Обложка Девочка, которая не смотрела себе под ноги

Девочка, которая не смотрела себе под ноги

Демьянка Острожич

0% прочитано
Стандартный
Демьянка Острожич

Девочка, которая не смотрела себе под ноги

Глава 1

Лея никогда не смотрела себе под ноги. Сейчас, разгуливая по колено в снегу, она по привычке высоко задирала голову и разглядывала ярко-синее небо в просветах заснеженных еловых лап. Но послеполуденные тени вытягивались и удлинялись, назойливо лезли в глаза, поэтому как девочка не старалась, она их все равно замечала. Особенно ей надоедала собственная тень, которая вечно норовила попасться на глаза и сделать все наоборот.

Едва заметное движение на еловых лапах. Тень с пушистым хвостом промелькнула и исчезла. Неужели белка? Лея закрутила головой, и ожившие тени тут же закачались, пытаясь привлечь внимание девочки. Где же белка? Сейчас она должна появиться! И точно, через несколько секунд на ветвях и в самом деле промелькнуло рыжее пятно, такое же рыжее, как и волосы Леи.

- Белка! - заорала девочка, помахав родителям, которые спорили о чем-то возле машины. - Пап, смотри, белка!..

Но доктору Левицу было не до дочери. В который раз обойдя машину, он убедился, что та намертво застряла в сугробе.

- Шоб тебя всю жизнь носили на руках... - пробормотал доктор, адресуя свое пожелание тому типу, что подрезал их машину и из-за которого они оказались на обочине безлюдной горной дороги.

- Яша, надо что-то делать, - сказала жена, высовываясь из окна. - Яша, мы опаздываем.

- Ша, таки мы уже опоздали и никуда не едем.

Жену доктор не любил, но уважал. Их брак был типичным договорным между двумя уважаемыми династиями врачей и мог считаться успешным. Ева Левиц была преуспевающим гинекологом, а Якову Левицу недавно предложили место завотделения в центральной клинике Берлина. Дочь была для доктора тем светом в оконце, ради которого он жил. Прелестную девятилетнюю девочку с рыжими кудрями и ангельским личиком обожала вся их многочисленная родня, рассеянная от Одессы до Хайфы и собирающаяся вместе на Рош ха-Шана. Некоторые странности в поведении Леи от любопытных родственников пока удавалось скрывать, достаточно было зажечь много свечей, поставить дополнительные светильники и включить праздничную иллюминацию, чтоб не оставить ни единого шанса теням. Однако детский психиатр, ведущий Лею с самого ее рождения и помогающий ей справиться с особенностями ее мировосприятия, недавно скончался, а где найти другого такого специалиста, Левиц пока не придумал. Лея и так расстроилась, узнав, что вместо традиционной поездки к профессору, они всей семьей поедут на зимние каникулы на известный горнолыжный курорт, а теперь еще и эта незадача с машиной.

- Яша, звони куда-нибудь. Яша, надо что-то делать, а не стоять столбом. Лея, иди в машину, ты простудишься. Лея, ты меня в могилу сведешь, хватит в снегу валяться, Лея!

Доктор поморщился. Материнская любовь у жены проявлялась лишь в излишней заботе о здоровье девочки, да и то, это было скорее профессиональное, чем личное. Ева дочь не любила, несмотря на то, сколько им пришлось выстрадать, прежде чем они стали родителями. Яков не понимал, как можно не любить такое рыжее чудо?

Сзади им просигналили. Потрепанный мерседес проехал мимо, но остановился, видя отчаянные жесты Евы, которая прыгала в своем норковом манто, словно пушистый мячик, и размахивала руками. Из машины выбрался угрюмый тип, протирая запотевшие на морозе очки.

- Помощь нужна? - спросил он.

- Яша, нам не надо в этот отель. Куда он нас буксует? Ты меня слышишь, Яша? Ты меня вообще слушаешь?

- Дружочек, а куда нам надо? Ночевать в машине? - рассеяно отвечал жене доктор. - Погода портится, я сильно удивлюсь, если мы не застрянем...

Лея сидела на заднем сидении, не особо прислушиваясь к разговору родителей и выковыривая орешки из подобранной в лесу кедровой шишки. Та пахла терпкой смолой. Тень девочка делала то же самое... почти то же самое. Вот тень остановилась, покрутила шишку в руках и выкинула ее в окно. Лея показала язык своему темному отражению и демонстративно спрятала шишку в рюкзачок. Кирилл Семенович говорил ей никогда не идти на поводу у теней. При мысли о профессоре на глаза девочки навернулись слезы. Только он ее понимал, а сейчас вот взял и умер... Как нечестно с его стороны! И кому ей теперь рассказывать о проделках теней? Смотреть или не смотреть? Тени Лею пугали еще с пяти лет, когда она впервые заметила, что те живут собственной жизнью.

- Почему так? Я больна? - спросила она у Кирилла Семеновича.

Тот покачал головой.

- Нет, солнышко, ты просто особая... Твои глаза... Они иначе преломляют свет, в хрусталике происходит рефракция и временной сдвиг, вот ты и видишь тень человека или предмета в будущий момент времени... - сказал профессор и добавил едва слышно, - или он уже прошлый? Прошлый для тебя?..

Лея ничего не поняла из объяснений, но успокоилась. Как только она научилась писать, то по совету профессора стала записывать все, что вытворяют тени, засекать время этого самого сдвига, ей это даже нравилось, такая секретная игра, в которую остальные не были посвящены. Но потом в школе кое-что произошло... После того случая отец обо всем узнал и строго запретил ей смотреть на тени, поговорил с профессором, и тот нехотя согласился, что не надо... как там было?.. «культивировать в ребенке комплекс неполноценности и делать из нее изгоя». Так Лея стала самым обычным ребенком... который больше не смотрел себе под ноги.

Солнце скрылось за тучами, мелкий снежок превратился в сильный снегопад, пока машины ползли вверх по быстро заметаемому горному серпантину. Тени по бокам сгущались, грозя поглотить автомобиль и людей в нем, но впереди уже засияли огни мини-отеля. «Золотой орешек». Лея первой вылезла из машины и остановилась, восхищенно задрав голову. Здание напоминало пряничный домик, спрятанный под елкой. Красивое, украшенное шапками снега, словно сахарной глазурью, с уютно святящимися окнами и с громадным золотым орехом на козырьке, который так и хотелось выковырять и съесть. В животе заурчало.

- Ох, я так рада видеть вас, герр Варшавски, - хозяйка отеля выкатила на крыльцо в инвалидной коляске и радушно приветствовала мужчину в очках. - А кто это с вами?

- Они застряли на дороге, - скрипучим голос произнес герр Варшавски. - Пришлось взять на буксир.

- Но у нас нет мест, - позади хозяйки появился светлобородый здоровяк.

- Прекрати, Фред, разумеется, у нас найдутся места, не оставлять же их на улице в такую погоду. Добрый вечер, я рада вас приветствовать в нашем отеле. Ингрид Мюнш, можно просто Ингрид, а это мой муж, Фред Гельцер.

Пока взрослые обменивались любезностями, Лея развлекалась тем, что считала окна, потом перешла на подсчет сосулек, свисающих с крыши, потом решила сосчитать, сколько граней у золотого орешка... И тут ее взгляд случайно соскользнул вниз, зацепился за тень от инвалидной коляски, замешкался, дернулся, но вырваться не смог. Лея с ужасом смотрела, как тень женщины накрывает другая тень - большая, круглая, как летят во все стороны брызги осколков, как тень коляски заваливается на бок, а тень женщины безжизненно распластывается, придавленная темной массой... Фрау Мюнш была похожа на добрую молочницу из рекламы масла, румяную и улыбчивую. Неужели ее тень исчезнет? Лея с отчаянным воплем бросилась вперед, толкнула коляску, пытаясь сдвинуть ее в сторону, та не поддавалась, а времени совсем не оставалось. Тогда Лея отступила на несколько шагов и с разбега толкнула еще раз. Колеса жалобно взвизгнули, коляска вместе с девочкой скатилась по пандусу в снег и перевернулась.

- Какого черта она де... - гневный оклик герра Гельцера был заглушен страшным шумом.

Золотой шар сорвался с козырька, рухнул вниз и разбился вдребезги как раз в том месте, где только что стояла коляска. Лею накрыло горячей волной осколков.

- Ты настоящий ангелочек, - сказала Лее фрау Мюнш, смазывая зеленкой ее порез на щеке. - Мой ангел-хранитель.

Лея улыбнулась и кивнула. Новое обращение ей понравилось. Папа звал ее принцессой, профессор называл солнышком, мама всегда строго хмурилась и звала по имени, бабушка называла ее дружочком, соседские мальчишки дразнили звездной принцесской... А что? Теперь она будет ангелом - тоже неплохо.

- А как ты узнала, что шар упадет? - спросила фрау Мюнш.

Лея взглянула на отца. Они сидели в лобби отеля, где тихо потрескивали дрова в камине, и стояла нарядно украшенная к католическому Рождеству елка. Тени людей плясали и исчезали на стенах из-за отблесков пламени, поэтому Лее тут нравилось. А вот ее отец хмурился.

- У моей дочери очень чуткий слух, - сказал он. - Принцесса, ты же услышала, как скрипят опоры шара, да?

- Да, - послушно кивнула девочка. - Я поняла, что он сейчас упадет.

- Моя ж ты умница, - умилилась фрау Мюнш. - Ханна покажет вам ваши комнаты, а Герман поможет с чемоданами. Поднимайтесь, устраивайтесь, а через полчаса жду вас здесь. Угощу такой вкуснятиной, что вы сроду не пробовали.

И женщина лукаво подмигнула, хотя у самой под глазом наливался синяк.

Их комнаты оказались на втором этаже. Пока семья Левиц поднималась по лестнице, Ханна успела рассказать про то, что здесь водится призрак предка хозяйки, императорского повара.

- Он что, приходит на кухню и отваривает собственную черепушку? - ужаснулась Лея.

Ханна захихикала, состроила серьезную мину и шепотом сообщила:

- Нет, он больше по сладким блюдам. Штрудель.

Это было произнесено так серьезно, что Лея тут же вообразила, как призрак раскатывает тесто собственной отрубленной головой вместо скалки. Бабушка Леи, не пожелавшая переехать и оставшаяся в Одессе, всегда готовила штрудель особым образом, долго раскатывала тесто, а потом делала такую начинку... Рот наполнился голодной слюной.

- У моей бабушки был самый вкусный штрудель, - мечтательно сказала Лея.

- Ну еще бы!.. - Ева Левиц остановилась и тяжело оперлась на перила. - У папиной мамы всегда все вкуснее! Куда уж нам...

- Дружочек, не начинай...

- Нет, самый вкусный у нашей хозяйки, - не согласилась Ханна и оглянулась. - Да, Герман?

Толстый парень лет двадцати пяти с туповатым выражением лица кивнул и что-то промычал ей в ответ.

- Это мой брат Герман, и он слегка придурковат, - вздохнула Ханна. - Но очень исполнителен. Нам повезло, что фрау Мюнш открыла здесь отель и взяла нас на работу. Она самый добрый человек на свете. А штрудель у нее действительно особый, даже не спорьте. Заходите.

Комнаты были небольшие, зато уютные и теплые. Лея тут же по привычке зажгла свет везде, где смогла, долго разглядывала в зеркале живописные царапины на лице, потом пожала плечами и подошла к окну.

- Пап, а можно я ночью спущусь на кухню, чтобы увидеть призрака?

- Нет.

- Ну пап, пожалуйста... Я никогда не видела призраков.

- Принцесса, нам завтра рано вставать. Ты переоделась? Пошли пробовать штру... - доктор Левиц осекся и оглянулся на жену, которая была в ванной комнате.

- Яша, я все слышу!.. - тут же донеслось оттуда. - Яша, я двадцать лет готовлю штрудель, и я таки без твоей мамы знаю, как надо!..

В лобби спустились и другие постояльцы, живо обсуждая происшествие с шаром.

- Это возмутительно, - заявила длинноносая женщина с прической, похожей на разграбленное воронье гнездо. - Этот орех мог кого-то убить. Надо вызвать полицию.

- Полиция уже здесь, милочка, - хохотнул высокий румяный толстяк, кочергой вороша угли в камине. - Комиссар Мюнш к вашим услугам.

- Эрнст, ты бы не зубоскалил, а в самом деле проверил, почему шар упал, - с упреком сказала фрау Мюнш и обернулась к доктору Левицу с женой. - Познакомьтесь, это мой брат, Эрнст Мюнш, комиссар полиции. А это фрау Нойманн, фотограф из местной газеты. Через несколько дней у нас состоится кулинарное открытие года, прибыл даже критик из мишленовского журнала, месье Паскаль. Да вы должны были столкнуться с ним, он приехал незадолго до вас.

- На черном внедорожнике? - с подозрением спросил доктор Левиц.

- Да, точно, на нем. Вы его видели?

- Пусть ему сладко естся и пьется, и чтоб все у него послипалось... - пробормотал доктор Левиц в сторону.

- Что, простите?

- Доктор Левиц шутит, - заявила Ева, толкнув мужа локтем в бок. - А что за кулинарное событие?

- О, вы не местные, иначе бы знали, - с готовностью ответила фрау Мюнш. - Презентация нового, вернее, забытого старого блюда!.. Видите ли, одним из моих предков был сам Рудольф Мюнш, который изобрел рецепт «Императорского штруделя». Да-да, того, что подавался к столу императора Франца Иосифа!.. Когда мы переехали сюда, то обнаружили старинный рецепт среди прочих семейных бумаг, и это стало настоящим спасением...

- Ингрид, пожалуйста, - мягко сказал муж, кладя руку ей на плечо. - Люди устали с дороги.

- Да, милый, ты прав. Пусть они сначала попробуют, а потом решают, - лукаво улыбнулась фрау Мюнш. - Герр Варшавски, я надеюсь, вы оцените не только историческую ценность рецепта, но и кулинарную.

Герр Варшавски, который стоял в тени возле окна, вздохнул и прошествовал в круг света, заняв место напротив фрау Нойманн. Он казался чем-то недовольным. У женщины-фотографа тоже почему-то вытянулось лицо, она демонстративно отвернулась. Лея с интересом разглядывала фотоаппарат на треноге, установленный в углу. Интересно, а через его объектив она тоже увидит тени? Вдруг они будут другими? Она тихонько встала и подошла к фотоаппарату.

- Я бы предпочел не тратить время, - заявил герр Варшавски, - а сразу же приступить к экспертизе. У меня завтра поезд в Берлин.

Комиссар снова хохотнул.

- Да вы оптимист, герр Варшавски. Выгляните в окно.

- Я выглядывал.

- И что вы там увидели?

- Снег.

- Снег? Чертовски много снега!.. И к завтрашнему утру его будет еще больше, - комиссар поднял указательный палец, похожий на сосиску. - Поверьте моему опыту, намного больше, чем способны разгрести снегоуборочные машины.

- У вас должны быть предусмотрены средства для подобных случаев, - герр Варшавски обиженно выпятил вперед челюсть. - Снегоходы, например.

- У нас есть один, - Фред Гельцер обеспокоенно пошевелился в кресле и посмотрел на комиссара. - Но я не уверен, что он на ходу...

Тут негромко звякнул колокольчик у входа, заставив всех переглянуться, а через несколько минут в комнату впорхнула гламурная блондинка, на ходу сбрасывая с себя шубку из чернобурки. Ковыляющий за гостьей Герман едва успел ее подхватить.

- Мисс ван Дейк? - удивилась хозяйка. - Вы же выписались и уехали...

- Там везде снег, - капризным тоном произнесла блондинка, усаживаясь в кресло и вытягивая длинные ноги поближе к огню.

- Но ваши апартаменты уже заняты...

- Да, мисс ван Дейк, для вас мест не осталось. Вам придется уехать! - Фред Гельцер вскочил и подошел к блондинке.

- С ума сошли? - скривилась та. - Там снег!..

- Фред, прекрати, в самом деле, не выгоним же мы ее на улицу в такую погоду.

- Но у нас есть один снегоход! - настаивал хозяин. - Мисс ван Дейк может его взять. Эрнст, скажи!..

- Я бы не советовал...

Лея не вслушивалась в разговоры взрослых. Она наконец осмелилась подступиться к хрупкой конструкции и, встав на цыпочки, заглянула в объектив. Тени людей застыли в странном ожидании, а их владельцы активно двигались и говорили. Мир перевернулся.

- Я не умею водить снегоход! Где мне ночевать?.. На улице? В сугробе? - истерически взвизгнула блондинка.

- Мисс ван Дейк, успокойтесь. Все успокойтесь, - взмолилась хозяйка. - У нас есть неиспользуемые комнаты. Я прикажу там постелить, и вы сможете...

- Что случилось? - раздался надменный мужской голос, и на лестнице появился еще один постоялец, низенький плотный человек с красным шарфом на горле.

- Мисс ван Дейк не смогла уехать! - громко объявил Фред Гельцер. - Месье Паскаль, что вы думаете по этому поводу?

Человек нахмурился и быстрым шагом преодолел последние ступеньки. Его тень застыла позади него, а потом вдруг... рассыпалась горсткой пепла. Лея вздрогнула, отшатнулась от объектива, неловко зацепила его рукой и... Фотоаппарат угрожающе закачался.

- Вот черт!..

Марта проявила недюжинную прыть, вскочив и успев подхватить свой заваливающийся набок фотоаппарат.

- Простите меня, - испуганно прошептала Лея. - Я просто хотела посмотреть на тени...

- Лея, сядь на место. Лея, ты сведешь меня с ума, ох... - Ева картинно схватилась за сердце. - Лея!..

- Принцесса, садись со мной, - отец протянул к дочери руки и усадил ее рядом, а потом обратился к остальным. - Я таки дико извиняюсь, но нас будут кормить или где?..

- Золотые слова! - воскликнула фрау Мюнш. - Ханна, подай гостям горячий пунш и наш фирменный штрудель.

Пунш был горячим и согревающим, а поданный с шариком сливочного мороженого штрудель напоминал кусочек лета. От него пахло яблоками, ванилью, орехами, еще чем-то ягодным и сырным. Лея заворожено нюхала свой кусочек, долго разглядывала его на свет, а потом уплела все в один момент. Нежный и жирный, легкий и терпкий, сладкий и соленый, кислый и горьковатый... Казалось, десерт был соткан из сплошных противоречий, его хотелось пробовать снова и снова, позабыв обо всем на свете. Пожалуй, и в самом деле можно было поверить в то, что гостям подали неземное блюдо... или вернее, потустороннее...

- Да, тут есть кедровые орешки, - охотно объясняла фрау Мюнш Еве. - И еще несколько секретных ингредиентов. Месье Паскаль, вам понравилось?

Кулинарный критик вяло ковырял штрудель, о чем-то тихо переговариваясь с мужем хозяйки.

- Довольно необычно. Здесь определенно есть клюквенный привкус...

- Ох, - довольно зарделась фрау Мюнш, - сразу видно специалиста. Да, яблоки вымочены в клюквенном соусе и...

- Соль.

- Ох, вы и это поняли! - фрау Мюнш аж подпрыгнула в своей коляске. - Да, мы специально заказывали экстра очищенную...

- Обычный десерт, - пресек ее восторги герр Варшавски и поднялся. - Я бы хотел приступить к экспертизе.

- Но... На ночь глядя? - удивился Фред Гельцер. - Куда вы так торопитесь? Ведь ясно, что снежная буря к утру не утихнет, и вы не сможете уехать...

- Я возьму снегоход.

- Вы умеете им пользоваться, герр Варшавски? - неожиданно подала голос Марта Нойманн.

Тот сдвинул очки на носу, взглянув на женщину поверх них со странным выражением.

- Думаю, справлюсь.

Фотограф покачала головой и отвернулась .

- Бросить и сбежать - так знакомо... - пробормотала она тихо. - Никчема.

Но герр Варшавски ее услышал и неожиданно побагровел.

- Я бы попросил!..

Но его возглас был заглушен громким смехом комиссара, который рассказывал какой-то скабрезный анекдот блондинке. Ева пыталась выведать рецепт у фрау Мюнш, чтобы непременно превзойти любимую свекровь при следующем семейной встрече, а доктор Левиц приглядывался к месье Паскалю с нескрываемой неприязнью. Лицо француза казалось ему смутно знакомым.

- Мы с вами раньше не встречались? - спросил он того.

- Я известная личность, и вы наверняка читали мои статьи в Красном гиде.

- Красном гиде?

- Вы не знаете, что это? - месье Паскаль окончательно утвердился во мнении, что его окружают кулинарные кретины. - Забудьте.

- Но мне ваше лицо таки кажется знакомым... Имею вам сказать, что у меня профессиональная память на коллег... и пациентов.

- Вы кулинар?

- Нет, я доктор медицины, завотделением в...

Месье Паскаль демонстративно отвернулся, давая понять, что презренные костоправы ему не интересны. Зато слова доктора заинтересовали Фреда Гельцера.

- Правда? Доктор? Послушайте, возможно, вы могли бы уговорить мою жену лечь на обследование... Видите ли, она у меня была чемпионкой, известной лыжницей, но после того, как сломала позвоночник... поставила на себе крест. Не хочет лечиться.

Доктор Левиц поморщился.

- Пятьсот евро.

- Что, простите?

- Моя консультация стоит пятьсот евро.

- Да я заплачу сколько угодно, лишь бы она вас послушала!..

- Таки я нейрохирург, а не психолог, чтоб уговаривать...

Лея подсела к Марте Нойманн.

- А можно посмотреть в объектив еще раз? - спросила девочка.

- Зачем? - удивилась фотограф.

- Ну... тени... Я не должна на них смотреть, но иногда хочется...

- Тени? Тень и свет - это головная боль любого фотографа. Пошли, покажу, как выставляется экспозиция.

Они подошли к фотоаппарату на треноге, и Марта стала объяснять про свет и тень. Лея слушала очень внимательно. Ей нравились фотографии людей, особенно их тени, которые были намертво впечатаны в бумагу. Девочка испытывала злорадное удовольствие от того, что эти темные шкодники больше не смогут кривляться и пугать ее. Но то, что недавно произошло с фрау Мюнш, заставило Лею задуматься, что, возможно, и тени могут быть полезными?

- Вот, смотри, так меняется фокус... Видишь? Объекты ближе расплываются, а те, которые дальше, становятся наоборот резче...

Месье Паскаль застыл неподвижно, размазавшись серым пятном с красной кляксой шарфа, а вот его тень вдруг обрела удивительную четкость. Она воровато оглянулась, скользнула к камину и швырнула туда что-то. Лея очень удивилась и отодвинулась от объектива. Месье Паскаль продолжал спокойно сидеть на своем месте, а фрау Мюнш его о чем-то расспрашивала. Интересненько... Лея подождала несколько минут, но ничего не произошло. Месье Паскаль и не думал ничего бросать в камин.

- А можно еще больше фокус изменить?

- Да, покрути вот здесь... И если хочешь, можешь щелкнуть всех пару раз. Посмотрим, какой из тебя фотограф. Кстати, ты уже знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?

Лея задумалась над ответом, наводя фокус то на отца, то на мать, то на фрау Мюнш... Фигуры людей размывались, а их тени обретали удивительную четкость. Они двигались, но не так, как ожидала Лея. Девочка нахмурилась. Странно. Временной сдвиг, о котором говорил профессор, колебался от двух минут до пяти, не больше. Тогда почему тени тормозят? Или им не нравится, что за ними подглядывают через объектив?

- Наверное, я буду фотографом, - решила девочка. - Или...

- Я настаиваю, - скрипучий голос герра Варшавски прозвучал неожиданно громко, заставив смолкнуть разговоры остальных постояльцев.

Все взоры обратились к нему, и мужчина слегка смутился. Он поправил очки, откашлялся, заложив пальцы за петельки своего старомодного жакета, и повторил тоном тише:

- Я настаиваю, потому что все равно не усну. Проводите меня в кабинет, я приступлю к экспертизе прямо сейчас.

Отец и дочь поглядывали на месье Паскаля с подозрением, правда, по разным причинам. Лея все ждала, когда француз сделает то, что сделала его тень, а доктор Левиц мучительно перебирал в памяти все случаи, когда он мог видеть лицо этого типа.

- Яша, пора спать, - непререкаемым тоном сказала Ева. - Лея, завтра рано вставать.

- Куда спешить? - опять хохотнул комиссар. - Завтра снега будет еще больше.

Ева не успела ответить, потому что сверху раздался вопль, полный отчаяния и ужаса. Постояльцы переглянулись между собой, а комиссар, проявив недюжинную для его телосложения прыть, вскочил на ноги и в два маха взлетел по лестнице на второй этаж.

Камин в кабинете не горел, над его темнеющим провалом висел портрет знаменитого предка, который печально взирал с холста на собравшихся людей. Или же он смотрел на стойку, чей синий бархат под стеклом зиял удручающей пустотой?

- Рецепта нет!.. - убивалась фрау Мюнш. - Кто? Как? Фред!.. Ты его не брал? Господи, скажи, что ты его взял и забыл положить!..

- Нет, я не... - голос у хозяина дрогнул и осекся, - не брал...

- Ханна!.. Герман!..

- Нет, фрау Мюнш, - дрожащим голосом ответила девушка, появляясь в дверях. - Мы не брали. Я вообще сюда не заходила, вы же сами запретили мне здесь убирать...

- Позвольте, - комиссар протолкался вперед.

Он склонился над стеклом, подцепил его край носовым платком, приподнял. Стекло витрины свободно поддалось, замок был открыт. Фрау Мюнш охнула и зарыдала.

- Украли!..

Лее сделалось так ее жаль, что у нее самой на глаза навернулись слезы. И тут девочку осенило. Тени были из прошлого, а не из будущего!.. Потому что она смотрела на них через объектив, который все переворачивает!.. Рецепт украл этот тип в шарфе, украл и бросил в камин!.. Она дернула отца за рукав и сказала ему на ухо:

- Это месье Паскаль.

Доктор Левиц не удивился и прошептал в ответ:

- Таки не удивлюсь, если он.

Тем временем фрау Мюнш из отчаяния перешла к нападению.

- Кто? - гневно воскликнула она, сжимая в кулаке ключ от взломанной витрины. - Кто из вас это сделал?

- Ингрид, прошу тебя... - растерянно сказал ее муж.

- Замолчи, Фред! Я никому не позволю отобрать у меня заслуженную славу!.. Мою и моего предка!.. Сейчас, когда я в шаге от мишленовской звезды!.. Эрнст, сделай что-нибудь! Обыщи всех!

- Но, Ингрид, я не имею права, без ордера и...

- В самом деле, - скучным голосом заметил герр Варшавски, - вызовите полицию, пусть приедут и разберутся.

- Интересно, как? - отчеканила фрау Мюнш, вытирая слезы и выпрямляясь в коляске. - Как они должны приехать? Прилететь на вертолете? Нет, Эрнст, надо брать правосудие в свои руки. Я требую, чтобы ты всех обыскал!

- Я не хочу, чтоб меня обыскивали, - возмутилась фотограф. - На каком основании? Мне сто лет в обед не нужен никакой рецепт, я ненавижу готовить.

- Можно подумать, когда-то умела, - неожиданно поддел ее герр Варшавски.

Марта обернулась к нему, ее глаза метали молнии.

- Можно научиться готовить, но научиться порядочности невозможно!..

- Кто бы говорил!.. - завелся герр Варшавски.

- Так, успокоились все!.. - взревел комиссар. - Ингрид, давай поступим так. Если рецепт украл кто-то из присутствующих, то он должен понимать, что ему с ним не сбежать. В такую бурю из отеля никому не выбраться. Я предложу следующее: мы все выйдем отсюда и отправимся спать, а если на утро рецепт окажется на своем месте, то мы забудем про этот неприятный инцидент. Да, Ингрид? Забудем?

Фрау Мюнш закусила пухлую губу, на ее щеках расползались гневные пятна румянца, но женщина уже взяла себя в руки.

- Забудем, - твердо кивнула она. - Если рецепт вернут, я забуду.

- Минуточку! - снова возмутилась фотограф. - То есть кто-то украл рецепт, он его вернет, а под вечным подозрением останутся все остальные? Так не пойдет.

- Вынужден согласиться, - сказал герр Варшавски. - Мне такое пятно на репутации не нужно. Комиссар, сообщите в участок, пусть заведут уголовное дело и расследуют его по всем правилам.

- Тогда вор может испугаться и уничтожить рецепт, - впервые подал голос месье Паскаль.

Лея сжала кулаки, разглядывая кулинарного критика исподлобья и раздумывая, сказать взрослым или не сказать? А кто ей поверит? Взрослые вообще не слушают детей, только один Кирилл Семенович ее и слушал...

- Пап!.. - она дернула отца за рукав. - Скажи им. Тебе поверят.

Но тот лишь отмахнулся от дочери. Тогда Лея не выдержала и громко заявила:

- А я видела!.. Видела, кто взял рецепт!..

Доктор Левиц дернул Лею обратно к себе, но было уже поздно. Слова прозвучали, и все присутствующие ждали продолжения.

- Кого ты видела, ангелочек? - умоляющим тоном спросила фрау Мюнш. - Скажи, не бойся.

Лея выставила палец и указала им на месье Паскаля. Тот надменно вздернул бровь и выдал:

- Какая нелепость!..

- Я видела, как он бросил что-то в камин!.. Он украл рецепт и сжег его!..

- Но, ангелочек, я не понимаю... Ты, наверное, что-то перепутала... - растерялась фрау Мюнш, переводя взгляд с девочки на критика и обратно.

Тот недовольно поджал губы.

- Да, я действительно бросил в камин страницу из своего блокнота, - сказал он. - Делал наброски статьи, разозлился, что получается плохо, и бросил черновик в огонь!..

- Да, конечно, разумеется... Зачем же месье Паскалю сжигать рецепт?.. В этом нет никакого смысла... - пробормотала фрау Мюнш.

- Покажите, - вдруг потребовала Марта Нойманн. - Покажите блокнот, где вы делали заметки!

- Что за нелепые инсинуации? - взорвался критик. - Сначала обвиняют бог знает в чем, теперь еще и требуют...

- Но это ведь несложно, верно? Кстати, мисс ван Дейк, вы же кажется тоже... из писательской братии, верно? Что-то я ни разу не видела вас пишущей за эти два дня, что торчу здесь!.. - Марте явно понравилась роль детектива.

- У меня нет вдохновения, милочка, - отмахнулась от нее блондинка. - Но тебе этого не понять.

- Это точно она!.. - напирала на нее Марта. - Она уехала, прихватив с собой рецепт, но была вынуждена вернуться из-за снежной бури!.. Ее надо обыскать!..

Несчастный хозяин опустился в кресло и закрыл лицо руками.

- Нет, нет, нет!.. - не выдержал он. - Довольно!.. Я не хочу...

- Фред, успокойся, - комиссар подошел к нему и положил руку ему на плечо. - Мы все на нервах. Я предлагаю вору сознаться и гарантирую, что ему ничего не будет, если он вернет рецепт.

- Да, я согласна! - фрау Мюнш умоляюще сложила руки и обвела всех присутствующих просящим взглядом. - Пожалуйста...

В кабинете воцарилось молчание.

- Ребенку пора спать!.. - нарушила его Ева, и ее муж впервые в жизни был рад услышать эти слова. - Яша, Лея, мы идем спать!

- А может это они и сперлирецепт? - месье Паскаль с негодованием кивнул на семью Левиц. - Кто они вообще такие?

Так ничего и не решив, постояльцы разбрелись по своим комнатам. Фрау Мюнш плакала, и Лея это слышала. Девочка лежала в своей кровати и не могла уснуть, разглядывая неясные световые блики на потолке. Отец захрапел, мать тоже тонко присвистывала через нос. Лея была слишком послушной девочкой, чтобы ослушаться родителей, но... тут такое дело!.. Она тихонько выбралась из кровати и выскользнула за дверь. Во-первых, она собиралась увидеть призрака, а во-вторых, ей хотелось еще раз взглянуть через объектив.

Ступеньки старой лестницы поскрипывали под ногами, когда Лея кралась на кухню, подсвечивая себе дорогу фонариком на телефоне. Сердце у нее замирало от каждого сквозняка или шороха. Собственная гигантская тень казалась черным чудищем, которое кривляется и загораживает проход.

На кухне было тихо и пахло вкусно и празднично, мандаринками и хвоей. Лея затаилась в уголке и потушила фонарик. Она посидит здесь и подождет. Кого? Она и сама не знала, но ей казалось, что преступник непременно придет сюда и будет заговорщически шептаться здесь с кем-нибудь. Злодеи всегда так делают в кино! А она сможет его подслушать и... Да, точно! Она запишет его на телефон!.. И тогда никто не сможет от нее отмахнуться! Папа подарил ей самый лучший телефон, там есть камера и диктофон!..

Пока она ковырялась в настройках, кое-что произошло. В лобби. Оттуда донесся неясный шум. Лея замерла, утихомиривая дрожь. Там кто-то ходил!.. Руки и ноги похолодели, в желудке закрутило. Она должна быть храброй и спасти фрау Мюнш!.. И ее рецепт!.. Девочка прокралась по коридору и выглянула за угол. Возле потухшего камина в лобби стояла тень. Единственным источником освещения были огоньки на елке, они переливались мягким светом, а потому тень дрожала неясным силуэтом. Но можно было различить, что она была худой и без шарфа. Это был не месье Паскаль!.. Лея перебрала в уме всех постояльцев. Это либо герр Варшавски, либо мисс ван Дейк. Тут тень нагнулась над камином и стала там шарить. Лея затаила дыхание. Вот оно!.. Достав что-то из камина, тень воровато оглянулась и исчезла во тьме по ту сторону коридора.

Что же делать? Что? Если тень вернет рецепт, то фрау Мюнш вновь станет веселой и доброй? Не вмешиваться? А если не вернет? Вдруг тень отправилась к снегоходу, чтобы сбежать?!? Лея стрелой взлетела к себе в комнату, но застыла перед дверью. Нет, отец ей не поверит!.. Марта! Точно, она хоть что-то понимает в тенях!.. Она должна помочь!..

Лея тихонько постучала в комнату фотографа.

- Кто там? - спросили оттуда сонным голосом.

- Это я, Лея... Откройте, пожалуйста.

- Что случилось?

Дверь распахнулась, на пороге стояла заспанная Марта, зябко кутаясь в наспех накинутый халат. Волосы у нее на голове стояли дыбом. Лея не сдержала нервный смешок.

- Что? - свирепо спросила Марта, приглаживая волосы.

- Я видела, как тень что-то забрала из камина, - шепотом сообщила девочка. - Я боюсь, что тень может взять снегоход и убежать.

- Что за чушь?.. - неуверенно пробормотала Марта, окончательно стряхнув с себя сонливость. - Какая тень? Ты видела, кто это?

- Худая и высокая. Или мисс ван Дейк, или... герр Варшавски.

Фотограф нахмурилась.

- Ты же говорила, что это месье Паскаль.

- Да. Его тень выбросила рецепт в камин, а другая тень рецепт оттуда забрала.

- Камин горел. Если бы кто-то бросил туда рецепт, то он бы сгорел.

- Необязательно.

Лея вздрогнула. Из темноты коридора шагнул герр Варшавски, он был одет, как будто спать и не ложился.

- Ламинированная бумага плохо горит, - объяснил он, - а фрау Мюнш упоминула, что заламинировала рецепт, чтобы уберечь от случайной порчи.

Марта неприязненно покосилась на герра Варшавски.

- Это ты? - спросила она напрямик.

- Я, - кивнул он. - Ты же узнала меня...

- Я про другое, - рявкнула фотограф. - Это тебя видела Лея внизу?

Герр Варшавски нахмурился и покачал головой.

- Нет, я не спускался вниз. Услышал, как вы тут шепчетесь, и вышел узнать...

Лея обошла вокруг герра Варшавски, внимательно вглядываясь в его тень. Та не обращала никакого внимания на девочку и льнула к тени фотографа. Самое интересное, что тень Марты не отстранялась, наоборот, эти двое взялись за ручки, словно первоклашки. Тьфу!..

- Вы что, влюблены друг в друга? - с подозрением спросила Лея.

Взрослые неожиданно покраснели и наперебой заверили девочку, что та выдумала себе бог знает что...

- Смотрите у меня, - строго сказала Лея. - Нам надо найти рецепт. Если это была тень не герра Варшавски, значит, это мисс ван Дейк! За мной.

И она направилась к лестнице на чердак, где временно поселили блондинку. Взрослые переглянулись и пошли за девочкой.

В комнате мисс ван Дейк было пусто.

- Я так и знала!.. - топнула ногой Лея, готовая разреветься с досады. - Она сбежала!.. Бедная фрау Мюнш!..

- Надо проверить снегоход, - неуверенно предложил герр Варшавски. - Но я не думаю, что она бы решилась...

- А я тогда проверю кабинет, может, она положила его обратно? - сказала Марта. - Помните, что говорил комиссар?

Лея осталась в комнате одна. Она обошла чемодан мисс ван Дейк, покрутилась возле окна, всматриваясь в непроглядную темень, потом вздохнула и вышла на лестницу, аккуратно прикрыв за собой дверь. Если месье Паскаль выбросил рецепт в камин, то разве бы комиссар не заметил, что среди поленьев скукоживается огне какая-то бумажка? Он же ворошил кочергой угли... Может, он близорукий? А откуда мисс ван Дейк знала, где искать рецепт? Вот черт!.. Это Лея ей подсказала! Она сказала, что месье Паскаль выбросил его в камин, а мисс ван Дейк решила проверить! И нашла? Получается, да!.. Лея с досады топнула ногой. Ну почему она такая тормознутая! Как те тени в объективе!.. Объектив? Объектив!

Уже не опасаясь ни призраков, ни того, что она может кого-то разбудить, Лея сорвалась с места, с шумом сбежав по лестнице, и в считанные секунды оказалась в лобби. Девочка зажгла верхний свет и подошла к объективу. Сейчас она все проверит!..

Через пять минут пристального вглядывания в пустоту комнаты, у нее начали слезиться глаза. Ничего. Теней не было. Наверное, потому что не было их владельцев.

- Что здесь происходит? Кто зажег?.. - Фред осекся, заметив Лею. - Милая, что ты здесь делаешь?

- Я видела, как мисс ван Дейк вытащила обгоревший рецепт из камина, - заявила Лея. - А бросил его туда месье Паскаль.

Фред вздохнул и устало растер лицо. Кажется, он тоже не ложился спать.

- Как же мне все это надоело... - пробормотал он.

- Скажите, а комиссар носит очки? - тоном заправского детектива продолжала Лея.

- Очки? Нет, не носит. А что?

- Тогда он в сговоре, - заключила девочка. - Потому что он ворошил угли в камине специально!.. Чтобы рецепт мог прогореть! Герр Варшавски сказал, что ламинированная бумага горит плохо, вот комиссар и помогал рецепту сгореть.

Фред нервно рассмеялся и плюхнулся на диван.

- Боже мой!.. Заговорщики недоделанные...

По лестнице, шумно топая, спустился доктор Левиц.

- Принцесса, что ты здесь делаешь? Я же запретил тебе...

- Прости, папа, но я должна была... Я раскрыла дело!..

- Какое еще дело?

Доктор Левиц подошел к дочери и взял ее за руку, намереваясь увести спать, но тут появился месье Паскаль. Он вышел из коридора, ведущего на кухню, неся в руках тарелку со... штруделем.

- Ага!.. - вскричала Лея. - Это он!..

Бедняга от неожиданности поперхнулся кусочком и закашлялся. Доктор Левиц подошел к нему и легонько похлопал по спине, помогая прокашляться.

- А я вас таки вспомнил, - заявил он с мрачным торжеством. - Никакой вы не месье. Зигмунд, но не Фрейд, а Бернштейн. Вас лишили лицензии за ваши сомнительные методы.

- Какой лицензии? - тут же спросила Лея.

- Таки лицензии психолога, принцесса.Вот к кому вам надо было обращаться, герр Гельцер.

- А я и обратился, - едва слышно ответил Фред.

Блондинка верещала и пыталась выпутаться, но торжествующая Марта, схватив ту за волосы, тащила ее за собой, а в другой руке у нее был зажат клочок бумаги.

- Я ее застукала!.. Она пыталась перепрятать рецепт!..

- Правда? - обрадовалась Лея, подбегая к ним. - Вы его нашли? Где рецепт? Покажите!

- Он обгорел, но думаю, герру Варшавски его хватит для экспертизы. Позовите комиссара!.. Пусть наденет наручники на мерзавку!

- Тсс!.. - приложила девочка палец к губам. - Он в деле!

- Что за шум? - раздалось у нее за спиной.

Комиссар! Лея вздрогнула и торопливо загородила собой Марту. Тени надвигались со всех сторон, угрожающе длинные и непредсказуемые. Они здесь все преступники! Бедная фрау Мюнш!

- Тебя раскрыли, Эрнст, - с горькой иронией сказал Фред Гельцер. - Весь наш план полетел к чертям...

- Ваш план? - не поняла Лея. - Какой план? Вы что, тоже?!?

Фред подошел к Марте и отобрал у нее обгоревший рецепт. Мисс ван Дейк перестала сопротивляться и спросила:

- Всё?

- Всё, - подтвердил Фред.

- Отдайте рецепт! - топнула ногой Лея. - Как вы можете! Фрау Мюнш не заслужила такого!..

- О да... - кисло усмехнулся он. - Не заслужила...

Тут в лобби ввалился с мороза герр Варшавски, стягивая на ходу перчатки и стряхивая с себя снег. Стеклышки его очков запотели и покрылись инеем, поэтому он их снял, подслеповато щурясь на происходящее.

- Снегоход такой старый, что на нем никуда не уехать, - сообщил он. - А что здесь происходит?

- Они все воры!.. И преступники!.. - чуть не плача, выкрикнула Лея.

- И мошенники... - добавил Фред, садясь обратно на диван. - Герр Варшавски, мне жаль, что моя жена вызвала вас провести экспертизу того, чего никогда не существовало. Прошу прощения за доставленные неудобства.

- В смысле?

Мисс ван Дейк наконец освободилась от хватки фотографа и подошла к месье Паскалю. Отобрав у него тарелку со штруделем, она уселась на диван и сказала:

- Надеюсь, мне заплатят. Я свою часть работы сделала. Зигмунд, будь душкой, разожги камин, здесь ужасно холодно.

- Кто-нибудь объяснит, что происходит? - повысил голос герр Варшавски.

- Садитесь, я все объясню.

- Ингрид нас не услышит? - обеспокоенно спросил комиссар.

- Нет, она спокойно проспит до утра, я дал ей снотворное, - сказал Фред.

- Вы ее отравили? - ужаснулась Лея.

- Нет, милое дитя, я люблю свою жену и всегда хотел для нее только самого лучшего...

- Как известно, лучшее - враг хорошего, - пробормотал доктор Левиц, беря дочь за руку и усаживая рядом с собой. - Принцесса, давай спокойно его послушаем.

Фред начал свой рассказ издалека.

- Еще пять лет назад моя жена была завзятой спортсменкой, лучшей лыжницей, у нее несколько золотых медалей, она обожала горы и снег... А потом случилась беда. После неудачного спуска на сложной трассе она сломала позвоночник. Врачи тогда ей сказали, что она больше не сможет ходить и никогда не встанет на лыжи. Для нее это был приговор... самый настоящий смертный приговор. Ингрид впала в депрессию, не хотела ни есть, ни пить, ни разговаривать, лежала и смотрела в одну точку. Я был в отчаянии...

Он помолчал немного и с благодарностью принял от вернувшегося с кухни комиссара чашку с горячим чаем. Согревая о нее руки и глядя на разожженный в камине огонь, Фред продолжил:

- Тогда мне кто-то посоветовал доктора Бернштейна, психолога с нестандартными способами лечения. Стандартные нам не помогли, Ингрид отказывалась с кем-либо говорить, так что терять было нечего. Доктор общался со мной и моим шурином. Эрнст вспомнил, что в детстве Ингрид мечтала стать кулинаром, а в университете даже выбрала факультатив, где изучала наследие известных австрийских кулинаров, среди которых по странному стечению обстоятельств был ее однофамилец... Рудольф Мюнш. Да она вообще всегда обожала готовить, это была ее вторая после лыж страсть. Вот тогда нам троим и пришла в голову эта идея...

Герр Варшавски шевельнулся в кресле.

- Рецепт липовый?

- Да. Я взял за основу рецепт своей бабушки, проштудировал старинные кулинарные книги, выбрал ингредиенты позаковырестей, добавил всяких премудростей вроде соли пятикратного очищения, потом мы подыскали старый дом, который можно было бы выдать за наследство... Эрнст нашел какого-то типа, который специализировался на антиквариате... Он раздобыл для нас книги и документы той эпохи, подделал закладные на дом и сам рецепт... Одним словом, мы продумали каждую деталь, начиная от получения наследства и заканчивая обнаружением старинного рецепта. Сначала Ингрид вообще отказывалась от наследства, но я заставил ее приехать сюда... потом привел в подвал и показал архив документов... Ненароком упомянул имя Рудольфа Мюнша... Ее это заинтересовало, она даже сама вызвалась перебрать документы... где и обнаружила рецепт. Я так радовался, что она впервые проявила хоть какие-то эмоции... Тогда я еще не знал, чем это обернется. Понимаете, моя жена... она отдается страсти целиком и полностью, для нее нет полутонов. Она ожила, стала готовить, пробовать, заказала книги, продукты, потом буквально за месяц довела рецепт до совершенства и продолжала экспериментировать дальше. По моей просьбе некоторые сомнительные места в рецепте специально затирались, на них ставились кляксы, чтоб у нее был простор для фантазии. Ее штрудель с каждым разом становился все вкуснее и вкуснее. А потом Эрнст предложил открыть отель, и эта идея тоже захватила Ингрид с головой.

Он замолчал, молчали и остальные, переваривая услышанное вместе с хорошей порцией штруделя, который принесла Ханна. За окнами отеля выл ветер, стучали по крыше обледеневшие ветки деревьев. Лея с головой укуталась в плед, который ей на плечи накинула Марта, высунув оттуда только любопытный носик.

- Я должен был понять, что она на этом не остановится. Ингрид захотела славы... Сначала это было участие в местном фестивале, потом интервью, потом реклама нашего отеля на телевидении, потом... Она сказала, что подала заявку на присуждение мишленовской звезды и на то, чтобы признать рецепт «Императорского штруделя» национальным достоянием. Я забеспокоился. Какое-то время мне удавалось отговаривать ее от задуманного, но потом события стали неуправляемыми, понеслись, как снежный вал... Герр Варшавски, я еще раз прошу прощения за то, что вам пришлось проделать такой длинный путь. Мне слишком поздно стало известно о том, что Ингрид вызвала специалиста вашего уровня для проведения экспертизы рецепта. Нам пришлось срочно изобретать этот нелепый план похищения. Я у всех прошу прощения за то, что вы стали его невольными соучастниками.

- Погодите, - воскликнула Марта. - То есть кража рецепта... и этот дутый мишленовский критик... это все обман?

- Да, - просто сказал Фред. - Все обман. Мы не хотели посторонних, поэтому заблаговременно закрыли отель, отменили бронь, наняли актрису, которая должна была поспешно уехать, чтобы на нее списали бы кражу, а потом Эрнст бы это дело замял... Но в дело вмешалась буря...

- Но почему вы просто не рассказали ей правду? - непонимающе спросила фотограф. - Зачем столько сложностей?

- Она бы этого не пережила. Узнать, что рецепт фальшивый, для нее хуже, чем думать, что он украден... Я прошу вас ни о чем Ингрид не рассказывать.

Герр Варшавски, стряхнув крошки от штруделя на тарелку, встал и подошел к Фреду:

- Позвольте взглянуть?..

Он взял протянутый рецепт, вытащил из кармана лупу и стал внимательно изучать.

- Хорошая подделка, - изрек герр Варшавски наконец.

С лестницы донеслось какое-то приглушенное оханье. Лея вскочила на ноги.

- Фрау Мюнш... - прошептала она.

Вверху лестницы стояла инвалидная коляска, в которой сидела фрау Мюнш с побелевшим лицом и плотно стиснутыми губами.

- Ингрид... - запинаясь, пробормотал Фред и тоже встал. - Ты не спишь? Ты же должна была спать... Что ты слышала?..

- Всё.

Лея похолодела, заметив, как тень от коляски удлиняется и кувыркается по ступенькам.

- Но почему?..

- Я слишком хорошо тебя знаю, Фред, из тебя никудышный лжец, ты просто не умеешь притворяться... Я должна была понять все еще раньше... Ложь... моя жизнь - сплошная ложь...

Ее тень скукожилась и мячиком запрыгала по ступенькам.

- Нет! - крикнула Лея. - Не делайте этого!..

Колеса скрипнули. Девочка рыжей белкой взлетела наверх и бросилась на шею фрау Мюнш.

- У вас самый вкусный штрудель на свете, - шепнула она ей, крепко ее обнимая. - Даже вкуснее, чем у моей бабушки Фаи.

- Спасибо, ангелочек, - печально сказала фрау Мюнш.

Ее тень все равно продолжала раскачиваться и опасно балансировать на верхней ступеньке лестницы. Тогда девочка, не отпуская фрау Мюнш, громко объявила:

- Рецепт настоящий. Правда, герр Варшавски?

- Нет, это подделка, хорошая, но все же подделка...

- А вы скажете, что он настоящий, - упорствовала Лея.

- С чего бы?

- Скажете, - уверенно заявила Лея. - Скажете - и тогда фрау Марта вас поцелует.

- Что? - возмутилась фотограф.

- Поцелуете ради фрау Мюнш!.. - напирала девочка.

- Кхм... - фотограф покраснела и закашлялась. - Я не буду... ну разве что ради фрау Мюнш...

- Но я не буду так рисковать своей репутацией и...

- А ты всегда был трусливым педантом! - тут же огрызнулась Марта.

- Лея, ангелочек мой, не надо... - фрау Мюнш отстранила от себя девочку. - Это не к чему... К чему мне фальшивая экспертиза... к чему фальшивая жизнь...

- А мой папа вас вылечит, - продолжала Лея с детской убежденностью, что все должно быть хорошо, причем у всех и сразу. - И вы снова будете кататься на лыжах. Да, папа?

- Принцесса, таки я не волшебник...

- А Кирилл Семенович говорил, что ты волшебник, что ты даже мертвого можешь поднять!..

- И где тот Кирилл Семенович, хотел бы я знать... - пробормотал себе под нос доктор Левиц. - Фрау Мюнш, позвольте...

Доктор поднялся наверх и присел напротив инвалидной коляски, потом щелкнул пальцем по колену женщины. Фрау Мюнш слегка вздрогнула.

- Рефлекторные реакции есть... - удовлетворенно потер он руки. - Имею вам сказать, фрау Мюнш, что ваш случай небезнадежный. Однако надо провести дополнительные обследования.

- Вот видите!.. - захлопала в ладоши Лея. - И в следующем году, когда мы сюда приедем, вы научите меня кататься на лыжах. Правда, фрау Мюнш? Обещайте!

Женщина недоверчиво улыбнулась. Фред поднялся по лестнице и несмело приблизился к жене.

- Ингрид, прости... Я не знал, как тебе признаться... Пожалуйста, давай попробуем начать все сначала?..

Лея зевнула и отправилась спать, бросив прощальный взгляд на взрослых и их тени. Каждая была на месте, никто не собирался падать с лестницы или воровать штрудель... Штрудель!

- И не ешьте на ночь много сладкого, - строгим маминым голосом предупредила девочка. - Оставьте мне кусочек на завтра.

Мама продолжала тихо посапывать. К счастью для ее мужа и дочери, у Евы Левиц был очень крепкий сон. Забираясь в теплую постель, Лея раздумывала, кем бы ей стать. Ей очень понравилось быть ангелом-хранителем людей от их теней. Там, стоя на лестнице рядом с фрау Мюнш, Лея чувствовала себя героем, суперменом и бэтменом в одном флаконе. Решено. Она будет внимательно наблюдать за тенями и защищать людей. Она станет полицейским. Или спасателем. Или фотографом. Или врачом. Или сразу всеми вместе? Вот бы найти такую профессию, в которой бы все это совместилось...

На следующий день обитатели отеля «Золотой орешек» встретили Рождество. Снаружи бушевала непогода, но внутри было тепло и уютно. Марта учила девочку фотографировать, герр Варшавски и комиссар Мюнш нашли общий язык, обсуждая технику подделки документов девятнадцатого века, мисс ван Дейк и месье Паскаль (который Зигмунд, но не Фрейд, а Бернштейн) уединились в комнате и попросили их не беспокоить, доктор Левиц и Фред Гельцер о чем-то шушукались, а грусть фрау Мюнш взялась рассеять Ева Левиц. Да и грустить было некогда, ведь надо было накормить всю ораву гостей, тем более, что помогающая на кухне женщина из деревни не смогла добраться в отель из-за снежных заносов на дороге.

Злополучный рецепт, оплавившийся по краям, торжественно поместили в рамку на видном месте в лобби, где и сфотографировались все вместе. В центре фотографии была рыжекудрая десятилетняя девочка, чья тень несколько странно падала, словно противясь световым лучам. Эту особенность заметила только Марта Нойманн, когда проявляла и распечатывала снимки. Но и она вскоре забыла об этом за радостными хлопотами, ведь герр Варшавски передумал спешить на поезд в Берлин и решил задержаться подольше, чтобы сделать предложение руки и сердца своей первой любви.

А еще через несколько дней наступил новый 2011 год... Через десять лет девочка Лея вырастет и станет красивой девушкой, и судьба сведет ее с другими героями агентства «Кошки-мышки». Но пока никто из них не подозревают, что их ждет впереди. Марьяна еще пишет для газеты и преподает журналистику, даже не помышляя о карьере детектива; Каренин ловит наркоторговцев и счастлив в первом браке; Чарторыйский радуется рождению сына; Калантай изучает Слова и стажируется в успешной адвокатской фирме заграницей; Генриетта Ахашвер мается от скуки, размышляя, чем бы себя занять в ближайшие сто лет... Но колода уже приготовлена, и тот, кто мнит себя кукловодом, уже роздал карты, ведь после смерти профессора у него развязаны руки... пусть даже руки ему больше не нужны. Однако всем свойственно ошибаться, допустил промашку и он. Ведь он забыл, что в любой колоде есть Джокер, который может изменить весь расклад и который теперь очень внимательно смотрит себе под ноги...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге