Чëрные Души: Ultrasouls
Глава 9. Предательство. Часть 2. Финал.
Гримм мгновенно уклонился от колонн из чистого белого света. Парившая рядом Лиф, не успела сказать и слова, как перед ними возникла ещё одна линия таких же "колонн", за которой возникла следующая. ,
Рефлексы, отточенные в бесчисленных битвах вкупе с наложенными заклинаниями давали о себе знать, но расслабляться было рано, ведь Метатрон даже не начинал свой танец смерти в этом театре без занавеса и стен.
Колонны начали появляться не только сверху, но и снизу, и с других сторон, Гримм всë уклонялся и уклонялся, расстреливая пустоту так как тело Метатрона было скрыто за многочисленными толстыми лучами, а сосредоточиться на конкретной цели у рыцаря не хватало сил и времени, хотя слово "время" он почти не вспоминал, ведь что в саду Лиф, что в саду Алисы, что здесь оно было крайне растяжимым понятием, не привязанным, никак не связанным со сменой дня и ночи, ведь в одних местах его встречал вечный день, а в других соответственно вечная ночь или же непроглядный туман, застилавший небесный свод и едва пропускавший тусклые лучи солнечного или же лунного света.
Теперь же свет был один — тот, что исходил от его врага, наместника Бога, то есть того, кого больше нет, что впрочем не мешало высшему архангелу испарить половину рыцаря, чьи рефлексы подвели его, вызвав потребность в восстании из пепла с последующим повторным прекращением в горстку праха, но теперь уже целиком и безболезненно, ввиду того, что болеть было уже нечему..
Показавшись вновь в поле зрения, и получив "ганьрейк" рельсовым орудием, ангел Божьего Присутствия совершил едва заметный жест рукой за которым тут же последовало лëгкое подëргивание крылом за которым последовал звук лëнкого дрожания крыльев, от чего в момент то, что Гримм воспринял как ещё одна смена вектора силы тяжести на противоположный, что лишило его полного контроля над движением собственного тела, а значит и над ситуацией в бою, перед которым даже очередная схватка с Линдамеей казалась постановочным боем, в то время как бой с Метатроном напоминала казнь, в которой наместник Бога был палачом, Гримм подсудимым, а лучи даже не орудием казни, а машиной, подобной гильотине, лезвие которой всякий раз опускалось на его голову, в то время как исполнитель просто стоял и отпускал незримый шнур.
Со временем и осколки озера Коцит стали осыпаться сверху, создавая сначала дополнительную проблему, а затем и временные островки стабильности после того как его противник опять менял векторы силы тяжести уже не вверх, а влево, затем вправо, а затем и вовсе решил оставить его плавать в нулевой гравитации, опираясь лишь на архипелаг из льдин, зависших над непроглядной пустотой как над, так и под ними, и показав тем самым не только запредельные силы, но и готовность исказить саму концепцию силы как физичечкой, что выражалась через конкретные величины так и абстрактной, которая требовала не только демонстрации и признания, но и веры в то, что она может изменить мир или же наоборот удержать его от резких ищменений, сопровождавших разрушения старых законов и порядков, дабы на их месте были воздвигнуты новые. Правда на данный момент нельзя было сказать, что делал Писарь Божий. разрушал ли он ради самого разрушения мира или всё же надеялся, что лёд последнего озера окажется достачно прочный чтобы не треснуть окончательно, высвободив тем самым наружу тот самый Ползучий Хаос, которого небеса боялись лишь от того, что не могли познать или же просто не хотели.
— Лиф... — вырвалось из уст Гримма перед тем как ещё один луч отправил его на перерождение, а восстав из пепла и оглядевшись он понял, что задавать вопросы о том, здесь ли его злая богиня, было бы неуместно и ему банально не хватает времени на поиск потому как прямо сейчас ему нужно подцепить очередной осколок, чтобы затем оттолкнуться и попытаться контратаковать хоть в ближнем, хоть в Дальнем бою, хоть архангел его не подпускал.
Гримм опять не заметил как после бесчисленных смертей и поглощëнных чëрных сфер вновь стал быстрее, выносливее сильнее и теперь будто предугадывал, когда тот или иной луч ударит в то место, где он должен был быть, если б не изменил траекторию полёта при помощи отбойника и ракеты. Он всё ещё не мог углядеть, куда летит высший ангел, однако монетки и рельсотрон были всё ещё с ним, а потому каждый раз как он дожидался накопления заряда и подбрасывал их, спустя мгновения, раздавался звук пробития брони и ангельской плоти, и к тому же движение Метатрона становились всё более предсказуемыми, а потому атаки по площади так же являлись тем, что могло нанести хоть и малый но отнюдь не нулевой урон.
— Да будет так. — остановившись и показавшись на глаза Гримму Метатрон начал меняться: его доспехи начали трескаться и деформироваться, из под них начал выступать алый свет, от которого разило не гневом, а чем-то тёплым, насыщенным не просто желанием жить а самой концепцией жизни. Доспех растрескался и лопнул как и всё остальное тело, высвободив уже не ангела, а столп племени, чьи очертания лишь отдалённо напоминали человека, а само его тело было окружено орбитами неправильной формы по которым кружили тела в виде золотых глазных яблок, менявших формы и размеры. — Такова воля Господня!
В миг со всех сторон полетели горящие алые копья, каждое из которых входила в летучие льдины как нож сквозь масло и топило их, а потому рыцарь быстро осознал что попадание одного такого копья в его плоть не обернëтся ничем хорошим, а потому старался уклониться с ещё большим отчаянием, чем от колонн из света, которые никуда не делись, потому в конечном счёте не спасала ни реакция ни заклинания ни постоянно растущие параметры, которые становились выше пока у Гримма падал рассудок, хотя как и в случае с телом, термин "падение" был весьма относительным. Лишь "Реквием" и "Стойкость" вкупе с редкими окнами парирования позволяли ему прожить хотя бы несколько секунд, а монетки и заклинание "Абсолютная Точность" позволяли вновь ранить пылавшего серафима, который спустя несколько десятков минут или даже часы их битвы, издал пронзительный нечленораздельный вопль и вновь поменял форму, став тем, кто даже не пытается не просто быть человеком, а быть тем, чей внешний вид можно запомнить и описать словами, а то и вовсе нарисовать красками, чернилами, кровью или чем-то иным, что есть под рукой.
В следующий момент само пространство стало меняться вокруг Присутствия Божьего и Гримм стал ощущать это как только прыгнул, оттолкнувшись от одного осколка и тут же попав на другой, но только не льда, а реальности в котором он полетел в сторону третьего, затем начал падать на четвёртый, лететь вправо в пятом, и затем назад в шестом, причём происходило это на разных скоростях и с разным течением времени, от чего у вестибулярного аппарата избранной нежити резко появилось желание покинуть пределы, черепной коробуи вслед за принятой едой и глазами, которых он поспешил закрыть, ведь зрение так же не было его союзником, и оставалось полагаться лишь на слух и мышечную память, которая у него сохранялась и даже улучшалась не просто с каждой съеденной душой, а с внеочередным осознанием того, что будь враг хоть богом хоть ангелом, твои движения и атаки со временем станут повторяться, а значит их можно прочитать, запомнить, что Гримм и делал, стараясь действовать несмотря на вечно менявшуюся обстановку. Каждая смерть давала ему опыт, а каждое уклонение, парирование, Реквием давали ему уверенность, что опыт был полезен и надо продолжать в том же духе.
Будучи нежитью, Гримм стал отстраняться от людей физически, а теперь он перестал быть человеком ментально. Теперь его разум функционировал как одна большая вычислительная машина, всю мощь которой уместили в голову вечно воскресающего гуманоида в броне, чьё оружие и умение его использовать позволяет ему если не стоять на равных то пытаться завалить того, кто говорит и действует от лица того, кто создал эту вскленную и этот театр в котором оба они — куклы без кукловодов, чья задача исполнить последний спектакль, с чем Гримм в конце концов справился, послав Метатрону последний заряд рельсотрона, от которого тот произнёс что-то на неизвестном языке, в затем притянув к себе всё осколки, разразился белой сферой всепоглотившего взрыва, произошедшего с такой громкостью, что у его врага полопаоись внутренности от чего тот ещё раз отправился на перерождение, и сам не понял как очнулся на истинном дне.
***
Дно озера Коцит. Конец пути.
Гримм брëл по дну высохшего водохранилища, покрытого идеально гладким льдом, освещаемым лишь тусклым свечением редких лучей, с трудом проживавших ночное небо предательского круга.
Вокруг было буквально ни души: ни оболочек, ни машин, ни ангелов, ни демонов и что самое главное — Мери Сью и Алисы. Причём по первой он затосковал ничуть не меньше, чем по второй. Он и представить себе не мог, что её комментарии, от которых он много раз хотел дать ей по лицу будут той необходимой вещью, которая будет удерживать его от того, чтобы не впасть в ещё большее отчаяние с желаеием просто лечь на лёд и начать замерзать до того момента, пока тело не промерзает изнутри настолько, что восстание из мёртвых будет невозможно так как его тело навсегда застынет между состоянием жизни и смерти ровно так же, как у того существа, которое он встретит заточëнëнеым в сфере из плоти, которая в свою очередь была заточена в ледяную пирамиду, покрытую сажей а потому рыцарь понятия не имел, кого освобождает и разбил её из чистого любопытства ч надеждой, что хоть там находится ключ к ответу на вопрос о судьбе Алисы.
Перед ним было существо, отдалённо напоминавшее прайм-душу Царя Миноса, но только прозрачно-чëрного цвета, чьи внутренности и чей провал лица светились кроваво-красным, а из спины торчали длинные плоские отростки, вид которых напоминал ни то плавники ни то ангельские крылья.
— Свободен... Я... свободен? — шипящим голосом произнесла прайм-душа, и посмотрев на свои руки, продолжила. — Нет, не я. То, что от меня осталось а ты... Тот, кто освободил меня... Ты...
— Гримм. — прервал его обрывочные рассуждения живой мертвец. — Я спустился сюда, чтобы найти Алису, а нашёл лишь тебя. Ты...
— Люцифер. — прервал его в ответ узник Предательства. — Люцифер, Свет Божий. Архипрелатель. Тот, кто толкнул ангелов и людей на то, чтобы оспорить авторитет Отца, за что был заточëн здесь, на самом дне за то, что хотел нести свет, а понёс наказание за то, что предал Его, и теперь прямо тут, стою перед тобой и наблюдаю за тем как пали люди, а за ними и небеса, и скоро падёт и сам Ад, и я буду тем, кто положит всему этому конец, и ты будешь первым на очереди. Даже если во всём этом изначально не было смысла и ты отнимешь мою жизнь как отнял её у Метатрона, это продаст нашим жизням хоть какой-то смысл, согласись.
— Согласен. — окончив его монолог, Гримм тут же прицелмлся из "рельсы" и активировал любимое заклинание. — Ганбрейк!
Он превал атаку Люцифера ещё до того как тот её начал, однако архипрелатель не растерялся и ослепил его лучом света, благо Метатрон научил Гримма не полагаться на глаза, а в его бездонных подсумках завалялось пару колец, дававших устойчивость к свету.
Далее Сатана ответил адским пламенем, сочившимся из разломов и бивших фонтанами по площади, но его оппонент и тут не растерялся и просто оттолкнулся отбойником, а затем взлетел ещё выше, на что падший ангел ответил молниеносной атакой, пробившей ему живот, но Гримм не был бы Гриммом, если бы и в этот момент не ответил ему отбойником в челюсть перед тем как вновь умереть и воскреснуть.
— Не достаточно... — Люцифер озарил себя сияющей белой аурой, а его хрип сменился на тонкий голос юноши. — Ты, творение чуждых богов, ощути же всю мощь, что даровал мне Отец. Тебя и весь мир ждёт кара!!
Слово "кара" он произнёс примерно так же как Минос говорил "приговор" в момент добивания Гавриила, но в отличии от палача Небес, рыцарь был готов к удару, а потому отразил его парированием, замедлив его перед этим заряженными ракетами.
Каждый раз когда прайм-предатель пытался сблизиться, Гримм использовал хартбрейк, ловушки и чëрный разрез, каждый раз как он отдалялся, он бил его из всех пушек включая рельсотрон с монетками. Сатана сжигал, разрывал расстреливал Гримма адскими копьями, но Гримм всё равно возвращаося и продолжал бой до тех пор, пока его соперник не издаст последний вздох.
— Ах, не могу... — упав с небес и истекая кипящей кровью, выдавил из себя падший ангел света. — Отец, прости... Может я зря предал тебя... Может всё было зря... Этот мир умрёт со мной или без меня, ты...
— Гримм. — напомнил имя рыцарь.
— Гримм, прощай. — вдруг тело Сатаны поднялось и начало разрываться божестаенным светом. — Тебе дарована участь стать последним свидетелем истинного конца. А-а-а-а!!!
Крик последнего ангела сорвался на те же нечленораздельные звуки, что были у Метатрона в его истинной форме, но на этот раз Гримм был к этому готов, ведь он всегда приспосабливался и становился готов ко всему кроме одного.
Пустоты.
***
Так и не найдя Алису он перестал идти и просто расцарапал лёд, создав на нём узор в виде костра, у которого сначала присел, а затем прилëг, подложив под голову горку замëрзшей земли в качестве подушки, и просто лежал, смотря в пустое, безлунное и беззвëздное небо, не думая ни о чем больше, и принимая свою судьбу — замёрзнуть прямо здесь без жизни, без смерти, без цели, без борьбы и без Алисы, которая возможно давно мертва, если вообще была жива изначально вместо того, чтобы быть сладкой ложью, необходимой лишь для того, чтобы двигать его дальше как куклу, закованную в броню в этом бессмысленном театре абсурда и страданий, который давно лишён зрителей, которых актёры и раньше не могли видеть и даже просто осознать.
Мысли отступали от его головы ровно как и оставшееся тепло, и ощущение собственного тела: первыми стали отниматься пальцы, затем кисти и ступни, за ними голени, локти, бëдра, грудь, живот, и вот уже шея голова и язык, которым он пользовался довольно редко и глаза в которых давно не было правды и которые он просто закрыл, стараясь как можно сильнее расслабиться дабы быстрее провалиться в вечный сон без сновидений и без кошмаров в которым он будет ни живым и не мёртвым и вообще никем, ведь смысл быть кем-то был безвозвратно утерян и осталось лишь одно. Застыть.
— Ну вот и всё —пронеслась в его голове после того как он окончательно утратил все чувства и сил осталось только на последнюю мысль. — Прощай... Алиса...
***
Внезапно Гримм очнулся и обнаружил, что падает, но его падение было не долгим, ведь в тот же миг его тело подхватили десятки длинных рук, принадлежавших существу, сотканному из сотен девушек в голубых платьях с двумя огромными ногами в качестве хвоста. На месте её лиц сначала образовались чëрные провалы, а затем из них показались красные кровоточащие глаза, которые казалось ползли по её телу.
Это была она, Алиса, Ползучая Тварь.
Та Что Ползëт.
— Алиса? — Гримм уже сам начал лить кровавые слёзы. И сам стал сжимать её так крепко как только смог. — Алиса!! Это правда ты, Алиса?!
— Да, это я...учитель... То есть Гримм, мой любимый Гримм — Ползучая Тварь сама начала проявлять инициативу. Её голос звучал как хор десятков если не сотен ползущих девушек. — Ты прошёл все эти круги ради меня?! Ты правда всё ещё любишь меня?!
— Люблю. — положив голову на мягкую плоть ответил Гримм. — Ведь ты моя Алиса.
— Даже в таком виде? Умоляю. Не ври.
— Не вру. Я прожил эти десятки циклов, я убивал тебя, я умирал за тебя, я бросал тебя ради шапки и Нод, но сейчас я вернулся, и вот я здесь. Ты мне веришь... Алиса?
— Да, я верю тебе. Давай прекратим наши страдания и станем единым целым. Ты согласен?
— Я... — Гримм на миг задумался, но затем осознал, что даже если он окончательно умрёт таким образом, то умрёт счастливым, с пониманием того, что его жизнь была прожита не зря. — Хорошо. давай сделаем это.
С этими словами, Гримм позволил Алисе сорвать с себя доспехи, а затем затянуть себя внутрь тел, которые сомкнулись вокруг него и больше не отпускали, и не дожидаясь полного слияния, та что ползёт вновь нырнула в свою же нору в озере Коцит, дно которого ей было под силу растопить силой любви и богов, столь же непознаваемых для человека, как и душа той что любишь, но не знаешь как сказать. Гримм узнал, и был с ней таков.
***
В этот момент на краю озера сидели две души и наблюдали за всем происходящим. Одна душа принадлежала Царю Миносу, вторая самопровозглашённой богине сюжета Мери Сью, более известной как Лиф, чьи пышные бëдра в данный момент согревали шею и плечи подземного царя, в чëм он нужды не имел, однако прогонять зелëную гостью так же не спешил.
— Концовка "А" — "Алиса" или же "П" — перекус — Решила она прервать тишину одной из своих неуместных шуток. — Поверить не могу, что Гримм решится попробовать проверить на себе vore- фетишь.И почему он всегда выбирает её а не меня?
— Такова любовь — дослушав её монолог, ответил Минос. — Люди любят друг друга, они выбирают, они грешат, они жертвуют собой, отдают душу и сардце тому, кто готов принять их любовь, и мы не в праве осуждать их за это.
— Но Гримм не человек. — поправила его фея. — И вообще это я создала его, чтобы он любил меня.
— Господь тоже создал людей и ждал от них верности, но как видишь не все они были верны ему, а всё потому что он дал им свободу воли, свободу выбирать, с кем быть даже если ценой выбора будут вечные муки в аду. Вот и ты создала Гримма не как послушного раба а как того, кто выбрал быть свободным.
— Неправда. Он выбрал быть рабом Алисы! Он просто поменял одни цепи на другие!
— Пусть так, но ты ведь знаешь как долго он шёл к этим цепям? Каких сил, какой воли стоило их заполучить и надеть? И не ты ли давала ему порвать свои, чтобы принять чужие?
— Ой, да иди ты! — резко фыркнула она, задрав голову в небо или то, что было на его месте. Разницы было никакой для тех, кто не победил и не проиграл, а просто дожил до момента, когда должен опуститься занавес театра абсурда в саду имени Данте.
И на этом все.
Примечание Лиф: спасибо, автор, за то, что не сделал из меня бесполезную deus ex machina как в твоём предыдущем фанфике по KKHTA, а вместо этого прописал меня в качестве активной соучастницы сюжета кроме первой и последних глав за что тебе минус полторы звёздочки, а так богиня довольна, пойду и дальше ебать мозг Царю Пинусу или как его там.
Примечание автора: Наконец дописал, решив вставить Лиф напоследок и сделать концовку более мрачной в духе Black Souls 2, но в то же время и более оптимисиичной для Гримма, учитывая сколько он страдал и умирал от незнания приколов местного мира или просто по дурости игроков.
В очередной раз говорю спасибо новым читателям и обещаю старым дописать наконец второй том "Девочки-шамана" или вообще переписать его, чтобы не читалось так скучно как некоторым.
Всем удачи, надеюсь что мы скоро встретимся в продах или новых фанфиках.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
