Прятки и маски
Глава 1
Когда он брался за эту работу, он провёл лишь самое поверхностное исследование требований. Они казались достаточно простыми и выполнимыми для человека, столь же некомпетентного, насколько он был во всем остальном.
Теперь, зная, что это было и сколько усилий требовалось от делающего это человека, он сравнил бы это с дюжиной случаев на Тисовой улице №4. Единственная хорошая часть заключалась в том, что он получал регулярную зарплату и мог уйти в любое время, когда пожелает. Не то что в доме, где он провёл детство.
Эта должность в основном подразумевала быть проигнорированным жильцами или выслушивать их крики, когда что-то было не так. Он больше бегал, чем ходил, больше шептал приказы своим коллегам, чем нормально общался, и проводил времени с питомцами больше, чем когда-либо проводил хотя бы с одним из их владельцев.
Да, кто-то мог бы поднять на него руку и высмеять его чувство терпения. Тем не менее, он продолжал работать потому что искал не признания, как и не был тем, кто любит словесные оскорбления на каждом шагу. Он оставался ради того, чем это его вознаградило.
Причина, по которой он решил остаться на службе у жильцов здания, заключалась в том, что он решил покинуть мир, который научился презирать.
Нет, возможно, не совсем презирать. Этот мир просто высосал из него все соки.
Слава, внимание, а также властный и интенсивный интерес к нему отбили у него всякое желание оставаться в живых. Почувствовав себя заключённой в тело марионеткой, которую дёргают за ниточки, чтобы подпитывать безумие, охватившее общественность магического мира Британских островов, он взял и исчез из него.
Его решение сделать это было принято почти десять лет назад, и, что удивительно, его имя до сих пор произносили в большинстве таверн и социальных кругов, поднимая волны по всему магическому миру. Плакаты с его лицом, вероятно, до сих пор были расклеены на большинстве стен «Пропавших без вести» в отделах мракоборцев по всему миру, а вознаграждение за любую информацию, которая привела бы к его обнаружению, неуклонно увеличивалось, что по-прежнему побуждало волшебников, ведьм, созданий и других волшебных существ искать хотя бы фрагмент его магической сигнатуры.
Таким образом, работа консьержем была идеальным местом для прикрытия.
Она была незаметна даже среди маглов. Тяжёлая, обыденная рутина — работать в здании для богачей и знаменитостей магловского мира, которая не привлекало к нему внимания. Однако, поскольку удача чаще всего ему не сопутствовала, он не мог не накладывать чары гламура, просто чтобы быть уверенным в своём статусе «Пропавшего без вести». До сих пор никто никогда не уделял ему особого внимания, которое можно было бы истолковать как нечто большее, чем короткий скучающий взгляд.
Пронзительный электронный звонок стоявшего рядом с ним телефона вернул его к реальности.
— Приёмная «Mayfair Plaza», мистер Батч слушает, — объявил он в трубку приглашающим и отрепетированным голосом, обращаясь к позвонившему.
— Батч! Моя машина уже готова? Я хочу уехать как можно скорее. Моя жена продлила своё пребывание в Париже на неделю, и я не желаю тратить в этих стенах ещё хоть одну проклятую секунду!
— Абсолютно, мистер Коллинз. Вы желаете взять «Роллс-ройс» или «Мерседес»?
— Поеду на Бенце, — ответил грубый голос.
— Как пожелаете, сэр, — ответил он, уже подзывая одного из своих коллег, чтобы тот услышал. — Машина будет у входа с минуты на минуту. Вы возьмёте какой-нибудь багаж? Мне послать мистера Рендлера вам помочь ?
— Нет, нет, держи этого шута подальше от моих вещей! — сурово предупредил мистер Коллинз.
Мистер Коллинз был эквивалентом того, каким был дядя Вернон, только менее толстым и в целом более эстетичным. Он требовал совершенства и абсолютного повиновения от работающего в здании персонала. Он был экстремальной версией того, чего можно было ожидать от жильца этого здания.
Люди, живущие в этом здании, любили уединение, а ещё больше любили тишину обслуживающего персонала. Это было частью работы.
— И нет, я не беру с собой никакой багаж. Просто подготовь машину, когда я спущусь! — рявкнул мистер Коллинз, прежде чем звонок закончился, не тратя больше ни слова на любезности.
— Очень хорошо, сэр, — прошептал он в отключённую телефонную линию, превращая лицо консьержа в маску безупречной вежливости.
Взглянув на часы, он заметил, что ему предстоит его первая работа за день. Осталось выполнить одно задание из многих, прежде чем его не отпустят домой. До конца смены ещё с десяток часов.
Его «домашние дела», как он любил называть свои поручения, были столь же разнообразны, сколь и требовательны. Выгуливать собак, проверять отдел техобслуживания и проводить собрание команды незадолго до начала новой смены. Кроме этого, ему оставалось только убедиться, что у жильцов есть все необходимое, и что здание не сгорит. Он не завидовал хаотичным временам своих предшественников в бурные 60-70-е, когда каждый жилец считал себя рок-звездой или дивой, а жизнь была сплошной драмой.
Как кому-то могло бы показаться, работа была не идеальной. Но это был честный труд, и помимо того, что он был взрослой няней, он встречал людей, которые ничего не знали о том, кто он такой. Он мог быть кем угодно, только не Гарри Поттером.
Снова взглянув на часы, он кивнул сам себе, поскольку его первое задание было почти выполнено, и поэтому он бросился к двери, пройдя через неё с отработанной плавностью, прежде чем остановиться у обочины перед остановкой. Длинный чёрный «Бентли» с тонированными задними стёклами выехал из-за угла и остановился прямо рядом с ним.
С самым грациозным поклоном его рука в перчатке взялась за ручку и открыла дверцу с соответствующим элегантным свистящим звуком, позволив двум низкорослым пассажирам неуклюже проскользнуть по бежевым кожаным сиденьям и спрыгнуть на тротуар. Миниатюрные человечки подождали, пока он закроет дверь и отошлёт машину, тихонько постучав в окно.
— Готовы к новой загадке? — спросил он двух детей.
Как он и практиковался этим утром, Гарри позволил своему лицу побелеть и скорчить гримасу ужаса.
— Гарольд? — обеспокоенно спросил голос мальчика. — Ты в порядке? Ты побледнел.
Мгновенно изменив выражение лица, он изобразил понимающую улыбку на губах, преувеличенно потирая руки.
— Я не уверен, — ответил он с трепетом. — Просто дело в загадке, что я подготовил. Она пугающе сложная. На самом деле, ужасно сложная.
— Я тебе не верю! — настаивала сестра-близнец с похвальной попыткой напустить на себя браваду, но хмурое выражение на её личике подчёркивало её замешательство и разоблачало неуклюжую попытку скрыть свой страх.
— Эта — сложная. Вы никогда её не решите, — уверенно усмехнулся Гарри.
Глядя на него с наглой ухмылкой, мальчик Тимми выпятил грудь и направился к зданию, уговаривая сестру последовать за ним и побежать к лифту.
Следуя за ними, высматривая на тротуаре незнакомцев, он быстро взбежал по лестнице ко входу и, оказавшись внутри, присоединился к детям у лифта. Он кивнул своему коллеге Питеру, который вернулся после того, как подогнал машину мистера Коллинза к заднему входу, и молча велел ему наблюдать за приёмом гостей, пока он провожал близнецов в квартиру, где жила их семья.
Хотя для консьержа было необычно сопровождать детей жильцов, он сделал исключение для родителей близнецов. Они были весёлой парочкой, которая ему понравилась, и был уверен, что они вырастут хорошими людьми.
— Тогда пошли, я хочу сразу приступить к делу, — нетерпеливо позвал Тимми, который уже ждал внутри лифта и своей маленькой ручкой придерживал металлическую дверь открытой.
Гарри мог только хихикать от удовольствия.
Как только он присоединился к ним в лифте, Тимми достал свой ключ и отпёр панель с пронумерованными кнопками. Розали, сестра-близнец, с отработанной лёгкостью нажала кнопку назначения, которая привела бы на их этаж.
Это была обычная рутина для них двоих. Один из них поворачивал ключ, другой нажимал кнопку. Каждый раз, всегда одним и тем же способом.
Как только двери лифта закрылись, настало время разгадать загадку.
— Ты можешь коснуться ко мне, но я нет. Ты можешь видеть меня, но я всего лишь отражаю тебя и никогда не смогу отвергнуть. Кто я?
Как только он закончил декламировать заученные строки, он понимающе улыбнулся близнецам, которые уже погрузились в раздумья, обдумывая возможные ответы.
Тимми потирал нос, пока Розали играла с мочкой своего уха. Это был тик, который они подхватили после ранее успешно разгаданной загадки. С тех пор в нём в обязательном порядке фигурируют все загадки в лифте.
Спустя, казалось бы, считанные мгновения, лицо Тимми просветлело.
— Сон!
Гарри жалко улыбнулся и покачал головой.
— Нет, боюсь, это неправильный ответ.
Маленький мальчик с поражением опустил плечи, разочарованно надув губы.
— Учитель, учитель! — взволнованно зачирикала Розали, надеясь опередить брата.
— К сожалению, хотя это и хорошая попытка, это тоже не правильный ответ, — сказал Гарри, хлопнув в ладоши.
— Эй, почему она получает комплимент, а я нет? — сердито простонал Тимми.
Гарри мог только усмехнуться рвению мальчика.
— Поскольку, технически, учителя можно тронуть, но он не может тронуть тебя, они отражают то, чего ты должен достичь в обучении, но, увы, они могут отвергнуть тебя, когда ты неправ.
Не то чтобы Снегг когда-либо облегчал это дело.
Несколько мгновений спустя звонок лифта возвестил об окончании игры, напомнив близнецам, что им придётся продолжить попытки найти ответ на загадку во время завтрашней поездки с Гарри.
— Почему ты всегда загадываешь нам сложные загадки? Почему ты не можешь загадать нам лёгкую? — Тимми уныло скулил, когда они выгружали металлический ящик.
Держа дверь открытой, Гарри дал им тот же ответ, который у него был всегда, когда разочарование угрожало выплеснуться наружу.
— Потому что тогда это было бы не так весело, — объяснил он. — Все дело в испытании, которое делает эту игру полезной. А теперь идите своей дорогой, — проинструктировал он, наблюдая, как они поворачиваются, чтобы уйти, прежде чем помахать им фигурной морковкой позади. — Я буду ждать вашего окончательного ответа завтра и, может быть, только может быть, у меня будет для вас награда.
— Правда? — внезапно спросила Розали, навострив ушки при упоминании «награды».
— Первое слово дороже второго, — предупредил Тимми рядом с ней, (не) угрожающе указывая пальцем на него.
— Разгадайте загадку и узнайте, — бросил он им вызов, подмигнув, когда они исчезли в своей квартире и дверь за ними закрылась.
— ПИМ —
После того, как он, казалось, целую вечность наблюдал за машинами, проезжающими мимо стеклянной двери, хотя и усиленной несколькими слоями, чтобы приглушить шум уличного движения, он услышал рядом с собой глухой звонок телефона. Ошеломлённый и неуверенный в том, как долго он пытались привлечь его внимание, Гарри потянулся к ручке и чуть не ударил ею себя по голове.
— Приёмная «Mayfair Plaza», мистер Батч слушает.
— Гарри, — ответил знакомый голос. — Как поживаешь, мой мальчик?
— Все, как и должно быть, сэр, — ответил он своему боссу, фактическому владельцу здания. Или, если быть более точным, владельцу компании, которая сдавала квартиры в аренду. На самом деле, он не совсем понимал, как работает экономика недвижимости и кто платит ему зарплату. Он просто знал, что на другой стороне его трудового контракта было имя Филеаса Бломквиста. Таким образом, на нем все и закончилось.
— Гарольд, — в голосе старшего мужчины послышалось разочарование. — Сколько раз я просил тебя называть меня Филеас?
— Больше раз, чем я могу сосчитать, сэр. Однако так просто не годится, если я хочу выполнять свою работу должным образом, — со вздохом напомнил Гарри мужчине. — Остальные сотрудники воспримут это как фаворитизм и затаят обиду. Я не потерплю никакого несогласия среди рядовых.
— Но это правда, — усмехнулся Филеас с притворной обидой. — Ты — мой любимый сотрудник. Это свидетельствует о твоей трудовой этике. С момента твоего приезда «Plaza» стала ярким примером отличного уровня жизни. Предмет зависти всего Лондона.
— Никому не нравится выпендрёж, — фыркнул он в трубку. — А мне тем более.
— Хорошая трудовая этика и преданность своей профессии заслуживают, по крайней мере, похвалы, разве нет?
— Должен ли я напомнить вам, что ваша жена поручила мне следить за вами?
Из динамика телефона послышался свист, за которым последовал печальный вздох.
— Ты мне больше нравился, когда у тебя было меньше твёрдости характера, Гарри.
Бломквист имел привычку лезть под кожу других, которая позволяла человеку ознакомиться с их внутренними «я» и оценить, являются ли они ценным дополнением к зданию. Этот человек проворачивал это не только с персоналом. Он также имел тенденцию неосознанно поступать так с потенциальными арендаторами.
Гарри приходилось все время сохранять бдительность, чтобы сдерживать любознательную натуру этого человека. До сих пор ему удавалось сопротивляться желанию огрызнуться на необычную настойчивость этого человека.
— Когда мы впервые встретились, ты казался таким впечатлительным, — попытался он опять, подкрепляя твёрдое желание Гарри сохранить своё прошлое в секрете. — Ты согласился со всем, что я сказал, когда мы заключали контракт. Куда подевался тот мальчик, а?
— Впечатлительные парни зачастую становятся проницательными мужчинами, сэр, — категорично ответил Гарри, и его губы у телефонной трубки сложились в ухмылку. — Боюсь, такова природа.
— Да, хорошо, тогда хватит об этом...
— Очень любезно с вашей стороны, сэр, — добавил Гарри, слишком явно демонстрируя своё облегчение.
— Вполне, — пробормотал Филеас, уверенно качая головой и размышляя о том, почему он нанял его, несмотря на его до сих пор отличную работу. Наконец Бломквист объявил: — Оставим в стороне любезности. Я почему звоню. Квартира на пятом этаже западного крыла, 5Б, презентабельна? Та трёхкомнатная с половиной и с красивым угловым балконом, который впускает солнце поздним вечером?
Приподняв бровь от необычного характера внезапного запроса, Гарри открыл ящик стола и достал свой журнал регистрации. Открыв его и перелистав десятки листов переплетённой бумаги, его взгляд остановился на вышеупомянутом небольшом, но дорогом объекте недвижимости.
— Она может быть презентабельна к завтрашнему полудню, — ответил он после проверки, отметив, что ею уже довольно давно не пользовались. Новые жильцы предпочитали свет восходящего, а не заходящего солнца. Утренняя мотивационная энергия или что-то в этом роде. Он не знал причину. Для него свет был светом, а не предметом для философских размышлений.
— Ваш запрос исключительно для вашей информации или мы должны ожидать нового жильца в ближайшее время?
— Угадал, это действительно касается новой квартирантки, — радостно подтвердил Филеас. — Новоприбывшая уже согласилась занять квартиру как есть. Она даже решила, что фотографии, которые мы поместили в брошюре, достаточно соответствуют действительности, чтобы убедить её приехать и заселиться прямо сейчас.
Такого раньше не случалось. Насколько ему было известно.
— Когда она прибудет?
— А, я полагаю, её самолёт из Франции прибывает завтра в два часа дня... и, учитывая недельный траффик, я думаю, она будет у дверей около четырёх. Тебя устроит подготовка?
Повторно проверяя состояние предполагаемой квартиры, Гарри мысленно проверил свой список дел, прежде чем смог ответить на этот вопрос.
— Есть ли что-нибудь ещё, что я должен знать о новой квартирантке? Есть ли у неё домашние животные, фобии или какие-либо упоминания, которые могут быть важны для безопасности?
Слыша только шелест бумаги в трубке, он ждал с шариковой ручкой в руке, готовый заполнить свой блокнот важными фактами, жаждая немедленно придумать множество идей, как поразить новую квартирантку по прибытии.
— Её анкета довольно скудная, за исключением того, что она француженка, часто ходит по магазинам и, похоже, работает в частном банке. Основываясь на том факте, что её хорошо рекомендовал владелец её предыдущего дома во Франции, и что она уже внесла значительный залог и первоначальный взнос, было сочтено бессмысленным спрашивать у неё дополнительную информацию. Молодая женщина дорожит своим уединением и не побоялась набить нам рот деньгами в главном офисе, — наконец признался Филеас. — Боюсь, тебе придётся узнать о её увлечениях самостоятельно.
Гарри внутренне застонал, но также признал своё сходство в предпочтениях с новой квартиранткой. Все, на что он мог надеяться, это не произвести неправильное первое впечатление. Это сделало бы все будущие встречи с ней ещё более неприятными.
Местные жители и так не проявляли к нему интереса, но создание у них неправильного первого впечатления сделало бы его работу намного сложнее, чем это было необходимо. Работа консьержа социально ответственна, и нейтральные, если не дружеские, отношения были здесь ключевыми.
Заметки в его блокноте были гораздо менее многочисленными и подробными, чем он привык, но он все ещё мог работать с тем, что записал.
— Я сделаю все, что в моих силах, сэр, — объявил он своему работодателю, а его голос не выдавал никаких сомнений в том, что он преуспеет в своей задаче. — Учитывая то, что вы мне рассказали, я должен подготовить место всего за два часа до её приезда.
— Превосходно, — восхитился мужчина постарше. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Что ж, тогда мне лучше оставить тебя заниматься своей работой без дальнейших помех.
— Благодарю, сэр.
— Нет, Гарри. Спасибо тебе.
— ПИМ —
Стоя у стойки выдачи багажа, Флёр с трудом ждала, когда сможет уйти из-под бдительных взглядов магловских зевак, пялившихся на неё вот уже большую часть часа с тех пор, как она вышла из самолёта «Air France». Несмотря на большие деньги за место в первом классе, роскошь не распространялась до конца процедуры прибытия. Получение багажа, казалось, выходило за рамки ответственности авиакомпании.
Это не сильно изменилось после того, как её багаж был доставлен, и она направилась к лимузину у выхода из аэропорта Хитроу. Пристальные взгляды продолжались, но, к счастью, её отчуждённое альтер-эго помогло держать более смелых людей на расстоянии. Если и было что-то, чего ей действительно не нравилось делать, так это прибегать к словесным оскорблениям, чтобы заставить их уйти.
Она ни в коем случае не была ужасным человеком, просто измучена, и немного покоя было для неё ценнее любых украшений или богатств, которые висели на её теле.
Её приезд в Лондон был долгим и хорошо продуманным планом, несмотря на все попытки её семьи отговорить её от этого решения.
— «Что такого есть в Англии, чего Франция не смогла бы удовлетворить?» — спрашивали они. Честность причинила бы им боль, поэтому она просто остановилась на возможностях.
Габриэль не была проинформирована о решении Флёр и не могла вовремя вмешаться, чтобы помешать ей уйти. Не то чтобы она могла многое сделать оттуда, где она была, давным-давно переехав к своему давнему парню и занявшись своей работой. Однако они согласились поддерживать связь, и, если возникнет необходимость, Флёр могла бы остаться у них.
Сев в взятую напрокат машину и, наконец, переведя дух, она кивнула водителю, и они отправились к месту назначения.
Виктор порекомендовал это место, когда был здесь в отпуске, и пообещал ей, что оно удовлетворит её потребности, если не любые другие желания, которые она у неё могут возникнуть. Он был удачно расположен, в нескольких минутах ходьбы от элитных торговых районов, так называемых хайстритс, как называли его англичане. Специально проложенные дороги, предназначенные для коммерческого использования. Пережиток прошлой эпохи, когда торговые центры не лишали романтики разглядывания витрин в центре города. В Париже их было полно, и ей это очень нравилось.
— Кстати, я Дэвид, — внезапно представился водитель, к её большому огорчению. Она хотела тишины, но внутренне застонала, когда он разразился монологом о том, почему он лучший прокатчик в Лондоне.
— Мгм, — просто сказала она, надеясь, что он уловит отсутствие у неё энтузиазма и решит прекратить свои попытки завязать разговор.
Его не смутил её резкий ответ, вместо этого он удвоил свои усилия, чтобы убедить её в своих привлекательных услугах.
— В любое время, в любом месте и в любое место назначения по вашему выбору.
— Включено ли в эти качественные услуги молчание?
— Конечно, — ответил он.
— Ты сейчас не очень тихий, — указала она, в то время как её взгляд был сосредоточен на внешней стороне окна. — Так ведь?
— Мои извинения, мэм.
С тех пор поездка продолжалась в тишине, и он вообще перестал смотреть на неё в зеркало. Он не привык получать отпор от женщин. А может, и никогда вообще.
— «Все бывает в первый раз, а?» — усмехнулась Флёр.
Её челюсть на мгновение напряглась, прежде чем она позволила своему дискомфорту улетучиться и оставить её. Огрызаться на людей было её второй натурой, навыком, который она приобрела за долгие годы постановки других людей на место. Она так привыкла наказывать других за их попытки сблизиться с ней, что круглосуточно выглядела подлой стервой. Иногда она ловила себя на том, что сердито смотрит на своё же отражение в зеркале.
Да кого она обманывала, она полностью вычеркнула из своей жизни любого, кто не был связан с ней опытом или кровью. За исключением своей семью, своего мужа Уильяма и нескольких друзей.
Только тогда она покажет свою ранимость. Её добрый и заботливый характер. Настоящую Флёр Делакур.
Опять же, ей никогда не нравилось быть резкой, но если она уступала хоть на дюйм, другие всегда вырывали милю. Это было то, чему ей пришлось научиться на собственном горьком опыте, и она уже много раз уступала раньше. За исключением одного раза.
Было время, когда она отдала бы каждую частичку себя, которую имела, но это не зависело от неё. Единственный раз, когда она рискнула подвергнуться унижению, она перенесла его.
При мысли об этом её челюсть снова напряглась, а глаза зажмурились при воспоминании о танце.
Это было относительно прекрасное воспоминание о её юности, когда её тревоги были гораздо менее напряжёнными, а надежды сияли гораздо ярче, чем сожаления, которые уже притупили их.
Она познакомилась с человеком, который навсегда изменил её жизнь.
Шарм ни в малейшей степени не повлиял на него, что позволило ей проводить с ним время, не беспокоясь о его намерениях. Улыбаясь воспоминаниям, она не могла не прикусить губу при виде его застенчивого лица всякий раз, когда он волновался из-за её близости к нему.
Его волосы были растрёпанными и неукротимыми, а его яркие зелёные глаза были честными, какими они иногда смотрели на неё, когда она рассказывала ему о том, что она — вейла. Он слушал её часами напролёт и ни разу не перебил её, за исключением того случая, когда он не понял ни одного французского слова, которое она использовала, когда английский язык её подвёл.
То, что никто не взял его в любовники, было выше её понимания.
Если бы все шло так, как она себе представляла, она не была бы там, где она сейчас.
Вместо этого, когда она меньше всего этого ожидала, когда её сердце подступало к горлу, и она поставила всё на карту, он отверг её.
Только несколько месяцев спустя, когда у неё появилось время и желание обдумать его действия, она поняла, что это было не из злого умысла по отношению к ней.
В Гарри Поттере не было ни капли злобы. В его глазах ни разу не было ни капли недоброжелательности к ней. Он просто никогда не осознавал, как много стал значить для неё. Как сильно она хотела быть с ним, несмотря на разницу в возрасте и несмотря на все, что происходило в их жизни.
Но ей хотелось слишком многого за раз. Потребовались годы, чтобы осознать это. Прошло много времени после того, как она позволила боли в своём сердце утихнуть и смягчилась ради кого-то другого.
Её глаза все ещё были закрыты, она покачала головой, чувствуя укол сожаления, пронзивший её грудь.
Это был подростковый роман. Драматизированная версия того, что обычно читают в лёгких романах. В этом не было ничьей вины. Ни его, ни её.
Стук в окно отвлёк её от размышлений о прошлом, портье выжидающе стоял рядом с машиной.
Сквозь тонированное стекло она смогла разглядеть форму и руку в перчатке. Его поведение было приветливым, а улыбка искренней. Она могла отличить фальшивую улыбку, когда видела её. Она носила такую прямо сейчас.
Сосредоточившись на том, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание, она собрала свои вещи и поблагодарила Дэвида за приятную поездку.
Открыв дверь, портье предложил ей руку для поддержки, которую она неохотно приняла. Они были сильными, его руки. Она ни на дюйм не опускалась из-за своего веса на них. Они тоже были тёплыми.
— Добро пожаловать в «Mayfair Plaza», — сказал он, прежде чем на его лице промелькнуло выражение шока. Однако момент был мимолётным, и его лицо снова расплылось в тёплой улыбке, которая была на нём незадолго до этого.
Как только она поднялась на ноги, он проводил её вверх по лестнице к вращающейся двери, прежде чем кивнуть другому молодому человеку, который затем подошёл, чтобы собрать её сумки и погрузить их на багажную тележку.
В приёмной портье, который помогал ей, уверенно обошёл стол и завозился с какими-то бумагами. Казалось, что он вовсе не был портье.
«Может, администратор?»
— Согласно вашим инструкциям, — начал администратор, его руки были заняты сбором предметов с полок на стене за стойкой, — мы сделали все возможное, чтобы сделать ваше пребывание как можно более незаметным и не объявляли о вашем прибытии вашим соседям. Кроме того, я хотел бы сообщить вам, что, если вы ожидаете почту или доставку, вы должны позаботиться о том, чтобы она была адресована соответствующим образом.
Кивнув на его вдумчивую информацию, она сделала мысленную заметку не делать никаких заказов по магловской почте.
— Вот ключи от вашей квартиры и карта доступа в гараж, — быстро продолжил он, не глядя на неё, что она сочла странным, но высоко оценила.
— Звучит превосходно, благодарю, — ответила она, все больше и больше ценя его услужливость.
— Чудесно, — Его энтузиазм засиял, а искренняя улыбка стала ещё шире.
«Как может человек, старающийся угодить другим людям, быть таким милым?»
Не дав ей много времени подумать над этим дальше, мужчина, имени которого она ещё не знала, вернулся из-за стойки администратора, приглашая её следовать за ним к лифту. Оказавшись внутри, он продолжил объяснять ей, как организовано ведение домашнего хозяйства, что делать в случае чрезвычайной ситуации и по каким номерам звонить, если всё остальное выйдет из строя.
Они добрались до её квартиры на западной стороне здания, той стороне, на которую падала большая часть заката, куда он быстро открыл дверь и вошёл первым, окинув взглядом пространство. Движение, которое, казалось, было хорошо отрепетировано профессионалами. Его лицо, наконец, стало серьёзным, исчезла заразительная улыбка, которой он одаривал её с тех пор, как она приехала.
Как только она присоединилась к нему внутри, он объяснил, как устроена квартира, и что, если ей потребуется что-то перенести, будь то сейчас или намного позже срока аренды, ей нужно только сообщить ему.
— Если вам понадобится что-нибудь ещё, вы можете позвонить в приёмную по телефону №1. Там всегда есть дежурный. В данный момент и в любое время с 15:00 до 3:00 это буду я, мистер Батч. В ином случае это будет мой коллега мистер Хоторн.
Он подождал, пока она подтвердит информацию, что она и сделала, как только молчание между ними стало неловким.
Прежде чем он повернулся, чтобы уйти, она вспомнила, что принято давать чаевые персоналу. Но прежде чем она смогла найти пачку фунтов, засунутую в угол её сумочки, он откашлялся и одарил её ещё одной доброжелательной улыбкой.
— Всё в порядке, — заверил он её, приложив руку к груди с лёгким поклоном. — Наш персонал в «Mayfair Plaza» не принимает чаевых, даже если они сделаны с благими намерениями.
— Прошу прощения, — произнесла она, и её щеки порозовели.
— Не стоит, — он ещё раз поклонился. — Если это всё, я пойду. Я надеюсь, вам понравится время, проведённое в «Mayfair Plaza»», и желаю вам приятного вечера.
Он не оглядываясь повернулся и с осторожным стуком закрыл за собой дверь, оставив её в тишине квартиры.
Глава 2
Гарри обошёл стойку администратора, чтобы забрать несколько вещей у входа. Товары из химчистки обычно доставляли к служебному входу на нижних уровнях, рядом с подземной парковкой, но, похоже, новый сотрудник прачечной не был поставлен в известность.
— Ты должен позволить одной из горничных сделать это, Гарри, — напомнил Питер. — Не годится видеть, как ты выполняешь чёрную работу.
— Я не возражаю против мелочей, они мне помогают, — сказал он меланхоличным тоном. Образы давно прошедшего времени возвращались на передний план его сознания. — Работа есть работа, — напомнил он своему подчинённому.
— Такими темпами мы все будем выглядеть хуже тебя. Клянусь, однажды нас всех уволят, и ты будешь единственным, кто останется играть в «ищейку» для всех наверху, — шутливо предупредил Питер.
Гарри ухмыльнулся при этой мысли.
— Возможно, таков мой план.
— Ага, точно, — устало вздохнул Питер, прежде чем взглянуть на часы и понять, что у него перерыв. — Следующие полчаса меня не будет. Что-нибудь нужно?
— Не, ты иди отдыхай. Я разберусь, — заверил Гарри, подмигнув.
— Попомни мои слова, — крикнул Питер, выходя. — Останется только один.
Следующие три часа он провёл, выполняя поручения и заканчивая мелкие работы, забытые другими сотрудниками. Когда зазвонил телефон, он позволил себе не более трёх гудков, прежде чем ему удалось снять трубку.
— Приёмная «Mayfair Plaza», это мистер Батч.
— Здравствуйте, — ответил женский голос, хотя и немного неохотно, — не могли бы вы, пожалуйста, подойти и кое-что посмотреть? Мне кажется, бойлер не работает.
Отмечая в её голосе тревогу и скрытую нотку смущения, Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на её беспокойство, проверяя наличие заметок на компьютере перед собой.
— Я не совсем уверен, что пошло не так с сегодняшнего утра. Я попросил обслуживающий персонал проверить функциональность вашей системы канализации, — медленно объяснил он, — но не волнуйтесь, я приду и сам посмотрю на проблему. Поднимусь через минуту.
Она вздохнула с облегчением в трубку, прежде чем поблагодарить его, и разговор прервался.
Положив трубку, Гарри смущённо сглотнул, но собрался с духом.
Он знал, кто она такая. Она совсем не изменилась с тех пор, как он видел её в последний раз. И даже когда ему не сказали, кто она такая, он мог вспомнить ощущения, испытываемые от нахождения рядом с Флёр Делакур.
Когда он видел её в последний раз, она поцеловала его в щеку перед тем, как покинуть поле боя в Хогвартсе и уйти от него, держась за руку с Биллом Уизли. С тех пор они не виделись, даже когда Рон и Гермиона поженились. Они сказали ему, что она присутствовала на церемонии, но он видел только её мужа.
Вспомнив прошлое, он потёр висок, прежде чем войти в лифт и проверить свою внешность. Он успешно наложил на себя чары, что она, возможно, заметила, но осталась бесстрастной. Как бы то ни было, её знание наверняка привело бы к тому, что об этом узнали бы остальные, а он не мог этого допустить. Не мог. Пока нет.
Добравшись до этажа квартиры Флёр, он подошёл к её двери и трижды отчётливо постучал в дерево. Сначала он ничего не услышал, но вскоре до него донеслись слова по-французски и сильный свист распахиваемой двери.
— Ты здесь, — заявила она, приставив сотовый телефон к виску. — Нет, не ты, maman. Это... — она сделала паузу, пристыженно глядя на него.
— Я ваш консьерж, — сообщил он.
— Это консьерж, — продолжила она, слегка смущённо улыбнувшись ему. — Да, у меня появился консьерж. Нет, он не мой дворецкий. Нет, maman, не буду я его спрашивать. Поговорим с тобой позже. Целую.
Она нажала на кнопку отмены на своём мобильном телефоне, прежде чем швырнуть его через гостиную рядом с сумкой на диване. Повернувшись будто в балетном танце, она махнула ему в сторону ванной, где, казалось, уже собрала всю свою коллекцию мыла и средств по уходу за кожей. Почему она беспокоилась, он никогда бы не смог догадаться. И никогда бы не осмелился спросить.
— Так у вас нет горячей воды? — спросил он её снова.
— Не совсем, — призналась она. — Она недостаточно горячая.
— Понятно, — просто сказал он, прежде чем направился к раковине и открыл кран. Подождав несколько мгновений, вода становилась ещё горячее, пока в раковине не появился пар.
Короткими очередями прикасаясь к нему пальцем, он раз или два поморщился, прежде чем снова закрыть кран и посмотрел на неё с искренним замешательством.
— По-моему, она достаточно горяча.
Она фыркнула и присоединилась к нему у раковины. Близость заставила его вздрогнуть, но он сосредоточил своё внимание на её руке, которая снова открыла кран.
Подождав ещё несколько мгновений, она подставила всю руку под горячую струю и оставила её там, ни разу не дрогнув.
Он инстинктивно вытащил её руку из-под обжигающей струи, потянув за собой в душ, где быстро открыл кран с холодной водой и окунул её тёплую руку в ледяную жидкость.
Она резким движением вырвала свою руку из его хватки и быстро вытерла ее полотенцем, лежавшим сбоку от них.
— Что ты творишь?! — сердито спросила она, в её тоне не было ни капли веселья.
Не теряя ни минуты, он принял её вызов.
— Вы могли обжечься, — возразил он, обвиняюще нахмурив брови. — Это была настоящая горячая вода. Кипяток.
Все ещё прижигая его взглядом, она вытянула ту же руку вперёд и показала ему обе стороны конечности, за которую он держался всего несколько мгновений назад.
— Разве видно какие-нибудь следы ожогов? — спросила она, её голос был на несколько градусов холоднее, чем раньше. — Мне не нравится, когда ко мне прикасаются кто попало.
Посмотрев на её руку, он виновато кивнул и склонил голову.
— Прошу прощения, мисс. Должно быть, я неправильно оценил температуру. Я попрошу службу поддержки связаться с вами для рассмотрения вашей жалобы.
Она покачала головой, заметая этот вопрос под фигурным ковриком взмахом руки.
— Нет, ничего страшного. Всё в порядке. Давай не будем раздувать из этого проблему больше, чем она есть. Просто сделай воду погорячее, пожалуйста.
Тогда он понял, почему она настояла на этом. Вейла. Он мог бы ударить себя за то, что забыл. Он отдал ей свою мантию, когда они вместе гуляли у Чёрного Озера. Тогда она тоже ужасно дрожала. Её зубастая улыбка в знак благодарности сразила его наповал.
Вспоминая это, он не мог не зациклиться и на других воспоминаниях. Второе задание было для неё и Габриэль кошмаром наяву. Он завидовал их родственной привязанности. Очень похоже на то, что последовало за его «актом героизма». Её синие губы, поцеловавшие его, все ещё были запечатлены в его памяти. Они были ледяными, мокрыми и неудобными, но он понял, что для неё значило его спасение Габриэль. Сколько своей способности любить Флёр скрывала от окружающих.
Проглотив внезапный приступ сердцебиения, он собрал свой разум и посуровел лицом, прежде чем медленно ослабить хватку на своей фигуре. Позволив улыбке вернуться на его лицо, он понимающе кивнул ей.
— Я позабочусь о том, чтобы это было сделано ради вашего удовлетворения.
— Хорошо, — сказала она без особого энтузиазма, прежде чем выражение сожаления промелькнуло на её лице. Она упёрла руки в бока. — Я не хотела огрызаться. Я понимаю, что ты хотел как лучше.
Гарри благодарно поднял руку в ответ на её извинения.
— Пусть это вас не беспокоит, пожалуйста. Никому не нравится, когда незнакомцы прикасаются к ним, и меньше всего хватают кого-то, как я только что, — настаивал он, другой рукой играя с карманом брюк.
Жест, который она заметила, но не прокомментировала.
— Ты прав, я не люблю, когда ко мне прикасаются, — ответила она, принимая его извинения одобрительным кивком. — Но все же ты действовал из беспокойства за меня, и поэтому я воздержусь от того, чтобы злиться на тебя.
— Спасибо, — коротко ответил он.
Когда момент рассеялся, Гарри снова выпрямился, его поведение стало идеальным образом военнослужащего.
— Если это все, то я откланяюсь и сразу же доставлю вам горячую воду, которую вы просили.
— Пожалуйста.
— ПИМ —
Флёр шла одна по направлению к торговому району, надеясь убить немного времени, прежде чем появиться на встрече с гоблинами «Гринготтса». Её работа во французском министерстве была заслуженной должностью, результатом её долгой преданности международному сотрудничеству в МКМ.
Но она устала от окружающей среды, в которой оказалась. Билл путешествовал по миру, работая на раскопках и изучая древние проклятия, которые можно было найти только в гробницах.
Обычная офисная работа и рабочий график с девяти до пяти никогда не были для него достаточным занятием. Ему нужно было ощущение приключения, которое могло предложить только разрушение проклятия. Удовлетворить эту потребность могли либо это, либо правоохранительные органы. Уильяма устраивала требующая действий часть магического правопорядка, но меньше — его бумажная волокита.
Когда они поженились, они заключили соглашение, которое устраивало их обоих. Она не хотела сразу заводить семью и рассчитывала провести большую часть своей юности, делая карьеру. Поэтому было гораздо менее заметно, что ни у кого из них не нашлось времени провести часть той юности вместе.
Это устное соглашение позволяло им обоим заниматься разными делами. Предполагалось, что несколько лет спустя они сядут за стол переговоров, чтобы принять следующее, более окончательное решение.
Она достигла этой точки год назад, в то время как Билл никогда не чувствовал необходимости останавливаться и ценить то, чего он достиг. Она стала исполнительным членом МКМ, в то время как Билл стал успешным и востребованным внештатным разрушителем проклятий. Но вместо того, чтобы извлечь выгоду из своего успеха и основать компанию, которая могла бы, наконец, разрушить монополию «Гринготтса», он по-прежнему оставался фрилансером, что делало невозможным долгое пребывание на одном месте.
Её родители поддерживали её в браке. Они поддержали её, когда она сказала им, что у неё в приоритете не дети, а карьера. Теперь они точно так же поддержали её, когда эти вещи поменялись местами. Хотя Аполлин, возможно, чересчур. Вейлы от природы были материнскими существами с инстинктивным стремлением к продолжению рода. Чем больше крови вейлы текло в венах, тем сильнее сохранялось стремление обезопасить детей.
Флёр не могла сказать, как другие вейлы разбирались с своим либидо, но её определённо было менее провокационным, чем у её собственной матери. Она даже не хотела думать о том, как Габриэль справлялась с этим.
Несмотря на это, теперь ей хотелось притормозить, выглянуть в окно и оценить происходящее. Ей больше не нужны были шоры, которые заставляли её смотреть только вперёд и игнорировать происходящее вокруг. Она стала другим человеком.
Когда Билл и она встречались в последний раз — квартал назад — они обсудили свои намерения, и стало совершенно ясно, что они хотят разных вещей. Она хотела остепениться и завести детей. Он бы согласился иметь их, но не хотел обещать изменить свои рабочие привычки на более приземлённую работу.
Согласившись провести некоторое время порознь, чтобы все обдумать, она переехала в Англию, в то время как Билл, решив сосредоточиться на своей работе, продолжил свои путешествия по всему миру.
Понять почему она уволилась с работы в МКМ и вместо этого присоединилась к «Гринготтсу», на самом деле было несложно. Оно слишком сильно напоминало ей её прежнюю жизнь, и поэтому смена обстановки была неизбежной и, следовательно, необходимой. Новая работа в банке была всего лишь работой по связям с общественностью, но она была достаточно занята, чтобы не зацикливаться на вещах, которых у неё не могло быть прямо сейчас. Ей пришлось подождать, пока Билл примет решение.
Глупо, на самом деле, ждать, пока кто-то другой разделит её жизнь с его жизнью, но она любила его и будет ждать. Она решила выйти за него замуж. Как в хорошие, так и в плохие времена, ей придётся придерживаться своего выбора.
Заметив в одной из витрин красивое платье, она остановилась на месте и повернулась, чтобы войти в бутик. Она не остановилась, чтобы прочитать название бренда, но для неё это не имело значения, никогда не имело. Во Франции любая ткань, прикрывающая тело, была модной. Благотворительный магазин показался ей таким же оригинальным, как и всё, что она видела на Неделе моды в Париже.
Прогуливаясь по магазину, она собирала одежду направо и налево и примеряла её, никогда не находя в ней ничего неправильного. Как вейле, всё, что она надевала, всегда подходило. Дело было не столько в том, в каком наряде она будет хорошо выглядеть, сколько в том, в каком наряде она могла бы выглядеть лучше.
Сотрудница, стоявшая рядом с ней с широко раскрытыми глазами, осыпала её комплиментами и ахала каждый раз, когда Флёр выходила из примерочной. Если бы Флёр не знала лучше, она бы поклялась, что заметила, как у женщины заблестели глаза.
— У нас также есть хороший комплект перчаток, которые подойдут к этой курточке, — почти умоляла продавщица. — Не хотите ли примерить их?
— Конечно, — почти беззаботно кивнула Флёр.
Молодая женщина принесла ей изящные бежевые перчатки из тонкой гладкой кожи, которые напомнили ей руки в перчатках мужчины, выставившего себя полным дураком прошлым вечером.
Она снова почувствовала вину, укол смущения пронзил её живот. Он действовал из беспокойства, а не из какой-либо потребности прикоснуться к ней. Честный и добрый мужчина, на которого в тот момент не подействовало её шарм, поняла она, слегка приподняв брови.
Она совершенно забыла смягчить тон после того, как он так внезапно её схватил. Это, должно быть, практически утопило его, и все же он не проявил ни малейшего жадного интереса к ней. Даже не дрогнул.
— Все в порядке, мисс?
— Да, да, — быстро ответила Флёр, взволнованная улыбка появилась на её лице при обеспокоенном взгляде молодой женщины. — Их я тоже беру, спасибо.
— Превосходно! — почти взвизгнула она и ушла пружинистой походкой.
Вейла следовала за взволнованной походкой молодой женщины, на её губах играла улыбка. Веселье длилось недолго, и вскоре её мысли вернулись к сцене в ванной, встреча оставила у неё вопросы, на которые не было ответов.
— ПИМ —
Войдя в паб, Гарри позволил своему взгляду пройтись вдоль кабинок в сторону, прежде чем обладательница знакомого лица помахала ему рукой, улыбка на её лице была мягким напоминанием о его прошлой жизни.
— Привет, Гарри, — поприветствовала его Кэти, одарив его заботливым объятием, когда он скользнул в кабинку, подняв палец в сторону официантки и беззвучно произнеся одними губами слово «пинта».
Устроившись, он заметил, что она мрачно разглядывает его черты.
— Я уже почти забыла, как ты на самом деле выглядишь.
— Да и я уже тоже, — ответил он с кривой улыбкой. — Но со временем оно приедается. Это не так уж плохо, когда привыкаешь к тому, что люди тебя не узнают. Думаю, мне это нравится.
— Я скучаю по твоим глазам, — заявила она вместо этого, изучая его карие глаза. — Они всегда были такими яркими и манящими. Можно сказать, волшебными.
Вспомнив о том факте, что наложение чар скрывало единственную черту характера, которую ему передала мать, он мог только согласиться с ней.
— Знаю, — пробормотал он. — Иногда я тоже скучаю по ним, но они были слишком узнаваемы. Пришлось ещё и их зачаровать.
— Даже спустя столько лет, — она со вздохом откинулась назад, демонстрируя недовольство его настойчивостью. — Я не могу заставить себя полюбить эту версию тебя. Даже если ты теперь такой идеальный дворецкий.
— Консьерж, — поправил он.
— Да, консьерж, — согласилась она, закатив глаза. — Зачем соглашаться на такую работу? Пожалуйста, объясни мне это ещё раз.
— Я объяснял, как мог, но ты так и не смирилась с этим ещё с первого раза, когда я тебе сказал, — это было сродни ритуалу между ними. Она постоянно приставала к нему, чтобы он бросил свою магловскую работу в «Plaza» и вместо этого подумал о путешествиях по миру, переезде в место, где не знали о том, кто он такой. По крайней мере, он мог бы сделать это сам, как «Гарри Поттер».
— И долго ещё ты будешь продолжать в том же духе? — она сменила тактику. — Сколько времени пройдёт, пока ты наконец не надорвёшься ради этих людей?
— Я это делаю только для себя, — объяснил он, как и несколько раз до этого. Он не мог точно вспомнить. Их разговоры часто вращались вокруг похожих вопросов. Иногда она делала это, пытаясь заставить его оступиться и признаться в том, чего он не имел в виду. Заставить его передумать и вернуться с ней. Но у неё не получалось. По крайней мере, пока. Было бы за чем возвращаться.
— Ладно, как хочешь, — разочарованно усмехнулась она. — Кстати, Гермиона и Рон передают тебе привет.
— Передай от меня в ответ, — сказал он с улыбкой, подумав о друзьях, напоминающих ему, что из-за его решения покинуть волшебный мир он пропустил многое из их жизни. Он был на рождении каждого из их детей, но отказался от роли крестного отца. Если бы он не был уверен, что будет там, когда они в нем будут нуждаться, он никогда не смог бы дать им это обещание.
Точно так же, как Сириус потерпел неудачу, когда дал обещание его родителям. Он стиснул челюсти при мысли о ночи в Министерстве и отголосках злобного хихиканья.
— Они также упомянули, что невестка Рона объявилась в городе, — внезапно объявила Кэти, отчего он вздрогнул. — Хотя они понятия не имеют, куда она заселилась.
— Флёр? — спросил он, несмотря на то, что знал ответ на вопрос.
— Мгм, — промычала она в подтверждение. — Что-то неладное в королевстве датском. Не совсем поняла, но это было просто замечание со стороны Рона. Он был расстроен чрезмерным вниманием своей матери к этому вопросу.
— Почему? Что не так с Молли? — с любопытством спросил он. Он не разговаривал с самым материнским человеком, которого когда-либо встречал, довольно постыдно долгое время. С другой стороны, Рон никогда не упоминал, что она чувствовала себя ущемлённой его долгим отсутствием в Норе.
— Рон выразился не очень ясно, но из того, что я поняла, Делакур, возможно, уходит от мужа.
Черты его лица застыли от услышанных сплетен. Для него стало полной неожиданностью, что кто-то, столь увлечённый любовью, как Флёр, бросила мужа, которого она, очевидно, так сильно любила.
— Это не имеет смысла, — возразил он, благодарно кивнув молодой женщине, принёсшей ему стакан. — Нет, бред какой-то. Флёр не из тех, кто уходит.
— Ага, — прокомментировала она с внезапным интересом к нему. — Ты совершенно уверен в ней, не так ли?
— Ты тоже с ней встречалась, — отмахнулся он от неё, нахмурившись.
— Ну да, когда она глумилась надо мной, — кивнула она с фальшивым энтузиазмом, её рот выдавал недовольство воспоминанием. — Полностью с тобой согласна. Она на тебя положила глаз.
— Да ладно, — усмехнулся он. — Ты до сих пор это припоминаешь? Мы были детьми.
— Конечно припоминаю, — ответила Кэти, делая средний глоток из своей пинты. — Трудно забыть, как она тогда практически оттолкнула меня, чтобы добраться до тебя.
— А, — вспомнил он. — Было дело.
— Ага.
Выпускница из Шармбатона была сверхъестественной личностью, которую часто считали крайне эгоистичной. Флёр была бескомпромиссна в своих начинаниях, и чаще всего люди чувствовали себя пренебрежёнными её действиями. Кэти слишком медленно уступила ей дорогу, когда та хотела задать Гарри вопрос. Его бывший товарищ по команде так и не простил этого французской студентке.
Гарри не смог удержаться от улыбки при воспоминании о пыхтящей Кэти, прежде чем его ухмылка погасла, внезапно осознав тишину между ними и решив сделать глоток из своей пинты, чтобы придумать, как перевести разговор.
— Так, — он кашлянул в кулак, незаметно вытирая рот, — она не разговаривает с Уизли?
— Видимо, — кивнула она.
— Но почему именно сюда? Почему в Великобританию?
— Без понятия, — пожала она плечами, начиная раздражаться из-за того, что разговор зациклился на ком-то, кто давно ушёл из их жизни. — Тебе придётся спросить её, если у тебя будет возможность столкнуться с ней.
Он снова молча кивнул, оставаясь задумчивым.
— Но хватит о ней, — решила Кэти, хлопнув в ладоши. — Как близнецы?
При мысли о Тимми и Розали Гарри не смог сдержать понимающей улыбки.
— Они официально, но неосознанно ненавидят тебя.
— Значит, они смогли отгадать с первой попытки?
— Нет, Тимми с треском провалился. Розали, с другой стороны, придумала хорошую отгадку, — вспоминал он, потирая нос.
— Ну-ка, ну-ка.
— Учитель.
— Учитель?
— Учитель, — повторил он.
— Нормально, — признала она. — Мои дети не смогли придумать ничего хотя бы отдалённо разумного. По-моему, не самые яркие свечки в подземелье.
— Но ты же их любишь, — напомнил Гарри.
— Так сильно, что больно, — разочарованно вздохнула она, но улыбнулась, глядя в сторону. — Единственное спасение в том, что в команде по квиддичу не требуется слишком много мозгов.
— Твоя правда, — согласился он, хотя и с оговоркой относительно её собственной оценки своих детей.
Размышляя о своей жизни, он также вспомнил о других вещах, которые он запрещал себе делать. Квиддич был большой частью их жизней, и обоим пришлось отказаться от него. Кэти пришлось, когда она забеременела после отъезда из Хогвартса, в результате незащищённой встречи с товарищем, выжившим в битве за Хогвартс.
— То бишь, всё, что мне нужно сделать, это благополучно провести их через СОВ и минимум ЖАБА, — сказала она, молитвенно сложив руки. — И собрать их всех в команды по квиддичу.
— Звучит как план, — предположил Гарри, допивая свою пинту последними двумя глотками.
— Это мой единственный план, — призналась она. — Я не знаю, что ещё я могу ради них сделать, кроме как молиться любому высшему существу, которое услышит.
Заметив её обеспокоенный взгляд, Гарри подошёл к ней и взял за руку.
— У тебя все хорошо получается, — заверил он её. — Я был бы самым счастливым ребёнком на свете, если бы у меня была такая мать, как ты.
Цыкнув, она покачала головой, её глаза остекленели.
— Спасибо. Это много значит.
— ПИМ —
— Зеркало? — мальчик разочарованно ахнул. — Кто... Что... Как?! Нечестно! Я даже в зеркало никогда не смотрюсь.
— Хотел бы я в это поверить, — заявил Гарри, присоединяясь к близнецам на обратном пути в их квартиру.
— Почему в это трудно поверить?
Гарри посмотрел на него сверху вниз, и его глаза заблестели.
— Слишком ты чистенький. Должно быть, школьный сердцеед.
— Фу, — скривился мальчик. — Ненавижу девочек. Они всегда такие надоедливые. Вечно говорят об своих причёсках, платьях и куклах.
— На себя посмотри, — отозвалась Розали с другой стороны от Гарри, обвиняюще подняв палец в сторону брата. — Вы, мальчики, всегда играете в грязи, пачкаете одежду и от вас всегда так воняет.
— Не воняет.
— Воняет.
— НЕ ВОНЯЕТ!
— ВОНЯЕТ!
— Ладно, ладно, вы двое, — наконец сказал Гарри. — Ну-ка хватит. Тимми, не все девочки такие. Розали, то же самое относится и к мальчикам. Теперь миритесь!
— Прости, — сказали они в унисон, бросив друг на друга дерзкие взгляды.
Он был уверен, что они продолжат ссориться, как только он окажется вне пределов слышимости, но он надеялся, что они научатся ценить друг друга, когда станут старше.
— А теперь идите, вы двое, — сказал он, когда они поднялись на этаж своей квартиры. Коротко помахав ему рукой, они побежали прочь, соревнуясь, кто первым откроет дверь.
Как только они скрылись за дверью, он развернулся и собирался снова войти в лифт, когда его окликнул очень грубый голос, довольно знакомый, хотя и не совсем ему нравившийся.
— Батч!
Обернувшись, он пришёл к правильному выводу, когда к нему устремился седовласый, относительно худощавого телосложения мужчина. В его приближении не было ничего необычного. Мистер Коллинз с тех пор, как Гарри начал работать в «Plaza», был из тех, кто напирает на людей, которые ему не очень нравятся. Он много топал.
Гарри признавал, что испытывал справедливую неприязнь к этому человеку, но его подход к решению проблем отличался от подхода невоспитанного человека.
— Да, мистер Коллинз, я вам нужен? — вежливо спросил Гарри, нацепив свою лучшую улыбку.
— Хорош лепетать как дворецкий, Батч, — проворчал мужчина. — Моя неверная жена изменила мне во время своего пребывания в Париже. Её соблазнил какой-то французский художник-прощелыга, и теперь я хочу, чтобы её вещи выбросили сию же минуту!
Озадаченный словами, исходящими от мужчины, Гарри прирос к полу, не зная, как ответить на влажный лай, исходящий от мужчины.
— Сэр?
— Ты, Батч, что, оглох?! Тебя в детстве головой роняли?!
— Нет, сэр, — спокойно ответил Гарри, очищая свой разум от мыслей, которые он не хотел бы, чтобы кто-нибудь читал. — Если вы пометите объекты, которые хотели бы убрать, я буду рад от них избавиться.
— Ты хочешь, чтобы я ходил и разглядывал мусор, с которым меня оставила моя будущая бывшая?! — потребовал мужчина, время от времени плюясь в сторону Гарри.
— Это часть нашей политики — не трогать вещи квартирантов, кому бы они ни принадлежали, — спокойно объяснил Гарри. — Боюсь, вам придётся пометить предметы для удаления, прежде чем мы сможем войти в вашу квартиру для их утилизации.
— Тьфу! — мужчина снова сплюнул, капля попала Гарри на щеку. — Высококлассная, роскошная жизнь, чтоб её. Я запомню это. Попомни мои слова.
Разгневанный мужчина пригрозил, повернулся, ушёл и захлопнул за собой дверь своей квартиры.
— Я тоже, — пробормотал Гарри. — Припомню, когда уволюсь.
— Уволишься? — раздался голос позади него, когда он вытирал лицо носовым платком.
Вздрогнув от внезапного замечания, Гарри не смог удержаться и протянул руку к тому месту, где он положил в карман свою палочку, прежде чем осознал, что делает, и остановился. Поправив форму, он очистил разум и нацепил вежливую улыбку на лицо, любезно кивнув новой квартирантке в «Plaza».
На ней был костюм, который облегал её ноги и подчёркивал спортивное телосложение. Рубашка была расстёгнута так, что он мог различить оттенок груди, декольте украшало изящно сделанное ожерелье с золотым цветком из крошечных бриллиантов, которые поблёскивали в свете ламп коридора 5-го этажа.
Поймав себя на том, что никто не заметил его пристального взгляда, он слегка поклонился ей и позволил широкой улыбке украсить его губы.
— Просто человеческая реакция, — заявил он, его голос был лишён ранее выраженной твёрдости. — Беспокоиться не о чём.
Оглядев его с головы до ног, она посмотрела на него без особой реакции на его глаза. Хотя нет, её взгляд выдавал потерю уважения к нему. Возможно, она заметила, как его взгляд блуждает по её фигуре.
— Ему позволено так с тобой разговаривать? — она спросила его вместо этого, и её внезапная язвительность подкупила. — Я бы сжала кулаки и надавала ему пощёчин, пока у него не зазвенит в ушах, — горячо продолжила Флёр. — Как ты можешь позволять ему так над собой издеваться?
Гарри не смог придумать удовлетворительного ответа и вместо этого выбрал единственное, что он умел делать хорошо. Невинно пожал плечами.
— Не надо так, — быстро сказала она. — Если позволишь кому-то вроде него так обращаться с собой, пройдёт совсем немного времени, и они все по тебе пройдутся.
— Я благодарю вас за вашу заботу, Ф-мисс, — почти невнятно произнёс он, — но лучше не усугублять ситуацию. Это намного усложнило бы мою работу.
Глядя на него, её взгляд немного смягчился, прежде чем она изменила черты лица и появилась лёгкая улыбка.
— Вы гораздо более любезный человек, чем заслуживают присутствующие здесь люди, мсье Батч. Я надеюсь, что судьба примет это во внимание, когда будет плести весь твой оставшийся путь.
— И я тоже, — Гарри кивнул с усмешкой, прежде чем поклонился и извинился. — Я молюсь, чтобы доброта была отплачена тем же.
Прежде чем он успел потянуться к кнопке вызова лифта, Флёр заговорила снова.
— Почему ты присматриваешь за детьми?
— Простите? — сказал он озадаченно.
— Двое детей, которых ты сопровождал, — уточнила она, и её глаза внезапно загорелись желанием узнать его ответ. — Не думала, что в твои обязанности входит забота о детях людей, живущих здесь.
— Это не совсем часть работы, нет, — признал он. — Оба их родителя работают, и днём их почти не бывает дома.
— Значит, они попросили тебя присмотреть за ними?
— Не совсем, — добавил он. — Однажды они заперлись снаружи, и во время одного из моих обходов я обнаружил их сидящими у своей двери.
— Они слишком боялись спуститься и попросить запасной ключ? — спросила она.
— Нет, — ответил он, медленно покачав головой. — Им просто родители сказали, что они должны научиться решать свои проблемы самостоятельно.
— Значит, их родители заставили их стоять за дверью вместо того, чтобы позвать на помощь?
— Они думали, что просьба о помощи выйдет за рамки части «самостоятельно» касательного того, что их родители сказали им делать, — уточнил Гарри. — Они не смогли ничего придумать.
— Понятно, — кивнула она. — И что ты предпринял? Сделал родителям выговор?
— Нет, нет, — отмахнулся он. — Их родители неплохие люди, просто очень занятые, и иногда такое случается. Дети могут быть довольно выносливыми, и провести несколько часов перед запертой дверью им не повредит.
— D'accord, — пробормотала она по-французски, но позволила острому взгляду ускользнуть от неё. — А в этот раз почему ты сопровождал их?
Гарри улыбнулся про себя вопросу, странно заинтригованный интересом Флёр к этой теме. Её поза изменилась с того момента, как они начали разговаривать. Она казалась более расслабленной, плечи были менее напряжены. Она также подошла немного ближе. Она определённо поймала бы его взгляд, если бы он осмелился.
— Это просто стало привычкой, — пожал он плечами. — На следующий день, после того как я открыл им дверь, они подошли ко мне, и с тех пор я провожаю их до квартиры, всегда следя за тем, чтобы они попали внутрь.
— А то, о чём они упоминали, зеркало?
— А, — понял он. — Я загадываю им загадки, чтобы улучшить их навыки решения проблем. Это помогает развивать критическое мышление и способность соображать на ходу.
— Из-за того, что сказали их родители? О решении проблем?
Гарри виновато улыбнулся, осознав это.
— Да, я подумал, что для них это было бы здорово. Дать им чем-нибудь заняться, пока они ждут возвращения родителей домой. Подумал, что это поможет им в дальнейшем.
Улыбка, которой она одарила его при его признании, проникла в его сердце, заставив его трепетать, пока она продолжала пристально смотреть на него.
— Как ваше полное имя, мистер Батч? Если не возражаете, скажите мне? — спросила она ни с того ни с сего.
— Простите?
— Я... — начала она, но сделала паузу, чтобы подумать. Её улыбка снова исчезла, она казалась почти взволнованной тем, что она обдумывала. — На следующей неделе мне нужен собственный компаньон... и поскольку ты — единственный человек, с которым я разговаривала с момента приезда в Лондон, я подумала, что должна спросить твоё имя, прежде чем просить вас об одолжении, — объяснила она далее, и её щеки порозовели.
— О, — это было все, что он смог придумать, чтобы сказать. — Понятно, — сказал он с растущим удивлением, его брови снова поднялись над линией роста волос. — Гарольд, Гарольд Батч.
— Гарольд? — недоверчиво спросила она. — Кто называет своего ребёнка Гарольдом?
«Ничуть не изменилась. Всё такая же язва.»
— Некоторые люди называют своего детей Гарольдами, — он невинно пожал плечами. — Мои же назвали.
— Pardon, — её тело дёрнулось от смущения, а рука прикрыла рот. — Прости меня, я иногда забываюсь и говорю довольно прямые вещи.
«Грубишь, Флёр. Ты не говоришь прямо, а грубишь.»
— Всё в порядке, — он весело махнул ей рукой. — Я слышал вещи и похуже.
— Несмотря на это, я все равно очень сожалею, — настаивала она. — Я не должна так себя вести, когда прошу об одолжении.
Он не мог удержаться от хихиканья над её беспокойной позой.
— Это довольно неодобрительно, но это ваш первый раз, — заверил он её, — никакого вреда, никакого фола.
— Спасибо, — она одарила его лёгкой, но все равно очень трогательной улыбкой. Первая зубастая улыбка с тех пор, как он увидел её снова.
«Что она делает здесь одна?»
После этого прошло несколько мгновений, и молчание между ними стало неловким. Он потерял нить разговора, вспоминая образы белых зубов, улыбок и давних моментов близости.
— Гарр-олд... Гаррлод? — она попробовала снова, споткнувшись на его имени.
— Да? — усмехнулся он.
— Есть ли более короткая версия твоего имени? — спросила она, прикрывая глаза руками. — Я прошу прощения за то, что прошу ещё об одном одолжении, когда я едва закончила просить об первом, но есть ли сокращённая версия твоего имени, которая может облегчить нагрузку на мой язык?
Озадаченный очевидным дискомфортом Флёр, Гарри не мог не испытывать благодарности. Она не привыкла просить о чём-либо, не говоря уже об одолжениях других. Кого он обманывал, она никогда не была из тех, кто о чём-то просит.
С того момента, как он впервые заговорил с ней, она была Флёр Делакур. Ведьма с большим мастерством, силой духа и бесконечной способностью к дружбе, но до крайности независимая.
В последний раз, когда она просила его о чём-то, это было, когда она пригласила его на танец на Святочном балу. Тогда он почувствовал тот же дискомфорт. Её доверие заменило гордость, вера заменила высокомерие, а теплота — холодную сталь.
И в момент паники, чувствуя себя подавленным её ошеломляющей красотой и силой, возвышающейся над ним, он сказал «нет».
— Гарри, — сказал он так чётко, как только мог.
— Гарри?
То, как она произнесла его имя, зазвенело в ушах, и это прозвучало неприятно.
«Притормози, глупое сердце. Она не должна знать. Пока нет. Пока нет.»
— Да, — подтвердил он.
Сначала она ничего не сказала, выглядя так, словно боролась с воспоминанием, которое ей не очень нравилось. Он почувствовал, как страх подкрадывается к нему, словно лёд, ползущий по спине. Он был уверен, что она помнит это имя. Каким бы проклятым оно ни было, Гарри Поттер был повсюду.
Но Гарри не был кем-то особенным. Просто очень удачливым подростком, которому везло в обратном направлении.
— Тогда до следующей недели, Гарри, — объявила она, даже не взглянув на него, её силуэт удалялся от него в сторону её квартиры. Она продолжила идти, окликнув его издалека: — И постарайся найти что-нибудь другое из одежды. Может, эта форма тебе и идёт, но я бы хотела, чтобы меня сопровождал компаньон, а не консьерж.
— Я постараюсь изо всех сил, — он слегка поклонился, но был очень встревожен её внезапным флиртом.
«Она флиртовала?»
— И ещё кое-что, — добавила она, останавливаясь, чтобы снова повернуться, с неохотой глядя на него.
— Да? — он терпеливо ждал.
— Поскольку ты назвал мне своё имя, — начала она, возвращаясь к нему и останавливаясь в нескольких футах от него. — С моей стороны было бы благоразумно представиться самой.
Когда он кивнул, не сказав больше ни слова, она одарила его ещё одной сдержанной улыбкой.
— Я Флёр Делакур, — чётко произнесла она по-французски, прежде чем посмотреть на него с чувством неохоты, преодолев ментальный барьер движением глаза. — Но ты можешь звать меня Флёр.
Глава 3
— Oui, Maman, je sais... — разочарованно говорила Флёр. Они говорили уже почти час, а она все ещё не могла убедить свою мать перестать повторяться. — Билл согласился на это, когда мы разговаривали в последний раз.
— Но, chèrie, у каждой пары бывают трудности, — молила её мать. — Я уверена, что вы с Биллом сможете обсудить это и найти способ вернуться друг к другу.
Вздохнув, Флёр зажмурилась и помассировала переносицу.
— Наши желания не совпадают, — попыталась она снова. — Он хочет продолжать играть в Индиану Джонса, находить сокровища и «утерянные проклятия», в то время как я хочу притормозить и подумать о будущем. Разве я могу заставить его сесть, послушать и принудить действовать вопреки его собственным интересам?
— Конечно, можешь! Ультиматум и раньше помогал парам сосредоточиться на вещах, которые важны в жизни, — возразила Аполлин.
— С Биллом это не прокатит, — возразила Флёр, слова сами собой повторялись у неё в голове. — Он не из тех, кто действует в темпе других.
— Но он никогда не казался мне эгоистичным типом, — смущённо сказала Аполлин. — Он всегда был внимателен, когда бы мы ни приезжали.
— Он не эгоист, — согласилась Флёр, — но он также не будет лежать и играть в домик, если не хочет. Я не могу создать семью с ребёнком ради отца.
Слова прозвучали более вспыльчиво, чем она намеревалась. Возможно, ей следовало разозлиться. Возможно, ей следовало пояснить, насколько расстроенной она была все это время.
— Разумеется, — наконец согласилась Аполлин. — Но разве вы не говорили об этом до того, как поженились?
«Начинается».
Этого вопроса Флёр боялась с самого начала.
«Тебе следовало знать лучше. Ты была слишком молода. Я же тебе говорила.»
Она была уверена, что это были те слова, которые её мать ждала, чтобы бросить ей в лицо, хотя и не из злобы или самодовольных намерений.
Когда они поженились, Аполлин никогда не выражала своих чувств к ним двоим. Это был её собственный способ выразить неодобрение. Флёр знала это слишком хорошо. Способ оставаться сердечным, несмотря ни на что.
Её отец, Жерар, был полной противоположностью. Он доверял её суждениям и желал ей всего наилучшего в день её свадьбы. Однако он также был тем, кто предложил свою помощь, если бы у неё в последнюю минуту начались нервные срывы. Иногда они все ещё смеялись над этим.
Теперь она не могла отрицать, что её отец и мать догадывались, каким окажется их брак. Неудачей.
— Мы договорились подождать, пока не станем более старшими и финансово обеспеченными, — пробормотала Флёр в динамик.
— Это было почти десять лет назад, — вздохнула её мать, когда слова, казалось, эхом отозвались в её памяти. — С тех пор прошло почти целое десятилетие, дорогая.
У неё вырвался всхлип от этого вопиющего факта.
— Знаю, mami, — пробормотала она в руку, которая вытерла ей нос и надавила на слёзные протоки.
— О, mon coeur. Mon petit coeue, — заворковала её мать. — Почему бы тебе вместо этого не вернуться домой, а? Останься с нами, и мы поможем тебе подумать о том, что делать дальше?
Она покачала головой в ответ на звонок матери домой, делая все возможное, чтобы остановить жидкость, которая угрожала потечь.
— Нет, я не могу сейчас уйти. Я сказала гоблинам, что останусь на год. Контракт уже подписан.
— Так разорви его, — предложила её мать. — Что может сделать бумажка? Пусть они найдут кого другого.
— Они — гоблины, я не могу просто взять и отказаться от своего слова.
— Chérie, — умоляла её мать.
— Я уже согласилась там работать, — попыталась Флёр снова, её нос и глаза, наконец, снова начали сохнуть. — И это будет хорошим отвлечением.
— Еще один год, который ты потратишь впустую и не сделаешь ничего, что действительно могло бы что-то значить для тебя?
Мама была права. Она просто проведёт ещё один год, делая что-то для кого-то другого. Особенно не для себя.
Затем она вспомнила, что встретила человека, который заставил её улыбнуться. Вызвал её настоящую улыбку, которую она давно не чувствовала своими щеками. Он был добрым и щедрым и ничего не ждал взамен. Он даже согласился найти время, чтобы помочь ей. И даже её шарм на него не повлиял. Не заставил его соглашаться с её прихотями и желаниями просто потому что.
— Это время порознь важно для меня, для нас обоих, — пробормотала она, очищая разум и закрывая мысленно улыбающегося мужчину за занавесом. — Если ничего не изменится за время моего пребывания здесь, то этого не произойдёт никогда.
— Это действительно то, чего ты хочешь?
— Я уже потратила десять лет, — напомнила ей Флёр. — Что мне несколько месяцев?
— Oui, — звонко смягчилась ее мать. — Je me souviens.
После они больше ничего не говорили, вместо этого обсуждая другие вопросы, связанные с поместьем Делакур в Южной Тулузе, прежде чем Флёр сообщила своей матери, что ей пора уходить на работу.
— Мне пора. Je t'aime, Maman, — попрощалась Флёр. Ее мать повторила это, прежде чем в телефоне щёлкнуло и наступила тишина.
— ПИМ —
— Могу я попросить тебя об одолжении? — пробормотал Гарри неохотно своему младшему коллеге, который был занят перекладыванием коробок со свежевыглаженной униформой на тележку, которую он использовал для доставки вещей в раздевалку сотрудников на этаже под стойкой регистрации.
— Выкладывай, — кивнул Питер, не прерывая своего физического труда.
— Мне нужно, чтобы ты на пару часов подменил меня на вахте консьержа, — ровным голосом сказал Гарри, изо всех сил стараясь не казаться таким отчаявшимся, как он себя чувствовал.
Выглядя так, словно он ослышался, Питер прекратил то, что делал, уронив коробку, за которую держался, обратно на стопку, с которой он только что её снял.
— Зачем? — полюбопытствовал он, когда подошёл, чтобы облокотиться на стол рядом с Гарри.
— Я должен быть в другом месте во время своей обычной смены, — ответил Гарри без особого энтузиазма в голосе. — Не могу быть в двух местах одновременно.
— Да, это не то, что я хотел знать.
— Я тебе не скажу.
— Хорошо, не надо, — пожал плечами Питер, отходя от Гарри обратно к стопке коробок. — Тогда спроси Хоторна.
— Не могу, — признался он. — Ты же знаешь, как он относится к таким вещам. Я не могу попросить кого-то другого, кроме тебя, сделать это за меня.
Когда Питер обернулся с невозмутимым видом, глаза молодого человека впились в его очаровательные карие глаза.
— Меня попросили встретиться с другом в качестве одолжения, — он надеялся, что этого будет достаточно.
— С кем?
Не достаточно.
— Никто из тех, кого ты знаешь, — сказал он, отворачиваясь от Питера.
— Я не том спрашивал, — пояснил Питер. — Но теперь мне любопытно. Кто она?
— Кто сказал, что это «она»?
— Ты, только что, — его улыбка стала шире, а глаза, казалось, заискрились озорным весельем. — Ну, не совсем, но ты бы не спрашивал меня так, если бы это был парень.
— Откуда ты знаешь?
— Приятель, — Питер вздохнул с преувеличенным разочарованием. — Я знаю тебя добрых несколько лет, и я бы предположил, что смогу рассказать тебе кое-что о тебе. Во-первых, ты не гей. Во-вторых, у тебя нет настоящих друзей, кроме подруги твоей мамы. И в-третьих, если ты пытался быть «беспечным» таким небрежным способом просить об одолжении, то у меня для тебя новости, мой друг. Ты плохо скрываешь свои чувства.
Когда Гарри не пошевелил ни единым мускулом, улыбка Питера стала шире.
— Ты идёшь на свидание с девушкой, и я, возможно, даже знаю с какой.
— Не знаешь, — пролепетал Гарри. — И это не свидание.
— Ну а вдруг, — Питер снова пожал плечами, ставя последнюю коробку на тележку и закрепляя ее ремнём. — Ну а вдруг нет. В любом случае, это не имеет значения, я сделаю это.
— Сделаешь? — удивлённо повторил Гарри, ожидая вместо этого дальнейших насмешек за свой счёт.
— Конечно, — радостно подтвердил Питер. — Только дров не наломай.
— На самом деле это не то, что...
— Да забей, — отмахнулся от него Питер. — Мне надоело смотреть, как ты растрачиваешь свои лучшие годы. Даже если эта твоя причуда, из-за которой я должен вытерпеть твою смену, не то, что ты думаешь, по крайней мере, будь открыт для этого. Возможно, это больше, чем ты мог надеяться.
С этими последними словами Питер зашагал прочь, толкая тележку перед собой и оставляя Гарри сбитым с толку и потерявшим дар речи. Единственная прядь гламурных волос выбилась из причёски от шока.
— ПИМ —
«Это не свидание. Не свидание.»
Флёр пришлось напомнить себе, что она просила его быть её компаньоном. Это была совершенно невинная просьба с её стороны, в которой не было и намёка на недосказанность. Он был добр и заботлив, когда она не просила, и это была просто её ответная услуга.
Пребывание в квартире было хорошим способом обрести покой, но как у женщины, выросшей недалеко от большого города, у неё время от времени возникало внезапное и непреодолимое желание провести несколько часов, гуляя по улицам Лондона.
Ей казалось, что Гарри Батч отдаст работе любое свободное время, которое у него появиться. Всю свою жизнь проведя в стенах «Plaza», казалось бы, прячась от остального мира.
Этот мужчина был для неё ходячей загадкой. Он с самого начала был добр, непритязателен к ней, и когда ей нужна была помощь, он протягивал ей руку, но при этом держался на достаточном расстоянии, чтобы не ставить её в неловкое положение. За исключением того единственного раза, когда он схватил её за руку.
Редкое, однако, сочетание для магла.
Незаметно сверив время заклинанием темпус, Флёр начала размышлять, было ли безупречное чувство времени этого человека случайностью или же он потерял всякое чувство приличия, как только покинул помещение, в котором работал.
Подождав ещё несколько минут, она уже почти решила сдаться и собиралась покинуть место, где они договорились встретиться, когда Гарри выбежал из-за угла квартала и появился в поле её зрения. Внезапно остановившись перед ней, он извиняюще помахал ей рукой, наклоняясь, чтобы перевести дыхание.
— Мне очень жаль, Флёр, — сказал он, хрипло вздохнув. — Я задержался на работе.
Глядя на него с хищным блеском, она размышляла, не следует ли ей наказать его за опоздание, в отместку за пренебрежение, которое она почувствовала, когда её отодвинули на второй план, чем то, что привлекло его внимание в «Plaza».
— Все в порядке. Я недолго ждала, — отрезала она, вместо этого решив солгать ради него. — Я сама немного опоздала.
— Опоздала? — удивлённо спросил он, с любопытством разглядывая её фигуру, прежде чем, казалось, принять её ответ.
— Да, — настояла она, убирая волосы с лица за ухо. — Я сама — женщина занятая, и признаюсь, что в последнюю минуту мне пришлось выкроить время и для срочного дела в банке.
— О, — одними губами произнёс Гарри, прежде чем ответить понимающим кивком. — Я понимаю, конечно.
Флёр заметила тени, пробежавшие по его карим глазам, когда в них промелькнуло понимание.
— Теперь, когда я здесь, — прервал он её замечание, — зачем именно я тебе понадобился, ещё раз?
Она явно вздохнула, заставив его слегка нахмуриться.
— Я буду с тобой откровенна, — начала она, когда они, наконец, начали удаляться от места их встречи, люди, которые стояли рядом с парой, с интересом смотрели ей в спину. — Я уверена, ты заметил, что я привлекаю определённое внимание.
Заметив её испытующий взгляд, он кивнул в ответ на её заявление.
— Поэтому я иногда прошу знакомых, которым я могу доверять, сопровождать меня, когда я гуляю одна, чтобы отвлечь нежелательное внимание от дерзких действий по отношению ко мне, — но затем подумала про себя: — «Врушка. Врушка. Врушка.»
Гарри ещё раз кивнул, обращая внимание на то, куда они идут, чем вызвал у неё любопытно приподнятую бровь.
— Тем самым, я, возможно, попросила тебя быть моим живым щитом, — призналась она наконец с оттенком стыда в глазах. — Я подумала, что должна, по крайней мере, оказать тебе уважение, которого ты заслуживаешь, и сообщить, в чём оно заключается.
— Это совершенно нормально, — прощебетал он, не сбиваясь с ритма. — Я здесь только для того, чтобы быть твоим компаньоном. Как ты и просила, не больше.
Его непоколебимое отношение к её объяснению сбило её с толку, но она не могла дать ему понять, что ожидала другого ответа. Другой реакции, которая имела бы для неё больше смысла.
— Спасибо, — было единственное, что она смогла придумать, чтобы сказать ему в ответ на его вежливую улыбку.
Кивнув, он огляделся вокруг, где они находились, изучая длинный ряд магазинов и кафе, расположившихся вдоль оживлённого длинного тротуара.
— Чем бы ты хотела заняться в первую очередь? — спросил он, поворачиваясь к ней с беззубой улыбкой.
— Это я вообще-то не продумала, — осознала она вслух.
— Ну, а что ты обычно делаешь, когда гуляешь по городу?
Оглядываясь по сторонам в поисках места, которое она хотела бы исследовать, она бессознательно пожала плечами.
— В Париже я бы сначала пошла и посмотрела магазины, примерила кое-что из одежды, а когда насытилась, выпила бы латте и съела что-нибудь сладкое.
Он смотрел на неё с интересом, ловя каждое слово, но почему-то не удивился, услышав о её жизни во Франции. Казалось, он знал, что она скажет.
— Тогда давай сделаем именно это, — предложил он без особого энтузиазма.
— Сделаем что? Ты предлагаешь, чтобы я позволила тебе смотреть, как я примеряю одежду?
— Ага, — он дёрнулся, его лицо порозовело, а поведение стало взволнованным. — Нет? Да? Я не знаю. То есть, я подожду снаружи магазинов и понесу сумки, когда ты закончишь, если хочешь.
Его взволнованные чувства, отразившиеся на его лице, были восхитительным зрелищем, будь он намного моложе, он мог бы быть точной копией кого-то другого.
— Я не буду заставлять тебя проходить через это, — она покачала головой с лёгкой улыбкой, коснувшейся её глаз. — Но я зайду в несколько магазинов, где смогу немного порыскать, и ты сможешь присоединиться ко мне. Однако я воспользуюсь вашим предложением понести мои многие-многие сумки.
Он склонил перед ней голову, что, по её мнению, было рефлексом, который он выработал на работе и не смог забыть. Она обнаружила, что не возражает против этого. В нём было что-то от того, что сделал бы шевалье.
«Если бы только каждый магл... Нет, если бы только все были больше похожи на него. Так было бы проще.»
Они посетили несколько магазинов, которые пришлись ей по вкусу, и, как и договаривались, Флёр выбирала только ту одежду, которую было легко распознать. Она время от времени поглядывала в зеркала, которые давали ей возможность видеть его, ловя его взгляд на себе.
Несколько раз, когда он не замечал её понимающего взгляда, она замечала отражение воспоминаний в его глазах. Это было сродни её собственным, когда она погружалась в воспоминания о давно прошедшем времени. О днях, когда она мало заботилась о настоящем и восхищалась обещаниями будущего.
Почему кто-то вроде него, мужчины, который всегда улыбался ей, смотрел на неё с такой меланхолией в моменты одиночества, было выше её понимания. Был ли он обременён её просьбой? Напоминала ли она ему о чем-то, что он предпочёл бы не вспоминать?
Если бы она знала, что он натянет улыбку ради неё и примет её благосклонность по доброте душевной, она бы... а что она?
На самом деле она очень мало знала о нем. Для неё не было ничего, что выделяло бы её, кроме его профессионализма и неиссякаемого запаса доброты.
Она видела, как он улыбался детям. Помогал пожилым людям спускаться по ступенькам возле «Plaza», и ни разу не видела, чтобы он выходил из себя. Ни разу она не видела, чтобы он терял контроль над собой. Даже когда другие в ярости плюются в него.
Он был загадкой, которая всегда протягивала руку помощи.
Его взгляд, наконец, встретился с её пристальным взглядом, и озарившую его лицо естественную улыбку можно было бы сравнить с пощёчиной, заставив удивлённо отвести взгляд.
— Всё в порядке? — спросил он её, держа в руках набор пакетов, которые, казалось, не сильно его беспокоили.
— Ничего страшного, — легко отклонила она, плавным поворотом головы посмотрев на себя в зеркало, в котором не было чувства паники. — Просто погрузилась в свои мысли.
Он ответил вежливым молчанием и снова отвернулся от её отражения.
Для Флёр это становилось все более тревожным делом. Гарри Батчу, маглу-загадке, нужна была история, которая могла бы объяснить его тайну.
Теперь уже нельзя было отрицать, что её любопытство было задето.
— ПИМ —
Кэти смотрела на него с живым интересом, прикусив острым зубом мягкую губу.
— Ты молчишь с тех пор, как сел.
Гарри оторвал взгляд от своей кружки, его задумчивый взгляд растаял, брови вопросительно приподнялись.
— А что ты хочешь, от меня услышать? Говорить особо не о чем. По крайней мере, ни о чем особенном.
— Ни о чём особенном? — повторила она вслух, привлекая его взгляд к себе с чем-то похожим на ужас.
— Ничего такого, что могло бы тебя развлечь, — почти умоляюще произнёс он, махнув на неё рукой, чтобы развеять её интерес к его выбору слов.
— С каждой секундой становится только интереснее, — прервала она его попытку отвлечь её. — Выкладывай, что стряслось?
— Ничего.
— Слышала. Скажи мне, — категорически настаивала она.
— Я бы предпочёл не говорить, — попытался он снова, хотя теперь уже без особого энтузиазма.
— А я бы предпочла, дружок.
У него вырвался вздох после нескольких секунд попыток спрятать глаза от её изучающего взгляда. Он был уверен, что она не отпустит его. Возможно, фрагмента правды было бы достаточно.
— Помог другу в беде, — признался он с тихим стоном сожаления.
—Друг? — её голос повысился от удивления. — У тебя появился друг? Мы знакомы?
«Нельзя говорить ей, что это Флёр. Она не хотела бы, чтобы её дела дошли до чужих ушей.»
— Кое-кто, кого я встретил не так давно и кто попросил меня помочь им сориентироваться в Лондоне, — сказал он ей, изо всех сил стараясь, чтобы это звучало так, будто он пытался спрятать золото от её цепких рук.
— Значит, кто-то с твоей магловской работы, — спросила она его, подпирая голову ладонью и делая глоток из своей недопитой пинты. — Она симпатичная?
— Чт-как? — удивился Гарри, а про себя подумал: — «Как она вообще поняла?»
— Гарри, — вздохнула она с ехидной улыбкой. — Есть несколько вещей, которые мне о тебе известны...
— Не надо, — остановил он её поднятой рукой. Он не собирался терпеть ещё один такой эпизод. — Я уже знаю, что ты собираешься сказать. Так что ладно. Да, она симпатичная.
Самодовольно ухмыльнувшись, Кэти продолжила.
— Так, чем вы двое занимались?
— Да ничем. Помог ей сделать кое-какие покупки. Показал ей несколько лучших мест, которые стоит посетить, когда есть немного свободного времени. Затем указал на несколько хороших мест, где можно посидеть и выпить.
— По мне так, звучит как свидание, — восхитилась она, торжествующе хлопнув в ладоши. — Ты такой очаровашка, ты в курсе? Когда ты собирался сказать мне, что положил на кого-то глаз?
— Но я ни на кого не ложил глаз, — пролепетал он. — Это была обычная, платоническая встреча.
— Платоническая? Женщины не приглашают мужчин провести время просто так, — возразила она, покачав головой. — Всегда есть причина.
— Она не такая, — настаивал он, качая головой в ответ.
— С чего ты взял?
— Она замужем.
Она ахнула от шока, прежняя улыбка и волнение исчезли.
— Замужем?!
— Да, — спокойно ответил он, надеясь заставить её замолчать и положить конец её любопытным замечаниям.
— Зачем тебе ходить на свидание с замужней женщиной? — её голос отражал её состояние: испуг и серьёзное предубеждение против него.
Он раздражённо вздохнул.
— Опять же, это было не свидание. Она попросила меня присоединиться к ней и помочь отвлечь от неё нежелательное внимание.
Кэти снова покачала головой, её глаза предвзято заблестели.
— У неё есть чёртово обручальное кольцо именно для этой цели. Вот почему они изобрели эти штуки. Чтобы уберечь жён от нежелательных лап.
— То есть, в таком случае, она попросила, потому что кольцо не помогло, — пожал он плечами, исчерпав все отговорки, чтобы опровергнуть её обвиняющие слова. — Тоже мне. Это всё ещё не было свиданием, и она не такая.
Глядя на него со злостью в глазах, Кэти медленно опустила плечи, как и уголки своего рта.
— Ты никогда не казался мне разлучником Гарри, — подтолкнула она острым язычком, который подорвал его браваду. — Такие вещи могут привести к ужасному беспорядку. По себе говорю.
— Всё не так, Кэти, поверь мне, — заверил он её. — Я не преследую эту женщину, и она меня тоже.
Уже даже больше не слушая, Кэти продолжила свой допрос, совершенно забыв про пинту пива рядом с ней.
— Она живёт в этой твоей «Plaza»?
Он тупо кивнул.
— А где её муж? Разве он не заметил бы, что его жена флиртует с дворецким?
— Консьержем, — раздражённо поправил он, прекрасно понимая, что она сказала это, чтобы уязвить его, — и она никогда не флиртовала со мной?
— Гарри, — увещевала она. — Женщина не приглашает мужчину пройтись с ней по магазинам просто так. Она, должно быть, сначала поговорила с тобой. Оценил ваши ответы, чтобы понять, будете ли вы жизнеспособной мишенью.
— Мишенью? — недоверчиво переспросил он, прежде чем кивнуть в ответ на её вопрос. — Да, мы разговаривали, но мы никогда не флиртовали друг с другом. Я всегда следил за тем, чтобы меня не понимали неправильно.
— Неважно, что ты сделал. Тебе не следовало соглашаться брать её с собой в город.
— Она бы не стала бы это так выворачивать. Это не то, чем кажется, — снова возразил он, его терпение постепенно истощалось.
— Ты не знаешь эту женщину. Она незнакомка, которая, насколько нам известно, может попытаться использовать тебя для развода или чего-то ещё.
— Теперь ты загибаешь, — сердито фыркнул Гарри.
— У тебя нет представления. Ни малейшего представления о том, что происходит в браке, — сказала она, прежде чем смогла остановить себя.
Гарри смотрел на неё, напряжённо сжав челюсти. Слова явно достигли своей цели. Жар разлился в его лёгких, а слова боли застряли в горле, готовые выстрелить в ответ.
— Да, — спокойно заявил он, жар, пульсирующий от его плеч, медленно рассеивался, а вены на шее отступали. Образы белозубой улыбки и рыжих волос затеняли его воспоминания. Вещи, которые когда-то были и никогда не смогут повториться. — Я не знаю, что происходит в браке, и, честно говоря, меня это не волнует.
Прежде чем она успела огрызнуться на его комментарий, он пристально посмотрел на неё, эффективно убеждая выбирать сражения более разумно.
— Она не из тех, кто занимается подобными вещами. Дело не в том, кто она есть и не в том, как она действует, — осторожно объяснил он, снова поднимая руку, чтобы остановить её намеренное вмешательство. — Я знаю это, потому что разговаривал с ней. Она попросила меня быть ей другом. Не словами, а манерами.
Прежде чем позволить ей снова заговорить, он пробормотал одну последнюю мысль.
— Ей не нужен роман.
— ПИМ —
Ну или так ему казалось. Так, по его мнению, и должно было быть. Флёр Делакур была так же красива, как и любила тех, кто был ей дорог. Было трудно не отвлекаться.
Он мог бы прервать тираду Кэти с самого начала, если бы сказал ей, с кем он был. И всё же он не мог этого сделать. Флёр пряталась даже от родственников со стороны мужа и, возможно, даже от самого мужа.
Трудно было представить их обоих, борющихся друг с другом. Флёр не обронила ни единого слова о своём браке с ним. С чего бы ей? Он не был Гарри Поттером, её дорогим другом. Он был Гарри Батчем, консьержем из здания, в котором она тайно жила.
Вернее, они оба жили тайно.
И что бы она сказала, если бы он открылся ей. Была бы она рада? Рассердилась бы на него за ложь и притворство, в то время как она была честна с ним? Что ж, честна настолько, насколько это возможно с маглом.
Сказала бы она Гарри Поттеру, что была в Англии? Был бы он посвящён в эту информацию?
Так много вопросов без чётких ответов. Ни на один из которых он по-настоящему не хотел знать ответа. Ни если она перестанет с ним разговаривать, ни если, что ещё хуже, разорвёт с ним отношения.
Кэти была права. Он не знал, что означала эта история с Флёр Делакур и Гарри Батчем. Он всегда знал, какой Флёр была с незнакомцами. С теми, кто выставил бы себя дураком перед ней, из-за неё.
Он закрыл лицо раскрытыми ладонями, осознав серьёзную оплошность со своей стороны.
«У меня иммунитет к шарму. Она заметила. Вот причина.»
Была только одна причина, по которой она отказалась от привитого чувства осторожности с незнакомцами и окунула палец ноги в пруд, которым был Гарри Батч. Он, должно быть, показался человеком, который не потеряет из-за неё голову. Что он будет вести себя с изяществом и достоинством, когда она потеряет контроль над своим очарованием. Это было единственное объяснение.
Был ли иммунитет присущ только волшебникам или это был эффект, которому маглы тоже могли противостоять?
Он не знал. Он не знал, знала ли она. Он не знал, выдало ли это ей его волшебство. Это также не сказало ему, осознала ли она, что он под чарами гламура. Опять так много вопросов без чётких ответов.
Гермиона была бы идеальным источником информации, за исключением того, что сейчас она работает в Министерстве, и появление где-либо поблизости от него с громким треском означало бы конец его долгого отсутствия. Все будут знать, что он вернулся, и Флёр неизбежно заподозрит, что это был он, по чистой логике.
Нет, он не мог пойти и посвятить кого-либо в свой секрет. Он не мог обратиться к Гермионе по такому вопросу. Он должен был встретиться с ней в том же пабе, где он всегда встречался с Кэти.
Глава 4
Прошло совсем немного времени, прежде чем он оказался в своей обычной кабинке, а его внимание привлекла девушка с густыми каштановыми волосами, которая откликнулась на его внезапный вызов в необычное для любого, кто работает в государственном секторе, время. Привилегия, которую, он был уверен, она распространяла только на горстку людей.
— С чего вдруг такой внезапный интерес к шарму вейл? — многозначительно спросила Гермиона, сидевшая рядом с Кэти с кружкой горячего кофе перед собой.
— Я всегда задавался вопросом, не был ли я неуязвим из-за своей магии, — признался он, изо всех сил стараясь казаться искренним. — Это просто пришло на ум, когда Кэти упомянула о проблемах Рона с Молли. Кстати, как она?
— Я думаю, с ней всё хорошо, — ответила Гермиона странно неопределённым тоном. —Просто была занята переживанием из-за брака Билла и Флёр.
— О, — пробормотал он, понимая, что что-то должно было случиться. Флёр никогда не произносила при нём имени своего мужа.
— Да, — понимающе кивнула она. — Рон очень страдал от этого. Она продолжает приставать к нам с просьбами помочь найти её.
— Найти её?
— Да, — вместо неё ответила Кэти. — Помнишь, я сказала тебе, что она приехала в Англию и фактически исчезла? Ну, мы знаем, что она устроилась в Гринготтс, но заняла позицию, которая в основном оставляет её занятой, по сути, не позволяя никому из нас видеть её.
— Допустим... — выжидающе согласился он.
— Мы пытались определить, где она остановилась, — добавила Гермиона, промелькнувшее на её лице разочарование от того, что ей не удалось это сделать, было видно и без очков.
Чувство вины за то, что он знал ответы на эти вопросы, тяжело давило на него, но он также испытывал облегчение от того факта, что Флёр хотела остаться незамеченной. Рассказывать им было не его делом, не его секретом, чтобы раскрывать его.
— Она выйдет поговорить, когда будет готова, — ответил он, пожав плечами. — Флёр никогда не была из тех, кто делает то, что доставляет удовольствие только другим.
— Твои слова да в ухо Мерлину, — тихо добавила Кэти.
Гермиона неопределённо кивнула в ответ на его заключение и сделала глоток из своей чашки.
— Отвечая на твой предыдущий вопрос. Пугающе мало информации о невосприимчивости к шарму. Из-за того, что мы очень мало знаем о самом шарме. Насколько я помню, в файлах, которые я однажды получила от французского коллеги из моего отдела, перечислялись несколько вейл с мужьями-маглами. Были ли они невосприимчивы или, по крайней мере, могли сопротивляться, нигде не упоминалось.
— Совсем ничего? — он попросил уточнить.
Она покачала головой.
— Боюсь, что нет.
— Понятно, — пробормотал Гарри и подумал: — «В таком случае Флёр упомянула бы что-нибудь, если бы считала, что это важно.»
— Надеюсь, я тебя не подвела, — с сожалением сказала Гермиона. — Я всё ещё могу отправить запрос французам, если хочешь.
— Нет, нет, ты оказала мне большую услугу, — он благодарно помахал рукой. Он не хотел поднимать ненужные намёки, которые привели бы к вопросам, на которые он, конечно, не захотел бы отвечать. — Это было просто моё любопытство. Нечем себя обременять.
— Мне не трудно.
— Ты многое сделала, — снова заверил он её. — Мне просто стало интересно.
Она благодарно улыбнулась, прежде чем принесли еду, и их последующие разговоры перешли на другие темы, которые относились к их жизням. В перерывах между собственными обязанностями его мысли возвращались к платиновой блондинке, живущей в его здании. Её таинственное возвращение продолжало терзать его мысли, пока он рассеянно кивал в ответ на неслышимое бормотание своих друзей.
— ПИМ —
Офис был старым и тёмного цвета, поверхности были мягче на ощупь, чем можно было предположить по внешнему виду. Деревянный стол и кожаные кресла источали древнее богатство и стоицизм, которые предшествовали её собственной жизни, возможно, даже жизни её матери и бабушки. Воздух казался тяжёлым и пах чистотой и кожей со смесью старой бумаги, который показался ей похож на тот, что она ощущала в библиотеках и книжных магазинах. Если бы маленького существа напротив неё там не было, это могло бы показаться романтическим местом, может быть, тайным уголком в древнем архиве. Вместо этого это был кабинет Острозуба, её непосредственного начальника и работодателя, его длинные острые ногти внимательно изучали лежащий перед ним контракт, трубка торчала из щели в его мерзкой ухмылке.
— Вы хотите, чтобы я пошла на вечеринку с клиентом? — спросила она, спрятав под столом руку, зажатую в кулак. Мысль о том, чтобы смешаться с большой толпой людей, вызвала горечь у неё во рту.
Гоблин уставился на неё ядовито-жёлтыми глазами и указал на её фигуру длинными, ненаманикюренными руками, похожими на когти.
— Ваш вид лучше всего подходит для такого занятия, миссис Уизли. Я думаю, вы будете чувствовать себя как дома.
Острозуб был таким же нелюбезным, как и любой другой гоблин, но его неприязнь к ней была намного сильнее, чем у других гоблинов, которых она встречала с тех пор, как начала работать в банке сотрудником по связям с общественностью. Почему он согласился нанять её, было загадкой само по себе, но за это хорошо платили.
— Или вы так же, как и мы, невзлюбили волшебников? — он зарычал с улыбкой. — Должно быть, быть замужем за одним из них довольно сложно, не так ли?
— Это вас не касается, — спокойно отрезала она. Она не доставит уродливому существу удовольствия узнать, что он достал до неё.
— Не касается, — согласился гоблин. — И меня не волнует, на что вейлы тратят своё время. Я плачу вам за то, чтобы вы сделали наш банк более презентабельным. Так что будьте презентабельным на этом мероприятии.
Ему даже не нужно было угрожать увольнением. Нарушение контракта обернулось бы для неё катастрофой и причинило бы больше вреда, чем простое увольнение. Она согласилась по крайней мере на шесть месяцев, прежде чем сможет уволиться по контракту и до того устав нанесёт ущерб её карьере. Разумная игра была её единственным путём вперёд.
— Быть предметом восхищения развратных мужланов не входит в мои обязанности, — осторожно возразила она. — Насколько я помню, в уставе этого не было написано.
— Вы хотите сказать, что не будете этого делать? — гоблин поднял глаза и угрожающе посмотрел на неё. — Нарушение вашего контракта — это выбор, который вам придётся сделать с осторожностью, миссис Уизли.
— Я ничего не нарушаю, — она покачала головой. — Нигде в контракте не сказано, что я должна выставлять себя предметом низкой социальной ответственности перед клиентами.
— Да, — снова согласился гоблин, все ещё со смертоносной улыбкой на лице. — Не совсем так это сформулировано, насколько я помню.
Думая, что выиграла спор, она позволила самодовольной усмешке тронуть уголок её рта.
— Но вы согласились «поддерживать банк по мере необходимости для повышения эффективности и результативности бизнес-возможностей», если я правильно помню.
Её улыбка погасла.
— Здесь по-прежнему не сказано, что я должна носить платье и держать клиентов за руки.
— Но это не имеет значения, не так ли? — раздражённо рявкнул гоблин, видя, что Флёр продолжает упираться. — Приводите своего мужа, если придётся — если это поможет вам меньше чувствовать себя менее социально ответственной — но будьте там, чтобы обслуживать клиентов.
Сказав своё последнее слово, невысокое, но опасное на вид существо отпустило её, не оставив Флёр больше возможности нанести ответный удар.
Чувствуя, как в животе разгорается огонь, она подавила его. Не стоит терять самообладание. Гоблин был прав. Эти условия были там, но она никогда не думала, что они будут использованы для совершения подобной вещи. Требования, чтобы она использовала себя в качестве средства заключения сделки.
Она встала и быстро вышла из кабинета, дверь закрылась за ней с удовлетворительным стуком, положив конец этой особенно неприятной встрече.
Стоя в коридоре, соединяющем многочисленные офисы с кабинками кассиров в большом приёмном зале банка, Флёр позволила своим мыслям вернуться к тому, что ей сказали сделать.
По крайней мере, они согласились позволить ей привести...
«Моего мужа.»
Она почувствовала, как у неё сдавило грудь, заглушая огонь, бушевавший у неё в животе. Она не могла попросить Билла присоединиться к ней. Она не хотела, чтобы он был там. Начиная с того, что её разлука с ним была единственной причиной, по которой она оказалась в том положении, в котором оказалась.
Ей придётся попросить кого-то другого.
Светлая, добрая улыбка украсила её воспоминания, от которых защемило сердце. Схватившись за грудь, она надавила на неё.
Запретные чувства начали возникать после того, как он провёл час, выслушивая её в кафе. Только кивал и просил разъяснений, когда она говорила что-то по-французски, когда английский язык её подводил.
Она и не подозревала, как долго надеялась, что ей будет с кем поговорить о чём-то, кроме того, что её беспокоило. Просто обыденные вещи, которые, казалось, все ещё интриговали его, хотя, как будто он уже слышал их раньше. Как будто он мог читать её мысли.
И это было самое странное.
Она покачала головой при этой мысли. Он был маглом, и, возможно, она использовала его в своих целях, но он привязался к ней с тех пор, как она приехала.
Но как она должна была убедить его прийти, когда на приёме присутствовали те, кто владел магией?
Это было невозможно. Она не могла попросить его. Он не был её второй половинкой и не был тем, кого она намеревалась своим...
«Моим кем?»
— ПИМ —
Помогая загружать последнюю коробку с ненужными предметами в грузовик, Гарри наклонился назад, надеясь расслабить напряженные мышцы, пульсирующие в позвоночнике. Мистер Коллинз наконец закончил разбирать вещи своей будущей бывшей жены и пометил их для утилизации.
Учитывая, что предметы были довольно ценными, он решил пожертвовать их Армии Спасения, помогая другим получать удовольствие от того, что ими был обнаружены сокровища.
— Это была последняя, — устало фыркнул Питер, сгибая конечности так, что хрустнули суставы. — Надеюсь, что Коллинз не будет находить им замену. Иначе моя спина сдастся.
Гарри сдержанно кивнул, сжимая и разжимая руку, которая болела из-за того, что он слишком сильно сжимал мебель.
— И не говори.
Вернувшись в приёмный покой, Гарри проверил время прибытия близнецов, приготовив для них ещё одну сложную загадку. Кэти, конечно, обязана была снабдить его хорошей загадкой. Он едва мог скрыть свою улыбку от злорадства.
— Ты все ещё не рассказал мне о том, как прошло свидание с твоей подругой, — внезапно спросил Питер с другого конца стойки администратора, отвлекая Гарри от его весёлых мыслей.
Убедившись, что никто не может его услышать, Гарри наклонился и прошептал:
— Это было не свидание. Я не могу избавиться от ощущения, что ты намеренно тупишь.
— Пф-ф, — Питер фыркнул, многозначительно покосившись на него. — Мне пришлось вымыть три туалета, вытереть мочу десяти собак и спасти разлетающиеся страницы сумасшедшей писательницы, которая думает, что она следующая великая Агата Кристи, — он сосчитал на пальцах, прежде чем указать на Гарри. — Ты что-нибудь скажешь.
Ему было неприятно признавать это, но Питер оказал ему большую услугу, когда заступил на его смену, пока он развлекался с Флёр. С таким же успехом он мог бы отплатить ему сторицей и дать повод для сплетен. Хотя и какой-то такой, что не подорвал бы доверия, которое оказала ему Флёр.
— Ладно, — уступил Гарри в притворном изнеможении. Пересказывая то, что они делали, Питер внимательно слушал и время от времени хихикал, прежде чем его лицо стало задумчивым.
— Что? — спросил его Гарри.
— Это не похоже на то, что ты бы сделал для незнакомца или квартиранта, — сказал он, потирая подбородок. — Я имею в виду, это действительно выглядит так, будто ты просто сопровождающий, но все равно кажется, что она была бы открыта для большего.
— И ты тоже, —возмущённо фыркнул Гарри. — Это было не свидание. Кажется, я не могу перестать повторять это достаточно часто.
— Ты абсолютно уверен, — серьёзно заявил Питер, указывая на грудь Гарри, — что у неё может не быть к тебе ни малейшего интереса? Совсем никакого? У тебя нет ни малейшего подозрения, что она может чего-то от тебя хотеть?
«Уверен ли я, что Флёр не испытывает ко мне никаких чувств, кроме тех, которые предназначены только для друзей?»
Он бы солгал, если бы не помнил время, проведённое во время турнира Трёх Волшебников, или когда они сблизились настолько, насколько это было возможно, прежде чем дружеское подшучивание закончилось и началась близость влюблённых. Но он быстро позволил воспоминаниям улетучиться, она была замужем и прожила так почти десять лет. Любящие взгляды, которые он наблюдал между Флёр и её мужем Биллом на свадьбе в Норе, не были фальшивыми. Он не мог и не стал бы вмешиваться в это.
— Не то чтобы у неё вообще был шанс, она очень счастлива в браке.
Питер нахмурился от его уверенности и слегка искоса наклонил голову.
— Тебе откуда знать? Разве она рассказывала тебе о своём браке?
Это застало его врасплох, и он от неожиданности отступил на несколько шагов назад. В самом деле. Откуда ему знать, если он не знал? Даже Флёр не знала, что он знал. Она до сих пор ни разу не упомянула Билла с тех пор, как приехала в «Mayfair Plaza».
— Она все ещё носит кольцо, — внезапно осознал Гарри, надеясь, что Питер примет ложь за чистую монету. — Почти уверен, что ношение кольца будет считаться дружеской семейной ситуацией.
— Возможно, — пожал плечами Питер, похоже, заглатывая наживку. — Но это также может не означать ничего, кроме как отпугнуть поклонников. Возможно, она на самом деле небыла замужем. Ты когда-нибудь думал об этом?
Он покачал головой.
— Нет. Ну, я не знаю.
— Это первое, что ты сказал, что кажется искренним, — наконец удовлетворённо вздохнул Питер, снова придвигаясь к нескольким предметам на столе администратора. — Не буду врать, я действительно не знаю, что и думать обо всей этой ситуации, — Питер обвёл пальцем Гарри в попытке придать ему солидности. — Но, если она попросит тебя о другом одолжении, я бы посоветовал тебе осторожно затронуть эту тему.
Сказать, что это заставило его почувствовать себя странно, было бы преуменьшением. Единственная причина, по которой он не сказал Флёр, кто он такой, заключалась в том, что он все ещё хотел остаться анонимным. Если бы он захотел вмешаться в её личную жизнь, это рано или поздно потребовало бы его собственного вмешательства.
Была одна вещь, которую он абсолютно точно знал о Флёр Делакур. Она абсолютно ненавидела ложь.
— Я подумаю об этом.
— ПИМ —
Она действительно не думала о том, что она здесь делает, но это казалось чем-то давно назревшим, чем-то, что она должна была сделать давным-давно.
Чары должны были предупредить обитателей о её прибытии, но они, похоже, решили подождать, пока она не постучит в дверь, что она и сделала.
Её мягкие костяшки пальцев постучали по потёртому, но тёплому на ощупь дереву старой, покрытой шрамами двери «Норы», пробуждая воспоминания о том, как она впервые попала сюда и пережила худшее обращение, которое она могла себе представить в то время.
Дверь открылась от быстрого рывка, явив матриарха Уизли, чьи глаза расширились при виде неё, а рот открылся от удивления.
— Флёр, — выдохнула она в изумлении.
— Salut, Молли, — ответила Флёр с кривой, виноватой улыбкой. — Давно не виделись.
— Несомненно, дорогая, — открытый рот превратился в подобие улыбки, которая пригласила женщину-вейлу тепло немолодого дома, в котором в прошлом побывали многие Уизли.
Оказавшись внутри, Молли подвела её к длинному столу, который когда-то был местом семейного сбора, с грубыми отметинами, оставшимися от нетерпения многих Уизли, когда перед ними ставили еду.
Сев, Флёр позволила своим рукам пробежаться по сглаженным неровностям, которые вызвали ещё больше воспоминаний о её жизни здесь до того, как она вышла замуж за Уильяма. Они были трудными, но сейчас она вспоминала их с нежностью. Неприязнь с тех пор переросла в товарищество, а затем и в семейную принадлежность.
Молли принесла пару фарфоровых чашек, которые Билл когда-то привёз домой из одной из своих поездок за границу, и налила ей чаю с печеньем.
Устроившись, Молли села напротив неё и посмотрела в голубые глаза вейлы, терпеливо ожидая объяснений Флёр.
Потирая руки, она вдруг поняла, что мало что сделала, чтобы подготовиться к тому, что хотела обсудить. Честно говоря, был непросто сделать это, и, если быть ещё более справедливым, Биллу следовало быть здесь, чтобы принять участие в том, что должно было решиться.
— Я знаю, что должна была навестить тебя с тех пор, как вернулась в Англию, и поверь мне, когда я говорю, что сожалею, что не нашла времени навестить тебя, — медленно начала Флёр, поигрывая пальцем с ручкой своей чашки.
Улыбка Молли стала немного шире, а взгляд ещё немного смягчился, прежде чем она тоже пододвинула к себе чашку.
— Не волнуйся слишком сильно из-за этого. Я знаю, что временами мы можем быть немного чересчур откровенны, и для такого скрытного человека, как ты, у тебя это замечательно получилось.
— Я никогда не чувствовала, чтобы вы были чересчур, — настаивала Флёр. — Возможно, просто другие.
— Это добрые слова, когда я знаю, что мы обошлись с тобой гораздо хуже, чем ты заслуживала, — вместо этого напомнила старшая женщина. — Так что, пожалуйста, не обращайте внимания на то, что у вас не было времени навестить его.
Флёр медленно кивнула в ответ на всепрощающие слова матриарха, тепло, которое она почувствовала от них, придало ей уверенности в том, что то, что последует дальше, не будет полной катастрофой.
— Молли, я пришла попросить тебя выступить посредницей между Уильямом и мной, — чётко объявила Флёр, но внутри она почувствовала, как пустота в сердце пробрала её до костей.
Глаза женщины внезапно расширились, но не было похоже, что они были слишком удивлены. В них даже читалось понимание, неизбежность.
Опустив глаза на чашку перед собой, рыжеволосая женщина обхватила её обеими руками, ища тепла от холода, исходившего от Флёр.
— Так вот зачем ты пришла, — сказала она без злобы в голосе. — Чтобы прекратить отношения с Биллом?
Слова прозвучали как обвинение, но в глазах Молли не было ни капли гнева, только оттенок разочарования.
— Ты больше не любишь моего сына? — спросила её Молли, сосредоточившись на чертах лица Флёр, выискивая микрореакции, которые могли бы рассказать другую историю.
— Я действительно очень люблю Билла, — подчеркнула Флёр со всем сердцем, на которое была способна. В конце концов, это была правда. — Но нам также нравятся разные представления друг о друге. Мы любим ту версию самих себя, которую ни один из нас не сможет воплотить в жизнь.
Старшая женщина бросила на неё понимающий взгляд, прежде чем снова опустила глаза на чашку перед ней, тепло от неё все ещё сдерживало холод темы.
— Понятно, — пробормотала она. — Я не собираюсь притворяться, что не ожидала, что это может случиться. Билл всегда был необузданным ребёнком, делающим, что и когда ему заблагорассудится.
— В нём все ещё бушует тот дикий дух, — согласилась Флёр, меланхоличная ухмылка тронула уголок её рта.
— Ты же, — Молли незаметно кивнула Флёр, — была идеальной женщиной, которая излучала дисциплину и этикет всякий раз, когда мы находились в одном пространстве.
— Это мой крест, — неохотно призналась Флёр.
— Напротив, — отмахнулась Молли. — Я тебе завидовала.
Глаза Флёр расширились при этом признании. Молли никогда не создавала у неё впечатления, что она в чем-то выше матриарха. Во всяком случае, Молли часто олицетворяла всё, чем Флёр хотела быть. Мать, матриарх, домохозяйка, могущественная женщина, заслуживающая уважения. В некотором смысле Молли Уизли была тем, кем стремились стать многие Вейлы. Чему может позавидовать такая женщина, как она, лежащая у ног Флёр?
— Не понимаю. Чего ты можешь хотеть, чего у тебя ещё нет?
Молли ещё немного улыбнулась ей, око воспоминания смотрело в сторону.
— У меня была только Джинни, для себя, понимаешь. Девочка, с которой можно заниматься девчачьими вещами.
— Джинни многостороння, — вздохнула Флёр.
— Но не девчушка, да, — добавила Молли. — Она похожа на своих братьев больше, чем я опасалась, и в чем-то очень похожа на Рона.
Под вопросительным взглядом, который Флёр бросила на неё, Молли заставила себя объяснить.
— Ей нравится, когда ей уделяют внимание, она расцветает, даже получая его одинаково. Это только усилилось, когда она прошла квалификацию в «Гарпиях» и достигла славы. Мы по-прежнему получаем огромное количество писем от фанатов в её адрес, несмотря на то, что она давно съехала и вышла замуж за Дина.
Флёр кивала, слушая, и сделала первый глоток чая, который к тому времени остыл.
— Мне всегда нравилось смотреть, как ты пьёшь с нами чай, — снова заметила Молли. — У тебя такая неземная поза, когда ты это делаешь.
— Не знаю, — снова призналась Флёр. — Просто вот такая я.
— Я знаю, пусть мои странные наблюдения не заставляют тебя чувствовать себя неловко, — извинилась Молли, качая головой.
— Я просто надеялась, что Билл оставит своё безрассудство в прошлом, если ты приведёшь его в форму, — сказала Молли, глядя на Флёр. — Я думала, ты станешь катализатором, который положит конец его бесконечным поискам острых ощущений в глубоких гробницах и среди запретных сокровищ.
Флёр позволила словам проникнуть в её собственные воспоминания о своей молодой семейной жизни.
— Мы оба были молодыми и необузданными, — начала Флёр, — у нас не было долгосрочных планов, за исключением того, что мы хотели сначала преуспеть в карьере каждого из нас. Семейная жизнь тогда не стояла на повестке дня. Только недавно у меня в голове начало крутиться, что я сыта работой по горло и что мои приоритеты постепенно сместились ближе к дому.
Молли молча кивала, внимательно слушая и делая глоток своего чая.
— Ты хочешь семью, — радостно заявила она.
— Я много чего хочу, — поправила Флёр, но медленно кивнула в знак согласия. — Но да, я готова притормозить и не торопиться. Дети были бы простым способом начать такую жизнь.
Молли усмехнулась этому чувству.
— Нет ничего лёгкого в том, чтобы иметь детей, дорогуша.
— Ещё бы, — со смехом признала Флёр. — Но ты знаешь, что я имею в виду.
— Знаю.
Они замолчали и ждали, когда друг друга коснутся главной темы разговора. Когда тишина стала такой тихой, что ей показалось, что она слышит тепло, исходящее от её чая, Флёр пошевелила руками, чтобы опереться на знакомую поверхность стола.
— Я не думаю, что у нас с Уильямом когда-нибудь так будет, — призналась она, скривив губы. — Я буду любить его вечно, но я думаю, этого недостаточно. Как бы мне ни было неприятно признавать это клише, любовь — это не конец.
— Я понимаю, — ответила Молли, её лицо стало чуть бледнее, чем минуту назад. — Он знает о твоих чувствах?
— Мы разговаривали перед моим отъездом в Англию, — Флёр кивнула, вспоминая. — Мы договорились провести некоторое время порознь, чтобы разобраться в наших чувствах.
Флёр снова потёрла руки, пытаясь согреть их. Она ненавидела холод.
— Я на пределе разумения, Молли.
Пожилая женщина бросила на неё ещё один понимающий взгляд, прежде чем встать и пройти на кухню, где взяла со стойки рамку. Фотография вызвала у Флёр острую боль в сердце.
— Простите меня, если я это сделаю, но взгляни на эту пару и скажи мне, отличается ли то, что ты чувствуешь сейчас, от того, что вы чувствовали в тот день, когда посмотрели друг другу в глаза и поклялись состариться вместе.
— Молли, — взмолилась Флёр.
— Пожалуйста, Флёр, — попросила Молли.
Взяв фотографию в аккуратной рамке из её рук, Флёр неохотно встретилась взглядом с глазами, которые не видели последующих лет. Последовавшие за этим трудности и несчастья, состарившие их до того, как наступил мир, смягчили усталые уголки её грусти.
Они пообещали друг другу многое. Они выживут и будут верны друг другу. Они будут держаться друг за друга за руку и следовать туда, куда ведёт другой.
Если подумать об этом сейчас, война была лучшим, что случилось с ними обоими. Она свела их вместе, заставила ценить друг друга и отодвинула вечность на самый край их сознания.
Она никогда не ожидала, что вечность закончится гораздо раньше, чем она думала изначально.
У неё вырвался невольный всхлип, а затем ещё один. Она со стуком уронила рамку на стол, прежде чем закрыть глаза и заплакать.
— ПИМ —
После прогулки с Флёр прошло неполных две недели, и с тех пор Гарри ни разу не видел её.
Его рабочая рутина занимала его мысли достаточно часто, чтобы подавить страх, который он чувствовал в своих костях из-за некоторых странных мыслей, которые терзали его разум. Время от времени он переоценивал то, что происходило во время его сопровождения, но не мог найти ничего, что могло бы объяснить внезапное молчание, которое он получил от неё чего он вообще ожидал? Он потерял счёт разам, когда говорил своим друзьям, что это не свидание, что они двое не такие.
Было бы в чём там разочаровываться.
Затем в паб вошёл Рон, широко расставив руки, чтобы обнять его. Мужчины крепко обнялись и выразили свою радость по поводу того, что нашли общий пробел в их расписании, чтобы встретиться, выпить и наверстать упущенное.
— У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вижу, как они пробуют финт Вронски, — сказал Рон, передёрнув плечами. — Единственный раз, когда я был уверен, что все получится хорошо, это когда ты его делал.
— Я слишком часто практиковал этот приём, прежде чем смог даже представить, что попробую его в игре, — ответил он со смешком.
— Мои дети совсем не такие, приятель. Стоит им увидеть, как что-то делается, так они хотят повторить это прямо здесь и вот прям сейчас. Миона до сих пор смотрит на меня с нескрываемым гневом каждый раз, когда они это делают. Как будто я генетически виноват в этом. Как будто я пропустил что-то, что не должно было произойти.
— Может, и так, — предположил Гарри, пожав плечами. — Они же твои дети.
— Заткнись, Гарри, — рассмеялся Рон.
Гарри присоединился к нему и прыснул в чашку в своей руке, изо всех сил стараясь не подавиться жидкостью, когда делал глоток.
Когда они оба успокоились, Рон пригвоздил Гарри любопытным взглядом, в котором, казалось, был припасён вопрос.
— Спрашивай, — предложил Гарри.
— А, да, — смущённо пробормотал Рон. — Долго ещё ты собираешься этим маяться, приятель? Разве ты недостаточно долго наказал нас своим отсутствием?
— Наказал?
— Да, — нахмурившись, кивнул Рон. — Я имею в виду, так оно ощущается.
— Нет, приятель, — заверил он его. — Это как раз то, что мне нужно.
— Тогда как долго ты это ещё будешь в этом нуждаться? Не хочу показаться, что я обычно так делаю, но мы скучаем по тебе. Все мы скучаем. Всем из ОД интересно, как долго ты будешь прятаться от нас.
— Ты знаешь, почему я это делаю, — раздражённо ответил Гарри, делая глоток из своего кружки. — Дело не в вас.
— Не в нас?
— Не в вас.
— Тогда в ком?
— В народе, — неопределённо подсказал Гарри. — Просто народе.
— Здесь тоже есть народ, — осторожно указала рыжий. — От них ты не прячешься.
— Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь.
— Да ладно, приятель, люди из Министерства больше не будут тебя преследовать, — попытался Рон с необычной деликатностью. — Мы и без тебя неплохо справлялись. Ты больше не такой особенный.
Слова были сказаны в шутку, и Гарри был благодарен своему лучшему другу за радостное подшучивание, хотя они прозвучали не так убедительно, как надеялся собеседник.
— Пребывание вдали от волшебного сообщества дало мне некоторое подобие покоя. То, чего я не мог почувствовать, когда все ещё был в гуще событий.
— Но прошли годы, — возразил Рон. — Все изменилось к лучшему. Война теперь стала частью истории, и Золотое трио — уже не больше чем история.
— Значит, люди больше не подходят к тебе и не хотят твой автограф?
— Не так много, как раньше, — признал Рон. — Мы стали старше, как и люди, которые были там с нами. К нам обращаются в основном дети, Мионе и мне.
— Значит, репортёры больше не пристают к тебе с расспросами о твоей жизни? — Гарри подтолкнул. — Больше никаких бесстыдных вопросов о соотношении работы и личной жизни Гермионы?
Рот Рона вытянулся, линия говорила о том, как он отнёсся к этому напоминанию.
— Это удар ниже пояса, приятель.
Укол, который он почувствовал от сердитого взгляда своего друга, был заслуженным.
— И нет, эти пиявки давным-давно перестали появляться, — ответил Рон, позволяя своему острому взгляду снова смягчиться. — Теперь у меня бывают только настоящие репортёры. Для тех, кто хочет знать о делах ДМП и тому подобном.
— Ладно, ладно, — виновато произнёс Гарри. — Извини.
— Я понимаю, все в порядке.
Несколько минут они пили в тишине, прежде чем Рон затронул новую тему, от которой у него разболелась голова.
— Флёр наконец-то объявилась, — заявил он Гарри, лицо которого оставалось невозмутимым, но любопытным. — Хотя я бы предпочёл, чтобы она пряталась и молчала.
Хмурая складка, появившаяся на лбу Гарри, выразила его замешательство по поводу странной несущественной реакции Рона.
— В смысле? Что случилось?
— Она нанесла неожиданный визит маме, сделала несколько замечаний о своём браке и оставила после себя неприятности, — объяснил он.
— С Биллом что-то произошло?
— Произошло то, — чётко отметил Рон, — чего не произошло.
Гарри с сомнением покачал головой.
— Я не знаю, что Билл может сказать по этому поводу, — добавил его лучший друг, его плечи напряглись, а взгляд был сосредоточен на чём-то позади Гарри. — Но я думаю, что сказка с вейлой подходит к раннему концу.
— Они разводятся?! — Гарри ахнул от удивления, прикрывая рот рукой в знак извинения перед другими посетителями паба. — Они расходятся? — тихо повторил он.
Рон мрачно кивнул.
— Мама так и сказала. Флёр хочет уйти, а Билл, типично, совершенно недоступен. Не скажу, что сильно виню её, — добавил он после очередного глотка из своей пинты.
— Почему?
— Мама на самом деле ничего не поясняла, когда рассказывала нам, — ответил Рон. — Миона была потрясена до глубины души, когда услышала. Сказала что-то о том, что вейлы очень редко расходятся со своими партнёрами. Что чтобы вызвать раскол должна была быть фундаментальная проблема.
Оглядываясь назад, Гарри мог вспомнить, как Флёр упоминала ему, что вейлы очень тщательно выбирают себе пару и выходят замуж, только если они абсолютно уверены, что подходят друг другу.
Вот почему он всегда был так уверен, что Флёр никогда не рассмотрит другого человека в качестве партнёра. До сих пор он не думал, что это возможно. Теперь, очевидно, всё было решено.
— Билл в курсе? — Гарри осторожно осведомился.
— Она не хотела, чтобы мы ему рассказывали, — сказал Рон, качая головой в ответ на что-то, чего Гарри не мог точно сказать. — Забавно, что она сообщила новость всей семье, но не мужчине, который больше всего пострадал бы от её решения. Такой себе способ подружиться с родственниками мужа.
Он не понимал, что заставило Флёр сделать то, что она сделала. Он был уверен, что это было не из-за него. Она не делала никаких шагов навстречу ему с момента своего прибытия в «Plaza». Таким образом, слова Кэти были далеки от того, чтобы ударить его по голове.
— Просто вообще не похоже на Флёр, — настаивал он своему рыжеволосому другу. — Я помню её совсем не такой.
— Тогда мы были детьми, — напомнил ему Рон из-за пинты пива. — Флёр, которую ты знал тогда, уже не та, что сейчас. Мы все изменились. К лучшему или к худшему, но мы изменились. Хотя, — неохотно добавил Рон, — я все ещё думаю, что она так и не смогла тебя забыть.
Этот комментарий застал его не с той ноги, и если бы он стоял, Гарри упал бы на зад.
— Что?
Рон прочистил горло от отрыжки, оставшейся после последнего глотка пинты.
— Помнишь, когда я говорил тебе на четвёртом курсе, что она бросала на тебя те странные взгляды всякий раз, когда мы были в Большом зале?
— Вроде как, — кивнул Гарри.
— Она продолжала дарить их тебе, даже когда была с Биллом, — категорично прокомментировал Рон, как будто это не просто выбивало почву из-под ног черноволосого волшебника под чарами.
Рот Гарри несколько раз открылся и закрылся, как у рыбы, вытащенной из воды, он безуспешно пытался вдохнуть, чтобы осмыслить услышанное.
— Я даже не осознавал.
Рон понимающе усмехнулся.
— Ты никогда не был самым понятливым человеком, когда дело касалось женщин.
— Эй! Я годами встречался с Джинни. Я не так плох.
— Технически, Джинни — пацанка, — отмахнулся от него Рон. — Не считается.
— Напомни мне сказать ей это, когда увижу её в следующий раз.
— Ты этого не сделаешь, — предупредил его Рон.
Они уставились друг на друга, прежде чем серьёзные взгляды сменились какофонией хихиканья.
После очередного тоста за женщин и бестолковых мужчин двое друзей снова успокоились и вернулись к обсуждению женщины с серебристо-платиновыми волосами.
— Я почти уверен, что у тебя бы с ней сошлось, — прокомментировал Рон. — Ты ей всегда нравился. Подпрыгивала стоило только упомянуть твоё имя и слово «помощь» в предложении. Думал, что у вас, должно быть, сформировалась какая-то кровная связь, раз она так сильно привязалась к тебе, — добавил Рон дальше, его пинта теперь опустела, а на стакане остались следы засыхающей пены.
— Я почти не разговаривал с ней после Святочного бала, — вспоминал Гарри, поджимая губы.
— Ты имеешь в виду, после отказа?
Гарри молча кивнул, скрестив руки на груди и откинувшись на кожаную спинку стенда.
— Полагаю, ты не стал бы разговаривать после такой публичной демонстрации, и даже могу признать, что я ёжусь всякий раз, когда это воспоминание приходит мне в голову.
— Да, — Гарри мог только согласиться. Это был не самый гордый момент.
— Если бы ты согласился, она могла бы выйти замуж за тебя. Все могло бы сложиться по-другому.
— Она могла умереть у меня на руках во время войны, — возразил Гарри.
— Это да, — серьёзно признал Рон. — Но тем не менее, она все ещё сражалась с нами и выжила. Не стал бы ставить на то, что она проиграет в драке, если честно.
— Я думал, Гермиона запретила тебе делать ставки, — внезапно вспомнил Гарри.
— Просто фигура речи. Я больше не ставлю. Я хороший муж. Я делаю то, что говорит мне моя жена, — с гордостью ответил Рон.
— Она по-прежнему исправляет все ошибки, которые ты делаешь?
— Она похожа на супергероиню, — признал Рон без тени стыда в голосе.
Они хихикали при мысли о Гермионе в плаще и с большой буквой «Г» на груди, уничтожающей всех жуков и всякую живность, которая ползала по кухонным полам.
— Странные времена, приятель, — пробормотал Рон, когда они снова успокоились.
— Иногда так бывает, — согласился Гарри, делая последний глоток из своей пинты и пододвигая её к другому пустому стакану Рона.
— Ты подумаешь об этом? Я имею в виду, о возвращении?
Вопрос повис между ними, как решающий момент.
— Подумаю, — предложил Гарри, зная, что он предотвратил повторный уход несчастного Рона на работу.
Глава 5
Ей нужно было выбраться из квартиры, из здания и из этой ситуации, в которую она попала. Молли рассказала об этом всем членам семьи, и не прошло и дня, как её собственная мать позвонила и потребовала объяснений по поводу внезапного решения сообщить родственникам мужа о своём выборе.
Это было спонтанное действие, но она знала, что если бы она сначала не поговорила с Молли, та потеряла бы контроль над ситуацией, и это больше бы от неё не зависело. Она стала бы шариков в автомате для пинбола.
Она вскочила с дивана, и из-за турбулентности её бумаги, которые она взяла с собой, упали на пол. Быстрым движением без палочки она собрала их обратно в аккуратную стопку и перенесла к своему рабочему столу в маленькой комнате рядом со спальней.
Взглянув на богато украшенные часы на стене, она понял, что прошло уже достаточно времени, чтобы попросить Гарри Батча об ещё одной услуге.
Она не знала, что делать с этим мужчиной и как справиться с младенческими чувствами, которые возникали в её сердце всякий раз, когда он дарил ей свою добрую и вежливую улыбку, но прямо сейчас ей нужно было с кем-нибудь поговорить. Кто-то, кто не осудил бы её за её решение, действия и ураган, которым были её чувства.
Она использовала его как собеседника. Чтобы оценить, согласится ли кто-нибудь такой спокойный и собранный, как он, с её выбором. Она всегда могла наложить на него заклинание забвения, если бы наболтала слишком много. Такой вариант всегда был.
Надев джинсы и бежевую футболку, она дополнила образ твидовым пиджаком, подчёркивающим её фигуру. Она хотела выглядеть приятной глазу, но не привлекательно для большего. Казалось, что на него не подействовал её шарм, и поэтому он реагировал только на её одежду.
Мысль, что рядом с ним она могла бы быть более нормальной, окрыляла.
Спустившись на лифте вниз, она вошла в вестибюль и сразу же остановила взгляд на стойке администратора, где Гарри перебирал несколько листов бумаги, в то время как его улыбка предназначалась жильцу, с которым она ещё не была знакома.
Это была молодая женщина, держащая за руку маленького ребёнка. Крошечная девочка слегка помахала ей ручкой и посмотрела на неё с детским любопытством.
Подойдя к дуэту сзади, Флёр одарила малышку ослепительной улыбкой и помахала в ответ, вызвав хихиканье у крошечного человечка.
Шарм вейлы не влиял на детей до наступления половой зрелости и делал их неотразимыми для женщин, уже склонных к материнству.
Молодая мама заметила смешки и с любопытством посмотрела на Флёр, прежде чем одарить её доброй улыбкой. Гарри проследил за движением, и его глаза расширились от приятного удивления, когда он, наконец, тоже увидел её.
Как только мать повернулась, чтобы продолжить разговор с Гарри, крошка продолжала смотреть на Флёр широко раскрытыми от интереса глазами.
Флёр встала так, чтобы скрыть свою правую руку от посторонних глаз, и медленно понесла её к лицу ребёнка. Она моргнула, и из её ладони вырвался маленький синий огненный шарик, крошечное пламя взволнованно заплясало.
Глаза девочки расширились ещё больше, а рот сложился в большую букву «О».
Перемещая огонёк из ладони на каждый из пальцев, Флёр позволила синему огню подпрыгивать, пока мать снова не развернулась, чтобы двинуться к лифту.
Она закрыла ладонью пламя, и оно мгновенно погасло, превратив счастливую улыбку девочки в грустную гримасу.
Взволнованно рассказывая своей матери о женщине-фее с голубым огоньком, когда они входили в лифт, мать нахмурилась от дикой смеси слов, подарив Флёр извиняющуюся улыбку, на которую Флёр ответила только своей широкой улыбкой. Прежде чем двери закрылись, Флёр помахала дуэту матери и дочери и подмигнула крохе.
Гарри наблюдал за встречей, но не заметил проявления магии. Однако по возбуждённому поведению ребёнка он сделал вывод, что Флёр сделала что-то, что оправдало упоминание слова «фея».
Он не видел её, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ней, две недели с тех пор, как они расстались, и её внезапное появление перед ним вызвало чувство счастья, которого он не испытывал уже долгое время.
Он мысленно стряхнул с себя эти мысли и поприветствовал вейлу своим обычным способом.
— Добрый день, Флёр. Чем могу быть полезен?
— Гарри, — сказала она, никак не отреагировав на его приветствие. — Ты сейчас свободен?
Мысленно подпрыгнув от неожиданности, он остался неподвижен, за исключением подёргивания в глазах.
— Я, эм, я сейчас не совсем свободен, — осторожно начал он. — Что-то не так?
Глядя на него с лёгким разочарованием, она застенчиво скрестила пальцы, прежде чем сделать ещё один вдох, чтобы объяснить.
— Мне надо излить душу, и ты пока единственный, на кого я могу положиться в этом.
Он перебегал глазами с одного голубого на другой, наблюдая за её встревоженной позой, которая почти придавала сходство с людьми, посещающими церковь, чтобы исповедаться в своих грехах.
Подумывая о признании, он признал, что видел эту позу раньше. Это поза, которую она принимала, когда рисковала. Это то, что она делала, когда ей было нужно что-то, что она не могла объяснить прямо.
Сглотнув от воспоминания, он начал кивать.
— Позволь мне попросить кого-нибудь занять моё место, и я встречу тебя снаружи, если хочешь.
— Пожалуйста, — с облегчением произнесла она, не сбившись с ритма, её глаза расслабились от напряжения.
Он снова кивнул ей и исчез, оставив её на милость эха лаунж-музыки в приёмной.
— ПИМ —
Мужчины наблюдали за ней, их глаза стекленели, пока их жены и подруги метали в неё из глаз кинжалы, таща своих мужчин за собой со всей силой, на которую они были способны.
«Где же его носит?»
Она ждала внизу лестницы перед «Plaza». Она недооценила эффект, который её шарм производил на англичан; они были гораздо менее привычны к ней, чем она ожидала.
Несмотря на то, что она была замужем за английским волшебником, она никогда не пользовалась возможностью посетить Лондон. Ей это и в голову не приходило, поскольку Франция была гораздо более комфортным местом для проживания. Теперь она чувствовала, что упустила такие вещи. Поощряя себя на самостоятельные открытия.
— Прошу прощения, — фыркнул Гарри, тяжело дыша, когда внезапно остановился рядом с ней. — Нужно было кое-кого убедить, и я не мог уйти раньше.
Она посмотрела на него, заметив его затруднённое дыхание, когда он пытался устоять на ногах. Она почувствовала укол гнева на людей, которые отказали ему в услуге в последнюю минуту. Он, несомненно, оказал много таких.
«У него слишком добрые намерения.»
— Не беспокойся об этом, — сказала она. — Это я должна извиняться. Это я вторглась к тебе, а не наоборот.
— Неправда. Я рад, что ты считаешь меня тем, кто мог бы помочь, — отмахнулся он от неё, поправляя рубашку, которая выскользнула из брюк.
Одарив его благодарной улыбкой, она подняла бровь.
— Я рада, что ты работаешь в «Plaza». И поскольку мы называем друг друга по именам, не будет ли слишком неприличным называть тебя моим другом?
Он почувствовал, как его сердце бьётся о грудную клетку, дыхание застряло в горле, а шок навалился на него, как тонна кирпичей. Вопрос был таким же невинным, как и все остальное, но он не ожидал, что он прозвучит.
— Конечно, если ты согласишься на меня, — сказал он, сам того не осознавая.
— Хорошо, это хорошо, — пробормотала она себе под нос, её щеки приобрели красноватый оттенок.
— Нам нужно пойти посидеть где-нибудь, где мы могли бы спокойно поговорить, — добавила она более уверенно. — Есть ли здесь что-то вроде паба или ещё что-нибудь, куда мы могли бы пойти?
— Паб?
— Да, — настаивала она. — Я нахожу, что пабы дают вам другое ощущение уединения со всем этим шумом, который царит вокруг. Кафе хороши, но там имеется тенденция увеличения любопытных глаз и длинных ушей.
— Да, — тупо согласился он. — Я думаю, мы можем пойти в моё обычное место.
— Обычное место?
Он шутливо усмехнулся.
— У любого уважающего себя англичанина есть паб, который он часто посещает. Я англичанин и, следовательно, не исключение.
Флёр хихикнула и одарила его ещё одной благодарной улыбкой, прежде чем они перешли улицу и начали совершать множество поворотов, которые требовались, прежде чем они толкнули тяжёлую деревянную дверь, ведущую в обычное место отдыха Гарри.
Прежде чем они вошли внутрь, Флёр напомнила себе, что внутри будет изрядное количество людей, и сосредоточилась на том, чтобы снова пустить в ход свой шарм.
Оказавшись внутри, она последовала за ним мимо нескольких кабинок, лишь изредка пара глаз замечала её и следила за силуэтами двух людей.
Флёр заказала бокал Бейлис, а Гарри — колу. Учитывая, что Флёр попросила его выслушать то, что она хотела сказать, он хотел быть как можно более трезвым.
— Теперь ты можешь рассказать мне о том, что тебя так сильно задело, — предложил Гарри, протягивая к ней открытую ладонь.
Она медленно кивнула, но, казалось, не хотела начинать говорить, её руки теребили пальцы.
— Теперь, когда мы здесь, — начала она, — я даже не уверена, с чего начать говорить.
— Как насчёт того, чтобы начать с самого начала? — предложил Гарри. — Часто бывает полезно начать с самого начала, чтобы проложить свой путь к тому, о чём ты хочешь поговорить.
Его слова, казалось, прозвучали правдиво, когда от медленных кивков Флёр в её глазах зажглись круги. Скрестив руки на груди и вздохнув, она откинулась назад и сделала несколько вдохов, прежде чем её поза изменилась.
— Тогда это может занять некоторое время, — призналась она.
Он беззаботно пожал плечами.
— У меня нет ничего, кроме времени. Используй столько, сколько тебе нужно.
При его словах на лице появилась улыбка, от которой потеплело, как от алкоголя. Кола, появившаяся перед ним, была уже не такой плохим вариантом.
— Я думаю, что всё началось с моей юности, — внезапно начала она, — когда мне только исполнилось семнадцать и меня пригласили участвовать в межконтинентальном школьном конкурсе в английской школе здесь.
И она действительно начала говорить о чём-то, что произошло более десяти лет назад, когда война всё ещё омрачала его разум и подавляла любые мысли о светлом будущем. Конечно, Флёр рассказала не совсем свою историю в таком свете, дав ему магловское изложение своего собственного опыта Турнира Трёх Волшебников.
— Я всегда чувствовала себя одинокой среди своих одноклассников, — её голос прервал его размышления. — Так было до тех пор, пока соперник помладше не спас мою младшую сестру.
Он знал историю так же хорошо, как и она. Он спас Габби из глубин Чёрного озера, и с тех пор между ним и Флёр все изменилось. Сначала она смотрела на него с презрением, но потом посмотрела на него с благодарной улыбкой.
— Он всегда улыбался, всегда предлагал помощь и никогда не шептался обо мне за моей спиной, — снова вспоминала она.
— Похоже, он хороший парень, — вставил Гарри.
— Он был таким, однозначно, — согласилась она, её глаза затуманились воспоминаниями. — Он был моим первым.
Этого он не знал.
— В смысле?
Она заметно задышала, как будто её сердце застряло у неё в горле.
— Он был на три года моложе меня, но взрослее и мудрее многих мужчин моего возраста. Он вёл себя так, как будто мир не мог прикоснуться к нему, — она обвела рукой круг. — И всегда был готов помочь любому нуждающемуся. На самом деле, вы с ним очень похожи в этом отношении. У вас даже одно имя.
Он почувствовал, как его сердце трепещет, молясь, чтобы это был не тот момент, когда она посмотрит на него широко раскрытыми глазами и позволит рассвету осознания положить конец тому, что у них было.
— Это тот, кто носит второе кольцо? — он знал ответ на этот вопрос, но ему нужно было быстро перевести разговор, прежде чем он почувствует, что его грудная клетка лопнет и его сокровенное «я» откроется ей.
Услышав его комментарий, ее улыбка полностью исчезла, уступив место расстроенному хмурому взгляду.
— Нет, — просто ответила Флёр. — Хотя, — она прикрыла глаза рукой, эффективно прячась. — Если бы была возможность, я бы...
Она не закончила предложение и позволила шуму других посетителей, окружавших их, дать им передохнуть, чтобы тяжесть в воздухе между ними рассеялась.
— Я встретила своего мужа в трудное время, — внезапно начала она снова. — Впервые я встретила его на финальных этапах конкурса. Он был красив, старше, и он заставил меня чувствовать то же, что и другой мальчик. Уильям, так зовут моего мужа, был всем, на что я когда-либо могла надеяться в партнёре. Он был зрелым для своего возраста, у него были амбиции и идеи на будущее, превосходящие все, что я представляла. Это было то, что, как мне казалось, мне было нужно в то время.
Гарри мог слушать только с широко раскрытыми глазами и открытыми ушами. Это были вещи, которые он никогда не знал о ней. Вещи, которые она никогда не рассказывала ему.
— Мы встречались довольно долго, обручились, а потом поженились.
— Звучит как идеальное окончание сказки, — предположил Гарри, хотя его напряжённая челюсть исказилась от зависти.
— Похоже на то, не так ли? — застенчиво призналась Флёр. — Это была прекрасная свадьба, несмотря на нескольких мажоров, которые всем её испортили.
Гарри помнил это по-другому. Пожиратели Смерти были не совсем простыми мажорами, но её упоминание о них как таковых вызвало ухмылку на его губах.
— После того, как мы поженились и нам удалось справиться с некоторыми личными трудностями, мы были вольны поступать, как нам заблагорассудится. Мир был нашей устрицей, или что-то из той же песни, — хихикнула она.
Гарри только кивнул на это и коротко усмехнулся.
— Я с головой ушла в свою карьеру, как и Уильям. Мы оба были очень амбициозны в этом отношении и добились хороших успехов в наших профессиях.
— Это, должно быть, было потрясающе, — любезно предположил Гарри. — Вы были идеальной парой.
— Тебе бы так показалось, верно?
Он виновато пожал плечами.
— Но ты же, по твоим словам, сорвала джек-пот, нет?
— И тем не менее я здесь без своего мужа, рассказываю тебе как докатилась до жизни такой, — напомнила она ему, и это было похоже на холодный душ.
«Разлучник.»
— Прости, — тут же извинилась она. — Это было несправедливо, я не хотела, чтобы ты чувствовал себя ответственным.
Он криво улыбнулся и сглотнул.
— Не все то, чем кажется, Гарри, — сказала она так же, как когда-то давным-давно сказала ему в карете. — Мой брак, возможно, выглядел как его точная копия в любой сказке, да. Однако вот здесь, внутри, — она указала на место своего сердца, — я начала понимать кое-что, о чём давно забыла.
— Что ты забыла? — Гарри подтолкнул.
— Я совершенно забыла, почему мне нравился Уильям, — призналась она. — Он был версией того мальчика, в которого я влюбилась до того, как встретила его.
В ушах у него зазвенело, а сердце забилось так сильно, что он подумал, что сейчас опорожнит желудок. Он ничего этого не знал. Флёр никогда не признавалась ему в этих чувствах, и даже ни разу не возникало ощущения, что она испытывает к нему что-то подобное.
Изо всех сил стараясь казаться спокойным, он прикусил щеку и сделал глоток колы. Она сделала то же самое и сделала глоток из своего Бейлис.
— Конечно, у всех нас есть первая любовь, но ты все равно не стала бы держать это против своего мужа, — он постарался это сказать как можно спокойнее.
— Нет, конечно, нет, — согласилась она. — Просто Уильям мне понравился, потому что он предложил то, чего я не получила от маленького мальчика.
— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Гарри, напряжение в его теле медленно расслаблялось.
— Это такая глупая сказка, — смущённо проговорила она, уткнувшись в ладонь. — Был бал, который школы организовали для нас, участников, и других учеников. Я беспокоилась о том, как бы мне попросить кого-то стать моим партнёром, и всё то время, что я думала, я уже определилась.
Он снова виновато сглотнул.
— Мальчик, который твой первый.
— Да, — кивнула Флёр. — Мы сблизились, настолько, насколько могут быть близки друзья, и всё время, пока я знала о бале, я крутила в голове, что делать. Он был намного моложе, и в его положении разница в возрасте казалась намного больше, чем это могло показаться тебе и мне сейчас.
Он понимающе кивнул.
— Три года — это несущественно.
— Вот-вот, — произнесла она в подтверждение. — Три года сейчас — ничто, но тогда это было всё. Все эти сильные чувства почти довели меня до нервного срыва, а потом мне в голову пришла простая мысль.
Он ждал, когда она договорит.
— Я могла бы просто попросить его потанцевать со мной. Просто выложить все начистоту и молиться, чтобы он согласился, — она сделала тот же жест. — Мы были близки. Я думала, он не откажет мне. Он знал, почему я спрошу его, почему я выберу его из всех остальных. Не сомневалась, что он не отверг бы меня.
А он отверг.
— Но знаешь, что он сказал? — спросила она его напрямую.
Он покачал головой.
— Нет, — коротко процитировала она. — Он сказал мне «нет».
— Мне жаль, Флёр, — сказал Гарри со всей честностью, на какую был способен. — Мне жаль, что так получилось.
— Не стоит, — отмахнулась она от него. — Это было давно, но тогда мой мир рухнул на меня. Моя первая любовь сказала мне «нет», и я снова осталась одна.
Он почувствовал укол вины, ударивший ему в голову, но изо всех сил постарался не подать виду, что что-то из сказанного ею повлияло на него. Он не был Гарри Поттером, Мальчиком, Который Выжил и Мужчиной, Который Победил. Он был Гарольдом Батчем, консьержем.
— Именно тогда я встретила Уильяма, а моё разбитое сердце хваталось за всё, что выглядело как искренняя привязанность, — вспоминала она. — Я накрепко вонзилась в него ногтями.
— Ты вышла за него замуж, потому что не хотела страдать, — понял Гарри.
— И да, и нет, — поправила Флёр, сжимая Бейлис в руке, но оставляя на столе перед ней. — Я люблю Уильяма, но я вышла за него замуж по неправильным причинам. Гарри разделял многое из того, чего я хотела в жизни, — сразу объяснила Флёр. — Он не стремился к вниманию, он хотел спокойной жизни, и он всегда хотел иметь собственную семью. Он также всегда был готов помочь другим, забыв о своих собственных надеждах и мечтах. Он был единственным в своём роде.
Гарри так не казалось. Было много людей, которые разделяли эти черты. Люди часто помогали, когда их просили, и проявляли доброту, когда это было меньше всего ожидаемо. Он был просто ещё одним лицом в толпе.
— Но он был слишком молод, — призналась далее Флёр. — Я думаю, оглядываясь сейчас назад, что я переполнила его своими чувствами. Я могла бы раздавить его своим эмоциональным багажом и вынудить к быстрому побегу.
Гарри медленно кивнул и увидел некоторое сходство в её наблюдении. Он чувствовал себя ошеломлённым и задыхался, но это было потому, что он не знал, что делать с чувствами, которые держал в себе. Если бы он знал, что она чувствовала, он, вероятно, ответил бы по-другому.
— Ты пробовала спросить его снова?
У неё вырвалась усталая усмешка.
— Я поспрашивала среди своих, но опоздала. Он исчез несколько лет назад. Если бы у меня был шанс встретиться с ним снова, я не знаю, что бы я ему сказала. Возможно, это облегчило бы мой выбор.
«Я здесь, и я слушаю.»
— Что ты собираешься делать? — спросил её Гарри.
Она бросила на него взгляд, в котором промелькнуло что-то вроде узнавания, но вскоре сменилось болезненным осознанием.
— Не знаю, — она беспомощно пожала плечами. — Я могла бы выдержать это ещё несколько лет. Подождать и увидеть, изменится ли что-нибудь, и, возможно, так оно и будет. Я уже десять лет жду знака, что это сработает. Что всё встанет на свои места.
— Я не думаю, что это разумно, — честно посоветовал ей Гарри. — Ты должна захотеть, чтобы это сработало. Я никогда не был женат, но я знаю, что отношения — это палка о двух концах. Ты не можешь делать всю работу одна, но также не можешь ожидать, что все сложится в твою пользу без того, чтобы другая сторона не разделила бремя.
— Звучит так, словно ты говоришь по собственному опыту, — отметила она с грустной улыбкой.
— Я никогда не был женат, но я кое-что знаю об ожидании знака, — подтвердил он. — И это не работает.
— ПИМ —
— Ты с ним уже говорила? — спросила Аполлин, когда Флёр сидела на диване напротив неё, а стены дома её родителей были увешаны рамками с фотографиями счастливых, взволнованных людей. Они были милыми напоминаниями о жизни, которую она переросла, но мечтала прожить заново.
Она трансгрессировала обратно во Францию, чтобы найти убежище и совет, а также признаться им в том, что теперь будет происходить.
Она покачала головой и подтянула ноги к груди, положив голову на колени, усталость от этого вопроса вытянула все силы из её спины.
— Я отправила ему письмо, чтобы сообщить, что нам срочно нужно поговорить, — пробормотала Флёр в кожу своей ноги. — Он пока не ответил.
— А Молли? — спросила Аполлин.
— Она на моей стороне — слабым голосом произнесла младшая вейла. — Она согласна с моей оценкой ситуации.
— Но развод, ma petite? Для тебя это единственный путь вперёд?
— Развод — не единственный выход, — призналась она матери, пронзительно глядя на старшую вейлу острым, но печальным взглядом. — Просто это единственный, который я считаю правильным для себя.
— А он говорил, что не хочет детей? — спросил её отец с другого конца комнаты, прислонившись к книжной полке с бокалом красного бордо в руке.
— Я уверена, что он был бы открыт для этой идеи, — вздохнула Флёр. — Не из-за отсутствия либидо, уверяю тебя.
— Но? — подтолкнул её отец, его уши слегка покраснели от откровенного ответа дочери.
— Я не думаю, что смогу иметь от него детей, — быстро ответила она.
— Почему? У него проблема с... — ее мать попыталась неопределённым жестом указать на плодовитость Уильяма.
— Дело и не в этом, — заверила она их. — Он настолько энергичен и плодовит, насколько это возможно, если судить по его родителям.
— Тогда в чём проблема? — хором спросили её родители.
— Были бы у тебя мы с Габби, если бы папы не было рядом?
Апполин нахмурилась, услышав вопрос.
— Что ты имеешь в виду? Не рядом?
— Если бы папа остался на дипломатической службе и был бы занят путешествиями, ты бы хотела иметь с ним семью? — Флёр перефразировала это наилучшим образом, надеясь, что её мать поймёт, к чему она клонит.
— О, — похоже, дошло.
— Я уволился ради тебя, дорогая, — вместо этого вмешался её отец. — Я бы ни при каких обстоятельствах не отказался остаться с тобой.
Флёр широко улыбнулась своему отцу и благодарно подмигнула ему, на что он ответил тем же.
— И в этом вы с Уильямом различаетесь, — признала поражение Флёр.
— Почему? Разве он не захотел бы остаться, если бы ты забеременела? — её отца возмутила мысль о том, что его дочь воспитывает ребёнка одна.
— Нет, я уверена, что он остался бы с нами, если бы я была беременна, — повторила она, — но он сделал бы это вопреки своим лучшим желаниям. Он сделал бы это не потому, что хотел, а потому, что был бы вынужден.
— Ты уверена в этом? — скептически спросила её Апполин. — Ты не можешь знать наверняка, пока не забеременеешь.
— Я знаю своего мужа, maman, — быстро возразила Флёр. — И я бы предпочла не быть беременной, чтобы проверить эту теорию.
— Конечно, — с сожалением признала её мать. — Никто этого не хочет.
— Итак, когда ты подашь документы? — её отец произвёл на неё впечатление глубоким хмурым выражением окончательности.
— Как только я поговорю с Уильямом с тет-а-тет, — тихо ответила она.
— А если он не ответит на твой призыв?
— Тогда я все равно подам заявление, и ему придётся прийти, — просто предложила Флёр, несмотря на то, что путь к её решению был совсем другим.
— Будет слишком поздно что-либо исправлять, если ты пойдёшь по этому пути, — предупредил её отец, садясь рядом с Аполлин, все ещё со стаканом в руке.
Флёр кивнула в ответ на его заключение.
— Если бы он заботился об этом настолько, чтобы остановиться, он бы уже ответил. Возможно, в глубине души он хочет этого.
Её родители понимающе смотрели друг на друга, явно расстроенные состоянием своей старшей дочери. Флёр никогда не была из тех, кто сдаётся перед лицом невзгод. Меньше всего, когда дело касалось сердечных дел. Тот факт, что ей пришлось закалить свои чувства и обратиться к разуму перед лицом пошатнувшегося здоровья её брака, красноречиво говорил о распаде, который скрывался между трещинами в отношениях Билла и Флёр.
— Я никогда не спрашивала тебя об этом, — начала Аполлин, — но почему Уильям? Что сделало его твоим окончательным выбором? Что у него было такого, чего не было у других?
Удивлённая вопросом, оцепенение Флёр от жалости к себе рассеялось, как хрупкий лёд, она оторвала подбородок от колена, чтобы посмотреть в любопытный взгляд своей матери.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас? В чем смысл?
— Я никогда не спрашивала тебя, почему это должен был быть он, а не кто-то другой. Я подумала, что это было бы само собой разумеющимся, если бы я спросила тебя, когда ты выходила за него замуж. Никогда бы я не подумала, что вы с ним расстанетесь. Теперь, когда ты убедилась, что не можешь двигаться вперёд, несмотря ни на что, я хотела бы знать, почему ты вышла за него замуж.
Это был, как ни странно, разумный вопрос. Аполлин вопросительно подняла бровь, призывая дочь долго и упорно думать над ответом. У Флёр было больше десяти лет, чтобы понять, почему она выбрала Билла, а не кого-либо другого. Почему его, а не кого-то другого.
Оглядываясь назад, можно сказать, что в жизни было только два человека, которых она любила. Любила не как родню, а как партнёра. Уильям был вторым мужчиной, о любви к которому она сказала вслух. Тот раз был совсем недавно, но она не произнесла этих слов вслух. Чувства оставались скрытыми, закованными в её сердце. Слишком гордая, чтобы признаться ему, она попробовала другой способ. Приглашение, в котором были все её невысказанные чувства, но которое было отклонено, потому что он не понял, что оно означало. Он не был в этом виноват. Никто, вообще-то, не был. Так не должно было быть.
— Билл оказался рядом, когда я чувствовала себя наиболее одинокой, запертой в месте, где меня не принимали, где я не нравилась, где меня презирали за мой характер. В моем сердце было так много боли, что я кричала беззвучно, чтобы никто не услышал.
— А Билл услышал? — спросила её мать, в тоне её голоса слышалась надежда.
— Нет, — пробормотала Флёр с мрачным вздохом. — Я нашла его. Я держалась за него. Я вцепилась в него ногтями и никогда не отпускала.
Ужас отразился на лице её матери.
— Он был восприимчив? Всё это время?
— Нет, он невосприимчив. По крайней мере, до некоторой степени, — поправила её Флёр, снова опуская подбородок на обнажённое колено. — Он просто заставил боль прекратиться. В то время это было для меня всем. Достаточно, чтобы захотеть сохранить это чувство. Достаточно, чтобы захотеть выйти замуж ради этого.
Челюсти её отца сжались от слов, исходящих от его дочери, это откровение раскалённым лезвием подорвало его уверенность в том, что он родитель. Он поставил бокал вина на столик рядом с диваном и встал, чтобы пройтись по комнате.
— Ты все ещё это ощущаешь?
Она закрыла глаза и ждала.
«Ожидание знака... это не работает.»
Когда он сказал ей эти слова, она не осознавала, насколько устрашающе он звучал, выглядел и ощущался с молодым человеком из её воспоминаний. Это было чистое дежа вю. Как будто Гарри был тем, кто держал её за руку, говоря ей, что все будет хорошо. Что ей нужно только верить в себя и двигаться вперёд.
«Ожидание знака.»
Его голос, его слова, его доброта. Что это было, если не знаки?
— Нет, — ответила она отцу. — Нет, это было очень давно.
— ПИМ —
Кэти уже ждала в их кабинке, когда он пришёл с работы, его поведение все ещё было не в порядке после признания Флёр. Он провёл много часов без сна, вертясь и борясь с грузом нечистой совести.
Ему не с кем было поговорить об этом.
— Выглядишь ужасно, — сразу заметила Кэти и потёрла его руку, чтобы поднять его плохое настроение. — Что случилось?
Ему хотелось рассказать ей все прямо сейчас, но он не думал, что было бы честно раскрывать секреты Флёр другим без явного разрешения.
— Просто рабочие дела, — вместо этого отклонился он. — А как насчёт тебя? Есть что-нибудь примечательное, о чём можно сообщить?
Не совсем убеждённая сменой темы, Кэти посмеялась над ним и согласилась с его запросом.
— Не особо, — пожала она плечами. — Работа, как обычно, сплошная заноза в одном месте, но в остальном все идёт гладко.
— Понятно, — заметил Гарри с усталой улыбкой. — Хорошо, хорошо.
— А Рон и Гермиона присоединятся к нам за ужином, — взволнованно объявила ему Кэти.
— Они нашли время?
— Да, — согласилась она с его удивлением. — Они позвонили мне час назад, спрашивая, есть ли у нас время встретиться с ними. Они должны быть здесь с минуты на минуту.
Упоминание об их друзьях принесло ему квантовое утешение, долгожданный побег из чистилища, в котором он оказался.
Они решили подождать, пока приедут их друзья, прежде чем заказывать напитки и еду. Рон воспринял бы любой преждевременный заказ как оскорбление в свой адрес. Было мало такого, чего он не смог бы вынести, но наблюдать за тем, как другие люди едят, в то время как он изголодался по своей, не входило в их число.
Им не пришлось долго ждать, пара прибыла и ввалилась в паб. Гермиона выглядела гораздо хуже, чем её муж, который выглядел так, словно только что проснулся после долгого сна. Вероятно, он задремал над стопкой ненаписанных отчётов, что обычно было его фишкой.
Гермиона опустилась рядом с ним, в то время как Рон сел рядом с Кэти, с диким удовольствием махая официантке. Как только еда и напитки были заказаны, они погрузились в уютное молчание.
— Ну и неделька, — устало вздохнув, нарушила тишину Гермиона. — Мне никогда не следовало соглашаться на эту работу. Натуральный аврал. Иногда я удивляюсь, как волшебный мир просуществовал так долго.
— Большую часть тяжёлой работы делал Дамблдор, — со знанием дела добавил Гарри. — Я думаю, он был тем, кто держал большую часть всего вместе.
— Я склонна согласиться с тобой, — пробормотала Гермиона, подпирая голову ладонью и потирая веки другой рукой. — Уму непостижимо, какими извращёнными и бескомпромиссными в своих убеждениях могут быть люди.
— Опять чистокровные? — спросила Кэти.
— Нет, — Гермиона покачала головой. — На этот раз маглорождённые.
— Что-то новенькое, — нахмурилась Кэти.
— Не совсем, — ответила Гермиона.
— Все чаще стали высказываться маглорождённые, — добавил Рон. — Мне уже пришлось арестовать нескольких дебоширов в некоторых отделах Министерства.
— Почему? — искренне спросил Гарри.
— Дело в политике, — подсказала Гермиона. — Теперь, когда консервативные чистокровные потеряли много политического влияния в обществе, маглорождённые настаивают на реформах везде, где только могут. Отслеживать их всех стало довольно утомительно.
— Я думал, это то, с чем ты прекрасно справишься, — заметил Гарри. — Я думал, это твой дар.
— Я за равенство перед законом и равные возможности, Гарри. А не за анархию.
— В чём конкретно проблема? — вместо этого он спросил.
— Проблема в том, что проблем слишком много одновременно, — объяснила она. — Инициативы, которые выдвигают маглорождённые, в основном разумны. Такие вещи, как равная зарплата, права собственности, трудовые права и так далее.
— Допустим, пока не звучит извращённо и безумно, — резюмировал Гарри.
— Не звучит, за исключением того, что они прибежали ко мне всем скопом, желая, чтобы инициатива каждого была воплощена в жизнь на месте, а законодательство, по крайней мере пока, так не работает. Есть процедуры, которым я должен следовать, даже если они устарели, и правила, которые существуют с тех пор, как Мерлин появился в этом мире.
— Оу, — только и смог вымолвить Гарри.
— И не говори, — согласилась Гермиона. — Это полный звездец.
— Звезд... что?
— Это из-за детей, — хором сказали Рон и Кэти.
— Они улавливают все, что ты говоришь, так что... — начал Рон.
— Слова должны быть изменены, чтобы сохранить их серьёзность, но при этом они не являются ругательствами, — закончила Кэти.
— А, — Гарри понимающе кивнул. — И хаким кером ты собираешься решить проблему с массой несчастных волшебников и ведьм?
Гермиона легонько стукнулась головой о стол и пробормотала свои ответы в дерево.
— Честно говоря, я больше не знаю. Возможно, уволюсь.
— Э-э-э, — ответил Рон, и его голос прозвучал как звонок. — Нам нужны деньги.
— Убью их?
— Э-э-э, мне бы не хотелось тебя арестовывать. А ещё нашим детям нужна их мать.
— Тогда заставлю кого-нибудь другого сделать это?
— Э-э-э, они бы все испортили, а ты некомпетентность ненавидишь больше всего на свете.
— Так что, просто продолжать?
— Боюсь, что да, Миона, — Рон погладил её по голове.
Она повернулась, чтобы посмотреть на своего мужа, одарив его глупой ухмылкой.
— Почему я вообще тебя слушаю? — она фыркнула.
— Потому что ты любишь меня, — серьёзно сказал он. — И потому что развод обходится дорого.
— О, мне нравится, когда ты забрасываешь меня семейным правом, — промурлыкала Гермиона рядом с Гарри, отчего ему становилось все более неловко. — Я чувствую в себе столько материнства.
— Подождите, пока я не появлюсь с большой палкой, — пошевелил он бровями. — Сделаем правоприменение ещё более захватывающим.
— Ладно, вы двое, — Кэти махнула рукой между ними. — Этого вполне достаточно. Я уже некоторое время без пары, и сегодня у меня ничего не получится. Так что перестаньте пускать слюни друг на друга в моем присутствии.
— Извините, — сказали супруги одновременно, хотя выражения их лиц были какими угодно, но не такими.
Гарри завидовал своим друзьям. Они испытали то, о чём он только мечтал самыми одинокими ночами, и, несмотря на некоторые недостатки других, у них были дети, которые подарили бы им подобие счастья.
С другой стороны, упоминания о разводе зазвонили в колокольчике, о котором он хорошо сделал, что забыл, пока об этом не заговорили снова. Страдания Флёр, которые она показала ему в кабинке, запечатлелись в его сознании.
— Ребята, вы слышали что-нибудь о Флёр в последнее время? — бросил он в центр группы.
Первой заговорила Гермиона.
— Я не уверена, что Рон рассказал тебе, но, похоже, она добивается развода с Биллом.
— Да, мама стала довольно тихой с тех пор, как Флёр рассказала ей, а Билл, наконец, согласился вернуться домой, чтобы разобраться с ней.
— Я бы никогда не думала, что она из тех, кто разводится, — призналась Кэти в кругу друзей. — Я помню её как человека, который всегда был уверен в себе.
— И я, — согласилась Гермиона. — Молли сказала, что у Флёр были веские причины и что Билл просто недостаточно вложился.
— Не хочу поносить моего старшего брата, но Билл был здесь не прав.
— Думаешь? — спросил Гарри.
— Мгм, — кивнул Рон. — Я имею в виду, он женат дольше, чем я, но я никогда не видел их вместе, если только их не приглашали на мероприятия, вечеринки или посиделки. Брак так не работает.
Гермиона потянулась к мужу и взяла его за руку. В улыбке, которую она ему послала, была видна гордость.
— Я могу только согласиться, — разочарованно вздохнула Кэти. — Если вы не разговариваете или, по крайней мере, не прилагаете усилий для совместной работы, то об этом браке говорить не стоит. Я думаю, Флёр тоже в своём праве.
— А как же Билл, — вмешался Гарри. — А как насчёт его взгляда на вещи?
Трое его друзей переглянулись, прежде чем Рон беспомощно пожал плечами, в его глазах не было особой мудрости в его вопросе.
— Я не знаю, приятель. Может, он и мой брат, но Билл не был самым присутствующим в нашей жизни. На самом деле, он гораздо более отсутствующий, чем ты, и это должно что-то значить.
Гарри кивнул в ответ на слова своего лучшего друга и откинулся на спинку кресла со своей стороны.
— Она спрашивала обо мне?
Они вздрогнули от его внезапного вопроса и снова уставились друг на друга. И снова первой ответила Гермиона.
— На самом деле, она интересовалась в «Гринготтсе» о твоих финансовых отчётах, — сказала Гермиона.
Он нахмурился, услышав ответ, не понимая, какой в нем смысл.
— Зачем?
— На самом деле она довольно умна, — подсказал Рон. — Это типичная стратегия для того, как мы выслеживаем преступников. Внешность, имена и адреса можно менять, но денежный поток никогда не лжёт.
— Похоже, она всерьёз искала тебя, — добавила Кэти с улыбкой. — К счастью, ты доверил мне следить за твоими финансами, и я до сих пор держала тебя вне поля зрения.
— Значит, она меня не нашла?
— Нет, она была очень расстроена тем, что мне рассказал наш поверенный в банке, — понимающе заметила Гермиона. — Ты все ещё совершенно «пропавший» в магическом мире.
Он медленно впитывал информацию. Тот факт, что она сделала все возможное, чтобы найти его, заставил его почувствовать лёгкое головокружение.
— О чём задумался? — подтолкнула Гермиона. — Ты что-то подозреваешь? Поэтому она тебя ищет?
Он не знал, что ответить на её вопрос. Он был в курсе того, что происходило в жизни Флёр, и она также знала, что их прошлое сыграло роль в её решении уйти от Билла.
Вся ситуация казалась почти как из любовного романа о несчастных влюблённых. Это было слишком притянуто за уши, чтобы быть правдоподобным, и все же она сказала ему, что любила его первой и что его отказ отбросил её в другую жизнь.
Если отбросить подростковые преувеличения, Флёр не была дурой. Если она имела в виду то, что сказала ему перед балом, и повторила ему эти слова и чувства более десяти лет спустя, то между ними на самом деле ничего не изменилось.
Все это время они были влюблены друг в друга, не осознавая этого до конца, пока снова не встретились у подножия «Mayfair Plaza».
Погруженный в свои размышления, Гарри не заметил, что перед ним поставили еду, пока Кэти не ахнула от удивления. Посмотрев на него чистейшим взглядом осознания, который, он мог бы поклясться, зарядил бы энергией целый город на целый час, она указала на него пальцем.
— Замужняя женщина.
Глава 6
Вся семья вместе сидела в «Норе», терпеливо ожидая, когда Флёр и Билл начнут свои последние переговоры перед завершением развода. Адвокат, присланный «Гринготтсом», хорошо одетый мужчина с отделкой из дорогих тканей, сел на стул между ними, положив перед ними два отдельных, но идентичных листа бумаги.
— Вам нужно всего лишь подписаться под своим именем кровавым пером, и все будет кончено, — сказал мужчина с жадной улыбкой. — Это проще, чем кажется.
Билл бросил на этого человека хищный взгляд, но быстро позволил жару рассеяться с его плеч. Он не злился на этого человека. Он был расстроен из-за своей семьи и жены.
— Значит, если я подпишу это, годы нашего брака сочтены?
— Да, — снова подсказал мужчина.
— Я к тебе обращался, — огрызнулся Билл и устремил на жену обвиняющий взгляд. — Ты действительно хочешь этого, Флёр?
Погружённая в свои мысли, она все ещё сжимала в руке кровавое перо. Она тоже ещё не подписалась. Стереть десятилетие супружества оказалось гораздо сложнее, чем она первоначально представляла.
— Хочу, — наконец призналась она, ответив на свой острый взгляд. — И я думаю, что ты тоже.
Он в замешательстве покачал головой.
— Я никогда бы не подумал оставить тебя.
— Но был ли ты действительно здесь? — возразила она вопреки его уверенности, заглядывая ему в глаза. — Когда ты в последний раз был со мной по собственной воле? И я не имею в виду праздники, рабочие мероприятия или что-то в этом роде, — серьёзно добавила она, лишая его возможности неверно истолковать то, что она имела в виду. — Я имею в виду, когда ты в последний раз приходил домой ради меня.
Его рот несколько раз открылся и закрылся, и Флёр могла бы поклясться, что заметила искру воспоминания в его глазах, но в конце концов Билл предпочёл промолчать.
Покачав головой, он стиснул челюсти в ответ на замечания Флёр.
— Когда мы поженились, мы договорились, что так у нас все будет хорошо, — напомнил он ей, пытаясь увести спор подальше от её точки зрения. — Мы сказали, что такой образ жизни был тем, чего мы оба хотели. Это была твоя идея.
— Так было, когда мы были моложе, — возразила она, понимая, что действительно предлагала то, о чём он говорил. — Тогда нам обоим нужно было что-то строить. Заложить фундамент для более поздних этапов нашей жизни. Конечно, на этом этапе мы были бы вдали от дома.
— Тогда это просто ты все определяешь, — горячо заявил он, всплеснув руками. — Ты не подождала, пока я догоню тебя.
— Билл, — позвала она его, когда он начал расхаживать по пространству за большим диваном, привлекая к себе его пылающий взгляд. — Ты сам по себе очень успешный разрушитель проклятий и мог бы создать целую компанию, которая облегчила бы твои обязательства настолько, чтобы позволить тебе остепениться и подумать о следующем шаге.
— Но это не то, чего я хочу, — бросил он ей в ответ. — Я не хочу сидеть в офисе и поручать другим делать то, что я хочу делать.
— И именно поэтому это, — заметила Флёр между ними, — больше не работает. Ты ни разу не подумал обо мне и о том, что у нас все ещё может быть впереди. Ты даже не задумался о том, что ещё есть в жизни, кроме твоих чёртовых приключений.
— Так дело опять в детях? — рявкнул на неё Билл. — Отлично, тогда давай заведём детей. У нас будет так много детей, что даже маме будет стыдно.
Молли, ошеломлённая словами своего сына, пригвоздила его неодобрительным взглядом, в то время как другие женщины в зале нахмурились из-за выбора слов мужчиной. Артур посмотрел на своего сына с большим разочарованием, но предпочёл промолчать, бросив извиняющийся взгляд на невестку.
— Дело не в этом, — настаивала Флёр, решив не реагировать на вспышку гнева Билла в том же духе.
— О, пожалуйста, хватит загадок, — Билл почти кричал. — Чего ты хочешь?
— Я хочу putain развод! — крикнула она в ответ, хватая и швыряя в него одной из ваз Молли.
Она промахнулась на волосок от его лица, но заставила адвоката убрать голову с траектории полёта фарфора, который затем врезался в стену позади него, разлетевшись на бесконечное количество осколков.
— Мне почти тридцать, Уильям, — начала Флёр заново, её голос почти вернулся к собранному спокойствию, хотя и был хриплым после недавнего крика. — Я не такая, как твоя мать! На самом деле, я не такая, как другие человеческие женщины. Мой репродуктивный период достигает зенита, и я должна принять решение.
Сбитый с толку обезумевшим видом своей жены, он виновато вздохнул и опустился обратно на диван напротив неё, потирая рукой лоб и поправляя выбившийся низкий хвост.
— Я сказал, что у нас могут быть дети, — ровным голосом повторил он, морщины на его лице, наконец, показали его усталость. — Давай отложим это и попробуем.
— Мы уже пробовали, когда я уехала в Англию, и теперь посмотри, куда оно нас завело. Рождение детей сейчас ничего бы не решило, — ответила Флёр. — Пытаясь завести детей сейчас... я боюсь, что обременю тебя тем, чего ты мне никогда не простишь.
— Ты этого не знаешь, — настаивал он, качая головой. — Ты не можешь сказать, так это будет или нет. Также все может обернуться к лучшему.
— Верно, — она кивнула в знак согласия. — Я не могу с уверенностью сказать, что то, чего я сейчас боюсь, действительно произойдёт. С другой стороны, я просто не могу больше ждать тебя. Я просто не могу, Уильям. Я жила с тобой и без тебя, и ни один образ жизни не сложился так, как я надеялась. Я не хочу потратить ещё несколько лет на ожидание только для того, чтобы узнать, что это был неправильный выбор.
Не говоря больше ни слова, она наклонилась, колеблясь всего несколько мгновений, прежде чем кровавым пером пометила бумагу своей магической подписью, фактически обозначив конец её жизни как Флёр Уизли.
— Ненавидь меня, если хочешь, — сказала она дрожащим голосом, встретив его взволнованный взгляд со всей смелостью, на которую была способна, — но знай, что я делаю это не только для себя, но и для тебя.
После того, как, казалось, прошла целая вечность, Билл тоже подписал бумаги. Его глаза уставились на неё с яростным гневом, прежде чем они неохотно увлажнились, и, потерпев поражение, он бросился к двери.
Молли, которая сидела с другими членами семьи, медленно поднялась со стула, прижимая руку к груди, теребя нитки своего джемпера, и посмотрела на Флёр понимающим взглядом. Она молча кивнула, прежде чем выйти вслед за своим старшим сыном, оставив Флёр в тяжёлой тишине «Норы».
Как будто испытывая тревогу, усталая дверь захлопнулась за матриархом Уизли. На столе в гостиной перед ней старый, слегка потрёпанный брачный контракт, с которого началась их история, загорелся и медленно, но верно сгорел дотла. Мгновение спустя ложечка от часов Уизли, украшенная её изображением, отломилась и упала на землю, издав оглушительный металлический лязг в темноте, которую она видела за закрытыми глазами.
— ПИМ —
Он едва поверил, когда Рон сообщил ему новость о завершении бракоразводного процесса Флёр. Несмотря на то, что она рассказала ему о своих намерениях, он всегда подозревал, что Билл каким-то образом заставит её пересмотреть своё решение, вновь разжечь страсть, которая изначально свела их вместе.
По-видимому, Флёр оставалась непоколебимой в своём решении и настаивала на уважении к своим желаниям, даже если это означало пролить кровь.
Это было месяц назад. Всё это время она с ним не разговаривала. Она также больше не появлялась с тех пор, как внезапно захотела рассказать ему обо всём, что происходило в её жизни. Он вернулся туда, где ему было место. Только сейчас он пожалел, что вообще принял решение покинуть волшебный мир.
Если бы он остался, он мог бы быть тем, кто утешил бы её. Он мог бы быть тем, кто держал бы её голову, когда она плакала у него на плече.
Возможно, он мог бы помочь ей, как помогал, когда они были моложе. Он мог бы изменить ситуацию, если бы только не был трусом.
Раздался звонок лифта, и дверь открылась, чтобы показать Флёр в длинном пальто, которое закрывало всё её тело, скрывая её за темной тканью, которую он не смог узнать. Он просто слышал, как стук её каблуков вызывает ощущение элегантности в суровой темноте.
Но, несмотря на физическую привлекательность, которую она демонстрировала, её глаза резко контрастировали с остальной её внешностью. Они казались ему безжизненными, как будто действовали просто по необходимости. Его сердце разрывалось из-за неё.
— Идёшь на прогулку, Флёр? — спросил он, прежде чем смог остановить себя, надеясь, что она выйдет из ступора. — Вызвать тебе такси?
— Да, — тихо ответила она, её глаза отяжелели и потускнели, превратившись в мутный океан. — Я... меня ждут на вечеринке. Служебные дела. И нет, у меня есть машина, которая меня подвезёт. Не утруждай себя.
— Понятно, — просто ответил Гарри, вежливо улыбнувшись ей. — Если есть что-то ещё, что я могу для тебя сделать?
Он отвесил поклон, поскольку попросил её как друг, а не как консьерж. Она выглядела так, словно хотела бы быть где угодно, но не там, куда собиралась идти. Прежде чем он успел повернуться, чтобы уйти, она повернулась к нему, снова привлекая его внимание к себе.
— Гарри, я считаю, что должна извиниться перед тобой за наш последний разговор. Я чувствую, что обременяю тебя теми моментами своей жизни, которые предпочитал держать при себе.
— Прогони эту мысль. Всё, что ты мне рассказала, ты рассказала мне как другу. Поэтому всё, что ты разгласила, останется моей тайной и никогда не сорвётся с моих губ. Я никогда не расскажу об этом ни одной живой душе, — поклялся он ей. — Пока я жив.
Его обещание вызвало внезапный огонёк в её глазах. Она подошла к нему на шаг ближе, ближе, чем когда-либо за все время, что он провёл в её присутствии с момента её приезда.
— Ты всегда был добр ко мне, — начала она с дрожью в голосе. — Ты всегда действовал из заботы обо мне, прежде чем заботиться о себе. Я даже не поблагодарила тебя за твою доброту.
— Тебе не за что меня благодарить, — возразил он, благодарно улыбнувшись ей. — Всё, что я сделал, было тем, что я намеревался сделать.
— Ты слишком много отдаёшь для собственного блага, — сказала она с упрёком, и на её усталом лице появилась лёгкая улыбка. — Однажды ты отдашь черезчур много, а я бы не хотела этого для тебя.
— Я лучше дам слишком много тем, кто мне дорог, чем один раз слишком мало.
Он признался в своей ошибке, и даже если она не поняла, ему стало легче от этого. Флёр освободилась от его ошибок, от жизни, которой она не хотела, и он не будет тем, кто снова откажет ей.
— Ты действительно очень похож на него, — прошептала она, склонив голову набок, ещё раз изучая черты его лица.
Он не слышал, что она сказала, но по тому, как она скользнула глазами по его лицу, он не мог проигнорировать короткий взгляд, пробежавший по его лбу. Её лицо оставалось сосредоточенным, но вскоре смягчилось, позволив весёлой улыбке украсить её губы.
— Меня пригласили на бал в правительственное учреждение в честь моего банка. Предполагалось, что я приведу кого-нибудь с собой, но я была слишком занята, чтобы найти приемлемую замену для моего... — она неохотно замолчала. — Ну, для того, кого я изначально намеревалась взять с собой.
Он оставался бесстрастным, не уверенным, какое сообщение предназначалось для него.
— Мне жаль, что ты никого не смогла найти. Я все ещё надеюсь, что вечер окажется для тебя интересным, несмотря на отсутствие «+1».
Её плечи поникли от его ответа, но лицо оставалось храбрым.
— Я поверю тебе на слово и пожелаю спокойной ночи.
Флёр опустила взгляд и отступила на несколько шагов, прежде чем попрощаться с ним и выйти за дверь, оставив его в мёртвой тишине тёмного приёмного зала.
— ПИМ —
МакГонагалл часто говорила, что трансгрессия схожа с ездой на магловском велосипеде. Его согнутая фигура и вздымание были физическим свидетельством обратного, но у него не было времени спорить с воспоминанием, о котором он почти забыл.
Открыв дверь и пробравшись на площадь Гриммо, 12, Гарри бросился к лестнице и направился в старую комнату, которую давным-давно делил с Джинни.
Её половина комнаты оставалась пустой после того, как она ушла, но его сторона представляла собой пустырь из одежды и других вещей.
— Кикимер, — выпалил он с большим пылом, чем намеревался.
Уродливый эльф, измученный десятилетиями жестокого обращения, появился со своим культовым выражением отвращения на лице, когда увидел хозяина дома.
— Кикимер приветствует возвращение хозяина Поттера после восьми лет, семи месяцев и двенадцати дней длительного отсутствия, — пробормотал эльф с притворным подобострастием. — Что может Кикимер сделать, чтобы угодить молодому хозяину?
— Моя парадная мантия, — быстро прохрипел Гарри, отбрасывая все любезности, спеша снова уйти. — Мне сейчас же нужна моя парадная мантия сейчас.
— Какой цвета желаете, хозяин?
— Любой, что подойдёт для танцев на вечернем балу, — неопределённо ответил он, проклиная свою неосведомлённость. В конце концов, Флёр рассказала ему очень мало.
— Могу я предложить темно-зелёную мантию с чёрной рубашкой и бордовым галстуком?
— Да, да, — быстро сказал он. — Принеси её, пожалуйста.
— Сию минуту, хозяин, — по щелчку его пальцев одежда с хлопком появилась на его кровати, вычищенная, выглаженная и без единой пылинки.
Достав из кармана волшебную палочку, Гарри быстро наложил на себя очищающее заклинание, а затем призвал одежду с кровати и надел её так быстро, как только смог.
Одевшись, он пробежал к камину и осмотрел себя в грязном зеркале, заметив, что его галстук сбился набок. Взмахом палочкой из остролиста галстук стал прямым, а его наряд — идеальным.
Его отражение заставило его задуматься, поскольку на него в ответ уставился другой мужчина, привычные черты лица резко контрастировали с его обычными. Последние много лет он каждый день смотрел в зеркало и никогда ещё не чувствовал себя так неуверенно по этому поводу, как сейчас.
Он не был уверен в том, что собирался делать, даже рисковать. Последний трагический взгляд Флёр прозвучал для него как безмолвная мольба. Странный способ, которым она отозвалась о мероприятии, на котором присутствовала, то, как она говорила о том, что не нашла партнёра для вечеринки. То, как она смотрела на него, было тем, что он видел у других людей, когда они смотрели на него — надеждой.
Она искала его, надеясь. Она молча умоляла о помощи.
Прежде чем он схватил пригоршню пороха, он наложил на себя чары гламура во второй раз и шагнул в камин, выкрикнув место назначения в Министерстве магии, перекатывая губы и не чихая.
— ПИМ —
Гламур держался, несмотря на строгую охрану атриума Министерства, и хотя он опасался, что дополнительные чары не позволят ему попасть на бал, который проходил в центре у фонтана, они пропустили его без проблем.
Он обвёл взглядом лица присутствующих на балу и, нисколько не удивившись, заметил, как энергично болтливая Гермиона покачивает головой в такт своим словам. Прежде чем он смог сделать шаг, он почувствовал сильную хватку за плечо, заставляющую повернуться к схватившему его человеку.
— Я не совсем поверил в это, когда чары предупредили меня о прибытии «Поттера», — прошептал ему Рон, увлекая Гарри за собой, чтобы он отошёл подальше, и чтобы их не подслушали. — Что ты делаешь здесь из всех мест?
— Ты рассказал кому-нибудь ещё? — обеспокоенно спросил Гарри, оглядываясь через плечо на множество знакомых лиц. Событие оказалось серьёзнее, чем он сначала представлял.
— Нет, — заверил его Рон, уверенно качая головой и показывая разочарование вопросом. — Я также скрыл твоё имя от появления в списке предупреждений. Ты в безопасности, приятель.
Вздох облегчения вырвался у Гарри, он благодарно кивнул своему лучшему другу, прежде чем они вдвоём встали рядом, издалека наблюдая за людьми, образовавшими небольшие социальные кружки.
— Почему ты здесь? — Рон тихо повторил свой вопрос. — Я думал, ты никогда сюда не придёшь.
— Я знаю, — признался Гарри ему. — Но не думаю, что у меня был выбор.
Рон повернул голову и вопросительно посмотрел на своего зачарованного друга.
— Ты про что?
Гарри тоже в замешательстве покачал головой.
— Не уверен. Просто мне казалось, что у меня не было выбора. Что я должен был сделать это любой ценой.
— О чем ты вообще говоришь? Гарри, тебе угрожали? Если да, то есть способы справиться с этим, — предложил Рон, снова кладя свою тёплую руку на плечо Гарри и нежно сжимая его. — Тебе не нужно было рисковать разоблачением, приходя сюда.
— Нет, ничего подобного, — быстро сказал Гарри, незаметно махнув рукой в сторону обеспокоенного лица Рона. — Я здесь, чтобы помочь другу. Кому-то заблудшему.
— Что ты имеешь в виду? Другу?
Он боролся с собой, чтобы признать, что пришёл по наитию. По глупой прихоти, которая, в конце концов, могла ничего не значить. Его мрачные страхи вскоре потеряли смысл, поскольку причина, по которой он пришёл, ступила на мраморный пол атриума.
— Это она, — были единственные слова, сорвавшиеся с его губ, когда он начал замечать остекленевшие глаза, которые начали отворачиваться от их разговоров. Люди вокруг них замолчали, и их взгляды были устремлены в том же направлении, в сторону вестибюля. Волосы у него на затылке встали дыбом от охватившего его чувства ностальгии. У него было жуткое чувство дежа вю.
Он проследил за их взглядами, пока не обнаружил бледно-голубое платье, ниспадавшее с плеч женщины с блестящими голубыми глазами и самыми сияющими серебристо-платиновыми волосами, которые он только мог себе представить. Он не мог оторвать от неё взгляда, пока её глаза обшаривали ряды людей вокруг неё. Она выглядела смущённой, поскольку её уверенность, казалось, таяла по мере того, как требовалось больше времени, чтобы найти то, что она искала.
Хватка Рона на его плече усилилась, отвлекая внимание Гарри от красивой женщины обратно к его лучшему другу.
— Ты пришёл ради неё?!
Гарри кивнул, в его глазах не было сомнений.
— Ради неё.
Рон знал, что Флёр жила в его доме. Точно так же, как Гермиона и Кэти узнали тем вечером в пабе. Они засыпали его тысячей вопросов, и он ответил на те, которые относились к нему и только к нему. Секреты Флёр он держал при себе. Он не имел права разглашать их.
Он умолял их хранить молчание по этому поводу, не рассказывать остальным о том, что они узнали. Они пообещали и промолчали.
— Она знает? — искренне спросил его Рон. — Она знает, что это ты?
Он покачал головой.
— Нет, она не знает. Я ей не говорил.
— Тогда зачем приходить? Зачем рисковать?
У него не было ответа, за исключением того, который у него был.
— Потому что я увидел это в её глазах, — пробормотал Гарри Рону, умоляя его понять причины, не требуя большего. — Я должен был прийти.
Хватка на его плече ослабла, прежде чем мягко соскользнуть, потянув за собой тяжесть в животе Гарри.
— Гермиона выглядит так, будто я ей нужен. Я лучше пойду присоединюсь к ней.
— Рон...
— Делай то, что должен делать, Гарри, — улыбнулся ему его лучший друг. — Не то чтобы я не ожидал, что это может случиться. — Иди, — добавил рыжий, одарив его последней ободряющей улыбкой, прежде чем он отправился к своей жене. — Иди и исправляй свою ошибку. Мы все ещё будем здесь, ждать.
Мужчина повернулся и предоставил Гарри самому себе, пустота, оставшаяся после отсутствия Рона, была заметна. Сглотнув, он собрался с духом и бросил вызов одиночеству, которое внезапно ощутил на краю атриума. Он сделал решительный шаг вперёд, подошва его ботинка издала оглушительный звук в тишине, повисшей в атриуме.
Её глаза цвета морской волны метнулись к нему, почти пригвоздив его к стене позади него, по интенсивности, но смягчились, как только на её губах появилась улыбка. Она опустила руки по швам и схватила в охапку ткань своего платья, прежде чем практически заскользить к нему. Людское море расступилось перед ней, когда она сократила расстояние до него.
Как только они встали друг напротив друга, она слегка поклонилась и одарила его самой лучезарной улыбкой, которую он когда-либо видел в своей жизни.
— Ты пришёл. Я действительно надеялась, что ты придёшь.
Он застенчиво кивнул ей.
— Пришёл.
Она наклонила голову и посмотрела на него, в её взгляде снова появилось недоумение. Прежде чем она успела что-либо сказать, заиграла песня, в которой, он мог бы поклясться, была какая-то роковая шутка. Это была та же песня, которую они играли на открытии «Танца чемпионов».
Она тоже это заметила, и он не был уверен, не показалось ли ему, но её улыбка на несколько мгновений погасла, прежде чем к ней вернулось её возбуждение, и она выжидающе посмотрела на него.
— Ожидание знака, — прошептал он сам себе, прежде чем приблизиться и протянуть ей ладонь. — Не хочешь потанцевать со мной?
Глаза затрепетали, щеки покраснели, а грудь поднималась и опускалась быстрее, чем несколько секунд назад.
— Да, — это было всё, что она смогла выдавить из себя, прежде чем положить свою руку на его, и они направились на танцпол и начали танцевать.
Она последовала его примеру, и вскоре бровь приподнялась от фамильярности этого танца.
— Я не знала, что ты знаешь этот танец, — удивлённо прокомментировала она.
Он молча поблагодарил МакГонагалл за то, что она проявила должное усердие и обучила его должным образом, шаги все ещё идеально запечатлены в его мышечной памяти.
— Это единственное, чему я когда-либо учился и знаю шаги к этому, — ответил он, не в силах встретиться с ней взглядом.
Флёр больше ничего не сказала и вместо этого продолжала следовать его примеру, никогда не меняя партнёров, и хотя Гарри не мог изменить стиль танца, Флёр ни разу не сопротивлялась. Она плыла вместе с ним, её волосы плавно развевались за спиной. Медленно, но верно он становился все увереннее и осмеливался тянуть её в разные стороны. Она без усилий последовала за ним, её доверие к нему ощущалось мягкостью в его пальцах. Она была легче облаков.
Он потерял представление о времени и пространстве, он мог только улыбаться и смеяться вместе с ней, и она дарила ему самое сладкое хихиканье, от которого его сердце подпрыгивало как бешеное. Они продолжали танцевать, а затем потанцевали ещё немного, ни разу не останавливаясь, чтобы перевести дух или поговорить. Они много разговаривали до сегодняшнего вечера, но так и не сказали друг другу ни слова, которое имело бы значение. Что бы они сейчас ни сказали, это было бы излишне.
В его объятиях Флёр сияла ярче самой яркой звезды, кружась вокруг него, упрямо держась за него из последних сил. Он мог бы поклясться, что она держалась изо всех сил, чтобы не потерять его. Не улететь и снова не сломать то, что, как ему казалось, они бессознательно пытались исправить.
Все остальные люди остановились, чтобы посмотреть на них. Чтобы посмотреть на зрелище, которое представляли они оба, кружащиеся по краям отведённого им пространства.
Даже когда музыка стала тише и темп замедлился, Флёр не отпускала, не останавливалась, не прекращала их танец. Она просто подстроилась под его темп и придвинулась ближе к нему. Сейчас её голубые глаза были закрыты, спрятанные за веками и серебристо-светлыми ресницами.
Ей больше не нужно было видеть, где он. Она найдёт его только по запаху.
Он почувствовал, как её нос коснулся его подбородка, отчего по позвоночнику и голове пробежал электрический разряд.
Она пригласила его прикоснуться, положить на неё руку, обнять её. Вейла жаждала, требовала и умоляла его уделить ей внимание.
У него было молчаливое желание притянуть её ближе. Но он сопротивлялся, не смея поддаться внезапному порыву потребовать от неё большего, чем она уже дала ему. Слишком боялся разрушить сон.
Вместо этого он отодвинул её подальше от себя, так далеко, как только мог дотянуться до последнего пальца. Прежде чем он смог бы потерять её, он представил цепь, которая свяжет её и не позволит ей сбежать. Он не отпустил бы её, ни в этот раз, ни в какой-либо другой.
«Моя.»
Они продолжали свои бесшумные повороты и медленные кружения. Не обращая внимания на людей, которые их окружали, не обращая внимания на то, что они не замедлились ни на секунду. Даже не открывать глаз, чтобы проверить, на месте ли другой.
Вскоре эхо их ботинок отразилось от голых стен атриума, разрушив мечту их дуэта. Они были единственными, кто остался на мраморном полу, музыка смолкла, почти все люди разошлись.
Она медленно отпустила его и сделала небольшие шаги прочь от него, открыв глаза, чтобы посмотреть на него самыми проницательными голубыми глазами.
Улыбка Флёр проникла в его сердце, заставляя его биться быстрее с каждым мгновением. Из-за этого он не мог говорить, чувствуя, как учащается биение в голове.
— Спасибо, — услышал он её слова сквозь пульсирующий шум своего органа. — Я уже давно не чувствовала себя... такой свободной от беспокойства. Возможно, я никогда раньше не чувствовала такого облегчения, и я рада, что это было с тобой.
Его улыбка дрогнула, под угрозой приближающегося прощания. Она попрощается и уйдёт навсегда. Он был Гарри Батчем, консьержем, но он не был Гарри Поттером.
Его пальцы ослабли, и он медленно отпустил её, но холод от её отсутствия так и не пришёл.
— Не хочешь прогуляться со мной вдоль реки? — предложила вместо этого Флёр, обнадеживающе сжимая его руку. — Думаю, пора тебе снять маску.
— ПИМ —
Огни Аббатства отражались от поверхности Темзы, придавая Флёр сияние, которого он раньше не замечал. Она выглядела прекрасно в бальном зале атриума, но здесь, под звёздным небом и огнями Лондона, от её вида захватывало дух.
— Пялишься, — не глядя упрекнула она его весёлым тоном.
— Прости, — он смущённо потёр шею, мгновенно отводя глаза и вместо этого занимаясь листом с ветки, пролетевшей над ним.
— Ты никогда не был из тех, кто пялится, но, пожалуйста, продолжай. Я не возражаю, если на меня смотришь ты, — призналась она, не сбившись с ритма. — Я никогда не возражала против твоих взглядов.
Он остановился как вкопанный при словах, слетевших с её губ.
— Флёр, насчёт того, что ты сказала... — неохотно начал он, чувствуя, как ужас наполняет его лёгкие и живот.
Пройдя несколько шагов вперёд, она, наконец, тоже остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него, теперь огни отражались в её глазах, придавая им волшебный блеск.
— Я имела в виду, что теперь ты можешь перестать притворяться, — сказала она, впиваясь в него взглядом. — Ты можешь перестать прятаться от меня.
У него перехватило дыхание при этих словах, глаза красивой женщины следили за его движениями.
— Когда? — он выдохнул. — Как ты узнала?
Улыбаясь, она повернулась к ограждению набережной лицом к воде, безмолвно приглашая его присоединиться к ней.
Следуя её молчаливому приглашению, он облокотился на перила, ожидая, когда внезапный холод ужалит его кожу сквозь ткань парадной мантии. И снова холод так и не пришёл.
— Я не уверена, когда я начала подозревать, что что-то не так, но ты также не очень старался скрывать, кто ты есть. После наших разговоров у меня появились растущие, ноющие подозрения, но я не была полностью уверена, пока не увидела тебя сегодня вечером, — объяснила она, все ещё глядя через реку на другой берег, где фары машин освещали окна зданий напротив них. Огни переливались десятками цветов, которые выглядели волшебно, смешиваясь с огнями, отражающимися на поверхности воды Темзы. — Я не была до конца уверен, пока мы не потанцевали вместе. Нет, пока я не почувствовала, что ты ведёшь меня за руку.
У него вырвался подавленный, но довольный вздох.
— Чего ты ожидал, если бы решил станцевать тот же вальс, который мы разучивали во время Турнира Трёх Волшебников? — спросила она, приподняв бровь. — Я могу быть отчуждённой, но я не невежда.
— Я знаю, просто, — взволнованно пробормотал он, — я никогда об этом не думал. Мне даже в голову не приходило, что ты это поймёшь. Я думал, когда МакГонагалл учила нас этому танцу, что это будет стандартный, базовый танец.
— Вальс Святочного бала Турнира Трёх Волшебников — это что угодно, но только не стандартный, базовый танец, — повторила она в шутку, посмеиваясь над его взволнованным поведением.
Хихиканье, вырвавшееся у неё, прозвучало для его ушей как музыка, мелодия, которую он не слышал много лет.
— Ну, тогда смейся сколько хочешь, посмотрим, волнует ли это меня, —надулся он в притворном гневе.
Так она и сделала, от души посмеявшись над его дискомфортом. Ну, не совсем, но лёгкость на сердце облегчала задачу.
Присоединившись к ней, он не смог удержаться от хихиканья, и они вместе глупо рассмеялись. Их даже не волновало, что люди останавливались, смотрели на них и хмурились из-за их душевного состояния. Он не был уверен, почему они так много позволяют себе, но он был просто очень счастлив и не хотел, чтобы это чувство заканчивалось.
Быстро вздохнув, чтобы успокоиться, Флёр прекратила какофонию смеха и улыбнулась так широко, как только могла, прежде чем мышцы её челюсти заныли.
Они одновременно повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, и застенчиво захихикали, как подростки.
— Ладно, мне не все равно, перестань смеяться, — признал он.
— Oui, — просто ответила она. — Тебе не всё равно.
Затем между ними воцарилось молчание, давшее им обоим минутную передышку, чтобы собраться с мыслями и чувствами.
Флёр первой нарушила молчание и пригвоздила его взглядом, в котором была тысяча океанов, не желая идти на компромисс с тем, что бы он ни сделал, пытаясь отказать ей.
— Отмени заклинание, — попросила она. — Я хочу видеть тебя.
Эти слова были произнесены не вопросительным тоном, а требованием чемпиона прошлого. Она бросила ему вызов перестать прятаться и наконец встретиться с ней лицом к лицу, и он подчинился, на удивление без особой охоты.
— Фините Инкантантем, — произнёс он, взмахнув палочкой перед лицом.
Его фальшивые черты растаяли, как тёплый мёд, позволив поразительным зелёным глазам прорваться сквозь обычный карий цвет его альтер-эго. Идеально причёсанные волосы выбились на свободу и почернели, дико заплясав в произвольных направлениях. Его тело стало стройнее, и он съёжился на несколько дюймов, опустив свой нос, чтобы встретиться с её носом.
Как только чары рассеялись, и он почувствовал настоящий холод в воздухе, Гарри смущённо сглотнул, в то время как глаза Флёр цвета океана на мгновение расширились, прежде чем она улыбнулась и смягчила её черты, превратив их в спокойное водянистое зеркало.
— Вот ты где, — прошептала она.
Он пожал плечами, потирая рукав.
— Вот и я.
Они стояли друг напротив друга, её обнажённые плечи привлекли его внимание, когда она придвинулась ближе к нему. Он чувствовал, как его касается её горячее дыхание.
— Ты сердишься на меня? — спросил он, чувствуя себя виноватым.
— Да. Нет. Наверно, — просто ответила она. — У тебя были свои причины, у меня — свои.
— Но я лгал все это время, — выдохнул он. — Держал тебя в неведении.
— Неправда, — заверила она его с улыбкой. — Не в том смысле, который имел значение. Теперь, зная, что это всегда был ты, я вижу тебя в каждой из этих встреч. Ты ни разу мне не солгал.
— Ложь не ограничивается словами, — попытался он снова. — Она также может проявляться в действиях.
Она пожала плечами.
— Тогда скажи мне, когда ты лгал мне своими действиями?
— Я предал твоё доверие, — вспоминал он. — Я выслушал твои секреты, хотя на самом деле ты предназначал их кому-то, кто не был мной.
Она медленно кивнула.
— Правда. Если бы я знала, что это ты, я, возможно, подбирала бы слова более мудро. С большей неохотой раскрывала свои чувства, свои сожаления и свою вину. Но станешь ли ты отрицать это, если я спрошу тебя, не убедили ли мои признания тебя рискнуть всем и прийти сегодня вечером?
Он покачал головой.
— Тогда я буду считать это актом судьбы, дёргающей нас за ниточки, и, таким образом, прощу любую вину, которую ты увидишь в себе.
Она двинулась, чтобы коснуться его руки, но он пресёк её намерения, почувствовав ещё одну тяжесть вины, навалившуюся на него изнутри.
— Ты действительно имела в виду то, что сказала мне тем вечером в пабе?
Она застенчиво посмотрела на него, её улыбка дрогнула при резком напоминании об их разговоре по душам.
— Ты про то, что я сказала о тебе?
— Да, — чётко ответил он.
Она кивнула.
— Да, я имела в виду каждое слово, Гарри.
Его имя по-другому звучало в его ушах, когда она произносила его. Слоги этого слова были наполнены воспоминаниями и эмоциями, запертыми на долгие годы. Он почти чувствовал лязг ломающегося металла, высвобождая то, что, как он думал, никогда не всплывёт снова.
— Надеюсь, ты не разочарован, — произнесла она виноватым тоном. Она застенчиво обхватила себя руками, борясь с холодом. — Я уже не совсем та юная и невинная девушка из тех времён.
Он медленно покачал головой, глядя на неё, и улыбка, появившаяся на его лице, стала шире, чем он когда-либо чувствовал раньше. Он снял свой темно-зелёный вечерний пиджак и нежно накинул его на её обнажённую кожу.
— Ты ничуть не изменилась. Ты по-прежнему самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Она почувствовала запах ностальгии в его куртке. Почувствовала тепло, окутавшее её тело. Они стояли друг напротив друга, всего в полушаге друг от друга, почти на расстоянии объятий. Тепло облаков его дыхания коснулось её щеки. Он наверняка чувствовал, как её дыхание касается его кожи.
Они стояли друг напротив друга в коридоре Хогвартса. Его галстук в жёлто-красную полоску свободно болтался у него на шее, пока она ощущала гладкую шелковистую ткань своего школьного платья. Они были одни, не было слышно ни единого голоса, кроме спокойного дыхания невысокого парня перед ней. Мгновение спустя она увидела бордовый галстук, аккуратно повязанный вокруг его шеи. Она почувствовала шелковистую гладкую ткань своего свободного платья по бокам. Она слышала шум проезжающих мимо машин, но её чувствительные уши слышали его дыхание. Он больше не был мальчиком, а взрослым мужчиной.
И всё же он оставался Гарри. Его изумрудно-зелёные глаза светились в ночных огнях набережной. Они ни на йоту не потускнели, несмотря на шёпот морщин, которые лишь слегка отбрасывали тени вокруг них.
— Ты откажешь мне, если я попрошу тебя быть со мной? — Её сердце бешено колотилось.
Он мечтал — надеялся, молился, умолял — услышать эти слова снова. Чтобы ему дали ещё один шанс дать ей ответ, которого он хотел, когда она спросила его в первый раз. Только вопрос был другим, и на этот раз его ответ означал что-то другое. Флёр не пригласила его на танец, и его ответ определит не остаток вечера, а начало другой жизни.
Беспокойство начало проявляться на её лице, пока он молчал, её нижняя губа лишь слегка дрожала из-за земли, которая угрожала снова поглотить её. Затем дрожь прекратилась, когда заразительная, добрая улыбка, появившаяся в паре зелёных глаз, растопила ледяные страхи в её сердце.
— Нет, — просто заявил он, прежде чем медленно сжать её руку в своей. — Не в этот раз.
Эпилог
Ветер трепал его небольшую бороду, пока его взгляд путешествовал по широкому лазурному морскому горизонту, заигрывая с его чувствами, побуждая их погрузиться и обнять солёную влажную поверхность простирающегося перед ним пространства. Это было сродни сну, который, возможно, приснился ему в детстве во время одного из самых холодных сезонов в Хогвартсе. Он мог вспомнить, что слишком много раз высказывался по поводу шотландского холода, что побудило Гермиону предложить ему подумать о более теплом климате, чтобы отвлечь его дрожащие кости от пронизывающего мороза, впивающегося в рёбра.
Воспоминание заставило его улыбнуться, дёрнув уголками губ. По крайней мере, он думал, что улыбнулся, напряжение на его лице создавало впечатление, что это так.
Услышав скрежет песка о камень, Гарри повернулся и увидел маленького ребёнка, игравшего рядом с ним с кучкой песка. Они взяли с собой пластиковые лопатки и маленькое пляжное ведёрко для поездки на море. Все остальное вызвало бы вопли и звон в ушах.
— Следи за своим платьем, Фи, — крикнул он девочке. — Мы обедаем у Молли, твоя мама с меня шкуру сдерёт, если оно испачкается.
«Не отвечает...»
Гарри вздохнул, наблюдая, как его дочь продолжает игнорировать его, копаясь в песке. Её маленькая фигурка тщательно балансировала, а платье всего на несколько волосков возвышалось над минеральными остатками больших валунов.
— Фи? — повторил он, призывая её посмотреть на него. — Ты слышала, что я сказал?
Наконец, крошечное существо повернулось и посмотрело на него своими сине-зелёными глазами, ясность и пронзительность которых завораживали с тех пор, как он впервые увидел её, и требовали внимания каждый час бодрствования. Длинные платиново-светлые вперемешку с черными как смоль прядями волосы не выдавали ничего, кроме её происхождения.
— Да, — пробормотала она. — Я не испачкаю платье.
Подтвердив его замечание, его дочь быстро проигнорировала его и продолжила поглаживать кучку песка, которая, казалось, росла относительно медленно. Он не мог удержаться от внутреннего смешка. Франсуаза была кем угодно, но не простым ребёнком. Это было то, о чём её мать и он были немного обеспокоены, когда она отказалась от инфантильных привычек к короткому бормотанию и чётким комментариям.
— Хочешь, я помогу тебе построить замок из песка? — предложил он по наитию, чувствуя желание проникнуть в её тихую работу. — Может быть, я могу научить тебя одному-двум трюкам?
— Строй свой замок, — ответила она без особого интереса. — Этот мой. Иди и найди свой собственный.
— Ай, малышка, — усмехнулся он с притворной болью, схватившись за грудь. — Так ты поступаешь со своим стариком?
— Очевидно, — категорично заметила она. — Мама ужасно тебя балует. Я такого себе не позволю.
— Не позволишь? — удивлённо повторил он. — Откуда ты это взяла? Опять читала мои книги?
— Нет, — пробормотала она, пряча от него лицо и продолжая засыпать песком своё творение. — То есть… не читала. То есть, вообще не трогала.
Он громко рассмеялся над её дискомфортом, присел на корточки позади неё, положив свою голову чуть выше её и просунув руки ей подмышки.
— Врёшь, дитя. Я слышу только ложь сквозь твои зубки, — угрожающе прошептал он, прежде чем в одно мгновение лишить её почвы под ногами и поднять в воздух. — Что мы делаем с детьми, когда они лгут, Фи?
— Опусти меня, — хихикнула она. — Я больше не малышка.
— Ты моя малышка, тыковка, — поправил он её со смехом, продолжая кружить её вокруг себя, его стальные руки держались за её хрупкий на вид корсаж.
— Насколько я знаю, она была нашей, — между хихиканьем и детскими воплями раздался женский голос.
Словно громом поражённый, Гарри прекратил свои выходки и опустил свою дочь на землю, которая вместо того, чтобы ждать указаний, наклонилась вперёд и направилась к гораздо более высокой женщине в семье.
— Мама, папа меня обижает, — простонала она по-французски в живот взрослой вейлы. — Он не воспринимает меня всерьёз.
Мать улыбнулась и погладила дочь по голове ухоженными пальцами, нежная на вид кожа была для него настоящим сокровищем.
— Ты действительно должен относиться к ней с уважением, которого она заслуживает, Гарри, — с ухмылкой увещевала она его. Её тон звучал серьёзно, только взгляд был каким-угодно, но никак не соответствующим. — Что, если однажды она сбежит? Я была бы безутешна, если бы эта малышка исчезла.
— А вот и сбегу, — горячо подтвердила маленькая девочка из объятий матери. — Я больше не ребёнок.
Гарри повернулся, чтобы поднять ведёрко и лопаты, осторожно постукивая ими друг о друга, чтобы очистить их от последних остатков песка, застрявших в углах. Когда он присоединился к ним, он передал вещи своей дочери, прежде чем наклонился к ней и пригвоздил её своим пристальным взглядом.
— Ты бы бросила нас? — спросил он её без тени шутки в голосе. — Бросила бы своих мать и отца из-за гордости?
— Да, — она выпятила грудь и встретилась с ним взглядом. — Я не позволю, чтобы со мной так обращались.
— Гермиона, — внезапно заявил он.
Выражение унижения промелькнуло на лице его дочери, когда её плечи опустились в знак поражения.
— Нечестно, я ещё даже не добралась до эльфов.
Её отец широко улыбнулся ей, поднял на руки, осторожно придерживая её, пока её руки были заняты игрушками.
— Ты действительно хорошо её изобразила, — он ткнул её в нос. — Однажды из тебя получился бы отличный комик.
— Не вбивай ей в голову смешные идеи, — прокомментировала старшая женщина, стоявшая рядом с ним, когда они возвращались в их маленький пляжный домик. — Она может просто придерживаться одной из них.
— Ради бога, Флёр, дай ей хотя бы немного помечтать, прежде чем изводить её своими планами, — напомнил он ей, как обычно. — Ей семь. Её время для этого придёт, но пока пусть она побудет ребёнком.
— Oui, я не ребенок, мама, — кивнула Франсуаза в ответ на его слова.
— Малышка, ребёнок... это не имеет большого значения, Фи, — беспечно пожала плечами Флёр, её волосы развевались по ветру, что наводило на мысль о её птичьем происхождении. — В конце концов, ты мой птенец, и поэтому ты делаешь то, что тебе говорит наседка.
— Тогда я улечу, — пригрозила Фи.
— Рискни здоровьем, ma petite, — пошутила Флёр.
— Je ne suis pas petite, — повторила с жаром Фи.
— Ты наша petite, — хором ответили Гарри и Флёр.
Словесно подавленная родителями, Франсуаза потребовала, чтобы отец отпустил её. Как только она смогла коснуться земли, маленькая девочка бросилась вперёд и прочь от своих родителей, решив искать успокоения в покровительственном обращении.
Оказавшись вне пределов слышимости, Гарри опустил плечи, наблюдая, как его дочь мчится к их маленькому пикнику на пляже.
Флёр заметила его меланхоличный взгляд и придвинулась ближе к нему, обвив руками его обнажённую шею и страстно поцеловав.
— Кнат за твои мысли, — пробормотала она в его тёплую кожу. — Что тебя так расстроило?
Потерянный в своём собственном маленьком мире, он едва заметил обеспокоенный тон своей жены. Медленно он поднял руки, чтобы замкнуть круг, обвив конечностями её поясницу и нежно сжимая её тело.
— Ничего особенного, — честно ответил он. — Я просто забыл, каких трудов это стоило.
— Трудов? — повторила она, нахмурив брови.
Он почувствовал её замешательство по тому, как напряглись её челюсти на его шее. Его руки начали обводить её спину, двигаясь успокаивающими кругами, очень похоже на то, как он делал, когда они лежали в постели.
— Я не видел этого ни в одном из своих вариантов будущего, Флёр, — начал он заново. — Я ни разу не думал о том, чтобы завести семью. Видеть тебя матерью моего ребёнка. Быть отцом прекрасной дочери.
— Гарри, — простонала она, наконец, поднимая голову с его плеча и высвобождаясь из любящих объятий, её глаза встретились с его глазами. Она погладила его по щеке, потирая лицо мягким большим пальцем. — Тебя все ещё посещают такие мысли после стольких лет?
Он виновато усмехнулся.
— Почему? — настаивала она. — Зачем все ещё это отрицать?
— Я не отрицаю, — ответил он, качая головой в пустоту. В конце концов, он не мог смотреть на неё. Всё это время его не покидали сомнения. — Ну, может и отрицаю. Прости.
Он почувствовал, как ё рука повернула его голову к её лицу.
— Что заставляет тебя думать, что ты этого не заслуживаешь? Что заставляет тебя думать, что я тебя не заслуживаю?
— Я не это имел в виду, — настаивал он, отодвигаясь, чтобы увеличить дистанцию между собой и женой. Но он не смог. Посмотрев вниз, он увидел, что другой рукой она держится за его рубашку.
— Тогда что ты имел в виду?
Её голос был тихим, но серьёзным. Её глаза цвета океана выглядели дикими, но лицо казалось спокойным.
— Каждый день, что мы были вместе с той ночи на Темзе, я не чувствовал ничего, кроме счастья. Это время, проведённое вместе, было для меня благом, ответом на давно потерянную просьбу. Лучшей жизни я и представить себе не мог, — подчеркнул он со всем пылом, на который был способен.
Улыбка на лице Флёр была не похожа ни на одну улыбку, которую он видел у других. Возможно, он мог ошибаться, но кто собирался с ним спорить? Она была его любовью.
— И всё-таки я чувствую, что всё ещё могу, должен быть в состоянии предложить тебе больше. Предложить тебе больше того, на что я способен. Дать Фи жизнь, которой она должна жить.
Её рот сжался в тонкую линию от осознания. Она, наконец, поняла, о чём он так беспокоился, что заставляло его испытывать такое чувство вины в последние несколько дней после их поездки к морю.
— Тебе нужно забыть, что тебе говорили, Гарри, — ещё раз уточнила она, снова обнимая его за плечи, в одно мгновение сокращая расстояние до его лица.
Поцелуй был глубоким, успокаивающим, бальзамом на его сожаления.
— Фи никогда не примут в ковен, она никогда не научится быть частью своего рода, — прошептал он ей, убедившись, что их не подслушают. — И виноват в этом я.
— Бред, — не согласилась старшая вейла. — Ну и что, что это дуры отвергают её? Она наша дочь и такая же часть тебя, как и часть меня.
— Ты не понимаешь, Флёр, — настаивал он. — Я выбрал своё изгнание и счастлив был сделать это. Но всё же я чувствую отсутствие магии, и это может быть жестоко. Я не хочу этого ради Фи. Она не выбирала такую жизнь.
— Послушай-ка меня, — она взяла его за подбородок и посмотрела в его глаза со всем огнём, на который была способна её натура. — Ни в чем из этого твоей вины нет. Я хотела такой жизни. Я выбрала тебя. Я решила, что хочу от тебя детей. И я знала, что это может случиться, что они лишат моего ребёнка её наследия.
— Флёр... — сказал он влажным голосом.
Его жена покачала головой, глядя на него, в то время как ее рука переместилась с подбородка на его плечо, мягко, любяще сжимая его.
— С Франсуазой всё будет в порядке, и она научится жить с этим. Когда придёт время, мы с мамой направим её, научим нашим обычаям.
— Но...
— Она научится ненавидеть свою жизнь, только если ты возьмёшь это за правило, Гарри, — подтолкнула она его. — Наша дочь будет упорствовать, если мы научим её этому.
Потеряв дар речи, он решил вместо этого кивнуть ей и признать, что она была права.
— В конце концов, — наконец заявила она, — чему нас обоих научила жизнь, если не умению смотреть в лицо последствиям нашего выбора?
Его грудь наполнилась, даже распухла. Как он мог когда-либо сомневаться в этой женщине, сомневаться в их решениях хотя бы на секунду.
Опустив взгляд, он посмотрел на её свободную руку. Он осторожно взял её и прижал к своей груди, позволяя ей почувствовать биение его сердца.
Её глаза расширились от этого жеста, когда она убрала свою руку с его плеча обратно к челюсти.
— Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно я тебя люблю? — он признался ей.
— Много раз, — прошептала она ему в губы.
В нескольких шагах от них послышалось громкое знакомое «бе!», в ответ на что пара смогла только хихикнуть.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
