Обложка Левша-2

Левша-2

Фолтин Дмитрий

0% прочитано
Стандартный
Фолтин Дмитрий

Левша-2

Глава 1

— Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог войны, они стрелять не годятся! — повторял раз за разом тульский кузнец Левша, пытаясь вырваться из цепких рук служителей в белых одеждах, пока не разглядел у них за плечами крылья.

Сморгнул мастер: вокруг уже не жёлтые казённые стены Обухвинской больницы, где он с разбитым затылком помирал, а те самые райские кущи, про которые обычно врал по воскресеньям слободской поп в своих проповедях. Окрест, насколько хватало глаза, тянулась как бы покрытая мягким пухом равнина, курившаяся то тут, то там, паром.

«В аду бы мне оно предпочтительней было», – подумал Левша, – «Всю жизнь земную с огнём да углем дела имел, так и там не заскучал – привычка, чай, есть!»

Тем временем архангелы обрядили его в длинный, до пят, балахон и вручили, согласно его мужицкому званию, небольшую позолоченную балалайку.

— Да ты сам ему и скажи, – ближайший серафим со строгим лицом показал на еле заметную на горизонте тёмную точку, – эвон он где прогуливается!

Шагнул Левша всего один шажок в сторону далёкой точки и разом очутился лицом к лицу с императором Николаем. Хотел почтительно шапку с головы сорвать, ан нет той шапки – в раю не положено. Вот и государь тоже в полевой офицерской форме, целиком белой, без погон и простоволосый.

— Здравия желаю, ваше императорское величество! – молодцевато гаркнул кузнец.

— Оставь, братец, на небе все без чинов. Зови просто – Николай Павлович. Да и здоровья желать в этих палестинах уже нет нужды. Приветствую тебя, мастер. Удивлён, чай, меня тут увидеть?

— Точно так, ваше… Николай Палыч! Нешто вы в тот же дён, что и я, преставились? Вроде траура по прибытии в столицу я не видал…

— Помер я, друг любезный, чуть не 30 лет после тебя, да только время на небе идёт не так, как на земле: тут все умершие души вкупе пребывают, как бы вневременно. Постигаешь?

— Как не постичь, Николай Палыч? Дело нехитрое: коли просторы тут бесконечные, а перемещение мгновенное, стало быть и время в бесконечно малый миг скучено. Одно слово: релятивизм!

— Это что такое?

— А это наука такая хитрая, что учёный немец в XX столетии придумает. Я сейчас как начал умишком ворочать, то заметил, что с неба все учёные открытия: и те, что были, и что только будут, наскрозь видны.

— Да, многое отсюда видно. В основном то, к чему при жизни прилежен был. Я, например, все военные науки от начала времён могу понимать, полицейское дело да искусство шашней по женскому полу.

— Истинно государственные мысли! А скажи, Николай Палыч, довели до твоей милости мою весточку про чистку ружей кирпичом?

— Нет, кузнец, не успели. И кампанию Крымскую мы чрез это проиграли. Там дело не в одних только ружьях было – во всём враги нас превосходили. Да и сообщением своим ты гнева моего царского к себе всё равно не смягчил бы. Не умри ты сразу по приезду, так быть тебе битым кнутом и в Сибирь дальнюю сосланным!

— Это за какие грехи?

— А такие: спустя месяц сообщил мне английский король частным письмом, что было нанесено тобой ему, а равно и всей Британии, какое-то страшное оскорбление! Намекал, каналья, что будто я тому причиной! Признавайся, кузнец, что ты там за границей учинил?

Левша улыбнулся и разгладил бороду.

— Что же, дело прошлое, можно и рассказать. Пока в Англию плыли кораблём-то, стало мне скучно – руки живого дела запросили. Чем бы, мыслю себе, аглицких мастеров ещё оконфузить и каверзу над ними устроить? Взял я и той блохе в подпузье срамной уд изделал. Вот, мол, вам, басурмане, от всей нашей тульской мастеровщины латинская литера «Икс» («хер» по-нашему)! А они, сами толком не посмотрев, потащили её Георгу-королю показывать. Ну а Георг, знамо дело, посчитал это злой насмешкой над всей ихней империей, в его, королевском, лице. Очень, сказывали, осерчал, даже войной хотел пойти на Русь-матушку, однако лорды-советники отговорили: «Ради политесу-де, умнее показать, как будто ты, королевское величество, ничего такого по слабости зрения не увидел. Ну, подумаешь: блоха как блоха, только подкованная? Ничего эти русские варвары, изящнее простых подков сделать не смогли!». Меня после такого скандалу в три шеи, на ближайший корабль и обратно на родину отправили. Вот и вся история!

Душа Николая разразилась громоподобным смехом, ему тенорком вторила душа кузнеца.

— Ох, и потешил ты меня, Левша! – сказал царь, смахивая с усов слёзы – давно так не смеялся!

— На том стоим! С шуткой и в раю забавнее!

— То-то мне потом посланники заграничные рассказывали, что король Георг словно умом тронулся: везде ему будто мужской инструмент кажется. На что не посмотрит: столб ли фонарный, башня, пушка или сигара! И во всём этом постоянную насмешку над собой видит.

— Так это гештальт, Палыч! Фаллическая фиксация! Про это другой учёный немец целую науку через 100 лет придумает – психоанализ зовётся. А как узнают люди про тот психоанализ, так уже всем он везде мерещиться начнёт!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге