S.T.A.L.K.E.R. Первопроходцы
Глава 9
На подъезде к Киеву Олег разбудил меня тычком в плечо — так, что я вздрогнул и на секунду не понял, где нахожусь. Пока мы ехали, усталость навалилась тяжёлым одеялом, и я провалился в странный, рваный сон, где не было ни покоя, ни отдыха, а только мелькание теней, обрывки фраз и ощущение, что в любой момент надо быть готовым вскочить и бежать.
— Доброе утро, солнышко, мы приехали, — хмыкнул Олег, косясь на меня с этой своей полуулыбкой, в которой было больше иронии, чем доброты.
Я потёр лицо, чувствуя, как кожа на щеке кажется чужой, натянутой и сухой, будто я спал не пару часов, а несколько дней. В висках ещё гудело, а в ухе, где теперь поверх бинта была плотная повязка, пульсировала тупая, упрямая боль — она не давала забыть, что всё это не сон.
— Какое я тебе солнышко, Олег, блин, — буркнул я, морщась и отворачиваясь к окну. За стеклом тянулись окраины города: серые многоэтажки, редкие фонари, ещё не погасшие в предрассветных сумерках, столбы с облупившейся краской и одинокие фигуры прохожих, которые шли по своим делам.
Олег только хмыкнул.
— Да ладно тебе, шучу я. За деньгами заедем, да? Не будем тянуть.
Я на секунду замер, вспоминая, где лежат наличные.
— Да, сначала за бабками, потом домой. Список составим. Надеюсь, ты не зря свои книжки читаешь? — выдохнул я, доставая мобильник и щёлкая кнопкой. Экран загорелся тусклым светом, цифры сложились в: 18:55.
— Угу, сейчас семь без пяти. Значит, за покупками завтра с утра пораньше поедем, а вечером рванем в ЧЗО — искать нору поглубже, где нас выбросом не накроет.
Олег покосился на меня, и в его взгляде мелькнуло тихое сопротивление, которое он редко позволял себе показывать.
— Обижаешь, Сань, всё сделаю в лучшем виде. Но… обязательно в ЧЗО искать? Может, где-нибудь поближе поселимся? Потом, пока вояки границы под контроль не возьмут, проскочим.
— Хм, можно и так, но лучше сразу заедем. А там я вам брифинг проведу, как на территории ЧЗО жить.
Олег на секунду опустил взгляд на свои колени.
— Ладно, — наконец кивнул он, снова глядя на дорогу. — Раз надо — значит, надо. Тогда давай деньги заберём. И… может, заедем куда-нибудь, где можно нормально поесть? Я бы сейчас корову съел и не заметил.
Я хотел было отмахнуться, сказать, что не до еды, но живот вдруг предательски подвело, напомнив, что последние нормальные калории были ещё вчера, а до этого — и вовсе непонятно когда.
— Сначала бабки, — твёрдо повторил я, но уже мягче, без прежней резкости. — Потом еда. Пацанам купим ещё.
Олег молча кивнул, расплывшись в мечтательной улыбке, а после добавил:
— Мм, давай в КФС заедем. Курочки захотелось.
Машина плавно вписалась в вечерний поток: редкие грузовики, одинокие легковушки, светофоры, переключающиеся с жёлтого на зелёный. Город жил своей жизнью.
Проехав ещё немного вперёд, мы свернули с основной трассы на узкую, почти заросшую грунтовку. Здесь пахло пылью, мокрым бетоном и чем-то старым — будто земля хранила воспоминания о том, что тут когда-то происходило.
— Тут, — коротко бросил я, кивая на покосившийся гараж с облупившейся синей дверью. Это место казалось идеальным: никому не нужно, никто не ходит, даже собаки обходили стороной. Теперь оно выглядело ещё более заброшенным — и от этого становилось ещё спокойнее: если тут никого нет, значит, и не было.
Олег припарковался так, чтобы машина перекрывала выезд, если вдруг придётся срываться с места. Он не сказал ни слова, просто щёлкнул кнопкой, снимая с ручника, и посмотрел на меня.
Я выбрался из машины, чувствуя, как ноги ещё немного ватные после дороги, а в ухе снова начинает пульсировать, будто напоминая, что я не в отпуске. Подошёл к гаражу, провёл пальцами по стыку двери — ничего подозрительного. Замок висел на месте, ржавый, тяжёлый.
— Вроде всё как было, — пробормотал я, доставая ключ.
Замок щёлкнул, поддался, и я потянул дверь на себя. Она заскрипела, будто не хотела пускать, но всё-таки открылась, выпуская наружу запах сырости и старой пыли. Внутри было темно, только узкие полоски света пробивались через щели в стенах, выхватывая из темноты куски реальности: ржавую стойку, кучу старых мешков, покосившийся стеллаж.
Я шагнул внутрь, нащупал на стене по воспоминаниям выступ, провёл пальцами вниз, потом вбок, пока не нащупал ту самую доску, которая чуть выступала. Лёгкий нажим — и она отошла, открывая небольшую нишу, которую я сам когда-то сделал, вбивая гвозди так, чтобы никто не заметил подвоха.
Внутри, в темноте, лежал свёрток: плотная ткань, перетянутая бечёвкой. Я вытащил его. Развернул — и увидел пачки купюр, аккуратно сложенные, перетянутые резинками. Никаких записок, никаких пометок, никакого чужого следа — просто деньги, лежащие ровно так, как я их оставил.
«Все пятьсот тысяч гривен на месте».
На секунду накатило странное, почти детское облегчение — будто я вернулся домой и увидел, что ничего не тронули. Тишина и порядок.
— Деньги на месте, — выдохнул я, поднимая глаза на Олега. Голос прозвучал чуть спокойнее, чем до этого.
Он стоял в дверях, не заходя внутрь, будто боялся нарушить эту тишину, которая вдруг стала не зловещей, а нормальной. Услышал мои слова — и на его лице промелькнула редкая, почти незаметная улыбка: не от веселья, а от того, что хоть что-то пошло как надо.
— Ну вот и хорошо, — тихо сказал он, кивая. — Бери всё. Не будем тут задерживаться.
Я быстро, но без суеты начал укладывать пачки в рюкзак. Ткань шуршала, резинки тихо щёлкали, и эти привычные, обыденные звуки сейчас казались почти музыкой.
«Впервые столько денег трогаю. Дальше, надеюсь, будет больше».
— Поехали, — сказал я, выходя из гаража и на секунду задерживаясь на пороге, чтобы ещё раз окинуть взглядом это место.
Олег уже сидел за рулём, двигатель тихо урчал, готовый сорваться с места по одному моему слову. Я захлопнул дверь гаража. И сел в машину.
Машина рванула с места, поднимая облако пыли, которое медленно оседало на дороге.
Мы вырулили на трассу, и через десять минут впереди замаячила знакомая красно‑белая вывеска.
— КФС, — хмыкнул я, покосившись на Олега. — В такое время? Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — выдохнул Олег, и я удивился, уловив в его голосе детскую настойчивость. — Мы же договаривались, ты забыл?
— Э‑э, я вообще-то не соглашался…
Олег посмотрел на меня глазами кота из «Шрека».
— Ладно, ладно, не смотри на меня так. Будет тебе КФС.
Олег улыбнулся широченной улыбкой, а в глазах промелькнула благодарность. Он плавно вкатился на парковку, где стояло уже добрый десяток машин. Олег припарковался в дальнем углу, подальше от входа, но так, чтобы видеть все выезды.
Внутри пахло так, что у меня на секунду потемнело в глазах — не от раны, а от голода: жареной курицей, маслом, свежей выпечкой. В зале было шумно: кто-то смеялся, кто-то торопливо стучал по клавиатуре, кассирша работала в темпе, пытаясь успеть за этим вечерним наплывом.
Я подошёл к стойке, стараясь не смотреть слишком пристально, чтобы не казаться подозрительным, и заказал почти наугад: два двойных бургера, картошку, два стаканчика колы и ведёрко на 12 крыльев. Олег молча достал кошелёк, вынул несколько купюр, бросил на стойку:
— И ещё наггетсы. Много.
Кассирша кивнула.
— Через пять минут будет готово. Спасибо за заказ.
— Вам спасибо.
Через пять минут мы взяли поднос и сели у окна, в углу, откуда было видно и зал, и парковку. Я сорвал обёртку с бургера и на секунду замер, вдыхая этот запах, который казался почти запретным после всех этих дворов, мешков с песком и запаха пороха. Первый кусок ушёл так быстро, что я почти не почувствовал вкуса — просто тело требовало топлива, как двигатель, который слишком долго работал на холостом ходу.
Потом стало чуть легче. Вкус прорезался: солёный, жирный, настоящий. Я отпил колы — холодной, освежающей.
Олег ел молча, но его плечи понемногу опускались, будто с них сползал невидимый груз. А лицо выражало блаженство.
— Знаешь, — тихо сказал я, глядя в окно, где оранжевый свет уже смешивался с первыми огнями фонарей, — иногда самое правильное — это просто вкусно поесть.
Олег хмыкнул, но ничего не ответил. Просто допил свою колу, поставил стакан на поднос и посмотрел на часы.
— Я пойду пацанам ещё закажу.
Я кивнул, не споря.
Доели в тишине, без лишних слов.
Когда мы вышли, вечерний воздух ударил в лицо — уже не холодный, а просто свежий, с той особой ночной прохладой, которая приходит, когда город сбрасывает дневной жар. Но внутри что-то изменилось: появилось какое-то облегчение.
Олег завёл машину, двигатель ровно загудел, и мы снова влились в поток.
Спустя 15 минут мы поднялись на третий этаж по лестнице — лифт не работал. Олег шёл первым, взяв пистолет в руки, проверяя каждый угол, я следом, с двумя шуршащими пакетами из КФС — они казались нелепыми в этой напряжённой тишине, но в то же время каким-то якорем нормальности.
Ключ щёлкнул в замке, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Олег успел скользнуть внутрь и тут же прижаться к стене, проверяя коридор. Я вошёл следом, не опуская пакеты, будто они могли защитить меня от чего-то.
В квартире было тепло и шумно — не как в том пустом, вымершем гараже, а по-живому: слышался приглушённый спор, звяканье кружки, чьи-то быстрые шаги. Свет в коридоре был тусклым, но из комнаты лился жёлтый, почти домашний свет.
— Наконец-то, — выдохнул Макс, появляясь в проёме. Он выглядел взвинченным: волосы взъерошены, взгляд острый, как лезвие. — Я уже думал, вы решили нас бросить и уехать на море.
Стас стоял чуть позади него, скрестив руки, и на его лице мелькнуло облегчение, которое он тут же спрятал за привычной хмурой маской. А близнецы — те вообще не стали ничего говорить. Просто синхронно шагнули вперёд, схватили пакеты и тут же начали их распаковывать, будто ждали этого момента весь день.
— Еда, — протянул один из них, вытаскивая коробку с бургером и вдыхая запах так, будто это был не фастфуд, а какой-то редкий деликатес. — Вы боги. Вы просто боги.
Второй уже разрывал упаковку картошки, сыпал на неё соль из маленькой пачки и тут же хватал горячую дольку.
Стас отвесил им подзатыльников.
— А может, поздороваетесь сначала, дармоеды?
Мы с пацанами рассмеялись, а близнецы, смутившись, отвлеклись от еды и поприветствовали нас с Олегом синхронно:
— Здорова, Саня. Здорова, Олег. — И пожали нам руки.
— Здорова, здорова, пацаны. Че как дела? — я потрепал их по головам.
— Всё как обычно, Сань, ничего нового, — опять синхронно протянули близнецы.
«Ничего себе синхронность».
— Ну ладно, кушайте, для вас привезли всё-таки. Вы тоже присоединяйтесь, пацаны.
— Спасибо большое, пахан, — вместе выразили мне благодарность близнецы.
Я наконец опустил плечи, и напряжение, которое тянуло мышцы весь вечер, чуть отпустило. Только сейчас я понял, насколько сильно устал: руки дрожали не от адреналина, а от банальной усталости, а в ухе снова пульсировало, напоминая, что «нормально» — это пока только здесь, в этой комнате.
Олег прошёл дальше, кивнул Максу, потом коротко глянул на Стаса:
— Всё тихо?
— Тихо, — кивнул Стас. — Мы тут кое-что накидали по маршруту, карты разложили. Но сначала… ты как?
Он кивнул на мою повязку.
— Жить буду, — буркнул я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовал себя. И, чтобы сменить тему, махнул на пакеты: — Там ещё наггетсы. Много.
Близнецы тут же оживились, как два щенка, которым бросили любимую игрушку.
— Наггетсы! — хором выдохнули они и тут же исчезли в комнате, унося добычу.
Мы прошли в гостиную. Она была заставлена коробками, старыми картами, распечатками и какими-то схемами, которые кто-то аккуратно разложил на столе. Пахло не только едой, но и пылью, кофе и металлом — рядом на стуле лежал разобранный пистолет, аккуратно прикрытый тряпкой.
Стас подвинул мне стул.
Я сел, и только теперь почувствовал, как ноги гудят от усталости, и на секунду закрыл глаза.
— Ладно, мы пока с Саней список составлять начнём, а вы идите поешьте, ребята, а то близнецы ничего не оставят, — бросил Олег, кивая в сторону кухни, где из-за двери доносилось бодрое звяканье коробок и довольное бормотание.
— Эти могут, — усмехнулся Стас, хитро подмигнув, и, схватив Макса за рукав, потянул его к еде. — Пошли, пока там хоть что-то осталось.
Близнецы и правда не церемонились: судя по звукам, они уже вскрывали третью коробку, и спорить с ними сейчас было всё равно что пытаться остановить лавину криком.
Я сел напротив Олега, пододвинул к себе стопку чистых листов, но так и не взялся за ручку — просто смотрел, как он уверенно выводит строчки, будто не список снаряжения пишет, а чертит маршрут, по которому мы должны выжить.
Олег не торопился. Он хмурился, иногда зачёркивал, переписывал, снова хмурился.
Спустя минут десять он наконец отодвинул листок, постучал по нему пальцем, как будто проверяя, крепко ли слова держатся на бумаге, и протянул мне:
— Ну, я накидал примерно, что да как. Посмотри, может, чего забыл.
Я взял лист и пробежался глазами по строчкам. Почерк у Олега был резкий, угловатый, будто каждая буква была готова в любой момент сорваться в бег. Но слова были выверенные, без лишней воды.
«Еда — главная статья. Шесть человек × 364 дня. Минимум 120–150 тысяч. Брать будем тушёнку, гречку, макароны, ну и риса в придачу. Специи, соль, перец — по десятку килограмм, может, и больше».
Мыльно рыльные принадлежности.
Дальше шли дозиметры: «На шестерых — шесть штук: б/у ДП‑5В как основной и пара „Белл“ в карман. Плюс запасные батарейки».
Связь: «Один б/у спутниковый телефон Iridium (~$1000). Рации Kenwood для связи внутри группы, свистки на каждого».
— Спутники в зоне работать не будут, — тихо сказал я, не поднимая глаз от листа. — Но я не помню точно… Так, на всякий возьмём.
Олег только коротко кивнул, не споря.
— Со списком в принципе согласен, — продолжил я, водя пальцем по строчкам. — Надо будет ещё канистр докупить: для бензина и воды побольше. А так ещё ружья надо взять. Надо будет у Макса спросить, какой хороший вариант.
Словно услышав своё имя, Макс появился в дверном проёме. На губах у него застыла сытая, счастливая улыбка.
— МП‑153 — отличный вариант, — спокойно бросил он, прислонившись плечом к косяку и оглядывая наши серьёзные лица с каким-то странным удовлетворением. — У него ствол длинный, надёжность как у молотка. Проверено. Не мной, конечно, но я знаю, что говорю.
Я переглянулся с Олегом. Он чуть приподнял бровь, как будто спрашивал: «Ну, что думаешь?»
— Ладно, — выдохнул я, снова глядя на список и чувствуя, как в груди начинает шевелиться странное, непривычное чувство — не надежда, нет. Скорее, уверенность. Не в том, что всё будет хорошо, а в том, что мы хотя бы знаем, что делать. — Значит, берём МП‑153. И канистры. И соль. И всё остальное.
— Ещё защита, — тихо добавил я, вспомнив про холод, сырость и то, как быстро в Зоне рвутся ботинки, судя по жалобам НПС. — Противогазы ГП‑5 с коробками, респираторы, плёночные накидки, резиновые сапоги.
Олег кивнул и дописал, не споря.
— И йодид калия, — добавил я. — На всех.
Он записал и это, потом на секунду замер, глядя на лист, будто пытался увидеть в этих строчках не список вещей, а наш будущий путь.
— Транспорт, — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — УАЗ «буханка» б/у, тысяч за тридцать. Проходимость, вместительность, и если что — можно переделать под наши нужды.
Мы ещё немного посидели, дописывая мелочи: свистки, запасные фильтры, изоленту (без неё в Зоне вообще никуда, полюбому), мультитулы и много-много чего ещё. Каждый пункт ложился на бумагу как кирпич в стену, которую мы строили для надёжного похода.
Когда список был наконец готов, Олег сложил лист вдвое, сунул его в карман и посмотрел на нас всех по очереди:
— Больше нет предложений?
Стас кивнул, Макс снова хмыкнул, близнецы, появившиеся в комнате с пустыми коробками, синхронно кивнули, будто даже не слыша слов, а чувствуя общий настрой.
— Так, — я хлопнул в ладоши, и этот резкий звук будто расставил всё по местам. — Подводим итоги. Завтра встаём в семь утра. Макс — за ружьями. Стас — идёшь покупать «буханку», смотри, чтобы качественная была, не развалилась на первой же кочке. Я с Олегом делю близнецов — и идём на рынок. Фирштейн?
— Фирштейн! — хором гаркнули пацаны, шуточно вытянувшись в струнку, и даже в этой дурашливой стойке было столько боевого задора, что на секунду стало легче: будто мы не просто собирались в опасную дорогу, а шли в бой, и каждый знал своё место.
— Ну вот и всё. Отбой! — я махнул рукой, но уже без резкости.
В комнате тут же началось тихое, привычное движение: кто-то потянулся, кто-то пошёл за курткой, близнецы, не сговариваясь, начали собирать пустые коробки, будто хотели оставить после себя не хаос, а порядок. Олег молча кивнул мне — мол, всё под контролем, — и ушёл в соседнюю комнату, где, как я думаю, он ещё раз проверит список, даже если уже выучил его наизусть.
Все спать!
Глава 10
Утро шло по плану — ровно так, как мы и договаривались накануне.
Макс встал и собрался первым, отправился по делу ещё до того, как солнце толком поднялось над крышами. Но перед этим он попросил денег.
— Слушай, — выдохнул он. — По ружьям… Я знаю, где взять хорошие. Проверенные, не хлам какой-нибудь. Но цена… ну, она не маленькая.
Я молча кивнул.
— Сколько?
— Сто двадцать.
Я не стал тянуть. Просто подошёл к шкафу, где за стопками старых книг лежала сумка с вчерашними наличными. Достал пачку купюр.
Пересчитал быстро — ровно сто двадцать тысяч — и протянул Максу:
— Держи. И смотри, чтобы стволы были чёткими.
Макс взял деньги и кивнул, сунул пачку во внутренний карман куртки, туда, где она лежала ближе к телу, и произнёс:
— Сделаю всё по высшему разряду. Обещаю.
— А на сколько стволов этого хватит? — спросил я его перед уходом.
— На три-четыре штуки… Я не уверен.
— Ладно, патронов докупить не забудь побольше.
Он кивнул, не оборачиваясь, и ушёл.
Стас уже сидел с телефоном, листал объявления, хмурился, делал пометки. Близнецы сновали по комнате, собирая рюкзаки, проверяя молнии, укладывая вещи в сумки.
— Готов? — спросил Олег, не поворачиваясь ко мне.
— Готов, — ответил я, застёгивая куртку. И сам удивился, насколько твёрдо прозвучал голос. Потому что рядом были люди, на которых, надеюсь, можно положиться. Макс сейчас договаривается о ружьях, Стас ищет «буханку», близнецы собирают рюкзаки, Олег проверяет каждую мелочь. И если все делают своё дело, значит, и я должен делать своё.
— Близнецы одевайтесь на рынок пойдем!
Мы вышли из квартиры, и дверь за нами закрылась, отрезая нас от этой временной тишины. На лестничной клетке пахло пылью и старым бетоном, а город за окном уже потихоньку просыпался.
На улице воздух был свежий, почти колючий, и от этого становилось легче дышать. Мы шли к рынку, и каждый шаг отдавался внутри не тревогой, а уверенностью. «Ух, сейчас закупки сделаем на славу. Надеюсь, реально не забыли чего-нибудь важного».
Рынок гудел, как растревоженный улей: кто-то кричал, кто-то торговался до хрипоты, над рядами висел густой запах старой ткани, железа и жареных пирожков. Мы шли сквозь этот шум, сливаясь с толпой.
Олег сразу свернул к ряду, где торговали всякой «выживальщицкой» мелочью: дозиметрами, компасами, старыми армейскими фонарями. Там стоял мужик в потрёпанной куртке. Близнецы потянулись за ним, привычно держа дистанцию в пару шагов — не мешали, но были рядом, если вдруг понадобится второй взгляд или лишняя пара рук.
А я двинулся к продуктовым рядам. Мешки с крупой, банки тушёнки, коробки с концентратами — всё это надо было брать не по одной штуке, а сразу десятками. У первого же прилавка я остановился, прикинул вес, цену, прикинул, сколько влезет в «буханку», и только после этого заговорил:
— Мне бы гречки. И риса. Много. И тушёнку — только не самую дешёвую. Ну и макарон, если есть. И ещё соли с перцем. Вот список.
Торговец, плотный мужчина с сонными глазами, мгновенно проснулся и с интересом начал смотреть в мою сторону, одновременно беря в руку записку.
— Много — это сколько? И на когда?
— На год. На шестерых человек.
Он на секунду замер, потом прищурился, будто пытался разглядеть во мне что-то ещё, кроме обычного покупателя.
— И на кой тебе столько жрачки?
— В поход собираюсь. Так есть столько или нет?
Дальше расспрашивать не стал — просто кивнул и махнул рукой в сторону склада:
— Сейчас принесу образцы. Но сразу скажу: если берёшь оптом, скину.
Я только кивнул.
Пока мы договаривались, я краем глаза ловил, как Олег о чём-то тихо спорит с тем самым мужиком у дозиметров, как близнецы перебирают канистры, проверяя швы и крышки. Всё шло по плану.
Телефон в кармане коротко вибрировал, и я вытащил его, гадая, кто звонит. Макс.
— Да, — коротко бросил я, стараясь не терять нить разговора с торговцем.
— Слушай, — голос Макса звучал ровно, без лишней суеты, но в нём была та самая стальная нотка, которая появляется, когда дело сделано, но есть нюанс. — Ружья я взял. Два МП‑153. Если бы третий взял, на патроны не хватило бы. Стволы ровные, механика в порядке, я сам проверял.
У меня внутри чуть отпустило. Хоть одно дело решилось.
— Отлично, — выдохнул я. — А патроны?
Тут Макс помолчал. Всего секунду, но эта секунда тянулась, как вечность.
«М-да… Что ж не так пошло-то?»
— Патроны… Тут не то. Продавец клялся, что хорошие, но я вскрыл коробку. Часть — старые, часть — самокрут. Я бы не рискнул брать их как основной боезапас.
Я прикрыл глаза, стараясь не выдать раздражения. Не потому что Макс виноват — он сделал, что мог.
— Значит, где-то ещё надо брать?
— Да. Я поэтому и позвонил. Задержусь, надо в другое место съездить. Так что не теряйте.
— Ладно, — сказал я Максу. — Ты езжай, мы тут сами разберёмся.
Я махнул близнецам — они тут же подошли, синхронно, будто годами тренировались двигаться без лишних слов. В этом их странном, почти зеркальном единстве сейчас была своя польза: они понимали друг друга с полувзгляда, а мне не приходилось тратить драгоценные секунды на долгие объяснения.
— Слушайте, — быстро проговорил я, стараясь уложить всё в пару фраз, но так, чтобы не упустить главное. — Вот вам пятнадцать тысяч гривен. Пройдитесь по мелочам из списка: перчатки, изолента, мультитулы. И ещё — поищите нормальные свистки, не те дешёвые, что пищат на полметра. Нам нужны такие, чтобы в лесу далеко слышно было. И не разбегайтесь далеко. Держите связь, если что — сразу звоните.
Близнецы кивнули. Один из них привычно сунул деньги во внутренний карман, чтобы не потерять, второй коротко глянул на список, будто вбивая строчки в память. И тут же метнулись между рядами — не вразброд, а парой, плечом к плечу.
«Блин, тоже брата-близнеца захотелось. Как у них так получается всё вместе делать? Неужто знаменитая миндальная связь?»
Я снова повернулся к торговцу с крупой. Тот уже успел собрать несколько мешков, выставил их в ряд, будто примерялся, сколько влезет в машину.
— Так, — сказал я, стараясь говорить ровно, без напряжения, будто каждый день закупаюсь на год вперёд. — Ты пока собери всё по списку: гречку, рис, тушёнку, специи. Всё, что обговорили. Мы потом заедем, заберём. Сколько с меня?
Торговец прищурился, быстро прикинул в уме, потом чуть наклонил голову, будто сам себе кивал, соглашаясь с собственной ценой:
— Сто сорок тысяч гривен. Это уже со скидкой. Для таких объёмов — минимум, что могу дать.
Внутри у меня что-то дёрнулось: сумма съедала ощутимую часть бюджета, и без того натянутого до предела. Но я не стал торговаться дальше. Не умею, да и вроде так и рассчитывали.
Я молча вытащил из куртки пачку, отсчитал ровно семьдесят тысяч и положил на монетницу.
— Остальное, когда загрузим товар.
Торговец чуть приподнял бровь, потом медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло то самое уважение, которое зарабатывается делами.
— Понял. Всё сделаю в лучшем виде. Мешки перевяжу, чтобы не рассыпались. И тушёнку возьму самую свежую.
— Спасибо, — коротко бросил я.
Он кивнул, пересчитывая деньги.
Я уже развернулся, чтобы уйти, но он вдруг тихо добавил:
— Слушай… Если вдруг чего не хватит — звони. У меня ещё есть кое‑что на складе. Не для всех, но для своих… Ну, ты понял. — и протянул мне бумажку.
Я на секунду задержался, посмотрел на него внимательнее.
«Что такого интересного может продавать торговец едой для своих?»
— Запомню, — спокойно сказал я забирая бумажку. — Если понадобится — позвоню.
«На всякий случай лучше соглашусь».
И пошёл прочь, чувствуя, как в груди чуть отпускает напряжение. Одна большая задача — продукты — была почти решена. Осталось самое сложное: транспорт, и чтобы все эти кусочки сошлись в один маршрут, по которому мы сможем пройти и закрепиться в Зоне.
На рынке по-прежнему гудел людской поток: кто-то кричал, кто-то спорил, где-то пахло жареным мясом и пылью.
Олег стоял у края ряда, проверяя дозиметр. Он поднял голову, поймал мой взгляд и чуть заметно кивнул — мол, всё под контролем. Близнецы мелькнули вдалеке: один что-то примерял, второй сверялся со списком. Всё идёт по плану.
Мы закончили с покупками. И, собрав накупленное по списку, мы наконец выдохнули.
— Всё, — сказал Олег, застёгивая шестой чехол с дозиметром и пряча его в сумку. — Теперь хоть не стыдно в ЧЗО ехать.
Близнецы синхронно кивнули, будто этот кивок был их подписью под общим делом. И посмотрели на меня, как будто ждали команды: «Куда дальше?»
А дальше было самое простое и самое нужное — перевести дух.
Мы отнесли сумки и мешки к машинам и аккуратно, без спешки, уложили всё в неё.
Когда последний мешок лёг на место, Олег хлопнул ладонью по борту:
— Держится. Если трясти не будем, доедем.
Я кивнул.
— Пирожки, — вдруг сказал один из близнецов, будто это слово давно крутилось у него на языке, а он только сейчас решился его выпустить. — Тут рядом ларёк. С компотом. Я помню.
Олег покосился на него, но не с раздражением, а с лёгкой усмешкой:
— Ты всегда помнишь, где пирожки.
— А что, — пожал плечами близнец. — В дороге будет не до еды. Пусть хоть сейчас нормально поедим.
И мы пошли. Рядом появился запах жареного теста, который пробивался даже сквозь запах бензина и старой резины.
Ларёк стоял в стороне от главных рядов, почти в тени старого здания. Хозяйка, полная женщина с усталыми, но добрыми глазами, махнула нам рукой:
— Опять вы? В прошлый раз все беляши разобрали.
— Сегодня пирожки, — сказал Олег, доставая кошелёк. — И компот. Три стакана. Нет, четыре.
Она улыбнулась, будто ей было приятно, что мы вернулись, и быстро завернула горячие пирожки в бумагу, наливая компот в пластиковые стаканы.
— С капустой, с картошкой, с мясом, — перечислила она, протягивая свёртки. — На выбор.
Мы взяли, поблагодарили, отошли к старому столу у стены — шаткий, поцарапанный, но крепкий.
Сели. Я положил рядом мобилу.
Олег развернул пирожок, понюхал, усмехнулся:
— Вот это я понимаю. Настоящая еда. Не концентраты, а домашний пирожок.
Близнецы ели молча, но в этом молчании не было неловкости. Они переглянулись, один чуть подвинул стакан ближе к другому, будто знал, что тот захочет ещё.
Я откусил, почувствовал горячую начинку, соль, чуть сладковатый привкус теста — и вдруг понял, что впервые за день мне стало спокойно. Не радостно, не легко, а именно спокойно: будто все нужные шаги сделаны, все слова сказаны, и теперь осталось только ждать.
Телефон лежал на столе экраном вверх. Мы не смотрели на него каждую секунду, но каждый из нас краем глаза ловил этот чёрный прямоугольник, как ловят отражение солнца в воде — чтобы знать, что оно на месте.
Стас должен был позвонить. Он искал «буханку», и от этого звонка зависело, пойдёт всё по плану или придётся его корректировать.
Мы сидели у шаткого стола, и даже тени от навеса казались сейчас какими-то особенно густыми.
Олег, до этого смотревший куда-то вдаль, поверх прилавков, будто пытался разглядеть за ними саму Зону, наконец повернулся ко мне. В его взгляде не было упрёка — только усталость и желание понять, как мы вообще собираемся не просто выжить, а сделать это осмысленно.
— Знаешь, — тихо сказал он, постукивая пальцем по краю стола, будто отбивал ритм своих мыслей, — хотел спросить… А как мы будем артефакты искать? Да и близнецам, думаю, тоже не помешает узнать про Зону, в которую мы отправимся. Не хочется, чтобы они шли туда с открытыми глазами и пустым пониманием.
Я дожевал пирожок, проглотил, чувствуя, как тепло от еды ненадолго прогоняет холод внутри. Кивнул.
— Там детекторы будут, — ответил я, стараясь говорить ровно, без пафоса, просто как о рабочем инструменте. — С их помощью сталкеры как раз и ищут артефакты. Но я не уверен, когда они появятся. Может, через месяц, может, через год. А может, так и не появятся в нужном количестве.
Один из близнецов поднял глаза — не с вызовом, а с искренним, почти детским непониманием. Он смотрел на меня так, будто я должен был сейчас сказать, что всё это шутка, что мы сейчас встанем, отряхнём крошки, посмеёмся и разойдёмся по домам.
— А зачем мы тогда едем? — тихо спросил он. — Может, подождём, пока эти детекторы не появятся? Тогда будет проще. Безопаснее.
Второй близнец замер, не донеся стакан до рта. Он не перебивал, но в его неподвижности было столько напряжения, что казалось, будто он задерживает дыхание, чтобы не спугнуть ответ.
Я посмотрел на них по очереди. На Олега, который ждал, не подгоняя. На близнецов.
— Я бы так, скорее всего, и сделал, — спокойно сказал я, наклоняясь чуть вперёд, чтобы голос звучал не как приказ, а как разговор между равными. — Честно. Если бы у нас был выбор, я бы подождал. Подождал, пока появятся нормальные детекторы, пока карты станут точнее, пока мои знания перестанут быть единственной информацией, на которую можно опереться.
Олег чуть приподнял бровь, будто ждал продолжения — и я его дал.
— Но у нас нет этого выбора. Есть причины, почему мы отправляемся сейчас. Первая — Йога не даст нам спокойной жизни здесь. Ты знаешь, как он работает. Для него любой, кто делает то, чего он не хочет, — уже угроза. Он будет давить, будет подставлять, будет искать способ сломать нас или заставить играть по его правилам. И если мы останемся здесь, он рано или поздно своего добьётся.
Близнецы переглянулись.
— Вторая причина, — продолжил я, чуть понизив голос, будто даже воздух вокруг мог подслушать и донести куда не надо, — занять выгодные территории в Зоне до того, как там появятся группировки, кланы и все те, кто придёт делить её по-своему. Сейчас Зона ещё не поделена окончательно. Там есть места, где можно закрепиться, построить базу, найти маршруты, которые будут работать на нас. Если мы опоздаем, эти места займут другие. И тогда нам останется только выживать на объедках, а не строить своё.
Олег медленно кивнул, будто каждое моё слово падало на чашу весов, и теперь чаша наконец склонилась в одну сторону.
— Значит, не за артефактами едем, — тихо сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Не только за ними, — поправил я. — Артефакты — это ресурс. Хороший, дорогой, опасный. Но сначала главная цель — основаться. Создать точку опоры. Место, откуда мы сможем работать, откуда сможем уходить и куда сможем возвращаться. И да, мы будем искать артефакты. Но искать будем не наугад. Будем смотреть аномалии. Детекторы — это хорошо. Но сталкеры находили артефакты и без них. А с моими знаниями у нас будет преимущество перед другими.
Олег встал следом, потянулся, расправил плечи.
— Да, я помню, — я зыркнул на него, от чего он поднял руки вверх. — Ладно, молчу, молчу.
Телефон на столе коротко завибрировал, будто кто-то настойчиво напоминал, что мир не ждёт, пока мы доедим пирожки. Я поднял его, глянул на экран — Стас.
— Алло, Стас, что там с машиной? Всё норм? — голос мой прозвучал ровно.
В трубке повисла короткая, тяжёлая пауза — такая, в которой слышно, как человек подбирает слова, зная, что ни одно из них не сделает правду легче.
— Прости, Сань… Тут проблемка нарисовалась. Я это самое… В общем…
— Что там, Стас? Говори, не тяни, — я чуть повысил голос, но не от злости, а чтобы пробить эту тишину, которая грозила затянуться.
— Я продавца случайно хлопнул, — выпалил он на одном выдохе, будто если скажет быстро, то слова станут не такими страшными.
На секунду мне показалось, что я ослышался. Мир вокруг будто замер: Олег замер с наполовину застёгнутой курткой, близнецы синхронно повернули головы, даже шум рынка стал глуше, как будто кто-то убавил громкость.
— Что, прости? — тихо переспросил я, хотя всё услышал.
«Пиздец ну какого хуя а?!»
Глава 11
Я закрыл глаза и начал массировать переносицу. В висках стучало.«Чёрт возьми… Ну какого хера всё не идёт так, как надо? Мы же всё просчитали… А теперь это».
— Так, ладно, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Объясни, что случилось. По порядку
.Стас снова тяжело вздохнул, и в этом звуке было столько вины и паники, что мне на секунду стало его почти жалко. Почти — потому что он больше злил.
— Ну, он начал гнать… Цену задрал, хотя до этого говорил одно, потом вообще заявил, что машина уже почти продана, просто он, типа, «забыл» сказать. Я пытался спокойно, честно. А потом… он толкнул меня. Не сильно, но… Я не сдержался. Вмазал ему. Он и осел.
Внутри всё оборвалось. Я сжал телефон так, что пластик тихо скрипнул. Олег, стоявший рядом, сразу напрягся, поймал мой взгляд. Близнецы замерли, будто превратились в статуи — только глаза прикованы ко мне
.«Ну сука, сука, блять».
— Дыхание есть? Может, он жив ещё? — я вытолкнул эти слова сквозь стиснутые зубы.В трубке повисла секунда тишины.
— Нет… Он не дышит. Вроде… Сдох.
— Блять… Попытайся ему массаж сердца сделать. Искусственное дыхание, там… Не знаю… Мы сейчас подъедем. Свидетели есть?
— Нет. Никого вроде бы. Только мы вдвоём были.
Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Ладно. Слушай меня. Затащи его пока в машину. В «буханку». Так, чтобы его не было видно. Если кто-то подойдет скажешь, что человеку плохо, потерял сознание. Не паникуй. Держи лицо. Мы уже едем. И вообще подъезжай лучше к гаражам прямо сейчас.
Стас помолчал.
— Сань… Прости.
— Молчи, — отрезал я, пытаясь не вкладывать в слова свою злость. — Ты сорвался. Это бывает. Но сейчас не время для самобичевания. Сделай, как я сказал. И жди. Мы будем через десять минут.
Олег уже шагал к «девятке», не дожидаясь команды. Близнецы двинулись следом, синхронно, плечом к плечу, будто даже в этой бешеной спешке их связь работала как идеальный механизм.
Я убрал телефон и посмотрел на Олега. Тот кивнул, не отрывая взгляда от дороги.Близнецы сидели сзади, напряжённые, как пружины
.Город мелькал за окнами, светофоры вспыхивали красным, как тревожные маяки. Время тянулось долго
.«Ладно, всё будет окей. Никто ничего не видел. Сейчас проверим мужика. Если умер — спрячем и собираться поедем. Если жив — то пускай полежит в гараже».
Машина остановилась в паре метров от входа в гараж, двигатель коротко кашлянул и затих. Мы выскочили почти одновременно: я первым, Олег сразу за мной, близнецы — пара, как всегда, плечом к плечу.
Стас стоял у «буханки». Он стоял, закурив сигарету, и смотрел на нас так, словно ждал приговора.
— Он там, — хрипло выдохнул Стас, махнув рукой в сторону салона.
— Я… я сделал, как ты сказал. Затащил.
Я кивнул, не тратя слов.Олег молча шагнул к машине, распахнул боковую дверь. В тесном проёме мелькнули ноги мужчины, неловко свесившиеся с лавки, и серое, почти восковое лицо с большим синяком на левой щеке. Воздух внутри «буханки» был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом пота и железа.
— Отойди, — коротко бросил Олег Стасу, и тот послушно отступил на шаг.
Олег забрался внутрь и тут же опустился на колено рядом с мужчиной. Его движения были чёткими, отработанными будто он десятки раз проделывал это на учениях или в каких-то других, куда более мрачных обстоятельствах.
Он прижал пальцы к шее, задержал дыхание на секунду, вслушиваясь в тишину, которую нарушали только наши тяжёлые вдохи снаружи. Потом чуть наклонился, проверяя зрачки, провёл ладонью по груди, будто пытаясь уловить малейшее движение.Мы стояли у открытой двери, не решаясь заглянуть глубже. Близнецы переглянулись — не словами, а коротким, почти незаметным движением глаз. Стас уткнулся взглядом в землю.
Наконец Олег медленно убрал руку, откинулся назад, опершись спиной о борт, и выдохнул. Этот выдох прозвучал как приговор.
— Мёртв, — тихо, без эмоций произнёс он, глядя прямо на меня. — Пульса нет. Дыхания нет. Зрачки не реагируют.
Стас затянулся и выкинул недокуренную сигарету.
— Прости, Сань, — забормотал он. — Он просто толкнул… А я…
Я шагнул ближе, но не к Стасу, а к Олегу, стараясь не смотреть на неподвижное тело
.— Точно? Никаких шансов? — спросил я.
Олег медленно покачал головой.
— Да нет, стопроцентно сдох.
В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже ветер, гулявший между складами, будто затих, прислушиваясь к тому, как рушится наш план
.Близнецы наконец сделали шаг вперёд — не к телу, а ко мне. Один из них тихо спросил: — Что теперь?
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Ладно, хуй с ним, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, как бетонная плита, на которую можно опереться. — Где спрячем его? Не такая уж и большая проблема. В ближайший день его точно искать не будут. Конечно, было бы хорошо, если бы обошлось без эксцессов, но что теперь поделать, блять.
Стас поднял на меня , полные отчаяния глаза.
— Извини…
— Молчи, заебал, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в лицо. — Это ошибка. Твоя. И теперь наша задача — эту ошибку спрятать, чтобы проблемы не появились.
Олег выбрался из «буханки», аккуратно прикрыл дверь, будто хотел отделить мёртвое от живого.
— Надо решить, что делать с телом, — сказал он буднично, как будто обсуждал, сколько мешков крупы взять с собой в дорогу. — И быстро.
Я обвёл взглядом тесный проход между гаражами: ржавые листы, груды мусора, тёмные углы, где тени казались особенно густыми.
— Есть идеи? — спросил я, обращаясь к Олегу.
Тот на секунду задумался, потом кивнул в сторону дальнего угла, где виднелся приоткрытый люк в подвал
.— Там внизу пусто. Старый дренаж. Если спуститься, можно временно спрятать. Пока не придумаем, как вывезти, — спокойно, почти буднично бросил Олег, будто речь шла не о мёртвом человеке, а о ящике с патронами, который некуда поставить.
«По сути, тело можно просто в гараж запихнуть, но можно немного Стаса наказать. Чтобы не косячил больше. Пускай тащит труп в подвал».
Я снова посмотрел на Стаса. Он стоял, опустив голову. В его взгляде плескался стыд — густой, тяжёлый, как смола. Но было и желание хоть чем-то помочь, хоть каким-то действием отмыться от ошибки.
— Стас, — позвал я, и он поднял на меня взгляд. — Вытаскивай труп и тащи к подвалу. Это всё-таки твой проеб. И ты должен его исправить.Стас медленно кивнул.
— Хорошо, — выдохнул он
.— Близнецы, — я повернулся к ним, и они тут же шагнули ближе, будто ждали только этого сигнала, чтобы сорваться с места. — Откройте пока подвал, помогите Стасу там. Без суеты, но быстро. И смотрите под ноги — ступени могут быть скользкими.
Близнецы синхронно кивнули и метнулись к люку
.Олег не двинулся с места. Он остался стоять у «буханки», скрестив руки на груди, и смотрел на Стаса не с осуждением, а с той холодной строгостью, с какой мастер заставляет ученика самому допилить кривую доску, чтобы тот наконец понял, где ошибся.
— Вперёд, — коротко бросил он Стасу, кивнув на распахнутую дверь машины.Стас хмыкнул, подошёл к «буханке». Тело оказалось тяжелее, чем казалось. Стас пошатнулся, едва не выпустив ноги, но тут же упёрся, напрягся, удерживая равновесие. Пот выступил у него на лбу, жилы на шее вздулись от усилия
.— Давай, — негромко подтолкнул Олег, но не шагнул помогать. Только следил, чтобы Стас не завалился вместе с грузом на бок. — Держи угол. Тяни ровно.
Стас стиснул зубы, перехватил тело поудобнее и потащил его к люку.Когда он добрался до люка, близнецы подхватили тело с двух сторон, помогая опустить его на первые ступени. Один из них держал фонарик так, чтобы свет падал на скользкие бетонные ступени, второй страховал, готовый в любой момент подхватить, если что-то пойдёт не так.
— Медленно, — тихо сказал один из близнецов, когда тело задело ржавую арматуру и раздался скрежет, от которого у всех внутри всё сжалось. — Ещё чуть-чуть… Да, вот так.Спуск был мучительно медленным. Стас спускался следом, крепко прижав к себе тело.
Наконец они оказались внизу. Пространство было тесным, вытянутым, с низким потолком, по стенам стекала влага, собираясь в лужицы на бетонном полу. В дальнем углу виднелся глухой тупик — тёмный, непроглядный, словно специально созданный для того, чтобы в нём ничего не находили
.— Сюда, — тихо сказал один из близнецов, указывая на угол.
— Тут его не увидят, если кто и полезет
.Они аккуратно уложили тело, прикрыв его старым куском брезента, который нашёлся тут же, в углу, покрытый слоем пыли.Стас отступил на шаг, вытер рукавом вспотевший лоб и посмотрел на меня. В его глазах всё ещё стояла вина, но теперь к ней прибавилось и другое чувство — усталость, смешанная с облегчением, что хотя бы эту часть работы он сделал без косяка.
— Всё, — выдохнул он. — Я сделал.
Я не стал кивать, не стал говорить, что всё хорошо — потому что ничего хорошего в этом не было. Вместо этого я просто посмотрел ему в глаза и сказал:
— Молодец.
Мы вышли на улицу.
Олег шагнул к люку, закрыл его сверху, задвинул тяжёлую крышку на место и привалил её куском арматуры, чтобы не открылась от случайного толчка.
— На первое время хватит, — пробормотал он, отряхивая руки.
Близнецы замерли рядом, готовые к следующему приказу, к следующему шагу. Их лица были спокойны, но в этом спокойствии чувствовалась стальная собранность — они не осуждали, не судили, они просто ждали, что скажу я.
Я обвёл взглядом всех по очереди: Стаса, который уже чувствовал себя по свободнее; Олега, который выглядел немного раздражённым; и близнецов, которые стояли как ни в чём не бывало.
«Ебануться, стоят, в ус не дуют, им же по семнадцать вроде. А эмоций касательно того, что мы труп спрятали, никаких. Хотя я и сам-то не лучше в этом плане — так спокойно рассуждаю о том, чтобы спрятать труп. Как-то на меня защита от боли, видать, влияет или ещё что-то?»
— Так, ладно, — я хлопнул ладонью по борту «буханки», звук получился резким, будто выстрел, и все невольно вздрогнули, но тут же подобрались. — По машинам. Сейчас едем на рынок — грузить хавчик. После — в магазин за походной одеждой.Никто не стал спорить, никто не тянул время. Близнецы метнулись к «девятке». Олег молча кивнул мне и пошёл к машине.
Стас замер на полшага, будто снова хотел что-то сказать, снова извиниться, но я качнул головой — не сейчас.— Ты со мной, — бросил я, открывая дверь «буханки».
— Садись.
Он кивнул и скользнул на сиденье. В кабине пахло железом, старой обивкой и чем-то терпким, почти лекарственным — будто сама машина впитывала напряжение и пыталась его переварить.Я завёл мотор. Двигатель взвыл, прокашлялся и наконец ровно загудел, отдаваясь вибрацией в груди.
— Держи, — я протянул Стасу список, который всё это время лежал в нагрудном кармане, мятый, с загнутыми углами. — Пока едем, перепроверь, может, чего не хватает. И не смотри на меня так, будто ждёшь, что я тебя вышвырну на ходу. Мы в одной лодке.
Стас буркнул что-то непонятное и затих.
«Девятка» уже выкатывалась на выезд из проулка, поднимая за собой лёгкое облако пыли. Мы пристроились следом. Город вокруг жил своей жизнью: машины гудели, где-то вдалеке визжали тормоза, ветер гнал по асфальту обрывки газет и сухие листья.По дороге я старался не думать о подвале между гаражами. Старался не представлять, как там сейчас темно, сыро и тихо.
Вместо этого я прокручивал в голове список: крупы, тушёнка, соль, спички, верёвки, аптечка.Рынок встретил нас привычным гулом. Здесь всё было на своих местах: крики торговцев, запах жареного теста и старого железа, суета, в которой легко раствориться, если не стоять на месте.
Мы подкатили к ряду, где ещё недавно я договаривался о закупке. Торговец, тот самый плотный мужчина с сонными глазами, уже стоял у прилавка. Когда он увидел меня, на лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной деловой маской.
— А, вернулся, — протянул он, чуть прищурившись. — И не один. Ну, вижу, команда у тебя серьёзная.
— Привет, — коротко бросил я, выходя из машины. Стас держался чуть позади, не прятался, но и не лез вперёд. — Мы за товаром. Ты всё собрал?
— Собрал, — кивнул он, махнув в сторону склада. — Мешки перевязал, как обещал. Тушёнка — самая свежая, что была. Но…
Он на секунду замялся, и эта заминка заставила меня напрячься.
— Что «но»?
— Тут ко мне подходили, — спокойно, но негромко сказал он, наклоняясь чуть ближе, чтобы не слышали лишние уши. — Двое. Спрашивали про тебя. Мол, на кой тебе столько еды. Я сказал, что не знаю. Но… я не знаю, сколько ещё смогу делать вид, что ничего не знаю.Внутри стало тревожно.
«Йога за нами присматривает, что ли?»
— Спасибо, что предупредил, — тихо ответил я. — Мы быстро. Загрузимся и уедем
.Торговец коротко кивнул, будто мы заключили негласный договор: он не задаёт лишних вопросов, а я не втягиваю его в то, во что лучше не влезать.
Близнецы уже сновали между мешками, подхватывали, таскали, укладывали в «буханку» с той же синхронной точностью, с какой делали всё. Олег проверял каждую банку, каждую упаковку.
Стас взялся за мешки с крупой. Он не ждал команды — просто подошёл, подхватил два сразу, потащил к машине. Лицо у него было сосредоточенное, будто он пытался каждым движением доказать, что он здесь нужен
.— Эй, — окликнул его Олег, когда Стас в третий раз пробежал мимо с мешками. — Не гони. Не надо пытаться всё сделать одному.
Стас на секунду замер, потом коротко кивнул.
Олег на секунду задержал на нём взгляд, потом чуть смягчился: — Дай сюда, — он взял у него один мешок, — и иди аккуратно. Не сломай спину до Зоны.
Стас слабо усмехнулся — первый раз за день, и этот смех прозвучал как тихий, но важный щелчок: будто что-то внутри него снова встало на место.
Через двадцать минут «буханка» была забита под завязку. Мешки, коробки, ящики — всё лежало плотно, без пустот.
— Всё, спасибо, — я протянул торговцу оставшуюся часть денег. Он молча пересчитал, убрал в ящик под прилавком и снова посмотрел на меня.
— Если что, ты знаешь, где меня найти, — тихо сказал он
.Я кивнул ему.
Мы расселись по машинам. В «буханке» Стас уже сидел прямо, не съёжившись, будто вернул себе немного прежней уверенности.
— Теперь магазин, — сказал я, выруливая на дорогу. — За походной одеждой, ботинками, спальными мешками. Всё, что поможет не сдохнуть от холода в Зоне.
Стас покосился на меня.
— Думаешь, Йога что-то заподозрил?
Я не стал врать.
— Думаю, да. И у нас нет права на ошибку.
«Кроме меня, бугага. Но лучше обойтись без неё. И что я раньше этого не сделал.»
Я мысленно сделал сохранение.
«Подготовка» 11:25.11.04.2006.
Магазин «Мечта туриста» стоял на углу, будто нарочно втиснутый между бетонной стеной и ржавым забором — узкий, тёмный, с витриной, где в беспорядке громоздились рюкзаки, свёрнутые спальники и катушки верёвки. Над дверью дребезжал старый колокольчик, и каждый раз, когда кто-то входил, он противно звенел.
Мы ввалились внутрь почти одновременно: я, Стас, Олег и близнецы. Внутри пахло резиной, пропиткой для ткани и чуть-чуть — сыростью, как от старых палаток, которые слишком долго лежали в гараже.
За прилавком стоял хозяин — невысокий мужик с седой щетиной и взглядом человека, который устал от жизни. Он скользнул по нам взглядом, кивнул без улыбки и вернулся к заполнению каких-то бумажек.
— Нам полный комплект, — сразу бросил я, не тратя время на приветствия. — Термобельё, флисовые кофты, куртки с мембраной, ботинки — жёсткие, для пересечёнки. Спальники на минус десять минимум. Рюкзаки по шестьдесят литров, коврики, перчатки, балаклавы. Всё самое надёжное. И быстро.
Хозяин чуть приподнял бровь, но спорить не стал.
— На сколько человек?
— Пятеро. Потом шестой подойдет.
Он хмыкнул, будто цифра сама по себе говорила о чём-то важном, и молча кивнул в сторону стеллажей немного оживившись.
— Берите вон оттуда. Размеры на бирках. Я сейчас подтащу спальники и ботинки.
Близнецы тут же разошлись по залу: один пошёл к курткам, второй — к рюкзакам и коврикам. Олег двинулся к полке с перчатками и балаклавами, проверяя каждую вещь.
А у меня зазвонил телефон.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
