Тёмный ангел
Глава 25
Самым счастливым событием последнего времени Казбек считал поездку на море в Дагестан, но спустя всего месяц, в августе 1999 года из этого самого Дагестана начали приходить тревожные новости — туда вторглись вооруженные люди из Чечни. Все те годы, которые прошли с момента окончания активных боевых действий, Казбек старался забыть о пережитой войне. Конечно, совсем забыть не получалось — и из-за полученного увечья, и из-за обстановки в городе, которая напоминала о пережитом, но все-таки произошедшее уже воспринималось как прошлое, а на первый план вышли мирные повседневные задачи, проблемы и радости.
Казбеку нравилось чувствовать, что они наконец-то «живут как нормальные люди». Он иногда вспоминал поездку в Краснодар, и, в особенности, разительный контраст между жизнью там и в Грозном. И постепенно обстановка в его городе становилась хотя бы отдаленно похожей на жизнь в Краснодаре.
Но новость из Дагестана как будто воскресила давно умершее и похороненное чудовище. А, точнее, напомнила, что чудовище не умерло, а просто затаилось. Текущие события разворачивались далеко, и жители Грозного пытались убеждать себя в том, что это локальное происшествие, которое не отразится на их жизни, но тревога нарастала.
С каждым днем ситуация ухудшалась. Иногда казалось, что война скоро вернется, а иногда — что это просто паника, и что через несколько дней все благополучно закончится. Во второй половине августа Казбеку удалось недолго поговорить по телефону с Жанной, и она была очень встревожена, настояла на том, чтобы Казбек передал трубку дедушке. Затем тоном, не терпящим возражений, потребовала, чтобы дедушка пообещал, что в случае ухудшения ситуации они с Казбеком и бабушкой приедут к ней, а еще лучше — приедут прямо сейчас, и будут у нее жить столько, сколько понадобится.
Жанна, которой еще не исполнилось 14 лет, в этот период жила в Москве и уверяла, что у нее большая квартира и места всем хватит. Но из-за постоянных помех на линии Казбеку и дедушке так и не удалось разузнать в подробностях, как Жанна попала в Москву, у кого живет и что там делает. Видя настойчивость внучки, дедушка пообещал, что они приедут, если понадобится, хотя в действительности не собирался туда ехать.
В конце августа начались авиаудары по Чечне, но они не затрагивали Грозный, и старики все еще надеялись, что большой войны не будет. А Казбек испытывал смесь злости и бессилия. А что, если опять война? Он может решить проблему с семейным насильником, он способен нейтрализовать целую банду, но он не может остановить войну, при этом война отнимает у него не только любимую учительницу или школу, она отнимает вообще все хорошее, что есть.
В начале сентября драматические события в Дагестане продолжились, но Грозный все еще пытался жить нормальной жизнью, насколько это было возможно. Казбек вернулся к занятиям и узнал, что любимая учительница увольняется. Слежка за Баширом, ДТП, последующее расследование, трагедия с дядей Ахмедом — все эти события разворачивались на фоне обостряющейся обстановки на Кавказе и на фоне серии терактов в других регионах. Казбек боялся, что теракты не оставят безнаказанными, а, значит, в Чечне может снова стать опасно, и довольно быстро выяснилось, что он боялся не зря.
В конце сентября начались авиаудары по Грозному, а немного позже развернулись полномасштабные боевые действия, люди начали покидать город. Казбек мысленно метался между язвительным «Паникеры!» и страхом, что ситуация станет еще хуже. Дедушка с бабушкой пока не рассматривали вариант отъезда — надеялись, что все быстро закончится, не хотели оставлять квартиру, но, главное, ехать было некуда, по крайней мере, не удавалось найти варианты, которые устраивали бы семью на данный момент.
Казбек думал о том, что в фильмах про войны прошлого часто показывали, как люди эвакуировались из горящих городов буквально в товарных вагонах, да и он сам много раз слышал слово «эвакуироваться» от людей, далеких от его бытовых реалий, и он уже буквально ненавидел это слово. Казбек знал: печальная правда состоит в том, что эвакуироваться — это уехать в чистое поле без вещей, денег, работы, каких-либо перспектив.
Да, ты спасешь свою жизнь здесь и сейчас, но что дальше? Завтра окажется, что тебе негде жить и нечего есть. Лагерь беженцев? Это временно и чаще всего — с ужасными условиями. Кто-то называет людей, остающихся в своих домах во время войны, дураками, но на самом деле это люди, которые пытаются выжить там, где у них есть хоть какие-то ресурсы для жизни — крыша над головой, вещи, и, возможно, хоть какая-то работа.
Казбек вспомнил, как одна пожилая соседка говорила: «Если мой дом будут бомбить, я никуда не уйду, пусть и меня убивают, мне некуда идти», и это была страшная правда, в которой жили многие — старики, инвалиды, да и вполне, казалось бы, здоровые и трудоспособные люди, но доведенные войной до морального истощения и апатии.
«Героизм мирных жителей? Сплоченность?» — Казбек горько ухмылялся, когда вспоминал агитационные фразы подобного содержания. А на самом деле — тоска, депрессия, озлобленность, насилие, тотальное недоверие ко всему, утрата воли к жизни, алкоголизм, борьба за скудные ресурсы с теми, с кем когда-то были друзьями, многочисленные болезни и смерти из-за стресса и плохих бытовых условий.
К середине октября начались коммунальные сложности, а потом произошел авиаудар по рынку, в результате которого погибло много людей. По тому самому рынку, по которому Казбек любил гулять, рассматривая красивые вещи. Дедушка с бабушкой запасались товарами первой необходимости, но боялись, что если не будет света и газа, то из закупленных круп невозможно будет что-то приготовить.
Наступил ноябрь, часто и подолгу не было света, воды и отопления, условия становились невыносимыми, готовить иногда приходилось на улице, на костре. Бабушка с дедушкой периодически обсуждали отъезд в деревню, к родителям Казбека — там тоже было не безопасно, но имелось подсобное хозяйство, и, соответственно, свои продукты.
Сначала об этом обмолвились мимоходом, но потом обсуждали все чаще. Во время одного из таких разговоров на кухню вошел Казбек. Дедушка с бабушкой не сразу увидели внука, и он успел услышать часть обсуждения. Когда они заметили Казбека, он стоял неподвижно, был бледным и смотрел куда-то в бесконечность стеклянными глазами.
— Казбек... — растерянно произнес дедушка.
— Да, это будет правильно... разумно... — ответил он, и его обычно живой и теплый голос прозвучал так, будто говорит робот.
— Нет, Казбек, нет! — ответил дедушка.
— Мое солнышко, мы туда не едем, — сказала бабушка, быстро встала со стула и обняла голову Казбека. Он пару минут стоял неподвижно, позволяя бабушке себя обнимать и гладить, а потом аккуратно высвободился из объятий и выскочил из кухни — бабушка с дедушкой поняли, что он расплакался, но не хотел, чтобы они видели это.
Бабушка села обратно за стол и они с дедушкой многозначительно переглянулись. Обсуждать ничего не пришлось, оба прекрасно понимали, что Казбек слишком травмирован поведением своих родителей, и везти его к ним, значит, травмировать еще больше. Он согласен на поездку ради стариков, но они не могут повезти его туда, а, значит, не поедут и сами. Но и жить в городе становится все опаснее и тяжелее...
Ситуация казалась патовой — оставаться невозможно, ехать некуда, да и, по правде сказать, технически сложно — своей машины у них нет, общественный транспорт почти не ходит... Да и жить на новом месте будет не за что. В тот день старики так ничего и не решили, как и на следующий день.
Казбек старался во всем помогать им, в том числе с поиском воды и приготовлением еды на костре. Он даже мирился с недостаточной гигиеной, хотя ему это всегда тяжело давалось. Бабушка с дедушкой понимали — он готов жить в самых тяжелых условиях, готов даже погибнуть под обстрелами, лишь бы не ехать к родителям. В таком подвешенном состоянии они прожили до конца ноября.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
