Следователь по призванию
Глава 1
Отделение полиции №147.
Время 21:39.
Ступенков Виктор Степанович был следователем в полиции последнии 33 года своей жизни, с тех пор как закончил училище в 23 года. И сегодня он трудился сверхурочно, движимый чистым энтузиазмом.
Виктор склонился над делом за номером 844. Во всем помещении был только он один. Да и во всем отделении был только Виктор и дежурная служба, потому что рабочий день давно закончился, а никаких чрезвычайных происшествий не намечалось. Виктор пытался найти зацепки в деле, которое уже пол года пылится на полке с подписью “недостаток улик”, но Виктор ознакомился с ним только сегодня утром. И не по тому он корпеет над делом, что уверен что что-то найдет, или потому что это одно из тех дел, что называют “личным делом”, а просто потому что интуиция говорит ему, что делу надо дать ход. Некоторые на его месте бы сказали “показалось” или “померещилось”, но Виктор с детства доверяет своей интуиции и даже в сыскное дело он попал по ее воле. И хотя интуиция всегда выводит его на правильный путь, конкретных ответов она никогда не дает, поэтому зачастую ему приходится ночами заниматься расследованием, так как, осознание того, что ответ совсем близок никогда не дает ему уснуть. Вот и сейчас Виктор, сдвинув брови, и чуть ли не упираясь лбом в документы перечитывал их снова и снова, пытаясь найти ту заветную деталь, которая бы пролила свет на истину произошедшую тем вечером.
В деле значилось, что 1 января в районе 2 часов утра молодая супружеская пара совершила двойное самоубийство с использованием огнестрельного оружия. В качестве орудия убийства был выбран пистолет ТТ 1952 года выпуска, а в качестве места последней остановки коттеджный поселок “Зарево”, где круглогодично можно было снять домик посуточно. И это дело давно бы было закрыто, если бы не три “но”. Во-первых, абсолютно все друзья и родственники не верили, что такое могло произойти. Во-вторых, совершенно неясно откуда у них пистолет. И в третьих, Новый Год - это повод впасть в депрессию, если ты одинок, а никак не в случае, если меньше года назад ты сыграл свадьбу. А как говорил наставник Виктора Степановича: “В любом деле главное - связная история. Представь кинофильм с действующими лицами из дела. Представь их движения, их выражения лиц, прочувствуй их мотивы. И если фильм получится зрелищным, то ты на верном пути к истине.” Это же дело могло превратиться только в историю с рваным сюжетом, мутными, непоследовательными главными героями и сценарием, который писал шизофреник вкупе со старческим альцгеймером. Такой фильм никуда не годиться, а значит реальная история выглядит совсем иначе.
Виктор долистал дело до раздела с заметками и фотографиями с места преступления. Понимая, что время уже позднее, а сейчас ему понадобится вся его концентрация и внимательность, он вытянул руки вверх, прогибая спину, и хорошенько потянувшись, он резко выдохнул задерживая дыхания и фокусируя зрения на первом слове бланка, он начал читать. Преступление классифицировалось как самоубийство, температура в коттедже была 20 градусов, как устанавливалось на кондиционере. Попасть в коттедж можно было через переднюю широкую двустворчатую дверь с остеклением или через заднюю дверь, ведущую на небольшой двор с бассейном и качелями. Судя по прилагающейся фотографии, задняя дверь была ничем не примечательна - сплошная дверь из светлого дерева, с минимальным узором по ободку, который был настолько невнятен, что выглядело как будто бы кто-то прибил плинтуса по периметру двери. Передняя дверь вызвала больший интерес, чем задняя. Она была почти полностью стеклянная, по сути это были квадратные стекла размера 20 на 20 сантиметров, скрепленные деревянными несущими между собой. Внутри коттеджа на передней двери висела плотная белая тюль, которая создавала уют дома и загорождала помещение от случайных зевак. Но Виктор был следователем старой закалки, так что любую информацию он прогонял через воображаемый “как это можно использовать в корыстных целях” аппарат. Из-за чего на каком-нибудь застолье, после парочки горячительных, он превращался в ворчуна типа “это у вас не так, а это вообще опасно”. Но ворчал он всегда по доброму, с неподдельной заботой и участием. Поэтому, увидев тюль первое о чем он подумал было не тепло горящего камина и не комфорт старого доброго дивана, а то что такая тюль позволяла, при правильно выбранном ракурсе, подглядывать внутрь помещения, оставаясь при этом незамеченным. Хотя это никак не помогало в поиске несостыковок в деле, Виктор добавил пунктик в свой черный блокнот из чистой кожи, подаренный ему еще на день выпуска из училища.
И продолжил изучать информацию. В доме был камин, на котором стоял CD-проигрыватель. По приходу следователи, сразу его выключили, чтобы не отвлекал, но внутри был диск на котором значилось Modern Talking Let's Talk About Love. Виктор хотя и учился в школе, и посещал уроки английского, но кроме Лондон из э кэпитал оф грейт британ ни сказать ни прочитать больше ничего не мог. Это был какой-то музыкальный альбом, на котором были изображены какие-то шары то ли на шахматной доске, то ли на чем-то похожем. Наверное эти песни были наполнены смыслом и были чем-то важном, раз они все еще хранили этот диск, а не слушали его онлайн.
Оба потерпевших были одеты в обычные джинсы и узорчатые новогоднии свитера, коих тысячи продавались повсюду в это время года. Хотя у них и были свитера одного цвета с пиксельным белым оленем на фоне красной горы, освещаемой желтым и таким же пиксельным солнцем, но внутренний аппарат-детектор Виктора молчал, так что эта информация была совершенно бесполезна. Чего нельзя сказать об огромном, почти полностью съеденном кексе на столе. Супруги лежали возле буфетного столика, высотой 20 - 30 сантиметров, на котором были остатки кекса. Но судя по оставшейся упаковки - это был рождественский килограммовый кекс, и он был почти полностью съеден! От удивления и волнения Виктор встал и уже стоя пролистал все записи дела на предмет упоминания кекса. В таблице ‘экспертизы’ ничего не было, в графе ‘улики’ то же никакого упоминания. Одинокая строчка в ‘вещдоки’ которая гласила: “Кекс бледно зеленого цвета с приятным сладким запахом и легкой ноткой цитрусовых”. Никто не проверил откуда взялся этот кекс, никто не проверил что в нем было намешано, а ведь это и была та самая деталь за которой охотился Виктор последнии полтора часа. Возможно упавший уровень образования, о котором так много разговоров последнее время, или всеобщее безразличие..в целом это было не важно, Виктор знал на опыте сотен дел, что самоубийство - невероятный стресс для организма, каким бы не было твое намерение, и как бы не были плохи дела, в последний момент не только душа и тело, все твое естество кричит “Я буду жить”! В этот момент тебе нужно не только побороть страх, но и заглушить этот голос в своей голове, подавить свои инстинкты, которые появились в тебе до того как ты научился говорить! В таком состоянии съесть даже кусочек кекса не возможно! В лучшем случае ты просто будешь жевать кусок как жвачку, хотя чаще всего людей просто выворачивает, даже если они и не пытаются напоследок полакомится сладким.
Переполняемый эмоциями, Виктор достал пачку сигарет из нагрудного кармана и закурил. Понимая пред умышленность событий, он пытался сразу сообразить что теперь может быть важной информацией и надо ли что-то решать прямо сейчас. Но так-как дело уже не первого месяца свежести, через несколько минут, было вполне очевидно, что кроме кропотливой работы всех сотрудников отдела тут ничего не поможет. Поэтому докурив, Виктор положил дело на стол начальника без каких либо пометок. По обыкновению, завтра завтра на летучке будет поднят вопрос этого дела, найдены все причастные, разработан план..вообщем схема была ясна и отработана.
Время было позднее, а цель выполнена, поэтому драйв, который давал сил пропал и к Виктору постепенно приходило осознание как же сильно он вымотан и голоден. Лучшим решением сейчас было пойти домой отдыхать, что он и сделал.
***
Поднявшись по лестнице на восьмой этаж и открыв дверь в квартиру, где он жил с женой Анной, он сразу уловил запахи только что приготовленного пирога и той самой любимой песни, которую его жена могла слушать целыми днями без остановки. Анна любила готовить фисташково - лимонный пирог и слушать какую-то песню, с только ей понятным смыслом, так как она была на иностранном языке. Когда Виктор спрашивал, Анна говорила, что песня из 90-х, поют ее два мужчины, и поют они про любовь мужчины к женщине..звучит как практически любая песня, которые крутят по радио даже сейчас. Но Виктор никогда не приставал с распросами, боясь спугнуть то загадочно-мечтательное выражение, которые приобретало лицо его жены, когда она слушала эту песню. О чем она тогда думала о горах, о море, о путешествиях, о теплом бризе обдувающим лицо - Виктор этого не знал, но ему было достаточно, что его жена счастлива.
После недолгих, но таких теплых объятий, Анна усадила мужа за стол. Пирог был еще горячий. Сегодня Виктор будет отдыхать и набираться сил, а завтра опять на работу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
