Старый Ворс
Вступление.
Не вертитесь, малыши. Огонь ещё хорошо держится, а ветер за стеной, судя по приметам, не уймётся до самого рассвета, так что заснуть вы всё равно не заснёте: провозитесь всю ночь под шкурами да будете тайком пихать друг друга локтями. Уж лучше посидите смирно и послушайте старика. Вы ведь весь вечер смотрите на меня, гадаете, не вспомнил ли я снова чего интересного, и, надо признать, глаз у вас вернее, чем вы сами думаете. Я вас знаю: нынче вы охотники, я для вас - тёмный лес, а байки мои - зверьё, что в нём водится. Так вот, не нужно караулить меня в засаде и ловить на каждом слове. Считайте, что охота удалась: зверь сам вышел к костру и улёгся поближе к огню.
Вы, конечно, видели ту картину по голонету, все шесть частей. Вы хорошо её знаете, так что про то, как маленький добрый мальчик вырос в злого чёрного рыцаря, вам рассказывать не надо. Не стану спорить, снято красиво. Корабли на вид совсем как настоящие, хотя ни один настоящий корабль так не летает, уж я-то знаю. Сказка вышла складная: есть в ней и начало, и середина, и конец. Но каждый её герой первым делом объявляет во всеуслышание, зачем он делает то, что делает. В жизни так не бывает. Правда, и в жизни у всякой истории есть начало, середина и конец. Эта сказка давно закончилась, вот потому-то я и надумал рассказать её по-своему.
Думаю, даже вам в ней многое казалось странным. Вы закрывали на это глаза, и правильно делали, на то она и сказка. Если сказочный рыцарь летит на звездолёте биться с Громовым Ящером - в руке у него обязательно будет верный меч! Дай ему ракетомёт или хорошую лазерную пушку, и никакой сказки бы не вышло: Ящер дохнет в дымящейся воронке, а рыцарь возвращается домой к ужину. Вот мы и прощаем сказкам их глупость, это старый и разумный уговор. Одна беда: сказка наша будет совсем не про глупцов. Все, о ком пойдёт речь, были люди очень хитроумные. Редкие были люди, малыши. Сейчас таких, думаю, не встретишь. Почему же они ведут себя порой как совершенные простаки? Может быть, что-нибудь нам забыли рассказать?
Но не думайте, будто я подглядел черновик сценария шоу. По голонету показывают сказку, но для меня это была самая настоящая жизнь. Я очутился в самой гуще известных вам событий, и делал что умел. Да-да, ваш дед почти что рыцарь! Но только “почти что”, потому что таких, как я, в рыцари не берут. Мы стоим у трапа, сидим за штурвалом, лежим под днищем с гаечным ключом в зубах, таскаем чужую поклажу... Неблагодарное это дело, малыши! Частенько ещё и скучноватое, так что в историях нас нет, писать про нас незачем. Мы всегда маячим за спиной у тех, кто красиво побеждает, достойно проигрывает или просто не закрывает рта, постоянно изрекая важные вещи. Но всё-таки я там был, многое видел, многое слышал и всё до последней мелочи запомнил. Самое главное тут, что меня не замечали и не запоминали. Меня там будто бы и не было, а я - был. Сейчас объясню, как это делается, только не надо меня торопить: рассказчик я неспешный, в то время как это знание пригодится вам, когда вы подрастёте и станете настоящими охотниками.
Оставаться незаметным на самом виду - ремесло нелёгкое, и я, пожалуй, добился в нём больших успехов. Мало просто молчать. Например, надо стоять так, чтобы на тебя не хотелось глядеть. Нужно понимать, когда стоит отступить в тень, а когда из неё выйти. Иногда ты лучше сольёшься с местностью, если будешь хлопотать по хозяйству и наводить суету, иногда наоборот - стоишь и почти не дышишь. Из этих мелочей складывается настоящая незаметность. В конце концов я научился превращаться в нечто вроде половика, так что те, кто выходил из пилотской кабины, частенько и не вспомнили, что я там тоже сидел. Почему "тоже"? Да потому, что легче всего выходит быть незаметным рядом с героем, а на героев мне, как ни странно, всегда везло. Запомните, малыши: охотнику геройство вредно. Про нас не слагают сказок ещё и потому, что наше дело - подстрелить Громового Ящера из лазерной пушки, желательно из засады. Обычно мы нужны на случай, если герой вдруг начнёт сдавать. К лазерной пушке на борту привыкаешь быстро: устройство, в хозяйстве полезное. Даже мой голос принимали за эхо двигателей, не пытаясь разбирать в них слов. Герои и злодеи во всю прыть жили свои занимательные жизни, для них я был чем-то вроде реквизита - оттого при мне нередко говорили такое, чего мне слышать не следовало. Но кого волнует, что услышит реквизит? Услышит - не расскажет; расскажет - не поверят. Вы тоже вольны не верить старому охотнику. Что ж, тогда просто послушайте его враньё.
К началу Войн клонов я был уже не первой молодости и много лет перебивался чем придётся. Иным из нашего народа дом оказывается тесен, и они уходят охотиться к звёздам. Я был не из лучших, но и не из худших: неплохо пилотировал корабли, немного ковырялся в гипердвигателях, круглое носил, квадратное катал. При случае не боялся и подраться, и пострелять, что тоже получалось неплохо: думаю, меня самого побаивались многие. Нанимали меня на такие дела, какие не поручишь официальным агентам, так что навидался я всякого, хотя и старался не водиться с откровенными подонками. Слыл я “хорошим парнем”: наша семья издавна имела дела с Орденом, и время от времени работа перепадала и мне. Рыцарям-джедаям моя сила была ни к чему, но порой героям приходилось проворачивать дельца не вполне героические, и тогда им нужен был рядом кто-нибудь, кто не подумает лишнего. С этим у меня всегда выходило неважно, оттого вы сейчас и сидите тут, развесив уши. Оттого, и ещё оттого, что мало кому была известна моя слабость, слабость настоящего охотника, - любопытство. Впрочем, не будь я любопытен, я бы, наверное, так и остался сидеть дома.
Хотя и дома у нас жизнь любопытная. Наша планета всегда кому-нибудь была нужна. Чем мы это заслужили, не знаю; видно, уж очень она хороша. Сперва к нам повадились летать торговцы с ящиками блестящих безделушек. За ними тянулись учёные, за учёными - поселенцы, за поселенцами - всякие доброхоты, горевшие желанием принести нам цивилизацию. Случалось, что у гостей было оружие. Что же: рано или поздно оно оказывалось у нас, хотя не всегда нам это доставалось легко. Каждый пришелец искренне считал, что оказывает нам любезность, и всякий раз мы надеялись, что уж теперь-то нам помогают стать лучше в последний раз.
Но последнего раза всё не наступало, и мы выучились жить в относительном мире с вечными гостями. Дружить с теми, кого нельзя выставить с планеты, оказалось выгоднее, чем враждовать. Было время, мы нападали сразу на всех непрошенных визитёров, теперь мы всегда предоставляем одним из них возможность расправиться с другими - конечно, с нашей неоценимой помощью. Из этого следовал второй урок. Быть полезным - безопаснее, чем быть сильным. О, мы могли быть очень полезны! Любить такую жизнь нас, правда, никто не учил. Если честно, я всегда хотел одного: чтобы корабли шли мимо нашего мира и больше не снижались. Мечта детская, знаю. Но когда мне встречался кто-нибудь, кто тоже хотел лишь, чтобы его оставили в покое и дали жить, как ему по душе, не оглядываясь на прыгающих вокруг врагов и друзей, вечно чего-то от него желающих, я сразу понимал такого человека. Быть может, ещё и потому я и очутился в самой гуще событий, из которых после сложилась такая занятная история.
Но что-то я разболтался. Простите старика! Вижу, вы опять заскучали: всё-то вы знаете, всё-то вы понимаете. Давайте же приступим к нашей сказке. Итак: давным-давно, на далёкой-далёкой планете…
Первая глава. Принцесса и Рыцарь.
В каждой сказке есть Принцесса и её Рыцарь. Начну с Принцессы - даже в нашем захолустье знают, что дам нужно пропускать вперёд. Эту женщину я бы всегда пропускал вперёд ещё и из осторожности. К нашей Принцессе не стоило поворачиваться спиной.
Принцесс, как вам известно, положено спасать. Их похищают злодеи, прячут в глубоких подземельях и самых высоких башнях, а потом является герой. Принцесса из моей сказки в спасении не нуждалась. Я видел, как она входит в зал, набитый вооружёнными людьми с орденами на груди, и через минуту все эти важные господа слушают только её. Росточком она была невелика, но на мир смотрела так, будто стоит на балконе самой высокой башни. Спускаться к людям Принцесса тоже не брезговала, когда считала нужным.
Охрана ходила за ней по пятам, но я сомневаюсь, что ей была нужна охрана. К собственной красоте Принцесса относилась как к маленькому бластеру на поясе: с изяществом и знанием дела пускала в дело то одно, то другое, а то и всё сразу. Удивляться тут нечему. На Набу юных аристократов растят на совесть, и к пятнадцати годам тамошняя барышня умеет то, на что иному охотнику не хватает целой жизни. Кроме того, эти барышни обучены делать то, что делают, очень красиво.
Я восхищался ею, как восхищаются грозой над перевалом: зрелище величественное, но смотреть лучше издалека. Не раз я ловил себя на мысли: как славно, что в этой сказке Падме Амидала на нашей стороне. Правда, следом приходила другая мысль: но какая же, всё-таки, сторона в её партии - наша? Этого я не знал. Так что не путайте обёртку с начинкой, малыши. Иногда я краем уха слышал, как Принцесса говорит с приближёнными, и если бы не ангельский голосок, поклялся бы, что в кают-компании решает свои вопросики старый контрабандист.
Меня она не замечала: для наёмника в свите настоящей аристократки лучшей судьбы не найти. Тех, кто был заметен, рано или поздно она пускала в дело. Редко кто возвращался из этих дел, так что обиды у меня на неё нет. Хорошо, что не замечала.
Слушайте, что получается дальше. В сказке у Принцессы был один Рыцарь, а вот в жизни - совсем другой. Охотником этот человек был бы никуда не годным: он не читал следов, не желал слушать то, чего не слышно, был слишком гордым и упрямым. Ему непременно хотелось выйти к врагу и честно сказать, что он здесь. Врал этот человек так плохо, что ему, по-моему, сочувствовали даже те, кому он пытался соврать.
Зато Рыцарем Оби-Ван оказался замечательным. Хоть сейчас бери такого в сказку, давай в руку меч и отправляй рубить чудовищ. Рыцарем он и умер, много лет спустя, сражаясь за то, что считал правильным. С ним, в отличие от неё, мне не было страшно стоять спина к спине. Хороший был человек, малыши. А в нашей истории это почти приговор: хорошие люди гибнут в ней первыми. Не понимаю, как он вообще дотянул до своих лет. Я с самого начала смотрел на него так, как мы смотрим на молодого зверя, вышедшего на открытый склон: красивый и совсем не виноватый в том, чем для него всё сейчас закончится.
Что же могло связать двух таких разных людей? Иногда, с молчаливого согласия Ордена, я возил одного из них на встречу с другой, в дальние поместья на Набу или на Корусканте. Что там происходило, я не знаю. Я оставался у корабля и разглядывал чужое небо. Мне ничего не рассказывали, и это единственная часть моей сказки, про которую я сам не хотел знать. Но не заметить, какими они возвращались, я не мог. Принцесса улыбалась, пока её видел Рыцарь, но стоило ей остаться одной, как на её лице проступали разочарование и брезгливость. Рыцарь, как правило, возвращался в Храм опустошённым.
Мне известны обстоятельства их встречи и те испытания, через которые им вместе удалось пройти. Я даже могу попробовать заглянуть в прошлое, чтобы понять, как это случилось. Когда-то давно ещё не было Принцессы и Рыцаря. Был испуганный юноша, падаван, случайно победивший страшного врага, потеряв при этом любимого учителя. На него обратила внимание девушка, уже в том возрасте решившая, что не желает быть фигурой на чужой доске, а желает двигать фигуры сама. Эта девушка сделала свой первый ход. Неудачный, а может быть, слишком удачный: юноша оказался податливее, чем она рассчитывала. Наверное, она и сама такого не ожидала - впрочем, кто их знает, этих аристократок с планеты Набу. Чему их там учат во дворцах? В любом случае, её ставка сыграла чересчур хорошо. С игроками такое время от времени случается.
Скоро выяснилось, что за падаванами присматривает Орден, а за излишне шустрыми девушками - их семья и, в целом, знать планеты Набу. Обе стороны узнали о случившемся быстро: присматривать они умели. Вряд ли кто-то сильно расстроился - думаю, все прикинули, какая из этого выйдет польза. Умные люди, малыши, всегда так делают: когда им в руки падает чужая беда, сперва ищут, куда бы её приспособить, а хорошо ли это, спрашивают потом, если останется время. Времени не остаётся никогда. С нашими героями поговорили как следует, а с Принцессой, скорее всего, особенно убедительно.
Рыцарь получил право до конца жизни корить себя за смерть учителя и за слабость в вере. Пользовался он этим правом весьма прилежно. Орден, надо отдать ему должное, ничего не выдумывал - провинился Оби-Ван по-настоящему. А в жизни, как и в сказке, виноватый рыцарь всегда будет благодарен тому, кто его простил. Однако, из этой вины вырос целый подход к воспитанию учеников: Рыцарь искал своих демонов не там, где они водились, а там, где искать было удобно - в жизни собственного ученика. Что из этого вышло, вы знаете. Всё-то вы, малыши, у нас знаете…
Принцесса увязла в орденских делах. Её сделали одной из полуофициальных посредниц между Орденом и Сенатом: должность почётная, но не имеющая ничего общего с тем, чего она хотела. Двигать фигуры ей, может, и разрешали, но как их двигать, решал всегда кто-то другой. Рыцаря в своих целях она больше не использовала: поняла, чего ей стоила первая попытка.
Время от времени им позволяли видеться. Слово “позволяли” объясняет всё. Встречи назначались с попустительства обеих сторон: пусть совместят приятное с полезным. Через пару лет все приятности исчерпались, встречи становились короче, и я всё реже забирал на борт молчаливого Рыцаря в неприметном коричневом плаще.
Вторая глава. Герой
Вам он известен как Энакин Скайуокер, и про основные события его жизни рассказывает ваша любимая гексалогия. А теперь расскажу и я, причем буду звать его в своей сказке просто: Герой.
Когда события понеслись вскачь, ему было девятнадцать лет. К этому времени наш Герой вырос в настоящего красавца, и всё, за что он ни брался, получалось у него лучше других. На уроки по фехтованию с его участием всегда ходили поглазеть восхищённые падаваны, а то и взрослые рыцари - им всем было чему у него поучиться. Несвоевременное начало обучения не помешало ему стать одним из лучших в Храме, к тому же он оказался гениальным механиком и пилотом. Характер у Героя был непростой, скрывать своё превосходство над другими он даже и не думал, но почти никто ему не завидовал, все его любили и уважали. Но это все были мелочи по сравнению с главным качеством Героя. Рядом с ним в комнате становилось теснее. Даже я каким-то образом ощущал, какая мощь скрыта в этом юноше, хоть и не должен чувствовать Силу, как это делают джедаи.
Все думали, что он тоже станет Рыцарем - по крайней мере, шёл он к этому семимильными шагами. Но Рыцарем он никогда бы не стал. Рыцарь, малыши, это человек, верящий, что существует какая-то правда, и что он сам стоит на её стороне. Наш настоящий Рыцарь, Оби-Ван Кеноби, был таким человеком - вы ещё услышите, к чему его это привело. Но Герой ни во что подобное не верил. Он всегда делал только то, что заставляло его сердце биться чаще. В ту пору ему было интересно играть в Рыцаря, что он с успехом и проделывал.
Хвалю я его совершенно заслуженно. Боевой путь Героя уже в таком возрасте был - моё почтение! Мальчишка, родившийся рабом, уничтожил орбитальную станцию управления дроидами Торговой федерации и тем самым решил исход битвы за Набу - а ведь тогда ему не было и десяти. Сильный, одарённый, везучий и поэтому - глуповатый. Скажите-ка мне, малыши, много ли найдётся на свете тех, кто отказался бы иметь такого помощника? Или, ещё лучше, подчинённого? То-то же.
Орден Джедаев видел в нём Избранного. Если уж быть точным, Орден не вполне понимал, что видит: старички в Совете сомневались, имеет ли известное пророчество отношение именно к этому мальчику. Они-то знали, что пророчества частенько читаются так, как удобно читающему. Поэтому, поскольку никто не понимал, как проверить Избранность Скайуокера, старики-джедаи приняли решение перестраховаться. Если он настоящий, то, оставив его, ты получаешь всё, что вообще можно получить, а отпустив, теряешь очень многое. Если же он ненастоящий, то, оставив его, Орден ничего не терял: получал ещё одного ученика. Но и отказаться от его обучения было нестрашно. Думаю, даже вы понимаете, что думать тут нечего. Так мы с вами берём с собой в поход чуть больше еды, чем требуется, и надеемся, что она всё-таки нам не пригодится. Благо что Герой и безотносительно своей Избранности был им очень полезен, и Орден в любом случае оставался в выигрыше.
Злодей нашей сказки, у которого в ту пору получалось притворяться всеобщим добрым дядюшкой, смотрел на мальчика иначе. Он был заворожён. Видели вы охотника, нашедшего след зверя, о котором прежде слышал только в песнях? Загляните в его глаза - он уже не здесь. Злодея не интересовали никакие пророчества, ему нужна была клокочущая в Герое Сила, так что он ходил вокруг мальчика всё сужающимися кругами, и прикидывал, что с этой Силой можно сделать. Я не знаю, что ему на самом деле было нужно - ученик ли, оружие, глаза в Храме, голос в Сенате… Но сейчас всем понятно, что у Злодея был какой-то план, и центральное место в этом плане было отведено юному Скайуокеру.
Вы думаете, Герой был нужен только этим двум силам? Ах, если бы! Каждый улыбался Герою и тянул его поближе к себе. Некоторые хотели его победить, некоторые - подчинить, кто-то хотел с ним подружиться, а кто-то им всячески восхищался. Герой улыбался в ответ всем подряд, но не спешил выбирать свою сторону. Благо что формально его сторона была понятна всем - всё-таки он был джедаем.
Теперь слушайте внимательно, малыши. Если хочешь кого-то привязать к себе, чтобы он был послушным, без поводка не обойтись. Поводок должен быть удобным, но крепким. Вот таким поводком и назначили Падме Амидалу. Наверное, она себя хорошо показала, и ей дали второй шанс - но на этот раз с благословления Ордена, без эксцессов. Рыцарей она привязывать уже умела, что в Ордене отлично помнили. К тому же в этой ситуации выигрывали все. Ордену было нужно, чтобы рядом со склонным к непослушанию рыцарем был человек, через которого можно было бы контролировать действия рыцаря косвенным образом. Злодей желал совершенно того же самого. Да и самой Падме все ещё хотелось покорить настоящего Героя: чем выше стоит твой избранник, тем выше поднимаешься сама. С Рыцарем у неё, как вы помните, что-то не сложилось: Рыцарей мало интересует собственное возвышение.
В конце концов вышло, что каждый тянул в свою сторону и каждый был уверен, что является единственным дрессировщиком. Плохо быть поводком, малыши. За тебя хватаются двое, третий дёргает из-за спины, тебя перехватывают, накручивают на кулак… а когда поводок лопается, меньше всего виноватыми оказываются именно те, кто только что рвал его на части. Впрочем, это стало понятно попозже. Принцесса очередной раз переоценила благородство джедаев, наивно думая, что уж на этот раз ей дадут вести собственную игру.
Удивительно, что Ордену скорее было бы выгодно, чтобы во время разворачивающегося романа Принцесса погибла или чтобы эта связь прекратилась любым другим трагичным образом - тогда они бы смогли в своём великодушии простить оступившегося Героя, как раньше простили Рыцаря, и таким образом привязать его к себе на другой, гораздо более крепкий поводок. Злодей же, наоборот, видел в этой женщине способ отвратить Героя от делишек Ордена, и сдувал с неё пылинки. Думаю, Принцесса так и не поняла, кого ей больше следовало опасаться. В этой сказке она обладала качествами сказочного героя - то есть была одарённой, везучей, и, поэтому…
Дело было за малым - обеспечить встречу двух одиночеств. Для этого требовался повод, приемлемый для общественности. И Герой, и Принцесса были у всех на виду, но не очень-то обращали друг на друга внимание. Кроме того, Злодей, и Орден пристально следили за действиями друг друга, и справедливо полагали, что вторая сторона будет мешать реализации их планов. О том, что в отношении Принцессы и Героя эти планы совпадали, знать они не могли. Поэтому всеми был выбран самый простой способ действий. Чтобы человек вошёл в нужную дверь, иногда приходится сначала заклинить ненужную.
В те дни Падме Амидала дважды чуть не погибла. Сначала при посадке взорвался её корабль, причем во взрыве погибла служанка, двойник Амидалы. Через несколько дней в её спальню подбросили ядовитых тварей. Было заявлено, что это дело рук сепаратистов - тогда сепаратистов обвиняли вообще во всём, тем более что Принцесса была их известной и непримиримой противницей.
Я слишком давно живу на свете, чтобы слушать чужие сказки. Предпочитаю рассказывать их сам. Поэтому думаю, что сепаратисты, хоть они действительно принесли Галактике много горя, на этот раз были ни при чем. Посмотрите, кто первым после взрыва предложил отдать сенатора Амидалу под охрану Ордена: добрый канцлер Палпатин, защитник всех и каждого. Я думаю, взрыв он и устроил. Ему нужно было, чтобы Принцесса оказалась под присмотром джедаев, а Герой - под присмотром Принцессы. Уверен, что примерно в это же время грустный старый друг молодых и горячих Энакина и Падме (вы же помните, с какой планеты родом был канцлер?) стал в личных разговорах с ними деланно вздыхать по поводу нравов молодёжи, описывая своим юным наперсникам прелести каждого из них.
Второе покушение, малыши, вообще выглядело так, будто его доверили распланировать не самой сообразительной банте. Представьте себе - кто то придумал выпустить двух ядовитых таракашек в спальню Принцессы, после того, как было официально объявлено, что её охраняют два джедая. Но я понимаю, зачем понадобился и этот спектакль. Старички из совета Ордена таким образом избавлялись от Рыцаря, срочно отправившегося в никуда расследовать детали покушения.К тому же пришла пора принимать управление армией клонов. Координаты планеты Камино сообщает Оби-Вану лично Йода, замаскировав свою помощь под успех коллегии юнлингов. Прекрасен разум ребёнка! Подумайте, не часто ли джедаи используют в своих играх детишек? Но так началось новое приключение Рыцаря, а вот Героя отправили вместе с Принцессой подальше от чужих глаз, где она смогла развернуться как следует.
Кому же доверили убивать Принцессу второй раз? Известной парочке убийц. Даже в голофильме мы видели принесшую тварей клоудитку и того, кто потом издалека убил её отравленной стрелкой. Вот второго персонажа я знавал по разным делам. Джанго Фетт, малыши. Это был честный наёмник.
Честный наёмник работает на всех, кто ему платит, и не думает это скрывать. Спросите его, на кого он работает, и он скажет: на того, кто платит. Закончится контракт, согласно которому он вышвырнет тебя из корабля - заключай с ним другой контракт, и он вышвырнет из этого же корабля предыдущего нанимателя. Всё честно! Поэтому я и не берусь гадать, чьи деньги в тот моментпришли на счёт Джанго Фетта. Мне не по вкусу, что ради убедительного спектакля он согласился убрать свою напарницу по ремеслу. Но у честных наёмников своя правда: ничего личного, только кредиты.
Зато Фетт показал всем, как выглядит настоящее покушение. Ему не понадобилось никаких взрывов или загадочных сороконожек. Один выстрел с большого расстояния, и женщина, которая могла назвать заказчика покушения - мертва. Рядом, напомню вам, стояли два готовых к бою джедая с мечами в руках, но спасти пленницу они не смогли. Смысл этого послания понятен - если бы кому-то на самом деле нужна была смерть Падме Амидалы, она бы давно лежала на полу с простреленной головой.
Третья глава. Головоломки.
Я не джедай, малыши, и я не вижу сквозь стены. Будущее для меня, к несчастью, закрыто. Но я прожил очень долгую жизнь, и я хороший рассказчик. Я слышал много сказок. Поэтому сейчас я попробую рассказать вам кое-что, в чем я не очень уверен - было оно таким или не было. Но оно вполне могло быть именно таким, и для нашей сказки этого достаточно. Я сказал вам ту часть сказки, которую вы могли увидеть по голонету, а сейчас расскажу то, о чём додумался сам.
Представьте себе ещё раз сцену из второго эпизода шоу.. Мы видим тёмную комнату, разрубленных тварей на полу. Принцесса, закутавшись в одеяло, лепечет, что с ней всё в порядке, Рыцарь хлопочет рядом - в шоу он, правда, сразу выскочил в окно. Может быть, всё так и было. И мне кажется, малыши, что в этот момент Герой окончательно понял, куда всё идёт. Он увидел, какую жизнь ему готовят: сидеть наготове в соседней комнате, пока не позовут, а потом врываться и убивать чудовищ. Это и был поводок, ещё не затянутый, но уже наброшенный, и Герой почувствовал, как тот ложится ему на шею. Если не придумать что-нибудь сейчас, очень скоро вообще не выйдет решать, куда идти и кого слушать. Отказаться тоже было нельзя: сенатора надо было защищать, это, всё-таки, был его долг. Самый лучший поводок, малыши, не даёт снять с себя сам ведомый.
Энакин Скайуокер вовсе не был так глуп, как выглядел. Я тоже любил притворяться глупее, чем являюсь на самом деле. И старый Йода любил такое, и Злодей, и все на свете. Но Герой и это делал так, как делал всё - лучше всех. Нет, он не был Рыцарем, и всегда думал перед тем, как очертя голову прыгнуть в окно. Да и знаете, как оно вообще бывает. Дураком прослыть очень легко - нужно пару раз сделать какую-нибудь дурь. А вот чтоб считаться умным, нужно, чтобы тебя признал умным кто-то, кто уже признан умным. В склонности Героя к слабоумию и отваге не сомневались даже самые прозорливые его наставники. Думаю, в эпизоде с покушением он не прыгнул в окно небоскреба только потому, что Рыцарь прыгнул туда мгновением раньше.
Времени оставалось всё меньше, и надумал Герой вот что. Ему стало ясно - друзья и благодетели не успокоятся, пока не накинут на него поводок. Вопрос был только в том, из чего этот поводок сплетут. Пока ответ лежал на поверхности: любовь к Принцессе, в чьи объятия его так настойчиво подталкивали. Допустим, он не попадётся на эту удочку, поведёт себя как настоящий джедай. Но что будет дальше, малыши? На чем его попытаются подловить в следующий раз? Что от него просто так не отстанут, Герой понял уже давно. Такова уж участь героев! Поэтому он рассудил правильно. Поводок, за который все сразу начнут дёргать (каждый в свою сторону) - отличная ложная цель. Пока все будут думать, что он зависит от Принцессы, все будут охотились на принцессу, а его оставят в покое. Это старый приём: на тропе привязывают зверушку помельче, чтобы зверь не обратил внимания на кусты, где его поджидает охотник.
Пусть интригует Орден. Пусть плетёт свою паутину Злодей. Пусть чувствует себя хозяйкой положения Принцесса, если ей так этого хочется. Пусть все дёргают за поводок, на котором на самом деле никто не сидит.
Как показало будущее, у Героя всё получилось. Рядом с яркой женщиной плохо видно её спутника, и он сделал так, чтобы его видели как можно меньше, отдав свои заслуги Принцессе. Но Герою было плевать на собственные заслуги - он изображал тщеславного дурака, совсем таковым не являясь. В то время ему удалось убедить даже меня: иногда я был их пилотом и слышал голоса из салона. Её голос становился всё слаще, его голос всё становился глупее. Помню, я тогда подумал - ну, пропал парень! К тому же свою роль Герой играл на совесть: действительно слушался Принцессу, иногда нарочно поступая себе во вред, и делая самоубийственные глупости, потакая её капризам. Вскоре все предпочитали иметь с ним дело через Амидалу, потому что знали бешеный нрав Энакина Скайуокера. Те, кто считал его дураком, теперь уверились, что это ещё и влюблённый дурак. Влюблённый дурак с явным слабым местом, ударив в которое можно легко вывести его из любой игры.
Мне пора сказать о другом, малыши. Я называю вас малышами, но малыши вы только по сравнению со мной, иначе я не стал бы рассказывать вам такой грустной сказки. Я уверен, что многие из вас уже знают, с каким трофеем совсем скоро пойдут к родителям своей избранницы. И девочки, готов поспорить, тоже уже придумали, из чьих рук какой трофей они согласились бы принять. Нечего прятать глаза и пихаться! А то я вас не знаю! Не такие вы на самом деле и малыши, да и дело это самое обыкновенное, так уж у нас заведено. Мы позволяем юношам и девушкам быть юношами и девушками. Я сам женился поздно, но моя старуха (тогда она была молодой и очень красивой, слышали бы вы, как она пела!) обратила на меня внимание, когда мы были ещё подростками, и пронесла это чувство через всю свою жизнь. Кажется, я тогда прыгнул в воду со скалы, или залез на самое высокое дерево, или отчебучил ещё какую-нибудь подобную глупость. Точно не помню, да и она уже не помнит, а вот как она на меня тогда посмотрела - это я помню до сих пор. Не стану врать, будто я делал это ради неё. Я -то был тогда настоящим молодым дураком, и очень хотел, чтобы на меня посмотрели. Любовь - это всегда красивая и настоящая сказка, малыши. Иногда грустная, иногда весёлая, но нам всем нужно побывать её героями, Принцессами и Рыцарями.
Но вот джедаи такие сказки порицают - и при этом растят в одном Храме и мальчиков, и девочек. Это всё равно что прятать еду в муравейнике: если отгонять муравьёв, то они ничего не съедят, но зачем таким вообще заниматься? Есть, мне кажется, для кладовой места и поудобнее.
Раз древний Орден воинов-философов продолжает так поступать, значит, в их поступках есть какой-то смысл. Не просто так же они закрывают глаза на то, что у известных джедаев через одного в жизни будет или несчастная любовь, или порочная тайная связь, или ещё какая некрасивая история. Я говорил кое с кем про эти дела, и мне предложили такое объяснение этой и других странностей орденского воспитания. Что происходит с человеком, если ему показывают что-то явно интересное, а потом отнимают и говорят: тебе этого на самом деле не нужно? Он немножко ломается. Иногда совсем чуть-чуть. А за то, что в человеке сломано, его можно подцепить. Несбывшаяся любовь, малыши, это ключик даже к самому доблестному Рыцарю. Такой ключик открывают в нём всё, что нужно. Делают это нарочно, не сомневайтесь. Достаточно вспомнить нашего Рыцаря: к нему ключик подобрали давно. Ему милостиво позволили до конца дней считать себя слабым и искупать эту слабость перед мудрым Орденом, который его, так и быть, простил.
Знаете, чего не учли старички из Совета? Героя в Храм взяли поздно. Рос он в трущобах Мос-Эспа, при лавке старьёвщика-тойдарианца Уотто, так что к девяти годам знал про любовь, про то, как её покупают и как продают, больше, чем некоторые мастера-джедаи. Он знал, почему его мать так нравится клиентам Уотто, и искренне радовался, когда её выкупил фермер. Он видел, что в каждой кантине танцуют тви-лечки, и что эти танцовщицы мечтают об одном - попасть во дворец хатта Джабы, местного правителя. Касалось это не одной только любви, малыши. Юный Эни видел, во что превращается отказ от привязанностей за стенами Храма. Он видел, как люди отказываются даже от того, без чего вроде бы и жить нельзя, и отказываются от этого потому, что нечем заплатить за право оставить это при себе. Одним отказ от привязанностей видится как подвиг духа, другим как цена куска хлеба, и мальчик слишком хорошо знал, как выглядит второй случай.
Так что рассуждения о запрете привязанностей Герой слушал примерно так же как иногда вы слушаете истории друзей и гостей нашей планеты о том, как надо побольше думать о сакральном и поменьше - о съестном: с некоторым интересом к тому, что рассказчик в это время жуёт. На вас эти проповеди действуют плохо, не действовали они и на Героя. Скажешь такому “нельзя”, а он услышит “не попадайся”. Поэтому ключик, которым Орден привык отпирать своих рыцарей, в его замке проворачивался вхолостую. Все остальные падаваны попадали в Храм в младенчестве, так что работать с ними было гораздо проще.
Думаю, малыши, что Совет всё это понимал с первого дня. Недаром они так долго не хотели брать мальчика в обучение: слишком поздно, говорили они, слишком много страха, слишком крепкая привязанность к матери. Это говорилось вслух, и я не сказал бы, что это не было правдой - но такая правда маскирует правду другую, гораздо более неприятную для Совета. Они видели, что Героя им не приручить. Взрослого зверя можно поймать и запереть в клетке, но он всегда будет смотреть на её дверцу и помнить про лес. А может быть, они рассуждали иначе. Может быть, им казалось, что такого зверя, если уж нельзя приручить, можно хотя бы как следует выдрессировать.
Беда в том, что Герой был умным мальчиком, а умные поддаются дрессировке хуже всех. Про Орден он пронимал чуть больше, чем полагается примерному рыцарю. Бывший раб знал толк в поводках. Его, конечно, кормили и учили, но взамен от него хотели служения, хотели, чтобы он не желал ничего своего. Такого отношения Герой нахлебался ещё в лавке Уотто, но, по сравнению с Орденом, Уотто хотя бы называл вещи своими именами. Другой на месте нашего Героя, может, и поверил бы, что Орден желает ему добра. Он, пожалуй, и верил, но по-другому. Энакин Скайуокер всё детство простоял вместе с матерью за прилавком и хорошо знал - добро, малыши, оно ведь тоже на что-то выменивается. Точно по той же причине он не спешил становиться сторонником и последователем Злодея, ещё одного бескорыстного и доброго человека, искренне заинтересованного в благополучии Героя.
Но пока что все стороны были довольны друг другом. А уж как в жизни Героя появилась Принцесса, так и совсем довольны. Все сразу оказались при деле и принялись рвать друг у друга из рук поводок - Героя это полностью устраивало.
И ещё одна деталька. О связи Принцессы и Героя, мне кажется, знали все, кто имел хоть какое-то отношение к Орденским делам: уж очень яркая это была пара! На них было приятно посмотреть, а приятного в те годы вокруг было не так много. За их романом следил весь Орден, от старичков из Совета до совсем уж юных падаванов. О нём были осведомлены, кажется, даже астродроиды. Один только Оби-Ван Кеноби ничего не знал - или, может быть, предпочитал не знать. Бывает, что человек на что-то смотрит, но не хочет это видеть. Я частенько имел дело с подобной слепотой - сначала сам закрывал глаза на то, что в трюм мне грузят нечто, напоминающее запрещённые товары (хотя по документам это были, например, гизки), потом видел тот же фокус в исполнении прикормленных таможенников.
Давайте я закончу свой затянувшийся рассказ о вашем любимом Герое, малыши. Думаю, вы уже понимаете, что он был не так прост, как его показали в голофильме. Запомните ещё вот что. Герой был игроком. Он относился к жизни как к сумасшедшей авантюре, и чем выше были ставки, тем веселее ему было. Таких ребят я повидал, пока водился с контрабандистами. Скажу вам вот что: игроки бывают разные. Орден и Злодей играли в дежарик. Это неспешная игра для долгих вечеров, можно сидеть, строить планы, ждать, когда соперник попадётся в твою ловушку - и потом быстрой атакой его прикончить, пока не опомнится. Герой же играл в сабакк. Это простая, но очень яркая игра - ты берешь в руки карты, кидаешь на стол кредитку, и будь что будет. Он был умным человеком, но он всегда попадал в такие ситуации, когда что-то просчитывать наперёд - бессмысленно, нужно надеяться только на собственную удачно - и чем безнадёжнее выглядел расклад, тем ярче горели у его глаза. В дежарик играют ради победы, в сабакк играют ради самой игры.
Позже мне встретится ещё один такой игрок. Он тоже свяжет свою жизнь с принцессой, и тоже не побоится сыграть на всё, только карты у него на руках будут хуже.
А теперь послушайте самое главное, что я хочу вам рассказать, пока рассказываю вам свою сказку. У вас есть такая интересная игрушка - головоломка. Это много маленьких коробочек, они спрятаны друг в друге. Пока вы не откроете самую маленькую коробочку, вы не поймете, как открыть секретный отсек самой большой. Но маленьких коробочек в этой загадке - две, и одна нужна, чтобы добраться до другой. Самая маленькая коробочка в нашей истории - это мальчик с планеты Татуин, которого в позднем возрасте стал обучать Оби-Ван Кеноби. Если вы не уснёте, утомлённые тем, как разболтался ваш дед, вы услышите про другого мальчика с планеты Татуин, которого в позднем возрасте согласился обучать Оби-Ван Кеноби.
В этой сказке ничто не стоит в одиночку. Всё, что вы здесь видите, вы видите дважды, а то и трижды: первое лишь тень второго, второе отзвук третьего, а в третьем мы снова узнаем первое. Рыцарей у нас два, и один из них ложный. Какой именно, не скажу, потому что вы запомните ответ, а не вопрос. Принцесс тоже будет две.. Каждый, кто выйдет на эту сцену, окажется чьим-то повторением, а то и повторит самого себя, но в другой ситуации.
Учёные бы сказали про мою сказку, что её видимая сторона лишь оболочка, которая прячет от нас истинную историю. Я человек не учёный, и я ничего не прячу. Зверь, прошедший по одной тропе, пройдёт и по другой, и если вы видите два одинаковых следа вмятины в разных, но близких друг от друга местах - скорее всего, это ходил один и тот же зверь. Так и здесь: почти все в этой истории поступают одинаково не один раз. Что случилось с одним, случится и с другим, и вам останется только заметить, что это не совпадение.
Запомните это. Попробуйте через денёк-другой вспомнить сказку ещё раз - в ней целое открывает смысл частей, части открывают смысл целого. Кто сумеет этот круг замкнуть, тот поймёт, о ком я на самом деле вам рассказывал.
Не будьте как Рыцарь. Он всю жизнь смотрел на закрытую коробочку из головоломки и ни разу не заглянул внутрь.
Четвёртая глава. Протокол 33.
Знаете, малыши, пока вы слушаете сказку, вам может показаться, будто вокруг Героя вертелись все помыслы всех обитателей Республики. Так уж устроены сказки - в них мы видим только тех, о ком они рассказываются. Но в жизни всё, конечно, по-другому. Пока Герой думал, как бы ему избавиться от внимания благодетелей, в Республике разгоралась война. Я считаю, что виноваты в ней были совсем не те, кого принято называть сепаратистами. Они сыграли свою роль - но они были только вспышкой, от которой занялось пламя. Вот только хворост для этого костра сложили задолго до появления их союза! Чьи это были руки, я вам сейчас расскажу. Огонёк получился что надо, никто из участников не постеснялся как следует плеснуть в этот костёр горючее масло, чтоб никому из греющих руки на этом огне вдруг не стало скучно.
Начать придётся с Республики, какой она стала к тому времени. Тысячу лет Республика существовала, как существует, но потихоньку, год за годом, жить в ней становилось всё хуже. Иногда в лесу можно встретить старые деревья - вроде бы ещё зеленеют, но снаружи уже хозяйничают жуки. Ударишь топором - посыплется труха. Что-то подобное напоминала и Республика. Сенат превратился в бестолковую говорильню - как говорили сенаторы, проблемы решать не нужно, они либо решатся сами, либо станут неактуальны. Разные ведомства плодились будто бы сами собой, делая невозможными попытки разобраться, кто за что отвечает. К тому же все больше и больше нарастали противоречия между центром и окраинами, что в итоге и привело к созданию Конфедерации Независимых Систем.
К тому же в Республике всё большую и большую власть набирали разного рода корпорации и независимые организации, подчиняющиеся республиканским властям лишь формально, а на самом деле создающие собственные армии. Это стало ясно во время Войны Клонов - очень большое количество систем попросту объявили о своём нейтралитете, фактически отколовшись от Республики. Да что там, малыши. Даже наша планета поступила именно так - мы долгое время вели переговоры с сепаратистами, надеясь, что пока те будут думать, что мы вот-вот вступим в войну на их стороне, основные сражения пройдут мимо и Гривусу будет уже не до нашей планеты. Но повоевать всё-таки пришлось, хоть и под самый конец конфликта.
За порядком в Республике следил Орден. Пожалуй, усилиями Ордена всё хоть как-то держалось - думаю, только благодаря их действиям конфликты, сопоставимый по своим масштабом с Войнами Клонов, не происходили раз в несколько десятков лет. Всем было известно - если на какой-нибудь планете происходит непотребство, туда отправляются джедаи. Сенаторы не смогли договориться - вместо них всё решают джедаи. Понадобился человек, которому поверят все стороны - это снова оказывается джедай. Совет такое положение дел устраивало всё меньше и меньше, и я могу их понять: джедаи являлись хранителями мира в республике фактически, но при этом разрешение на каждый серьезный шаг приходилось выпрашивать у людей, из-за которых всё и разваливалось. Сенаторы одновременно требовали, чтобы Орден исправлял их ошибки - но при этом всячески мешали представителям Ордена этим заниматься. Неудивительно, что джедаям хотелось стать полноправными участниками политического процесса Республики.
Орден хорошо знал историю. Было время, когда существовали лорды-джедаи, правители миров и звездных систем. Джедаи выступали в роли канцлеров и могли командовать собственными армиями, что привело к двоевластию: Высший Совет Джедаев соперничал с Великим Советом. В последний входили только джедаи-лорды. Закончилось, малыши, всё это совершенной катастрофой - в грандиозной битве погибли все ситхи и большая часть джедаев. Ослабленный Орден отказался от своих боевых атрибутов и перешёл под управление Сената, зато получил возможность набирать в свои ряды чувствительных к Силе детей, с младенческих лет воспитывая их в Храме. Можно сказать, что тогда Орден проиграл битву, но выиграл войну - пожертвовав своим местом в военной и политической иерархии Республики, старички из Совета (из ещё того Совета, который был тысячу лет назад - но, думается мне, был таким же!) обеспечили своим преемникам будущее. К моменту начала войны Орден насчитывал несколько тысяч только рыцарей и мастеров-джедаев. Сколько было юнлингов и падаванов, и сколько джедаев служило в Корпусе Обслуживания - мне неизвестно, но очень, очень много. Падаванами становилось явное меньшинство учеников - вот и всё, что мы сейчас можем сказать. Джедаи мыслят десятилетиями или даже столетиями, малыши.
А ещё они, что бы ни говорилось, умеют извлекать уроки из собственных ошибок. Очень долгое время Орден готовил большую реформу, он собирался стать менее монашеским и более светским, с триумфом вернуться в политику Республики. Я знаю, что планировалось переписать брачные законы, чтобы рыцарям, кому совсем уж невмоготу, позволялось обзавестись семьёй. Удивительно, правда? Но подумайте, зачем это было сделано. Пока отказ от привязанностей навязан уставом, он тяготит, но когда такой отказ выбирается добровольно, он превращается в доблесть. Орден хотел, чтобы джедаи были аскетами по призванию. Само собой, рыцарь, решивший жить семейной жизнью, тоже что-то терял: например, самые высокие посты могли занимать только джедаи, посвятившие себя Силе.
То же самое было и с другими, ранее запрещенными для джедаев сторонами жизни. Зачем, действительно, стрелять себе же в ногу? Хороший генерал или администратор, но слабый джедай всё-таки лучше, чем джедай посредственный, страдающий, что ему запретили быть генералом. За тысячелетия Орден обкатал эту технологию на мирных рыцарях - скажем, джедаи-лекари делали своё искусство призванием, и через это призвание тоньше воспринимали Силу.
Была учтена и печальная история вражды Высокого и Высшего Совета Ордена. Орден планировалось разделить на две параллельные структуры под началом одного Совета, и Великий Магистр, пожизненный хранитель доктрины, самый джедай мудрый должен руководить ими был. При нём была коллегия джедаев-лордов, которые управляли провинциями Ордена и вели дела с правителями. Они же избирали Великого Магистра. А джедаи-легаты несли его личное слово и не подчинялись лордам, отвечая только ему. Не буду, малыши, утомлять вас этой бюрократией, я им сам не очень в ней разбираюсь. Но у Ордена было время подумать и над этим устройством, а, может быть, даже испытать его на практике. Мало ли в Галактике локальных культов и церквей?
Удивительно и то, что планировалось пересмотреть отношение Ордена к тёмной стороне Силы. Мейс Винду, к примеру, открыто являлся чем-то вроде серого джедая, годами держался на самой кромке падения во Тьму, что совершенное не замечалось Советом. И здесь мы видим всё те же хитрые планы - в Галактике существовало множество разных культов, вроде дженсаарай. Идти по тонкой грани между Светом и Тьмой сложно, это путь не для всех, но тем интереснее для Ордена звучала такая задача.
Много ещё всякого было придумано, малыши, всего не перечислишь. К началу войны всё это было готово. Но тут, как и в случае со встречей Героя и Принцессы, очень требовался веский повод, чтобы запустить эти реформы. Орден не хотел развязывать настоящую гражданскую войну и вступать в конфликт с Сенатом - те бы сразу поняли, куда дует ветер, и сделали бы всё возможное, чтобы блокировать подобные реформы. Сенат более устраивало текущее положение дел. Старички из Совета это понимали, и хранили верность Республике, убедительно притворяясь глупыми догматиками. Чтобы избежать большой войны, было решено позволить разгореться войне небольшой.
Пожалуй, это единственный урок, который Орден не вынес из своей прошлой историей. А может быть, они, как и в случае Избранного, сочли, что возможные выгоды перевешивают риски от всего предприятия. Сейчас уже сказать про это ничего нельзя.
Армии клонов были послушны джедаям. Конечно, воевали не только орденские генералы, но первой операцией, когда клоны вступили в войну, руководил лично Магистр Йода. Фактический глава Ордена первый раз за очень долгое вышел из Храма и заявил себя полководцем новой армии. Думаю, это послание было понятно даже гунганам.
Дальше дело шло само. Чем дольше длилась война, тем больше Республика зависела от Ордена. Личные армии сенаторов приняли на себя первый, самый страшный удар сепаратистов, и несли большие потери. Через несколько лет у многих правителей от собственных войск остались бы одни парадные караулы. Их место на передовой, ко всеобщей радости, занимали клоны, а с клонами, малыши, получалось ещё удобнее: они быстро стареют и не оставляют детей. Такие солдаты после окончания войны сошли бы со сцены сами.
Постепенно каждый верный Республике правитель обзаводился верным советником-джедаем. Джедаи были полезны, им все доверяли, они тысячу лет хранили мир в Галактике. К концу войны многие и шагу не могли сделать, не обсудив это со своим советником. А в нужный день все рыцари разом поговорили бы со своими подопечными, сделав им интересное предложение в свете неминуемой реформы Ордена. Думаю, большинство бы согласилось - а куда деваться? Несговорчивых объявили бы пособником сепаратистов, и на месте спасли бы Республику от такой угрозы. На освободившиеся престолы сели бы люди поумнее, а за спиной у каждого стоял бы тот же тихий советник в джедайском плаще.
Один мой старый друг рассказывал мне, что этот день во внутренней коммуникации Совета назывался “протокол 33”. Хорошее число, малыши. В древности Орден управлялся Советом из тридцати трёх магистров. Известный комплекс медитации назывался Тридцать Три Ступени Храма. Даже ваш любимое шоу было сделано из трилогий…
Но где же Герой? Снова я заболтался и забыл про него! Но не волнуйтесь, это все ещё его сказка. Герой блистает на виду, где ему и положено быть. Орден не мешал ему быть главным медийным персонажем кампании. Герой войны и любимец публики, он давно уже жил скорее светской жизнью, чем орденской. Орденская молодёжь была от него без ума. Каждому хотелось стать похожим на Героя: летать на истребителе, командовать войсками, заниматься политикой, жениться на красавице. Это бы помешало их духовным изысканиям, но Совет готов был на такое пойти, ведь джедаями они всё-таки остались бы. Я уже говорил, что в Ордене и без того хватало мирных младших джедаев. Не всякому дано махать мечом, не всякому это и нужно. Орден готовился к реформам, и первым образцом джедая новой доктрины планировали сделать Героя, который, к тому же, был ещё и Избранным, и обещал принести Силе равновесие.
Орден считал, что Герой слушает Принцессу, которая была послушна Ордену. Поэтому сразу после реализации Протокола 33 голонет говорил бы не про какую-то смену власти, а про грандиозное событие - официальную свадьбу новоиспечённого Мастера-джедая и аристократки с планеты Набу, за романом которых следила вся Галактика. Поэтому, кстати, Герою не хотели давать звание мастера, ждали более удобного случая. Это был бы триумф: победа в войне, свадьба генерала-победителя, начало новой эры стабильности и процветания Республики.
Представляете, в какой ярости были старички из Совета, когда поняли, что по дороге, которую они мостили несколько столетий, кто-то уже едет. Да как едет! Только пыль столбом!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
