Лунные возлюбленные. Огни Сеула
Воспоминания (Сеул, наши дни)
Очередной флакон чуть не выскользнул из рук. Покачнувшись на высоченных каблуках, Су едва не увлекла за собой всю инсталляцию — сверкающая пирамида укоризненно зазвенела, но удержалась, во многом благодаря спасительному броску Дон Ми.
- Опять? — та умудрилась одной рукой предотвратить падение дорогущего лосьона за 50 тысяч вон, а другой довести шатающуюся Хэ Су за стойку. Там из глубин крохотного холодильника появляется пакет со льдом, а из сложенной кипы цветастых брошюр получается импровизированный веер. Но главное, можно снять с себя туфли — стоять на них весь день в такую жару было сущей пыткой, но такова уж прихоть гендиректора, решившего, что показатель продаж напрямую зависит от длины ног консультантов.
- Который уже раз? — скрестив руки на груди, Дон Ми окидывает подругу критическим взглядом. Не понять, то ли сочувствует, то ли ей порядком надоело ловить коллегу, так и норовившую хлопнуться в обморок в самый неподходящий момент.
- В глазах темно? Голосов в голове, надеюсь, не слышишь?
- Еще не хватало, — отзывается Хэ Су. Вот ведь, стоило ненароком проговориться по секрету, и теперь каждый раз приходится терпеть дружеские подкалывания по поводу ее видений.
От ледяной минералки ломит зубы, но нужно привести себя в порядок. Хорошо, что сегодня магазин полупустой, если не считать пары студенток у дальнего стенда. Те так оживленно щебетали между собой, что ничего не заметили. А если бы повело голову во время распродажи?
- Это на тебя затмение так влияет? — перед глазами возник мерцающий монитор смартфона. Под датой кружок солнца был закрашен непроницаемо-черным, а внизу секундомер мерно отсчитывал минуты. Точно, как она могла забыть? С тех пор, как вышла из комы, метеочувствительность часто давала о себе знать.
А ведь тогда тоже было затмение...
- Похожа на столетнюю бабку, да? — попыталась отшутиться Су. Золотистые стрелки над дверью тоже отсчитывали время — до желанной свободы оставалось еще целых пять часов...
- Скорей уж на призрак, — Дон Ми с сомнением наблюдала, как она снова надевает ненавистные лаковые тиски. — Точно не хочешь взять отгул сегодня?
- Работать и только работать! — губы складываются в привычную улыбку, от которой к концу дня сводит скулы. Вернуть румянец помогает пара взмахов кистью из косметички. И правда привидение. Но нельзя расслабляться. Дома ее ждет... кипа неоплаченных квитанций и вечно голодный кот, лениво гоняющий шарики корма по миске. Честно отработанные пять часов — равно упаковке замороженных куриных сердечек или печенки для пушистого гурмана.
Правду говорят, что ответственность за чужую жизнь — лучший мотиватор.
Пресловутое затмение она застала уже на улице. Ради такого случая директор милостиво разрешил закончить на полчаса пораньше. Стоя вместе с другими прохожими, Су наблюдала, как сверкающий диск медленно-медленно заслоняется сплошной тенью, а затем нестерпимо вспыхивает по краям, будто гигантское кольцо с кроваво-красным камнем.
Почему красным?
Девушка удивленно потерла глаза, затем повертела в руках очки — дешевка. А у нее теперь до конца дня мир будет полыхать зловещими всполохами.
Гигантская фигура всадника закрыла полнеба. Подзадориваемый криками, конь мчался прямо на нее, роняя клочья розовой пены. Лица всадника она разглядеть не успела. Лишь блеснула серебром маска под растрепанными прядями...
- Водички налить? — доносится до нее чуть надтреснутый голос.
Прямо напротив — небольшой магазинчик, судя по вывеске, предлагающий помимо обычных сувениров небольшой довесок в виде гаданий по руке и тату на удачу. Всякий раз, проходя мимо витрины, девушка ненадолго останавливалась, чтобы рассмотреть ту или иную вещицу: заводную птицу тонкой работы, которая умела хлопать резными крылышками и смешно топорщила позолоченные перья на горлышке; стеклянный шар, внутри которого что-то мерцало и переливалось всеми оттенками синего; набор масок, чьи выражения лица загадочными образом менялись, стоило перевести взгляд на что-то другое. Сегодня витрина была пуста, зато все внимание приковывала к себе хозяйка: не выдержав жары, а может, вконец соскучившись коротать день-деньской без клиентов, та стояла в дверях, обмахиваясь роскошным расписным веером. Не какой-то там потрепанный журнал: настоящий китайский шелк, с пионами и невесомыми мостиками.
- Смотрю, вам плохо, — унизанная кольцами рука гостеприимно распахнула звенящую дверь. —Может, зайдете?
- Нет, спасибо.
Хэ Су повернулась, торопясь уйти. Сейчас начнет навязывать свои услуги...
- Ты дождешься его, — глухо донеслось ей вслед. Ну вот, начинается. Кое-кто из прохожих заинтересованно обернулся. Кажется, у кого-то сегодня будет знатная выручка.
- Водой все началось, водой и закончится.
Хэ Су замерла. Воды с того злосчастного случая на мостках она боялась пуще некуда, даже перестала ходить с подругами в сауну, хотя раньше это и было единственной отдушиной после тяжелого рабочего дня. Но откуда гадалке об этом знать?
Впрочем, женщина уже скрылась в пахнущем тяжелыми ароматами полумраке магазина. Следовать за ней у Хэ Су не было ни малейшего желания. Но она успела заметить странную заколку в небрежно собранных волосах. Бабочка? Девушка моргнула. Да нет, все-таки цветок. Наверное, ей все же стоило обратиться к врачу. Что-то в последнее время ей слишком много всего кажется.
Забытая невеста (Корё, 975 г.)
Она прибыла.
Когда гонец сообщил весть, Кванджон восседал в тронном зале. Вернее, полулежал на подушках, поднося каждый приказ почти к самому лицу. Буквы сливались, и надрывный кашель не давал должным образом вникнуть в суть. Что и говорить, он постарел. С каждым днем все больше министров негласно встают на сторону Чанмина. Что ж, зато никто не заметит, если он исчезнет. Он отдал государству достаточно сил. Кланы поклялись в безграничной преданности, недовольные кончили жизнь на плахе. Большая часть рабов обрела свободу, восхваляя небесную милость правителя — а заодно значительно пополнив казну налогами.
Настало время подумать о том, что не давало покоя все эти годы.
- Прикажи привести ее сюда.
- Но ведь... это же...
Главный евнух замялся. Верховной жрице даже сам король был не указ. Куда идти и что говорить — все решали за нее высшие силы.
Кванджон усмехнулся. Что ж, еще есть время исправить и это. Но в глубине души он надеялся, что тайные знания смогут наконец залечить его старую рану. Ради этого он был готов простить любую дерзость.
В дверях он столкнулся с Хванбо. Его свекровь, судя по всему, уже была прекрасно обо всем осведомлена.
- Перед воротами стоит храмовая повозка, — тихий голос, покорно склоненная голова. И глаза, от которых не ускользнет ни единая мелочь. — Значит ли это, что вы...
Император молча прошел мимо. Нет нужды объяснять. Приказ о назначении наследника готов, даже его собственная церемония похорон расписана до последнего поклона. Остальное касается только его.
- Ваше Величество?
А вот и императрица. Евнух виновато прячет взгляд, смущенно кашляет в широкий рукав. Предатель. Похоже, за время болезни он был с ними недостаточно жесток. Может, отдать приказ прямо сейчас? Показать напоследок, кто тут господин.
- Муж мой, что вы задумали?
Она почти не изменилась за эти годы. Малышка Ёнхва. Когда-то он гадал, какой вырастет его младшая сестренка. Высокая и статная, как и ее мать. Яростная львица в обличье девушки. Прекрасный цветок, не терпящий соперниц. Такой и должна быть истинная императрица Корё.
Тонкие брови чуть дрогнули, когда Ван Со наклонился ближе.
- Твой сын станет императором. Разве не этого ты хотела? — прошептал он ей на ухо. Возможно, любящему мужу следовало быть более нежным, прощаясь с женой. Но их брак с самого начала был просто взаимовыгодной сделкой, ничем иным.
- Но куда вы направляетесь?
Мать удержала ее за руку, не дав броситься следом. С другой стороны коридора к ним спешил наследный принц. Ему пришлось довольствоваться еще меньшим: просто увидеть удаляющегося императора со спины. Отец, к которому Чанмин с детства не испытывал ничего, кроме благоговейного ужаса, который ни разу не улыбнулся и не заговорил с ним. Лишь присылал одного за другим лучших учителей страны — как заверяла мать, в этом и состоит высшее проявление родительской любви. Так ли это?
***
Густой июльский воздух заставил его закашляться. От поплывшей пелены перед глазами лицо жрицы на мгновение смазалось — не невеста дракона, маленькая девочка, захлебывающаяся в слезах.
- Если не отправлю ее, нам конец!
Обезумевший император сам пытался усадить дочь в свадебный паланкин. Не тут-то было: девочка вцепилась в его одежды обеими руками и не хотела отпускать.
- Замужество не гарантирует вам их поддержку, государь, — Ван Со слушал свой голос и удивлялся. Зачем ему вмешиваться? Ведь никто не вступился, когда его самого насильно отправили заложником к киданям.
Блуждающий взгляд воспаленных глаз наконец остановился на нем. Неизвестно, что за божество увидел император в фигуре брата, раз как подкошенный упал перед ним на колени.
- Ты... тогда ты спасешь нас всех. Женись на ней!
- Кенхвагун?
Темные глаза сверкнули в прорезях маски. Причудливые линии плавно переходили в изгибы испещренных надписями рогов и амулетов. Монстр или красавица — каково истинное лицо шаманки? Никто из людей не мог сказать наверняка.
- У меня теперь другое имя.
Она даже не склонила головы, невзирая на возмущенное шипение евнуха. Не обращая ровным счетом никакого внимания на стражу, жрица поднялась по ступеням, и ее маска оказалась вровень с расшитым золотом само[1].
- Хочешь, чтобы я помогла тебе. Ведь так?
- Я сделаю все... — снова надсадный кашель. Алое пятно расплылось на платке — время убывало с каждой каплей. — Все, что попросишь...
- Все? — раскрашенные перья насмешливо качнулись вбок. То ли игра теней, то ли грубая щель вместо рта и правда скривилась в горькой усмешке. — Тогда тебе придется умереть!
[1] головной убор
Отражение прошлого
(Сеул, наши дни)
Сразу после затмения зарядил дождь. Да такой, что толстяк Хо Сок в кои-то веки сполз с излюбленной лежанки и весь вечер просидел на подоконнике, полностью проигнорировав заботливо размороженные с утра куриные сердечки.
Ну, как хочешь.
Ее ужином — в который уже раз, — был старый добрый рамен, к которому раньше прилагалось бы еще и соджу — но после того судьбоносного купания на озере, девушка твердо решила завязать с выпивкой. Так что букет специй своеобразно дополнял чуть кисловатый апельсиновый сок из упаковки.
По телевизору ведущие в три голоса пытались убедить русского парня сплясать при всех «Цыганочку». Раскрасневшись, тот пытался выделать замысловатые коленца в своем выглаженном костюме. Не выдержав, Хэ Су пересела на подоконник. Уж лучше потягивать кофе в компании кота и бездумно смотреть в подернутое дождевой рябью окно.
Уличный фонарь располагался почти напротив ее окна. Отставив наполовину пустую чашку, девушка скрестила ладони и растопырила пальцы — по стене вспорхнула птица, на лету превратившись в задумчивого кролика. Хо Сок отреагировал мгновенно, позабыв про обет вечной праздности — вцепился в импровизированные кроличьи уши мертвой хваткой.
- Вот ведь вредный котище!
Неделю будешь сидеть на сухом корме, — мысленно пообещала Хэ Су, дуя на оцарапанный палец. Аптечка лежала в верхнем ящике, заваленная милыми сердцу мелочами: пушистый брелок, календарик, где они на пару с Дон Ми распивают коктейли на фоне знойных пальм — правда, в одном углу плакат предательски смялся, но кто будет разглядывать, когда на фото такие красотки? На ней в тот день еще был топ с открытыми плечами...
Девушка хотела скомкать фото, но передумала. Взамен засунула ее между старыми ежедневниками, доживающими свой век в пыльной глубине ящика. И — пальцы нащупали что-то шелковистое.
Это еще что?
Хэ Су с удивлением вертела перед глазами красный шнурок. Похож на те, что завязывают на запястье. Или нет, этот чуть пошире. Как для подвески или что-то в этом роде.
Фонарь за окном вдруг погас. Всего-то на пару секунд, но и этого хватило, чтобы нить в руках девушки вспыхнула рубиновыми каплями. Вскрикнув, Хэ Су отступила назад. И тут же опрометью бросилась в прихожую: в темноте показалось, будто чьи-то теплые руки легли ей на плечи. Может, пока она медитировала на дождь, в квартиру пробрался вор?
Дрожащими пальцами она нащупала на стене выключатель. Никого. Показалось.
Только кот стоял, выгнув спину, и шипел на абсолютно пустую стену.
***
(Корё, 975 г.)
От гула барабанов сотрясалась земля. По периметру двора зажгли жертвенные костры, к запаху гари примешивались ароматы благовоний. Старший евнух не пожалел запасов, небось ополовинил сокровищницу, только бы его самого не отправили напоследок на плаху.
В центре дюжина придворных художников изобразили гибкое тело дракона. Переделывали много раз, смывая краску водой, отчего каменные плиты казались обагренными кровью. И только когда император уже начал было терять терпение, жрица наконец-то одобрительно покачала головой, и ударила в свой бубен.
Черные косы шаманки змеями развевались в разные стороны, норовили ужалить огненно-красными языками лент. Звенели амулеты, тонкие руки словно чертили в воздухе невидимые письмена. Священный танец времени, танец смерти. Подобно водовороту, он должен был принести Кванджон к любимой.
Откуда-то из-за ворот доносились крики. Напрасно старается императрица: он дал строгий приказ прикончить любого, кто попытается прервать обряд.
- А теперь, танцуй со мной! — крикнула Кенхвагун, выбегая на самую середину круга. Что ж, время пришло.
- Ваше Величество...
Евнух дрожал как осиновый лист, но все же осмелился уцепиться за край императорской одежды. Ван Со насмешливо взглянул на него сверху вниз.
- Что, хочешь со мной?
Весь побледнев, тот пал ниц, лепеча что-то невразумительное. А император сделал первый шаг за алую линию...
Сердце тут же заколотилось пойманной птицей, заставив тело согнуться пополам.
Как в полусне, перед глазами пронеслось видение: он стоит, на этом же самом месте, облаченный в белые одежды. Все взгляды устремлены на него, сына дракона. В его руке — благополучие всего народа. И само небо благословляет его триумф благодатным дождем.
Здесь он впервые избавился от маски, поверил в доброту и человечность. Сделало ли это его слабым?
Шаманка подскочила, помогла подняться. Ван Со вскрикнул, когда она бросила полную пригоршню песка прямо ему в лицо.
- Что ты со мной сделала?
- Только потерявший глаза узрит эту дорогу, — шепнула она ему на ухо, вкладывая в руку бархатный мешочек. — Пепел любимой сияет ярче всего в темноте!
Святотатство, колдовство — вот что скажут о нем, когда обряд закончится. Словно в ответ, с неба послышался глухой раскат грома. Безумный влюбленный, осмелившийся восстать против самой смерти. Из-под ног вырвался багровый вихрь, и все вокруг словно затянуло туманной пеленой.
- Помни, — шаманка уже кричала во весь голос, с трудом перекрикивая завывания ветра. — Назад дороги нет. Как найдешь ее, не отпускай! Ты теперь словно призрак. Узнает тебя — останешься с ней. Не узнает — исчезнешь в ее мире без следа!
Встреча под дождем
(Сеул, наши дни)
Снова ей снился все тот же сон. Багровая луна на полнеба, заросший вереском луг. Чей-то силуэт, полузабытое имя на губах. Снова, уже в который раз, она протягивает руку, но тот человек — или призрак — ускользает от нее, растворяясь в полумраке.
Опять она проснулась в слезах. За окном все еще шел дождь. Хо Сок, как и всегда, похрапывал рядом, нахально положив голову ей на подушку. Сейчас он недовольно щурился на свет и недоуменно зевнул хозяйке вслед. Куда это ее понесло в такую погоду?
Хэ Су сама не понимала, что заставило ее выскочить за дверь в одних шлепанцах. Хорошо, не успела раздеться после работы. Появись она на улице в пижаме с кошачьими лапками — и остаток ночи пришлось бы коротать в участке.
Куда я иду? — вертелось в голове. Даже зонтик не взяла. Редкие прохожие смотрели на нее как на полоумную, отводили взгляды.
Вода принесет его к тебе.
Да уж, воды сейчас было хоть отбавляй. Как бы саму не унесло.
И почему она не надела хотя бы кроссовки?
- Вы промокнете, — кто-то вложил в ее закоченевшую руку зонт. Так внезапно, что Хэ Су чуть не вскрикнула. И не успела поблагодарить неожиданного спасителя: нескладного парня с гитарой в чехле. Он часто выступал то в переходах метро, то прямо на улице, маячил перед торговым центром, где располагался ее офис. Кажется, она даже пару раз бросила ему мелочь, когда проходила мимо.
Какая ирония. Видать, совсем она со стороны жалкая.
Ну все, — мелькнуло в голове. — Хватит ерундой страдать. Вот еще... за тот поворот, и обратно, сейчас же! Хо Сок, наверное, сидит на подоконнике, высматривая сорвавшуюся куда-то посреди ночи хозяйку.
Незаметно для себя Хэ Су вышла к парку. Днем она часто здесь была, успевала посидеть с чашкой кофе в обеденный перерыв. Скамейки вокруг пруда, как правило, были оккупированы влюбленными парами и шумными студентами, но на берегу всегда находилось чистое укромное местечко на траве.
Не в этот вечер, разумеется.
Поскользнуться на мокрых камнях и искупаться в ледяной воде — удовольствие сомнительное, пусть даже она и успела промокнуть до нитки. Тянущее чувство внутри наконец-то пропало. Она пришла, дело сделано. Теперь можно со спокойно совестью топать домой, пока тапочки вконец не размокли.
- Эй!
Кажется, не она одна сегодня решила поддаться зову воды. Кто-то отчаянно барахтался у самого берега, прямо в одежде, насколько можно было разобрать в тусклом свете фонаря.
- Кто-нибудь, помогите!
Зонтик! Право, та встреча с музыкантом оказалась поистине судьбоносной. Кое-как, с трудом удерживаясь на ногах, Хэ Су все же умудрилась подобраться почти к самой кромке воды — достаточно близко, чтобы незадачливый утопающий ухватился за ручку зонта.
- Предупреждаю, если утянете меня в воду... Да не кричите вы так, все уже позади!
Наверное, у бедолаги шок. Иначе с чего бы ему так отчаянно цепляться за нее?
Погодите-ка, а что не так с одеждой?
Настоящая вышивка золотыми нитями — такая идеально подходила бы для музея, но точно не для прогулки по ночному Сеулу. Намокшие волосы незнакомца были стянуты на затылке в высокий пучок, и пусть ее лишат премии, если рубины в сяогуане не были настоящими!
- Вы, наверное, тут дораму неподалеку снимаете? — единственное разумное объяснение, до которого она смогла додуматься. Итак, ее снова потянуло на спасение утопающих. Хорошо еще, на этот раз без последствий.
Внезапно спасенный крепко обнял ее и — о ужас, — поцеловал прямо в губы!
- Что вы себе позволяете! — не надо было прогуливать школьные уроки карате. Вот ведь, вцепился как клещ мертвой хваткой.
- Полиция! Кто-нибудь!
- Су, это же я! — выдохнул он ей в лицо, и на какой-то миг сердце словно остановилось: она знала этот голос. Но откуда?
Неловкий вечер
(Сеул, наши дни)
И зачем я его к себе приволокла, вот же дура! — корила себя Хэ Су. Что и говорить, после пары-тройки разочарований она вообще было решила забить на личную жизнь. Ну, может, получится выйти замуж где-нибудь за тридцать. За степенного инженера, с квартирой и выплаченным кредитом за машину. Завести пару детишек, подружиться со всеми соседками, такими же домохозяйками...
Кстати, о соседях.
Тот выловленный речной бог не только умудрился залить водой всю лестницу. Хэ Су готова была побиться об заклад, что на каждом этаже в глазок за ними следили любопытные взгляды. И завтра весь женский состав дома будет в деталях обсуждать прогресс ее личной жизни. Первый парень за три с половиной года, включая время, когда она играла Спящую красавицу в районной больнице.
- И чем я это заслужила! — застонала она, прислонившись лбом к дверце шкафа. Чайник сочувственно щелкнул в ответ. Один чудом уцелевший пакетик чая на двоих — правда, романтично?
- Да вот же...
Спасенный император — не меньше, судя по развешанным для просушки шелковым шмоткам, — сидел на диване, сверкая обнаженным торсом. Кот по-хозяйски устроился на коленях — не понять, то ли поддался искушения помурчать в любимый плед, то ли так проникся к гостю, предатель, одним словом!
- Что, тебя показывают? — невинно спросила Хэ Су, кивая на телевизор. Точно актер. Черты лица как у айдола. Интересно, сколько пластики он сделал?
Сесть рядом, однако, она не решилась. Мужчина не отрываясь смотрел на нее — и как смотрел! Что там уши — их удалось спрятать под махровой резинкой для волос, но даже нарисованные сердечки на пижаме, казалось, сейчас начнут таять. Обстановка, конечно...
Хэ Су кашлянула, пытаясь представить себя в длинном вечернем платье в пол. Вместо тапочек с пандами — изящные босоножки на шпильке. И роскошный макияж, так-то вот. Сразу уверенности прибавилось.
Можно было бы, конечно, снова ретироваться на кухню, но места там — не развернуться. А если он подойдет к ней?
Так, кажется, теперь все лицо пылает. И он понял, зараза, улыбается. Своей идеальной голливудской улыбкой.
- Не поделишься адресом стоматолога? — выпалила она. Вопрос не в тему всегда сбивает с толку. И помогает выиграть время.
Тот, очевидно, не ждал подвоха. С растерянного лица разом сошел весь царственный лоск. И ничего себе, обыкновенный парень, симпатичный. Кто знает, может на этот раз...
Что-то в нем все же есть знакомое. Где они встречались?
- Как, говоришь, тебя зовут?
Ван Со, старший сын владельца корпорации Hana Financial Group, второй день числится пропавшим без вести. В последний раз его автомобиль видели на скоростной автомагистрали Йонъинь...
- Ай!
Все случилось так быстро... Будто укушенный, незваный постоялец подскочил и запустил цветочной вазой в старенький, повидавший виды телек. Какой незаслуженно печальный конец!
- С ума сошел? Что ты такое творишь?
В дверь постучали, требовательно. Несколько раз подряд нажали на звонок. Судьба неукротимо рвалась внутрь, в лице грозной соседки снизу.
Новый мир будет против вас, — шептал ветер, обжигая дыханием кожу. — С первых минут ты столкнешься с испытаниями. Там, в иной жизни, у тебя будет новая семья. Тебя будут искушать, тебе будут угрожать. Возможно, даже попытаются убить. Но не отпускай ее, если не хочешь потерять навсегда!
Эпилог
- Поосторожней там. Ты же не хочешь всю следующую жизнь прозябать ящерицей?
Рабочий, кланяясь, живо собирает рассыпанные по полу свитки. Стольких клиентов он повидал, но с этой дамой, как ни крути, спорить было себе дороже. Кто ее знает, вдруг и правду медиум или еще кто? Свяжешься и проблем не оберешься, в этой жизни уж наверняка.
Затянувшись длинной сигаретой, Кен Хва довольно оглядела свое новое пристанище. А этот мир не так уж и плох. Пожалуй, обменять сумрачный храм на роскошный пентхаус было правильным решением.
А как там поживает братец?
Дохнув на выпуклое зеркало, гадалка протерла его рукавом. Комната тотчас же наполнилась криками. Визгливый женский голос что-то доказывал, сухой старческий палец поочередно дрожал то перед лицом перепуганной девушки, то тыкался в грудь обескураженного парня в несуразном пледе с цветочками.
Кен Хва прищурилась. Тут же лицо старухи расплылось, вытянулось, растрепанная прическа сложилась в косу. Та женщина на процессии. Первая, бросившая ком глины в царственного сына. Не побоявшаяся плюнуть в сына дракона — и здесь ей место нашлось.
Что ж, общие враги сближают.
Вид из окна открывался шикарный. Ночной Сеул был прекрасен, утопающий в огнях и полный жизни даже в поздний час. Почему бы не заглянуть в ближайшее казино и не скоротать вечер за бокалом бургундского? В конце концов, свою часть сделки она выполнила. А остальное пусть дорогой братец возьмет на себя, включая карманные расходы.
А может, лучше в караоке?
How can you be so pretty, baby? — томно ворковала она через полчаса в микрофон, подмигивая симпатичному молоденькому гитаристу. Надо же, как всех жизнь разбросала...
I want to hide you in my embrace!..
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
