Секретные материалы. Швейцарские часы. Швейцарский счет.
Швейцарские часы 1.
ПРОЛОГ
Время. Что мы знаем о нем? Что это такое? Прошлое, настоящее, будущее. Так мы характеризуем то, что было, есть и будет. Мы говорим: время идет, время проходит… Как идет, куда проходит? В каком направлении? Раньше люди считали, что Земля плоская. Потом выяснили, Земля — это шар. Расстояние от Вашингтона до Москвы по прямой намного меньше, чем по окружности. Но мы не можем двигаться по прямой. У нас нет таких технологий, чтобы пронзить тысячи километров земной материи и преодолеть пространство по вектору. Мы летаем самолетами, ездим поездами по дуге. Пытаемся бороться с большими расстояниями чисто механическими, топорными методами. Мы не знаем, как можно иначе.
Почему бы не предположить, что и время не идет строго по прямой? К примеру, оно летит по идеальной окружности. А если бы мы смогли пройти по прямой, тогда бы количество затраченного времени ощутимо уменьшилось. Можно сказать: времени стало бы меньше. Мы вышли из точки «А» и вернулись в точку «Б», но двигались не по круговой дороге, не по привычному, всеми накатанному шоссе, мы шли напрямик, наперерез. И прибыли раньше. Времени стало меньше. А если пойти не по кругу, а по более крутой параболе? Даже не по параболе, а по замысловатому, сложному серпантину. Как с горной вершины к подножью. Тогда время увеличится. Его станет больше.
Как управлять временем? Нам подвластна скорость перемещения, подвластно расстояние. Время же остается загадкой. Что это такое? Как, чем оно измеряется? Песком в песочных часах, оборотами секундной стрелки, движением солнца по небу. Кто может остановить солнце, ускорить движение луны, задержать взглядом движение стрелок на часах?
Почему в сутках двадцать четыре часа, а не тридцать, не десять? Как управлять этим? Как заставить планету крутиться быстрее или медленней? Возможно ли это?
Если бы все было так просто, то люди смогли бы сильно изменить мир. Для этого достаточно изменить время, в котором ты живешь. Выбрать время, остановить время, управлять временем. Для этого мало быть человеком. Для этого нужно стать похожим на Бога. Но ведь точно так же думали люди сто, двести лет назад. Они считали, что менять русла рек, очертания морей может только Создатель. Наши предки приравнивали подобные дела к божественному промыслу, который неподвластен простому смертному. А сейчас мы это умеем. Мы поворачиваем реки вспять, строим плотины, выращиваем леса.
Когда-нибудь время тоже покорится человеку. Мы приручим его, как некогда-то приручили собак. Мы научились добывать энергию из земных недр, укротили атом. Когда-нибудь случится, что и время покорится нам. Но будет ли это хорошо? Каждое научное открытие несет в себе не только добро, но и зло. Диалектика. Все зависит от того, в чьих руках недоступное другим, запретное знание. Мы помним Хиросиму, но знаем, что миллионы людей пользуются электроэнергией атомных станций.
Время. Время идет, оно изменяется. Время не ждет, время не терпит. Минуты превращаются в дни, дни — в года… Кто знает, может быть, завтра человек, обычный обыватель, сможет узнать, каким он сам станет через пять, десять лет, и направить течение времени в другое, незнакомое русло. Полностью изменить свою будущую жизнь или прервать череду страданий одним выстрелом. Кто знает? Время идет, время изменяется…
Ювелирный магазин «Диамант», Нью-Йорк, 11 марта, 9:00
Над Брайтоном плыли тучи. Обычные серые тучи. В Америке наступал новый, ничем не примечательный день. Небесная канцелярия решила, что дождя сегодня не будет. Поэтому статуя свободы может чувствовать себя спокойно. Ни одна капля не потревожит ее священный огонь. Огонь, в котором сгорает время.
Рабочий день Джорджа Брауна начинался как обычно. Он проверил исправность кассового аппарата, убедился, что уборщица добросовестно выполнила свою работу: идеально вымытые полы и до блеска протертые витрины не могли не привлечь покупателей. Ювелирный магазин «Диамант», в котором Джордж работал продавцом, один из самых крупных в Нью-Йорке, но даже в такой фешенебельный магазин покупатели не приходят в ранний час, их было крайне немного. Одна старушка, пялящаяся на обручальные кольца, да молодая влюбленная парочка, разглядывающая серьги. «Да, — подумал Браун, — с ними ничего не заработаешь, старушка, видно, хочет продать свое кольцо, поэтому узнает цены, которые были совсем другими в дни ее юности, а молодежь, ну, что молодежь? Девчонка хочет золотые сережки, а у парня денег в обрез. Вот и все. Может быть, потом парнишка и вернется что-нибудь купить, а может, и нет. Надо ждать настоящего клиента».
И настоящий клиент пришел. Это был вполне респектабельный мужчина средних лет. Очень приличный, законопослушный гражданин, одетый в серый, идеально отутюженный костюм, такого же цвета шляпу. Светлые, зачесанные назад волосы, явно уложены каким-то дорогим гелем. В его голубых глазах читается полное удовлетворение собой и жизнью. Стопроцентный американец. Не тратя времени на созерцание витрин, он сразу подошел к Джорджу.
— Доброе утро. Я хотел бы купить в подарок жене какую-нибудь изящную вещичку. Колье, например, или алмазную брошь. Не могли бы вы что-нибудь посоветовать на свой вкус?
— Конечно, конечно. Сейчас. Вот эта брошь с настоящими бриллиантами, а вот и колье. У нас очень богатый выбор, причем, все вещи достаточно неординарны. Вы меня понимаете? Вы ведь хотите купить настоящие драгоценности, не ширпотреб? Броши от полумиллиона баксов и выше, колье от полутора. Я вас уверяю, в них ваша жена будет королевой любого вечера. О, я вижу, у вас настоящие швейцарские часы, «Роллекс». Часы отличные, но я могу для вас предложить вот эти — с бриллиантами. Тогда вы не будете теряться на фоне своей ослепительной жены.
— Спасибо, мои часы меня вполне устраивают, кстати, не подскажите ли время, кажется, они опять немного отстали.
«Хороший клиент, — подумал Браун, — надо бы раскрутить его по полной программе». Джордж обернулся назад, где висели старинные настенные часы, изготовленные еще в начале века, однако идущие с точностью до минуты.
— Девять десять.
Внезапно за спиной продавца послышались посторонние звуки: звон битого стекла, выстрелы, топот ног. Браун обернулся. Покупатель исчез, его сменило нечто такое, что можно было бы назвать серой молнией. С нечеловеческой скоростью серая смазанная тень пронеслась по витринам, круша их и сметая драгоценности. Потом, не снижая скорости, она вылетела на улицу. Джордж нажал на кнопку вызова полиции. Полицейский участок находился неподалеку, поэтому шанс перехватить преступника возле магазина был достаточно высок.
Прошло всего пять минут. Копы приехали, но было поздно. Трое охранников лежали у дверей с простреленными головами. Причем, они не успели даже достать оружие. Пять витрин было разбито, сумма похищенного составила примерно десять миллионов.
Еще через пять минут во все аэропорты и вокзалы передали предварительный фоторобот преступника.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 20 марта, 11:00
— Скалли, ты что — не можешь понять? Это не просто серия ограблений. Это что-то совсем непонятное. По крайней мере, сегодня. Человек, обычный человек, за одну минуту, слышишь, за ОДНУ МИНУТУ разбивает пять витрин, спокойно собирает бриллианты, укладывает пару-тройку охранников и уходит. Но по всем расчетам на это необходимо минут пять-семь. Но что абсолютно не укладывается в голове, так это факт, что когда в аэропорт приходит описание его внешности, то на контрольно-пропускном пункте вежливо отвечают, что двадцать минут назад они пропустили похожего человека. От центра до аэропорта полчаса езды. А он добрался за пять минут. У него что — суперскорость?
Фокс Молдер был взбешен. Он чувствовал, что плохо представляет ситуацию. События последних дней основательно подорвали его веру в обычную физику, ту самую физику, которую он знал на «отлично». Если бы не знал, не был бы специальным агентом ФБР. А что же получается? S= Vt. Расстояние равно скорости, умноженной на время. Если время и расстояние известны, получается, что у человека была невероятная скорость. Но Молдер знал, что до момента совершения преступления скорость незнакомца была обычной, человеческой.
Размышления Дэйны прервал телефонный звонок Джона Стенфилда, технического эксперта.
— Скалли? Молдер в курсе. Очень хорошо, плохо, что результатов нет. По описаниям трех продавцов из Нью-Йорка, Питтсбурга и Филадельфии мы составили фоторобот и передаем его вам по факсу. Да, по нашему ведомству, как и в полиции, он не засвечен. Удачи!
Факсимильный аппарат медленно выплюнул листок бумаги с фотороботом подозреваемого. Обычная, Скалли даже сказала бы, стандартная внешность стандартного американца. Каждый десятый, ну не десятый, двадцатый, сотый имеет точно такое же лицо. Квадратное, голубые глаза, светлые, зачесанные назад волосы, улыбка Микки Мауса. Все! Никаких, абсолютно никаких особых примет.
Жутик встал, на лице его была видна глубокая усталость.
— Скалли, я пойду и подышу воздухом. Надо побыть одному, привести мысли в порядок.
Дэйна Скалли, его неизменный напарник, ничуть не удивилась его поведению. За годы, проведенные вместе, она знала: этому умному, талантливому человеку иногда просто необходима смена обстановки, тогда решение, возможно, находящееся на поверхности, обязательно будет найдено. Скалли взглянула еще раз на портрет грабителя, вздохнула и положила на стол Молдера. Рабочий стол специального агента представлял собой свалку из газетных вырезок, факсов, компьютерных дискет. Времени навести хоть какой-нибудь порядок у Жутика, как Фокса прозвали в ФБР за работу с «Секретными материалами», никогда не было. Он просто не мог работать по-другому. Внезапно взгляд Дэйны споткнулся. Стеклянный предмет. Прошло несколько мгновений, прежде чем она поняла, что это такое. Песочные часы! Сувенир из Индии.
Медленно, песчинка за песчинкой, нескончаемым ручейком истекало время. Интересно, сколько песчинок в одной секунде, минуте? Отчего это зависит? Человек с суперскоростью, а может, с супервременем... Молдер утверждал, что когда он смотрит на песочные часы, то ему лучше думается.
100 миль восточнее Сент-Луиса, 21 марта, 9:30
По песчаной дороге на большой скорости мчался бежевый «Мерседес», поднимая столбы серой пыли. Вокруг раскинулся обычный сельский пейзаж: бескрайние кукурузные поля, небольшие деревянные строения. За рулем автомобиля сидел человек в сером костюме. Он весело насвистывал какую-то энергичную песенку.
Сегодня Уильям Сникерс в очередной раз был бесконечно доволен собой. Еще бы, четыре удачных ограблений ювелирных магазинов за десять дней. Его личный счет в швейцарском банке, зарегистрированный как счет корпорации «Наука и время», неизмеримо вырос. Еще два-три мелких дела или одно крупное, и можно смело сматываться из этой идиотской страны, где не ценят настоящего ученого. «Лживая теория, пристрастие к алкоголю…» Хотел бы он видеть сейчас лица членов Калифорнийского Научного Общества, выгнавших когда-то его, Уильяма Сникерса, профессора физики, из своих рядов. Они облили его грязью, лишили кафедры, из-за них Сникерс потерял лабораторию, потерял всех явных и потенциальных спонсоров. Ну, ничего. Прибор управления временем существует. Как элегантно! Часы «Роллекс». Хорошая вещь. Перевел стрелку на пять минут назад, и вот у тебя пять лишних минут. Просто и элементарно. Эти швейцарские часы уже значительно пополнили его швейцарский счет и пополнят еще. И тогда я, великий ученый, смогу открыть свою лабораторию где-нибудь в Тихом Океане и продолжить свою работу. Повелитель Времени! Это звучит. Управляя временем, я изменю мир по своему усмотрению. Кто владеет временем, тот владеет миром. Что, что такое, опять полиция? Ах, да, превышение скорости! Естественно, им кажется, что я еду быстрее, нет, просто у них прошло пять минут, а у меня в машине полчаса. Если я веду машину, предварительно переведя стрелки на «Роллексе». Надо вернуть стрелки назад. Так, главное — не попасться по глупости.
— Да, офицер, — смиренно сказал Уильям, опуская боковое стекло.
— Значительное превышение скорости.
— Извините, у меня что-то со спидометром.
— Зато по нашим приборам получается, что вы едете со скоростью не меньше 200 миль в час. Права, пожалуйста.
Уильям подчинился. Сегодня он в первый раз решил выбраться из города не авиатранспортом, а на автомобиле. Наверняка, во всех крупных аэропортах развешаны его портреты, можно, конечно, усы приклеить, бороду, но лучше перестраховаться. Главное — не нервничать, не важно, что в его кейсе побрякушек на пять «лимонов». Первый раз права не забирают. Ну, на самый крайний случай, у него есть «Роллекс».
— Штраф пятьдесят долларов. Вот квитанция, ваши права. Советую больше не нарушать.
Ну, вот. Ну и хвала Всевышнему. Теперь дня три отдыха, а потом супердело. Пора бы и в Вашингтон.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 21 марта, 10:00
Молдер нервно ходил по комнате. Время от времени специальный агент приближался к столу, чтобы налить себе очередную чашку кофе. Этот чудесный напиток обладает замечательными свойствами. Спать не хочется, голова становится ясной.
Разгадка лежала где-то на поверхности. Время, скорость, пространство. В одном Молдер был уверен: неуловимый похититель имеет прямое отношение к точным наукам, а именно — к физике. Скорее всего, к теории Эйнштейна, времени, пространству. Стоп. Времени! Швейцарские часы «Роллекс». Почему в двух из четырех случаев он спрашивал время у продавца, зачем? Четыре ограбления, и эти часы неизменно при нем. Мог бы уже нацепить что-нибудь другое, хотя бы и таким нехитрым способом, но изменить приметы. Чем эти часы так важны?
Четвертая чашка кофе опустела
Скалли сидела за своим любимым компьютером и наводила справки по последним исследованиям в области физики. Естественно, большая их часть была засекречена, но ее всесильный партнер Фокс Молдер все-таки получил доступ. Их тандем пользовался уважением как в среде ФБР, так и в Министерстве Обороны.
«Гусеница за всю свою жизнь не переползет поле длиной в одну милю, а человеку нужно меньше часа, чтобы его перейти. Вы скажете: у них разная скорость, — а я скажу: разное время. Гусеница живет меньше месяца, длительность человеческой жизни измеряется годами. Человек живет дольше, потому что у него больше времени…
…Вы никогда не опаздывали на поезд? Или на встречу, которая могла бы коренным образом повлиять на вашу жизнь? Иногда человеку не хватает каких-то пяти или десяти минут, и все — пиши пропало. Любимая не дождалась, поезд ушел строго по расписанию, важная сделка не состоялась. А если бы у вас был прибор, позволяющий управлять временем? Я бы назвал его «Хроносом». Вы добавили себе эти пять или десять минут, и вот вы успели. Поезд не ушел без вас, любимая девушка стала женой, удачная сделка превратила вас в одного из самых богатых людей Америки. Маленький прибор управления временем. И все-все стало по-другому.
Вы думаете, это невозможно? Да, практически, пока нет. А что, если бы стало возможным? Представьте себе: вы спешите на поезд. Он уходит в 9.00, у вас на часах 8.59, а вы еще только подходите к вокзалу. Обычный человек не успеет, даже если вокзал пуст, и никто не мешает бежать что есть силы к уходящему поезду. Но, вы — необычный человек, у вас на руках не обычные часы, а часы с управлением временем. Вы посмотрели на них, перевели стрелку на пять, даже на десять минут назад. И все. Теперь во всем мире пройдет одна минута, а у вас — десять. Вы не только не опоздаете, но еще и успеете купить вечернюю газету, а может быть, и завести полезное знакомство.
Просто? Да просто. А если научиться не только добавлять себе время, но и отнимать, тогда жизнь превратиться в чудесную сказку. Никто не будет думать, как «убить время». Даже само это понятие станет анахронизмом. Люди не будут мучаться, стоя в очередях или на автобусных остановках. Более того, станет легко воплотить в реальность мечту человека о полете к ближайшей звезде. Космонавт просто переведет стрелки на 40-50 лет вперед, отнимет у себя это время. Тогда через пять минут после старта в иллюминаторе он увидит не Землю, а, предположим, третью планету звезды Альфы Центавра...»
«…Остается как минимум две проблемы:
1. Воздействие «Хроноса» на человеческий организм.
2. Воздействие «Хроноса» на электроприборы…»
Из закрытого доклада профессора
физики Уильяма Сникерса
Теперь, как решила Дэйна, все становилось на свои места. Молдер и Скалли в течение часа собрали необходимую информацию и даже получили ордер на арест Сникерса. Оставалось выяснить место нахождение преступника. Так, а что еще известно о нем? Уильяма Сникерса год назад с треском выгнали из Калифорнийского Научного Общества. Причем, причина была вовсе не в его идее, многим кажущейся бредовой, а в банальном пьянстве. Профессор считал в порядке вещей приходить на свои лекции и доклады в весьма приподнятом несколькими бокалами виски настроении.
Значит, он создал свой «Хронос». Прибор управления временем. Действительно просто. Вот тебе и швейцарские часы «Роллекс». Только вот, где теперь его искать, а главное — как обезвредить? Интересно, почему он грабит не банки, а только ювелирные магазины? Деньги, как говорят, не пахнут, а драгоценности нужно еще сбыть и не угодить на заметку полиции. Видимо, считает, что ограбление ювелирного магазина намного проще. Значит, он не всесилен. Стоп. Две проблемы: воздействие на человеческий организм и воздействие на электронику. В банках электроники много, в магазине меньше. Кассовый аппарат. Пожалуй, и все. Электроника, электроника…
Но ведь в любом автомобиле имеется электроника. И что это значит? Можно предположить, что, воздействуя прибором на автомобиль, профессор и сократил время пути до аэропорта. Вопрос: как происходит воздействие? Во всех ограбленных магазинах не наблюдалось проблем с электроникой. Почему? Потому, что Уильям ее не касался. Перевел стрелку, ограбил, вышел на улицу, сел за руль автомобиля. Сел за руль, коснулся рукой ключа зажигания. Касание, прямое касание рукой электроприбора. Все, теперь и человек, и машина в другом времени, во времени, которого больше. Всем кажется, что машина едет быстрее, а на самом деле едет в другом, растянутом времени. А сколько сейчас безумных гонщиков на улицах? Не так уж и много, за этим следит дорожная полиция.
Конечно, его не раз останавливали. Заплатит штраф и поедет дальше. До чего тупоголовые люди работают в полиции. Разве трудно сопоставить факты? Ограбление магазина, сумасшедшая гонка от магазина до аэропорта. Все это звенья одной цепи. Единственный способ найти Сникерса — поднять полицейские сводки о штрафах за превышение скорости. Нет, так мы с Молдером затонем в море бумаг. Кстати, Сникерс не так уж глуп. После последнего ограбления он не полетел самолетом. В аэропорту Сент-Луиса пассажира, внешне похожего на профессора, не зарегистрировали. Узнали бы его наши парни из ФБР, моментом бы задержали. Не на земле, так в небе. Хотя с такими часами можно и к президенту в гости зайти.
150 миль западнее Вашингтона, 24 марта, 21:30
Фокс Молдер, специальный агент ФБР, все просчитал. Ученый с такими амбициями, награбивший около тридцати миллионов, вряд ли завтра опять пойдет в ювелирный магазин. Скорее всего, он вообще перестанет работать по мелочам. Сникерс либо сразу уедет из страны, либо, как заключительный аккорд своей деятельности, нанесет удар в самое сердце страны — Вашингтон. И это, наверняка, будет не ювелирный магазин, а то самое научное общество, которое когда-то посчитало его полным профаном в физике. Но, интересно, что у них можно взять? Да, скорее всего, ничего. Просто появится, покажет средний палец правой руки, да и свалит в Мексику или еще куда подальше. А этого допустить нельзя. «Хронос» может стать очень, очень серьезным оружием. Что, если вдруг такой прибор попадет в руки русским или арабам? Последствия могут оказаться самыми катастрофическими.
Подробный анализ характера и поступков Уильяма Сникерса выявил предполагаемый вид транспорта, которым профессор станет добираться до столицы. Если заранее исключить самолет, то остаются автомобиль, поезд, корабль. От Сент-Луиса, последнего места появления профессора, до Вашингтона довольно далеко. Значит, автомобиль отпадает, впрочем, отпадает и корабль. Иначе придется спускаться по Миссипи до Мексиканского залива, огибать Флориду и так далее. География подсказывает, что он поедет поездом. Три дня назад Молдер пришел к таким выводам и направил фоторобот Сникерса в Сент-Луис и близлежащие железнодорожные пункты с указанием: «Не задерживать, установить наблюдение. О номере поезда, времени отправления и прибытия, количестве остановок на станциях немедленно сообщить в Вашингтон, ФБР, лично Фоксу Молдеру или Дэйне Скалли». И вот сегодня утром Жутик получил точные сведения: Сникерс едет в Вашингтон.
Сотрудник, не представляющий, какая интересная штучка имеется на руке преступника, пусть лучше и не пытается его задержать: он может все испортить. Тут нужен серьезный специалист, посвященный в детали, понимающий, как действует «Хронос». Фокс Уильям Молдер! Для поимки Сникерса вполне хватит его одного, но и парни, ведущие профессора из Сент-Луиса, в случае чего помогут, подстрахуют. Никаких проблем. Пусть Дэйна спокойно готовит документацию, а он, Фокс Молдер сейчас стоит на перроне в 150 милях от Вашингтона и ожидает прибытия поезда. Поезда, на который Фокс точно не опоздает, даже не имея «Хроноса». Обычная шахматная партия. Стандартный этюд. Фигуры на местах. Белые начинают и выигрывают. После блистательной трехходовки объявим мат и пойдем пить шампанское.
Платформа, на которой находился Жутик, была почти безлюдна. Маленький городишко, расположен довольно далеко от Вашингтона, да и время позднее. Все пассажиры давно сидят по домам и пьют пиво с чипсами. В поле зрения Молдера угодила только седая старушка с белым пуделем, да какой-то вальяжный господин. Господин достал и закурил сигарету, небрежно отбросив пустую пачку. Автоматически Жутик проследил за ее полетом. «Мальборо», отметил он про себя.
Прошло пять минут. Вдали показалась голубая лента поезда № 256. Поезда, на котором ехал «повелитель времени». Локомотив остановился. Молдер вошел в четвертый вагон и неспешно направился в третье, специально приготовленное купе. Там его встретил молодой парень лет двадцати пяти, начинающий агент ФБР. Второй агент примерно такого же возраста находился в конце вагона. Так как профессор ехал в шестом купе, то сейчас он был блокирован с двух сторон. Жутик прекрасно понимал, что нельзя тупо ломиться и даже стучать в купе Сникерса. Как осторожный человек, тот может прежде, чем открыть дверь, задействовать свое хитроумное устройство, и тогда арест сорвется. Гораздо надежнее брать профессора, когда тот выйдет в коридор по какой-либо надобности. Ехать предстояло еще около двух часов, и Молдеру оставалось только терпеливо ждать.
Этого Жутик не учел бы, но вот Дэйна Скалли, которая провела более подробное изучение научного доклада, смогла предположить, что Сникерс, умея не только прибавлять, но и отнимать у себя время, мог вообще не выходить из купе, переведя стрелки на десять часов вперед. Об этом она и предупредила Фокса. Хотя умеет ли тот проделывать нечто похожее, точно они не знали.
Жутик нервничал. В ожидании прошло полчаса, Сникерс наконец-то вышел из своего купе и направился в конец вагона по естественным надобностям. Внезапно его левое запястье оказалось крепко зажато стальной хваткой Фокса Молдера.
— Профессор Уильям Сникерс, я Фокс Молдер из ФБР, вы арестованы.
— В чем дело, молодой человек?
— Вы обвиняетесь как минимум в четырех ограблениях ювелирных магазинов.
— Я не понимаю.
— Ничего, сейчас мы выйдем, прокатимся в наш офис, и там я вам все объясню.
— Хорошо, хорошо, но, уважаемый Фокс Молдер, пустите руку, и дайте мне, пожалуйста, сходить туда, куда я шел. Вы же не думаете, что я способен убежать из туалетной комнаты. До следующей остановки минут двадцать. Все это время держать меня здесь крайне негуманно.
— Ладно, Уильям Сникерс, но прежде я сниму с вас часы и обыщу.
С этими словами Жутик снял с руки профессора швейцарский «Роллекс», а в заднем кармане брюк задержанного обнаружил «магнум» с полной обоймой. Сникерс не сопротивлялся, что должно было насторожить Молдера, но специальный агент небезосновательно думал, что игра закончена, «Хронос» у него, а преступник обезврежен.
Молдер не успел ничего предпринять, когда дверь туалета резко открылась, какие-то серые палки, словно лопасти ветряной мельницы, стремительно врезались в его лицо. Специальный агент упал. Лежа, он видел серое пятно, с невероятной скоростью уносящееся в даль коридора по ходу движения поезда. Жутик достал пистолет и дважды выстрелил, но обе пули прошли мимо.
После резкого толчка движение значительно ускорилось. С полок посыпались незакрепленные вещи, стекла неприятно завибрировали. В этот момент пассажиры экспресса ощутили дискомфорт. Все, кто находился на ногах, упали и оказались прижаты к полу невероятной скоростью, до которой разогнался локомотив. Фокс Молдер успел подняться, но снова рухнул, как подкошенный, и теперь полз к тамбуру, чтобы нажать на стоп-кран. Но тщетно. У преступника, управляющего поездом, на руке висел активированный «Хронос». Поэтому время во всем составе замедлилось, увеличивая скорость.
2
150 миль западнее Вашингтона, 24 марта, 21:30
Уильям Сникерс в очередной раз порадовался своей изобретательности. Сегодня он едет в Вашингтон, и едет в поезде. Конечно, он мог бы, не томясь столько времени, задействовать «Хронос», чтобы приехать через пять минут, а не ожидать, когда появится нужный вокзал, десять длительных часов, в каждом из которых двенадцать раз по пятиминутке. Для этого нужно просто перевести стрелки на «Хроносе» на десять часов вперед. Но имелись серьезные проблемы: во-первых, он никогда не совершал такого глубокого воздействия на время, тем более что последствия для человеческого организма он до сих пор как следует не изучил, а, во-вторых, на вокзале он заметил слежку. Именно слежку, арестовать его почему-то не решались. Не решаются, значит, что-то знают. Возможно, знают слишком много. Если ускорить свое время, то в первый момент он, великий ученый, окажется абсолютно беззащитным. Пройдет минута, и он рядом со своими замечательными часами увидит совсем незамечательные наручники, защелкнутые на запястьях.
Сникерс решил не изменять время, но быть настороже. Он всегда успеет его замедлить, услышав стук в дверь, и с легкостью отыграется.
Конечно, невозможно ехать в поезде в течение десяти часов, не выходя из купе. Поэтому Сникерс где-то после девяти вечера вышел по естественным надобностям. Но не успел зайти в туалет, как его задержал представитель ФБР. Профессор быстро сообразил, что если вести себя спокойно и не оказывать сопротивления, то спецагент, возможно, потеряет бдительность, и тогда появится неплохой шанс для побега.
Уильям зашел в туалетную комнату, привел себя в порядок, затем аккуратно закатал левый рукав рубашки выше локтевого сустава. Там на его руке поблескивал точно такой же «Роллекс», он-то как раз и являлся «Хроносом». Сдвинув часы на запястье, профессор опустил рукав, коварно улыбнулся и перевел стрелки на «Роллексе». На десять минут назад.
Легко расправившись с Молдером, Сникерс побежал к кабине машиниста. Можно было, конечно, забрать свой «магнум», но профессор не был уверен, что Фокс — единственный спецагент в этом поезде. За пять лишних минут Уильям преодолел три вагона, ворвался к машинисту, оглушил его и захватил управление поездом.
Прошло минут десять. Уильям Сникерс увидел приближающуюся платформу следующей станции и уверенно перевел стрелки на швейцарских часах не на десять, а на двадцать минут вперед. Таким образом, он компенсировал разгон, отняв у локомотива ранее добавленные десять минут. Поезд начал быстро сбавлять скорость. Не теряя времени, ученый открыл дверь кабины и легко сошел на перрон, как только тот приблизился к экспрессу.
Профессор спокойно спустился с платформы и остановил первую попавшуюся машину. За рулем «Форда» сидел суровый бородатый мужлан.
— Сто баксов до Вашингтона.
— Садись, дорогой.
Плата за проезд была непомерно высокой, но Сникерс не хотел рисковать. Важно было как можно быстрее покинуть это негостеприимное место. Уильям взглянул на часы. Его лицо побледнело. Секундная стрелка на «Роллексе» была неподвижна. Швейцарские часы стояли.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 25 марта, 7:00
— Ну что, что вы можете сказать в свое оправдание, Фокс Уильям Молдер? И это вас и вашу партнершу Дэйну Скалли всегда ставили в пример другим, как лучших! Попасться на такой дешевый прием, как подмена. Вот к чему приводит излишнее человеколюбие. В ваших руках был опаснейший преступник, вы должны были сразу надеть на него «браслеты», а потом уже выслушивать его просьбы. Где теперь искать этого Сникерса? Естественно, мы перекроем все границы, но вы, Молдер, надеюсь, уже поняли, какой он предусмотрительный. Да и поумнее вас, как выясняется, — Железная Дева презрительно опустила уголки рта.
— Часть похищенного, которую профессор не успел реализовать, мы нашли в его кейсе. Остальное, по-видимому, уже переведено в наличные либо положено в банки. И, скорее всего, не в американские. Уильям ехал в Вашингтон, мы немного изменили планы преступника, изъяв кейс, но, скорее всего его цель: Калифорнийское Научное Общество, — доложил Молдер. — Хотя он может пойти и на очередное ограбление.
Железная Дева, руководитель Молдера и Скалли, была недовольна самим расследованием и неудачной попыткой захвата преступника. Почему агенты не подстраховали машиниста? Только чудесное стечение обстоятельств не привело к железнодорожной катастрофе. Поезд нарушил график движения и мог запросто столкнуться с другим. А Жутик вообще учудил: пошел на ненужные уступки и упустил профессора. Похвалы, и то, не очень искренней, добился лишь Джон Стенфилд, технический эксперт. Естественно, фоторобот Уильяма Сникерса был составлен безупречно.
— Мы просто не были уверены, что профессор умеет не только замедлять, но и ускорять время, — неуклюже оправдывалась Скалли.
— А надо просчитывать все возможные варианты. Почему Сникерс на шаг, на полшага опережает вас? Почему он, а не вы всегда начеку? Он-то предвидит дальнейшие действия. Конечно, выбраться из страны и совершить новое преступление ему будет трудно. С сегодняшнего дня ученый объявлен в федеральный розыск, и его фоторобот разослан не только в аэропорты и вокзалы, но также и в крупнейшие ювелирные магазины, банки. А вам я бы посоветовала поближе познакомиться с этим Калифорнийским Научным Обществом. Может, какие-то ниточки обнаружатся. Нужно поскорее отыскать преступника. Правда, Министерство Обороны выставило условия. Это дело государственной важности. Нужно соблюдать максимальную секретность. От нас требуют, чтобы о возможности управления временем должно знали как можно меньше людей. Именно поэтому они не хотят привлекать к расследованию других агентов, кроме вас. Кстати, правильно: облажались, теперь расхлебывайте. Еще два условия: «Хронос» нужно обязательно захватить, а Сникерса брать непременно живым. От этого во многом зависит безопасность нашего государства. Что, если за рубежом ведутся подобные разработки? Тогда мы можем оказаться беззащитными перед противником.
На этом оперативное совещание закончилось. Да, было о чем подумать. Молдер столкнулся с действительно опасным и невероятно дерзким противником. Жутик чувствовал себя начинающим шахматистом, который играет с гроссмейстером. Причем, соперник Фокса отлично играет, настойчиво навязывая свой стиль. Подобно крупному мастеру, Сникерс жертвует фигурами, а потом объявляет мат. Но ничего. Проиграть партию, совсем не значит — проиграть турнир. Мы еще поиграем. Скалли, конечно, предупреждала о возможности обратного воздействия на время, однако Молдер тогда не обратил на ее слова внимания. Он думал, что главное — это отобрать швейцарские часы. Отобрать-то отобрал, но фальшивку.
Ресторан «Американская Мечта», Вашингтон, округ Колумбия, 30 марта, 18:00
Колумбийское Научное Общество (КНО) торжественно отмечало двадцатилетие существования. На сегодняшний вечер президент КНО арендовал новый модный ресторан «Американская Мечта». Обстановка и интерьер одинаково располагали как для официальных мероприятий, так и для непринужденного отдыха. Уютные столики, рассчитанные на три-четыре человека, полы из черного мрамора, красные бархатные шторы, — все это создавало неповторимую атмосферу праздника. Посреди большого зала с высокими потолками находилась импровизированная сцена, с которой можно было выступать и проводить награждение отличившихся ученых. Вначале, как и полагается, выступил президент КНО, затем прочитали доклады самые способные ученые. После непродолжительной официальной части сцену заняли какие-то модные столичные музыканты, и начался торжественный банкет. Ученые вместе с очаровательными девушками пили вино, беседовали и танцевали.
Доктор физических наук Джек Стоун чувствовал себя превосходно. Его научный доклад получил заслуженно высокую оценку президиума КНО, и теперь Джек, обласканный восторженными аплодисментами и чеком на двадцать тысяч, флиртовал с двумя весьма симпатичными молодыми сотрудницами, сидящими с ним за столиком.
Стол был хорош. Мясо по-французски, рыбные деликатесы, множество маленьких закусок-канапе. Из сладкого — шоколадные конфеты, обсыпанные пудрой. В высоких бокалах пенилось коллекционное шампанское, слух радовала легкая инструментальная музыка.
Джек Стоун был одним из самых молодых и в то же время перспективных ученых. В КНО он состоял чуть более пяти лет. Внешне доктор напоминал какого-то рослого хорька или суслика: вытянутое лицо, маленькие глаза, длинный, не очень красивый нос. При общении с девушками Джек старался выпятить свой интеллект! Вот и сейчас он загружал своих соседок математическими и физическими выкладками.
— Джек Стоун, извините за беспокойство, но вам просили это передать, — молоденькая официантка мило улыбалась, протягивая доктору небольшой сверток.
— От кого?
— Не знаю, он не назвал себя.
В свертке находились сложенное пополам письмо и швейцарские часы «Роллекс». Отложив часы в сторону, Джек углубился в чтение.
«Здравствуйте, мой уважаемый научный противник. Вам пишет Уильям Сникерс. Вы еще помните меня, помните мою «ошибочную» теорию об управлении временем?
Так вот, Вы — самодовольный осел. Я создал прибор, с помощью которого можно обрести власть над временем. Вы получили сегодня двадцать тысяч, а я с помощью швейцарских часов «Роллекс», лежащих перед Вами, заработал уже около тридцати миллионов.
Хотите получить подтверждение моих слов? Пожалуйста. Просто наденьте часы на руку, переведите минутную стрелку на десять минут назад, и спокойно продолжайте ужинать.
Поторопитесь! Вы же не думаете, что я позволю Вам присвоить часы. Завода часового механизма хватит лишь на десять минут, и ровно в 18.10 заложенное в часы взрывное устройство будет активировано.
Впрочем, если Вы боитесь, то сразу выбрасывайте их как можно дальше.
Уильям Сникерс».
Стоун взглянул на «Роллекс», часы показывали 18.08. Доктор колебался всего несколько секунд. В конце концов, чтобы убить его, не стоило писать письмо, это можно сделать и другим, менее оригинальным способом. Нет, похоже, целью Сникерса было доказать свою правоту, потешить самолюбие. Профессиональное любопытство взяло верх. Уверенным движением Джек Стоун надел часы и поставил стрелки на 18.00.
Мир изменился. Первое впечатление напомнило замедленную киносъемку. Джек видел, как его соседки медленно, словно в полусне, еле-еле открывают рты, потягивая шампанское, похожее на мед. Голоса девушек казались искусственно тягучими. Дым, исходящий от их сигарет, клубился нарочито медленно. Прямо к лицу спланировала небольшая муха, ее движения были настолько медленными, что Стоун ясно различал даже мельчайшие узоры на хрупких крылышках. Все окружающее казалось каким-то эфемерным, нереальным. Затем доктор посмотрел на свои руки. Кисти двигались как обычно, но только они и совершали свои движения с нормальной скоростью. Стоун решил закурить. Еще через какое-то время он заметил, что со всех сторон на него смотрят с чересчур пристальным интересом.
Вдруг какая-то девушка поднялась из-за соседнего столика и подошла к Джеку. Она перехватила запястье профессора и уверенным движением сняла швейцарские часы. И сразу же движения людей обрели нормальную скорость.
— Дэйна Скалли, Федеральное Бюро Расследований, — представилась девушка. — Откуда у вас этот предмет? Пройдемте со мной.
— Постойте, сколько на часах?
— 18.09, а что?
— Выбросьте их, они сейчас взорвутся.
Дэйна не поверила Стоуну, тогда он выхватил часы и бросил в стоящую у стены урну. Через мгновение раздался взрыв. Урна раскололась, и ее содержимое разлетелось в разные стороны.
Через полчаса технический эксперт Стенфилд определил, что это была пластиковая взрывчатка. Внимательно исследовав весь мусор, он не нашел ничего подозрительного. От часов остались лишь стрелки, шестеренки да раскуроченный корпус. Никакого намека на детали механизма, изменяющего время. Надо, конечно, провести химический и спектральный анализы, обследовать любой клочок и каждый металлический осколок под микроскопом, но для этого необходима более спокойная обстановка и лабораторное оборудование.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 31 марта, 7:00
Джек Стоун сидел в светлом кабинете, специально предназначенном для бесед. Именно бесед, а не допросов. Окна, едва прикрытые жалюзи, мерно работающий вентилятор, обычная канцелярская чистота. Строгий рабочий кабинет. Напротив Стоуна сидел молодой человек с виду лет тридцати-тридцати пяти. В его чистых умных глазах читалась доброжелательность.
— Здравствуйте, Джек Стоун. Меня зовут Фокс Молдер. Я и моя партнерша Скалли, с которой вы имели честь вчера познакомиться, занимаемся делом Уильяма Сникерса. Я хочу узнать как можно больше об этом человеке. Найти его и сделать это как можно быстрее — вот наша первоочередная задача.
— Хорошо. Уильям Сникерс. Возраст средний. По-моему, немного за сорок. Член КНО с 1990 по 1998 год. Исключен из Общества за чрезмерное употребление спиртного. Известен, как автор теории по замедлению и ускорению времени. Я работал вместе с ним где-то около года, потом мы поругались. Знаете ли, у него непереносимый характер. Хотя в честолюбии и целеустремленности Уильяму не откажешь. Если Сникерс чего-то хочет добиться, то станет идти до конца. Ну и, как показали вчерашние события, его теория оказалась правильной.
— Стоун, теперь вы верите, что ваш коллега по научному цеху сделал то, что хотел? Создание такого прибора, «Хроноса», если не ошибаюсь, открывает большие перспективы в развитии человечества. Только вот профессор использовал управление временем не для блага нации, а для преступной деятельности, направленной для своего личного обогащения. Те тридцать миллионов, о которых он вам вчера сообщал в письме, он не заработал, а просто украл. Украл, убив при этом совершенно невинных людей… Короче, меня интересует, в каком направлении вы работали вместе со Сникерсом. Мне предоставлены неограниченные полномочия, поэтому в отношении меня все когда-либо данные вами подписки о неразглашении не распространяются. Спрошу прямо, вы сможете создать подобный прибор?
— Нет, мы работали немного над другой проблемой, а поссорились со Сникерсом как раз из-за его новой теории. Дело в том, что Уильям для своих исследований требовал большое количество радиоактивных материалов. Наше научное общество не располагало такими средствами, чтобы финансировать каждую безумную идею любого ученого. После отказа он обозлился, начал пить, Его исключили, и до вчерашнего вечера он совершенно пропал из нашего поля зрения.
— Да, тщательный лабораторный анализ подтвердил наличие в «Роллексе» небольшого количества радия. Меня очень интересует связь между радиацией и воздействием на время. Не связано ли это с периодами полураспада радиоактивных элементов?
— К сожалению, не могу сказать по этому поводу чего-либо определенного. Вот если бы имелась возможность ознакомиться с записями, дневниками Сникерса. В этом он был пунктуален до педантичности. На любом этапе работы, даже во время практических опытов, Уильям неоднократно останавливался и аккуратно вел записи. Если вы найдете их, тогда я могу оказаться полезным, а так, прошу прощения, я бессилен.
Они разговаривали еще около часа. Молдер, к своему великому сожалению, получил крайне мало новой информации о Сникерсе. Стоуна пришлось отпустить и более обстоятельно подумать над сложившейся ситуацией.
Квартира спецагента Дэйны Скалли, Вашингтон, округ Колумбия, 31 марта, 20:00
День, проведенный в бесконечных размышлениях и составлении планов поиска профессора, закончился. Совсем недавно Дэйна наяву убедилась в существовании «Хроноса». Торжественный банкет в ресторане «Американская Мечта» грубо сорвал Уильям Сникерс. Конечно, это было незабываемое зрелище. Обычный человек за полминуты успевает съесть полную тарелку устриц, выпить два бокала шампанского и выкурить сигарету так быстро, что пепел падал со скоростью песка в песочных часах. Кстати, этот небольшой подарок из Индии настолько понравился Скалли, что она решила выпросить его у Молдера хотя бы до окончания расследования. Жутик не возражал. Поэтому сейчас, вспоминая прошлое, Дэйна опять заворожено наблюдала за бесконечным танцем песчинок. Песчинок, отсчитывающих течение времени.
На множество вопросов пока не находилось ответов. Почему Сникерс с такой легкостью уничтожил «Хронос»? Какова роль радия в приборе? Где искать профессора? Ответ на последний вопрос мог разрешить все остальные, но он-то как раз и был самым сложным. Вероятно, для создания второго «Хроноса», назовем его «Хронос-2», ученому необходим радий. Радий, это не железо и даже не порох. Радиоактивные элементы не продаются на каждом углу.
Скорее всего, Сникерс будет искать необходимый ему компонент через научные лаборатории. Наиболее удобно через КНО. Удобно и очень банально. А профессор склонен к непредсказуемым действиям. Ну, не будет же он, в конце концов, добывать щелочноземельный элемент из действующих реакторов или ядерных боеголовок!
Эти рассуждения правильны лишь в том случае, если Сникерс не изготовил «Хронос-2» заранее. Может, он сразу сделал их штук десять, а радия закупил еще на сотню. Нет. Невозможно. Радий — это не спички. Он стоит достаточно дорого. Уильям собрал первый пробный экземпляр и ограбил несколько магазинов. Ограбил, чтобы не нуждаться в средствах. Теперь деньги у него есть, можно продолжать исследования, именно теперь проще изготовить еще несколько «Хроносов». Выбраться из страны без прибора управления временем ученому будет нелегко, поэтому главная его цель на сегодня — изготовить хотя бы «Хронос-2», не говоря уже о последующих. Поэтому мы должны взять под очень строгий контроль все научные лаборатории, занимающиеся с радиоактивными материалами, особенно с радием. Нам пока неизвестно, может ли он быть заменен ураном, плутонием или другими радиоактивными элементами. В швейцарских часах был радий, и точка.
Последняя песчинка упала в нижнюю колбу, подчиняясь закону всемирного тяготения. Скалли вздохнула, разделась, выключила лампу и легла спать.
Кафе «Мертвый Индеец», Вашингтон, округ Колумбия, 31 марта, 18:00
Двумя часами раньше злой гений Уильям Сникерс сидел в одном из невзрачных американских кафе и лениво потягивал пиво. С чувством глубокой тоски ученый вспоминал о событиях минувшего дня. Увы, ему пришлось уничтожить свое детище, плод кропотливой пятилетней работы. К сожалению, это было неизбежно. «Хронос» неожиданно исчерпал свой рабочий ресурс. Каждый вечер Сникерс скрупулезно проверял его работу, и сразу понял, что после событий на железной дороге прибор стал функционировать очень нестабильно. Видимо, быстрое вращение стрелок, когда он переключался от замедления времени на ускорение, дало о себе знать. Значит, так нельзя поступать. В результате резкого временного скачка шестеренки часового механизма заржавели и стали ломкими. Швейцарские часы в любой момент могли отказать, а если бы это произошло в момент временного воздействия? Неизвестно, к чему бы это привело. Время профессора могло оказаться навсегда замедленным. Что же тогда? В последние дни Сникерс все чаще ощущал боли в области печени. Это могло означать только одно: процессы, как полезные, так и вредные, происходящие в организме ученого, стали протекать значительно быстрее. Застарелый цирроз печени начал прогрессировать. А если ускорится процесс естественного старения? Тогда за год можно стать дряхлым стариком. В принципе, можно было просто поменять часовой механизм «Роллекса», но имелись и более серьезные неприятности. Уже, как минимум, неделю профессор ощущал довольно неприятные покалывания в области запястья. Похоже, барахлит временной контур. А если контейнер с радием разгерметизирован? Тогда смело можно свинцовый гроб заказывать. Ни носить, ни хранить такие часы нельзя. Своей лаборатории для ремонта у него тут, в Вашингтоне, теперь уже не было. Уильям принял правильное решение: уничтожить дающий сбои экземпляр «Хроноса». Да, уничтожить и заодно вдоволь посмеяться над доктором Стоуном, его оппонентом.
Сникерс не забыл давнюю обиду, ведь именно Джек Стоун, этот самодовольный хорек, тогда, в 1998 году, поставил вопрос об исключении Уильяма из КНО. Года работы с этим молодым необразованным выскочкой хватило за глаза. Стоун уже давно миновал счастливую пору юности, а до сих пор не может дейтерий от трития отличить. Позор!
В любом случае «Хронос» был уже непригоден для использования, и Уильям не упустил прекрасную возможность ликвидировать его наиболее эффектно. Пластиковая взрывчатка, встроенная в часы, наверняка, полностью разорвала и вывела из строя временной контур, который являлся главной деталью «Хроноса». А шестеренки, стрелки, циферблат, — все это пускай достается полиции и ФБР. Такие детали имеются в любых часах, а не только в «Роллексе».
«Роллекс». Да, именно «Роллекс». Уильям Сникерс был не только гениальным ученым, но и весьма утонченным эстетом, неисправимым романтиком. Прибор управления временем по определению не мог находиться в других, пусть и более дорогих часах. Только швейцарские часы «Роллекс» являлись одним из символов уходящего двадцатого века, также как и зажигалка «Зиппо», джинсы «Левайс», «Кока-Кола». Да, и учитывая чисто практическое использование, невозможно встроить временной контур в другой, такой же удобный предмет. Карманные часы тоже весьма презентабельны, но как, скажите, пожалуйста, управлять с их помощью электрическими устройствами? Торсионное временное поле, проходящее через тело человека, очень просто меняло вектор своей направленности и переходило в электронику автомобиля, локомотива, даже пылесоса и электробритвы. А как же иначе бриться человеку, если он в одном временном потоке, а бритва в другом? Только надев часы. Кольцо, брелок, зажигалка, — более просто, но неудобно в управлении. Что подумают окружающие, увидев стрелки или какие-нибудь тумблеры на этих небольших предметах? Поэтому следующую модель, «Хронос-2», Сникерс сделает опять же на основе швейцарских часов «Роллекс». Отличная механика, изящный внешний вид. Что еще нужно?
Но дело не только в новых часах, необходимо получить доступ к своим рабочим тетрадям, неосмотрительно оставленным в подвале личного особняка. И радий! Радий — это главное. Без него не приведешь в действие временной контур. Без него швейцарские часы — простые часы. А с радием «Роллекс», имея временной контур, становится «Хроносом». А вот о том, где и как его достать, придется подумать.
Через некоторое время, выпив пару кружек «Хольстена» и выкурив длинную кубинскую сигару, Уильям Сникерс принял решение.
3
50 миль северо-западнее Вашингтона, округ Колумбия, 1 апреля, 21:00
Жутик уже хотел закрывать свою комнату и ехать домой, когда раздался телефонный звонок.
— Да, агент Молдер. Где, когда? С дорожной полицией связались? Переключайте.
— Сержант Винстон на связи. Сэр, мы ведем его. Направляется на северо-запад. Много петляет. Пока не брать? Хорошо. Ждем вас, будем сообщать все.
Через пару минут Молдер мчался в служебном «Форде» по ночному городу. Сникерс решился на весьма опрометчивый ход. Любой человек просто не в состоянии всегда поступать безошибочно. И профессор допустил ошибку. Полчаса назад автомобиль, похожий на машину преступника, был замечена на улицах города.
Жутик проверил: все совпадало. Этот бежевый «Мерседес» числился за Уильямом Сникерсом. Молдер считал делом своей чести арестовать профессора, поэтому просил не задерживать. К тому же было интересно, куда тот поехал, на ночь глядя. Просто собрался выехать из города? Без швейцарских часов никуда не денется.
Погода была явно не прогулочной. Небо полосовали белые корявые молнии, начал накрапывать дождь, обещающий перейти в настоящий тропический ливень. Молдер, получив очередное сообщение от дорожной полиции и сверившись с картой, понял, куда едет Сникерс. К своему особняку. А зачем? За дневниками. Вчера команда Жутика провела доскональный обыск на резиденции профессора, но ничего не нашла. Значит, хорошо спрятано. Поэтому было крайне важно позволить Уильяму самому открыть тайник и достать свои рабочие записи. Нужно вести его максимально скрытно, чтобы не спугнуть.
Через некоторое время Фокс Молдер увидел загородную виллу Сникерса. Большой, но явно не ремонтировавшийся лет десять деревянный дом. При взгляде на него спецагенту сразу вспомнились многочисленные фильмы ужасов.
Дождь усиливался. На небе висела полная желтая луна. Ее слабый свет едва пробивался сквозь кроны высоких деревьев. Картину дополнял старый, сухой, устрашающе огромный дуб. Слышалось далекое уханье совы.
Молдера охватил ужас. Казалось, что пройдет пару минут, и кровожадные вампиры начнут свою ночную охоту на мирных обывателей.
А вот Сникерсу не страшно. Профессор — хозяин, он на своей территории. Дома и стены помогают. Но, почему он, Молдер, должен подчиняться древним первобытным инстинктам? Нужно побороть этот животный страх. Жутик вышел из машины и твердым уверенным шагом подошел к особняку.
Внутри было тихо. Ни один звук не тревожил обострившийся слух. Специальный агент достал оружие и ступил в темноту. Деревянные половицы предательски заскрипели под ногами. Тогда Молдер замер, продолжая осматривать помещение. Он не включал освещение, чтобы не спугнуть преступника. Жутик миновал прихожую, дальше находилась комната, похоже, гостиная. Никого, только ветер протяжно воет сквозь вентиляционные решетки.
В следующей комнате, скорее всего, это был кабинет профессора, внимание агента привлекла старая, обшарпанная дверь. Дверь находилась рядом со шкафом, набитым книгами.
Фокс приоткрыл дверь. Несмазанные петли заскрипели. Что тут? Деревянная лестница вниз, которая заканчивалась еще одним дверным проемом. Из-за неплотно закрытой двери пробивался свет. Так. Он здесь. Уильям Сникерс. Эта дверь ведет в лабораторию, Фокс знал после обыска. Там, вероятно, и находятся рабочие дневники. Жутик медленно спустился вниз.
Оставалось спуститься на три-четыре ступени, когда дверь лаборатории с шумом захлопнулась. В замочной скважине провернулся ключ. Профессор засек присутствие чужака. И решил обезопасить себя. Еще через несколько секунд из дверных щелей потянуло холодным свежим воздухом.
Окно! Как Молдер мог забыть об этом? В дальней стене лаборатории имелось окно, сравнительно небольшое, но человек, подтянувшись на руках, мог легко выбраться на улицу. Окно выходило на север. Ни дороги, ни какой-либо тропинки там не было, там до самого забора находились заросли шиповника. За забором довольно крутой холм, открытое место, но вот дальше — густой, непроходимый лес. Там преследовать беглеца станет трудно. Что же делать? Железную дверь так просто не сломаешь, а в обход, — это очень долго, выход из дома находится в противоположной стороне, на юге. Пока Жутик добежит, будет потеряно много времени. Молдер выстрелил в потолок, затем развернулся, и побежал.
Наверняка, выстрел услышали. Поэтому медленно, но верно снаружи особняка сейчас сжимается полицейское кольцо. Только на это и была, пусть небольшая, но единственная надежда.
50 миль северо-западнее Вашингтона, округ Колумбия, 1 апреля, 21:00
Сникерс бежал по мокрой траве, то и дело поскальзываясь. С большим трудом ученому удавалось сохранять равновесие. Однажды он ткнулся лицом прямо в колючки шиповника. Вот он пересек забор и теперь с отчаянным упорством карабкался по склону мокрого, скользкого холма. В руке Уильям сжимал ручку дипломата, в котором находились рабочие дневники. Пять минут назад профессор заметил слежку, одним поворотом ключа отрезал от себя приближающихся преследователей и выбрался из дома. Теперь главное — преодолеть этот трудный участок. Дальше — лес, в нем можно скрыться. К машине бежать бесполезно. Там уже его ждут. Как загнанный волк, падая, шатаясь из стороны в сторону, он упрямо лез наверх.
Вдруг узкие лучи полицейских фонарей осветили ночь. Около старого вяза Сникерс оглянулся. От резкой остановки рука по инерции ушла вперед, и кейс ударился о ствол дерева. От удара замки открылись, тетради веером полетели в темноту. Но собирать их уже не было времени — погоня приближалась. Чтобы скрыться от света, профессор опустился на землю и проворно пополз к вершине холма. Передвигаться было трудно. Сырая трава цеплялась за одежду. Но нужно было ползти. Метр, еще метр. Спасительный лес приближался. Еще немного. Ну, вот и все.
Конечно, полиция упустила Сникерса. Копы не успели перехватить его на подходе к лесу, а там Сникерс, как человек, лучше знающий местность, быстрее сориентировался в темном лесу и скрылся.
Для Сникерса вечер прошел впустую. Уильям не смог добиться того, что задумал. Ему не удалось заполучить свои дневники. Мало того, что профессор их не забрал, теперь эти рабочие записи попали в руки противника — полиции и ФБР. Ну, ничего, хорошо, что еще сам ушел.
Квартира младшего лаборанта, Моники Заховской, Вашингтон, округ Колумбия, 2 апреля, 21:00
Моника Заховская возвратилась домой довольно поздно. Сегодняшний ужин с молодым ученым ее утомил. Недавно она устроилась на работу в Калифорнийское Научное Общество. Денег платили немного. Монике едва хватало на оплату жилья, налоги и косметику. Но она и не строила далеких планов. Как всякая молодая, красивая женщина, лаборантка рассчитывала подцепить преуспевающего и, желательно, не очень старого профессора. Ученые, они ведь тоже мужчины, а некоторые из них к тому же безумцы, фанатики своего дела. Пускай в нее влюбится какой-нибудь очкарик, и все, большего ей и не надо. Считай, детка, сказала себе Заховская, тебе выпал счастливый билет. Наверняка, ее избранник будет богат. Всю последующую жизнь можно купаться в роскоши. Конечно, будучи знаменитостью, спутник не сможет уделять мне, своей любимой, достаточно внимания. Ну, ничего. Будут время и деньги для маленьких женских шалостей. Заведу любовника, и даже не одного.
Такие мысли весьма занимали Монику. И она была близка к успеху. Совсем недавно она ужинала с самим Джеком Стоуном. Он весьма перспективный ученый и неплохой кандидат на роль мужа. Красивый, молодой доктор наук.
Но все испортил этот террористический акт. В урне, которая стояла рядом, взорвалась бомба. Может, все было иначе, но полиция объяснила именно так. Кто хотел убить Джека, зачем? Моника крепко набралась на этом банкете, поэтому не очень отчетливо помнила последовательность событий. Но ужин с бомбой резко повысил рейтинг Стоуна, ведь все женщины без ума от шпионов и секретных агентов. Смертельная опасность так сильно возбуждает, на ногах не устоишь. А потом какой-то придурок, даже еще не имеющий ученого звания, увязался в провожатые. Пригласил сегодня поужинать. Моника согласилась, но дружеский ужин отнюдь не предполагает каких-либо серьезных отношений. Это маленькая женская хитрость, как сэкономить деньги на французские духи. Вот и все.
Переодевшись в домашнюю одежду, Моника приготовила себе крепкий кофе «Капучино». Еще через пять минут она уже сидела в мягком кресле и прослушивала сообщения на автоответчике. В основном, ничего интересного. Приветы от подруг, мама, интересующаяся ее здоровьем, пара предложений на будущий уикенд. Но внезапно она услышала кажущийся ей знакомым мужской голос:
«Уважаемая, если вы хотите значительно поправить свое финансовое положение, тогда послезавтра в 19.00 подходите в сквер напротив кафе «Мертвый Индеец». Я сделаю вам несколько вполне деловых предложений. Приходите непременно одна, в противном случае встреча не состоится».
Слово «деловых» было нарочно выделено голосом, что могло означать действительно какую-либо работу, а не банальное предложение стать очередной любовницей. Моника прекрасно знала сквер, о котором говорилось в сообщении. Место тихое, но в то же время у всех на виду. Вряд ли это какой-нибудь маньяк. На первоапрельскую шутку тоже не похоже. В любом случае, у нее было время подумать до четвертого числа.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 3 апреля, 10:00
Молдер сидел в своем подвальном кабинете и напряженно всматривался в левый нижний угол помещения. Этот кабинет отличался от других, прежде всего, отсутствием каких-либо окон. Конечно, можно сравнивать его с камерой для допросов. Но Жутику тут нравилось. Полное отсутствие визуального общения с внешним миром приносило свои плоды. Здесь легко думалось. Самые смелые решения приходили в голову именно в этом кабинете.
Тем не менее, уже около месяца на рабочем столе лежала папка с надписью «Швейцарские часы». Дело двигалось слишком медленно. Задание, данное Железной Девой, сорвано. «Хронос» уничтожен, Сникерс скрылся в неизвестном направлении. Имея деньги и место для работы, этот проныра создаст второй прибор, наделает массу гадостей и преспокойненько смотается из страны.
Поэтому Молдер принял непростое, но в сложившейся ситуации единственное, с его точки зрения, решение. Недавний разговор с Джеком Стоуном подталкивал к определенным действиям. Стоун говорил о возможности создания «Хроноса-2», если в его руках окажутся рабочие записи Сникерса. А что, идея неплоха. Джек молодой, весьма честолюбивый, сообразительный человек. Что если он и вправду повторит успех своего оппонента, а, может даже, и в чем-то превзойдет? Пожалуй, стоит попытаться сделать ставку на этого доктора наук. Пусть попробует: вдруг получится? Тогда у нас будет свой «Хронос» в противовес тому, что есть или появится у Сникерса. В любом случае эта секретная разработка не потеряется, и Министерство Обороны останется удовлетворенным. И отказаться Стоун не сможет: дело государственной важности.
В дверь коротко постучали. «Да, да, войдите!», — сказал Молдер. Через мгновение в дверном проеме возникла Скалли. Сначала Жутик ее не узнал. Внешность его постоянной партнерши резко изменилась. Волосы поменяли цвет на ослепительно белый и были к тому же закручены мелкими барашками. Ресницы намного увеличились в объеме, а большие голубые глаза скрывались под слегка тонированными очками. Все это создавало образ экстравагантной, загадочной, но отнюдь не лишенной ума женщины.
— Хорошо выглядишь. Просто замечательно.
— Рада, что тебе понравилось. Я принесла то, о чем ты просил. Копии сделаны и занесены в мой компьютер.
Дэйна положила на стол Жутика три толстые тетради с ободранными уголками. Молдер знал, что это и есть те самые рабочие дневники Сникерса, с помощью которых он создал свой прибор управления временем. Дневники являлись необходимым инструментом разработанного плана, а Скалли — весьма значимой фигурой в шахматной партии Молдер против Сникерса. Фокс предложил Дэйне внедриться, подобно Джеймсу Бонду, в Калифорнийское Научное Общество, чтобы отслеживать создание «Хроноса-2», выявляя агентов иностранных спецслужб, которые могли бы заинтересоваться этой разработкой. Поэтому нужно приложить все усилия, чтобы Скалли как агента ФБР никто не узнал. Правда, остается сам Джек Стоун, который видел Дэйну в прежнем облике. Но будем надеяться, что Стоун был нетрезв, да и полумрак ресторана, безусловно, не способствует хорошей памяти на лица. В самом крайнем случае, Джек — будущий руководитель проекта. Ничего страшного не случится, если даже он узнает специального агента.
Таким образом, Молдер и Скалли возьмут работу КНО под полный контроль. Жутик снаружи, а Дэйна — изнутри.
Остаются простые формальности: подготовить документы для Скалли и переговорить со Стоуном.
Сквер напротив кафе «Мертвый Индеец», Вашингтон, округ Колумбия, 4 апреля, 19:00
Вечерело. Моника, одетая в легкий сиреневый плащ, медленно прогуливалась по алее. Весна в этом году наступила довольно рано, поэтому на деревьях распустились разноцветные, яркие бутоны цветов. Над ними кружились первые апрельские бабочки. Птички весело щебетали в надежде перехватить кусочек нечаянно упавшего гамбургера. Но главный признак весны — проснувшиеся от зимней спячки любовные парочки. То здесь, то там запах духов стремился перебить цветочные ароматы, слышались нежные слова, горячие поцелуи. Сквер жил своей ночной жизнью.
— Моника, подождите.
Заховская обернулась. Ее окликнул человек средних лет, мирно сидящий на скамейке. На нем был строгий серый костюм, серая шляпа. Хотя глаза скрывались под плотными темными очками, лицо незнакомца почему-то показалось Монике очень знакомым.
— Присядьте, Моника. Неужели не узнали? Это я, Уильям.
Женщина приняла приглашение. Конечно же, она вспомнила мужчину. Это был один из ее многочисленных мимолетных знакомых. На одну ночь, на две. Последние сомнения рассеялись, когда Моника заметила на левом запястье профессора швейцарские часы «Роллекс». Уильям настолько любил свои часы, что не расставался с ними даже во время любовных игр. Впрочем, в постели он был замечателен.
Моника даже не подозревала, что все замечательное как раз и было в часах. Сникерс просто растягивал свое время, активируя «Хронос», желая доставить своей подруге больше удовольствия.
— А почему ты мне по телефону не представился?
— Чтобы ты точно пришла, ведь всем нравятся зеленые бумажки с изображением президента Франклина, особенно если их много.
— Так у тебя дело ко мне или что-то еще? — игриво спросила Заховская.
— Сначала дело, а потом будет все и кое-что сверху, — криво усмехнувшись, ответил Уильям.
Моника не знала фамилию профессора, она даже не подозревала, что он бывший и весьма влиятельный член КНО. Сникерс познакомился с девушкой на январской научной выставке, именно тогда он закончил работу над «Хроносом» и проводил различные испытания. Вот и подвернулась ему хорошенькая молоденькая лаборантка. Прекрасный случай завести необременительную интрижку, получить удовольствие, а заодно и проверить «Роллекс» на замедление. Уильям представился преподавателем физики в одном из колледжей и совершенно очаровал ее своими научными познаниями в теории относительности. В тот же вечер они оказались в постели. Встречались еще пару раз. (Еще бы, какой мужчина!) А потом Сникерс неожиданно исчез. Примерно за полмесяца до первого ювелира.
Уильям решил, не раскрывая карты, дать Монике небольшое, но важное поручение. Лаборантка — его шанс добраться хотя бы до швейцарских счетов. Если она пройдет проверку, то можно будет позднее взять ее в свою новую лабораторию, все-таки классная девочка.
— Моника, у меня возникли трудности в отношениях с властями. Совсем недавно я оказался невольным свидетелем убийства, и подозрение пало на меня. Поэтому я скрываюсь, не имея возможности жить дома, работать, пользоваться кредитками. Ты не могла бы мне помочь снять деньги?
— Конечно, так я и поверила в твою невиновность! Наверное, «замочил» кого-нибудь по-пьяни, а теперь я должна подставляться. Надо мне больно.
— Я же сказал, что заплачу.
— Что ты заплатишь-то со своей учительской зарплаты?
— Пять тысяч устроит для начала?
У Моники округлились глаза. За такие деньги ей нужно было работать два месяца. А может, действительно помочь бывшему любовнику? И сразу можно будет купить платье от Версачи. Стать королевой на всех корпоративных вечерах, продолжить роман с этим красавчиком. Или просто надуть его, согласиться, а потом сбежать со всей суммой? Небось, там, в банке тысяч сто, раз Уильям такой щедрый.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Обокрасть меня. Так этот номер не пройдет. Я все равно выпутаюсь. А тебя потом быстро найду. На самом деле я не тот, за кого себя выдавал. Я крупный ученый, с мировым именем. Рано или поздно обвинение с меня снимут, и я открою свою лабораторию. Для очень серьезной работы. Если ты оправдаешь мое доверие, к себе возьму. И ты заработаешь много больше, чем в этом КНО. Если же нет, то можешь назначать дату похорон. И это не шутка. Поверь мне.
В глазах Уильяма мелькнул злобный огонек. Девушка была не на шутку напугана. За последнее время в газетах появились сообщения о каком-то ловком грабителе, супербыстром, что ли. Произошли очень загадочные, а главное — дерзкие преступления. А вдруг это он, Уильям? Тогда она действительно перед ним беззащитна. Тем более что ученый знает не только ее адрес, но и последнее место работы. Быстро найдет, и пикнуть не успеешь. У таких людей везде связи. Наверное, надо соглашаться по-честному. Делов-то, деньги в банке получить. После можно и уехать куда-нибудь, в Сан-Франциско, например, нервы поправить. Заховская молчала, ее голова кружилась от такого перенапряжения. Чтобы принять окончательное решение Монике требовался дополнительный стимул.
И стимул был найден. Видя замешательство Заховской, Сникерс неожиданно сменил тактику. Из холодного убийцы он превратился в слабого, ждущего поддержки мужчину.
— Ну, сладкая моя, ты же помнишь, как нам было хорошо. А будет еще лучше, это я тебе обещаю. Сделай это для меня, пожалуйста, — произнося эти слова, профессор, словно ненароком, погладил обнаженную руку Моники.
— Хорошо, я сниму деньги. Но потом ты мне все-все расскажешь.
Они договорились встретиться на этом же месте ровно через час. Но профессор не очень-то доверял Монике. Он попросил ее получить всего двести тысяч из своего многомиллионного состояния. И все равно риск был огромный. Девчонка могла дойти до первого полисмена, и все — готовься к электрическому стулу. Но для Сникерса это был чуть ли не единственный шанс, так что стоило рискнуть.
Секретная лаборатория, Колумбийского Научного Общества, Вашингтон, округ Колумбия, 7 апреля, 9:00
Стратегический план Молдера постепенно воплощался на практике. Джек Стоун очень удивился, когда его вызвали в Министерство Обороны и потребовали подробного отчета о работе со Сникерсом. После долгих расспросов ему предложили начать разработку «Хроноса-2». Стоило Джеку заикнуться о дневниках беглого профессора, как на столе появились три толстые тетради, исписанные мелким убористым почерком. В его распоряжение выделили одну из лучших лабораторий КНО. Финансовый вопрос решился легко и быстро. Стоун получил еще один чек, уже на сто тысяч зеленых, и полную свободу в действиях.
В принципе, если бы не было Уильяма Сникерса и его гениального изобретения, стоило придумать что-нибудь другое. Уже лет двадцать американская наука буквально топталась на месте. Давно не случалось какого-либо грандиозного прорыва, проекта, который бы поднял авторитет американских ученых. В шестидесятые такими были космические программы, и весь мир наблюдал состязание двух титанов: России и Америки. Но очень скоро всем стало ясно, что дальше Луны пока никому не улететь, поэтому в наши дни очередной запуск космонавтов воспринимается почти как рутина, это ненамного интересней для обывателя, чем извержение вулкана в районе Японии. Начало восьмидесятых ознаменовал великолепный прорыв США в области компьютерной техники. Через пять-десять лет у каждого цивилизованного человека на столе стоял личный компьютер, занимающий места не больше, чем телевизор, и работающий намного быстрее, чем огромные электронные «шкафы» шестидесятых годов. Но к концу века стало ясно, что и в этой области качественный скачок пока не достижим. Необходима разработка нанотехнологий. Европа последние годы занималась генетикой и клонированием, а у американцев в этой сфере что-то не заладилось. Нужна своя национальная идея, своя новая научная концепция.
Средства массовой информации разнесли по всему миру истории о необычных ограблениях, «супербыстром» поезде и о террористическом акте в «Американской Мечте». В свободной стране не так-то просто заставить людей молчать, тем более, когда половину свидетелей составляют женщины. Поэтому появилось вполне официальное сообщение, что группа американских ученых ведет работу над созданием «Машины Времени». Именно так. С большим, имперским размахом. Это было стратегически правильно. Чем понятнее формулировка простому обывателю, тем больше уважения вызовет нация, решившаяся на подобный эксперимент.
Джек Стоун набирал людей в свою команду, как по профессиональному, так и по половому признаку. Поэтому нечему удивляться, что он, не задумываясь, включил в рабочую группу намного больше женщин, чем требовалось, куда без тени смущения зачислил как Монику Заховскую, так и Скалли. Дэйна числилась в штате под псевдонимом «Тина Эллис».
Легенда Дэйны была составлена безупречно. Молодая аспирантка, только что закончившая колледж с отличием. Начало работы над новым проектом подразумевало значительное расширение штата, поэтому в газетах появилось объявление о наборе в КНО новых лаборанток. Вскоре женщины косяками потянулись в офис Научного Общества, а в их числе была и агент Дэйна Скалли.
Рабочий день доктор наук Стоун начал с изучения дневников Сникерса. Он уже прочитал первую тетрадь, в которой излагались главные принципы научной теории, и перешел к следующей, где описывалось устройство временного контура. Контур по рисункам Уильяма представлял собой обычный кусок проволоки, перекрученный в форме восьмерки. Торсионное временное поле, появляющееся строго перпендикулярно контуру, имело такую же форму. Варьировались только размеры верхней и нижней петель. Таким образом, поле, проходящее через человека, замыкалось на кончиках пальцев, макушке и ступнях. При использовании электроники верхняя петля торсионного поля растягивалась, окутывая контуры механизма.
Вроде, не очень сложно. Однако Джек нигде не обнаружил описания материала, из которого сделан контур. Сникерс нигде не написал о количестве радия, необходимого для запуска «Хроноса». И, наконец, отсутствовала схема сборки всего устройства.
Джек Стоун ежедневно перелистывал тетрадь за тетрадью, и к концу третьего дня понял, что ему явно не хватает еще одного дневника. То ли ФБР не полностью доверяет Стоуну, то ли Сникерс оказался хитрее. Не исключен вариант, что четвертого дневника попросту не существовало, а все самое важное Уильям держит в памяти.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 8 апреля, 18:00
Но четвертый дневник существовал. Сейчас он лежал на столе Фокса Молдера рядом с пакетиком фисташек. Специальный агент не курил, однако одной из его маленьких слабостей были орешки, которые предварительно нужно очищать от скорлупы. В этом была какая-то небольшая, но трудность. А люди, подобные Молдеру, не могут жить без трудностей, порой создавая их сами себе. Именно поэтому Жутик не любил арахис, он любил фисташки.
— Ну, и что ты, Скалли, думаешь по этому поводу?
Молдер никак не мог привыкнуть к ее новому облику, и по привычке назвал настоящим именем.
— Какие-то иероглифы. То ли китайская, то или древнеегипетская тайнопись. Может, даже древневавилонский язык присутствует. Тут необходимо авторитетное мнение какого-нибудь крупного специалиста по древнему востоку.
Да. Очередная загадка. Вся четвертая тетрадь Сникерса тщательно зашифрована. Технический эксперт Джон Стенфилд оказался бессилен. Уникальный шифр. Набор египетских символов, смешанных с вавилонскими, китайская тайнопись...
Игра, начатая месяц назад, никак не кончалась. Шахматная партия продолжалась. Профессор физики сделал ход, перевернул песочные часы и ушел, оставив Молдера в глубоком раздумье. Положение партии клонилось к ничьей. В руках ФБР были дневники, но никто не мог их расшифровать. А у Сникерса имелся, вероятно, ключ к шифру, но не было дневников. Поэтому ни одна из сторон, располагая достаточными средствами, не могла изготовить «Хронос-2».
— Скалли, а какие страны посещал профессор в последнее время? Проверь по компьютеру.
— Я уже посмотрела. Индия, Китай, Тибет.
— Значит, в записях вряд ли присутствуют египетские знаки. Тибет? В этом, возможно, имеется какое зерно истины. Все названные тобой страны, так или иначе, связаны с буддийской религией. Буддийские монахи обладают странными, порою сверхчеловеческими способностями. Некоторые из них могут часами и даже сутками медитировать, перейдя в состояние, близкое к нирване. Может быть, они могут управлять временем, не используя никаких приборов. Стоит изучить все, что у нас имеется по Тибету, подробнее. Кстати, как там наш общий знакомый, Джек Стоун?
— Не узнал меня. Или сделал вид, что не узнал. Пытался сегодня со мной поужинать. Обещал изысканную китайскую кухню. Когда я отказалась, тут же переключился на Монику Заховскую, симпатичную лаборантку.
— Ну и хорошо. Главное, чтобы ты находилась в тени как можно дольше. Но меня интересует еще и ваша работа над «Хроносом».
— Джек молчит. Видно, понял, что у него не хватает документации. Пытается экспериментировать. Бедные обезьянки.
— Какие обезьянки, Дэйна, с тобой все в порядке?
— Не беспокойся, у меня все хорошо. А обезьянок нам прислали целый контейнер, для опытов. Зеленых мартышек. Видно, с Кубы, в обмен на «Кока-Колу». А бедные они потому, что… Ты знаешь, как Стоуна называют в КНО? (Молдер отрицательно покачал головой) «Джек-потрошитель». За глаза, разумеется.
— Извини, Скалли, что я вынудил тебя работать с этим мучителем. А с виду неплохой парень.
— Может, и неплохой. Я пока в опытах не участвовала. Подтвердить или опровергнуть не могу. Может, это шутки такие злые. Сам понимаешь, был никто, и вдруг деньги, лаборатория, слава вселенская. Из грязи в князи.
— Ну ладно, ладно. А со мной-то ты сегодня поужинаешь или тоже откажешь?
— Я с удовольствием. Только давай поедем подальше. Мало ли кто увидит.
Через четверть часа они ничем не походили на специальных агентов. Скорее, их можно было принять за молодую влюбленную пару, мирно беседующую в одном из кафе Вашингтона.
4
Квартира младшего лаборанта Моники Заховской, Вашингтон, округ Колумбия, 9 апреля, 21:00
Уильям Сникерс сидел в кресле и наслаждался отличным виски «Джонни Уокер». Профессор успел опустошить уже добрую половину бутылки до того, как с работы вернулась хозяйка квартиры Моника.
Любовница не подвела Сникерса. Честно получила в банке профессорские двести тысяч. Значит, не зря он так тщательно обрабатывал ее в парке, да и не только в парке. Найдя, за что зацепиться, Уильям ловко разыграл роль безумно влюбленного мужчины.
В принципе, переманить эту девчонку на свою сторону было достаточно просто. Пара роскошных ужинов, концерт Баха в филармонии. Лишних вопросов не задает, все поручения выполняет, в постели замечательна. Отличная девочка. Правда, деньги любит до чертиков. А кто же их не любит? На них и клюнула. А сейчас Заховская стала еще нужней. Этот полудурок Джек Стоун взял ее в свою команду. Сникерс прекрасно знал, чем будет эта команда заниматься. После «Американской Мечты» этот кретин сделает все, чтобы повторить успех Уильяма. Тем более что дневники находятся в ФБР. Или уже у Стоуна.
Совсем недавно по всем телевизионным каналам передали о начале нового амбициозного проекта «Машина Времени». Конечно, там показали совсем не Стоуна, а какую-то «пустышку». Правильно, боятся подставлять ученого. Но он, Уильям Сникерс, точно знает, что никто другой, кроме Джека, не возьмется за эту разработку. Но у этого полудурка кишка тонка, а остальным бабуинам и подавно не хватит мозгов, чтобы разобраться в моих гениальных разработках, рассуждал Сникерс. Все дело в том, что последний четвертый дневник особым образом зашифрован. Никто, кроме меня, автора, не в состоянии его прочитать. Вот. Это еще одна гарантия моей жизни. Я нужен им живым. Правда, если они все-таки сделают «Хронос-2» без меня, тогда всему конец. Тогда они станут стрелять на поражение, а не в воздух. Но, будем надеяться, что у этих напыщенных болванов из КНО ничего не получится.
— Здравствуй, милочка.
Сникерсу пришлось прервать размышления, когда отворилась дверь и вошла Моника.
— Хелло, май бой, хелло.
— Как проходят исследования, что нового?
— Да вяло как-то. «Потрошитель» ходит мрачный, угрюмый, как упырь. Опять мартышек чем-то там облучал. Одна умерла. Стоун говорит, что ему чего-то не хватает.
— Знаю я, чего ему не хватает. Ума не хватает. Ему в детстве медведь на ухо наступил, и все мозги из другого уха взяли и вытекли А мое, Моника, предложение остается в силе. Поедешь со мной в Канзас? Конечно, это не Вашингтон. Зато природа там какая, лошади. Прекрасный и дикий край. Ты не представляешь, дорогая, как я мечтаю проснуться утром, встретить восход, прокатиться на вороном скакуне. Там, среди прерий, я и собираюсь открыть лабораторию.
— Поеду, конечно. А ты мне колечко с бриллиантом обещал, разве не помнишь?
— Будет тебе колечко, шуба норковая, сапоги из мексиканского аллигатора. Только провернем одно дело. Скажи, ты у Стоуна никаких тетрадочек не видела?
— Видела пару раз, а что? Он их никому в руки не дает. Ни читать, ни смотреть. Если уходит, обязательно в сейфе закрывает.
— Сейф тяжелый?
— Да большой такой, типа холодильника. А что, тетрадки нужны?
— Это мои записи, мои! Ничего без меня Джек не сделает. А я и без него все прекрасно сделаю, мне бы только тетрадки вернуть. Ну, хотя бы копии с них сделать.
— Да как же я это сделаю?
— А ты постарайся, даже переспать с этим типом можешь, я разрешаю. Главное — добудь дневники или сними копии. Кстати, я подскажу тебе кое-что по работе, должно помочь…
Ничего. Девчонка сообразительная, размышлял Сникерс, хотя и с гонором. Все у нее получится. Окрутит балбеса, тот сам все и отдаст. Ну, а не получится, так что-нибудь другое придумаю. Мозги есть. Я в детстве по лесам не бегал. Медведей и обезьян только по телевизору видел, не то, что этот «Потрошитель».
Секретная лаборатория, Колумбийского Научного Общества, Вашингтон, округ Колумбия, 11 апреля, 17:00
Лаборатория Стоуна одновременно напоминала маленький часовой завод и обезьяний питомник. На рабочем столе каждого сотрудника лежали швейцарские часы «Роллекс», гора технического хлама, состоящего из железок, проволочек, микросхем. Каждому было дано задание экспериментировать в меру своей возможности. Менять материал контура, напряженность поля. Все что угодно. Разрешались самые смелые и безумные эксперименты.
В большом пластиковом аквариуме прыгали и визжали зеленые мартышки. Они были нужны для проведения практических опытов. Двух животных «Потрошитель» уже успел замучить до смерти. Ставил эксперименты с воздействием магнитной индукции.
Сотрудники окончательно выбились из сил, работая над проектом. Обезьянки умирали бессмысленной смертью, деньги налогоплательщиков текли в никуда, а «Хронос-2» до сих пор не был создан. Необходимый материал для сердечника контура так и не сумели подобрать. Перебрали около сотни металлов и сплавов в различных сочетаниях. Все безрезультатно.
В очередной раз просмотрев дневники и снова ничего полезного не обнаружив, Стоун положил их в сейф, тщательно закрыл его толстенную дверцу и сунул ключи в карман халата. Все самое ценное, включая документы, «Потрошитель» хранил в сейфе. Сейф был хороший, заказанный по рекомендации ФБР. Добротный несгораемый шкаф. Замок без шифра, но надежный. Стенки тоже прочные, работа автогеном займет не меньше получаса. В ФБР, наверно, много таких.
Дверь кабинета он не запер. Стоун прошел по небольшому коридору, выходящему в рабочий зал. Рядом с офисом доктора находилось еще несколько дверей: хозяйственный склад, туалеты. Стоун вышел в рабочий зал. Джек медленно проходил мимо своих сотрудников. Рабочие места были организованы по кругу, внутри него находился аквариум с мартышками. Чтобы нагляднее представить себе план лаборатории, достаточно взглянуть на обычные наручные часы с браслетом. Посередине — рабочий зал, с одной стороны — коридор в кабинет Стоуна, с другой — на выход. А рабочих мест было ровно двенадцать, по количеству цифр на любых часах.
У каждого лаборанта имелся рабочий стол и маленький бокс для проведения опытов над животными. Естественно, в распоряжении лаборатории находилось огромное количество разнообразных приборов.
Каждого лаборанта отделяли от соседей звуконепроницаемые пластиковые перегородки, так называемые сектора. Таким образом, доктор мог при желании работать и разговаривать с каждым отдельно. Вот эти ребята пробуют новый сердечник, здесь что-то собрано. А это Тина Эллис, многообещающая девочка. Недотрога, правда.
Джек Стоун ощущал себя полноправным хозяином, некоронованным королем, которому все доступно: большие деньги, лучшие девушки, мировая слава. Он чувствовал себя неловко, потому что Тина не отвечала на его вполне однозначные намеки, полностью сосредоточившись на работе. Ну, что ж, рабочие лошадки тоже нужны.
А вот и Моника. О, какое чудное, ласкающее слух имя. С нею, наверняка, может получиться какое-нибудь романтическое приключение. Так. Посмотрим, чем она тут занимается?
Стоун медленно заглянул Монике за плечо, кося левым глазом в соблазнительный вырез халата.
В этот момент Заховская подала напряжение. Лежащий на столе сердечник завибрировал. Воздух в районе предмета стал медленно расплываться, как над пламенем костра. Дымка высотою примерно два дюйма стояла около пяти минут. Потом что-то хлопнуло. Дымка превратилась в черный клубящийся дым.
— Молодец, детка, видимо, у тебя, наконец-то, что-то получается. Из чего сердечник?
— Из стали № 780, слегка подмагниченной. Перестаньте называть меня деткой, кто я для вас такая, чтобы так фамильярничать?
— Девочка, ну не обижайся. Разве не видишь, что ты мне очень нравишься, — сказал Джек, медленно обнимая Монику, — Слушай, а ведь это небольшой, но успех. Продолжай работу, и у нас все получится. Давай я тебя поцелую. По-дружески.
И доктор, соблазнительно улыбаясь, привлек к себе лаборантку. О, как давно у него не было женщины! А губки Моники просто прелесть! А что, сегодняшний день начинает приносить сладкие плоды. Через некоторое время Моника неловко отстранилась от Стоуна.
— Не принимай этого всерьез. Просто целоваться люблю.
— А может, еще что-нибудь любишь?
— Может быть.
Помявшись немного, Стоун решил уйти. Моника отвернулась, да и запах гари становился невыносимым. Надо пойти и включить вытяжку. Сталь № 780. Интересно, интересно... Какое напряжение-то девка подала?
Забыл спросить. Ну, ничего. Будем работать и со сталью, и с девушкой. Куй железо, пока горячо.
Секретная лаборатория, Колумбийского Научного Общества, Вашингтон, округ Колумбия, 11 апреля, 17:00
Это был шанс. Моника приоткрыла свои бархатные губки и кокетливо посмотрела на доктора. Стоун обнял девушку и поцеловал. Увлекшись, он, похоже, даже не почувствовал, как тонкая женская ручка вытащила связку ключей из его кармана. Вот, уже полдела позади, решила она.
— Не принимай этого всерьез, — сказала лаборантка и сразу же добавила, чтобы он, не дай Бог, не обиделся: — Просто целоваться люблю.
— А может, что-нибудь еще любишь?
— Может быть, — томно прошептала она, прислушиваясь как участилось дыхание доктора, и повторила поцелуй, желая усилить эффект.
Помявшись немного, Стоун решил уйти. Иди, иди, думала, глядя ему вслед, Заховская, хорек несчастный! Стала бы я с тобой целоваться, если б не дело. Ну, ничего страшного, Сникерс простит.
Джек удалился. Моника выглянула за перегородку и убедилась, что Стоун пошел, огибая лабораторию по часовой стрелке, включить вентиляцию и посмотреть за работой других.
Лаборантка прекрасно знала, что установленные в зале видеокамеры четко фиксируют все перемещения сотрудников. Когда она доставала ключи, Стоун находился почти вплотную к пластиковой перегородке, поэтому вряд ли на мониторах охраны что-либо заметили. Теперь же предстояло украсть записи Уильяма. Это увидят?! Да, конечно же, нет. Моника, вспомнив наставления Сникерса, сунула два конца заранее приготовленной проволоки в электророзетку, и свет погас. В лаборатории началась паника. Заховская встала и пошла в направлении, противоположном движению Стоуна, против часовой стрелки. Быстро миновала зал, скользнула в коридор. Оглянулась, никого не увидела и вошла в кабинет доктора. Уверенно открыла сейф, заменила тетради Сникерса на похожие, вынув их из сумочки. Уложив в нее дневники, защелкнула замочек, закрыла шкаф и небрежно кинула ключи в ящик стола.
Моника вышла из кабинета. Еще пара секунд, и она бы столкнулась лицом к лицу со Стоуном. Джек медленно выходил из-за поворота, освещая свой путь зажигалкой «Зиппо».
— Что вы здесь делаете?
— О, мне стало плохо, и я вышла освежиться.
— Ну да, конечно, такая гарь. Я уже включил вытяжку. Еще и свет вырубился. Но сейчас все исправят, и через полчаса можете приступать к работе. Извини, Моника, просто мне всюду чудятся шпионы. Создатель «Хроноса» ведь все еще на свободе. Вот я и волнуюсь.
— Не волнуйтесь. Вам нужно снять нервное напряжение. В последнее время вы очень много работаете. Не согласитесь ли сегодня поужинать со мной?
— Хорошо, хорошо. С удовольствием. Наверно стоит ехать прямо сейчас. Все равно сегодня нормальной работы уже не получится. Вы, Моника, идите на улицу, а я сейчас отпущу персонал и все закрою.
На это как раз и был расчет. Лаборантка вышла на улицу, пересекла ее, свернула налево, где между домов располагалась местная помойка. В нос ударил затхлый, противный до тошноты воздух. Грязные мусорные бачки, асфальт, покрытый пищевыми отходами, обрывками газет. По своей воле Моника ни за что бы здесь не оказалась. Но тут ее ждал любимый Сникерс.
Да, именно любимый! Заховская действительно очень сильно увлеклась профессором. Его сила, деньги, богатое воображение действовали как наркотик. И вел он себя, как настоящий мужчина. Малейший ее каприз выполнялся практически моментально. И она уже готова была бросить все: работу, подруг и уехать из столицы в Канзас. Лишь бы быть рядом со своим любовником. Она собой гордилась: не каждая женщина способна на дерзкие, почти преступные действия, чтобы помочь любимому мужчине. Уильям это знал и потому очень ценил.
Вот только обидно, что Сникерс не выбрал для встречи более романтичного места. Но он мужчина, ему виднее. А, в принципе, молодец! Если кто увидит, — подумают, что я мусор пошла выбросить. И все! Ничего подозрительного. Заховская быстро передала профессору дневники и, зажав от отвращения нос, вернулась к лаборатории.
Во всех действиях Моники был тайный, но совершенно обоснованный расчет. Пока они будут ужинать со Стоуном, Уильям снимет копии с записей. Ночью оригиналы вернутся к Монике, а потом она, скорее всего, найдет способ вернуть их на место.
Все неполадки тем временем были устранены. Стоун объявил сотрудникам, что на сегодня работа закончена. Потом он хотел закрыть кабинет, но не обнаружил ключей в кармане халата. На лбу его выступил холодный пот. Где же ключи? Там, на связке, висел ключ от сейфа, где хранятся дневники Сникерса. ФБР ему за пропажу голову оторвет!
Стоп. Надо успокоится. Куда он ходил, с кем разговаривал? С Моникой, ну и что? Моника ждет его на улице, хорошенькая такая. Профессор зашел в кабинет, осмотрел стол. Злобно матерясь, начал один за другим выдвигать ящики. Ну, слава Богу! Вот они, ключи! Но я же не клал их сюда, в смятении подумал доктор. Я же всегда ношу ключи при себе, а на ночь сдаю под расписку охране. Странно, очень странно…
Доктор открыл сейф, посмотрел. Дневники Сникерса на месте.
— Профессор, вы долго еще? — Заховская стояла в дверях, игриво постукивая каблучком.
— Сейчас, сейчас.
Ладно. Все на месте. Джек закрыл сейф, кабинет, взял девушку под руку и направился к выходу.
Бассейн «Нептун», Вашингтон, округ Колумбия, 13 апреля, 19:00
Никто так и не догадался, что с дневниками что-то случилось. Манипуляции Моники не были раскрыты. В кафе Стоун «неожиданно» заснул (с помощью снотворного), что позволило ловкой лаборантке снова встретиться со Сникерсом, получить дневники обратно и подкинуть Джеку в портфель. «Потрошитель» всегда носил с собой небольшой, но вполне вместительный портфель. Практическим умом новоиспеченный руководитель лаборатории определенно не отличался, и наутро, конечно, он все случившееся объяснил своей забывчивостью и чрезмерным употреблением спиртного.
Итак, копии трех дневников оказались у Сникерса. Теперь ему не хватало четвертой, последней тетради. Многое профессор знал на память, но создать «Хронос-2» без заключительной тетради не мог. Она содержала большое количество цифр и формул, необходимых для точной сборки устройства. «Хронос-1» вышел из строя неожиданно, и профессор просто не успел провести несколько важных экспериментов. Многое нуждалось в уточнении. Кое-что следует выяснить, прежде чем начинать работу над проектом. Но для воплощения этих грандиозных планов нужны не только ВСЕ дневники, но и первоклассная, оснащенная по последнему слову техники, лаборатория. Уильям, имея достаточно средств, собирался через подставных лиц приобрести необходимое оборудование и нелегально где-нибудь в Канзасе осуществить свою великую мечту.
Конечно, надежнее выехать за границу. Но всегда труднее отыскать то, что лежит буквально под носом. А Сникерса уже завлекла азартная игра с ФБР, он мечтал не только отыграться, но и окончательно победить. Победить ФБР, победить президента страны, всю Америку, а за нею и весь мир. На меньшее он был не согласен.
Дэйна Скалли, точно выполняя задания Молдера, узнала, что Моника Заховская сумела продвинуться в поисках, и решила познакомиться с ней поближе. Для этой цели Дэйна пригласила удачливую лаборантку в бассейн «Нептун», который сама время от времени посещала.
Скалли превосходно плавала. Эта дисциплина входила в число обязательных для специального агента ФБР. Дэйна сделала десять заплывов по пятьдесят метров, каждый от стенки до стенки бассейна и обратно, итого — километр. Она периодически меняла стили. Скалли превосходно владела всеми основными стилями: брассом, кролем, баттерфляем. Моника же, видимо, пришла лишь немного поплескаться в свое удовольствие и заодно продемонстрировать немногим представителям мужского пола свои безупречные формы. Заховская, подражая «Тине» тоже попробовала проплыть пару-тройку заплывов, но довольно быстро выдохлась. Через некоторое время девушки, утомленные водными процедурами, приняли теплый душ, насухо вытерлись и мирно беседовали в комнате отдыха.
В небольшом помещении можно было выпить кружку горячего чая или стакан сока. Спиртное в здании бассейна не продавалось. Никого, кроме их двух, тут не оказалось, поэтому девушки могли свободно болтать на любые темы.
— Как у тебя ловко получилось, с этой сталью, Моника.
— Да, неплохая была идея.
— А как ты догадалась? Ты ведь совсем недавно в КНО.
— Да, но ты-то ведь, Тина, еще меньше. Поэтому у меня имеется какой-никакой опыт.
— Слушай, а, правда, что Джек — твой любовник?
— Да нет, что ты, пару раз поужинали и все.
— Да неужели.
— Правда, правда. Хочешь, бери его себе. Он ведь давно на тебя глаз положил. Я все вижу.
— Моника, но неужели тебе он совсем неинтересен? По-моему, его ожидает блистательная карьера.
— Только в том случае, если наша работа увенчается успехом. А мужчина у меня и получше этого хорька имеется. Постарше, посолиднее, да и побогаче. Мне кажется даже, что я всерьез влюбилась.
— Правда. Моника? Но ты меня с ним, конечно, не познакомишь.
— Познакомлю, надо же похвастаться, но попозже. Вот возьмет он меня к себе на работу, я и за тебя попрошу. Возьмет, куда он денется? Ты ведь неплохая девчонка, видно, грамотный специалист, помногу работаешь, стараешься. Поэтому он и тебя тоже возьмет. Мне он отказать не сможет. И тебе это пойдет на пользу. Наберешься опыта и сделаешь хорошую карьеру.
Дэйну информация о богатом, влиятельном любовнике очень заинтересовала. Тем более что у Заховской, оказывается, имеются какие-то планы насчет дальнейшей работы. Интересно. Где и над чем? Не профессор ли Сникерс стоит за спиной этой девочки и умело манипулирует процессом создания «Хроноса-2»? Если это так, то пока еще рано раскрывать карты. Поиграем втемную. А за Моникой хорошо бы установить наблюдение. Где бывает, с кем видится. Скоро, по-видимому, начнется большая игра.
Кафе «Мертвый Индеец», Вашингтон, округ Колумбия, 15 апреля, 21:00
Работа в лаборатории Стоуна двигалась медленно. Процесс создания чудесной машинки Сникерса тянулся со скоростью гусеницы, которая никак не пересечет кукурузное поле. Скалли отслеживала все события. Некоторых успехов добилась только Моника Заховская, по слухам, очередная любовница «Потрошителя». Но успехи очень быстро начались и так же быстро прекратились. Похоже, дело опять застопорилось.
Краж радиоактивных элементов не случилось. Да и как они могли произойти? Все сотрудники лаборатории проходили тщательную проверку как на входе, так и на выходе. Сотрудники службы безопасности имели целый арсенал и подсматривающей, и подслушивающей, и другой техники. Разумеется, у них были и счетчики Гейгера.
А Молдер пребывал в тягостных размышлениях. Четвертый дневник так и оставался нерасшифрованным. Ни один специалист не мог дать конкретную интерпретацию замысловатой тайнописи. Казалось, что шахматная партия со Сникерсом тянется неприлично долго, и Жутик проигрывает чисто технически, по времени.
Но сегодня утром произошло странное, выходящее за обычные рамки событие. Вместе с утренней почтой пришел почтовый конверт с надписью: «ФБР, специальному агенту Фоксу Молдеру, лично в руки». Содержание письма было следующим:
«Я могу Вам помочь в расшифровке известного Вам документа. Приезжайте сегодня, непременно один, в кафе «Мертвый Индеец» ровно в 21.00. Обязательно возьмите с собой выше названный документ.
Ваш Друг».
Молдер ухватился за эту нить, потому что других путей в поиске ключа для расшифровки не обнаружил. Конечно, лучше было бы пригласить автора этого письма прямо в офис ФБР. Надежнее. Однако с этим «другом» не существовало обратной связи. Значит, нужно на свой страх и риск ехать самому. Приглашение вполне могло оказаться ловушкой, все-таки время позднее, негритянский квартал. Немного страшновато. Но что делать? Такая у спецагента работа.
По дороге никаких приключений не случилось. Молдер вышел из машины и направился к месту встречи.
— Огоньку не найдется?
— К сожалению, не курю.
Прохожий вздохнул, немного поводил сигаретой в углу рта и проследовал дальше мимо горящей неоновой вывески «Мертвый Индеец». Жутик посмотрел вслед незнакомцу, на мгновение задумался и открыл дверь заведения.
Кафе «Мертвый Индеец» оформлено в духе ковбойских фильмов. Большие дубовые столы, длинные лавки вместо стульев. На стенах висели седла, ружья, веревки, скрученные в лассо. Присутствовала картина, изображающая злобных ирокезов, штурмующих американский форт. Напротив входа располагалась аккуратная стойка. Справа находился тир, слева — бильярд. За стойкой стоял усатый бармен и протирал стаканы полотенцем.
Большую часть посетителей составляли простые мирные обыватели, в основном, неевропейского происхождения, женщин почти не было. Один латинос уже ткнулся мордой в стол. Ну что ж, название «Мертвый Индеец» было оправдано. Молдер подошел к бармену и заказал коктейль. Усач отчего-то поморщился, но, тем не менее, довольно быстро обслужил клиента.
Жутик сел на скамью, расположившись спиной к стене, учитывая явную недоброжелательность, сквозящую во взглядах латиноамериканцев. Где-то минут через десять к нему подсел господин, внешне напоминающий еврейского раввина. Черный костюм, черная шляпа, черная еврейская борода.
— Сэр, простите, что заставил вас ждать, я профессор по востоку, Стокмэн, — слегка закашлявшись, произнес раввин. — Вы не забыли принести документ?
— Нет, не забыл, — ответил Молдер. Он чувствовал себя уверенно, хотя голос собеседника показался очень знакомым.
— Может, по бокалу виски?
— Спасибо, на службе не употребляю.
— Сигару.
— Не надо.
— Тогда приступим к делу, покажите документ.
Все реплики профессор произносил хриплым, осипшим голосом. Однако иногда в его голосе звучали очень знакомые Молдеру интонации. Достаточно было внимательно посмотреть Стокмэну в лицо, напрячь память, и все встало на свои места.
— Кончайте маскарад, Уильям Сникерс, — сказал Жутик, вытаскивая свой кольт. — Вы арестованы.
— Вы меня с кем-то путаете, Фокс Молдер, — продолжал ломать комедию Сникерс.
Тогда Фокс, удерживая правую руку на спусковом крючке, ловким движением левой сорвал накладную еврейскую бороду. Ошибки не было. Это Уильям Сникерс.
— Оставайтесь на месте и не вздумайте рыпаться, — продолжил специальный агент, доставая наручники.
Профессор физики вел себя на удивление спокойно. Он и не думал сопротивляться. Явно чего-то ждал. Через мгновение Молдер понял, чего именно.
Боковым зрением он заметил нависшую над ним тень и успел вовремя среагировать. Огромный негр с бейсбольной битой не успел ударить агента. Фокс, инстинктивно пригнувшись, развернулся на девяносто градусов и выстрелил в упор. Громила с грохотом упал на деревянный стол. Это сработало, как детонатор. Откуда-то из зала прогремел ответный выстрел, разбивший вдребезги стакан с коктейлем. Несколько чернокожих встали со своих мест и двинулись к Молдеру с явно недружелюбными намерениями.
Молдер прыгнул в сторону и перекатился под стол. Он уже встречался в своей жизни с безумной, тупой агрессией. В таком состоянии люди действуют по инерции, нанося удар за ударом до тех пор, пока кто-нибудь не упадет замертво. Или ты, или противник. А здесь еще сработала старая неприязнь людей черной расы к белым, бывшим угнетателям. Хотя с момента отмены рабства прошло более ста лет, генетическая, да и обычная память все еще живы. Бессмысленно размахивать удостоверением ФБР, когда разыгрались страсти и доводы рассудка не действуют.
Специальный агент выглянул из-под стола и осмотрел диспозицию. Невидимого стрелка он не заметил. Зато прямо к нему направлялось еще двое достаточно крупных представителей негроидной расы. Жутик вскочил и стремглав бросился в бильярдную, опасаясь выстрелов. И они не заставили себя ждать. Еще три пули пролетели над головой, царапая стены. Но агент уже заскочил в бильярдную. Его чернокожие противники приближались. Жутик прекрасно понимал, что пока они перекрывают линию огня, выстрелов не последует. Однако и эти два типа опасны. Первого Молдер легко оглушил рукояткой кольта, но второй тяжелым ударом мускулистого кулака выбил оружие из рук агента. Верзила, улыбнувшись белозубой улыбкой, вытащил длинный плоский нож. Толстый лысый негроид выглядел достаточно свирепо. Огромная, лоснящаяся черная туша, тяжело переваливаясь, медленно надвигалась. Тогда Жутик схватил подвернувшийся под руку кий и, действуя им, как заправский фехтовальщик нанес три-четыре достаточно сильных удара по кистям рук. Нож, сверкнув лезвием, полетел на пол. Негр скорчился от боли. Не ожидая, пока он придет в себя, Молдер ловко подбросил и перевернул кий в воздухе, схватил его за более узкую часть и со всей силы огрел нападавшего по черному лысому черепу. Противник упал, обливаясь кровью. Тут же раздался еще один выстрел, и на этот раз пуля все-таки попала в левое предплечье спецагента. Молдер снова пригнулся, подобрал пистолет и перекатился за стойку бара. Там уже прятался дрожащий от страха усатый бармен. Жутик молча показал ему удостоверение ФБР и сделал знак рукой, напоминающий набор номера на старых телефонных аппаратах. Бармен понял его и скрылся в известном ему направлении.
Фокс выглянул и увидел человека с индейской косичкой, поднимающего винчестер. Жутик нырнул обратно, потом, как чертик из табакерки, выпрыгнул сверху и произвел два прицельных выстрела. Индеец упал. Хороший индеец — мертвый индеец.
— Всем оставаться на местах, — крикнул Молдер, держа в одной руке зауэр, а в другой удостоверение ФБР. Но никто и не пытался двигаться, тем более что в дверях уже стояли два дюжих полисмена. Люди прятались под столы, прижимались к стенам, ожидая неминуемой развязки.
Сникерс сидел на своем месте. Его трясло мелкой дрожью. На сей раз хорошо продуманная акция профессору физики явно не удалась. Он казался раздавленным, похоже, чувство поражения Уильяму было не знакомо. Жутик с чувством удовлетворения самолично надел на него наручники.
5
Вашингтонская тюрьма, Вашингтон, округ Колумбия, 17 апреля, 10:00
Профессор Сникерс сидел в обычной одиночной камере. Железная, прибитая к полу кровать, небольшой стол, простые раковина и унитаз. Вот и вся обстановка, которая будет окружать ученого ближайшее время. Прекрасное место для размышлений. А подумать было о чем.
Уильям прекрасно понимал, что безнадежно проиграл предыдущую партию. Молдер провел блистательную комбинацию, побил все черные фигуры соперника, а затем объявил мат королю. Вот к чему приводит банальная недооценка противника. К полному провалу. Что теперь делать? Спокойно готовиться к неизбежному? А ведь победа была так близка! Окажись Длинное Перо чуточку половчее, и все. Никакие ангелы не помогли бы специальному агенту.
С ребятами Черного Сэма Сникерс познакомился с месяц назад, в самом начале своей преступной карьеры. Нелепая судьба случайно завела профессора в этот негритянский район, зону влияния Черного Сэма. Когда в ночном полумраке к Сникерсу подошли трое верзил, и один из них размахивал, чтобы ошеломить прохожего, совсем не кухонным ножиком, а второй держал в руках бейсбольную биту, первая мысль Уильяма оказалась до банальности простой: немедленно смыться. Однако потом в голову пришла другая, более оригинальная идея. После «вежливой» просьбы вывернуть карманы и отдать часы, ученый карманы вывернул, а часы... У него же были швейцарские часы фирмы «Роллекс». Достаточно просто перевести стрелку на десять минут назад…
Не прошло и минуты, в их понимании, как все нападающие лежали на земле, корчась от боли. После столь неожиданного и оглушительного фиаско чернокожие молодчики присмирели, если не сказать — напугались до потери пульса, и в этот момент из-за угла показалась еще одна жирная черная физиономия. Это и был главарь, Черный Сэм.
Сникерс поступил здраво. Он не хотел раньше времени затевать войну с преступным миром. Поэтому не стал убивать Черного Сэма и его сподручных. Ему пришло в голову, что гораздо лучше привлечь банду грабителей на свою сторону. После небольшого разговора Сэм, извинившись за действия своих людей, клятвенно пообещал, что при случае поможет профессору. Естественно, за определенную плату.
И вот этот случай представился. Уильям не сумел придумать другого способа заполучить необходимый документ, а решил просто внаглую ограбить Фокса Молдера. Конечно, рассуждал он, желательно бы обойтись без излишнего шума. Именно поэтому Сникерс сам принял участие в этом спектакле. Ведь Жутик мог и не узнать профессора, на что тот надеялся. Тогда бы профессор отыскал способ банально подменить дневник. Ребята Черного Сэма находились рядом для подстраховки. И их черед наступил. Сникерс очень верил в них, особенно в индейца. Поэтому профессор ждал до последнего момента. Он надеялся, что индеец Длинное Перо все-таки уложит специального агента. А теперь черные пешки Сникерса сняты с доски.
Что же делать? Надо играть черной королевой! Моникой. Она его последний шанс. Пока Моника остается на свободе, в команде Стоуна, и по-прежнему безумно любит его, Уильяма, женщина способна на многое. На многое, но не на все. Предстоит долго и тщательно продумать дальнейшие действия. Малейшая ошибка будет означать смертный приговор без права на апелляцию, который профессор сам себе и подпишет. Конечно, пока в лаборатории Стоуна не создан «Хронос-2», его жизнь вне опасности. Сникерс нужен Министерству Обороны и ФБР живым. Хотя бы для того, чтобы рассказать о содержании четвертой, зашифрованной тетради. Здесь можно очень долго и, главное, грамотно торговаться. Требовать гарантии жизни, свободы, права на продолжение исследований. Хотя только полный идиот может верить ФБР. После окончания работы над прибором управления временем гениального ученого могут бросить в самую засекреченную и надежную тюрьму либо даже казнить. Оба варианта не устраивали Уильяма. Сейчас нужно потянуть время, решил он, потом правильное решение само придет в голову.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 19 апреля, 10:00
В конференц-зале ФБР сегодня было не по рабочему празднично. Присутствовали даже некоторые высшие чины. Жутик и Скалли выглядели победителями, героями дня.
Железная Дева, наконец-то, пребывала в хорошем настроении. Дело «Швейцарские часы» можно считать законченным. Преступник за решеткой, хотя «Хронос» и уничтожен, но имеется немало шансов, что удастся создать новый прибор. Но этим будут заниматься другие люди. Ученые, Министерство Обороны. Не важно. Пусть они попробуют выпытать тайну «Хроноса» у Сникерса. Молдер и Скалли со своей задачей справились. Хотя велика ли их заслуга? Этот ученый сам элементарно подставился. Но ведь это Молдер заставил его поступить по-глупому, завладев рабочими дневниками.
— Поздравляю вас, агент Молдер, с окончанием этого запутанного дела. Приятно видеть грамотную оперативную работу. Можете рассчитывать на небольшой отпуск, недели на две. Я думаю, что в начале мая это можно будет устроить. Кстати, все выше сказанное относится и к вам, агент Дэйна Скалли.
— Возможно, все не так просто. Мы подозреваем, что у Сникерса на свободе могут остаться сообщники, — предположила Скалли.
— Кто? Этих черных молодчиков мы проверили. Профессор их нанял за деньги. Они не имеют никакого отношения к прибору управления временем. Конечно, они понесут суровое наказание за нападение на агента ФБР. Те двое, что остались живыми. Правда, они не знали, что вы, Молдер, являетесь нашим сотрудником. Но, тем не менее, никому не дозволено устраивать драку в кафе, к тому же с применением огнестрельного оружия.
— Нет, я имею в виду не их. Мне кажется, что Моника Заховская была близко знакома с профессором. Недаром мы не смогли ответить на вопрос: почему Сникерс не пошел на ограбление Стоуна, хотя тот владеет тремя из четырех дневников? Наверняка, Уильям догадывался, что они у доктора. Нападать на специального агента гораздо опасней. Это наводит на мысль, что преступника уже имелись три этих дневника или их копии. Я считаю, что мне рано пока уходить из секретной лаборатории, пока ответы не будут найдены.
— Против Заховской нет никаких улик. Вы докладывали, что в работе у нее происходят какие-то сдвиги. Ну и что? Может, ей симпатизирует Стоун. А он неплохой специалист. Отсюда и все успехи молоденькой симпатичной лаборантки. А из лаборатории вы уйдете. Здесь накопилось достаточно работы, пока вы там ошивались. Все это нужно разгребать, после отпуска, разумеется. (Дэйна сделала кислую физиономию.) Ну, хорошо. На всякий случай мы подготовим вам легенду, что вы, Скалли, уходите в отпуск по беременности. (Дэйна закатила глаза) В таком случае, если что, место за вами сохранится.
— А если мне будет звонить Заховская? Надо же будет с нею как-то общаться, встречаться. В последнее время мы с ней очень сблизились. Кстати, она намекала на богатого любовника из числа ученых, который предлагал ей довольно перспективную работу. У меня возникли подозрения, что Сникерс вовсе не так одинок, как нам кажется. Возможно, вместе с ним, в содружестве, работал кто-то еще.
— Нет ничего проще. Скажите Заховской, чтобы она вас не забывала, звонила, писала. А вы берете отпуск и уезжаете, например, «к маме в Нью-Йорк».
На этом совещание и закончилось. Но Дэйна, конечно, расстроилась. Ей нравилось работать у Стоуна. Хотелось самой принять участие в создании «Хроноса-2». И, вероятно, потребуются консультации со Сникерсом, в которых тоже совсем неплохо бы принять участие не простому ученому, а спецагенту ФБР. Ну, ничего. Главное, предупредить о хитрости, коварстве Сникерса, предложить, что стоит предпринять, но не настаивать. Железная Дева, она и есть Железная Дева. Спорить с ней не только бесполезно, но и, может быть, совсем не безопасно. Да отдохнуть сейчас, конечно, совсем неплохо.
Дэйна и Молдер вышли из конференц-зала. Совещание закончилось. Дело завершено, но в душе остался какой-то неприятный осадок.
— Дэйна, ты огорчена. Не говори, что нет, я же вижу.
— Да, есть немного. Фокс, я забыла тебе вернуть, — Скалли открыла сумочку и достала песочные часы. Она протянула их Жутику.
— Оставь себе, я уверен, что они тебе еще понадобятся.
Спустя полчаса специальные агенты сидели в кафе и пили крепкое кофе. На столике рядом с чашками стояли песочные часы. Песчинки падали одна за другой, время продолжало свой неумолимый бег.
Секретная лаборатория Колумбийского Научного Общества, Вашингтон, округ Колумбия, 7 мая, 17:00
Зеленая мартышка в очередной раз состроила смешную рожицу. Она пробежала по веткам, прыгнула на прочную пеньковую веревку. Немного покачалась, затем спустилась вниз, где заботливые люди приготовили для животного любимое лакомство: спелые бразильские бананы. Мартышка успела первой, намного раньше своих товарищей. Поэтому был шанс выбрать самый большой и спелый плод. Схватив связку из двух бананов, обезьянка хотела забраться повыше, когда ее сграбастали и затолкали в большую железную клетку. До бананов добралась другая мартышка, и тоже оказалась за решеткой. Та же участь постигла всех приматов.
А в лаборатории работа кипела в полную силу. Джек Стоун носился от одного рабочего стола к другому, как заводной, раскладывая часы. Сосредоточенные сотрудники сгрудились у входа в лабораторию. Ожидали гостей. Еще бы, сегодня проект «Хронос-2» должен войти в заключительную стадию. На одиннадцати рабочих местах, каждому работнику «Потрошитель» положил по экземпляру швейцарских часов «Роллекс». Это были совсем непростые экземпляры. Такие маленькие приборы управления временем. «Хроносы». Пустовало только двенадцатое место, место Тины Эллис.
Финансирование исследований позволили доктору собрать сразу одиннадцать приборов, а не один. Уильям Сникерс, конечно, проявил удивительную вредность и несговорчивость. Он очень упорно тянул время, то отказывался вообще отвечать на вопросы, связанные с «Хроносом», то ссылался на плохую память, то еще что-нибудь придумывал. Когда же Сникерс все-таки в обмен на гарантии сохранения жизни, подписанные лично президентом Америки, согласился сотрудничать, то выдвинул совсем уж неприемлемые условия. Во-первых, он требовал своего личного присутствия в лаборатории, а, во-вторых, снятия Джека Стоуна с поста руководителя проекта с переводом на другое место. Естественно, ни одно из условий не было принято, такие условия даже не обсуждались.
Зато чуть позднее Сникерс повел более тонкую игру. Он напрочь отказался работать и даже видеться со своим оппонентом, Стоуном. Попытки спецслужб привлечь своих агентов для бесед с Уильямом, естественно, в пределах тюрьмы, также не привели к желаемому результату. Изобретатель просто заявил, что не станет работать с учеными мужского пола, даже если ему станут угрожать электрическим стулом. Таким образом, Сникерс добился именно того, что замыслил. Министерство Обороны совместно с ФБР и КНО, выслушав рекомендации Стоуна, выдвинули в качестве консультанта Монику Заховскую. Конечно, все встречи проходили под строгим наблюдением агентов ФБР и персонала тюрьмы.
Уильям Сникерс никому не выдал тайну шифра. Но как только четвертая тетрадь попала в руки доктора, каждый вечер Моника после посещения узника приносила в лабораторию по две-три страницы технического описания «Хроноса». И работа над проектом буквально кипела. Вчера Заховская принесла последние страницы из зашифрованного дневника. Сегодня должны были состояться первые испытания «Хроноса-2», причем — массовые, потому что как-то неправильно говорить о приборе управления времени в единственном числе. Их ведь создано одиннадцать экземпляров.
И вот час решающего опыта настал. На финал пригласили представителей Министерства Обороны и ФБР, а также подконтрольной им прессы. Считалось, что безопасность проведения эксперимента абсолютна. У каждого стола поставили по два солдата, которые подчинялись только Министру Обороны. Они имели четкий приказ стрелять без предупреждения в любого, кто попытается активировать хоть один из лежащих на столах «Хроносов». Да и подойти к столам без многократных проверок невозможно, не то, что схватить лежащие на них часы.
Все сотрудники находились в узком коридоре, ведущим к кабинету руководителя, и только Джек Стоун стоял перед входом в аквариум. Посередине его под веткой пальмы стоял стол. Узкая шелковая ленточка, которую Стоун собирался торжественно перерезать ножницами, перекрывала вход в аквариум. Доктор решил всю церемонию обставить торжественно, с большим пафосом.
После традиционного исполнения гимна Америки, переданного по трансляции специально для этого мероприятия, Стоун взмахнул ножницами и, петляя между стволами, подошел к столу. Гости из Министерства Обороны и ФБР, а также представители подконтрольной прессы опасливо вступили в аквариум. Мартышки, сидящие в железной клетке, возмущенно заверещали. Еще бы, их территорию заполонили противные гололицые обезьяны, а их, хозяев искусственных джунглей, бросили за решетку. Стоун тайком показал им кулак. Мартышки вели себя вульгарно, снижая пафос дня его торжества.
Доктор взял швейцарские часы и надел их на руку.
— Сегодня величайший день в истории Америки и американской науки. Я особо это подчеркиваю: американской науки! И я, как один из ее великих представителей, сейчас покажу вам чудо, ради которого я и мои очаровательные помощницы ночами не смыкали глаз, работали без выходных в течение долгих месяцев!
Улыбаясь под блицами фоторепортеров и представляя, как завтра его фотография появится в газетах и журналах всего мира, доктор перевел стрелку на пять минут назад.
Ничего не произошло. Мир, каким был, таким и остался. Движения доктора не стали быстрее для окружающих, да и Стоун не заметил, чтобы окружающие превратились в сонных мух. Джек глупо моргал ресницами и ничего не понимал. Он тупо переводил стрелки вперед, назад, ставил на место, тряс часы, пробовал активировать «Хронос» снова. Но всем стало ясно, что «Потрошитель» зря теряет время.
Все, абсолютно все было изготовлено и собрано по рекомендациям Сникерса, а часы не работали. Вернее, работали, но только как часы, а не как прибор управления временем. Министр Обороны, присутствующий в лаборатории, понял, что опыт не удался, и разрешил попробовать другой экземпляр. Моника открыла дверцу своего бокса и протянула шефу свой «Роллекс». Но и второй экземпляр не функционировал. Потом часыподавали другие лаборантки. Но все «хроносы» не работали!
Это что еще такое? Неужели Сникерс их обманул, или это они сами сделали что-то неправильно? Но этого не может быть. Именно для того, чтобы исключить случайную неудачу, и сделано одиннадцать экземпляров. Может, пропущен какой-нибудь технологический процесс? Да нет! Все в порядке. Тогда почему, ну, почему они не работают? Наверное, все-таки виноват Уильям Сникерс. Нужно ехать к нему и вытрясти из него правду.
Вашингтонская тюрьма, Вашингтон, округ Колумбия, 8 мая, 16:45
Со вчерашнего вечера Джек Стоун находился во взвинченном, нервном состоянии духа. Еще бы, этот придурок Сникерс всех облапошил. Или нет... Вдруг Моника, девка бестолковая, чего-то не записала, пропустила? Либо записать записала, но неправильно. Факт остается фактом. «Хронос» не работает. Ответ знает только Сникерс. Стоун с самого утра хотел ехать в тюрьму вопреки условиям Уильяма. Тот, видите ли, не хочет с Джеком разговаривать. Ничего, захочет. Но на всякий случай надо взять с собой Монику. Для того, чтобы контакт все-таки состоялся. А то еще, чего доброго, гений вспылит и вообще ничего не скажет.
Но с утра не получилось. Сегодня всем сотрудникам предоставили выходной за авральную, напряженную работу. Хотя они его и не заслужили. А Моника, уже, видите ли, свой день распланировала, ей и в парикмахерскую надо, и к психоаналитику, короче, только вечером она и может к Сникерсу съездить. Ничего страшного, утро или вечер, особой роли не играет. Но уж больно хочется бросить в лицо этому преступнику часики швейцарские. «Роллекс», «Роллекс»! Вот он, не работает твой чертов «Хронос-Роллекс»!
Дежурный офицер проводил Джека и Монику в комнату для свиданий. Это было небольшое помещение, в котором отсутствовали окна, посередине стоял железный стол, три стула. Извне комната прослушивалась и просматривалась через специальные телекамеры, упрятанные в стенах.
Через несколько минут привели Сникерса. Профессор выглядел постаревшим, осунувшимся. Видимо, длительное пребывание в камере без солнечного света и свежего воздуха дало о себе знать.
Офицер предупредил посетителей о возможной опасности, исходящей от Сникерса, и покинул комнату. Щелкнул замок. Моника и Джек остались наедине с преступником.
— Сникерс, что это такое? Твой прибор не работает! — начал свою гневную тираду Стоун.
— Я же говорил, что не хочу вас видеть, — безразличным тоном ответил профессор.
— Нет! Тебе придется говорить со мной! Моника, наверное, неправильно записала то, что ты ей говорил. Или, может, ты нас обманул? Почему «Хронос» не работает. Ты выставил меня посмешищем перед всей лабораторией, перед ФБР, перед правительством!
— Ты, Джек, давно уже являешься посмешищем. А теперь ты не просто шут, теперь ты шут королевский. Колпака с бубенчиками не хватает. Ну, обвешайся часами, что ли. Будешь ходить и тикать.
Стоун еле сдержался от агрессивных действий. Ему очень хотелось от всей души съездить оппонента по лицу. Однако профессионализм взял свое. Гораздо важнее узнать тайну, которую Сникерс скрыл от всех. Тайну прибора времени.
— Ну, Уильям, тебе же аннулируют все соглашения. Ну, скажи, скажи, почему они не работают? — с этими словами Стоун вытащил из кармана и положил на стол «Роллекс». Сникерс хмыкнул.
— Я хочу посмотреть последние записи. Снимите с меня наручники и принесите бумагу и авторучку.
— Стоун, вы отвечаете за последствия! — раздался противный гнусавый голос откуда-то сверху.
— Да, конечно. Куда он отсюда денется?
Еще через пять минут дверь открылась. Полицейский принес бумагу и карандаш, авторучку Сникерсу дать побоялись. Мало ли что, все-таки колющий предмет.
Положив на стол письменные принадлежности, офицер снял с запястий профессора наручники. Но не успел полисмен выйти из комнаты, как Сникерс просто прижал швейцарские часы тыльной стороной к левой руке и перевел стрелки на несколько минут назад.
Часы работали. «Хронос» функционировал. Все случилось не то чтобы быстро, мгновенно. Серая тень Сникерса оглушила охранника, толкнула на пол Стоуна и, завладев оружием, понеслась к выходу.
В камеру ворвались еще два представителя правопорядка. Стоун медленно поднимался, а Моника выглядела испуганной.
— Не волнуйтесь, девушка, мы подняли тревогу, ему не выйти на улицу.
— Выйдет, выйдет! — с этими словами Заховская обнажила запястье. На нем поблескивал точно такой же «Роллекс», как у Сникерса. Лаборантка перевела стрелки на десять минут назад и стала тенью. Желтой, стремительной тенью. Цвет определила одежда преступницы.
Моника метнулась к открытому кабинету оператора. Именно оттуда велось наблюдение за комнатой посетителей. Девушка легко обезоружила сидящего там полисмена и отключила сигнал тревоги. Через мгновение из темных коридоров тюрьмы возвратился Уильям и закончил показательное представление, которое было намного убедительнее вчерашнего.
Весь фокус состоял в том, что приборы управления временем были собраны правильно. Но для того, чтобы они начали работать, требовалось не менее суток. Только тогда временной контур успевал намагнититься. Сутки миновали, и «Хронос» вошел в рабочий режим.
Во время одной из последних консультаций Сникерс смог незаметно передать Монике небольшую записку, в которой и изложил свой отчаянный, почти невыполнимый план. Любая случайность могла испортить дело. Но гениальный ученый очень хорошо знал Стоуна, его честолюбивый характер. Именно поэтому Джек и приехал сюда. И привез швейцарские часы, позабыв о безопасности. Но даже и без доктора шансы на успех имелись. Профессор всегда предусматривал запасные варианты. Моника смогла выкрасть еще один прибор. Ну, а с двумя «Хроносами» освобождение гения закончилось намного быстрее. Не прошло и двух минут обычного, земного времени.
Преступная парочка скрутила четверых полисменов, захватила оружие и ключ-карту доступа от лаборатории Стоуна. Эта небольшая пластиковая карточка находилась в кармане Джека, без нее практически невозможно попасть в научный зал, где на рабочих столах находилось еще несколько уже работающих «Роллексов». Работающих не только как часы.
Секретная лаборатория Колумбийского Научного Общества, Вашингтон, округ Колумбия, 8 мая, 17:30
Автомобиль быстрее самого скоростного поезда довез Монику и Уильяма к зданию секретной лаборатории. У них было время, у них было много времени. Намного больше, чем у всего остального мира.
Сникерс, естественно, хотел побыстрее скрыться из города, но недопустимо же оставить несколько работающих приборов в руках Джека Стоуна, КНО и ФБР. Рано или поздно простой секрет будет разгадан, и тогда у Сникерса останется немного шансов, чтобы не просто осуществить свои планы, но и остаться в живых. Такие опасные свидетели никому не нужны. От них обычно избавляются.
Преступники подошли к дверям. Уильям активировал электронный ключ. Двери медленно открылись. Дальше по коридору их ждал неслабый пост охраны. Это не тюремщики, это специально отобранные профессионалы, которым доверяют самые важные правительственные объекты. Профессор знал об этом.
Моника подошла первой и вежливо попросила ключи.
— Ключи от лаборатории, пожалуйста.
— А где доктор Стоун? Мы уполномочены выдавать ключи только ему. И лично в руки.
— Сейчас подойдет. Кстати, вот он, вы, разве, не узнаете?
Сникерс, который все предусмотрел, снял верхнюю одежду с руководителя и накинул поверх тюремной. Издали трудно было отличить его от Стоуна.
— Пожалуйста, возьмите.
Видимо, сведения о неуспехе вчерашнего эксперимента каким-то образом проникли и в ряды охраны. Поэтому бдительность немного ослабла. Чего охранять-то? Мартышек и часы?
Моника взяла ключи, и тут охранник почувствовал: происходит что-то неладное. Еще не поняв, что же вызвало тревогу, он выхватил пистолет и направил дуло в грудь девушки.
— Положите ключи и отойдите, это не Стоун! Кто он?
Поздно приятель спохватился, поздно! Сникерс перевел стрелки на своем «Хроносе», бросился к Монике и повалил ее на пол. В этот миг секьюрити выстрелил.
Уильям видел выстрел. Он даже видел пули. Маленькие аккуратненькие цилиндрики, летящие прямо в них. Ну и что с того? Нужно просто перекатиться немного в сторону, и цилиндрики опустятся левее, сообразил Сникерс, не причинив нам вреда. Ведь их скорость меньше моей.
Выполнив этот несложный прием, профессор встал и выстрелил сам. Он не промахнулся. Однако следует действовать еще быстрее. Переведя стрелки на час назад, профессор и Моника открыли лабораторию.
Сникерс бегал по кругу и лихорадочно сгребал «Хроносы» в заранее приготовленный кейс. Сирена тревоги молчала, пока молчала.
Моника внезапно ощутила что-то вроде угрызений совести. Сколько людей уже пострадало, а минуту назад погиб совсем молодой парень. Внезапно возникшее чувство вины повлекло за собой на первый взгляд плохо объяснимый поступок. Заховская вошла в ближайший сектор-кабинетик и вскрыла дверцу аквариума. Несколько зеленых мартышек вырвались на волю. В лаборатории воцарился хаос. Обезьяны носились по лаборатории, перескакивая из сектора в сектор, скакали по рабочим столам, раскачивались на светильниках и отвратительно визжали от радости. Дорогостоящее оборудование летело на пол. Создавалось впечатление, что они, как могли, мстили ученым за своих замученных сородичей.
В довершение разгрома в здании погас свет. Преступники, потеряв несколько мгновений, вышли из лаборатории, сопровождаемые верещавшими зелеными мартышками. Ни Сникерс, ни Заховская не заметили, что на лапе одной из них красовались швейцарские часы «Роллекс».
Уходили через метро. Этим вечером машинист одного из поездов увидел незабываемое зрелище. Рабочая смена подходила к концу. Вдруг свет локомотива выхватил из темноты идущую вдаль парочку. Это были Он и Она. Мужчина и Женщина. Уильям и Моника.
Машинист испугался, что может их сбить. Но хотя скорость электропоезда — шестьдесят миль в час, счастливую парочку — он даже со спины видел, как они счастливы — электричка так и не догнала. Непонятно почему, но локомотив отставал. Минута-другая, и прожекторы станут выхватывать из темноты только блестящие параллели рельсов.
А профессор, человек, не лишенный романтики, медленно шел по рельсам, держа спутницу под руку. Когда электропоезд осветил их фарами, он произнес:
— Остановись мгновенье, ты прекрасно.
Любовники обернулись, помахали рукой машинисту и, не торопясь, продолжили свой путь. Долгий путь, освещенный далеким, отстающим от них электрическим светом.
Швейцарский счет. 1
Прелюдия
«…Вы никогда не опаздывали на поезд? Или на встречу, которая могла бы коренным образом изменить вашу жизнь. Иногда человеку не хватает каких-то пяти, десяти минут, и все. Любимая не дождалась, поезд ушел строго по расписанию, важная сделка не состоялась. А если бы у вас был прибор, позволяющий управлять временем? Я бы назвал его «Хроносом». Вы добавили себе пять, десять минут, и вот вы успели. Поезд не ушел без вас, любимая девушка стала женой, удачная сделка превратила вас в одного из самых богатых людей Америки. Маленький прибор управления временем. И все, все по-другому.
Вы думаете, это невозможно. Да, практически, пока нет. А что если стало бы возможно? Представьте себе: вы спешите на поезд. Он уходит в 9.00, у вас на часах 8.59, а вы еще только подходите к вокзалу. Обычный человек не успеет. Даже если вокзал пуст, и никто не мешает бежать что есть силы к уходящему поезду. Но, вы — необычный человек, у вас на руках не обычные часы, а часы с управлением временем. Вы посмотрели на них, перевели стрелку на пять, даже на десять минут назад. И все. Теперь во всем мире пройдет одна минута, а у вас — десять. Вы не только не опоздаете, но еще и успеете купить вечернюю газету, а может быть, и завести полезное знакомство.
Просто? Да просто. А если научиться не только добавлять себе время, но и отнимать, тогда жизнь превратиться в чудесную сказку. Никто не будет думать, как «убить время». Даже само это понятие станет анахронизмом. Люди не будут мучаться, стоя в очередях или на автобусных остановках. Более того, станет легко воплотить в реальность мечту человека о полете к ближайшей звезде. Космонавт просто переведет стрелки на 40-50 лет вперед, отнимет у себя это время. Тогда через пять минут после старта в иллюминаторе он увидит не Землю, а, предположим, третью планету звезды Альфы Центавра...»
Ипподром, Канзас-Сити, 25 июля, 15.00
Лето в этом году выдалось жарким. Видимо воздушные массы, образующиеся в районе Гольфстрима, частенько посещали территорию Вест-Индии. Этот фактор и определил температуру воздуха. Термометр редко показывал меньше двадцати градусов по Цельсию. Дожди шли не часто, в основном стояла теплая, иногда даже сухая погода. В целом такой климат благоприятен для земледелия, но не все же в Канзасе занимаются выращиванием кукурузы. Кроме фермеров, производящих продукты питания, тут живут и другие люди.
Влияние «дикого запада» в Канзасе чувствуется очень сильно. Здесь обитают очень эмоциональные люди. В их жилах течет горячая кровь предков, с большим трудом отвоевавших эту плодородную землю у невежественных индейцев. Испокон века мужчины тут рождались крепкими, физически сильными. Про любого человека можно было сказать, что, едва покинув младенческую колыбель, он садился верхом на резвого скакуна. Поэтому промышленников, банкиров, да и простых обывателей традиционно притягивали скачки.
Ипподром в Канзас-Сити даже в рабочие дни бил все рекорды посещаемости, намного обходя по конкуренции другие развлечения. Хорошая погода тоже играла немаловажную роль. Поэтому сегодня на беговой арене все ждали традиционного зрелища. Царила праздничная непринужденная атмосфера.
У окошка букмекера толпилось огромное количество желающих сделать ставки. Азарт пьянил этих людей сильнее, чем шотландское виски, которое текло рекой в трактире напротив. Там с горя или с радости утоляли свою жажду поставившие на предыдущий забег. Люди с одинаковой легкостью могли остаться без цента в кармане или превратиться в сказочных богачей. Достаточно сделать выбор. Сделать ставку. Мимолетное, чисто интуитивное решение, способное перевернуть последующую жизнь.
Но среди всеобщего ажиотажа один из главных участников скачек, а именно жокей Чарли Блэк совсем не испытывал восторга от предстоящего состязания. Его лошадь, Резвая Штучка, уже второй год не оправдывала своего имени. Совсем еще не старое животное, в прежние годы эта кобылка приносила Чарли приличные дивиденды. Лошадь выступала довольно неплохо. Блэк уже начал откладывать деньги на спокойную старость. Все бы ничего, но внезапная травма надолго выбила Штучку из колеи. Сначала она приходила шестой, иногда даже восьмой к финишу, а в этом сезоне стабильно занимала самое последнее место во всех забегах. На нее уже никто не ставил, а от этого зависит заработок жокея, и в немалой степени. Чарли смотрел на предстоящее действие, как на очередное мучение, да и, что говорить, откровенное издевательство над ним и его лошадью.
Однако вчера произошло событие, которое Чарли вспоминал снова и снова. В голове постоянно вертелись слова незнакомца, который посетил его конюшню. Этот странный человек в сером костюме очень уверенно заявил, что Чарли выиграет любой забег, если наденет на руку швейцарские часы «Роллекс», которые посетитель, представившийся Стокменом, тут же достал из металлического чемоданчика. Более того, Стокмен не просил денег за свои услуги, а даже, наоборот, тут же готов дать тысячу долларов, если Блэк согласится со всеми условиями сделки.
Условия были простыми: во-первых, Чарли не должен надевать часы раньше третьего, последнего забега; во-вторых, после окончания скачек никому не рассказывать о сделке. Естественно, «чудесные» часы должны быть возвращены владельцу.
И вот впереди последний, третий забег. Скоро можно будет попробовать эти часы. Блэк не очень верил в такие вещи, но когда тебе дают хоть небольшой, но шанс вылезти из дерьма, да еще совершенно бескорыстно, любой согласится. И Чарли принял предложение странного человека. Хотя, почему странного? Если Стокмен так уверен в победе Резвой Штучки, то он может поставить на нее огромные, бешеные деньги и выиграть раз в десять больше. Да, если все получится, это произведет настоящий фурор. Рейтинг Штучки сразу вырастет, и ее можно будет выгодно продать и купить другую, здоровую лошадь.
Чарли вывел «Резвую Штучку» на старт. Жокей проверил подпруги, узду, ласково потрепал свою любимицу по холке и тяжело вздохнул. На левой руке Блэка красовались часы «Роллекс». Ловким уверенным движением Чарли оседлал кобылу.
Раздался выстрел, и скачка началась. Двенадцать лошадей начали соревнование в скорости и выносливости. Жокеи нещадно подгоняли коней, кто криком, кто энергичными ударами хлыстов. Вначале Резвая Штучка, как и обычно, шла последней, хотя было видно, что животное старается, бежит изо всех сил. Ну, что тут поделаешь?
Вдруг Чарли почувствовал какую-то постороннюю вибрацию. Жокей посмотрел вперед, и увидел, что соперники еле-еле плетутся на своих конях, а он легко и быстро, подобно небесному всаднику парит над землей. Его лошадь бежит быстрее всех. Резвая Штучка стала обгонять других лошадей. Прошло еще несколько минут, и вот она уже возглавляет гонку. Невероятно, но это факт. Незнакомец не обманул жокея. Блэк действительно выиграл этот забег.
Уставший жокей слез с лошади и под восторженный рев трибун удалился в конюшню. Однако, кроме усталости, Блэк почувствовал симптомы надвигающейся болезни. Голова раскалывалась от сильной боли, во рту чувствовался металлический привкус.
Центральная больница, Канзас-Сити, 2 августа 10.00
Скалли внимательно осматривала тело. Молодой мужчина, не старше тридцати пяти. Сверка с паспортными данными подтвердила предполагаемый возраст. Жокей по профессии, смерть наступила вследствие лейкемии. Казалось бы, банальный случай. Однако у Чарли Блэка, именно так звали умершего, не было наследственной предрасположенности к данному заболеванию. На атомных электростанциях он не работал, на подводной лодке не служил. Вполне мирная, экологически чистая, если можно так сказать, профессия. Жокей. Конечно, у таких людей есть свои профессиональные недуги, но это по большей части переломы, вывихи. Лошади ведь не являются источниками радиации.
В этом и состояла загадка. И отнюдь не единственная. Дэйну Скалли, специального агента ФБР, не вызвали бы из-за одной загадочной смерти. Это не первый фатальный случай. Произошло уже четыре похожие смерти. И все среди жокеев, причем за небольшой промежуток времени. Странно, да странно. Но именно такими, с первого взгляда, непонятными происшествиями и занималось Федеральное Бюро Расследований.
Дэйна еще раз взглянула на тело и вышла в холл. Нужно было немного отвлечься и отдохнуть. Девушка прошла через длинный коридор, затем спустилась на первый этаж больницы. Тут находилось небольшое кафе. Скалли заказала стакан сока и присела за свободный столик.
Кафе выглядело вполне прилично. Чистое светлое помещение с широкими окнами для лучшего проникновения солнечного света. Большое количество живых цветов. Несколько уютных столиков. Телевизор, установленный на специальной подставке… Весь интерьер рассчитан так, чтобы положительно воздействовать на психику пациентов клиники. А их здоровье также находилось под неусыпным контролем администрации. В баре отсутствовали крепкие алкогольные напитки, курение запрещалось.
Скалли медленно потягивала сок через соломинку, краем глаза смотря за теленовостями. Вроде, ничего особенного: обстановка в мире, погода, криминальная хроника. Однако Дэйна почти подсознательно почувствовала, что она пропустила что-то очень важное. По ее просьбе бармен переключил телевизор на другой канал, где показывали тот же блок новостей, но с некоторым опозданием.
— Сегодня во время международного соревнования по мотокроссу погиб молодой американский гонщик Джеферсон Смит. Трагедия произошла на последнем этапе гонки. Мотоциклист не вписался в очередной поворот и на полной скорости врезался в дерево. Смерть наступила вследствие тяжелой черепно-мозговой травмы. Мы выражаем наши искренние соболезнования родным и близким покойного.
Дальше диктор говорил что-то еще, но Скалли уже не слушала. На экране телевизора мелькали один за другим кадры хроники происшествия. Один из этих кадров словно застыл перед глазами. На нем был изображен мертвый мотоциклист, лежащий в кровавой луже рядом со своим стальным другом. Разбитый мотоциклетный шлем валялся неподалеку. Но внимание Дэйны больше всего привлекли руки гонщика. На левом запястье Джеферсона Смита виднелись швейцарские часы «Роллекс».
Да! Это именно «Роллекс». Скалли не могла спутать эти часы с какими-нибудь другими. Полгода назад она вместе с Фоксом Молдером расследовала очень интересное и запутанное дело. Дело Уильяма Сникерса, профессора физики, «Швейцарские Часы». Именно так называлось это дело во всех отчетах.
Сникерс, гениальный ученый, создал прибор управления временем. Нет, это была не уэлсовская «Машина времени», этот маленький аппарат, встроенный в наручные часы фирмы «Роллекс» мог изменять количество времени. Сжимать и растягивать время. Человек, используя этот прибор, за промежуток, равный пяти минутам, мог, к примеру, съесть полноценный обед и выкурить сигару. У обычного человека на это уходит не меньше получаса. Но если этот обычный человек наденет на руку «Хронос», так назывался прибор Сникерса, переведет стрелку на пять-десять минут назад, то время этого индивидуума растянется. Времени станет больше и человек станет жить быстрее. «Хронос», кроме того, мог не только добавлять человеку лишние мгновения, но и отнимать их. Достаточно было перевести стрелки вперед.
Естественно, имея такую опасную игрушку, трудно удержаться от соблазна совершить какое-нибудь преступление. И Сникерс не удержался. Безумный профессор ограбил несколько ювелирных магазинов, используя чудесные свойства своих часов. Чем и вызвал повышенный интерес к своей персоне со стороны правоохранительных органов.
Даже такой профессионал, как Фокс Молдер, не сумел сразу поймать этого хитрого преступника. Только с третьей попытки удалось. Но история этим не закончилась, профессор совершил побег, и до сегодняшнего дня ничем не напоминал о своем существовании.
Параллельно со служебным расследованием в секретной лаборатории велась разработка «Хроноса-2», в которой Дэйна принимала участие. А Сникерс, мало того, что исхитрился бежать из хорошо охраняемой вашингтонской тюрьмы, он еще и ограбил лабораторию, забрав с собой все изготовленные приборы управления временем.
«Хроносы» внешне представляли собой обычные швейцарские часы фирмы «Роллекс», поэтому Скалли, увидев подобный предмет на руке гонщика, сразу начала выстраивать логическую цепочку.
Около часа ушло на сбор данных о четырех умерших жокеях и мотогонщике. Все они в своих профессиональных рейтингах числились явными аутсайдерами. А скачки, да и любые другие соревнования имеют определенную финансовую подоплеку. Поставив на слабую лошадь, можно выиграть гораздо больше, по сравнению со ставкой на бесспорного фаворита. Логично и просто. Просто и глупо. Неужели Сникерс раздавал экземпляры «Хроносов» каждому встречному, пусть и на время? Любой человек, почувствовав свое преимущество перед остальными, мог и не вернуть прибор законному владельцу. Тут что-то не так. Надо заполучить в руки часы мотоциклиста и, конечно, позвонить Молдеру.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 2 августа 15.00
Сегодняшний день поначалу ничем не отличался от предыдущего. Специальный агент Фокс Молдер занимался рутинной канцелярской работой. Ему предстояло подготовить отчет о своей деятельности за последний месяц. Обычно это входило в обязанности Дэйны Скалли, но она в это время находилась в Канзасе. Деловая партнерша Жутика, так неофициально иногда называли Фокса, очень хорошо разбиралась в судебной медицине. Поэтому, когда появились сообщения о странных смертельных случаях среди жокеев, в Канзас поехала Скалли. У Дэйны богатый врачебный опыт, ей будет проще разобраться, тем более что как минимум два тела еще не были преданы земле. Ну, ничего, конечно, если возникнут затруднения, Дэйна обязательно позвонит. А нет, так Фокс сам скоро закончит эту бумажную волокиту и обязательно вырвется в Канзас-Сити. Хоть на пару дней.
Угрюмый урбанистический вид американской столицы действовал на Жутика угнетающе. Для нормальной плодотворной работы специальному агенту просто необходимо постоянно находиться в движении. Молдеру больше нравилась живая оперативная работа, чем это бестолковое просиживание дырок на штанах в душном кабинете. Тем более — летом, тем более, за этим месячным отчетом, который неизменно ляжет мертвым грузом в архив и будет забыт на долгие годы.
Ближе к обеденному перерыву внимание Молдера начало рассеиваться, а в глазах зарябило от бесконечных черных строчек. И в это время раздался телефонный звонок.
— Скалли, ты? Что нового? Что? «Роллекс»?! Ты в этом уверена? Немедленно поезжай и получи доступ к телу гонщика раньше, чем наш старый знакомый Сникерс.
— Швейцарская игрушка уже у меня. Только она не работает. В смысле, не функционирует в качестве прибора управления временем.
— Я вылетаю к тебе. Ничего не трогай. Обязательно помести часы в какой-нибудь свинцовый футляр, задерживающий радиацию. Не хватало мне тебя потерять. Все, до встречи.
Молдер быстро собрался и вышел из кабинета. Он уже достал ключи, вдруг его взгляд наткнулся на что-то белое, лежащее под дверью. Фокс нагнулся. Конечно, это почтовый конверт. Молдер подобрал письмо и вернулся в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.
Жутик уже привык к подобного рода посланиям, странным звонкам от неизвестных людей и другим неожиданностям. Поэтому он не удивился. Это могло означать только одно: кому-то в ФБР очень нужно направить действия Молдера в правильном направлении. Направлении, которого Фокс пока не видит.
Письмо оказалось кратким: «На охоту не ходят безоружным. Ищите запасные патроны. Y. S. S. 36724199. Ночь будет безлунной». Таинственный союзник всегда отличался некоторой туманностью в своих высказываниях. В письме содержался зашифрованный алгоритм предстоящих действий. Логический ребус. Только вот как его разгадать? Кроме письма в конверте находился маленький ключ. Ключ показался Молдеру знакомым. Машинально он достал другой ключ, ключ от своего офиса. Так и есть! Ключи похожи, отличие лишь в другом расположении выступов. Значит это ключ от другого кабинета в помещении ФБР. Но вот вопрос: от какого?
А, цифры, скорее всего, означают код шифра на сейфе. Но в ФБР их очень много. Где найти нужный? Не может же Молдер ходить по коридору и, как взломщик, пробовать открыть каждую дверь. А если ключ подходит не к одной двери, а к нескольким? И за каждой — сейф?! Получается огромное количество возможных комбинаций. Так до утра не найдешь то, что должно быть в сейфе.
А что там в сейфе? «На охоту не ходят безоружным. Ищите запасные патроны…» Охота на профессора Сникерса? Похоже, именно так! Естественно, имея в руках несколько «Хроносов», он имеет значительное преимущество перед любым специальным агентом, даже если этот агент — Фокс Молдер. Молдер, который знаком с повадками преступника и не понаслышке знает о принципе действия прибора управления временем. Значит, в сейфе один или несколько «Хроносов». Но откуда? Ведь все приборы были выкрадены Сникерсом. Может, кто-то успел изготовить еще несколько штук?
«Ночь будет безлунной». Какая ночь? Если сегодняшняя, то это значит, что у него в запасе не более чем полдня. «Безлунной»? Что означает эта фраза? Сегодня с утра ясная жаркая погода, чистое безоблачное небо, значит, ночь должна быть звездной. А совсем недавно было полнолуние. Кто в силе «выключить» полную луну на чистом ночном небе? Скорее всего, в письме говорится о том, что кто-то отключит освещение в здании ФБР, и, наверное, не во всем помещении, а на каком-нибудь одном этаже.
Это понятно. Но тогда остается последняя загадка, — Y.S.S. Если Жутик узнает имя обладателя этих инициалов, а это, похоже, именно инициалы, а не сокращенное название какого-нибудь отдела, тогда поймет, как найти нужную дверь. Дверь, за которой находится сейф, в котором лежит «Хронос». Мимолетно на ум пришли детские стихи: «Вот дом, который построил Джек…».
Специальный агент погрузился в размышления. До вечера оставалось совсем немного времени.
Секретная лаборатория Уильяма Сникерса, Канзас, 2 августа 15.00
Профессор Сникерс торжествовал. Наконец ему удалось сделать это! Достаточно было перейти в коротковолновый диапазон, и всплеск радиации при приеме временного сигнала снизился до приемлемого уровня. Люди, эти несчастные подопытные кролики, больше не будут умирать от раковых заболеваний.
Да, Уильям Сникерс еще раз доказал всем, что он один из самых талантливых физиков Америки. Профессор, не так давно создавший прибор управления временем, теперь изобрел способ передачи торсионного временного поля на расстоянии. Все свое многомиллионное состояние ученый потратил на строительство собственной секретной лаборатории. Деньги заканчивались, и вот очередная гениальная мысль позволяет продолжать исследования! Пришлось из грабителя переквалифицироваться в мошенника. И стать не простым жуликом, а профессионалом. Уильям предпочитал быть профессионалом во всем. С одинаковой легкостью он грабил магазины и проводил сложные физические опыты. Его тонкий практический ум подсказал ему и эту идею — простую идею самой слабой лошади. Достаточно дать безнадежному наезднику шанс прийти первым в любом забеге, снабдить жокея швейцарскими часами с механизмом управления временем, и все. Можно грести деньги лопатой, постоянно делая ставку на эту самую слабую лошадь. Оставалось только придумать способ передачи временного сигнала на расстоянии, ведь не будешь же давать каждому в руки рабочий «Хронос». Так не только быстро всех приборов лишишься, но и опять за решетку загремишь! Одного месяца в Вашингтонской тюрьме Сникерсу вполне хватило.
И способ был найден. Используя принцип радио, Уильям сконструировал ультракоротковолновый передатчик торсионного поля. Он спрятал его в корпусе фотоаппарата «Поляроид». Очень просто и удобно. Сделал пару снимков на скачках, и время пошло, пошло так, как тебе хочется. Профессор назвал новое устройство «Харон». Сникерс в молодости увлекался древней историей, поэтому всем своим приборам давал имена персонажей из греческой мифологии.
А приемниками времянного сигнала могли являться и обычные «Хроносы». В целях личной безопасности Сникерс лишь немного упростил будущие приемники времянного сигнала. А именно, удалил из «Хроносов» блок управления временем.
Проблема открылась после смерти первого жокея. Проведя лабораторные испытания, Сникерс понял, что при приеме сигнала «Хронос» излучает радиацию в пределах десяти-двадцати миллирентген в час. Недостаточно, чтобы вызвать мгновенную смерть, но вполне хватит, чтобы началась лучевая болезнь. Умерло четыре жокея, прежде чем профессор догадался изменить диапазон передачи сигнала. В ультракоротковолновом, более удобном диапазоне возникали резонансные возмущения, и радий, находящийся в часах, излучал радиацию.
Четыре смертельных случая среди жокеев не могли остаться незамеченными. Да еще и эта трагедия на мотокроссе... Профессор не предполагал, что этот Джеферсон Смит не справится с простым для опытного гонщика поворотом. К тому же в руки представителей правопорядка попал один из «Хроносов», слава Всевышнему, уже не «боевой», а переделанный. Такие «Хроносы» он называл «ведомыми» или «слепцами». А в записях этот прибор, который управлялся дистанционно, значился как «Гипнос». Название соответствовало назначению, ведь человек с «Гипносом» на руке уже не являлся хозяином своего времени, теперь он подчинялся Уильяму Сникерсу. Профессор мог одним движением руки послать сигнал с передатчика, чтобы ускорить или замедлить это время.
И вот один из этих «Гипносов» потерян. Но, ничего, остается еще восемь «Хроносов», которые можно переделать в «Гипносы». Один из «Хроносов» Сникерс постоянно носил на своем левом запястье.
В ближайшее время пора убираться подальше от Канзаса и вездесущих агентов ФБР. Профессору уже довелось познакомиться с одним ярким представителем этого ведомства. Фокс Молдер, с виду худосочный парень, прямо на его глазах с легкостью разделался с тремя дюжими неграми. Именно из-за него Сникерс и угодил в тюрьму. Тогда только благодаря своей изобретательности Уильяму удалось бежать. Но повторно искушать судьбу явно не стоит.
Штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, 2 августа 23.00
Черт знает что! Полчаса назад Молдер наконец-то понял, что инициалы Y.S.S. принадлежат Уолтеру Сергею Скиннеру, заместителю директора ФБР! Не больше, не меньше. Ничего себе! Мало того, что Жутику предстоит совершить кражу из чужого кабинета, так это еще и кабинет его шефа, Скиннера. Ну и задачку поставил ему неизвестный помощник! Что, он сам не мог этого сделать? Или кто-то хотел бы подставить его, Фокса? Скомпрометировать и отстранить от дела! У любого человека есть не только преданные друзья, но и враги. Многим, очень многим Молдер стоит поперек горла. Достаточно вспомнить закрытие «Секретных материалов». А ведь Скиннера нельзя причислить к недоброжелателям. Шеф всегда как мог выручал Молдера и Скалли, старался оградить от неприятностей. Почему же тогда он не доверил Фоксу прибор управления временем?
Но Молдер, как человек с хорошо развитым мышлением, понимал, что возможно и другое. Что, если их руководитель хотел бы передать в руки Жутика «Хронос», но не имеет возможности действовать открыто? Возможно, он сам и устроил эту шутку с подметным письмом. Это бы все объясняло. Предположим, около полуночи на этаже выключат свет, чтобы специальный агент не попал в объективы видеокамер. Тогда Молдер войдет в офис Скиннера, откроет сейф и возьмет необходимый предмет.
Жутик взял себя в руки. Если «ночь будет безлунной», то он приступит к действиям. Вскроет кабинет и сейф. А вот есть ли там часы? Хорошо бы — оказались. Без них игра с профессором Сникерсом обречена на поражение. Конечно, необходимо будет предпринять и дополнительные меры предосторожности. Но идти надо, хотя бы для того чтобы проверить содержимое сейфа.
Молдер постарался подготовиться к предстоящей операции. Воистину справедливо: чтобы поймать вора, нужно стать таким же вором. Фокс учитывал, что кража в штаб-квартире ФБР намного сложнее, чем ограбление ювелирного магазина.
Жутик достал из шкафа черный костюм армейского спецназовца. Идеально подогнанная по форме тела одежда, кевларовый бронежилет, маска с прорезями для глаз. Переодетый специальный агент стал похож на японского ниндзю. Не хватало только шурикенов, звездочек для метания. Но Фокс все равно не умел ими пользоваться. Узнать его в этой одежде будет совсем непросто, а большего и не требовалось. Из снаряжения Жутик взял лишь маленький фонарик на брелке для ключей, прибор ночного видения, ну и, конечно, верный пистолет «Зиг Зауер».
И вот «час X» настал. На этаже, где находился кабинет Скиннера, действительно погас свет. Молдер заранее переместился в один из кабинетов на этом этаже, ожидая развития событий. Едва погас свет в коридоре, он приступил к действиям.
Специальный агент осторожно приоткрыл дверь кабинета, в котором скрывался. Молдер надвинул ноктовизор и осмотрелся. Никого. Осторожной кошкой специальный агент прокрался к углу. Медленно выглянул, используя оптику. За углом тоже никого. Да и кто может находиться на работе в такое позднее время? А если такие имеются, то они сейчас, скорее всего, выясняют — почему отключили электричество.
Однако времени оставалось немного. В любой момент могли включить аварийное освещение от автономного источника, тогда видеокамеры засекут злоумышленника, и объявят тревогу.
Миновав несколько поворотов, Молдер достиг двери кабинета Скиннера. Подсветив фонариком, специальный агент вставил ключ в замочную скважину. Ключ с легкостью вошел в отверстие и открыл замок. Специальный агент проник в помещение. Прикрыв за собой дверь, Жутик осмотрелся. Не то, что бы он ожидал засады, но береженого Бог бережет. Сейф Скиннера находился в левом углу комнаты. Не выключая фонарик, Фокс уверенно набрал комбинацию шифра — 36724199.Бронированная дверь открылась. Во время операции агент не снимал с рук перчаток. Важно не наследить, даже обувь он выбрал на полразмера побольше: зная размер ноги, легче найти преступника.
Подсвечивая фонариком, Молдер рылся среди бумаг, пока не отыскал маленький полиэтиленовый пакетик. Сквозь прозрачную упаковку проблескивали швейцарские часы. Кроме «Роллекса» в пакете находился еще какой-то компакт-диск.
Молдер обнажил запястье и уверенно надел часы на руку. Он чувствовал себя победителем. Еще бы, полгода назад Жутик угробил столько времени на поиски этого удивительного прибора, а в руках держать так и не довелось. Не говоря уже о том, чтобы носить и использовать. А использовать часы, скорее всего, придется. Если не сегодня, то в ближайшее время.
Фокс опустил в карман компакт-диск, закрыл сейф и направился к выходу. Вдруг его что-то насторожило, он посветил фонариком по сторонам и все понял. Видеокамера, закрепленная в правом углу под потолком, медленно поворачивалась в его сторону. Значит, подключилось аварийное электропитание! Сейчас охрана здания поднимет тревогу.
Фокс Молдер посмотрел на часы. Секундная стрелка торопливо совершала свой бесконечный бег. «Роллекс» работал, но работает ли скрытый механизм управления временем? Жутик перевел стрелку на пять минут назад и открыл дверь.
Длинный пустой коридор, освещенный слабыми аварийными лампами. Пытаясь не попадать в поле зрения видеообъективов, Молдер медленно передвигался к лифту. Еще пара поворотов, потом несколько этажей вниз, а там подземный гараж, где ждет служебный «Форд». Возможно, будет погоня, но Жутик прекрасно помнил, как с помощью «Хроноса» можно увеличить скорость передвижения.
Однако за вторым поворотом специального агента уже ждали. Трое солдат с оружием наизготовку сидели на корточках, целясь в пустоту. Фокс отступил и оглянулся. Сзади, из глубины коридора приближалась вторая тройка. Специальный агент оказался меж двух огней. Однако движения оперативников были несколько замедленными. А это значит, что «Хронос» вошел в режим сжатого времени.
Молдер двинулся навстречу ближайшим противникам. Один из них, видимо, старший, медленно приподнялся и произнес что-то крайне невнятное:
—Орууужжжжие наааа пооооол, руууууки заааа гооооолооооовуууу.
Движения офицера казались замедленными, а речь напоминала магнитофонную запись с плавающим звуком. Пусть Фокс и двигается быстрее обычного человека, но охрана все равно его видит, а быть изрешеченным пулями совсем не хочется. Жутик завел руки за голову, на ощупь перевел стрелки и метнулся напролом. Никто из солдат не успел выстрелить. Специальный агент перемещался так быстро, что бойцы не успевали поймать его в прицелы автоматических винтовок. Да и как можно прицелиться в черную тень, несущуюся с нечеловеческой скоростью? На всякий случай Молдер на бегу обезоружил противников. Убивать их ему не хотелось, свои все-таки.
Он ворвался в лифт. Двери невыносимо медленно закрывались. Пока створки сдвигались, можно было поужинать, поспать, сходить на работу и вернуться домой. Молдер же использовал это время более продуктивно. Он успел хорошо представить себе ход мыслей охраны, их вероятные действия, и что можно этому противопоставить. У кошки девять жизней, а у него одна. Возможно, внизу его ждет целая рота. От ураганного огня увернуться почти невозможно, даже если пули будут лететь медленно. Из тысячи пуль достаточно одной, чтобы оборвать жизненный путь агента. И никто не даст гарантии, что не пойдут в ход гранаты.
Логика подсказала Жутику другой путь. Агент уверенно нажал кнопку верхнего этажа. Лифт дернулся и быстро поехал. Даже слишком быстро. Послышался ужасающий рев мотора, стремительно набирающего обороты. Молдер все понял. Конечно! Человек, живущий в другом, растянутом, времени может увеличивать скорость электромеханизмов, до которых дотрагивается. А ведь он сейчас только что запустил лифт. И движется он со скоростью, на которую не рассчитывали его конструкторы. Выдержит ли электродвигатель такой разгон? Рассчитан ли трос на чрезмерное трение? В любой момент он может оборваться, и лифт полетит вниз. А расшибется ли при этом человек, если он не ускорит, а замедлит свое время, Молдер не знал. Но стоит ли экспериментировать со своей жизнью?..
Чем ближе спасительный последний этаж, тем визгливей противный гул разогнанного до немыслимой скорости мотора. Но Фокс боялся останавливать лифт или переводить минутную стрелку в исходное состояние. Быстрое торможение не менее опасно.
Последний этаж. Лифт остановился, двери стали медленно открываться. В этот момент потолок качнулся и плавно поехал вниз, пол начал уходить из-под ног. Все-таки трос не выдержал! Если бы Молдер находился в режиме реального времени, он бы не успел. А так он что есть силы оттолкнулся от ускользающего пола и нырнул в полураскрытый дверной проем. Перекатился через голову, сел и оглянулся. Двери шахты закрылись, и лифт с ужасающим грохотом полетел вниз. Уф! Ему повезло — успел! Теперь можно отдышаться.
Оправившись от потрясения, Жутик осмотрел коридор. Путь свободен. Сюда еще не успели проникнуть охранники. А после падения лифта, они наверняка подумают, что Молдер с переломанными конечностями уже лежит на дне шахты.
Специальный агент вылез на крышу здания. Да! Ему повезло еще раз: на бетонной площадке стоял вертолет. Машина для спецопераций. Легко обезвредив двух охранников, прогуливающихся неподалеку, Фокс захватил воздушное судно.
Железная стрекоза взмыла над серым городом. Преследователи не заставили себя ждать. При свете полной луны Молдер заметил три черные точки военных вертолетов, медленно приближающиеся к нему. Но человека, на руке которого работали швейцарские часы «Роллекс» догнать практически невозможно. Даже используя самые скоростные «вертушки». Вскоре специальный агент спокойно посадил машину за городом, снял с себя уже ненужную маскировку и скрылся.
2
Канзас-Сити, 3 августа 10.00
После последнего разговора с Молдером минули сутки, но напарник Скалли не только не приехал, но даже и не позвонил. Попытки разыскать его ни к чему не привели. Все телефоны спецагента не отвечали, даже сотовый. Вчера Скалли выполнила все распоряжения Фокса, а сегодня снова находилась в Центральной больнице.
Сюда недавно поступил еще один раковый больной, и тоже — жокей. Нужно поговорить с ним, пока он еще жив. Дэйна пришла в палату умирающего.
На кровати лежал крепкий сорокалетний мужчина, но почему-то совершенно седой, с красными воспаленными глазами. Видимо, коварная болезнь уже начала свою разрушительную работу.
— Здравствуйте, я Дэйна Скалли, Федеральное Бюро Расследований.
— Здравствуйте, чем могу помочь?
— Вы видели когда-нибудь этого человека? — Дэйна показала жокею фотографию Сникерса. Помолчав некоторое время, видимо, размышляя над ответом, собеседник, наконец-то, произнес:
— Да, этот человек перед моим последним забегом, это было три дня назад, заключил со мной сделку.
— Что за сделка?
— Извините, но я дал слово молчать. Это было одно из условий сделки.
— Этот человек поставил вашу жизнь под угрозу, из-за него вы сюда и попали.
— Нет, я не верю. Наоборот, он помог мне победить в скачке.
— Послушайте, у меня нет желания соврать. Да и повода тоже. В морге этой самой больницы находятся два тела таких же, как вы, жокеев. Еще двух уже похоронили. Я не хочу вас расстраивать, но вы можете разделить их участь.
— То есть я умираю?! Сукин сын! Правду говорят: за все надо платить. Но моя плата оказывается очень высокой. Хорошо, я все расскажу. Может, мой рассказ спасет кому-нибудь жизнь и поможет вам поймать этого ублюдка.
— Итак, в чем заключалась сделка?
— За день до скачки этот человек, э-э, Стокмен... Да, так он представился, пришел ко мне и сказал, что я могу выиграть забег, если надену на руку швейцарские часы, — закашлявшись, ответил больной. — Дайте, пожалуйста, воды.
Девушка выполнила просьбу жокея и поднесла кружку к его губам. Сделав несколько жадных глотков, мужчина продолжил.
— Я в последнее время не выигрываю в гонках, прихожу в самом хвосте. Пора, наверно, завязывать. А этот Стокмен, он дал сразу тысячу, и еще две обещал после скачки. Вот я и хотел на старость деньжат заработать, а оказалось — на могилу себе.
— Что вы почувствовали во время забега?
— В начале все было нормально, иду последним, как обычно, вдруг все поплыло перед глазами, вижу: соперники еле передвигаются, как сонные мухи. А я быстрее всех на своей гнедой Девочке. Так лошадь мою зовут — Девочка. Первым пришел, голова раскалывается, желудок пучит. Еле Девочку в конюшню отвел, а там уже Стокмен, зараза, меня дожидается. Физик-шизик херов, или кто он там? Стоит и лыбиться, сволочь. Я часики отдал, а он мне еще пару тысчонок отвалил. Вот и все, больше мне сказать нечего.
— Послушайте, а Стокмен не говорил вам, что вы должны перевести стрелки на несколько минут назад.
— Нет. Я «Роллекс»-то заранее рассмотрел, думал, может, подвох какой. Нет, часы как часы, и шли точно, я проверил. Ни на минуту не отставали.
Загадка осталась. Ясно, что именно Сникерс виноват во всех преступлениях. Стокмен — это старый псевдоним профессора, вспомнила Скалли. Но каким образом он управлял «Хроносом» на расстоянии? И непонятно, почему во время воздействия торсионного поля увеличивалась радиоактивность прибора? Раньше такого эффекта не наблюдалось. Ответы на эти вопросы, наверняка, знал сам неуловимый профессор, но где же его искать? И вряд ли в его планы входило убийство этих несчастных наездников, скорее всего, Уильям хотел всего-навсего заработать денег на скачках. Деньги, все свои преступления этот человек совершает из-за них! И на что же, интересно, тратит?
Вернувшись в офис местного отделения ФБР, Скалли проверила все сообщения на автоответчике, подсознательно надеясь, что Молдер подаст, наконец-то, какую-нибудь весточку. Но вместо послания от партнера она обнаружила следующее:
«Тина, это я, Моника. Кажется, ты хотела познакомиться с моим парнем? Я уже полгода работаю у него. В Канзасе. Ты тоже можешь к нам устроиться. Если решишься покинуть столицу, позвони мне. Мой сотовый номер — 5553411».
Это сообщение пришло на домашний телефон Скалли в Вашингтоне. Современная техника позволяла получить его здесь, в Канзасе.
Вот это — то, что надо. Значит, ниточка, заботливо оставленная Дэйной полгода назад, не оборвалась. Теперь, когда паутина задрожала, за эту нить можно ухватиться и поймать паука — Уильяма Сникерса. «Тина Эллис», под этим псевдонимом Скалли работала в лаборатории Колумбийского Научного Общества, чтобы наблюдать за воссозданием «Хроноса». Именно там она познакомилась с Моникой Заховской, как оказалось, любовницей профессора Сникерса. Эта ловкая лаборантка сыграла далеко не последнюю роль как в создании «Хроноса-2», так и в организации побега гениального ученого. Обстоятельства сложились таким образом, что Дэйна и Сникерс ни разу не встречались. Теперь подвернулась прекрасная возможность проникнуть в паучье логово и сорвать коварные планы противника.
Дэйна достала свой мобильный телефон «Сименс» и решительно набрала номер Моники.
— Моника, это я, Тина. Недавно получила твое сообщение. Слушай, а какие условия работы у твоего босса?
— Здравствуй, Тина! Условия хорошие, семь тысяч в месяц, бесплатное питание и проживание недалеко от места работы.
— А чем занимаетесь?
— Эта секретная информация, могу рассказать только при встрече.
— Меня все это вполне устраивает, слушай, я сейчас в Канзас-Сити проездом, а ты недалеко. Встретились бы, поговорили.
— Отлично, давай на тридцать третьей миле по западной дороге, при выезде из города. Сегодня, через два часа, устроит?
— Да, отлично.
Итак, ниточка потянулась. Сыграем еще раз роль лаборантки. Правда, волосы Дэйне красить не хотелось. Пусть останется природный цвет. Женщины склонны неожиданно менять свою внешность до полной неузнаваемости, поэтому ничего страшного. Моника ее поймет.
Скалли, конечно, могла попросить своих коллег из ФБР установить за ней слежку, а потом захватить преступников, если бы ни одно немаловажное обстоятельство. Человек, которому подчиняется время, может разогнать автомобиль до очень большой скорости, и преследователи останутся с носом: его им не догнать. Оставалась одна возможность: наблюдение с вертолета, но Сникерс не раз показывал, что Господь Бог не обделил его ни умом, ни смекалкой. Моника просто не приедет на встречу, если Уильям заметит что-то подозрительное. Поэтому следить нельзя. Лучше попасть прямо в эту секретную лабораторию, а потом захватить всю шайку, включая рядовых исполнителей. Дэйна уже не сомневалась, что Сникерсу удалось заманить в свою паутину не ее одну.
Оставалось одно немаловажное дело. Связаться с Жутиком никак не получалось. Для подобных случаев у Скалли и Молдера существовала особая договоренность. В камере хранения на вокзале города существовала особая ячейка, специально зарезервированная для таких, неординарных обстоятельств. Номер шифра знали лишь двое: Молдер и Скалли. Поэтому Дэйна, недолго думая, положила в этот тайник всю информацию по делу, а также часы «Роллекс». А потом она отправилась на встречу с Моникой.
Это были необходимые меры предосторожности. Она очень хорошо помнила, как бесценная информация по «Секретным Материалам» исчезала из закрытого кабинета. Много раз Дэйна находила в своей квартире следы бесцеремонного обыска. Всегда какие-то влиятельные органы вставали на их пути. Дело профессора Сникерса являлось особо секретным, и тайник — не прихоть, а осознанная необходимость.
Офис ФБР, Канзас-Сити, 3 августа 21.00
Зеленая мартышка бегала как заведенная. Увидев медленно приближающихся людей в черной форме, она с криком забежала в открытый бокс и забралась на пальму. Трое охранников окружили дерево, один из них даже приготовил бананы, чтобы выманить проказницу. Но мартышка не обращала на них внимания. У нее теперь была новая игрушка — блестящие швейцарские часы. Она важно посмотрела на циферблат, копируя поведение людей, и совершила с часами какие-то манипуляции, внешне напоминающие перевод стрелок. Но бананов ей все-таки хотелось. Животное, превратившееся в зеленую тень, спрыгнуло вниз, схватило банан и, ловко увернувшись от распахнутых человеческих рук, снова помчалось наверх. За мгновение банан был съеден, и желтая шкурка полетела на чью-то голову. Вдруг тень снова обрела привычное обезьянье тельце. Неподвижная мартышка сидела на ветке и глупо таращила глаза. Полисмены воспользовались моментом. Скоро по приставленной лестнице один из них достал неуловимую обезьянку.
Уникальные кадры! Просматривая эту видеозапись, Молдер даже позволил себе улыбнуться. Так вот откуда взялись часы, которые он вчера выкрал. Конечно! Одна из обезьян умыкнула их из-под носа Сникерса. Преступники спешили, и им некогда было искать ее. А, может быть, они даже не удосужились посчитать, сколько часов собрали. Раньше всех к месту ограбления приехали парни из ФБР и стали ловить мартышку с часами. Глупая обезьянка переводила стрелки назад, вперед, наконец, она так замедлила свое время, что замерла на ветке. Конечно, «Хронос» моментально отобрали, и чудесные часы оказались у Скиннера.
Вся эта информация была получена Молдером благодаря компакт-диску, который обнаружился в сейфе вместе с «Роллексом». Сегодня вечером Жутик все-таки приехал в Канзас-Сити. Скалли он не застал, зато теперь у него было море информации. Не зря они с Дэйной подготовили небольшой тайник на вокзале для таких случаев. Теперь в распоряжении Молдера находились: отчет Скалли, включая допросы свидетелей и потерпевших; компакт-диск из ФБР; два «Хроноса», и один из них — рабочий. С этим материалом можно хорошо и продуктивно работать.
К тому-же, Дэйна вышла на контакт со Сникерсом. Единственное, что удручало:отсутствие связи с напарницей. Свой мобильник Молдер нечаянно разбил во время приключений в штаб-квартире ФБР, поэтому он не мог связаться со Скалли. А сейчас Дэйна не подавала никаких признаков жизни. Но, правда, времени прошло немного, может, она еще даст о себе знать.
Немного отдохнув, Жутик внимательно изучил «Хронос». Технические эксперты не нашли никакой разницы в радиационном фоне рабочего и нерабочего приборов управления временем. Значит, отличия должны быть конструктивными. Внешне приборы отличались только порядковыми номерами. Наверное, ФБР пронумеровало их сразу после изготовления. У молдеровского «Хроноса» стоял номер 5, а часы мотогонщика имели 10-й — прямо под заводским. По этим номерам можно собрать все одиннадцать экземпляров. Два уже имеются. Значит, у преступника осталось девять. Простая арифметика.
Но чем же «десятка» отличается от «пятерки»? Работали же оба, но вот «десятка» не запускается со стрелок. А как запускается? Каким-то дистанционным способом. Значит, Уильям Сникерс изобрел способ передачи времянного сигнала на расстоянии. Если это так, то Жутик опять бессилен перед этим гением. А вдруг Профессор может воздействовать своим хронопередатчиком и на «пятерку» Молдера?
33 миля к западу от Канзас-Сити, 3 августа 15.00
Сникерс заглушил мотор, и черный «Джип» остановился. Тина Эллис уже ждала его в условленном месте. Вернее, она ждала Монику. Ну, ничего, сразу познакомится с работодателем, решил профессор. Она ведь хочет устроиться на работу. Вот, а мы сейчас посмотрим: подходит ли нам эта деваха? По отзывам Моники, очень неплохая лаборанточка, медицину знает, компьютеры. А компьютерные специалисты сейчас очень нужны.
Едва оборудовав лабораторию, Уильям устроил настоящую охоту за «головами». Профессор, как человек не глупый, не считал себя специалистом во всех областях и понимал, что трудно работать без толковых помощников. Сникерс выискивал по всей стране талантливых людей и набирал рабочую команду. Сегодня он приехал вместе с Моникой, чтобы завербовать Тину Эллис.
Профессор и лаборантка вышли из «Джипа» и медленно приблизились к белому «Мерседесу» Тины. Заховская завела разговор.
— Привет, Тина. О, у тебя новая прическа. Тебе идет. Познакомься, Уильям Стокмен, мой шеф.
— Здравствуйте! Очень приятно, я Тина Эллис. Моника мне много говорила о вас.
— Мне тоже приятно познакомиться с вами, но давайте ближе к делу. Вы, правда, хорошо понимаете в компьютерах?
— Да, можно сказать, я продвинутый пользователь. Не хакер, конечно, но кое-что умею.
— Моника говорила мне, что еще вы разбираетесь в медицине.
— Да, я закончила медицинскую академию, но, к сожалению, не захватила с собой диплом. Доказать не могу.
— Ничего, Тина. Вашего слова вполне достаточно. Я, как руководитель лаборатории, хочу взять вас на работу. Но есть условие: вы должны дать ответ здесь и сейчас. Если ответ положителен, в чем я не сомневаюсь, прямо сейчас мы едем на место. Даю слово, что всем необходимым вы будете обеспечены. Если ответ отрицателен, то ни меня, ни Монику вы больше не увидите. Альтернативных вариантов не предусматривается.
В воздухе повисла напряженная тишина. Тина если и удивилась подобному повороту событий, внешне оставалась очень спокойной. Что, интересно, скрывается за этими голубыми глазами? Кто она, Тина? Та ли, за кого себя выдает? Во всяком случае, либо она играет по моим правилам, либо не играет совсем. Третьего не дано.
— Я согласна, — наконец-то произнесла девушка.
— Хорошо, садитесь в машину, на заднее сидение.
— А как же мой «Мерседес»?
— Не беспокойтесь, мы его отгоним.
— Но почему я не могу просто ехать за вами на своей машине?
— Потому что правила здесь диктую я! Не нравится, еще не поздно передумать!
— Нет, нет, конечно, пусть все будет, как вы считаете нужным.
Из «Джипа» вышел молоденький парень, взял у Тины ключи, сел в «Мерседес» и уехал. А Тина, в свою очередь, села на заднее сидение машины Сникерса. Там сидел еще один человек, телохранитель профессора, как предположила Скалли. Уильям и Моника заняли свои места впереди, и машина поехала.
Внутреннее устройство салона было хорошо продумано. Видимо, Сникерс не хотел, чтобы Эллис запомнила дорогу к лаборатории. Тонированные стекла в задней части салона и специальная перегородка, стоящая посередине. Стекла не позволяли Тине отслеживать маршрут. А профессор оказался надежно защищен от возможного нападения сзади.
Офис ФБР, Канзас-Сити, 12 августа 12.00
На столе специального агента ФБР лежал еще один «Хронос», под номером 4. Ну и что? Теперь охота за этими приборами не имела никакого смысла. Дело в том, что на днях Сникерс совершил очередное преступление. На этот раз профессор совершенно бесцеремонно ограбил конвой, перевозящий контейнеры с радием. В ходе акции завязалась перестрелка. Моторизованная охрана, вооруженная до зубов, оказалась бессильна. Удалось застрелить только одного налетчика, ему-то и принадлежал этот «Хронос» под номером 4. Как Уильям узнал о маршруте и времени следования автоколонны, остается загадкой. Но не это важно. Важно, что теперь этот человек может изготовить еще одну партию своих приборов.
Чего же он хочет? Наверняка, его швейцарские счета в полном порядке. Ведь позади несколько удачных афер на ипподроме. Какую цель преследует Сникерс? Зачем ему столько радия? По самому предварительному подсчету количества похищенного радиоактивного элемента хватит как минимум на сотню экземпляров. Кого Уильям собирается оснащать швейцарскими часами? А может, этот безумец хочет собрать ядерное устройство? Атомную мини-бомбу! Да, с каждым днем Сникерс становится все более опасным.
Но больше всего Жутика озадачивала поразительная непотопляемость профессора физики. Создавалось впечатление, что кому-то в верхних эшелонах власти очень нужно, чтобы этот преступник оставался на свободе и спокойно работал. Если собрать вместе разрозненные факты, то получается именно так. Во-первых, Сникерс слишком легко бежал из столичной тюрьмы, во-вторых, никто не прислушался к Скалли, когда она напрямую обвиняла Монику Заховскую в связи с профессором. И, наконец, крайнее недоверие к нему, Фоксу Молдеру. Иначе, не пришлось бы в нинзю переодеваться и по крыше бегать.
Может, эти высокопоставленные деятели не понимают, что Сникерс — маньяк, и маньяк опасный? У неопасного маньяка мозгов обычно не хватает, одни эмоции. Таким был Адольф Гитлер. Тупо шел к своей цели, не считаясь со здравым смыслом. Уильям считается. Наглядное доказательство сейчас находится в морге. Убитый рейнджер. Жутик буквально с ног до головы «прощупал» его дозиметром и ничего не обнаружил! Никакого радиационного фона. Значит, Сникерсу не надо, чтобы ведомые им люди умирали.
Уильям постоянно совершенствует свой хитроумный прибор. Постоянно работает. Но не приведет ли его работа к весьма губительным последствиям? Если Сникерс научился передавать сигнал на расстоянии и сумел снизить выброс радиации, то каков должен быть следующий шаг? Создание взвода хроносолдат?! Такое трудно представить, но нельзя назвать совсем уж невероятным. Хроносолдаты. Быстрые и почти неуязвимые слепые исполнители чужой воли. Марионетки в руках кукловода, который может за неисполнение приказа убить своего с помощью сигнала, отправленного издали. А чужака — с их помощью. Замедление времени, и ты — просто мишень. Как та мартышка в лаборатории.
От всех этих мыслей у Молдера раскалывалась голова. Кофе! Надо срочно выпить кофе! Пошарив по ящикам стола, Жутик понял, что его стратегический запас кофеина подошел к концу. Значит, нужно идти в кафе.
В здании ФБР Канзас-Сити находилась небольшая столовая, в которой можно было наскоро перекусить, выпить содовой или кофе. Этакий «Макдоналдс» для специальных агентов.
Есть Жутику не хотелось. От всяких там гамбургеров его тошнило. И так голова болит, а если еще и живот прихватит? Специальный агент заказал несколько пакетиков с фисташками и большую чашку кофе. Через пару минут Молдер сидел за столом и наслаждался чудодейственным напитком.
Посетителей в столовой было немного. Молоденькая девушка-эксперт через два стола да пожилой охранник за соседним столиком. Жутик допивал кофе, но голова так и не проходила. Он уже подумывал заказать еще одну чашку, но тут тишину столовой взбаламутил громкий спор двух молодых сотрудников, подошедших к раздаче. Это были отчаянные хоккейные фанаты.
— Да, Билли, что ты говоришь? Победа нашей команды — утопия! «Рэд Дэвилс» их сделают. Младенцу понятно!
— Ну, может, ты и прав, но я все равно буду за «Рейнджеров» болеть. Свои все-таки.
— Ну, ну. Может, сотню баксов на них поставишь против моей тысячи? Неизвестно — откуда взялись, никто про них не знает, а уже хотят «Дьяволов» победить. «Рэд Дэвилс» — одна из лучших команд НХЛ! Слышь, парень, а ты за кого болеть будешь?
Последние слова были обращены к Молдеру. Жутик оказался явно не готов к подобному вопросу.
— Я не интересуюсь спортом, а в чем дело?
— Да вот завтра хоккейный матч: «Техас Рейнджерс»-«Рэд Дэвилс». Билли утверждает, что у наших парней есть шансы. Это против канадских профессионалов! Ни за что не поверю!
— Матч официальный? — поинтересовался Молдер.
— Нет, товарищеский. Однако все букмекерские конторы принимают ставки. Уникальный шанс подняться. Главное — на «Дьяволов» поставить. Они не подведут. Как наши конюхи с ними играть собираются, ума не приложу. У канадцев же клюшки вместо рук растут, а их матери шайбы вместо сосок используют.
— А когда матч?
— Да завтра, в три часа после полудня, транслировать будут по спортивному каналу. Эх, лишь бы срочной работы не подвернулось.
Через полчаса Жутик проверил информацию, нечаянно полученную в столовой. Что-то заинтриговало его в этом сообщении. Хоккейный матч, американские любители против канадских профессионалов. Да еще такая финансовая шумиха вокруг. Явно не обошлось без участия нашего старого знакомого, Сникерса. А что? Выходит профессор в большой спорт. Это вам не ипподром и не мотогонки. Раз НХЛ участвует, значит, большие деньги маячат на горизонте. Хоккей. Надо бы проверить грядущие соревнования по бейсболу. Может, он и там засветился? Почему я выбрал именно хоккей? Стоит ли на нем зацикливаться? Сколько человек играет на хоккейной площадке? По шесть с каждой стороны, плюс замены. А сколько осталось «Хроносов»? Восемь. Не сходится. Хотя у Сникерса теперь имеется запас радия, наделает еще «Хроносов». Трудно, что ли? А почему не бейсбол? Наверняка, тоже можно неплохо заработать. Одна неувязка: экипировка у бейсболиста летняя, стало быть, труднее спрятать часики под одежду. А вот у хоккеиста с этим все нормально. Все закрыто, даже лицо каской прикрыто. Никто и не заметит, что на руках часы тикают.
Спортивный комплекс, Атланта, 20 августа 14.50
Дэйна явно нервничала. До начала хоккейного матча оставалось десять минут. Уильям Сникерс готовил к испытанию новую установку. «Немезида», так профессор окрестил свое новорожденное детище. Устройство передачи временного сигнала было тесно интегрировано с компьютером, именно поэтому Уильям нуждался в компьютерных специалистах. «Немезида» по своим функциональным возможностям намного превосходила первый передатчик, который Сникерс собрал в корпусе фотоаппарата. Новое устройство, уютно размещенное в ноутбуке, могло посылать несколько различных сигналов разным «Гипносам». Число сигналов зависело от мощности центрального процессора и объема оперативной памяти. Сейчас «Немезида» позволяла контролировать двенадцать объектов, ровно по числу игроков на хоккейной площадке.
Профессору необходимо было убедиться в работоспособности «Немезиды». Для наглядной демонстрации прибора он выбрал хоккейный матч. Тем паче, что имелась возможность неплохо заработать, используя принцип «самой слабой лошади».
Когда Скалли попала в логово Сникерса, она поняла, что, в принципе, «Немезида» уже собрана, оставалась тонкая настройка, которая и была поручена Дэйне. Девушка, не желая помогать преступному замыслу, пыталась отказаться, ссылаясь на то, что боится радиоактивного излучения. Но Сникерс наглядно показал, что опасения беспочвенны. Профессор, кроме прочих талантов, обладал даром убеждения. Если бы Скалли действительно являлась обычной лаборанткой, то она бы легко поверила словам Сникерса о великой научной ценности своих исследований, абсолютно не представляющих никакой опасности для общества. Но факт оставался фактом: времяприемники стали вполне безопасными в радиационном отношении.
Отсутствие связи с Молдером хотя и давало некоторую свободу действий, но Скалли приходилось контролировать каждый свой шаг, остерегаясь разоблачения. Подстраховать-то некому. Лаборатория профессора, оснащенная по последнему слову техники, напоминала четко отлаженный механизм под авторитарным управлением хозяина. Или, если использовать сравнения из мира животных, походила на паутину, в центре которой сидел и здравствовал паук по имени Сникерс. И реагировал на малейшее колебание каждой нити. «Сименс» у Дэйны в первый же день отобрали, объяснив строгой секретностью ведущихся разработок. Скалли постоянно находилась под контролем Сникерса, и как ни ломала голову, не могла придумать повод покинуть комплекс хотя бы на пару часов, чтобы связаться с Жутиком.
Вся спортивная общественность с нетерпением ждала начала игры. Стадион был забит болельщиками до отказа. Билеты продавали с рук втридорога. Да, не каждый день приезжают в нашу страну канадские профессионалы. Хотя на этот раз все было устроено стараниями одного человека, Уильяма Сникерса.
Перед началом хоккейного матча организаторы преподнесли всем участникам воистину королевский подарок. Пятьдесят комплектов первоклассной хоккейной экипировки. Бойтесь данайцев, дары приносящих! Дэйна предполагала, что именно в этой экипировке скрыты «Гипносы». Новые устройства уже не нуждались в корпусах часов «Роллекс», это были простые приемники времянного сигнала, которыми можно управлять с помощью «Немезиды» или другого времяпередатчика.
И вот первый период начался. «Ред Дэвилс» сразу пошли в атаку. На самом старте игры, уже на второй минуте шайба оказалась в воротах «Рейнджеров». Канадские профессионалы хорошо знали свое дело. Ловко лавируя на льду, они врывались в зону хозяев и показывали свое непревзойденное мастерство. Хоккеисты превосходно играли в пас, атакуя защитные порядки американцев. Через пять минут счет стал уже 5:0 в пользу «Красных Дьяволов».
Профессор и Скалли находились на одном из самых верхних ярусов, чтобы не бросаться в глаза и заодно видеть игровую площадку, как на ладони. По бокам сидели телохранители Сникерса.
Матч продолжался. Прошло уже половина периода. «Техас Рейнджерс» делали неуклюжие попытки изменить свое плачевное положение. Но они явно проигрывали, и проигрывали крупно, с позором. Счет на табло уже высвечивал 9:0 в пользу гостей. Только теперь, немного подогрев страсти, Сникерс включил «Немезиду».
Ситуация на поле резко изменилась. Создалось впечатление, что «Дьяволы» устали и катаются намного медленнее своих противников. Американцы наоборот увеличили скорость и провели несколько удачных контратак. «Рейнджеры» умудрились забросить три шайбы. Даже это можно считать успехом, учитывая, что малоизвестная команда играла с профессиональным канадским клубом, ворота которой защищал вратарь, выступающий за национальную сборную.
3
Спортивный комплекс, Атланта, 20 августа 15.30
Уильям Сникерс чувствовал себя кукловодом в театре марионеток. Ноутбук функционировал нормально. На дисплее «Немезиды» светились двенадцать маленьких кружочков, шесть красных и столько же синих, и над каждым стояла определенная цифра. У хозяев площадки, команды «Техас Рейнджерс», все цифры имели знак «плюс», а у соперников — «минус». В спорте секунды очень много значат, поэтому цифры стояли небольшие: +0,5; -1; +1,5; 0. Они показывали в минутах, насколько время определенного объекта отличается от настоящего времени, времени по Гринвичу. «Немезида» как раз этим и хороша, что позволяла изменять время даже на полминуты. «Хронос» был более грубым прибором.
Когда сподручные Сникерса захватили фургон с радием, он понял, что не имеет смысла разбирать оставшиеся «Хроносы». Щелочноземельного элемента теперь было достаточно, к тому же не хотелось опять выступать в роли фокусника Коперфильда, раздающего волшебные часы. Поэтому профессор собрал в лаборатории пятьдесят новых времяприемников, «Гипносов-2», так он их назвал. Будучи эстетом по натуре, Уильям поместил каждый прибор в корпусе зажигалки «Зиппо». Эти зажигалки, в свою очередь, ученый спрятал в хоккейных шлемах, специально купленных в фирме «ССМ». Этакий вариант русской матрешки от корпорации «Наука и Время», на счетах которой уже лежала значительная сумма накоплений профессора Сникерса.
Все! Теперь оставалось найти две хоккейные команды и экипировать их, не только учитывая веяния спортивной моды, но и по последнему слову техники. Слову Уильяма Сникерса. В-первую очередь, организовать матч. Выступить в роли спонсора. «Техасских Рейнджеров» уговорить оказалось несложно, гораздо труднее пришлось с «Дьяволами». Все-таки именитая команда, с амбициями.
На организационные мероприятия ушло немало денежных средств. Теперь их надо отрабатывать. Поэтому Сникерс раздул здоровый, в хорошем смысле этого слова, ажиотаж в спортивной букмекерской конторе, устроив ставки даже на счет каждого тайма. Сейчас, когда игра уже началась, он отзванивался букмекеру каждые пять минут, чтобы узнать обстановку. В соответствии с ней профессор и вел свою игру.
А хоккеисты совсем не подозревали, что они лишь послушные пешки в чужой игре. То «Рейнджеры», то «Дьяволы» забивали шайбу, а на счет Уильяма текли миллионы. Да, ставки были велики. Все хотели заработать на этой афере. Большинство ротозеев ставили на канадцев, проигрывали дома, автомобили, яхты и оставались без средств к существованию.
Игра, тем не менее, продолжалась. К середине второго периода положение выровнялось, на табло горело 12:12. Зрители радовались небывало урожайному на голы матчу. Многие пришли просто посмотреть на канадских профессионалов, а взамен получили отличную игру своих соотечественников. Хотя отличной она казалась лишь благодаря действиям Сникерса.
«Немезида» работала как часы. Хотя, нет, этот прибор намного лучше швейцарских часов. Она была в состоянии одновременно посылать разным «Гипносам» различные временные сигналы. Времяпередатчик отлавливал «Гипносы», подобно радару, и устанавливал контроль. По умолчанию у каждого объекта стояла цифра 0. Дело в том, что «Гипносов» было больше, чем игроков на площадке. Всего пятьдесят. А управлять «Немезида» могла лишь двенадцатью. То есть, необходимо выбрать те приборы, которые находятся в игре, а не на скамейке запасных. Поэтому профессору приходилось все время следить за матчем, ведь игровые «тройки» менялись. А с ними менялись и времяприемники, которые нужно держать под контролем.
Тина Эллис хорошо помогла, сразу видно, здорово сечет в компьютерах. Правильно значит, сделал, что взял ее, а не Монику. Место Моники — на телефоне в офисе, хотя она и там может напортачить, ляпнет какую-нибудь чушь. Хотя не важно все это, нет у меня офиса, пока нет, есть лаборатория, нора крысиная, которую сам себе вырыл. Там я и работаю, и достаточно эффективно. Я уже очень близок к цели. Скоро моя армия будет готова. Армия кибернетических хроносолдат, быстрых и беспощадных, которую я поведу на захват власти в этой стране, а потом поставлю на колени весь мир. Жалкие людишки. Сколько раз я слышал за свою жизнь: «Мы не успеем. Нам не хватит времени». А вот мне времени хватит. Скоро у меня его будет столько, что я буду продавать мгновения за большие деньги. «Сколько стоит полчаса? — Тысяча баксов за минуту!». Нет не тысяча — сто тысяч. Билл Гейтс — щенок по сравнению со мною. Его я тоже куплю, будет для моих киберов программы писать. Операционные системы «Сникерс», «Супер-Сникерс». Хе-хе. Ну, ладно. Как там наши клоуны в цирке профессора Уильяма? Сколько еще играть-то?
Спортивный комплекс, Атланта, 20 августа 16.00
Молдер опоздал к началу матча. В самый последний момент специальный агент вспомнил, что забыл посетить камеру хранения на вокзале. Так, на всякий случай. Вдруг Дэйна вырвется из лап Сникерса, а Жутика в Канзасе уже не будет? Молдер оставил в тайнике все секретные материалы, исключая, конечно, работающий «Хронос», и отправился в аэропорт. Но из-за нелетной погоды вылететь удалось только сегодня, тринадцатого августа, поэтому в спортивный комплекс он попал лишь к началу третьего периода.
Фокс Молдер с большим трудом пробрался к хоккейной площадке. Стадион буквально ломился от безумных фанатов, размахивающих американскими и канадскими флагами. Как будто проходил не товарищеский матч, а финал чемпионата мира.
Жутик посмотрел на табло. Счет 14:13 в пользу «Техас Рейнджерс». Невероятно! Но если это козни Сникерса, тогда ничего удивительного. Молдер решил внимательнее понаблюдать за игрой, чтобы не делать скоропалительных выводов.
Вот нападающий «Дьяволов», овладев шайбой, проходит по правому борту, дает пас товарищу по команде. Бросок! Нет, вратарь на месте, спортивный снаряд отлетает в сторону. «Рэд Дэвилс» опять бьют по воротам. Но снова в каком-то немыслимом движении, вратарь успевает перекрыть зону обстрела. Непонятно, то ли действительно наши ребята хорошо играют, то ли происходит очень тонкое временное воздействие.
Внезапно в средней зоне завязалась драка. Защитник «техасцев» буквально месит противника, а тот стоит, как пень, лениво пытаясь прикрыться руками. И тут с головы канадского профессионала слетает шлем. «Дьявол» будто бы встрепенулся и стремительно провел серию хороших боксерских ударов. Подъехавшие судьи разняли драчунов и отправили на скамейку штрафников.
Но Молдеру все стало ясно, как божий день. Времяприемники спрятаны в шлемах. Необходимо извлечь их. Жутику очень хотелось сорвать замыслы профессора. Неизвестно для чего этому злодею нужны деньги (а деньги крутятся немалые), но ясно, что их он хочет заработать на поражении канадцев. Даже будучи патриотом своей родины, Молдер решил во что бы то ни стало обеспечить победу «Красным Дьяволам». Пусть состязание будет честным.
Используя удостоверение ФБР, Жутик пробрался к скамейке запасных «Рэд Дэвилс». Некоторое время он потерял на объяснения с тренером канадской команды. Но все проблемы сразу решились, едва Фокс продемонстрировал работу дозиметра. Его специальный агент предусмотрительно прихватил с собой. Проверка первого же попавшегося шлема подтвердила опасения Молдера. Где-то внутри был спрятан времяприемник. Канадцы, вняв разумным доводам, поменяли шлемы «ССМ» на свои, фирмы «Балуер», и сразу же ситуация на площадке изменилась. Они стали играть в быстрый канадский хоккей и смогли сравнять счет. Однако надо было провести подобную операцию и с командой «Техас Рейнджерс».
С американцами оказалось сложнее. Они, оказывается, совсем не привезли своих шлемов. Их заранее предупредили о предстоящем подарке. Играть без шлемов нельзя, вскрытие каждого займет много времени, а матч останавливать не хотелось. Профессор, наверняка прячущийся где-то поблизости, может почувствовать неладное и скрыться. Поэтому Молдер решился на отчаянный поступок. Он вернулся в расположение «Красных Дьяволов» и попросил поучаствовать в игре. Жутик плохо катался на коньках, поэтому не представлял себя в качестве полевого игрока. Зато считал, что на воротах не будет казаться белой вороной. Тренер канадцев недоумевал, он не верил, что из этого что-нибудь получится. Однако специальный агент убедил его в целесообразности такой замены.
В середине третьего периода Молдер вышел на лед. Медленно подкатившись к воротам, он занял позицию. На голове у него был шлем фирмы «Балуер», а на руке — швейцарские часы «Роллекс», спрятанные под экипировкой. Заняв место в воротах, Жутик перевел стрелки на пять минут назад.
Судья произвел вбрасывание. Завязалась борьба. Шайбу выиграли «Рейнджеры» и начали атаку на ворота канадцев. Они стремительно прошли по центру, и после небольшой перепасовки последовал сильный бросок.
Молдер все видел. Соперники двигались намного медленнее, чем он, значит, если временное воздействие и имеет место, то сравнительно небольшое. Жутик двигался быстрее их. Эту атаку он отразил, легко поймав шайбу в ловушку.
Но «Техасские Рейнджеры» не успокоились. Они настойчиво атаковали «Дьяволов», забирали шайбу, совершали молниеносные проходы и хладнокровно били по воротам Фокса Молдера. Однако все их попытки оказались тщетными. Между тем партнерам Жутика по команде удалось провести хорошую атаку, используя численное преимущество и забить шайбу. Теперь они вели 16:15. До конца матча оставалось три минуты.
И в этот момент произошло нечто странное. Молдер увидел плывущее перед собой пространство, которое начало скручиваться спиралью. Вихревые потоки уходили в сторону левого запястья агента, на котором находились швейцарские часы. Потоки начали крутиться все сильнее и сильнее, и вот прямо перед Жутиком образовалась зияющая черная воронка, которая начала затягивать его вовнутрь. Фокс выпустил из рук клюшку и начал сопротивляться, ухватившись за ворота, но они не были закреплены и поехали по льду. Послышался свисток судьи, игра остановилась. Но в этот момент воронка раскрылась еще шире, руки Молдера разжались, и его затянуло в зияющую пропасть.
Секретная лаборатория Уильяма Сникерса, Канзас,21 августа 19.00
— Уильям, ты — скотина! Черт знает что! Зачем ты взял с собой эту вертихвостку вместо меня?
— Но, Моника, она же понимает в компьютерах. Вдруг с «Немезидой» случилось бы что-нибудь посерьезнее последнего сбоя? И в самом начале игры. Что бы я тогда делал? Все деньги на ветер! И мы с тобой опять на обочине жизни!
— Не надо прикрываться работой, старый кобель! Как только эта Эллис появилась, ты все время вокруг нее увиваешься. Ты и взял Тину сразу, как только увидел. Что — понравилась, да?
— Не городи чушь, Моника. Твоя ревность необоснованна. Мы просто проводили испытания «Немезиды» и больше ничего.
— Испытания? Какие это испытания заставили вас задержаться на целые сутки в Атланте?
— Ну, хватит уже, причем здесь Атланта? Просто нам пришлось ехать на поезде через Новый Орлеан. Иначе я бы вообще не вернулся. Да и, вообще, тебе не кажется, что ты начинаешь зазнаваться, детка? Забыла, кем ты была до встречи со мной?
— Не надо шантажировать! Если бы не я, сидеть бы тебе сейчас в тюряге, крыс кормить.
— Да, спасибо, тогда ты здорово помогла. Но сейчас я правлю бал и никому не позволю так со мной разговаривать! Я в любой момент выброшу тебя, как надоедливую игрушку. Ясно тебе это, Моника?
Моника Заховская поджала губки и нервно кивнула. Она не верила Сникерсу. Еще бы, умчался с Тиной в Атланту, а теперь утверждает, что ничего не было. Провел с этой девкой больше суток. Небось, хорошо ему было с Эллис на нижней полке в купе поезда. Да так все и было, ясное дело. Изменщик! Все, все из-за Тины. Вот и помогай подругам! Моментом облапошат. Уведут парня. А все было так замечательно, как и обещал Уильям. Канзас. Дикая нетронутая природа. Первоклассная лаборатория. Высокооплачиваемая работа. Правда, заработанных денег Моника в глаза не видела. По словам Сникерса, они капали прямо на ее личный банковский счет. А проверить это невозможно. Но что ей деньги, всем необходимым профессор и так снабжал, по достоинству оценивая свою избранницу. По выходным они ездили в Канзас-Сити, по утрам совершали конные прогулки. Прекрасная беззаботная жизнь!
И вот появилась эта девчонка, Тина Эллис. Сникерс сразу стал по-другому к ней, Монике, относится. Все время проводит с этой лаборанткой. Ну и что с того, что она в компьютерах рубит? Вон Джон Харисс тоже хакер хоть куда. Почему же Уильяма к бабе тянет, а не к парню? Взял бы этого очкарика на испытания. Хотя, наверно, все к лучшему. Девку-то я эту от него отошью, не в первый раз, а вот с «голубыми» сложнее. Они же психи чокнутые. Как вспомню этого Джона, сразу оторопь берет. Волосатый, как обезьяна, глаза навыкате, очки в роговой оправе. А взгляд! Безумный взгляд вампира, ищущего свою жертву! Такой и убить может. Нет, пусть уж лучше Тина спит со Сникерсом, чем это безобразное чудовище. Я ей глаза выцарапаю, проститутке компьютерной. Ишь, нашла, чем прикрываться. Специалист по компьютерам! Да и Уильям кобель еще тот! Но я им покажу, что со мной тоже надо считаться!
А сейчас главное — взять себя в руки. Говорить с Тиной так же, как с Уильямом, не следует. Она сразу все поймет. И ничем хорошим, кроме безобразной женской драки, такой разговор не закончится. Надо как-нибудь изловчиться, чтобы она сама пропала, сбежала из лаборатории. Сыграть на ее ностальгии по родным местам, по матери. Если все получится, то мои отношения со Сникерсом вернутся на прежнее русло.
Мир номер ноль, время 0.00
Сначала была тьма. И ничего, кроме нее. Великая первозданная тьма, начало и конец, альфа и омега. Ни пространства, ни времени. Безвременье. Мир номер ноль. Два потока времени под плюсом и минусом столкнулись и образовали торсионное возмущение, черную временную дыру. Воронка деформировала пространство, закрутила временные потоки и затянула в себя специального агента.
Молдер открыл глаза. Прямо перед ним полыхал огонь. В лицо ударил теплый нагретый воздух. Жутик посмотрел по сторонам, обернулся. Огонь был повсюду. Языки пламени плясали вокруг него, протягивая к телу жадные алые лепестки. Фокс почувствовал небывалый, нечеловеческий страх.
Специальный агент с детства панически боялся огня. Когда Жутику было около пяти лет, родители привезли его на ферму к дедушке. Маленький песик, живущий у деда, стал самым любимым существом подрастающего Молдера. Целыми днями они играли вместе. И вот однажды ночью старый дедушкин сарай загорелся. Собачка, живущая в этой постройке, не могла самостоятельно выбраться из-за закрытой двери. Фокс прибежал туда раньше взрослых, открыл защелку и полез спасать своего четвероногого друга. Песика мальчик выручил, но сам получил ожоги второй степени и надышался дымом. С того времени вид огня пробуждал в сознании Молдера болезненные детские воспоминания — горящий сарай и жалобно скулящую собачку. Становилось страшно. Специальный агент работал над собой, пытаясь побороть эти детские страхи, но избавиться не сумел, только загнал их в подсознание.
Пламя между тем приближалось. Что же делать? Здесь никто не придет на помощь. Это безвременье. Черная дыра. Может быть, главное — не бояться. Смерти специальный агент не страшился. Этот огонь мог быть убийственным. Но если я не боюсь смерти, почему я должен бояться того, что несет эту смерть? Молдер закрыл глаза и попытался представить воду, холодный живительный ливень, пронизывающий его тело. Гроза! Хорошо, пусть будет гроза с дождем. Грозы я тоже не боюсь.
Постепенно Жутик почувствовал, что горячее дыхание пламени отступает, но открывать глаза все еще не решался. Внезапно в его подсознании появилась молния, пронизывающая небо. Она ударила в дерево! Сухой ствол раскололся надвое и загорелся. Стало тепло. Стоп! Не думать об огне, не думать. Ураган! Американское торнадо. Черный конусообразный волчок пронесся по небу, вырвал горящее дерево и унес с собой.
Молдер все понял. Все его восприятия здесь, в этом месте управляются работой подсознания. Сначала появилось пламя из детских кошмаров. Затем, преодолевая себя, он подумал о дожде. И пламя отступило. Когда страхи вернулись, Фоксу удалось во второй раз прогнать их. Теперь можно открывать глаза. Огня больше нет, он спрятался обратно в подкорку головного мозга, захватив с собой страх.
Жутик вдохнул полной грудью. Воздух казался необычайно свежим, как будто его специально очистили от посторонних примесей. Абсолютная стерильность. Наверное, похожий состав воздуха поддерживается в космических кораблях. Молдер снял порядком надоевший хоккейный шлем и отбросил в сторону. Но произошло невероятное. Шлем снова вернулся в его руки, как бумеранг. Фокс повторил попытку. Аналогичный результат. Странно. Значит, тут нельзя оставлять какие-нибудь материальные объекты. Но ведь сам специальный агент тоже является таким же объектом. Почему же он не возвращается в свой, привычный мир. Может, это касается только неодушевленных предметов?
Небо, вернее, то, что находилось над головой, представляло собой серую барашкообразную массу. Кучерявые облака стояли неподвижно. Ни солнца, ни луны на небосклоне. Сверху вниз тянулся слабый холодный свет. Этот свет показался Жутику очень знакомым. Усмехнувшись, он вспомнил, где он его видел. В ксерокопировальном аппарате. Да, весьма необычно чувствовать себя листком бумаги в ксероксе.
Под ногами ощущалась твердая поверхность, но Молдер не испытывал желания потрогать землю руками. Ноги до коленных суставов покрывал странный молочный туман достаточно плотной консистенции. Создавалось впечатление, что ты попал в банку с йогуртом. Передвигаться по такой массе наверняка будет затруднительно. Вдруг Жутик почувствовал, что его ноги стали проваливаться. Он сделал шаг вперед. Молокообразная поверхность слегка подернулась, но Фокс продолжал движение. Теперь уже под ногами чувствовался не плотный грунт, а нечто похожее на болотную гать.
И в этот момент Молдер увидел их. Тени, бестелесные тени людей. Мужчины, женщины, дети. Они кружились повсюду. Часть из них поднималась к облакам, другая проваливалась под землю. Они были совершенно бесплотны, так как свободно проходили сквозь Жутика.
Что это? Может, я попал в чистилище, подумал Фокс. Это место, где души прощаются с телами, и каждый получает по земным делам своим. Одни в рай, другие в ад. Может быть, я тоже уже умер? Молдер лихорадочно ощупал себя, но не обнаружил никаких изменений, плоть оставалась плотью. Стоп! Надо успокоится, это все мое подсознание. Значит, именно так я представлял себе это место, развилку между жизнью и смертью. Возможно, что мусульманину покажется совсем другое: узкий мост над клокочущей бездной, ведущий к небесному свету.
Вдруг Фокс споткнулся, одна из теней оказалась отнюдь не бесплотной. Эта была девочка лет тринадцати, славянской внешности, как почему-то решил специальный агент. Кто это? Почему она не лишена тела? Молдер вгляделся и заметил на ее руках следы глубоких порезов. Самоубийца!
«Хорошо, как мне хорошо! Нет, я не хочу умирать! Наверное, поздно! Но ничего, может, мне повезет в следующей жизни. Кто, кто вы такой? Апостол Петр?»
Она не говорила с помощью органов речи, ее голос звучал прямо в голове Жутика. Наверное, это телепатия. Но Молдер не успел додумать, потому что голос пропал. В этот момент позади девочки открылось какое-то белое окно и втянуло в себя странную собеседницу.
Вот как! Значит, отсюда есть выход. Но как мне его найти? Эту девчонку, наверное, спасали врачи, пока она находилась в состоянии клинической смерти. Забавно, теперь она всем будет говорить, что апостол Петр играет в хоккей, а ей не поверят. Воспоминания людей, переживших клиническую смерть, отрывочны, противоречивы и очень фантастичны.
Следующим собеседником оказался буддийский монах. Сухой сморщенный старичок сидел в позе лотоса и думал о никчемности бытия. Его мысли время от времени прерывались чтением буддийских мантр.
«Нирвана. Я хочу в нирвану. Жизнь — бесконечная череда страданий. Я устал жить. Хочу в нирвану».
«Скажи, как мне выбраться отсюда?»
«Так же, как и попал. Все в твоих руках».
«Но что же мне делать?»
«Сам думай, ты меня отвлекаешь».
«Покажи хотя бы направление».
«Хочу в нирвану».
Молдер так и не вынес из этого мысленного разговора ничего определенного. Нужно думать своей головой. Где есть вход, там должен быть и выход. Девчонка на грани смерти, буддийский монах, они — люди из плоти и крови, такие же, как он, Фокс Молдер. Как вошел, так и выйдешь. Но я же вошел не по своей воле. Видимо, произошло скрещивание временных потоков под разными знаками, что и открыло эту дыру, вход в безвременье. Чтобы открыть ее снова, нужно там или здесь проделать подобный эксперимент. Здесь это невозможно, тут мало людей, вероятность того, что кто-то из них владеет секретами Сникерса, практически равна нулю. Значит, меня должны вытянуть из реального мира. Но кто? Дэйна. Но она ведь даже не знает, что со мной. Как я с ней свяжусь?
Жутик не знал, сколько времени прошло. Время тут не имело никакого смысла. Вернее, его просто не было. Швейцарские часы не работали, стрелки стояли на месте. Перевести их назад или вперед было невозможно. Никакими силами. Видимо, они просто приварились к центральной оси из-за чудовищного энергетического напряжения. 16.05 — такое время постоянно показывали эти часы. Время застыло.
Пространство тоже не имело никакого смысла. Оно оказалось скрученным, причем — немыслимым образом. Пройдя сквозь туман шагов сто, Молдер опять наткнулся на того же самого монаха. Развернулся и направился в противоположную сторону. Но уже через пятьдесят шагов буддийский старичок снова сидел перед ним.
Хорошо, скорее всего, открыть канал извне можно из любой точки и в любое время. Остается найти Скалли. Но как? Стоп, подсознание! Когда человек спит, у него могут открываться коридоры в глубину подсознания. Нужно попробовать.
Молдер закрыл глаза и представил Дэйну. Скалли, отзовись! Не сразу, но получилось, и Жутик увидел спящую Дэйну Скалли. Вот она, его партнерша и симпатичная женщина. Она лежит на спине полностью обнаженная, закинув руки за голову. Лицо выражает полную расслабленность и блаженство. Дэйна, сейчас я тебе приснюсь! Потратив несколько мгновений на созерцание прекрасного женского тела, Фокс направил всю силу своей мысли, представляя голубые глаза Скалли, сейчас прикрытые веками. Дэйна! Помоги мне, найди «Хронос» и времяпередатчик, открой канал, помоги мне! Открой канал!
4
Секретная лаборатория Уильяма Сникерса, Канзас, 22 августа 19.00
Состояние Сникерса можно было назвать озабоченным. Испытания «Немезиды» завершились очень странно. Два периода хоккейного матча все шло, как по маслу. Временные сигналы доходили до «Гипносов», и игра была под контролем. А ближе к концу состязания произошел сбой. Сначала на экране исчезли все точки, обозначающие игроков «Рэд Дэвилс», а потом одна появилась обратно, но с цифровым значением +5.00! Уильям не мог поставить такое время, никак не мог. Мало того, что очень большая разница по сравнению с реальным временем, да еще и в положительную сторону. И такое время имел вратарь «Дьяволов», а не другой игрок. Профессор не мог позволить голкиперу иметь такое преимущество. Иначе команде «Техас Рейнджерс» грозило поражение. И Сникерс послал на вратаря импульс -6.00. Как только сигнал дошел до объекта, произошло необычное явление. Рядом с воротами «Рэд Дэвилс» открылась какая-то черная дыра, в которую затянуло канадского спортсмена. После этого «Немезида» зависла, и все «Гипносы» вышли из-под контроля. Тогда Тина перегрузила компьютер. Все встало на свои места, только канадские игроки на экране дисплея так и не появились.
Но разбираться времени не оставалось. Судьи остановили игру. В спорткомплексе началась паника. В районе скамеек, на которых находились хоккейные команды, появилось большое количество полицейских. На трибунах началась настоящая давка, люди спешили к выходу. Сникерсу тоже пришлось убираться восвояси. О продолжении игры можно было и не мечтать. Эх, жаль, сколько денег потеряно! Правда, потом Уильям сравнил доходы и убытки, и оказалось, что он не только не потерял ни цента, но и немного увеличил свое финансовое состояние. Но ведь можно было заработать и больше, всего трех минут не хватило до триумфальной победы американцев.
Обидным было и то, что теперь все пятьдесят свежеизготовленных «Гипносов-2» попадут в руки вездесущего ФБР. Уж они-то наверняка заинтересуются этим матчем после такого происшествия. Не стоит даже соваться к хоккейным тренерам. Даря форму, Сникерс надеялся, что сумеет поздней как-нибудь подменить шлемы. Теперь об этом можно и не мечтать.
Профессора мучил и другой, не менее важный вопрос, научный. Что же все-таки там произошло? Почему открылась эта дырка, ведущая неизвестно куда? «Немезида», по всей видимости, работает исправно. Оба компьютерщика, Тина и Джон, это подтвердили. Скорее всего, что-то помешало нормальной работе времяпередатчика. Какое-то временное возмущение. Но какой прибор мог вызвать подобное? «Гипносы» не могут управляться чем-то другим, кроме «Немезиды». Значит, кто-то перехватил управление и послал на времяприемник импульс +5.00. Интересно, а что произойдет, если воздействовать «Немезидой» на работающий «Хронос»? На самый первый прибор, управляемый со стрелок. Что будет, если на нем перевести стрелки назад, а на «Немезиде» — вперед? Что-то похожее? Нет, не может быть! Я забрал все «Хроносы» из лаборатории Стоуна еще полгода назад! Полгода назад? Да за это время можно собрать тысячу подобных приборов! Технология известна, все мои дневники расшифрованы. Открывай завод, да налаживай серийное производство.
Но почему тогда один из этих новых «Хроносов» оказался у канадского вратаря именно на моем хоккейном матче? Значит, я опять на крючке у ФБР. Еще хорошо, что я без проблем добрался до Канзаса. А здесь еще дура эта, Моника, прицепилась. От ревности с ума сходит. Эх, если бы не ситуация, сложившаяся весной, я бы ее близко к себе не подпустил. Ничего не умеет, кроме как в постели со мной кувыркаться. В остальном — полный ноль. Вижу, зло затаила, стервочка. Как бы чего с Тиной не сделала.
В последнее время профессор почти не употреблял спиртного, но сегодня его состояние сильно отличалось от нормального. Поэтому он решил выпить. И по полной программе. Сникерс еще раз прошелся по лаборатории, проверил охрану, затем вернулся в свою комнату и запер дверь. Дрожащими руками достал литровую бутылку виски и высокий бокал.
Через два часа Уильям спал сладким сном новорожденного, только что отведавшего грудного материнского молока. Улыбка, полная блаженства, не сходила с его лица. Сникерс был счастлив.
Секретная лаборатория Уильяма Сникерса, Канзас, 23 августа 7.00
Дэйна проснулась в холодном поту. Сегодня ей приснился настоящий кошмар. Ей приснился ад! Ужасная картина, напоминающая изображения художников эпохи Возрождения. Кромешная безмолвная тьма, злое холодное пламя, людские тени, ждущие Страшного Суда. Но все это еще полбеды. Под конец сна Скалли увидела Молдера в хоккейной форме! Фокс умолял о помощи. Дэйна должна была, по его словам, снова открыть временной канал. Только тогда Жутик вернется в реальность. На этом сон и прервался.
Интуиция подсказывала Скалли, что этот сон является полным отражением действительности. Значит там, в Атланте, на льду был Молдер! Это он внес сумятицу в работу «Немезиды», активировал «Хронос» на своей руке и шагнул в неизвестность. Значит, ее догадка оказалась верной. Еще там, в спорткомплексе, она подумала, что подобное пространственно-временное возмущение может возникнуть только в результате смешивания двух временных потоков на одном объекте. Но откуда Фокс взял «Хронос»? Хотя это сейчас неважно. Важно другое: сколько он там еще протянет, в этом таинственном пространственно-временном континууме? Нужно как можно быстрее открыть канал и вытащить специального агента. Даже если для этого придется покинуть лабораторию Сникерса. А, скорее всего, без этого не обойтись. Ну, ладно. С профессором разберемся потом. Сейчас нужно найти еще один «Хронос» и выкрасть «Немезиду»! Возможно ли это? Вряд ли. Даже убежать из лаборатории совсем не просто, а о том, чтобы еще и забрать с собой секретное оборудование, не может быть и речи. Хотя, там, в Канзас-Сити, в ячейке камеры хранения находится один так называемый «Гипнос». Если немного над ним поработать, то он опять станет «Хроносом». Тогда останется только собрать новый времяпередатчик и с двумя этими приборами открыть временной канал.
Но время, время! На сборку нового устройства его уйдет очень много! Тем более что неизвестна точная схема прибора, лишь принцип его действия. Молдер так долго без воды и пищи не протянет. Но должен же быть какой-то выход!
Размышления прервал стук в дверь. Дэйна открыла ее. На пороге стояла Моника. Что привело любовницу профессора в такой ранний час?
— Тина, не хочешь прогуляться верхом?
— А что, у вас разве есть лошади?
— Да, мы с Уильямом каждое утро катаемся. Но вчера это научное светило перебрало лишнего и теперь не в состоянии составить мне компанию.
— Хорошо, я не против.
— Тогда переодевайся, я буду ждать тебя в своем номере.
— Но у меня нет специальной одежды. Я ведь приехала к вам совершенно спонтанно.
— Ничего страшного, пойдем ко мне. Наши фигуры похожи, я обязательно что-нибудь тебе подберу.
Вот и появился шанс если не совершить побег, то хотя бы сориентироваться на местности и продумать план дальнейших действий. Если сблизиться с Моникой, через нее можно много чего провернуть, вплоть до кражи времяпередатчика.
Девушки проследовали по коридору до номера Заховской. Сотрудники лаборатории Сникерса жили в помещениях, напоминающих гостиничные номера. Каждый лаборант имел две комнаты: кабинет и спальню. А еще, разумеется, номер был оборудован ванной и санузлом. Дэйна осталась в кабинете Моники, а Заховская прошла в спальню к шкафу с личным гардеробом.
Скалли огляделась. Письменный стол хозяйки напоминал рабочее место Молдера. Куча бумажек, доверху наполненная пепельница, недопитое кофе. Жутик, правда, не курил, но, в общем, беспорядок на столах одинаковый. Среди бумажного хлама Дэйна увидела несколько фотографий. Чисто автоматически девушка взяла их в руки и стала рассматривать. Это были моментальные фотографии, сделанные при помощи «Поляроида». Качество, конечно, оставляло желать лучшего. В основном, на снимках были запечатлены Уильям и Моника, вдвоем и порознь, несколько кадров изображали конноспортивные состязания. И тут Скалли увидела то, что заставило надолго задуматься. На одной из фотокарточек, неизвестно как попавшей сюда, Дэйна узнала Чарли Блэка, жокея, умершего от лейкемии. Лицо было плохо заметно, но по двенадцатому номеру на седле лошади Скалли поняла, что это именно он. Жертва дьявольского эксперимента. Но зачем Сникерсу понадобилось снимать этого наездника?
В этот момент Моника вернулась в комнату. Дэйна переложила фотографию жокея под низ стопки, на следующем фото Заховская гарцевала верхом.
— А ты неплохо выглядишь на лошади, Моника.
— Да, ты, я вижу, тоже любишь фотографироваться.
— Не так, чтобы очень, но мне нравятся хорошие кадры.
— Замечательно, подожди меня здесь, я сейчас возьму «Поляроид» у Сни… Стокмена и приду. Снимемся на природе! Вот я принесла тебе свою запасную одежду для верховой езды, примерь пока.
Моника вышла из номера. Интересно, что она от меня хочет? Как-то странно себя ведет с самого утра. Все желания мои выполняет. Значит, ей зачем-то нужно во что бы то ни стало вытащить меня на эту прогулку. Может, хочет поговорить без свидетелей?..
Через некоторое время Моника пыталась проявить свое неподражаемое искусство дипломатии и женского кокетства. Она старалась уговорить охранника пропустить ее и Дэйну наружу, чтобы покататься верхом. Но угрюмый страж ни в какую не разрешал выйти из лаборатории. Упрямо твердил, что выходить разрешено только вместе с профессором. Охрана подчинялась лично Сникерсу и не хотела неприятностей. Тогда Заховская попросила охранника сходить за разъяснениями прямо к Сникерсу. Едва здоровяк удалился, Моника хитро подмигнула Дэйне и открыла дверь своим ключом, который она позаимствовала у спящего профессора вместе с фотоаппаратом. Вероятно, она надеялась, что эта небольшая шалость ей сойдет с рук.
До конюшни девушки добрались без происшествий. Вскоре они уже наслаждались чистым утренним воздухом, получая удовольствие от прогулки. Родители Дэйны родились в Канзасе, поэтому она довольно неплохо держалась в седле. Больше всего Скалли нравилось скакать галопом. А вот Моника предпочитала медленный, слегка пританцовывающий шаг лошади. Видимо, в ее жилах текла кровь английских королей. Но быстро ездить Заховская тоже умела, поэтому девушки могли и немного посоревноваться в скорости. Выбрав местом финиша виднеющееся вдали дерево с раскидистой кроной на высоком холме, они помчались во весь опор. Не прошло и пяти минут, как Дэйна обогнала соперницу и приблизилась к дереву.
— Неплохо, Тина! А какое красивое дерево! Что это, дуб?
— Нет, Моника, это вяз, может, здесь сфотографироваться?
— А что, давай, подъезжай к нему поближе. Вот, так хорошо. Все! Давай теперь поменяемся, я тоже хочу иметь такую фотографию.
Скалли спустилась с холма и взяла «Поляроид» из рук Моники. Пока Заховская спешила к могучему вязу, у Дэйны было время подробнее изучить фотоаппарат. Не сразу, но довольно быстро девушка заметила, что «Поляроид» явно подвергался разборке. И неоднократно. Краска на шурупах, поддерживающих корпус, оказалась сильно стертой. Это не просто так. Мы живем в Америке, а не в России, где очень много «Кулибиных». Наши соотечественники не любят копаться в бытовых приборах даже в случае неисправности. Не простой это фотоаппаратик, ой не простой.
Когда Моника приняла позу на фоне дерева, вдали послышался приглушенный топот копыт. Скалли оглянулась и увидела какого-то всадника, спешащего к ним. Наверное, это Сникерс. Времени для раздумий не оставалось. Даже не удосужившись сфотографировать Монику, Дэйна развернула лошадь налево и пришпорила ее. Животное послушно помчалось в заданном направлении.
Да, Скалли решилась на побег. Другого шанса могло и не представиться. Тем более, что в ее руках, скорее всего, оказался не обычный фотоаппарат, а самый первый времяпередатчик. Предшественник «Немезиды».
Канзас, 23 августа 8.00
Профессор спешил. Полчаса назад он проснулся от стука в дверь. На пороге стоял чернокожий охранник, совсем недавно зачисленный в штат лаборатории. Этот идиот спрашивал, можно ли выпустить наружу Тину с Моникой, они, мол, хотят верхом прокатиться. Сникерс послал глупого негра подальше, но его сон уже перебили, и дальше валяться на кровати не имело смысла. И тут Уильям обнаружил отсутствие не только своего ключа от наружной двери, но и фотоаппарата «Поляроид». Времяпередатчик «Харон» похищен! Еще очень плохо соображая, профессор вспомнил, что чуть раньше к нему заходила Моника. Да, они же каждое утро совершают совместные конные прогулки. Но сегодня физическое состояние Сникерса далеко от идеального. Вчера он слишком увлекся «Джонни Уоокером». Шотландским виски. Ощущались явные признаки похмелья. Руки судорожно тряслись, тошнило, голова раскалывалась.
Выпив стакан холодной газировки, Уильям покинул свой номер и подошел к охраннику. Глупо моргая, здоровяк оправдывался, что девчонки обвели его вокруг пальца, послав за хозяином. Когда охранник удалился, они сами открыли дверь и скрылись. Но кто мог знать, что у этих дамочек имеется запасной ключ от выхода?
Сникерс, превозмогая головную боль, бросился в погоню. К сожалению, две самые лучшие лошади в стойле отсутствовали. Ну, ничего, будем надеяться, что Тина не очень хорошая наездница. О способностях Моники к верховой езде он знал. Это не проблема. Проблема в том, что похищен времяпередатчик. Хотя Моника не знает, что это не обычный фотоаппарат. Может, она просто взяла его посниматься на природе. Ну, ладно, все это можно будет выяснить на месте.
Проскакав добрую пару миль и основательно утомившись, Уильям наконец-то обнаружил девушек. Они паслись неподалеку от могучего вяза. Пришпорив своего вороного, профессор направился к ним. И тут заметил, что одна наездница, скорее всего, Тина, разворачивает свою лошадь и стремительно скачет в противоположную сторону. Сникерсу хватило пяти минут, чтобы добраться до Моники.
— Уильям, она хочет сбежать! Она украла наш фотоаппарат!
— Что?! Дура! Зачем ты вообще его брала, вот дура!
Профессор хотел добавить еще пару фраз, но понял, что напрасно теряет время. Необходимо догнать беглянку. Догнать и отобрать «Поляроид». Сплюнув через плечо, Сникерс пришпорил коня и устремился в гонку с преследованием.
Тина заметила погоню и резко увеличила скорость. Ее белая кобылка послушно перешла на галоп. Но девушка немного не попадала в ритм. Сникерс незамедлительно бы этим воспользовался, если б не пил накануне. Но сегодня скачка отнимала слишком много физических сил. Еще минут пять такой езды, и сердце профессора может не выдержать. И тут Уильям вспомнил про «Роллекс», с которым он никогда не расставался. Немного притормозив, ученый перевел стрелки на пять минут назад, и продолжил погоню. Все! Теперь не уйдешь от меня, деточка!
Однако расстояние до девушки не сокращалось. Тина успела выиграть несколько метров, пока профессор возился с часами. Заложив крутой вираж, она пересекла мост через небольшую речушку. Эта дорога в конце концов приведет Эллис на шоссе, ведущее в Канзас-Сити. Значит, догнать ее следует как можно быстрее.
Теперь главное — пересечь узкий мост. Очень трудный участок, а за ним можно будет увеличить скорость. Сникерс на полном скаку подъехал к переправе, и в этот момент часы «Роллекс» сыграли с профессором злую шутку. Уильям не смог вовремя притормозить, он натянул поводья, вороной конь встал на дыбы и сбросил надоедливого седока. Сникерс вывалился из седла и кубарем полетел вниз, прямо в холодную воду.
Таким образом, погоня закончилась. Ученый уже не имел ни физических, ни моральных сил продолжать преследование. Запыхавшийся, мокрый с головы до ног, он сидел на берегу реки и ругался последними словами.
Профессор физики так и не понял, что произошло на самом деле. А случилось следующее: Дэйна, увидев, что Сникерс переводит стрелки, решила испытать на деле похищенный «Поляроид». Счастье Уильяма, что последняя настройка «Харона» соответствовала сигналу +2.00. В противном случае, его бы постигла судьба Молдера. А так Уильям просто ускорился больше, чем хотел и не успел притормозить перед речушкой.
Офис ФБР, Канзас-Сити, 23 августа 11.00
В местном отделении ФБР Скалли ждал сюрприз. Сюрприз имел строгий деловой костюм и должность заместителя директора ФБР. Уолтер Сергей Скиннер собственной персоной. Его очень обеспокоило длительное отсутствие двух своих лучших агентов: Скалли и Молдера. А из-за последних событий: нападения на конвой и хоккейного матча в Атланте, — беспокойство усилилось. Именно поэтому Скиннер решил лично приехать в Канзас, чтобы расставить все точки над «и».
— Агент Скалли, что все это значит?! Вы пропадаете почти на месяц, лезете черт знает куда, даже ни с кем не посоветовавшись! Что вы можете сказать в свое оправдание? И где, кстати, ваш партнер Фокс Молдер?
— Извините, шеф, все оказалось более сложным, чем я думала с самого начала. За всеми преступлениями стоит не кто иной, как наш старый знакомый, «часовщик» Уильям Сникерс. Мне необходимо было проникнуть в его логово, чтобы узнать его возможности и ближайшие планы.
— Вот как? Но вы не ответили на мой последний вопрос: где Молдер?
— Извините, сэр, но мне это трудно объяснить. Короче, вы смотрели запись матча в Атланте.
— Да я в курсе. Вы что, хотите сказать, что в эту дыру засосало Молдера. Да? Ну, как так можно работать? Вы — сотрудники ФБР, а ФБР — это не академия камикадзе. Нам не нужны бессмысленные случайные жертвы.
— Шеф, прошло немного времени, я думаю, что Фокс еще жив.
— Ну и каковы будут ваши дальнейшие действия?
— Мне нужно найти, и как можно быстрее, одного человека. Если он не поможет, то не поможет никто. Его имя Джек Стоун, доктор физических наук.
— Хорошо, а как быть со Сникерсом? Я примерно представляю, что он устроил в Атланте. После матча мы конфисковали всю амуницию команд и досконально проверили. Во всех шлемах находились времяприемники, так, кажется, они называются. Если профессору удалось управлять хоккеистами, то он в любой момент может приказать своим головорезам, тем самым, что увели караван радия, все, что угодно. Этого безумца нужно остановить. Но как? Я хочу услышать ваше мнение.
— Наверное, можно оцепить лабораторию Сникерса, но брать штурмом без «Хроносов» бесполезно. Да и с ними тоже небезопасно. Шансов на успех практически нет. Уильям включит свой новый прибор «Немезиду», и его башибузуки отобьют любую атаку.
— А если бомбардировка с воздуха? Наверняка, можно будет получить разрешение Министерства Обороны.
— Этот вариант не пройдет, шеф. В лаборатории человек двадцать сотрудников, многие из них абсолютно лояльные американские подданные, они даже не подозревают, что работают на преступника, а не в интересах науки.
Через три часа Джек Стоун уже ждал Дэйну в одной из лабораторий ФБР. Скалли прекрасно знала этого молодого, весьма самоуверенного ученого. Почти месяц она провела под его руководством, участвуя в разработке «Хроноса-2».
Джек Стоун неизвестно каким путем, но добился весьма высокого положения в Колумбийском Научном Обществе. Как ученый, он ничего особенного из себя не представлял. Этот доктор мог лишь слепо копировать чужие идеи, работать по готовым схемам. Для более творческого подхода к делу Стоуну явно не хватало основательной теоретической базы, да и, откровенно говоря, практического ума. К тому же, Джек был подвержен страстям, которые не следовало бы выставлять на показ, имея ученую степень. В его молодых жилах играла горячая кровь испанского бычка, кидающегося на каждую красную юбку. Ни одну особу женского пола доктор не мог оставить без внимания. Скалли в свое время тоже испытала сексуальные поползновения со стороны Стоуна. Но этот, отдаленно похожий на рослого суслика человек, ни своим внешним видом, ни внутренним миром не казался Дэйне интересным.
Но как ни крути, он являлся единственным, кто мог помочь. Без него не разобраться, как открыть времянной канал. Стоун, сверившись со схемой «Хроноса», довольно быстро нашел недостающее звено в швейцарских часах, имеющих номер «4». Этот прибор, который Сникерс называл «Гипносом», Скалли извлекла из камеры хранения на вокзале. Там же оказался и компакт-диск, на котором девушка обнаружила всю документацию по делу «Швейцарские Часы». Естественно, на диске были записаны и расшифрованные дневники Уильяма Сникерса.
Джек Стоун внимательно изучил «Поляроид», который по счастливой случайности удалось похитить у Сникерса. Это оказался довольно примитивный, но исправно работающий времяпередатчик. С помощью этого прибора и «Хроноса» можно было снова открыть времянной канал и выручить Жутика.
Когда все было готово для эксперимента, Дэйна надела на руку швейцарские часы и села на стул в одном конце комнаты, а Стоун с «Поляроидом» наизготовку находился в другом. Для контроля со стороны в помещении присутствовал Уильям Скиннер. Шеф ФБР просто не мог доверить другому сотруднику эту ответственную функцию.
И вот Дэйна уверенно перевела стрелки на пять минут вперед. Немного подумав, она пришла к простому выводу, что правильнее будет повторить ситуацию в Атланте, но с точностью до наоборот. Там у Молдера было время +5.00, а Сникерс послал ему импульс -6.00. В результате открылась дыра, которая и засосала Жутика. Если все повторить точно также, то туда же провалиться и Скалли. А если наоборот? У Дэйны -5.00, а Стоун пошлет импульс +10.00. Тогда торсионный пылесос включится именно с этой стороны и будет заглатывать предметы из пространства, где, предположительно, и находится сейчас спецагент Молдер.
— Этот день войдет в историю американской науки. Я, Джек Стоун, сейчас открою окно в другое измерение! До чего же люблю фотографировать столь очаровательных девушек, — со свойственным ему пафосом произнес Стоун, навел объектив на Дэйну и нажал на кнопку. Моментальная фотография медленно выползла из «Поляроида».
Все присутствующие морально приготовились к открытию окна. Но ничего не произошло. Случилось непредвиденное. «Хронос» Скалли перестал работать. Нет, никакого окна в другой мир не открылось. Просто швейцарские часы, идущие на руке у агентессы, внезапно вернулись в режим обычного времени, ни замедленного, ни убыстренного. Минуту назад время для Дэйны изменилось, а теперь возвратилось в обычное русло. Что же произошло?
— Джек, вы все правильно сделали? На каком цифровом значении стоит колесико настройки времени.
— Все прави… о, черт! Прибор настроен на подачу импульса «0»!
— Вот именно! Джек, ну нельзя же так безответственно подходить к делу.
— Подождите, подождите, — Скалли решила вмешаться в разговор мужчин. — У Джека, если я не ошибаюсь, получилось просто заблокировать работу «Хроноса» (Стоун горделиво приосанился) и послать торсионную помеху. Давайте попробуем еще раз, теперь я поставлю +5.00, а вы ничего не трогайте, просто фотографируйте.
После повторных опытов стало ясно: нулевой сигнал, посланный с времяпередатчика, наглухо прерывает работу «Хроноса». «Харон» выступает в роли своеобразного глушителя временных сигналов во всем радиусе своего действия. Стало быть, случайным образом получен щит против Сникерса и его хроносолдат. Когда есть щит и меч, остается немного: вызволить из временной ловушки главного воителя — Фокса Молдера.
Работа продолжилась с удвоенной энергией. После нескольких неудачных попыток позади Скалли, наконец-то, открылось белое светящееся окно. Из окна дул свежий ионизированный воздух. Огромная белая воронка действительно работала наоборот, не втягивала в себя, а выталкивала. Но прошло минут десять, а спецагент Фокс Молдер так и не вернулся.
— В чем дело, Дэйна? Неужели ничего не получится? — озадаченно спросил Скиннер.
— Получится, но Молдер просто так не вернется, его нужно позвать.
5
Мир номер ноль, время 0.00
Жутик не осознавал, сколько времени прошло с момента мысленного контакта с Дэйной. Время, как и пространство, не имело никакого смысла. Удивительно, но ни голод, ни жажда специального агента не мучили. Произвести действие, обратное процессу питания, тоже не хотелось. Создавалось впечатление, что все внутренние органы заснули, прекратили свою работу. Фокс попытался прощупать пульс на левой руке. Пульс отсутствовал! Значит, только мозг продолжает свою работу, а весь остальной организм пребывает в состоянии, близком к летаргии.
Одно Молдер знал точно: Скалли его услышала. Когда Жутик разговаривал с ней, ему показалось, что девушка даже открыла на мгновение глаза. Ее зрачки расширились от удивления, и Дэйна чуть заметно кивнула. Но потом тело девушки стало медленно растворяться в воздухе. Скалли рассыпалась на мелкие осколки разноцветной мозаики и провалилась в уже не раз виденное специальным агентом белое окно. Окно, выходящее в реальный мир.
Пламя вернулось! Господи, сколько можно! Какой навязчивый страх. На этот раз Молдер увидел лиственный лес, объятый пожаром. Ему навстречу бежали зайцы, белки и другие животные. Деревья жутко трещали и падали, обдавая лицо желтыми горячими искорками. Листья, горящие на лету, кружились в непостижимом зажигательном танце.
Фокс закрыл глаза и схватился за голову. Нет, терпеть это уже не хватало никаких душевных сил. Специальный агент пытался представить себе пожарные вертолеты, поливающие сверху лес, объятый разбушевавшейся стихией. Но ничего не получалось. Пламя не отступало, и Молдер уже почувствовал удушающий дым, проникающий в его легкие.
И в этот момент Жутик услышал голос: «Молдер, Молдер, дай руку! Открой глаза, дай руку!». Фокс послушался. Прямо перед ним, посреди горящего леса, стояла Дэйна и протягивала ему свою ладонь. Позади девушки находилось открытое белое окно. Безумно красивое феерическое зрелище! Белый светящийся свет, похожий на ауру или нимб, аккуратно обволакивал фигуру Скалли со всех сторон. Жутик протянул ей руку и моментально почувствовал резкий рывок. Фокс повалился вперед и через мгновение оказался на полу, покрытым линолеумом.
Специальный агент обернулся. Белое светящееся окно медленно закрылось. Молдер лежал на полу. Сверху на него участливо смотрели знакомые лица. Дэйна Скалли, Уолтер Скиннер и Джек Стоун. Вот и закончился третий период матча. Да, славная была игра!
Секретная лаборатория Уильяма Сникерса, Канзас, 23 августа 15.00
Джон Харисс еще раз с удовольствием втянул правой ноздрей белый порошок. Замечательно! Бесподобные ощущения! Наркотики являлись одним из двух увлечений молодого хакера. Вторым, естественно, были компьютеры, и все, связанное с ними. Этот мужчина, внешне похожий на какое-то первобытное человекообразное существо (так много места на его теле занимала растительность), мог с закрытыми глазами собрать и разобрать любой компьютер. Причем, делал это так быстро, что его действия напоминали движения русского солдата, манипулирующего с автоматом Калашникова. Кроме этого Харисс прекрасно разбирался в любом программном обеспечении. Ходили слухи, что Билл Гейтс своими операционными системами обязан именно этому программисту. А программист умел не только писать программы, но и взламывать сервера ведущих международных банков. Профессор Сникерс вытащил этого молодого гения прямо из-под носа правоохранительных органов. Очередной взлом банковской системы грозил Хариссу крупным денежным штрафом и длительным тюремным заключением. Но Джон вовремя понял, что к чему и, выбросив в унитаз свою подписку о невыезде, начихав на тысячу баксов залога, поступил в полное распоряжение Сникерса.
Теперь ничего не мешало Джону со всей душой предаваться своим увлечениям. Вот и сегодня Харисс писал очередную версию вируса, способного взламывать банковские счета. Программа была почти закончена, когда к нему пришел босс, Уильям Сникерс. Он пришел не один, а с «Белым Доктором». Глава лаборатории прекрасно знал о маленьких слабостях программиста. Интересно, что ему надо? Но какой хороший кокаинчик!..
— Кайф, какой кайф!
— Что, Джон, понравился порошочек?
— Кайф! Босс, дай еще!
— Подожди, дело есть. Слушай, Джон, а ты мог бы сервер ФБР взломать?
— Да! Я же пацифист, борец за свободу! Свободу хакерам и наркотикам! Нет тотальной слежке за американцами!
— Хорошо, а вот вовнутрь какого-нибудь военного объекта можешь проникнуть? Сигнализацию вырубить, видеонаблюдение, — поинтересовался Сникерс.
— Не вопрос, шеф! Я же пацифист! Ну, насыпь еще кайфа, дорожку махонькую, на два «пробела», — умоляюще промолвило волосатое компьютерное светило.
— Какие «пробелы»?
— Ну, клавишу «пробел» на клавиатуре видишь? Ну вот, дорожку в два раза длиннее!
— Насыплю, насыплю! Джон, а ты мог бы взломать, например, пароли, необходимые длязапуска ракет?
— Я же пацифист, а не придурок! Никаких ракет, вы что задумали, профессор? — наркотическое опьянение Харисса стало проходить. Джон понял, к чему клонит Уильям.
— Да так, ничего особенного. Просто все это скоро придется сделать.
— Ни за что! Я не буду участвовать в подобных акциях. Я — пацифист! — с этими словами Джон уверенно стукнул себя кулаком в грудь. — Компьютеры и наркотики спасут мир!
— Идиот ты, Джон. Посмотри вот на экран моего ноутбука, пацифист. Видишь эту точку? Не знаешь, кто это? А это ты, Джон.
На экране дисплея «Немезиды» действительно находился кружочек с цифрой 0.00. Сникерс нажал несколько клавиш, и цифры поменялись на -10.00. Волосатый пацифист моментально застыл с открытым ртом, выпученными глазами и пальцами рук, застывшими над клавиатурой. Подождав немного, дабы усилить впечатление, Сникерс вернул показатели в исходное состояние. Пальцы Джона наконец то опустились и коснулись клавиатуры.
— Ты что-нибудь почувствовал? — спросил профессор.
— Нет, а что? — ответил Харисс.
— Ты только что напоминал соляной столб. Я бы полчаса отрывал тебе руку, а ты бы даже не шелохнулся. Понял, пацифист? Ты мой раб, а я твой господин! Властелин твоего времени! Но это еще не все. В случае крайнего неповиновения ты будешь просто уничтожен! Два «пробела», «энтер», и все! Времяпередатчик перейдет в режим ультракоротких волн. Ты получишь сразу порядка 5 рентген! Моментальная смерть!
Лоб Харисса покрылся холодной испариной. Его глаза выражали жуткую озлобленность. Хакер готов был вцепиться в глотку своему мучителю, если б не присутствие телохранителей профессора.
— Но как это получилось?
— Все просто. Помнишь, аппендицит тебе вырезали? Ну, так вот, аппендикс вырезали, а маленький контейнер с «Гипносом» положили. Так, на всякий случай. И я вижу, что не зря.
Тут Харисс не выдержал. Он вскочил и попытался ребром ладони нанести удар по шее Сникерса, но тот вовремя отскочил. Чернокожий телохранитель молниеносно среагировал, ударив хакера в открытую челюсть. Джон осел на пол, из разбитой губы потекла кровь. А Сникерс между тем отступил на два шага, все еще держа в руках «Немезиду». Уильям быстро нажал два «пробела» и посмотрел на программиста холодными злыми глазами.
— Ты еще не успокоился? Ну что, на тот свет хочешь? Достаточно нажать одну кнопку… Все, Гарри, бери этого, хм, пацифиста и тащи к джипу. Остальные пусть тоже приготовятся. Скоро наступит мое время!
Офис ФБР, Канзас-Сити, 24 августа 7.00
В кабинете висело напряженное молчание. За широким столом сидели два мужчины и одна женщина. Великая озабоченность не сходила с их лиц. Они думали, что от их сегодняшних и дальнейших действий зависит будущее нации.
А будущее виделось совсем не в радужных тонах. Уильям Сникерс, великий неуловимый преступник, совершил очередное злодеяние. Это была акция государственного значения. Профессор физики покинул свое паучье логово и захватил военную базу в Неваде. Базу, имеющую в своем расположении баллистические ракеты с ядерными боеголовками.
Никто не знал, что может прийти в голову этому безумцу, обладающему небольшой армией хроносолдат. Фэбээровцы как раз пытались оцепить лабораторию Сникерса, когда он с ловкостью, сравнимую с улепетыванием паучьего самца от оплодотворенной самки, выскочил из цепких лап правосудия. Совершив молниеносный марш-бросок, профессор нанес удар по безопасности государства. Это вам не ограбления магазинов, не махинации на бегах, это уже терроризм.
Гробовую тишину прервал пронзительный телефонный звонок. Уолтер Скиннер снял трубку с аппарата.
— Да, сэр, мы готовы. Переключайте, — Скиннер нажал кнопку громкой связи. — Молдер, Скалли, внимание, послушаем мистера Сникерса.
Специальные агенты обратились в слух. В динамиках немного пошуршало, потом раздался знакомый голос профессора физики.
— Уважаемые господа! Сколько раз вы мешали мне нормально работать, стояли на пути прогресса, показывая вопиющее мракобесие. Моему терпению пришел конец! Теперь я способен защищать себя сам! Вы не помешаете мне продолжить свою работу! Любая попытка проникновения на базу будет пресечена в самом начале. Моя небольшая команда, управляемая времяпередатчиком «Немезида», способна одержать победу в любом бою. Если же радары засекут приближение опасности с воздуха, то через пару минут Вашингтон будет стерт с лица Земли. Ракеты также оборудованы времяприемниками, и их время подлета к цели будет гораздо меньше, чем вы думаете.
— А он не блефует? Ведь ракеты используют реактивное топливо, электроника присутствует только в системе наведения, — спросила Скалли.
— Все это так, Скалли, но он может задать быстрый начальный импульс. В момент старта Сникерс активизирует «Немезиду», скорость сгорания топлива увеличится, и тогда ракета стартует со скоростью, превышающей обычную.
— А она не взорвется прямо в шахте? Наши «Томагавки» ведь не рассчитаны на такое, — поинтересовался Скиннер.
— Я думаю, — ответил Молдер, — что Сникерс все тщательно просчитал. Не такой он безумец, каким кажется.
— Вот что — об этом подумаем позже. Сам факт захвата базы не может оставить нас равнодушным. Это, конечно, неприятности. Но профессор умудрился, кроме того, взломать наши серверы и уничтожить все данные по проекту «Швейцарские Часы». Мы не в состоянии быстро изготовить оружие, которое способно противостоять «Немезиде» и армии хроносолдат. Кроме двух «Хроносов», один из которых вышел из строя, в результате вашего, Молдер, приключения, у нас остается только «Поляроид». Примитивный, но работающий времяпередатчик, способный выступать в качестве глушителя торсионных сигналов. Меч и щит против Повелителя Времени. Я думаю, что мы в силе сорвать представление этого зазнавшегося кукловода. Специальный агент Фокс Молдер, я думаю, это ваш выход.
— Но, сэр, я же агент ФБР, а не спецназовец. Я никогда не участвовал в подобных операциях.
— Да, это так, — в этот момент Скиннер бросил на агента весьма многозначительный взгляд, едва заметно улыбнувшись краешком губ, — но вот вам, Фокс, план базы, полученный мной от Министерства Обороны. Смотрите внимательно и запоминайте.
Военная база, Невада, 24 августа 11.00
Молдера в сопровождении двух спецназовцев с помощью вертолета перебросили к «черному» входу на секретный объект. Эта группа, имеющая кодовое название «Альфа», должна была проникнуть на базу и отключить видеокамеры, следящие за центральным входом, включая зеленый свет группе «Бета». Группа «Бета», ворвавшись через центральный вход, отвлечет огонь на себя, и у Жутика появится время, чтобы выполнить вторую по порядку, но первостепенную по значению, задачу: разыскать и обезвредить Сникерса.
Хотя о времени лучше не думать. Противоборствующие стороны имели приборы, способные его изменять. Правда, этих спецсредств у сил правопорядка и всего-то ничего — «Хронос» и «Харон», зато Молдер сам по себе — смертельное оружие. Он знает о возможностях этих приборов то, о чем не догадывается даже создатель уникальных аппаратов.
«Черный» вход на базу находился в глубоком овраге. Естественно, территория около замаскированной двери постоянно просматривалась с помощью видеокамер. Обычный человек не мог приблизиться незамеченным. Но у Жутика на запястье «Хронос», и он знал точное расположение подсматривающих устройств. Специальный агент ускорился с помощью «Хроноса» и юркой лисицей прошмыгнул к двери, скрытой зарослями вьющихся растений. Даже если бандиты и заметили какое-то движение, то увидели лишь быструю темную тень и вряд ли поняли, что это человек, а не лесной зверь, скажем, барсук. Вряд ли они не поднимут тревогу.
Молдер набрал входной код и проник на территорию базы. Следовало перерубить электрические провода, питающие видеокамеры, чтобы спецназовцы последовали за ним, оставаясь незамеченными. С помощью топорика, висящего на пожарном щите, Жутик перерубил электропроводку и вернул стрелки «Хроноса» в режим обычного времени. Фокс не знал, каков радиус действия у «Немезиды», поэтому не хотел лишний раз подвергать себя опасности. Уж очень не хотелось возвращаться в мир номер ноль.
Теперь «Альфа», в которую кроме Молдера входили снайпер Сэм и штурмовик Гарри, приступила к выполнению первой задачи. Скользя по коридорам, они не попадали в поле зрения видеокамер (Фокс отключил те, мимо которых пробегал, испортив сервомоторы, и камеры теперь следили не за пространством коридора, а за его потолком). Группа продвигалась к пульту управления системой наблюдения за внешним периметром.
Внезапно из-за угла появились быстрые тени, хроносолдаты Сникерса. Жутик дал команду на отступление, моментально включив «Харон». Нулевой импульс, поданный с фотоаппарата, вызвал помехи и прервал времянное воздействие. Ближайшая тень обрела плоть и тотчас попала на мушку Сэма. Выстрел, и бандит упал, а его товарищ, тоже попавший под действие прибора, попытался бежать, но был скошен автоматическим огнем Гарри. За углом, бросив оружие и подняв руки вверх, стоял третий хроносолдат. Нет, ну и какие же это хроносолдаты? Хроники! Вот как их следует называть! Этот преступный сброд, неизвестно где набранный Сникерсом, не мог противостоять профессионалам.
Молдер обыскал трупы и нашел «Гипносы-2» — приемники времянного сигнала, спрятанные в зажигалках «Зиппо». Фокс раздал приборы членам своей группы. Затем команда «Альфа» отобрала последний «Гипнос» у пленника и уничтожила его. Хрупкий механизм не выдержал тяжелого удара кованым армейским ботинком. Пленного хроника приковали наручниками к ближайшей металлоконструкции, а Гарри засунул кляп, дабы тот не шумел. Потом вся «Альфа» переоделась в одежду бандитов, и маленький отряд продолжил движение. Простую идею — подменить носителей «Гипносов» подсказала Дэйна Скалли, знакомая с устройством «Немезиды». Профессор Сникерс не поймет, что его хроников подменили, так как видеокамеры засекут просто группу своих, возвращающихся к хозяину. Три человека ушло, и три вернулось. Все точно! Фокус, проведенный Уильямом на хоккейном матче, не получится. Там он видел, чей игрок и где находится, и отправлял сигналы командам по разным частотам. Именно поэтому цвет кружочков на экране «Немезиды» отличался.
Тактика передвижения «Альфы» была заранее продумана, поэтому не давала сбоев. Через некоторое время команда ворвалась в комнату слежения. Хронобой был выигран в считанные секунды, потому что у Жутика имелся еще и «Харон», что давало «Альфе» преимущество перед защитниками базы.
Фокс старался не участвовать в перестрелках, он лишь в нужное время щелкал «Поляроидом», и именно тогда сказывалось превосходство вышколенных спецназовцев над преступниками, что и решало исход мини-дуэлей.
Первая задача была выполнена. После этого штурмовик Гарри присоединился к группе «Бэта», чтобы отобрать «Гипносы» у оставшихся бандитов. Вскоре на экране «Немезиды» не останется защитников базы, но число объектов на дисплее не изменится. Спецназовцев Сникерс заметить не сумеет, и это — неплохой шанс остановить безумного профессора.
Военная база, Невада, 24 августа 11.15
Уильям Сникерс пребывал в растерянности. Экран «Немезиды» показывал, что все его подчиненные успешно отбили атаку с центрального входа, но дисплеи наблюдения за внешним периметром почему-то отключились, и профессор не мог реально оценить обстановку. Посланные в комнату слежения бандиты не вернулись, и связь с ними была потеряна. Не было и радиосвязи с охраной центрального входа. Надо что-то делать! Остается последний козырь — угроза ядерной атаки!
— Джон, ты закончил? Навел ракеты на цель?
— Я не буду, я пацифист!
— Я тебе уже показал, кто ты такой! Тебе мало, обезьяна очкастая? — грозно спросил Сникерс.
— Босс, можно я его стукну? — вмешался чернокожий телохранитель.
— Подожди, он еще дело не сделал, лучше у двери встань, мало ли что. Я сам с этим придурком разберусь.
Через некоторое время Джон Харисс все-таки навел одну из ракет на столицу страны — Вашингтон. В этот момент в дверь постучали. Уильям посмотрел на дисплей «Немезиды». Два человека, отправленные к «черному» входу проверить питание внешних видеокамер, возвращались. А где третий? А вот он, пошел к центральному входу. Но почему они вернулись, ничего не исправив? Почему? Ничего, сейчас все выяснится. Если это враги, то с двумя нападающими я справлюсь, решил Сникерс.
— Робсон, открой дверь, только осторожно, — сказал Сникерс, а сам перевел стрелку на своем «Роллексе» на пять минут назад. Таймеры на «Гипносах» неизвестных посетителей показывали +3, значит, в любом случае, он, Повелитель Времени, успеет их опередить.
Чернокожий охранник открыл дверь и вдруг медленно сполз вниз. Уильям все понял: в зале посторонние, это спецназовский снайпер быстро и бесшумно снял Робсона. Снайперские винтовки часто оборудуются глушителями, поэтому никто и не слышал выстрела. Бросив мимолетный взгляд на «Немезиду», профессор молниеносно набрал подачу ультракороткого сигнала на объекты у двери. Но в последний момент у одного из этих объектов мелькнуло значение +10. Сникерс успел заметить, как в дальний угол помещения полетело два небольших предмета, и в это миг он понял, что теряет власть над своим временем. Наручный «Хронос» вдруг отказал. Уильям вернулся в нормальное, несжатое время. Оставив «Немезиду» на столе, он кинулся к пульту запуска ракет.
— Остановитесь, профессор, игра проиграна! — раздался за спиной знакомый голос. Фокс Молдер! Вот же гад! Но Сникерс уже не слушал, он лихорадочно повернул ключ запуска ракеты, и начался убийственный отсчет времени.
И в этот момент прямо перед лицом Уильяма открылась зияющая черная дыра. Пространство поплыло, вихревые потоки закручивались и тянули за собой. Подул холодный воздух, и паутинка вместе с зазевавшимся паучком Сникерсом полетела вовнутрь. Пространственно-временной пылесос неумолимо затянул в себя великого гения.
Жутик все сделал правильно. Сэм аккуратно снял охранника, потом Молдер быстро перевел стрелку на пять минут назад, после сорвал часы с запястья и вместе с зажигалкой выбросил в угол. Остался беззащитным? Нет! Включив «Харон», прибор, неподвластный «Немезиде», специальный агент устранил любое времянное воздействие в радиусе пятидесяти метров.
Еще немного, и профессор оказался бы в руках правосудия. Но все испортил какой-то лохматый тип, он схватил «Немезиду», что-то набрал на ней и отправил бедного Сникерса в Мир Номер Ноль.
— Положите «Немезиду», это не игрушка, — строго сказал Жутик.
— Хорошо.
— Что вы наделали, ведь окно не должно было открыться?
— Я просто подал профессору импульс -50.00. Пусть знает, как над хакером издеваться!
У Молдера округлились глаза. Конечно, если подать такой мощный минусовой сигнал, он, наверное, может сместить все временные потоки и даже нейтрализовать действие «Харона». Но не это сейчас волновало специального агента.
— Он успел запустить ракету?
— Нет, но отсчет продолжается, осталось три минуты до запуска.
— Мы успеем предотвратить запуск? Что можно сделать?
— Нет, не успеете.
— Но у нас же есть «Немезида»!
— Бесполезно. После активации процесса остановить его можно только, введя код доступа. А кода никто, кроме Сникерса, не знает.
— Боже мой! Что же делать? Зачем вы его туда отправили? Маньяка-то вы устранили, но теперь жизнь миллионов висит на волоске!
— Вам нечего волноваться. Вы же не знаете, куда полетит ракета.
— На Вашингтон, куда же еще.
— А вот и нет, я обманул Сникерса, взрыв произойдет, скорее всего, на высоте двух тысяч километров над Северным Полюсом. Я же говорил, что я — пацифист! — с этими словами Джон Харисс, а это был он, выгнул грудь колесом и сделал удивительно гордое лицо, что с его-то рожей наркомана выглядело несколько комичным.
— А чем это грозит? — поинтересовался Молдер.
— Да ничем. Во-первых, теперь «Томагавк» можно сбить, лететь он будет дольше, так что время есть. Если мы не успеем, это сделают русские. Во-вторых, сейчас в том районе нет никаких научных станций и кораблей. Даже при самом пиковом варианте, максимум, что произойдет, это растает несколько километров ледяного покрова, и будущая зима будет немного теплее. Будем на Аляске кукурузу выращивать, ну и мак тоже. Наркотики и компьютеры спасли мир! — закончив свою речь, Харисс многозначительно поднял вверх указательный палец.
— Да, а Канзас превратится в пустыню! Вот что, нам сейчас надо срочно связаться с Министерством Обороны, а с вами, Джон Харисс, мы разберемся позже!
Мир номер ноль, время 0.00
Сначала была тьма. И ничего кроме нее. Начало и конец. Альфа и омега. Безвременье. Мир номер ноль.
Наверное, это все, подумал Сникерс. Мир еще не готов к моим открытиям. Я оказался лишним в этом мире, и меня просто выставили за дверь, как надоедливого щенка. Выбросили, как ненужную игрушку, чтобы продолжить свое сытое довольное существование. Я намного опередил свое время, стал хозяином времени, и вот теперь оказался вне времени и пространства.
Сникерс открыл глаза и увидел самого себя с искаженным от боли лицом. Тело его двойника оказалось со всех сторон облеплено раками. Да, это были натуральные речные раки, причем Уильям на себе чувствовал, как эти красные членистоногие раздирают его, а не призрачного двойника. Все тело горело, а в области печени боль казалась просто невыносимой.
И вдруг профессор услышал посторонний голос: «Хочу в нирвану».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
