Псаков менталист
Псаков менталист
Солнце золотит верхушки деревьев, медленно стекает патокой по их стволам, после сиропом заливает, вызолачивает траву. Воздух чистый настолько, что кажется звенит хрустальным колокольчиком. Пасторальная картина, которую наблюдает юная сира Блау, кажется ещё лучше от того, что смотрит на это Вайю из окна своих покоев, а не сбивая ноги на утренней пробежке. Сон сегодня был крепок и сладок – пожалуй самое приятное последствие сбора доверия. Проблема с вниманием менталистов решена милыми посиделками в библиотеке и немного безумным поступком до этого.
Вайю вздыхает и чуть хмурится. Она конечно знатно рисковала, принимая яд скорпиксов, зато это удовлетворило опасное любопытство имперских ищеек. Свои собственные слова удалось выдать за фантазии глупой девочки крепко перемешанные с любовными романами и настоянные на яде домашних питомцев рода Блау. Вот с видениями было сложнее. Вайю совершенно не ожидала, что взрыв псаковых артефактов правды увлечет всех присутствующих в её воспоминания. В видениях не было чего-то особенного для менталистов: парочка мелких секретов рода, которые мог понять только посвященный, разговор с предками, вписывающийся в теорию бреда от яда, прогулка по поместью и ужин с Шахрейном. Что-то незримо беспокоило её именно в последнем воспоминании. Ужин вполне вписывался в каноны романтической чуши любовных романов и, пожалуй, единственная опасность – внешний вид чуть повзрослевшего Таджо. Конечно можно упирать на то, что это просто её фантазии, но что если позже Шах поймет, что она угадала его внешность слишком точно? Или не то? Какая-то мысль смутно мелькала в ещё сонном разуме, какая-то мелкая деталь вот-вот должна была сорваться с языка, когда в дверь постучали.
Вайю сбросила оцепенение и покачала головой. Нэнс буквально втекла в комнату, тихо ворча и вспугивая беспокойные мысли. Родная, знакомая и обыденная ситуация развеяла сомнения. Солнечный свет набирал силу, а Вайю Блау уверенность в себе и своих порой безумных идеях.
Гребень мягко скользит в волосах, проходя сквозь густую гриву волос безболезненно, украшения чуть холодят кожу, нагреваясь от тела, а одежда занимает законное место на её теле. Сегодня сира Блау на удивление хороша и довольна собой. Ступени легко ложатся под ноги, губы растягиваются в чуть насмешливой, но не злой насмешке под чуть виноватым взглядом Бутча и задумчивым дяди. Поглощая завтрак, Вайю лениво думает о том, понял и поверил ли ей последний, но Кастус Блау владеет собой порой даже слишком хорошо. Его племяннице до такого уровня, как до столицы пешком. Таджо и его рабы подчиненные завтракают вместе с ними, но сейчас это уже не беспокоит и почти не раздражает. Нервный вьюнош смотрит на неё так, как будто хочет сбежать и внутри она хохочет, с трудом сдерживая приветливую улыбку на лице. Чем милее её улыбка, тем кажется больше волнуется вьюнош.
Завтрак заканчивается и менталисты наконец собираются уезжать. Вайю стараясь не запрыгать от радости, благовоспитанно, как и подобает юной сире отправляется проводить дорогих гостей. Чтоб они провалились к псакам. Её умные и расторопные аллари уже приготовили лошадей, и Вайю только надеется, что намек проваливать достаточно прозрачен, не выходя за рамки приличия. Шагавший впереди Таджо вдруг притормаживает и скучающе задает странный вопрос.
-Сира Блау, вы хотели бы попробовать вино, которое было создано почти сразу после Исхода?
- Думаю о таком вине мечтают многие, сир Таджо. Но разве не следует употребить его в особом случае?
Странный и неожиданный вопрос порождает волну плохого предчувствия. Шахрейн не стал бы предлагать такое просто так.
- У меня есть несколько бутылок в личном сейфе. Думаю, я мог бы подарить вам одну в надежде на долгое и плодотворное сотрудничество.
Таджо вежливо улыбается, но в его глазах жесткое расчетливое пламя, делающее его знакомым до дрожи в пальцах. Вайю мгновенно прошибает холодный пот, и она может только догадываться о том, как сильно побледнела. Дело не вине, хранящимся в одном из множества личных сейфов её бывшего любовника, а в том, что в своём воспоминании именно она доставала вино из тайника. Из того самого, про расположение котором знал лишь стоящий напротив мужчина. Юная сира Блау не могла знать расположение сейфа, но его знала любовница Таджо Шахрейна. Земля ушла из-под ног, а улыбка мужчины стала зловещей.
Топот копыт уже стих вдали, а Вайю не могла сдвинуться с места. Таджо никогда не бросает интересные игрушки, пока не выжмет из них всё, что может. Однако, в этот раз всё иначе. Вайю знает Шахрейна, но он не знает её. Фигуры расставлены и правила игры на этот раз ей известны. Вайю Блау будет сражаться за свой род и свою свободу. Она была не только любовницей, но и ученицей псакова менталиста.
Победа или смерть. И Вайю знает, кто должен победить в этот раз.
Иногда
Темная комнатка была не самой большой или привлекательной в Управлении, мимо такой пройдешь и не заметишь. Десятки ног шли, не поворачивая в ничем не примечательный тупичок. Кому нужны стеллажи с потрепанными от времени бумажками? На старом, но крепком ещё столе, будто созданном сразу после исхода, они высились башнями. Магический светляк плавно скользит в густой темноте мимо старых полок, забивая ноздри запахом старой бумаги, дерева и пыли. Пальцы легко пробегаются по корешкам папок, выстроенных в четком порядке согласно времени и алфавиту. Тяжелые или легкие они возвращаются из её рук на своё место, чтобы быть забытыми до поры. Металлические части стеллажей таинственно поблескивают вслед очередному уходящему человеку. Они на своём веку видели многих. Одни уйдут, но за ними будут другие, которые снова и снова будут нарушать тишину и тьму их существования.
В маленькой комнатке нет окон, всего один стол и стул, а ещё забитое стеллажами пространство. Здесь почти никогда не бывает посетителей кроме неё. Можно немного расслабиться без десятков изучающих, ждущих каждой её ошибки глаз. Здесь не будут лживо улыбаться в лицо и злорадствовать за спиной. Интересно этим псаковым ублюдкам сколько продержится эта Блау. Можно спрятаться и не думать каждую минуту о своих словах, взглядах, интонациях и ещё сотне вещей, которые её раньше не волновали. Этот маленький мир, ставший её убежищем…
Вайю смутно его ненавидит.
Маленькая темная комнатка в стороне от оживленных коридоров защищена чуть ли не лучше, чем всё Управление разом. Тут хранятся бумаги, пирамидки для записей и некоторые вещи. Каждая из них чей-то промах, чья-то надежда и чья-то смерть. В маленькой темной комнатке хранится компромат на каждую влиятельную семью столицы или любого из пределов. Два поворота налево, один направо, до упора и прямо на уровне глаз папка о роде Блау. Она объёмная и старая, шероховатая под кончиками пальцев. Вайю приходит сюда каждый день.
Не открывает ни разу. Она не хочет знать за какие тайны умер дядя и брат. Ей достаточно боли.
Но Вайю причиняет её себе снова и снова. Старая папка всё, что осталось от их некогда великого рода. Сира Блау потеряла всё и всех. Кроме боли и ненависти.
Коридоры Управления серые и безжизненные, значит наступил вечер. Можно идти, не боясь наткнуться на чужие взгляды и грязный интерес жадных до сплетен ублюдков. Она способна словно призрак растворяться в этих коридорах, но не прятаться ей нравится больше. Вайю Блау великолепно лечит людей, но кажется с каждым днём ненавидит их больше и больше. Улицы готовятся укрыться в скором времени в сумерки, словно замерзшая женщина в теплую шаль. Солнце уже начинает садиться за крышки домов и Вайю спешит. Закат сегодня обещает быть особенно красочным, а из окна её теперь уже нового дома, выходящего на реку, он будет невероятно захватывающим.
В доме тихо, как, впрочем, и всегда в этом строгом и отстранённом под стать хозяину доме. Прислуга здесь вышколена по самым строгим требованиям Таджо, поэтому дом частенько напоминает склеп. Вайю легко взбегает по лестнице абсолютно неподобающим благородной сире образом, но ей никто не посмеет на это указать. Она даже не уверена, что слуги посмеют обсуждать это между собой. За полтора месяца здесь ей не пришлось услышать ни одного лишнего звука. Вайю даже не знает могут ли говорить. От Шаха можно ожидать чего угодно.
Он уже здесь. Сидит в любимом, но неудобном как по ней кресле, прикрыв глаза и распахнув чуть ворот вечно затянутых одежд. Седая прядь ярко выделяется в темных волосах, а каменное обычно лицо расслаблено. Впрочем, Вайю не рискнула бы напасть на него даже сейчас – он казалось был готов к нападению даже во сне.
-Мирийское, ближнее к краю. На нём надорвана этикетка.
Вайю приподнимает бровь, но послушно меняет направление, подходя к одному из множества личных тайников Таджо. В этом нет ничего, кроме вин пусть и очень старых, но о сейфе всё равно знают только они двое. Псаков менталист настоящий параноик.
Густое вино будто не льётся, а стекает как патока по тонкостенным бокалам. Видимо дело, из-за которого Шах почти не спал последние дни завершилось удачно. Он ничего не говорит, а она не спрашивает того, что не хочет знать. Вайю пьёт у раскрытого окна вино, за которое могла бы купить неплохой замок, а Шах стоит за её спиной. Молчание между ними уютное, как домашнее одеяло. Оно укутывает её в кокон и в кои-то веки не давит на плечи тяжелым грузом. Закат действительно прекрасен.
Теплое дыхание касается прядей её волос, но больше не происходит ничего. Сегодня Вайю сама делает шаг назад, прижимаясь к твердой груди и ощущая скользнувшие по плечам ладони, прежде чем поворачивает голову. Этот поцелуй легкий и нежный и Вайю не пытается вырваться из объятий, которые обычно ненавидит.
Иногда…
Всего лишь иногда всё не так плохо как обычно.
Подарок
Коробка из отшлифованного темного дерева, дорогого даже на вид, украшена только бордового цвета лентой. Не слишком большая, она не занимает много места на столе, но привлекает внимание своей простотой и дороговизной. Коробка лежит на столе уже полчаса и насмешливо смотрит на Вайю. Конечно это невозможно, но даже коробка от Таджо Шахрейна способна на многое. Полчаса как она появилась в этой комнате и все полчаса занимает всё внимание хозяйки. Вайю молчит, а коробка горделиво алеет лентой. Сердитое сопение нисколько не помогает избавиться от неожиданного подарка. Сира Блау шагает из угла в угол, отворачивается, трёт глаза, но проклятая коробка будто смеётся над ней и не собирается просто раствориться в воздухе. Нэнс и Бутч, сидя на тахте беспокойно следят глазами за хозяйкой комнаты, уже даже не пытаясь остановить или расспросить её. Коробка нервирует теперь даже невозмутимого менталиста, несмотря на то, что опасности от неё он не чувствует. Вайю кусает губы и обходит стол по дуге.
Некоторое время она ещё решается, а после шагает к столу и тянет на себя ленту. Внутри псаковой насмешливой коробки лишь две вещи: мирийское вино с оторванной старой этикеткой и тонкая красная верёвка. Плохое предчувствие не обманывает сиру Блау, а ярость и возмущение накатывает волной. Она не знает на что злиться больше: на то, что Шах угадал, что было дальше в том воспоминании, или на то, что он посмел указать на это ей. Со стороны этот подарок хоть и был странным, но в нём не было чего-то особенного, но Вайю знала. Мирийское вино, придающее бодрости телу или вернее некоторым его частям, и тонкая, но крепкая веревка для шибари. Псаков металист всегда был помешан на контроле. Даже в постели.
Вайю не видела, какое выражение у неё было на лице, но, когда она приказала оставить её одну, никто не посмел возразить. С трудом держа себя в руках, она отошла к окну, вцепившись пальцами в подоконник, и закрыла глаза. Порой сопротивляться воспоминаниям становилось сложно.
***
-Мирийское, ближнее к краю. На нём надорвана этикетка.
Вайю приподнимает бровь, но послушно меняет направление, подходя к одному из множества личных тайников Таджо. В этом нет ничего, кроме вин пусть и очень старых, но о сейфе всё равно знают только они двое. Псаков менталист настоящий параноик.
Густое вино будто не льётся, а стекает как патока по тонкостенным бокалам. Видимо дело, из-за которого Шах почти не спал последние дни завершилось удачно. Он ничего не говорит, а она не спрашивает того, что не хочет знать. Вайю пьёт у раскрытого окна вино, за которое могла бы купить неплохой замок, а Шах стоит за её спиной. Молчание между ними уютное, как домашнее одеяло. Оно укутывает её в кокон и в кои-то веки не давит на плечи тяжелым грузом. Закат действительно прекрасен.
Теплое дыхание касается прядей её волос, но больше не происходит ничего. Сегодня Вайю сама делает шаг назад, прижимаясь к твердой груди и ощущая скользнувшие по плечам ладони, прежде чем поворачивает голову. Этот поцелуй легкий и нежный и Вайю не пытается вырваться из объятий, которые обычно ненавидит. Сейчас всё это не имеет значения. Под закрытыми веками светло от последних лучей солнца, а жесткие пальцы скользят по её рукам совершенно невесомо, непривычно и нехарактерно для этого мужчины. Аккуратно и тягуче пальцы переходят на одежду, но лишь гладят сверху, не пытаясь коснуться кожи, но при этом пробуждая знакомое волнение и пока ещё слабый жар внизу живота. Вайю наслаждается лаской и не спеша тянет пояс своего ханьфу. Сегодня она этого хочет.
Небольшой поворот позволяет прикоснуться грудью к груди, скользнуть руками за шею и пробежаться пальцами по затылку. Руки Шаха зеркалят её действия и кожу покрывает приятными мурашками. Каким образом пояс оказывается на полу, она уже не замечает, как, впрочем, и того, как они оказываются на кровати. Шах раздевает её медленно, будто разворачивает дорогой подарок из тонкого фарфора, способный треснуть от одного неосторожного движения. Вайю закрывает глаза всего на мгновение, но открыв их, замечает тонкую красную верёвку в мужских руках. Ей следовало догадаться раньше. Сегодня Шах хочет наслаждаться.
Веревка вопреки своему виду крепкая настолько, что способна удержать сильного мужчину. Она будто воплощение порой болезненного и нездорового желания Шахрейна контролировать. Веревка стягивает запястья и предплечья не больно, но без надежды высвободиться. Вайю почти уверена, что все узлы аккуратные и даже красивые. Свои фантазии Шах никогда не воплощает спустя рукава, он холит и лелеет каждую из них, как любимого ребенка. Это страшно, притягательно, возбуждающе и ещё действует ей на нервы. Она полностью в его власти. Но вовсе не это пугает Вайю больше всего, а то, что…
Ей это нравится.
Ладони скользят по её спине, переходят на плечи, приостанавливаются на шее и сдавливают. Ровно настолько, чтобы воздуха было мало, но она ещё могла дышать. Пальцы расслабляются и продолжают движение вниз, захватывают в плен грудь и по-хозяйски уверенно сдавливают соски. К спине и связанным рукам прижимается мужское тело. Обнаженной кожей Вайю чувствует ткань его одежды и стонет от неудовольствия, Шах всё ещё одет.
Одна из рук мужчины остаётся на её груди, а другая возвращается на шею и снова сдавливает. Перед глазами у Вайю плывет от нехватки воздуха, почти болезненного возбуждения и какого-то темного удовольствия. Шах то сжимает, то разжимает пальцы, позволяя вдохнуть немного и снова лишая свободы. Вторая рука переходит с груди на живот и устремляется вниз, туда, где хочется больше всего. Чтобы стало хорошо до дрожи и стонов. Вайю почти готова умолять. Она почти…
Из задумчивости её выводит стук в дверь. Бутч напоминает ей об ужине, пока сира Блау пытается разжать пальцы и погасить несвоевременное возбуждение. Псаковы воспоминания. Псаков Шахрейн. Ну ничего, она ещё вернет ему любезность, ведь Шах может лишь догадываться, насколько она хорошо его знает.
Да будет игра.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
