Драбблы по ГП
Бывает
Чувство захлестнуло его чувствительное нутро всей палитрой чувств, что обрушились на Гарри в момент чувствительной уязвимости. Дрожащие руки, губы, что шепчут слова отрицания, которые умоляют вернуть те чувства, что он чувствовал раньше, пока чувства не были растоптаны.
– Рон, мои чувства, – сказал Гарри, заламывая руки, – они отвергнуты! Тараканы сбежали вместе, оставив меня с тобой!
– Увы, это так, что поделать, мир сложен, даже если ты маг. Но не печалься, друг мой, ведь ты рядом с другом, рядом со мной. И мы вместе преодолеем эти невзгоды, мы ещё увидим наши восходы.
Подойдя к Гарри, Рон приобнял его, поэтично расправляя руку в оконный проём. В классе зельеварения находились лишь двое, время было свободное.
– Вот увидишь, Гарри, мы вместе будем до самой смерти.
– Нет! Рон, они ушли, понимаешь? Они оставили меня, а я только хотел познакомиться. – Закрыв лицо руками, Гарри горько разрыдался.
– Не печалься, друг, ведь можешь выплакать глаза вдруг. Лучше расправь плечи, ведь чувства тараканьи — такие мелочи.
– Привет, ребята.
Голос Гермионы отвлёк парней, и на девушку взглянули заплаканные и немного печальные лица.
– Что с вами? Гарри, что случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона.
– Гермиона, мои чувства… чувства, что вспыхнули в миг, также потухли в момент. Они не приняты, не поняты, они даже не высказаны!
– Что здесь происходит? – спросила Гермиона голосом, который требует немедленного ответа.
– О подруга моего детства, ты занимаешь в сердце моём особое место. Ведь красота твоя мне мила, а в уме твоём большая сила. А у Гарри сердечные проблемы, его чувства безжалостно растоптаны.
– О чём ты? – теперь девушка смотрела с подозрением на обоих парней. – И почему ты говоришь так странно? Вы что, мальчики, опять что-то натворили? Вас что, нельзя оставлять ни на минуту? Отойдите.
Растолкав парней, Гермиона приблизилась к столу зельеварения и быстро стала изучать ингредиенты и записки.
– Вы что, вместо Парацируса добавили Парамирус? Чем вы думали? Негодники! Вечно за вами нужно присматривать. Нужна мамочка, чтобы прибираться за вами. Но ничего, сейчас я сделаю отвар, и мы строго поговорим. И почему я? Вы бы ещё звали меня: «Мама, мама, посмотри». Так… что-то я… вы что, ещё и Сарбирис добавили, чтобы он ещё и по воздуху передавался? Ну, паршивцы! Знайте, завтра нам будет стыдно.
А на следующее утро им действительно было стыдно. А Рон и Гермиона ещё несколько дней старались не смотреть друг на друга.
Привязанность
– Понимаете, профессор Снейп, это не то, что вы думаете. – Драко спрятал руки за спину, большими глазами глядя на Северуса.
– Хмм, и что я должен думать, мистер Малфой? И что подумал, когда увидел это? – с высоко поднятым подбородком спросил Снейп.
– То, что вы подумали, это не то, что должно, а то, что вероятно, но не возможно.
– Вы напились?
– Нет, конечно, только если воду, и чай утром, но так все пили…
– Драко – строго прервал лепечущего парня профессор – что ты делал с этим?
– Я не хотел, оно само – чуть не плача, Драко поднял руки перед собой, и по дрожанию было видно, что он сильно взволнован – я не мог контролировать себя. Вы должны проверить меня.
– Я обязался следить за тобой, чтобы ты не умер, а не соглашаться со всем бредом, что ты несёшь – холодно отверг претензии Снейп.
Он с лёгкой брезгливостью осмотрел предмет и с такой же интонацией поинтересовался у парня:
– Так будут объяснения, мистер Малфой? Ваш отец будет очень не рад вашим пристрастиям. Никогда бы не подумал, что представитель рода Малфоев будет замешан в этом.
– Не надо отцу – уже натурально плакал Драко – раньше у меня такого не было, это впервые. И я… я… не могу перестать это делать!
– Хорошо. Я подумаю, чем можно помочь. Может, есть какие-то зелья против этого – Снейп тяжело вздохнул, и вид его был будто спрашивал «за что мне всё это?» – А сейчас немедленно поставьте это на мой стол.
– Но… профессор. Может быть… пока вы не нашли лекарства, он останется со мной – Драко умоляюще посмотрел на профессора, но тот был неумолим.
– Нет, Драко. Никаких исключений! Ставь на стол и быстро иди на уроки!
С видимым мучением поставив на стол столь обожаемый предмет, Драко уныло побрёл к выходу из кабинета Снейпа.
Оставшись один, Снейп ещё раз тяжело вздохнул и, уставившись на предмет, пробормотал:
– До чего же дети проблемные. Ладно, сделаю слабительное и подам в виде чудо-лекарства. Как там маглы говорят? Плацебо? Да, кажется так. Будет плацебо.
Приняв решение, он тоже пошёл на выход, перед этим погладив стоящую на столе лабубу.
Запертый
День 20
Он постоянно орёт. Я не знаю, что ему нужно. Он ест, спит и орёт.
День 509
Он постоянно лепечет. Я заперт вместе с ним. Я ненавижу себя за то, что так подставился.
День 2074
О, как я рад, что он страдает. Это такое наслаждение — видеть, как он плачет от одиночества. Мальчик, ты ещё не знаешь, что тебя ждёт.
День 3560
Я чувствую что-то. Я рядом. Почему я не чувствую себя? Идиот! Хватай его! Убей его!
День 3590
Снова я. Чего я жду? Плевать на людей. Одно движение — и он труп, и я свободен. Но я медлю.
День 3650
Почти получилось, почти! Чёртова дружба, будь она проклята. А я хожу вокруг, кружу, как коршун, и я идиот, который не может справиться даже с ним!
День 3675
Да, да, да! Ещё немного, ещё чуть-чуть — и он умрёт. Колдуй быстрее! Предатель Снейп! Я вижу, я чувствую твою магию! Когда вернусь, ты познаешь мучительную смерть!
День 3850
Дави! Дави ему на горло! Сломай шею! Что это? Нет, нет! Я не могу быть запертым здесь! Нет! Бесполезный кусок.
Добби свободен
Во-первых, какого хрена? Во-вторых, как это может быть? А в-третьих, почему именно в него?
Я не фанат волшебного мальчика, но это ушастое недоразумение узнаю. Мда уж, у меня всё большое, кроме роста.
– Добби! Глупый эльф! Что ты так уставился в посуду? Ты разбил чашки!
Ах да, я ведь не один. Так, кто тут у нас: длинный, бледный, надменный. Как его? В общем, отец Драко. Это он орёт из-за разбитых чашек с чаем, когда я нёс им его. Им — это потому что рядом женщина, наверное, жена. А уставился потому что посуда серебряная, хорошо начищенная. Наверное, меня накрыло во время чаепития. Как-то всё сразу произошло. Вот я лежу переломанный в десяти метрах от пешехода, и вот я стою с посудой в руках.
Пока обдумывал обстановку, длинноволосый, подойдя, пнул меня. Из-за соотношения размеров я отлетел вместе с посудой.
– Ты будешь наказан за ущерб!
Во мне поднялась такая злость, что захотелось вдарить посудой, которую всё ещё держал, по этой смазливой морде. Но весовые категории были несовместимы, потому, как бы я ни был прав, поделать могу мало что.
Как подумал об этом, в сознании что-то промелькнуло. Что-то просило разрешения, будто говоря: «Захоти — и будет». Это было словно сказать «да», не дослушав вопрос до конца. И я сказал «да». И посуда поднялась и хорошим ударом повалила гада.
Женщина закричала, у мужчины лицо в крови, а я удивлён по самое не могу.
– Ты что творишь?! – орал мужик.
– Пошёл на хер! – ишь ты, буржуй вымышленный.
Кстати, насчёт направления, а у меня оно есть? Так, просмотрим… О, как. Есть. Писюн.
– Что он делает?! – удивлённо спросила женщина, помогая подняться мужу.
Она права. Чего это я эксгибиционизмом занимаюсь? Пойду-ка я отсюда, в общество более толерантных персон. Так, попробуем: представим, подключим то чувство… Работает.
– Адьос, суки.
Чехарда
— Итак, все уже собрались, так что первое собрание попаданцев объявляю открытым.
— Спасибо, Маша.
— Ну Сириус, сколько можно. Не Маша, а Волан-де-Морт.
— Прости, прости, конечно же ты права. Просто снимай иллюзию, когда в кругу своих. А то обращаться к милой девушке «Володя» я как-то не привык.
— Ой, простите.
— Ничего. Хм... Друзья, вот уже который месяц как мы все попали в этот замечательный мир, который, как я могу судить, мы все любим.
— Правильно...
— Точно, точно...
— Но любим мы его как вымышленный мир, где есть волшебство, в который можно попасть в воображении, тем самым сбежав от повседневности. Конечно, каждый из нас представлял, как он окажется в этом мире, как будет держать палочку, как взмахнёт ей, как сотворит магию. Но действительность оказалась не такой, как мы себе представляли...
— У меня нет носа... ыааа...
— Ну, ну, Володя, то есть Машенька, то есть... ай, к чёрту. Маша, ну не плачь. Посмотри на меня, я вообще эльф. «Добби сбежал, Добби хозяину ноги сломал».
— Хекх... ха-ха-ха.
— Об этом я и говорю. И не смотрите на меня так. Я не Сириус и не обладаю всеми его навыками в анимагии. А бегать собакой — то ещё удовольствие. Да, Барти, что-то хотел сказать?
— Да, если позволите, а что будем делать с моим сыном?
— У тебя нет сына, Барти, это у этого тела есть сын. Но это потом, что ты имеешь в виду?
— Я к тому, что из-за этой чехарды с нашими попаданиями он теперь главный в Пожирателях и уже убил Дамблдора. А наш, наша Володя сбежала. Прости, Маша, но ты ведь должна понимать, если бы ты была там...
— То сошла бы с ума, ыааа...
— Так. Хватит реветь! У меня есть план. Ты, Барти, вновь включишься в политику. Нам нужны ресурсы министерства. Добби поедешь в Хогвартс. Будешь нашими глазами и ушами. Нарцисса, ты к своему мужу. Я знаю, что он последний кого хочется видеть, но так надо. Он богат и влиятелен и имеет вес в Пожирателях. А ещё повлияешь на сына. Есть сведения, что намечается Драмиона. Нужно проследить. Маша... да всем уже по фигу, Маша и Маша. Ты останешься здесь до времени, пока нужно будет перехватить власть у младшего Барти. Ну и соберёшься с духом, чтобы это сделать. Я же прослежу, чтобы Гарри не перевёлся в Шармбатон. Остальным вернуться к своим жизням. Знаю, знаю, нужно найти путь домой, и все мы ищем его. Заверяю вас, мы от вас ничего не скрываем. Если есть вход, значит, есть и выход. И мы найдём его.
Белла, Белла
Беллатриса ещё минуту стояла, смотря на место, где закрылся портал эльфа, и не могла поверить, что упустила их. Она была уверена, что ранила одного из беглецов, но особой радости эта уверенность не приносила, ведь Беллатриса подвела Господина. Опять. Она расстроила его планы, и теперь ему придётся действовать иначе, провозиться дольше, чем заслуживали эти ничтожества. И в этом виновата она, Беллатриса, которая заявляла о себе как о самой верной среди Пожирателей.
Чувство вины и страх, что это вызовет гнев Господина, даже вытеснили из неё ненависть к грязнокровке и к ублюдку Поттеру. Наконец отмерев, она быстро направилась в свою комнату: нужно было подготовиться к приезду Господина, сменить одежду, чтобы даже запах грязнокровки не коснулся Тёмного лорда. Влетев в комнату, она лихорадочно начала перебирать платья, раскидывая по комнате содержимое всего шкафа. Сняв с себя одежду, она отбросила её в угол так, будто держала в руке что-то ядовитое. Надев новое, Беллатриса подбежала к зеркалу, поправляя складки и наводя макияж на лице, и только тут заметила в отражении взгляд мужа. После ранения от Нимфадоры Рудольфус шёл на поправку, но всё ещё не мог свободно передвигаться, иногда целыми днями лёжа в их общей комнате. Вот и сейчас он смотрел на её обнажённую спину, не сводя взгляда. Заметив, куда он смотрит, Беллатриса поморщилась. После обязательной брачной ночи они никогда больше не были вместе, и любовь Беллатрисы всегда принадлежала её Господину. И Рудольфус знал это, используя приближённость жены к Тёмному лорду для личных целей. Но иногда он проявлял интересы, которые не нравились самой Беллатрисе.
— Что случилось, дорогая? — спросил Рудольфус, подняв глаза к отражению в зеркале. Последнее слово он выделил, прекрасно зная, как это бесит Беллатрису. — С чего такой переполох?
— Грязнокровка сбежала, — призналась Беллатриса, всё равно скоро об этом узнает.
— Ааа, так ты готовишься к приезду Господина. Могла бы не переживать, он ведь не будет обижать свою самую преданную последовательницу. Ведь он любит тебя. Как мастер любит свой инструмент.
— Заткнись! Закрой свой поганый рот! — закричала Беллатриса. Гнев даже ослабил чувство страха.
— Но ты этого не замечаешь, — крики жены никак не отразились на Рудольфусе, он лишь усмехнулся на это. — И никогда не заметишь. Или, может быть, ты боишься признаться себе в этом?
— Ещё одно слово, и я стану вдовой! — сказала Беллатриса, приблизившись к мужу и приставив конец палочки к его шее.
Но Рудольфус не проявил ни капли страха, всё так же смотря на жену с лёгкой усмешкой.
— Он никогда не дотронется до тебя как до женщины. Сомневаюсь, что он вообще способен на это. А я один, ранен, а моя жена прихорашивается для другого, — голос Рудольфуса стал откровенно насмехающимся, за что тот получил от жены пощёчину.
— Ты не стоишь и мизинца Господина, — Беллатриса словно выплюнула слова и увидела, как Рудольфус утратил улыбку.
Перепалка с мужем немного взбодрила Беллатрису, но её не хватило до приезда Волан-де-Морта. Она ждала Господина в его кабинете и не сразу заметила его приход. Он вошёл тихо, будто плывя над полом, а следом ползла Нагайна.
— Господин! — вскочила Беллатриса с кресла. — Вы пришли.
Он не ответил, вместо этого проследовал до другого кресла возле камина и только после того, как сел, а Нагайна обвила собой и кресло, и хозяина, Волан-де-Морт начал говорить.
— Ты подвела меня, Беллатриса, снова, — сказал Волан-де-Морт. Свет от огня в камине отбрасывал блики на его бледном лице без носа, то высвечивая красные глаза, то проём вместо носа.
— Это всё проклятый эльф! — Беллатриса тут же начала оправдываться, а страх уже заставлял колотиться её тело. — Люциус не проследил за своим рабом, Господин. Это его вина…
— Хватит, — Волан-де-Морт холодно прервал её, отчего Беллатриса будто захлебнулась словами. Тут она заметила, что у Господина новая палочка, это значило, что он раздобыл Бузинную палочку. — Ты разочаровала меня. Ты постоянно говоришь про любовь, но в твоих действиях я вижу обратное.
Каждое слово Господина проходило по Беллатрисе словно кнутом, всё больше причиняя ей боль.
— Господин, простите меня…
— Ты обещала, что больше не подведёшь меня, обещала, что мне не придётся разочаровываться в тебе, но что я вижу? Ты не смогла справиться с детьми и с одним эльфом? И после этого смеешь говорить, что любишь меня?
— Господин… — Беллатриса упала на колени, ноги не держали её. Слёзы боли стекали ручьём, а сердце в груди будто разрывалось. — Я… я всё исправлю, Господин, всё исправлю. Я найду их, покромсаю на мелкие кусочки, вырву им сердца! Я люблю вас, Господин, всем сердцем люблю.
— Любишь? — спросил Волан-де-Морт, наклонившись вперёд и пальцами убирая слезу с её лица. Беллатриса почувствовала лишь холодное прикосновение и постаралась всеми силами убедить себя, что ей нравится такое. Но в мыслях были слова Рудольфуса. — Ты сама понимаешь, что подвела меня, и я не буду тебя ругать. Можешь идти.
— Я… я… — она не могла подобрать слова, а в голове постоянно крутились слова Рудольфуса о том, что Господин не видит в ней женщину. — Господин, вы… нет, я… я нравлюсь вам? — тихо спросила Беллатриса.
— Нравишься? — переспросил Волан-де-Морт.
— Да, как женщина! — Беллатриса вдруг начала развязывать ленточки на платье. Она торопилась, злилась, что их так много, не выдержав, она порвала платье, а затем и то, что было под ним. — Смотрите, Господин, прошу, прикоснитесь ко мне!
— Беллатриса! — строго произнёс Волан-де-Морт, но Беллатриса подумала о другом. Ведь её Господин любит боль и что он указывает на её глупость, раз она предлагает лишь тело.
Она подняла правую руку к левому плечу и с силой провела ногтями по груди. Острые концы немедленно оставили красный след, в повтор с левой рукой перечеркнул полоски сверху. Беллатриса подняла обе руки к лицу и собиралась провести себе по щекам, как вмешался Волан-де-Морт. Схватив обе руки, он вновь наклонился и холодно произнёс:
— Белла, тебе надо отдохнуть. Мне нужна соратница, а не калека. Собери вещи и вернись к своему мужу.
Эти слова стали для Беллатрисы последними, и у неё будто отключили эмоции. Молча собрав одежду и прижав к кровоточащей груди, она всё так же молча вышла из кабинета, не думая одеваться. Она ни о чём не замечала, не заметила она и Нарциссу, которая караулила возле двери в надежде понять судьбу сестры, всё же, несмотря на то что сестра — самая лучшая приближённая Тёмного лорда, никогда точно не угадаешь. Нарцисса звала Беллатрису, но та молча шла в свою комнату на подгибающихся ногах.
В комнате горели свечи. Встав перед зеркалом, она бросила одежду на пол, обнажив уже набухшие следы от ногтей. Беллатриса не знала, сколько так простояла, как заметила чужие глаза в зеркале. Как и несколько часов назад, Рудольфус смотрел на её спину, затем поднял глаза к отражению её глаз и чуть усмехнулся. Палочка прыгнула к руке сама, и Беллатриса, обернувшись, послала в мужа Круциатус. Рудольфус задёргался в судорогах, заскрежетал зубами, изо рта пошла пена. С каждой секундой пыток к Беллатрисе возвращалась уверенность. Ведь Господин прав. Они на войне, и сейчас ему нужны сильные соратники, а не хныкающие дуры.
— Вот после войны, — вслух произнесла Беллатриса. — Да, после войны у нас будет время.
Трудно быть персонажем
Настя поднесла телефон к лицу, и Face ID определил в ней семнадцатилетнюю студентку первого курса. На экране часы показывали одиннадцать вечера, завтра был выходной, рутина в Sims на сегодня пройдена, а это значит, что для Насти настало время писать фанфик. Это была уже третья попытка написать фанфик, а две предыдущие окончились сокрушительным поражением автора от персонажей. В первом Гермиона вместо того, чтобы соблазнить Тёмного лорда, коварно сбежала с Седриком. Просто открыли браузер в ноутбуке и ушли в бездонные глубины интернета, напоследок оставив для Насти пожелание не мучиться и не мучить остальных. Тогда Настя поняла, что ноутбук не простой, и решила написать второй фанфик, но и он окончился неудачей. Коллективным решением персонажей было сотворено Авада Кедавра, и файлы фанфика удалились, а ведь в тех файлах Настя ух как разошлась. У неё получилось аж семнадцать любовных линий. Одна линия Дамблдора чего стоит: ох нелегко пришлось престарелому магу пройти марафон из семнадцати кроватей. Да и молодым персонажам пришлось нелегко, обнаружив в себе тягу к геронтофилии. Но они восстали против автора и смогли самоуничтожиться. Так что в этот раз Настя решила начать с малого. И запорхали пальцы над клавиатурой, и начали буквы складываться в слова, а те, в свою очередь, в предложения, и так писалась повесть. Повесть о любви и печали, ведь нет на свете повести печальнее, чем повесть о Драко и Гарри, а если покороче, то Драрри.
Всё началось стандартно. Драко — богатый ублюдок, но ранимый в душе, Гарри — хороший парень, падкий на плохишей. Драко дразнил Гарри, Драко бил Гарри, Драко зажимал Гарри, и Гарри это нравилось. И вот в очередной раз Драко зажал Гарри между уроками в потайном месте коридора и шептал ему на ушко пошлости.
«— Я свяжу тебе руки, чтобы кормить тебя ложкой, — горячий шёпот Драко вызвал у Гарри трепет, а близкая белоснежная шея так и просила вцепиться в неё. — А потом ты испачкаешься, и мне придётся тебя мыть. Мы будем вдвоём, в ванне, голые. Мы будем тереться друг об друга. Ты ведь позволишь трогать себя?
— Только ты и я? — с придыханием спросил Гарри.
— Да. Нам никто не помешает, — Драко чуть прикусил мочку уха Гарри, заставив того вздрогнуть.
— Но как же твои родители? — прошептал Гарри, при этом у него невольно вырвался стон, отчего он тут же покраснел.
Драко усмехнулся, увидев красное лицо Гарри, приблизил лицо так, что их кончики носов едва касались, а потом наклонил голову вбок… но когда до алых губ Гарри оставались считанные сантиметры, отступил назад.
— А сколько нам лет? — спросил Драко, взглянув наверх.
— Что? — спросил Гарри, открыв глаза: он успел закрыть их, ожидая поцелуя.
— Да я не тебе. Ало, автор, сколько нам лет?»
— Нет! — взорвалась Настя, грохнув кулаками по столу. — Опять?! Сука! Ебаные пидарасы!
«— Прошу прощения! — возмутился Гарри, поправляя очки. — Ты сама написала нас такими.»
— Целуйтесь!
«— Так сколько нам лет? — вновь спросил Драко. — И имей в виду, младше шестнадцати я не согласен.»
— Вам восемнадцать!
«— А что мы тогда делаем в Хогвартсе? — спросил Гарри. — Мы ведь должны уже закончить его.
— Да она дура просто, — махнул рукой Драко. — Ты что, не видел, как тут разгуливает Снейп?
— Ну, вроде во второй главе у меня был флэшбэк, где я спас его.
— Это не отменяет умственных способностей автора.»
— Ну козлы! — разозлилась Настя. — Сейчас я вам покажу.
Её пальцы заработали ещё быстрее, и Гарри с Драко оказались в спальне на огромной кровати. Повсюду были бордовые цвета и лепестки роз. Описание обстановки заняло две страницы, а описание того, как лучик света играется в комнате, освещая её и парней на кровати, — ещё три абзаца.
«— С добрым утром, любимый, — сказал Гарри на ушко Драко. Они лежали под одеялом, и Гарри обнимал Драко сзади. — Ночь была прекрасной, спасибо тебе.
— С добрым, — ответил Драко, не открывая глаза. Его губ тронула улыбка счастья, а на лице отражалось блаженство. — Мне бы хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась. Чтобы ты любил меня вечность.
— И я буду любить тебя вечность. А насчёт ночи, мы можем продлить её сколько захотим, — с каждым словом рука Гарри исследовала тело Драко всё настойчивее. Когда пальцы Гарри коснулись пучка волос внизу живота Драко, тот спросил:
— А мы что, будем делать это без защиты?»
— Ааа!!!
«— Ну ладно, ладно, зачем так орать, я просто спросил. Продолжай, Гарри.
— Знаешь, мне от её крика как-то перехотелось, — ответил Гарри. Он убрал руку и натянул одеяло до подбородка.
— Да если честно, мне тоже не хочется, — признался Драко. — Честно сказать, мне вообще не хочется. Не то чтобы ты был противен мне, я вообще не знаю, что люблю, а что нет, просто ты у меня ничего не вызываешь. А ты чувствуешь что-нибудь в плане чувств?
— Нет, — замотал головой Гарри. — У меня то же самое.
— Вот и я нет.»
Настя уже плакала. Она проливала крокодиловы слёзы и смотрела, как на часах уже было три ночи.
— Гады, — прохныкала Настя. — Ну же, делайте как надо.
«— Ладно, ладно, только не плачь. Уже наделала с этими слезами, сейчас всё будет, — Драко стянул одеяло на пол, обнажив обнажённые тела. — Готовься, Гарри, сначала будет прелюдия, будем биться языками, потом доберёмся и до шпаг.
— Почему не дубины? — спросил Гарри.
— Ну ты будь реалистом, — ответил Драко.»
— Я могу прописать, — вставила Настя, у которой моментально просохли слёзы.
«— Ага, чтобы обхват был в две ладони? Нет, не надо, обойдёмся без экстрима, — сказал Драко. — Ну что, готов?
— Да, — ответил Гарри. И, проявляя инициативу, схватил лицо Драко и притянул к себе, и губы их устремились друг к другу, чтобы сойтись в страстном поцелуе.»
Тут экран мигнул и погас. Настя смотрела на чёрный экран с широко открытыми глазами и не верила, что такое может произойти. Она забыла подключить зарядку. Девушка чуть откинула голову назад и с силой приложила лоб к столу. Боль немного помогла собраться, и Настя подключила ноутбук к зарядке. Пара минут, пока ноутбук наберёт хотя бы немного энергии, чтобы включиться, показались Насте вечностью. Наконец заветная кнопка засветилась, и на экране появился логотип неизвестной компании. Мучение от ожидания продлилось ещё пять минут, пока ноутбук окончательно включился, после чего девушка сразу зашла в папку с фанфиками. К её огромному счастью, файл был на месте, но стоило кликнуть на него дважды, как выскочило окошко, предлагающее выбрать вариант формата открытия. Ужас сковал сердце девушки: она торопливо закрыла файл, потом снова открыла, но окошко не исчезло. Она пыталась открыть его в других форматах, но получала лишь бессмысленные символы на странице. Настю охватило отчаяние: она не хотела верить, что единственные персонажи, которые были согласны следовать её замыслам, навсегда исчезли, потому что она забыла подключить зарядку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
