Оптический театр
1. Навыки золотоискателя
Сорвав с головы изящную шляпку, Мари угрюмо уставилась на страусиные перья, с которых ручьём стекала вода. Да, денёк был явно ни к чёрту. Утром небо затянуло плотными облаками, а уже к полудню зарядил ливень. Дороги размыло настолько, что при желании по ним можно было проплыть на лодке. Но какое же удовольствие в том, чтобы скрести днищем мостовую? Форсировать за рулём мощного электромобиля — вот уж диковинный аттракцион! И ничего не стоит окатить из лужи парочку-другую прохожих, что и без того кутались в плащи. К несчастью, госпожа Вермон оказалась в их числе. А ведь ей всего лишь хотелось поскорей оказаться дома, уронить себя на постель и забыться в дремучем сне.
Вот уже месяц Мари работала в одном популярном кабаре. Днём оно было закрыто, но с наступлением сумерек над входом загоралась неоновая бабочка. Завсегдатаи слетались сюда, словно мотыльки, купившие место в первом ряду у лампы накаливания. Каждый вечер здесь гремел оркестр, за кулисами стоял топот, а в гримёрках — визг. Воздух был пропитан запахом одеколона, пудры и старого паркета. Мари нравилось это местечко: всё, что запрещалось полицией нравов, здесь было в порядке вещей.
Будучи дочерью человека науки, из развлечений она могла рассчитывать лишь на Майкла Фарадея в качестве досужего чтения или, благодаря стараниями заботливой маменьки, на очередного ухажёра — далеко не Фарадея. А ей ведь до безумия хотелось стать известной актрисой! Она даже придумала себе псевдоним и живо представляла себе, как её сценическое имя мелькает на театральных афишах и в титрах синематических лент. Пожалуй, у неё были все шансы добиться успеха: она была миловидна, хорошо слажена и умела держаться на публике. К сожалению, курсы драматического искусства стоили недёшево, а все силы уходили на «принеси» да «подай», однако девушка не теряла веры стать замеченной каким-нибудь ловким антрепренёром.
На прослушиваниях ей, как ни странно, не везло. Казалось, что умнее лекции по работе электрической пишущей машинки, не требующей перевода каретки, бедняжка выдать не могла. А владелец кабаре так и намекал: слава — одним, другим — должность ассистентки. И нет, не фокусника. Даже, если зал будет скандировать её имя, Мари не выпустят на сцену.
Сегодняшний день не предвещал ничего нового. Девушка как раз заканчивала выпрямлять эгретки для экзотического номера, когда начальник распорядился, чтобы она заменила официанта. В этот день как ни кстати был аншлаг, а госпожа Вермон, по словам босса, «как всегда была не занята». Нужно было провернуть всё так, чтобы никто не заподозрил, что она девушка. С этим в кабаре было строго. Сама Мари посчитала, что это может стать первым шагом на пути к её сценической карьере. Ну, не совсем сценической, но, глядишь, так и до сцены недалеко! Теперь-то хозяин точно отметит её навыки, авось и в музыкальную программу внесёт. От подобных мыслей у Мари закружилась голова! Изображать мужчину — весьма занятный эксперимент: не сложнее, чем толкать ломаный тягач. Девушка была худосочная, поэтому тягач не потянула бы, но в приталенном костюме смотрелась хорошо. Да так, что поначалу никто и не обратил на неё внимания. Актёрское тщеславие было задето, но перевоплощение удалось.
Лавируя с подносом и ручником между столиками, девушка оказалась в первых рядах наравне со зрителями. На сцену под бурные аплодисменты выскочил иллюзионист. Он часто развлекал публику хрустальными шарами, в которых искрились молнии. Мари могла разоблачить этого шарлатана в два счёта: в основе фокуса лежал принцип работы катушки Тесла. Задумка нехитрая, но исполнение выглядело эффектным! Настолько эффектным, что девушка не заметила, как один из посетителей, будучи подшофе, начал распускать руки: он хлопнул её по бедру, она ответила пощёчиной. Разобраться на месте, за кого же всё-таки принял её нетрезвый мужчина, времени не было, ведь не успела бедняжка оглянуться, как её в кои-то веки заметил начальник. Возможно, она переборщила с силой удара — на сальной мужской щеке ещё долго алел след от её ладони, — но, в конце концов, она ударила его рукой, а не переменным током.
Мари уволили без колебаний и лишних слов. Она не всплакнула, однако теперь дорога к славе казалась непреодолимой. Оптимистический настрой, который всегда был присущ госпоже Вермон, испарился, словно капля воды на горячей сковородке.
Протяжный гул дирижабля вывел бедняжку из задумчивости. Девушка задрала голову и уставилась на пузатый агрегат, что тонул в облаках среди небоскрёбов. Обитавшие там богачи вели праздную жизнь, вовсе не обременяя себя житейскими проблемами. Были в городе и свои трущобы, куда попадали те, чья профессия стала совершенно бесполезной из-за научно-технического прогресса. Нынче в личном деле работника большое значение имели навыки, применимые в области мнемосферы. Многие наниматели и сами толком не знали, что это такое, но требовали подходить к работе прогрессивно. Госпожа Вермон вполне могла идти в ногу со временем, но намеренно сбивала шаг.
Напялив с досады шляпку, девушка бросила беглый взгляд на электромобиль, который устроил водную феерию и поспешил скрыться. Обтекаемая форма и низкая посадка говорили о том, что модель была не из дешёвых. Агрегат представительского класса с номером 3,14 — вот это честь! Мари за всю жизнь не накопить даже на колесо. Если она не смогла стать одной из бабочек кабаре, то об оптическом театре не стоит даже мечтать. Особенно сейчас, когда лицо облепили мокрые волосы, а на кончике носа застыла капля воды. Всю дорогу до дома промокшие туфли хлюпали как цирковой атрибут. Теперь горе-артистка простудится и заболеет, а стараниями бывшего начальника её больше не возьмут ни в одно приличное место. На самом деле, судьба подчинённой ему была безразлична, но Мари ведь натура творческая, ей надо пострадать для вида.
Однако её страдания быстро сменились гневом: у крыльца был припаркован электромобиль — тот самый, с заветным числом на номерном знаке. Если Мари ожидал очередной трюк, то его исполнителю понадобятся костыли, потому что фокусами девушка уже объелась. Каково же было её удивление, когда из агрегата вышел прилично одетый пожилой господин, который был ей знаком. Старичок с мохнатыми бровями и в подтяжках на пухлом животе прижимал к себе ушастого папийона. Девушка помнила, что собачонок отзывался на кличку Герц, а его владельцем был никто иной как Симон Жаккар. Он слыл выдающимся учёным, у которого госпоже Вермон некогда довелось учиться. Профессор кафедры физики низких температур любил всякого рода эксперименты; многие его идеи были вовремя запатентованы, а сам он пожинал плоды успеха.
— Мари, вы вся промокли-с, — произнёс господин Жаккар, протягивая девушке носовой платок, будто тот мог ей чем-то помочь. — Что вы делаете на улице в такую погоду? Да в такой час? Ох, зайдите-с под крыльцо.
Преодолев минутное замешательство, девушка позволила себя увести.
— Господин Жаккар, как же хорошо, что вы здесь, — кажется, она уже забыла, что это он окатил её водой. — Мне нужно столько вам рассказать, но сперва...
— Сперва, — мягко прервал её профессор, опуская Герца на лапки, — сперва вы успокоитесь и, как воспитанная леди, угостите-с гостя чаем.
Ласковая улыбка и тёплый взгляд на миг согрели Мари. Ей вспомнились студенческие времена, когда о заботах сетовала матушка, но никак не она. Жаль, чай не мог уберечь от забот. Хотя у кого их нет? Взять хотя бы профессора, что, выпучив глаза на грязный пол, снова подхватил своего пёсика и поспешил протиснуться в тесную кабину лифта. Скрипучие дверцы и шаткий канат заставили мужчину здорово пропотеть, а когда механизм остановился на тринадцатом этаже, вся жизнь, наверное, пронеслась у него перед глазами. Девушку же ничуть не пугала эта безобидная пара цифр. Вопреки общепринятому мнению о том, что чёртова дюжина имеет весьма скверное значение, госпожа Вермон относилась к мистике довольно скептически, порой успешно путая её с магией.
Как только Мари отворила входную дверь, профессор пустил собачонка на пол. Герц, не долго думая, запрыгнул на старый кухонный диван и устроился поудобнее, словно почётный гость. Господин Жаккар последовал его примеру и, повесив твидовый пиджак на спинку стула, присел за стол. Мари сняла шляпку и повесила её на крючок возле зонтика. Простужено шмыгнув носом, девушка поклялась самой себе, что в следующий раз трижды подумает прежде, чем оставить его дома.
— У вас уютная квартира, Мари, — профессор заложил пальцы за подтяжки и деловито оглядел кухню. — Аренда, надо полагать, немаленькая.
Госпожа Вермон хотела было что-то сказать, но передумала. Теперь аренда в любом случае обещала быть немаленькой. Оказавшись безработной, девушка вдруг обнаружила, что практически не имела сбережений. Живо представив, как будет ночевать на вокзале, Мари рухнула на табурет, точно её покинули силы. Обеспокоенный её странным поведением, Симон Жаккар не поленился и предложил девушке стакан воды. Сделав маленький глоток, страдалица живо поведала господину Жаккару всё, что с ней приключилось. Герц под шумок стащил из вазы сушку, словно услышанное не оставило его равнодушным и пробудило зверский аппетит. Учёный же слушал свою бывшую ученицу молча, изредка кивал, но в целом сидел с умным видом, а после произнёс:
— Варьете не место для воспитанной леди. Отрадно слышать, что вы работали всего лишь ассистенткой. Хотя, ума не приложу-с, что там мог забыть медиум с пятёркой по логонетике?
От столь неожиданного замечания собеседница смущенно опустила глаза. Медиумы обладали неординарными способностями и могли частично проникать в мнемосферу; к их скромному числу относилась и госпожа Вермон. В былые времена её сожгли бы на костре инквизиции, но девушка предпочитала скрывать свои способности и сейчас. Как представительница нежного пола она не могла рассчитывать на львиную долю занятий нового мира. В лучшем случае Мари предстояло провести по пояс в песке, орудуя кисточкой, дабы не повредить очередную диковину. Однако палеоартефакты и связь с потусторонним миром, существование которого всё ещё стояло под вопросом, мало кого волновали: правительство в первую очередь интересовалось новыми источниками электроэнергии и расширением зон радиопокрытия. Ее брату Анри в этом плане посчастливилось больше. Он мог применить свои способности на практике в качестве инженера-строителя, хотя чаще всего пропадал в опасных экспедициях, пополняя реестр аномальных активностей.
Однако несмотря на откровенное безразличие, которое Вермон проявляла к своим способностям, она всё же считала себя прогрессивной барышней, а всякий передовик, по её мнению, должен получить образование. Знания не играли большой роли, ведь логонетику Мари откровенно списывала.
— Сортировка деловой корреспонденции не требует навыков золотоискателя, — нашлась с ответом девушка.
— А если я предложу вам работу по уму-с?
Зная профессора, девушка не сомневалась, что он ищет очередного помощника. Ассистенткой ей быть не впервой, но отладка гальванических цехов или выставка стереофонических электрофонов навевали скуку смертную. Хотя если за это заплатят, то со смертью можно повременить.
— Навыки золотоискателя будут очень кстати, — продолжил господин Жаккар. — Но нам-с придётся искать ещё и людей...
2. Игольное ушко
— Легче найти иголку в стоге сена, — посетовала Мари, глядя то на посадочный талон, то на гигантский «Империал».
Поезда, снующие между небоскрёбами, госпоже Вермон видеть доводилось, но этот агрегат был ей в диковинку. Казалось, что на рельсы положили настоящего электрического угря. Колеса были скрыты в литом корпусе, а под стройным рядом панорамных иллюминаторов красовалось его гордое имя. Залюбовавшись, девушка не заметила, как оживился перрон. Белая кость стала слетаться, точно пчёлы на цветок. Дамочки с камеями шли под руку с молодыми франтами, щеголяющими в начищенных туфлях. Пожилые дамы покуривали из мундштука, а их деловитые мужи как бы между делом хватались за карманные часы из соображений хвастовства. Народ прибывал, хотя на платформе уже и яблоку негде было упасть. Кто-то умудрился наступить девушке на ногу, но извиниться не удосужился. Подтянув от обиды ремешок ридикюля, барышня не без зависти взглянула на Герца. Тот сладко дремал в своей переноске и не думал о человеческих заботах.
— Будет вам, — нахмурился профессор, сверяя время. — И иголку найдёте-с, и Анри.
Девушка пристыдилась. Разумеется, сон — вещь полезная, однако сейчас о нём думать не пристало. Вчера, когда профессор посвятил её в курс дела, она не могла найти себе места. Оказывается, господин Жаккар и её брат проводили опыты с целью найти скрытые источники энергии. Живой и пытливый ум Анри был полон идей, а энтузиазм привёл к находке.
Город Теней, несуществующий ни на одной карте мира, предположительно стоял на границе двух миров. Если бы юноше удалось это доказать, он бы сделал поистине мировое открытие! Молодой учёный предположил, что брешь в пространстве и времени создают кротовые норы. Они позволяют оказаться по ту сторону света, однако дорогу назад отыскать было трудно. Вот уже две недели от Анри не было вестей. Единственный, кто знал об экспедиции, был профессор. Он не смог сопровождать юношу, захворав за несколько дней до поездки, а теперь не знал, что и думать. Однако полиция, по его мнению, ни в коем случае не должна была знать об исчезновении молодого человека, иначе его следы затеряются навсегда. Там не действуют законы физики, а гражданские и подавно. В этом деле преуспеет только тот, кто умеет проникать в мнемосферу.
— И не забудьте-с, что вы теперь Нуазетт Ларуш, — обратился к девушке Симон Жаккар, оформляя накладную на провоз багажа, — инженер-проектировщик конструктивной архитектуры. Так и скажете-с, если спросят. Но лучше ни с кем не говорить.
Мари ничего не имела против своего сценического имени, но заниматься градостроительством была не готова. Внушая себе, что это проверка на профессиональную пригодность — эдакий экзамен в театральной школе, — девушка всё равно не хотела браться за дело, в котором ничего не смылит. Играть чью-то роль в театре или на экране куда проще. Там не нужно выдумывать очередную реплику, а вся область знаний упирается в атрибуты и сценарий. Профессор, в свою очередь, настаивал, что царапать чертежи не придётся. Однако, чтобы найти Анри, важно проявить к городу нездоровый интерес. Любопытства будущей актрисе было не занимать, но она никогда не мечтала о поездке туда, где сгинет быстрее, чем произнесёт слово «ловушка».
И всё же путешествие первым классом сулило отличные перспективы. Даже Герц оживился, оказавшись в вагон-ресторане. Успев полакомиться с чужой тарелки варёным желтком, папийон упёрся передними лапками в стекло иллюминатора и стал нетерпеливо размахивать пушистым хвостом перед носом у госпожи Вермон. Та, потеряв терпение, пересадила собачонка: отныне ему надлежало любоваться пейзажем издалека. Панорама сменилась, когда поезд въехал в тоннель, где хорошенько вздрогнул, точно в него ударила молния. Миновав подземный коридор, «Империал» свернул вдоль высокого каньона. Господин Жаккар тотчас прильнул к окну и пришёл в восторг, словно ребёнок, мечтающий о железной дороге. Рельсы уносили вперёд уже не футуристичный агрегат, а паровоз, какой можно было увидеть разве что на старинных открытках.
Замедляя ход, локомотив издал протяжный гул. Приготовившись сойти на перрон, Мари обнаружила, что поезд заметно опустел. Видимо, одарённых «счастливчиков» среди богачей оказалось немного, а вот пушистый папийон никуда не исчез. Он попросту выпрыгнул в проход, обиженный на весь белый свет, и умчал, вероятно, подгоняемый запахом очередного лакомства.
— Скорее же, — заторопил её учёный, пыхтя после плотного завтрака. — Поезд простоит недолго. И не потеряйте-с Герца, вдруг с ним что-нибудь случится. А я пока займусь багажом.
Девушка поправила ридикюль, схватила переноску и помчалась искать папийона. Как оказалось, малыш уже успел спуститься на перрон. Поймав негодника, Мари застыла, робко оглядываясь по сторонам. На вокзале Города Теней не были ни одной живой души, зато во всём здесь царил абсурд. Прямо на скамейках разбилась свалка старых чемоданов, а к прилавку небольшого киоска прислонилось охотничье ружьё. По листьям экзотического растения лавировала модель парусного корабля, взявшая курс на гигантскую бронзовую статую. Металлические нимфы, поддерживая своими хрупкими плечами глобус, тоскливо наблюдали за застывшими стрелками на перронных часах.
Из задумчивости Мари вывели зловещие клубы дыма и гудок. Паровоз тронулся с места, а господин Жаккар так и не объявился! Девушка стала звать профессора, хотя уже понимала, что стоит на перроне одна. Тогда она устремилась к голове поезда, чтобы обратить на себя внимание машиниста. Бедняжка набрала в грудь побольше воздуха, силясь перекричать шум колёс, но это не помогло.
— Кричите потише, мэм, — послышался чей-то голос.
Обернувшись, девушка увидела сидящего на скамейке мужчину. Тот спокойно читал газету, которая уже пожелтела от времени и солнца. И как это Мари не заметила его раньше? Незнакомец выглядел очень примечательно: отсутствие головного убора и трости возмещал тонкий шейный платок, повязанный тугим узелком. Длинный плащ кремового оттенка скрывал фигуру, но отнюдь не сверкающую на поясе металлическую бляху. Госпожа Вермон как-то видела похожую вещицу у шерифа, а значит, скорее всего, мужчина был защитником правопорядка, кому присуща бдительность. Возможно, он видел, как её попутчик сошёл с поезда и куда исчез. А если нет, то знает, когда придёт следующий состав.
— Здесь многие теряют сами себя, мэм, — был ответ. — О попутчиках волноваться не приходиться. А если же ваш возлюбленный высадил вас здесь и сбежал, то задумайтесь, стоит ли его ждать?
Хотела Мари сказать ему, что профессор ей вовсе не возлюбленный, да передумала. Много чести распинаться перед незнакомцем. К тому же господин Жаккар предупреждал, что лучше не вступать ни с кем в беседу. Но разве он стоит рядом, чтобы напомнить это своей незадачливой ученице? Герц фыркнул заместо хозяина и, извиваясь, как осетрина, совершил побег из дамских рук, решив пустить свой любопытный нос в один из чемоданов.
— Вообще встречать вас должен не я, но с начальством не поспоришь, — продолжил мужчина, аккуратно сложив газету по линиям сгиба и бросив её под скамейку. — Я здешний детектив, а вы, значит, брошенная возлюбленным Нуазетт Ларуш?
Барышня пришла в замешательство. Она не припоминала, что бы называла своё имя. Возможно, псевдоним уже сросся с ней, но на лбу он точно не проступил. Расценив молчание как знак согласия, полицейский достал блокнот и стал что-то усердно записывать. Это привело девушку в настоящее отчаяние. Ещё вчера, оставшись без работы, она представляла, как будет ночевать на вокзале, и вот она уже здесь! «Мысли материальны» — часто слышала Мари на занятиях по психонетике. Но раз на всё воля законов мирозданья, пусть детектив поищет и её несуществующего возлюбленного, и утерянный багаж.
— А разве это не он? — сыщик указал на старые чемоданы, рядом с которыми только что сидел. — Ваша псина копошится там со знанием дела.
Словно почуяв, что говорят о нём, папийон вернулся, держа в зубах какой-то мелкий продолговатый предмет. Им оказался криво заточенный карандаш. Девушка поспешила отобраться добычу и выкинуть подальше. Вряд ли профессор одобрил бы, что его питомец тянул в рот всякую дрянь. Герц же был решительно против.
— Не думаю, что в Городе Теней вам понадобиться багаж, — уже серьёзно произнёс детектив. — Впрочем, как и возлюбленный.
Положив переноску на землю, Мари упёрла руки в бока и стала объяснять незадачливому сыщику, что она архитектор, а в багаже были её инструменты. С грустью вспоминая модные шляпки и перчатки, что она захватила с собой в поездку, девушка почти выдавила слезу. Вжившись в роль, бедняжка обрела чувство уверенности. Даже упомянутый вскользь циркуль мог служить ей гарантом безопасности. А сравнив его с лупой, которая стояла на вооружении у стражей порядка, девушка надеялась, что детектив поймет ее плачевное положение.
— Предпочитаю наручники, — сухо ответил мужчина, вновь делая пометки. — Везёте что-нибудь запрещённое?
— Книги? — подумав, уточнила Вермон.
Оторвавшись от блокнота, детектив уставился на неё, а потом хмыкнул. Новоиспечённому архитектору так и хотелось ответить что-нибудь колкое, но под ногами снова началась возня. Герц отыскал карандаш и, вцепившись в него клыками, явно был не намерен с ним расставаться. Мари приложила немало усилий, чтобы одолеть рычащего зверя. И на этот раз она закинула карандаш за спину, чтобы папийон ничего не заметил. Однако за этим тут же послышалось чьё-то протяжное «ой!». Девушка повернулась и ахнула, уставившись на призрака, что появился за прилавком киоска. Одноглазый мужчина, светившийся, как ионизированный газ, протягивал ей карандаш. Глаза он, вероятно, лишился ещё при жизни, но неуклюжей метательнице всё равно стало стыдно. Вспомнив, что пялиться на людей — живых или мёртвых — некультурно, госпожа Вермон уставилась на заострённый, точно у иглы, кончик карандаша. Мари слышала о полтергейстах, что гремят тарелками и швыряют тапки, но она всё равно задалась вопросом, каким же образом чья-то неупокоенная душа могла взаимодействовать с материальными предметами?
— Это не моё, — открестилась девушка.
— Как же не ваше? — усмехнулся сыщик, наблюдая за происходящим. — Вы же у нас архитектор. Обыщи вас, мэм, и циркуль найдётся.
От столь вопиющего предложения щёки предательски зарделись. Будь проклята эта дамская чувствительность! Девушка выхватила карандаш, который приобрёл странное свечение, и бросила грозный взгляд на детектива. Лучше убраться отсюда подальше, пока он не обвинил её в покушении на убийство мертвеца. Это было бы вполне уместно, ведь Городом Теней правил сюр. Утром профессор был уверен, что она найдёт иголку в стоге сена, но, на самом деле, ей предстояло залезть в игольное ушко.
3. Фантомы и механический дог
Когда вокзал с лирическим названием «Станция забытых мечт» остался позади, энтузиазм госпожи Вермон сошёл на нет. Растерянно оглядывая улицу, полную горожан, девушка не знала, куда ей податься. Мятущиеся в панике приезжие, вероятно, были для местных жителей не в новинку, но Мари любила определённость. Без пяти минут актриса, она явно умела попадать в неприятности и виртуозно воплощать в жизнь сценарии трагикомического фарса. Особенно сейчас, когда всё вокруг казалось сплошным оптическим театром. Вот только никто не сказал, чем закончится постановка: режиссёр уехал в отпуск, а сценариста увезли в дурдом.
Как ни прискорбно, но детектив был прав: в этом мире легко потеряться. Однако это ещё не значит, что нужно опускать руки. В них надо держать компас. И чем крепче его держать, тем уверенней он определяет направление. Приняв к сведению собственный совет, Вермон стиснула кулак и обнаружила в нём карандаш. Девать его было некуда, поэтому девушка спрятала предмет в ридикюль.
Под ногами тут же заскулил папийон. Малышу пришлось тащить за собой переноску, и он с укоризной глядел на Мари. Та посадила изнеженное существо в его сумку, где он, поджав лапки, свернулся калачиком, готовясь ко сну.
«Пора бы позаботиться и о своём ночлеге», — подумала девушка, смахнув с лица непослушную прядь.
Прохладный морской воздух заставил бедняжку поёжиться. Час был ранний, но над горизонтом уже нежился малиновый закат. В лучах заходящего солнца барышня заметила уличный указатель. Украшенная виньеткой табличка гласила, что неподалёку находился «Зачарованный отель». Был ли он и вправду зачарованным или витиеватый эпитет служил для красного словца — значения уже не имело.
Трёхэтажное здание почти у самой пристани зачарованным не казалось. Обыкновенное крыльцо поддерживали колонны, увитые диким плющом; у входа посетителей встречали вазоны с розами. Внутри было совершенно тихо и безлюдно. Мягкие диванчики украшали подушки с вышивками из лент. Чуть поодаль, возле экзотических растений, стоял элегантный рояль, а в центре зала перед широкой двухмаршевой лестницей расположилась стойка регистрации. За ней никого не было, а вот на террасе с верандой и ресторанным двориком ворковали голуби и гулял павлин.
— Добро пожаловать, мисс, — обратился к девушке молодой человек, появившись, словно из ниоткуда. — Хотите снять комнату или забронировать столик? К сожалению, все столики сейчас заняты, поэтому придётся подождать в нашем уютном холле.
Вермон перевела взгляд на пустующую до этого террасу и убедилась, что таковой она уже не являлась. Ресторанный дворик был забит под завязку, а диванчики веранды облюбовали дети. От такого соседства голуби в панике разлетелись по веткам, тогда как перепуганный павлин спешил запереть дверцы своей клетки изнутри.
Чтобы обратить на себя внимание сбитой с толку посетительницы, юноша посетовал, что в городе сегодня твориться какой-то абсурд. Мари учтиво улыбнулась, тогда как её брови поползли вверх в молчаливом «да неужели». Служащий отеля продолжил сетовать, что его запрягли регистрировать постояльцев, хотя он обычный швейцар. Вот уж чепуха! Мари попыталась утешить его тем, что день клонился к ночи, а на вокзале вряд ли уже кто-то объявится. Самой же девушке было о чём переживать. Справившись, не появлялся ли в отеле интеллигентный пожилой мужчина, она всем сердцем надеялась на чудо, которого не произошло. Взбалмошной кокетке и ходячему происшествию оставалось лишь снять комнату и оставить свои заботы царству Морфея. На это юноша радостно кивнул и открыл журнал регистрации, где уже красовалось имя Нуазетт Ларуш. В очередной раз поразившись качеству обслуживания и индивидуальному подходу, госпожа Вермон взяла протянутое ей перо и макнула кончик в чернильницу.
— Прошу прощения, мисс, но с животными нельзя, — робко обратился к ней молодой человек, пока она расписывалась за ключ.
— Это не животное, — солгала девушка, взглянув на Герца, что мирно спал в переноске и даже не сопел. — Это механический дог. Электрический автоматон на поводке стоит немалых денег, знаете ли.
— Рад слышать, что у вас есть немало денег, — улыбнулся собеседник, отчего Вермон мысленно пересчитала крохи в кошельке. — В нашем отеле есть ещё одно правило: нельзя покидать здание с наступлением темноты. С залива собирается туман и отель не несёт ответственности за то, что с вами может случиться.
Радушно улыбаясь, молодой человек забрал у Мари журнал регистрации и отдал ключ. Поднимаясь по лестнице, девушка отметила, что врать с каждым разом становилось всё проще, а для кошелька — легче. Все деньги, что она взяла с собой в путешествие, пришлось потратить на комнату с видом на залив. Когда же снаружи стемнело, девушка не поверила своим глазам. Туман был настолько плотный, что она решила, что у неё попросту запотели окна. Инстинктивно обняв себя за плечи, Мари направилась к постели. Устав за день, и проведя предыдущую ночь без сна, госпожа Вермон все же никак не могла уснуть. От храпа в соседнем номере буквально плясали стены. Когда же сон, наконец, пришёл, сквозь дремоту донеслись звуки знакомой мелодии. В детстве, когда незадачливая актриса уже вовсю мечтала о сцене, она часто импровизировала под аккомпанемент брата. Анри был хорош в игре на клавишных инструментах...
Мари резко села в кровати, в ясных глазах не было ни намёка на сон. Взбудораженная мыслью о том, что тот, кого она искала, может быть в отеле, девушка скинула одеяло и помчалась к лестнице. Клап рояля был закрыт, однако в другом конце зала отчётливо слышались шаги. Откинув страхи и сомнения, а также вероятность, что кто-то увидит её в неглиже, барышня ринулась вниз. Преследуя шаги, девушка оказалась в служебном крыле. Здесь была и кухня, и кладовая, однако звуки привели девушку в тупик. Три стены, потолок и пол — ни одной живой души и ничего, кроме кухонного лифта, с замочной скважиной в виде четырёхлистника... Вернувшись в номер с пустыми руками, Вермон зарылась под одеяло и провалилась в глубокий сон.
Сновидения рассеялись вместе с туманом, когда снаружи раздался колокольный звон. Мари высунула голову из-под одеяла и не поверила своим глазам. Вместо вчерашнего вида на залив из окна на девушку глядела глухая стена. Насмерть перепугавшись, барышня вскочила с постели, сомневаясь, в своей ли комнате она проснулась.
— Город путает улицы каждую ночь, — успокоил её служащий отеля, который к своей огромной радости вернулся на пост швейцара. — Я же предупреждал вас, чтобы вы не гуляли с наступлением темноты. Постояльцы никогда не слушаются, но всё время жалуются. Многие слышали этой ночью музыку, а некоторые утверждают, что по коридору топали детские ножки. Чушь, не правда ли?
Сложно было не согласиться, ведь Мари давно уже не ребёнок. Порой приходилось признать, что её поведение говорило об обратном, но если все это был не сон, и она действительно бродила ночью по отелю, преследуя чьи-то шаги, то чьи? Если предположить, что её брат останавливался в отеле, то девушка запросто могла уловить его «следы» благодаря своим способностям. Однако фантом не может поступать осознанно, а проекция Анри явно пыталась привлечь её внимание. Вопрос заключался в том, что же было конечной целью? Без ключа Вермон ни за что не откроет кухонный лифт, а если и откроет, то к чему это приведёт?
Найти выход из тупика, как бы вздорно это ни звучало, можно было, лишь собравшись с мыслями. Девушка чувствовала, что стоит подождать. Профессор вернётся за ней, и тогда они вместе решат, как им быть. Иной вариант Мари даже не рассматривала. Если господин Жаккар не волнуется за неё, то он должен переживать хотя бы за Герца. Малыш приуныл с самого утра и даже отказался от говяжьих костей. На прогулку его тоже вели силком, отчего швейцар уверился, что это действительно никакое не животное, а самый настоящий автоматон.
На улице стоял погожий день, поэтому госпожа Вермон решила пройтись по городу — она же должна проявить к нему нездоровый интерес. Первым в её списке достопримечательностей оказался мостик. Его украшали цветы и фигуры ангелов со скрещёнными на груди руками. За мостом начинался парк.
Мари спустила папийона с поводка, поднялась по ступенькам и встала по середине прямо под навесом. Облокотившись о перила, она подняла лицо навстречу лёгкому ветерку и стала наблюдать за беспечным ходом реки. На её зеркальной поверхности играли солнечные блики и мерно раскачивалась гондола. Со стороны парка к мостику прилетела небольшая бабочка, которой тут же заинтересовался Герц. Он стал крутиться вокруг себя, клацая зубами, а она то и дело дразнила, садясь ему на нос и улетая.
— Не думал, что у механических догов столько энергии, — с усмешкой прозвучал знакомый голос.
Не стоило даже оборачиваться, чтобы понять, что за спиной стоит детектив. Мари натянула самую доброжелательную улыбку и поинтересовалась, не преследует ли он её часом. Мужчина хмыкнул, отметив у той хорошее воображение и мания величия, а после добавил, что ни её спутника, ни её багажа он пока не нашёл.
— Вы всегда хвастаетесь своими неудачами? — поинтересовалась девушка.
— Хотите поделиться своими?
Пока Мари думала, что ответить, бабочка взмыла в воздух, собравшись упорхнуть восвояси. Герц сорвался с места и помчался вслед. Не соизволив попрощаться с детективом, Мари ринулась вдогонку. Мчаться пришлось быстро, и девушка уже успела пожалеть, что отцепила от собачонка поводок. Проследовав за папийоном вплоть до отеля, госпожа Вермон растерялась. Обойдя здание с всех сторон, она так и не нашла своего «механического» дога. Зато узнала, что за здание перекрыло её вид на залив. Это была заброшенная часовня: старая, полуразрушенная и сырая. Девушка даже зашла внутрь, надеясь отыскать там своего непоседливого друга.
— Герц? — позвала папийона Мари. — Малыш, ты здесь?
«Здесь» отозвалось эхом и от этого стало не по себе. Если в часовне кто-то обитает, то в лучшем случае это призрак монаха-отшельника. Разумеется, девушка не хотела сталкиваться даже с ним, однако скрипнувшие ступени винтовой лестницы заставили насторожиться. Очередной скрип и госпожа Вермон, не раздумывая, последовала на звук, считая, что лучшая защита — это нападение. Единственное, что она не предусмотрела, это гнилые доски. Как только искательница приключений миновала первый винт, приключения нашли её сами. Сперва миниатюрная ножка застряла между ступенями, а после и вся лестница провалилась вниз.
4. Театральная сцена
Преодолев собой несколько препятствий, госпожа Вермон неловко приземлилась на старое кресло. Лёжа на его спинке, девушка уставилась на дыру в потолке. Та была настолько огромной, что казалось, её пробил бегемот. Барышня приподнялась на локтях, потирая ушибленный затылок, и оглянулась. Обнаружив себя в подвале часовни, Мари не поверила своим глазам. Сундуки, доверху набитые сокровищами: шпаги и чаши, дамские украшения, рыцарские шлемы и даже лампадки — всё было из чистого золота! Подсвечники в виде черепов и дымящиеся колбы придавали месту мистический антураж. Если когда-то здесь практиковали алхимию, то в создании философского камня, скорее всего, преуспели.
Наконец, сверху раздался лай. Девушка подняла голову и заметила мордашку папийона. Его уши забавно свисали вниз, но бедняжке сейчас было не до смеха. Возможно, Герц сможет выручить её. Позвать на помощь не требовало от него навыков превращения предмета в золото, но поймёт ли он, что от него хотят? Малыш скрылся из виду, а Мари ещё с минуту смотрела наверх.
Собираясь встать на ноги, Вермон перекатилась на живот и, закричав от страха что есть мочи, отпрянула к стене. За упавшим вместе с ней креслом, вытянув руку, словно собираясь утащить девушку в преисподнюю, лежал скелет. На голове его красовалась корона, хотя вряд ли он был причислен к венценосным особам. Разглядывать чьи-то кости у девушки желания не было. Она отвернулась от нового знакомого, протягивающего ей руку дружбы, и случайно заметила в одном из сундуков голубоватое свечение, которое вызвало у нее любопытство. Стараясь ненароком не задеть скелет, Мари приблизилась к ларцу и приоткрыла крышку. Среди монет и жемчужных нитей, сверкал необычный ключик: его головка была выполнена в форме четырёхлистника. А ведь точно такой же символ украшал замочную скважину кухонного лифта! Будучи медиумом, девушка никогда бы не подумала, что этот дар принесёт ей какую-то пользу. Теперь же к выдуманной профессии архитектора можно было по праву добавить звание золотоискателя.
Заслышав сверху шаги и тявканье папийона, барышня спрятала находку в сапог и подняла голову вверх. Малыш всё-таки сумел привести подмогу, а значит, заслужил угощение. Однако, увидев, кто же должен был оказаться её спасителем, Мари подумала, что могла бы остаться в подвале подольше.
— Мне казалось, что архитекторы возводят здания, а не разрушают их, — крикнул ей любезный детектив.
Выбравшись наружу, девушка всё же поблагодарила мужчину, чем вызвала недоумение. Страж порядка поспешил справиться, не повредилась ли она головой во время падения, но ответа так и не получил. Прихватив на руки папийона, Мари поспешила вернуться в отель в оскорблённых чувствах. Девушка решила, что действительно ударилась головой, раз благодарила такого бескультурного остолопа. Он спас её, но это ведь его работа. Хотя, возможно, своим падением она помешала ему в расследовании запутанного дела или испортила единственный выходной.
Встряхнув курчавую головку, девушка поспешила выбросить из неё ненужные мысли и заняться решением насущных вопросов. Предчувствуя, что развязка уже близко, Вермон дождалась наступления ночи и, прихватив ридикюль, оставила Герца в номере. Папийон жалобно скулил, чем мог разбудить чутких постояльцев, но девушка не могла взять его с собой. Спустившись в холл, она быстро нашла тот самый тупик и вытащила ключик. Из-за волнения Мари не смогла попасть в замочную скважину с первого раза, но в итоге ключ подошёл как влитой. Раздался щелчок, и дверца кухонного лифта поддалась наверх. Внутри шахты отсутствовала кабина, но регулировочная верёвка позволила её поднять. Осмотрев клеть, которая оказалась пуста, барышня уже была готова плюнуть на приличия и расплакаться. Единственным выходом оставалось залезть в лифт самой и посмотреть, куда он приведёт. Разрываясь между здравым смыслом и опасной затеей, девушка полезла внутрь. Согнувшись в три погибели, словно тушёнка в жестяной таре, она стала медленно опускать кабину вниз.
Вместо катакомб или сырого подвала Мари оказалась в довольно приличной гостиной. В камине, украшенном черепами, трещали поленья. Соседняя стена была посвящена чьим-то портретам и пейзажным зарисовкам. Старое, обитое красной кожей кресло с меховой накидкой выглядело элегантно; однако высокий напольный канделябр давно не знавал чистки: воск бородками стекал с дотлевающих свеч, а на ножках белой вуалью скопились паутина и пыль. Несмотря на обжитой вид, в комнате никого не было. Девушка прошлась по ней вдоль и поперёк, и только после заметила, что на столике возле камина красовался раритет — старинная печатная машинка! Литерная корзина и валик для бумаги покрылись плотным слоем пыли, клавиатура выглядела не лучше, хотя некоторые кнопки были как будто протёрты. Видимо, недавно кто-то на них нажимал, но в какой последовательности?
Сообразив, что кто бы это ни был, он оставил свой фантом, госпожа Вермон растерялась. Во время учёбы ей помогала практика пограничного состояния сна, но не будет же она сейчас дремать. И все же, если Город Теней повлиял на её способность взаимодействовать с мнемосферой, то всё может оказаться гораздо проще. Барышня присела в кресло, сложила руки в замок и, положив их на живот, закрыла глаза. Представив себе комнату, в которой находится, спустя время Мари заметила движение. Дверца кухонного лифта приоткрылась, и оттуда выбрался Анри. Его полупрозрачный силуэт светился голубоватым оттенком, но в остальном он почти не изменился с их последней встречи. Всё такой же худощавый и сутулый, он немного ощетинился и возмужал.
Пока барышня разглядывала брата, он подошёл к пишущей машинке и набрал слово «секрет». Что произошло дальше, Вермон так и не узнала. Из гипнотического состояния её вывели чьи-то пушистые лапы, пыхтение и мокрый язык. Открыв глаза, девушка увидела перед собой Герца. Кому сказать! Папийон отыскал эту потайную комнату с помощью вентиляционной шахты. Потрепав малыша за ушками, девушка поспешила повторить действия брата.
После звонкого щелчка открылось донце пишущей машинки. Внутри лежал карманный электрический фонарь и сложенный листок. Им оказался чертёж, сделанный, по-видимому, рукой Анри. На своеобразной карте галочкой с припиской «лифт» была указана тайная комната, как её окрестила Мари. Множественные коридоры, отмеченные на листке, вели к вокзалу, часовне, ратуше, обсерватории и даже, если верить написанному, «дверце под мостом». Жирная красная точка, вероятно, означала конечную цель поисков. Ох, если бы Вермон была настоящим инженером-проектировщиком, она бы разгадала послание без труда. Однако приглядевшись повнимательней, Мари поняла, что карта напоминает закрученный лабиринт. В детстве она любила решать головоломки, поэтому прекрасно знала, что лабиринты проще проходить с конца. Вот только иметь бы с собой...
— Карандаш! — мигом сообразила девушка и стала рыться в сумочке.
Проведя тонкую линию от финиша до старта, теперь почти-что-архитектор знала, куда идти, но тайная комната была глуха, как валенок. Обыскав её в поисках лазейки или потайного хода, Вермон устало облокотилась о каминную полку. С другого конца над ней ехидно посмеивался хрустальный череп, но девушка не успела ему ответить, потеряв под собой опору. Придя в себя, Мари поняла, что камин повернулся вокруг своей оси, приоткрыв проход в подземный коридор. Лицо девушки озарил восторг, а тонущий во мраке тоннель — карманный фонарик.
Путь на поверку оказался не таким уж и близким. В конце пути дорога привела к очередному тупику, из которого можно было выбраться, только забравшись наверх по вертикальной лестнице. Придерживая Герца и фонарь, вынужденная альпинистка старалась не сорваться с холодных металлических ступенек. Слегка ударившись головой о крышку люка, госпожа Вермон пожалела, что оставила свою шляпку в номере отеля.
Первым на выход отправился папийон. Затем барышня просунула фонарь и выбралась сама. Помещение, в котором они оказались, имело искусственное освещение. Привыкнуть к свету не составило труда, но сбитая с толку путешественница никак не могла понять, почему место, в котором она оказалась, было ей до боли знакомым. Вдруг девушка поняла, что стоит прямо посреди сцены того самого варьете, где некогда так мечтала выступать. Правда она не помнила, чтобы над потолком зияли большие окна с красным витражом, а пустой зал казался на порядок больше. Всё вокруг было несоизмеримых размеров и пропорций, словно в отражении кривых зеркал.
Внезапно залаявший папийон ринулся куда-то за кулисы. Почти сразу из темноты вышел профессор Жаккар. Он прижимал к себе своего питомца, счастью которого не было предела. Мари сперва обрадовалась и хотела подойти, но осеклась: учёный направлял на неё револьвер.
— Ещё шаг... — предупредил мужчина, не договорив и так очевидную фразу.
Вермон тяжело сглотнула, не понимая, что происходит. Профессор тихенько засмеялся, отчего его живот заходил ходуном. Успокоившись и медленно подойдя ближе, господин Жаккар покачал головой. Начав свою тираду с того, какая же у него наивная ученица, пожилой интеллигент по классике жанра стал объяснять свои поступки, их мотивы и конечную цель. Его не интересовала судьба Анри, ведь это он стоял за его исчезновением. Юноша должен был раскрыть секрет Города Теней, но узнав о нём, говорить не захотел. Тогда учёному — против воли, конечно же, — пришлось запереть молодого человека в им же открытой кротовой норе. Какая ирония! Симон Жаккар и сам не понимал, как это вышло, но уже был готов повторить.
— Говорите-с, Мари, — ласково продолжил он, постучав каблуком по сцене. — Будет жаль, если вы так и не начнёте-с карьеру актрисы. У вас так ловко получается.
Последняя фраза прозвучала, как упрёк. Кто прекрасно отыграл свою партию, так это он — двуличный мерзавец! Девушка кипела от злости и при этом дрожала от страха. Ладошки вспотели при мысли, что вот так и закончится её путешествие. Она всего лишь хотела спасти брата и при всём желании не смогла бы выдать профессору секрет Города Теней.
Теряя терпение, мужчина взвёл курок и прицелился, пытаясь одновременно совладать со своим любимцем. Герц, почуяв неладное, зарычал и попытался укусить хозяина за руку. Уже попрощавшись с жизнью, барышня вздрогнула от глухого удара. Мари тут же присела на корточки и спрятала голову, однако, к счастью, выстрела не произошло. Взглянув туда, где только что стоял господин Жаккар, девушка увидела детектива. Тот держал в руках скамейку, которой, видимо, пришиб злодея, как назойливого комара.
Эпилог
Два месяца спустя от города Теней осталась буквально тень воспоминания. Жизнь вернулась в прежнее русло: Анри отправился в очередную экспедицию, Мари — в свою съемную квартиру на тринадцатом этаже. Работа в кабаре больше не прельщала молодую особу, и по рекомендации брата она устроилась преподавателем в Академию мнемологии, где когда-то они вместе постигали премудрости новой науки. Сперва идея показалась барышне абсурдной. Забросив свои способности в дальний ящик, ей самой не мешало бы вновь вернуться к учебе. Однако она умудрилась применить свои навыки на практике, к тому же довольно успешно, а значит, ей есть, чему научить.
В очередной раз подойдя к зеркалу, Вермон поправила шляпку и смахнула с плеча невидимую пыль. В качестве преподавателя она не могла позволить себе выглядеть неопрятно. К тому же девушка считала преподавание частью сценического искусства, а оно, как полагается, должно приносить и эстетическую пользу.
От размышлений о работе её отвлекли нетерпеливые скребки в дверь. Мари впустила собачонка и тот, не теряя времени на пороге, с разбега запрыгнул на кухонный диван. В зубах Герц держал утреннюю почту, которую без боя отдавать явно не собирался. Обменяв его добычу на сдобную сушку, девушка отложила рекламные брошюры и принялась изучать почтовый конверт. Без марки и отправителя ему все равно суждено было пасть жертвой кухонного ножа. Изнутри показался кончик пожелтелой газеты, и Мари затаила дыхание — адресант письма был ей известен.
Нужно было отдать детективу должное: без его помощи вся эта история с похищением закончилась бы трагично. Барышня была права, когда предположила, что он за ней следит. Оказалось, пропажа молодого экспедитора взволновала не только его сестру. Юноша сумел найти выход из Города Теней, но в своём мире так и не появился. Дело пахло жареным, поэтому детектив вёл негласное наблюдение за Мари и с самого начала знал, что никакой она не архитектор.
Расследование позволило выяснить, что к исчезновению Анри приложил руку профессор. Он хотел выведать, что вызывает аномалию города. Полагая, что все дело в таинственном тумане, господин Жаккар не мог обосновать свою теорию с помощью простых физических законов. Как это работало и можно ли этим управлять — оставалось тайной, которую он намеревался разгадать с помощью чужого ума. Учёный посвятил всю свою жизнь отнюдь не открытиям, а его немалое состояние было нажито на плагиате, подкупе и обмане. Желая прославиться на весь мир, мужчина, в конечном счёте, опустился до шантажа и покушения на убийство. Все это время его бывший ученик был заперт за кулисами театра, на сцене которого разыгралась настоящая драма. Выбравшись из зловещих пут, бедолага поведал, что стал пешкой в подлой игре. И, если бы не бдительный детектив на пару с коротышкой папийоном, драма обещала бы стать кровопролитной.
Театр же был выбран неспроста. Оказалось, одна из кротовых нор, ведущих в таинственный город, находилась в подвале кабаре, где работала Мари. Стоило ли говорить, что именно профессор приложил руку к ее увольнению? Тот, кого она огорошила смачной оплеухой, даже не догадывался о ее причине! Проволочки господина Жаккара, которому теперь надлежало коротать свой век за решеткой, помогли Мари испытать за себя настоящую гордость. И, хотя об этом маленьком приключении не напишешь в резюме, применить свои способности бывает гораздо сложнее, чем отыскать их.
Вспомнив о конверте, девушка вытащила обрывок газеты, подводка которой гласила: «Очевидцы подтвердили, что старинную часовню повредила сбежавшая из зоопарка бегемотиха Мари». Ниже следовала приписка от руки: «Как порядочный человек, я сохраню ваш вес в тайне, мэм». Едва дочитав последнюю строчку, девушка вспыхнула, как помидор. Это был настоящий вызов, и она готова была его принять.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
