Запах вишни
Глава 1
В воздухе плывет прекрасный запах нагретой земли, отдаленная нотка скошенной аллари травы и немного пирогом, уже стоящим на столике недалеко от тахты. Восхитительно веет летом, отчего пробуждение бывает таким легким и приятым. Босыми ногами тихонько пробраться к окну ничего не стоит, но всё же нужно быть тихой, чтобы не застукала Нэнс. Коже тепло от нагретого солнцем подоконника, а спелые вишни блестят почти черным боками от лучей и манят к себе. Они конечно же брызнут соком во все стороны и заляпают домашнее ханьфу, и благородные сиры не ведут себя так, но всё это будет потом, с привкусом ягод на языке, что растут прямо под окном, а пока остается лишь тянуться, ведь всё что было под рукой уже оборвано. Маленькие ножки всё ближе к краю и даже на носочках до ягод ещё немножко не хватает, а ведь пальчики уже цепляют глянцевый бок…
Маленькие ножки соскальзывают с края, а в животе это странное чувство падения, когда сзади ловят крепкие родные руки. Люци улыбается и шутливо грозит пальцем, а после с легкостью рвет такие близкие и такие далекие ягоды и лукаво подмигивает. Он конечно же никому не скажет, не будет ругать и не станет говорить о должном поведении. Люци поймет и поможет, такой легкий и весёлый, он не будет вести себя как другие взрослые, возможно поэтому он немного более любимый чем остальные.
Запах вишни у нас один на двоих…
***
Исси глупо погиб. Его наставник тоже, конечно же совершенно случайно, сломал себе шею ещё до казни. Теперь лекарство для Акса придётся искать самой. Дядя ходит по кабинету, призывая на мою голову все кары небесные, а я молчу. Забиваю себе голову мыслями и планами, хватаюсь за малейшую возможность, чтобы не думать. Не вспоминать. Не сорваться.
Люци мертв.
Нужно разобраться с Кораями. Они не простят такого унижения. Нужно наконец начистоту поговорить с Кантором, хватит бегать от проблем. Нужно чуть приоткрыть завесу тайн перед Гебом, Фей-Фей и Маршей, они заслужили. Дядя кажется заходит на новый круг. Как будто я Хали-бад сожгла, право слово. А как хотелось бы. Сжечь дотла, чтобы горело до небес, чтобы пламя было горячим даже на расстоянии, чтобы кожа нагрелась как на солнце. Чтобы отогрелась, ведь у Люци она наверняка была холодной. Дядя сообщил об этом сухо. Хорошо хоть не стал проявлять лживое сочувствие. Возможно поэтому получается держаться, хотя я хочу кричать.
Это. Ты. Его. Убил.
Я не смогла. У меня ничего не получается. Я потеряла Нике и Люци снова.
Я абсолютно ничтожна. Я клялась защитить свой род, спасти тех, кому суждено умереть. Но я не могу и, самое, пожалуй, страшное, уже не уверена, что хочу.
Кого мне теперь спасать? Дядю, который лишает меня самого дорого ради своих интриг? Именно из-за его амбиций наш род уничтожили, и теперь я понимаю это даже слишком хорошо. Пример Хейли стоит перед глазами.
Брата? Того самого, который врал мне в глаза? Он знал, что это сделал дядя и лгал мне. Теперь от тех слов сочувствия явственно тянет гнильцой.
Сестру? Я была абсолютно в ней уверена, но сейчас я даже не могу предсказать, что она оставит между нами, а что дойдет до ушей Кастуса Блау. Она так сильно пыталась стать полезной, что сломалась. И кажется в этом виновата я сама.
Данд? Видит Великий, я старалась. Я пыталась стать гораздо лучшей сестрой, чем была раньше, но… Он всё ещё с тоской смотрит на хребет Лирнейских. После всего, что пережил там. Я знаю, что он оттает и станет ещё моим любимым медвежонком. Но это будет потом, а мне так нужно это сейчас. Ведь я больше не могу.
Скрипят ножки кресла, и лишь потом осознаю, что это сделала я. Перед глазами немного плывет, и я выхожу из кабинета, не слушая чужие крики. Наставник и дядя пытаются остановить, но мне не разобрать слов. Кажется, закрыла дверь силой, или пальцы просто горят? Не будь я опустошенной, уже что-нибудь взорвала бы. Ноги несут сами по себе, а мне лишь краем глаза удается отмечать знакомую обстановку. Хочется уйти туда, где не сразу начнут искать. Может быть поэтому прихожу сюда.
В противовес моему состоянию тут солнечно. Лучи отражаются от стекол, скользят бликами по зеленым листьям и цветам, а воздух наполнен чем-то пьянящим и летним. Винни снова перебирает кубики и смеётся если получается башенка. Она такая беззаботная и легкая, что кажется будто вот-вот взлетит. Зи же просто смотрит и в глазах его та же легкость и безмятежность. Покой. Мне так сильно хочется того же. Ковер нагрет лучами солнца, а плечо под щекой такое надежное, что не хочется открывать глаза. Пусть это продлится ещё хоть мгновение.
***
Ковер нагрет лучами солнца, а плечо под щекой такое надежное, что не хочется открывать глаза. Пусть это продлится ещё хоть мгновение. Мне конечно же стоило бы дождаться его пробуждения, одеться и достойно себя вести, но Люци уже подгребает ближе и сонно ворчит куда-то в макушку. Губы у него сухие, когда он касается лба, а дыхание теплое. И весь он такой родной и близкий, что с ним можно побыть маленькой любимой девочкой, а не юной благовоспитанной сирой. И кажется, что даже до его окон долетает запах вишни. Или так пахнет его любовь?
***
-Сожалею, Кастус, но я ничего не могу сделать. Она забралась слишком далеко- Луций виновато опускает голову не в силах посмотреть в глаза побелевшему Главе. Вайю заперла саму себя в подсознании, и Наставник ничего не мог с этим сделать.
-Как она узнала? - голос звучал глухо и надтреснуто. Луций мог бы сказать, что этого следовало ожидать, девочка не простит такого, но чем бы это помогло? Поэтому он молчит. Вайю смотрит в никуда целую декаду.
***
Здесь холодно. О, нет, в комнате конечно тепло, но внутри меня царит лютая зима, там, где ещё недавно цвело лето. Разум шепчет что-то о том, что это правильно, что нужно просто подождать, но моя душа застыла. Сердце ещё качает кровь по венам, бьется в груди, но я больше его не чувствую. Те, кого я так горячо желала спасти, уничтожили меня. И в этот раз сил подняться у меня не было. Кажется, я что-то делала и что-то даже говорила, но это всё больше не имело значения.
У меня была новая флейта, а Маги каждый день пекла мои любимые пироги. От меня не отходили ни на шаг, были рядом, рядом. А я не могла ничего почувствовать. Будто разучилась. Будто никогда и не умела. Оглушающая пустота, в которой не было места даже ненависти. Я думала, что больше не смогу почувствовать, когда Фей-Фей принесла её.
Вишня на картине была как настоящая. Корявый, но крепкий ствол с шершавой, осыпающейся корой, удобные ветки, на одной из которых я сидела чаще всего и спелые почти черные ягоды. Мне показалось, что я почувствовала знойный ветер на лице и кислый вкус на языке, пока где-то вдалеке звучал родной смех. Чувства будто взорвались внутри, наполняя мир красками и целью. Я плакала и улыбалась. Всё было так просто. В этом порыве осознания я бросилась к сестре на шею и шептала слова благодарности. Теперь я знала, как мне поступить. Руки будто загорелись и сами схватили флейту. Красивую, изящную и, наверное, неприлично дорогую.
После долгого перерыва бежать было немного тяжело, но бурлящее внутри волнение несло вперёд. Крыша была заметена снегом, мгновенно растаявшем, под куполом тепла, а песня легкая и летняя, веселая и немного игривая звала того, кого я любила. Возможно я и смогла бы пережить его смерть легче, не будь всего остального, но оно было, а я так устала бороться и скучала… Он моя грань, мой рубикон, последняя капля. И я звала. Так как никогда раньше. И оборвав мелодию шагнула вниз. Не боясь и не сомневаясь.
Капли на снегу были невероятно яркими. Как вишни, только не такие темные. Холод и темнота наполняли тело, но вопреки этому я чувствовала запах вишни и зной лета. Он пришел за мной. Слезы покатились из глаз, и слабая улыбка всё же искривила губы. Ты так хотел забрать меня, Люци, и теперь я согласна. Я хочу уйти с тобой в то беззаботное лето. Уйти от зимы и холодных людей. Мне это больше не нужно.
Ты пахнешь вишней, Люци.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
