Ave Spiritus Hominem
Водоросль-социопат
Давным-давно в Мировом океане жила-была водоросль-социопат. Водоросль звали Дина, и больше всего на свете она любила ненавидеть весь мир.
«Как меня задолбали зеленые и эвгленовые, — думала Дина, сидя глубоко в грунте. Над поверхностью грунта красовалась табличка: „Пошли все в жопу“. Дина сама ее написала. — Зеленые шарики, в мозгах один сплошной хлорофилл, дочерние клетки и как встретить зеленый шарик своей мечты. Нахрена им шарик мечты, если они делением размножаются. И вообще, как можно любить примитивный зеленый шарик. Не понимаю…»
Табличку слегка снесло подводным течением. Дина вылезла их грунта, поправила ее и быстро нырнула обратно. «Мы должны обеспечить своим дочерним клетках светлое будущее», донеслось до нее. Это безмозглые шарики проводили очередной дурацкий митинг.
«Хуже только сине-зеленые. Из-за того, что ассимилируют азот, возомнили о себе невесть что. Якшаются с бактериями, этим приветом из прошлого века. Даже название себе взяли: „цианобактерии“. А уж эти их секты, просто мрак! Путь Фотосинтеза, Свидетели цианобактериального мата. Мата! Постыдились бы. Я уж молчу о динофитовых. Наотращивали рогов, цепляют ими все подряд. Невоспитанность и бескультурье».
Некоторые динофитовые Дине все же нравились, так как они молча парили в воде и почтительно слушали ее рассуждения о мире. Дина не знала, что это были пустые дохлые панцири.
В это время в грунт нырнул гарпактикоидный рачок по имени Гарри. Он был очень молодым и любознательным рачком и впервые в жизни видел водоросль-социопата.
«Какая интересная непонятная фигня», — подумал рачок и поздоровался:
— Привет, непонятная фигня.
— Рачок, вали отсюда! — сказала водоросль-социопат. — Не мешай думать о проблемах общества.
К сожалению, язык водорослей Гарри не понимал.
«Она хочет мне что-то сказать», — решил он и пододвинулся ближе.
Дина напряглась.
— Эй, эй, слышь, членистоногое, я невкусная, — подалась назад водоросль Дина. — Чё те надо от меня?
«Ничего не слышу», — расстроился Гарри и подплыл еще ближе.
По опыту водоросль-социопат знала, что практически все, неспособное фотосинтезировать, желает ее съесть. Поэтому решила действовать.
— Убивают!!! — завопила Дина, выпрыгнула из грунта и дунула прочь со всей той скоростью, на которую была способна.
«Она хочет поиграть в догонялки!» — обрадовался Гарри.
«Вот так бесславно и закончится моя жизнь в этом пошлом и грубом мире, — думала Дина, улепетывая. — Здесь нет места таким как я, тонким натурам, правильно понимающим жизнь. И глупые эвгленовые будут делиться и фотосинтезировать на моей могиле».
Погоня продолжалась, пока Дина совсем не выбилась из сих. Наконец, водоросль-социопат рухнула в маленькую кучку кремния. «А это идея!» — решила она. Страх придал водоросли сил. В мгновение ока она собрала частицы кремния вокруг себя, и вот уже на водоросли-социопате красовался твердый панцирь. Захлопнулись створки, и Дина оказалась в долгожданной безопасности.
— Ни фига себе! — воскликнул Гарри. — Как ты это сделала?
Но Дина не ответила. Стена отгородила ее от внешнего мира, столь глупого и бесполезного.
Дина уплыла, а Гарри остался в глубоком шоке.
Вскоре водоросль-социопат поняла, что иметь створки очень удобно — всякие придурки типа сине-зеленых не могли до нее достучаться, и Дина спокойно проводила время в размышлениях о жизни.
С тех пор Дина никогда больше не открывала створок. Лишь иногда из них высовывался плакат «Идите все в жопу» и раскачивался на воде, словно знамя нового витка эволюции.
Так появились диатомовые водоросли. А гарпактикоиды до сих пор гоняются за диатомовыми, пытаясь понять, как же они вырастили панцирь.
Темный Властелин
— Я — злобный, жестокий, погрязший в пороках, не ведающий жалости Темный Властелин! Неужели вы думали, что способны выступить против меня, жалкие людишки? Я уничтожу ваш мир! Я порабощу вас! Тьма окутает эти презренные земли, и вы никак не сможете мне помешать! Хахаха!!! Хахаха! — выразительно повторил Темный Властелин. — Ха-ха-ха!
Отважная Героиня смущенно потупилась.
— ХА-ХА-ХА! На этом моменте ты должна пронзить меня волшебным мечом, — прошипел Темный Властелин, подмигивая обоими глазами.
Отважная Героиня залилась краской.
— В общем, тут такое дело... Я его потеряла.
— Потеряла? — уточнил Темный Властелин злобным шепотом. — Что значит, потеряла?! Как можно потерять волшебный меч?!
— Выходит, как-то можно.
— Идиоты, — пробормотал Темный Властелин. — Вокруг одни идиоты. И что нам теперь делать? Ты должна была зарубить меня волшебным мечом, как ты без него справишься с моим войском? Ладно, тогда заколи меня волшебным кинжалом.
— А его... Ну, в общем, его я тоже потеряла.
Темный Властелин выругался сквозь зубы.
— Колдовским копьем?
— Забыла дома.
— Магической стрелой?
— У нее села батарейка.
— Может, тогда меня поразят твои храбрые воины?
— Мои храбрые воины... В общем, они слегка перепились. Слышишь храп вон из-под того куста?
— А, это они так шумят? Я думал, там разверзаются врата в преисподнюю.
— Ну, они сильно перепились. А что, здесь часто разверзаются врата в преисподнюю?
— Периодически. В конце концов, это же владения Темного Властелина. Ну и что мы будем делать, идиотка? Как ты собралась меня побеждать?! В книгах добро всегда должно побеждать зло, это закон природы! Может, у тебя хоть какая-нибудь отравленная булавка есть?
Отважная Героиня упорно старалась не встречаться с ним взглядом.
— Ничего нет. Честно говоря, я пока еще не слишком опытная Отважная Героиня.
— Зато я очень опытный Темный Властелин, — рявкнул Темный Властелин. — Знаешь, каких только героев против меня не выпускали, но такую безответственность я вижу в первый раз. — Темный Властелин нахмурил лоб, и по его лицу стала медленно расползаться ехидная, нехорошая улыбка. — Ну, раз у тебя ничего нет, полагаю, выход остался один.
— Какой?
— Мы превращаемся в ромфант!
— Что?! — Отважная Героиня аж подпрыгнула. — Какой еще ромфант?! К твоему сведению, я дева-воительница, а не какая-нибудь дурочка из женских романов! Меня дома ждет жених! И вообще, ты не в моем вкусе!
— А не надо было терять меч! Знаешь, ты мне тоже не нравишься, были у меня женщины и покрасивее. Но вариантов нет, книжку надо спасать. Ты сама все запорола, так что стой и молчи!
Темный Властелин откашлялся.
— Итак, начинаем заново. Я — одинокий и несчастный Темный Властелин, живущий без любви, презираемый, оболганный, покинутый всеми, — Темный Властелин скептически оглядел свое войско. — Покинутый всеми, кроме десятитысячной армии, пятидесяти слуг, двоюродной бабушки и вон того говорящего стога сена.
— А зачем тебе говорящий стог сена?
— Понятия не имею, спроси у автора. Кстати, он неплохой собеседник. Я глубоко страдаю в душе и от этой непереносимой боли хочу уничтожить весь мир. Ха-ха-ха! В смысле, плак-плак-плак. Ого, кто-то из жалких людишек намерен дать мне отпор? И кто же это? Женщина?! Юная синеглазая дева, чей взор ясен, а душа чиста и отважна! Боже, кажется, я что-то чувствую. Странное, давно забытое ощущение переполняет мою душу. Она так прекрасна... Что это? Любовь?! О, нет, ведь я давно изгнал ее из моего черствого сердца!
— Ты переигрываешь, — отметила Отважная Героиня.
— Ну, поучи меня еще, — буркнул Темный Властелин. — Я чувствую, как мрак, окутывавший мою душу все эти годы, рассеивается. Я смотрю на тебя и не могу насмотреться. Твой светлый лик тревожит мое сердце, твой нежный голос — музыка для моих ушей, твоя пышная... твоя умеренно пышная... в общем, твоя грудь притягивает мой взор. Я раскаиваюсь в своих грехах, о, Отважная Героиня! Теперь я буду хорошим. Выходи за меня замуж!
— Что, прям так сразу?! — удивилась Отважная Героиня. — Мы ведь даже не узнали друг друга поближе.
— К твоему сведению, нам до конца романа осталось две страницы. Ты должна была заколоть меня, мой прощальный монолог, всеобщая радость и все, хэппи-энд. Так что рассиживаться особо некогда. Соглашайся, выбора у тебя все равно нет.
— Учти, это будет фиктивный брак, — заявила Отважная Героиня.
— Само собой. Я знаю тебя две минуты, а ты уже меня достала. Даже заколоть меня нормально не можешь.
— Пф. А ты вообще страшный. Тощий и нос крючком. А еще у тебя отвратительный характер.
— Кто бы говорил про характер. А ты не умеешь одеваться. Что это за розовая кольчуга в цветочек?
— Нормальная кольчуга. Уж получше твоего черного балахона, как будто чехол от кресла. Злобный мрачный мизантроп.
— Безответственная безалаберная дура.
— Как ты меня назвал?! — Отважная Героиня задохнулась от возмущения. — Знаешь ли, выбирай слова, тебе еще жить со мной вместе!
— Надеюсь, недолго. Придет какой-нибудь нормальный герой, все-таки заколет меня, и я пойду в другую книжку. Я, знаешь ли, нарасхват.
— Ага, мечтай, кому ты нужен. Темные Властелины сейчас не в моде, теперь все пишут про неоднозначных героев.
— Я уж точно нужен сильнее, чем недовоительница в розовой кольчуге. Меня, кстати, Эрик зовут, — помолчав, представился Темный Властелин.
— А меня Мэри.
Повисло неловкое молчание.
Отважная Героиня посмотрела на Темного Властелина. Нос у него, конечно же, крючком, и одевается он так, будто где-то откопал модный каталог «Я иду на похороны», но в целом... А лицо у него довольно красивое. И голос бархатный. И улыбается как-то обаятельно.
«А она ничего», — думал Темный Властелин. Безалаберная, конечно, ну так это для женщины не самое страшное. Да и розовую кольчугу можно перекрасить. Зато так мило хмурится, когда злится. И глаза у нее красивые.
В воздухе вдруг запахло весной. Темный Властелин смущенно улыбнулся, не в силах оторвать взгляд от неловко перетаптывающейся Отважной Героини. В две головы одновременно пришла одна и та же мысль. Может быть, ромфант — это не такая уж плохая идея?
О дивный новый мир
— Только до конца этой недели на нашем марафоне «Предай ближнего своего» эксклюзивная акция! Приведи реферала, кинь его на деньги и получи в подарок обучающий курс: «Путь к успеху: как превратить тридцать серебряников в миллион за сто дней». Торопитесь, предложение ограничено!
Пресветлый и всеблагой канцлер поморщился и переключил канал. Бесит этот телевизор. Через идиотскую коробку идиоты впаривают что-то другим идиотам, благодаря этому и крутится наш идиотский мир. Впрочем, тишина бесит тоже. Его вообще сегодня все бесит.
— Сразу же после рекламы! Смотрите фантастический триллер «Предать за пятьдесят секунд»! Прекрасная и вероломная воровка Лилит спасается от преследования...
Щелк. Говорящая коробка, слава господу нашему Иуде, заткнулась. Канцлер прикрыл глаза и откинулся на стуле.
— Ваша Светлость?
Канцлер недовольно поморщился, стараясь не шевелить шеей. Отогнал сунувшуюся было к нему головную боль.
— Чего тебе, Каин?
— Ваша Светлость, вы приказали мне зайти в два часа, забрать документы.
— Ах, да. — Канцлер вытащил из ящика стола аккуратную стопку, придирчиво изучил, протянул помощнику. — Вот, отнесешь министрам. Тут новый курс «Слово Иуды» для университетов, пара законопроектов и еще какая-то чушь. Да, и указ о введении налога на правду.
— Все-таки подписали? Давно пора, — просиял Каин.
— Спасибо, жить не мог без твоего одобрения, — кисло ответил канцлер. — Лично я вот не уверен, что пора. Ее и так почти никто не говорит, а денег на бумагомарательство ушла куча, еще больше их украли. Но народ в восторге, так что пусть будет. Ничто так не радует любимых подданных, как очередные гонения на правдолюбцев. Вот этот лист еще отдай Каину, который сидит на первом этаже в угловом кабинете. Скажи, чтоб отнес этому, как его...
— Тоже Каину, — услужливо подсказал Каин.
Канцлер поморщился. Ох уж эта мода на имена. Разумеется, в той или иной мере она существовала всегда, но несколько десятилетий назад приняла прямо-таки повальные масштабы. Теперь можно зайти в бар «У Каина», заказать коктейль «Каин на пляже», встретить там пару знакомых Каинов с работы, а выпивку тебе принесет какая-нибудь Каинита или Каинесса. Хотя, нет, с недавних пор все девочки у нас Лилит.
Хорошо хоть его родители скреативили. Откопали какое-то старое никому не известное имя, презрели традицию именовать отпрысков в честь великих людей прошлого. Они всегда были оригиналами, счастья им на небесах у господа нашего Иуды. Хотя звучит красиво, ничего не скажешь. Даже к фамилии подходит.
Секретарь взглянул на свой блокнот. Точнее, на планшет, или как там называется эта штука. Еще одна напасть — технологии. Технологии ворвались в нашу жизнь несколько лет назад, превратили ее в дурдом, перевернули с ног на голову. Теперь в каждом доме орет телевизор, у каждого идиота при себе ноутбук, а молодежь повально окопалась в интернете. Прогресс, вступаем в новую эпоху и все такое. Прогресс похож на стадо свиней, где он это вычитал? Где-то вычитал, в какой-то очень хорошей книге, но сейчас не вспомнить. Так или иначе, теперь это стадо явилось прямо на его порог, стоит там и хрюкает. И надо с ним что-то делать.
Прогресс порушил всю привычную жизнь. Жить стало сложнее, править стало сложнее. Если раньше какой-нибудь очередной безумный правдолюбец мог в лучшем случае вещать на площади, то теперь достаточно настрочить пост в соцсети, и его сможет прочитать весь мир. Спасает только то, что почти никто не читает. Люди вообще крайне мало интересуются правдой, и вряд ли это когда-либо изменится.
Раньше жить было лучше. Проще, по крайней мере.
«Разумеется, раньше было лучше, — ехидно подсказал внутренний голос. — Раньше ты был молод, полон сил и не мучился мигренями. И не тебе раньше приходилось разгребать весь этот бардак.»
Каин оторвался от планшета.
— Ваша Светлость, тут еще кое-что.
— Ну что опять-то?
Как же его все бесит. День не задался с самого начала, за окном льет мерзкий дождь, хочется все бросить и лечь спать. Спать долго-долго и проснуться, когда в этом мире что-нибудь изменится. Когда станет все правильно.
Хотя в мире ведь и так все правильно. Более того, он лично за этим следит. Что-то на него сегодня нашло, какие-то странные мысли. Должно быть, от усталости.
— Я подумал, вы должны сами посмотреть. Очередной правдолюбец. Ютубер.
— Ючевобер?
— Ютубер, — пояснил секретарь. — Видео снимает.
Канцлер откинулся на стуле и беззвучно застонал. Опять какое-то новое слово, которое он не знает и знать не хочет. Ну за что ему это на старости лет? Откуда они все повылезли: ютуберы, блогеры, хипстеры? Чувствует себя динозавром.
— И что? У нас каждый день вылезает с десяток новых правдолюбцев, в большинстве случаев им увлеченно бьют морду свои же сограждане. Обычное дело, необязательно каждый раз приставать с этим ко мне. Его хоть кто-нибудь смотрит?
— Пока нет. Но, — Каин замялся, — но, мне кажется, его будут смотреть. Взгляните сами.
Канцлер взглянул.
Правдолюбец был... Он не мог подобрать слова. Странным. Особенным. Не таким, как все. Мужчина говорил, и слова его попадали в самое сердце. Оставались там. Отпечатывались в мозгу раскалёнными буквами. Говорил так, как, канцлер был абсолютно уверен, не говорил никто и никогда. Во всяком случае, очень давно.
Он был опасен, вот оно, нужное слово. О да, это не безобидный безумец, одинокий и никому не нужный. Это пророк, господин людских умов и будущий, если ему не помешать, кумир народа. Секретарь прав. Это, безусловно, будут смотреть.
Каин выжидательно смотрел на канцлера.
— Приказать убрать его, Ваша Светлость? Мы знаем, где он сейчас находится. Можно провернуть все без шума, я уже поднял нужных людей.
Канцлер молчал. Разумеется, его нужно убрать, а видео уничтожить. И чем быстрее, тем лучше. Достаточно взмаха руки, и этот странный человек замолчит навсегда. Безусловно, он так и сделает.
И опять это чувство, что все вокруг неправильно. Что они что-то упустили. Очень давно что-то безнадежно упустили, что-то перепутали. Наверное, он действительно переработал сегодня.
— Ваша Светлость? Мне дать приказ группе зачистки?
— Нет, — неожиданно для самого себя ответил канцлер. — Нет, погоди. Зачистить мы всегда успеем. Я хочу с ним поговорить.
— Поговорить? — Каин казался ошарашенным. — Но зачем... То есть да, разумеется, Ваша Светлость. Приказать доставить его сюда?
— Прикажи. Как гостя. Без этих ваших штучек с заламыванием рук и все такое.
Зачем он это делает? Зачем? Очередной экстремист, камень на шею и в воду. Никаких сомнений, никаких проблем.
Потому что что-то глобально не так. Что-то они упустили. Что-то фундаментально важное. И ему кажется, что этот странный человек знает, что именно.
Хотя что тут можно упустить? Прекрасный новый мир, предательства множатся, как завещал господь наш Иуда, люди счастливы, все работает, как часы. Еще бы блогеров и интернета в нем не было. Определённо, ему нужно больше спать и меньше смотреть на дождь.
— Ваша Светлость? — переспросил Каин. Канцлер вздрогнул.
— А, ты еще здесь? Да, приведи этого правдолюбца. Хочу на него посмотреть. Стой, погоди, я тебе даже официальную бумагу напишу. Некоего ютубера G@Notsri вызывает к себе пресветлый наш и всеблагой канцлер Понтий Пилат...
Разговоры в спальне (да, именно о том, о чем вы подумали)
— Разврат-то какой! Это ж он ее... А как он ее, кстати, в одежде-то? И стонет, как будто вот-вот надорвется.
— Это он корсет снимает.
— Ааа. Мог и побыстрее снимать, подумаешь, корсет.
— Там тридцать восемь крючков.
— Ой.
— И это только в первом ряду.
— Ой.
— Снял, ну наконец-то! Так, дети, отвернитесь.
— Ах, какая спинка. Какая аппетитная... Стоп, а почему она зеленая?
— Это нижняя рубашка.
— Да блин!
— Но там шестнадцать крючков и ряд всего один.
— Ну слава богу!
— О, снял. Смотри, смотри, бросает ее на кровать. Ах, как романтично!
Раздался вопль и грохот.
— Упс. Интересно, ей больно?
— Кому, Золушке?
— Кровати.
— Судя по обломкам, думаю, уже нет.
Мужской баритон что-то сконфуженно забормотал. Послышался звук удара, и баритон перешел в тенор.
— Гол! Прямо в яблочко.
— Я бы сказал, даже в оба.
— Вот ему точно больно. Хотя, смотри, он, вроде, оклемался. Вид такой виноватый, прям как у побитой собаки.
— Главное, чтоб они на столе не решили продолжить.
— И чтоб он ее к шкафу не прислонил. А то, когда я жила у Спящей Красавицы, вечно на самом интересном месте из шкафа выпрыгивал какой-нибудь мужик.
— Серьезно?! Мне казалось, они такая счастливая пара.
— Пара-то счастливая, просто это был шкаф в Нарнию. Взяли по скидке.
— Да ладно, у Белоснежки в шкафу вечно гномы оказывались. Уединится она, понимаешь ли, с одним, а тут другой в дверь стучится. И так несколько раз подряд. Я все ждала, пока они все там соберутся, но примерно на четвертом гноме в шкафу каждый раз начиналась драка.
— А зачем она вообще скрывала их друг от друга? Жила бы со всеми.
— Не хотела разбивать нежные сердца влюбленных.
— И прокатывало?
— Каждый был уверен в ее искренней и беззаветной любви.
— Даже после регулярных встреч в шкафу?
— О, она женщина выдающегося дара убеждения.
— О, он кладет ее на диван. Надеюсь, хоть диван не развалится.
— Да уж, что-что, а мебель в сказочном королевстве делать никогда не умели. Им как-то не приходит в голову, что стройные принцы и хрупкие принцессы, для которых все это строится, со временем толстеют.
— Да ладно, принцы и принцессы — это еще ничего. Вот когда Белоснежка и Семь гномов...
— Что, все одновременно?!
— Дети, заткните уши.
— Смотри, а ему нравится.
— Принцу?
— Нет, дивану. По крайней мере, он весьма довольно скрипит.
— Дети, отвернитесь. Нет, только не говори, что у нее еще и трусы на крючках!
— Ну, она очень целомудренная принцесса. Чистая и невинная.
— У них трое детей.
— Невинность — это состояние души!
— Интересно, Белль ей так и не рассказала, что мы разумные?
— Похоже, что нет. Хотя на коробке было написано.
— Надо все-таки сказать.
— Сейчас?
— Нет, я имею в виду, в целом. Неудобно как-то.
— Надо. Мы все собираемся. Не хотим ее пугать. Представь, в каком она будет шоке, если с ней заговорит столовый сервиз?
— Помню, ваза все хотела рассказать... Бедная ваза.
— Ну, она сама виновата. Не надо было связываться с пресс-папье, которое считает, что падать кому-то на ногу — это очень весело. Я ей говорила, что ничего из этих отношений не выйдет: он из камня, она из хрусталя, но она не желала ничего слушать. Любовь, говорит, все побеждает, мы все будем делать вместе. Вот и сделали, результат потом выметали веником.
— Ой, как они...
— Кто пустил солонку в первый ряд? Она еще маленькая! Немедленно отвернись.
— Ну, мам! Я уже взрослая. Между прочим, я видела, что штопор делал с винной пробкой.
— Отвернись, сказала. А со штопором я еще поговорю.
— Нет, ну как он ее...
Раздался грохот.
— Жалко, хороший был диван.
— Интересно, что она ему на этот раз отобьет?
— Смотри-ка, она даже не дерется.
— Сложно драться, когда зацепилась трусами за остатки дивана.
— А нефиг иметь на них столько крючков.
— Погодите, они что, сюда идут? «На стол», говорит, на какой еще стол?! Я протестую!
— Коробку достают. Ну хоть не скинут на пол в порыве страсти. Не хочу быть, как ваза.
— Самого интересного так и не увидели.
— Может, сейчас ей сказать, что мы говорящие? Вот хохма будет.
— Ага, только дождись сначала, когда коробку на пол поставят, а то смеяться будет некому.
— Я ничего не вижу. Графин, ты высокий, что там происходит?
— Кладет ее на стол.
— Ооо!
— Ему определенно нравится.
— Столу?
— Нет, принцу. Прям очень нравится. Сейчас она его...
Раздался грохот...
Рассказ о Семье Сосисок
На краю земли, в городе без названия, во времена, что трижды забыты, и трижды забыты те, кто помнил о них, жила-была семья Сосисок. Семья была небольшой: мама Сосиска, папа Сосиск и дочь Сосисочка. Сосиски жили в Белом Доме и жили там не одни. Гордое молоко и молчаливые огурцы, веселая докторская колбаса и надменный хамон, все они делили кров с Сосисками, вместе отходили ко сну, вместе просыпались и вместе ждали чего-то.
Особенно выделялись среди прочих польские помидоры.
— Камо грядеши? — грозно вопрошали они, когда маленькой Сосисочке ночью вздумывалось погулять по Белому Дому, и она вся сжималась под взглядом чего-то чуждого и величественного.
Но было в Белом Доме великое Событие.
Каждый день, иногда и по нескольку раз, вдруг открывалась Дверь. На мгновение Продуктам даровалась возможность заглянуть в другой, лучший мир, и они замирали в благоговении, не в силах произнести ни слова. Там, за Дверью, таилось то, что так неудержимо манило всех жителей Белого Дома, то, чему не было объяснения. Ибо была эта Дверь — врата райские.
Никто не помнил, откуда пошло сие откровение, да и так ли уж это важно. Но каждый житель Белого Дома твердо знал: на закате жизни все продукты попадут за Дверь и обретут там покой и вечное блаженство.
Иногда краем уха им удавалось услышать из-за Двери божественное откровение. Чаще всего упоминался некто Трындец и непонятное слово на букву Х. Посему продукты решили, что Трындец и есть главное божество за Дверью, а «х» произносили шепотом и многозначительно молчали потом.
Часто Сосисочка не спала ночами, размышляя о своей жизни. Заслуживает ли они того, чтобы войти в дверь, или все Продукты со временем исчезнут в ослепительном свете, а Сосисочка останется в холодном Белом Доме, несчастная, отвергнутая, одинокая.
Дни шли за днями, маленькая Сосисочка росла. Вот за дверью исчезли ее мать, а затем и отец. Сосисочка тосковала по ним и радовалась за них.
И вот великий день настал.
Когда волшебная Дверь вдруг открылась, Сосисочка, уже почти смирившаяся, что вновь пришли не за ней, даже не повернулась в ее сторону. Но тут она вдруг почувствовала, как неведомая сила поднимает ее вверх, выносит из Белого Дома в тепло, на свет, к чему-то страшному и прекрасному.
Кто-то (очевидно, это был Трындец) аккуратно положил Сосисочку во что-то мокрое и холодное. Почти мгновенно высокие серые стены скрыли от Сосисочки такой прекрасный и желанный мир за Дверью. Но на миг, на короткий миг она сумела разглядеть лицо Трындеца. Оно было прекрасно.
Сотня мыслей пронеслась в голове Сосисочки. Она думала, что будет теперь пребывать в вечном блаженстве, думала, что будет служить Трындецу верой и правдой...
Но тут вода в кастрюле начала закипать. Неожиданно Сосисочка почувствовала невыносимую боль. Она еще успела подумать, что это ничего, что так надо, что за болью последует счастье...
С этой мыслью она и умерла.
— Вари ее на х... Жрать хочу Трындец, — послышался чей-то грубый голос. Голосу из-за Двери благоговейно внимали польские помидоры. Их очередь была следующей.
Каменный век
«Переговоры не дали результатов. Над миром нависла угроза ядерной войны», — пискнули умные часы. Я досадливо поморщился, кинул взгляд на новостной заголовок и перевел девайс на беззвучный. Электронная игрушка заглючила пару недель назад и теперь стабильно выдавала новости с задержкой. Понял я это тремя днями ранее в такой же вылазке, когда часы заорали в десяти метрах от саблезубого тигра и чуть было не пустили меня ему на корм.
Странная поломка, надо будет все же сдать их в ремонт. Земной интернет конца 21 века в этом месте уж точно не ловит. И в этом времени.
Я стряхнул с ладони какое-то насекомое, стараясь двигаться как можно тише. Приподнял голову, вдыхая запах весенней травы и щурясь от яркого солнца. Уже месяц я каждые несколько дней делал то, о чем раньше и помыслить не мог. То, что не являлось мне даже в самых смелых мечтах. Видел их вживую.
Древние люди с детства были моей страстью. Питекантропы, австралопитеки, кроманьонцы. Особенно кроманьонцы. Наши далекие предки, вынужденные выживать в мире бесчисленных опасностей, гораздо более развитые, чем думает рядовой обыватель. Существа, о которых мы и по сей день так мало знаем.
Ребенком я забирался с головой под одеяло, включал фонарик, открывал книгу и мечтал о том, как однажды стану великим археологом, открою какую-нибудь непостижимую уму историческую тайну. Я до дыр зачитывал книги по истории, с замиранием сердца следил за приключениями Индианы Джонса, пачками поглощал научные трактаты и не вылезал из археологических музеев. Дальше были выпускные экзамены, университет, научная работа, бессонные ночи, проведенные за написанием статей и систематизацией собранных до меня данных. Неудивительно, что в тридцать три года я стал профессором, а в сорок — признанным светилом науки. И тут произошло событие, полностью перевернувшее мою жизнь. Человечество нашло способ путешествовать во времени.
Разумеется, пока это держали в тайне. Открытие давало колоссальные возможности, но накладывало такую же колоссальную ответственность. Сначала в межвременной туннель отправляли только специально обученных агентов, потом, после нескольких успешных опытов, заглянуть в прошлое позволили ученым. Точнее, одному ученому. Мне. И день этот, воистину, стал лучшим в моей жизни.
Я с замиранием сердца следил за собравшимся на поляне племенем, потрясающим кулаками и оживленно жестикулирующим. Эти особи немного отличались от виденных мною ранее. Чуть менее плоские лица, чуть ниже рост, немного иные пропорции. Должно быть, пришли из далеких мест. Кроманьонцы явно о чем-то спорили. Изо ртов вылетали отрывистые звуки, предшественники человеческой речи, лица хмурились, ноги ритмично топали по земле. Выбирают место для новой охоты, недовольны вождём племени или что-то подобное. Я уже пару раз видел такие перебранки, заканчивалось все в итоге мирно. Но, если бы кроманьонцы все-таки подрались... Для науки это зрелище было бы воистину неоценимо.
«Политологи прогнозируют эскалацию конфликта», — снова завибрировала электронная игрушка. Я сквозь зубы прошипел ругательство и вырубил ее совсем.
Крики кроманьонцев стали громче. Я поднял голову еще выше, позволяя маленькой камере, прикрепленной на ремне у меня на лбу, записывать все до мельчайших деталей. Самый крупный воинственно заревел и подхватил с земли дубинку. Наконец-то! Сейчас я стану свидетелем...
Мир вокруг расплылся и схлопнулся. Голова закружилась, желудок ухнул куда-то вниз, а потом я ощутил запах озона и холод металла. Полчаса, отведенные мне, прошли, межвременной туннель засосал меня обратно. Я снова был в 21 веке.
Я подавил стон разочарования. Как не вовремя!
Шеф, как я для краткости называл начальника проекта с непроизносимым именем и такой же непроизносимой должностью, смотрел на меня обеспокоенно. За его спиной беззвучно мерцал плоский телевизор. Показывали людей в военной форме.
— Профессор, вы в порядке? Вы выглядите бледным.
— В полном, — заверил я, выбираясь из капсулы. — Вы не представляете, как не вовремя меня вытащили! Они как раз собирались подраться. Знаете, та самая драка дубинками, которую обычно и считают любимым занятием всех древних людей. Зрелище, должно быть, шикарное. Еще бы чуть-чуть, и я...
— Дубинками? — странным голосом переспросил шеф.
— Само собой, не бластерами же. Это было почти как в картинке из учебника истории: дикари в шкурах колотят друг друга всем, что попадется под руку. Было бы, поскольку я этого так и не увидел.
— В шкурах? — лицо шефа вдруг осунулось. — Вы уверены?
— Ну разумеется, я уверен! В таком деле сложно что-то перепутать. А почему вы спрашиваете?
Шеф отвел глаза. Военные за его спиной браво скандировали какие-то лозунги. Я почувствовал, как его странное беспокойство передается и мне.
— Знаете, профессор, — голос шефа был безжизненным. — Должен признаться, мы тут проводим кое-какие эксперименты. И, когда отправляли вас сегодня, кое-что напутали. В общем, это было не прошлое. Это было будущее.
Фантастические жопы и где они обитают
Задница с крылышками весело порхала прямо перед моим носом. Я потер глаза, но видение никуда не исчезло.
— Ну а что ты хотел? — ехидно вопросил шеф. — Поздравляю с первым рабочим днем!
— Я думал, это будет как-то менее... — я попытался подобрать достойное описание царящей вокруг вакханалии. — Ну, менее...
— Менее жопно? — уточнил шеф. — Ну так мы сюда не цветочки поливать пришли. Мы — Служба Магического Контроля, уничтожители случайно воплотившихся мыслей и слов. Особенно бранных. Люди ругаются, слова обретают форму, а чем обычно ругаются люди? Скажи спасибо, что слово «дерьмо» в этих краях не в почете, а то был у меня один случай...
Вокруг меня порхали жопы всех мастей и видов. Жопы с крыльями, жопы с ногами, с руками, головами и черт знает, чем еще. Некоторые жопы были экипированы всякими штуками в интересных местах, что выдавало фантазию и неплохой словарный запас ругавшегося.
— Надо же, полный набор, — прокомментировал шеф. — Мозгожоп, жопоног, жопокрыл, а рукожопов-то сколько! Не сосчитать. А вон еще что-то летит, я даже представить не могу, какими именно выражениями можно сотворить такое.
— А это что за несчастное существо? — кивнул я на пролетающую мимо сущность.
— Жопожоп. Ему особенно не повезло.
— Бедняга. Я даже спрашивать не буду, как он питается и все такое прочее.
— Ну как, как. Согласно расхожему выражению, через...
— Да-да, я понял. Ладно, расчехляем посохи, давай мочить этих уродцев.
С громким чпоком над моей головой появилась тварь с длинными руками и непропорционально большой головой, обиженно взглянула и поплыла к своим сородичам.
— Не ругайся! Все, что произносится в этом месте, может воплотиться и добавить тебе работы.
— Но ты ругаешься!
— Мне можно, — важно парировал шеф. — У меня большой опыт, и вообще, на мне амулет висит. А тебе амулета не положено, они все на учете, так что заткнись и делай дело.
— Ладно, ладно, — покладисто согласился я. — Уже заткнулся. Отправим их всех в жопу... да блин!
Означенный блин шмякнулся на землю, чуть было не сбив в полете новую материализовавшуюся жопу. Я заскрипел зубами.
— Ладно, ладно, я вообще ничего не говорю. Мы просто развоплощаем их... Ай! — это одна из особо крупных жоп боднула меня в плечо. — Вот скотина!
— Мууу!
Я стрельнул в новую зарождающуюся сущность, грозящую стать живым опровержением поговорки: «хорошо, что коровы не летают», и, не удержавшись, выругался снова:
— Да жопная ж мать!
Жопы, как по команде, повернулись в сторону стремительно воплощающегося нечто. Вид у них при этом был, как у цыплят, завидевших маму-курицу.
Я поспешно отправил ругательство в небытие. Даже думать не хочу, как выглядит жопная мать.
Шеф поглядел на меня так пристально, как только мог.
— Молчу, молчу, — быстро заверил я. — Давай замочим этих... этих... ерундовин. Потому что, если мы их не замочим, тут скоро настанет полный пи... сплошное расстройство. Бей ерундовин, иначе сплошное расстройство нам всем!
— Не умничай, читатель все равно не поймет эту отсылку, — назидательно проговорил шеф.
— Ладно, не буду. Просто сделаем работу и все.
Колдовское пламя вырвалось из посохов. Воплощенные ругательства таяли, возмущенно галдя. Через несколько минут от стаи жоп ничего не осталось.
— Теперь ведь новые долго не появятся? — понадеялся я. Шеф посмотрел на меня с выражением бесконечно мудрого человека.
Где-то далеко на стройке рабочий уронил себе на ногу молоток. Десяток полупрозрачных жоп весело взвился к потолку.
Бабочкино дупло
Алисе надоело сидеть на пригорке рядом с сестрой и ничего не делать. Раза два она заглянула украдкой в книгу, которую читала её сестра, но там не было ни разговоров, ни картинок. «Какой толк в книге, — подумала Алиса, — если в ней нет ни картинок, ни разговоров?»
Потом она стала раздумывать (насколько вообще это возможно в такой невыносимо жаркий день, когда одолевает дремота), стоит ли ей вставать, чтобы пойти нарвать маргаритки и сплести венок, или нет, как вдруг Крошечная Бабочка со Смартфоном пролетела мимо неё.
В этом не было, конечно, ничего особенного. Не удивилась Алиса и тогда, когда Бабочка пробормотала себе под нос:
— Покупайте смартфон «Pear 13»! Новая модель! Тройная камера с разрешением 108 мегапикселей, диафрагмой ƒ/1.8, сверхширокоугольной диафрагмой ƒ/2.4 и углом обзора 120°, оптическим зумом 2x на уменьшение и цифровым зумом до 5x, 5G интернет, гарантия 3 года, наушники в подарок!
Сгорая от любопытства, она бросилась за Бабочкой и успела заметить, как та юркнула в кроличью нору под живой изгородью.
— Так, стоп, в какую еще кроличью нору? У нас бабочка, ты не забыл?
— Вы меня просили сделать что-то по Льюису Кэрролу, вот я и делаю! — огрызнулся маркетолог.
— Да, но не передирать же слово в слово. Бабочка не может жить в кроличьей норе.
— Тогда почему мы не можем просто сделать рекламу с кроликом?
— Потому что кролик — логотип наших конкурентов. Не тупи. Давай заново. Итак, бабочка юркнула в бабочкину... а где, кстати, живут бабочки?
Повисло молчание.
— В дупле? — сделал предположение старший менеджер, у которого в школе была твердая двойка по биологии.
— Сам дупло! В дупле живут дятлы.
— Ну, ты же хотел что-то креативное и оригинальное, а то нас никто не покупает. Бабочкино дупло — это очень оригинально.
— Игорь, я когда-нибудь тебя уволю. Кстати, на кой черт там так много про камеру?
— Марк очень просил. Говорит, камера — это важно.
— Конечно, важно! Ты знаешь, сколько трудов мне стоило добиться такого разрешения?! Это настоящий прорыв, до нас никто ничего подобного не делал!
— Да, но это не повод пытаться в тридцатисекундном рекламном ролике пересказать все ее технические характеристики! У нас маркетинг, а не слет инженеров.
— Нет, повод! И вообще, я создал этот телефон, так что заткнись. Итак, Бабочка юркнула в бабочкино... бабочкино... ладно, в бабочкино дупло. Что там дальше?
— Алиса последовала за Бабочкой, даже не подумав о том, как она выберется оттуда. Дупло сначала было прямым, как тоннель, но потом обрывалось так внезапно, что Алиса не успела опомниться, как полетела куда-то вниз, точно в глубокий колодец.
— Дупло было прямым? Это в каком таком дереве?
— Очевидно, в очень толстом. Не мешай мне творить! Итак, Алиса падала все ниже и ниже. «А может быть, я пролечу через весь земной шар насквозь! — предположила она. — Как смешно будет увидеть людей, которые ходят головами вниз!»
— И запечатлеть их нашей новой тройной камерой с разрешением 108 мегапикселей, диафрагмой ƒ/1.8, сверхширокоугольной диафрагмой ƒ/2.4 и уголом обзора 120°...
— Марк, ну твою мать!
— Что? Камера — это самое главное! Это прорыв в инженерии!
— Самое главное — это прибыль! Всем плевать на твой прорыв, всем вообще плевать, что именно мы продаем! Главное — реклама и хороший слоган. Кстати, слоган мы пока еще не придумали.
— Я уже придумал! Встречайте нашу инновационную модель с объемом памяти 128 гигабайт, 6-ядерным процессором...
— Марк, у тебя в универе был препод по основам маркетинга?
— Кажется, да.
— Убей его. Нужно что-то емкое и запоминающееся. «Pear 13» — всегда с тобой! Нет, заезжено. «Pear 13» — больше, чем смартфон! Тоже фигня, избито, как боксер на ринге.
— «Pear 13» — не подведет в любом дупле!
— Отлично! — директор аж подпрыгнул. — Такого точно ни у кого еще не было. Нарисуем дупло и поставим прямо на логотип.
— Женя, ты в своем уме? Это ведь бред сивой кобылы, — попытался воззвать к разуму Марк.
— Неважно, этот бред будет продаваться! А еще пусть в бабочкином дупле она найдет волшебную флэшку с надписью: «Вставь меня», а то флэшки совсем не берут.
— Боюсь, нам набьют морду деловые партнеры за то, что не поделились такой хорошей идеей.
— Имеешь в виду магазин «Интим»? Ничего, переживут. И волшебный чехол для смартфона из нашей новой серии!
— С надписью: «Сунь в меня»? — ехидно переспросил маркетолог.
— Возможно. Это ж какие перспективы открываются! И вообще, нам нужен ребрендинг. «Pear» — это скучно. Предлагаю назваться «Бабочкино дупло»!
— Но это же чушь! — взвыл в отчаянии главный инженер.
— Неважно! Зато покупатели нас заметят. А еще в дупле она съест волшебный пирожок, как в оригинале. И нет, Марк, мы не будем описывать его технические характеристики. А рекламную компанию мы назовем: «Алиса в дупле смартфонов»! Еще в дупле будут жить Шляпник и Соня, в конце ролика они будут петь и плясать, остальное вырежем. Давай, переписывай весь текст!
— А как же рассказ о нашей новой модели?! — простонал Марк. — О камере, о материнской плате? О качестве нашей продукции, в конце концов!
— Нахер качество! Слушай, Марк, а ты можешь сделать так, чтобы бабочка вылетала из дупла каждый раз при включении телефона?
— Могу, но...
— Отлично! А еще там будет Бармаглот в нашем GPS-ошейнике.
— Мы же не производим GPS-ошейники.
— Начнем производить! Под девизом: «Ваш котик-бармаглотик не потеряется ни в одном дупле»!
Марк начал ритмично биться головой о стену.
— И танцующие карты!
— И королева червей на заставке! Со смартфоном в руках! С двумя смартфонами! Марк, сможешь сделать?
Главный инженер тихо сполз под стол. В кабинете продолжалось активное обсуждение рекламной кампании.
Фирма «Бабочкино дупло» обрела бешеный успех и существовала еще долгие и долгие годы.
Все сказанное - ложь
В замке повернулся ключ, послышался шорох снимаемой одежды. Антонина Васильевна сдернула покрывало с тарелки с ароматным пирогом и выдвинула ее в центр стола. Ну наконец-то! Внук приехал. Ее Петя, ее маленький карапуз, которого тридцать лет назад она качала на руках, а теперь он вымахал в красавца-мужчину, крупного руководителя. Вымахал, но по-прежнему остался ее непутевым мальчишкой.
На пороге кухни показался растрепанный молодой парень в серой футболке. Широко улыбнулся и обнял старушку.
— Здравствуй, ба! Извини, что долго не был. Ну, как ты, как твои дела?
— Потихоньку, внучок, потихоньку. Приезжал бы чаще. Ты ешь пирог, твой любимый. Помнишь, как в детстве я его все время пекла?
— Да, — внук на мгновение запнулся. — Конечно, помню. Объедение было, а не пирог. И сейчас ничуть не хуже.
Антонина Васильевна заботливо положила внуку большой кусок. В окно светило солнце, из радиоприемника на столе пел Макаревич. Наконец-то приехал. Вон оно, счастье!
— Ты надолго в родные края-то?
— На два дня, потом командировка. Но это всего на неделю, потом я обязательно вернусь.
— Командировка, командировка, — забурчала бабушка с притворной строгостью. — Вечно у тебя одни командировки. По что они тебе, командировки эти? Семья важнее. Совсем забыл старушку с этой своей работой.
«Вот, новый поворот», — старательно выводило радио.
— Ба, ну извини, — Петя беспомощно развел руками. — Дела, никуда от них не деться. Я к тебе обязательно приеду, как только, так сразу. Обещаю.
Антонина Васильевна сменила гнев на милость.
— Ну ладно, ладно. Только чтобы точно!
— Точно, ба, точно. Я ведь твой внук.
Песня закончилась, началась какая-то ерунда. Петя потыкал в кнопки, и из приемника полился чей-то вдохновенный голос: «Как много лишних слов. Все сказанное — ложь.»
Петя почему-то вздрогнул.
***
Серый дождь бил в окно. В серых стенах серого кафе он пил отвратительный кофе и смотрел в небо сквозь стекло. Серое и пустое, как и весь этот разговор.
— Петр, ты должен рассказать ей.
— Игорь, ну не начинай. Мы это уже обсуждали. Не могу я. Не могу, и все.
— Ты. Должен. Рассказать. Сам понимаешь, что должен. И чем быстрее, тем лучше.
— Рассказать о чем? О том, что все, кого она любила, умерли, что ее внук погиб, что я и не подозревал о ее существовании, пока внезапно не остался единственным опекуном сколько-то юродной бабушки? Что она просто медленно сходит с ума на старости лет и принимает меня за другого? Что все ее маленькое старушечье счастье — ложь? Об этом я ей должен сказать?
— Да, об этом. Сказать правду, какой бы она ни была.
— Что толку в правде, если она разрушит ее жизнь?
— Слушай, Петр. Если твою бабусю не начать лечить прямо сейчас — через год она умрет. Если начать — при большой удаче продержится еще лет пять. Ты хочешь стать ее убийцей, благодетель ты наш?
— А, если я расскажу ей правду, я не стану ее убийцей? У нее сердце разорвется или случится какой-нибудь приступ. Или...
— Старые бабушки не вешаются.
— Много ты знаешь старых бабушек.
— Я знаю, что человека нельзя заставлять жить во лжи. Даже если это ложь во спасение.
Петр помолчал.
— Мы не вправе такое решать, Игорь. И никто не вправе. Это слишком большая ответственность. Давай оставим все, как есть.
— Тогда брось монетку.
— Монетку? Ты серьезно?!
— Вполне. Если мы не вправе решать, пусть за нас решит удача, это будет честно. Считай это провидением. Орел — все останется, как есть, решка — ты расскажешь ей правду, отведешь к врачу и будь, что будет.
Петр колебался.
— Ну, бросай же. Что бы ни случилось, это будет не на нашей совести. Что-то же надо делать с этой ситуацией.
Самозваный внук вздохнул и достал из кармана монету. Подбросил высоко под потолок.
У кого-то из посетителей вдруг запел телефон знакомым голосом: «Как много лишних слов. Все сказанное — ложь...»
Монетка со звоном упала на стол.
Один день из жизни NPC
Пиво было горьким и невкусным. Фириэль, морщась, влил в себя остатки и стукнул кружкой по столу, требуя еще. Зорх усмехнулся в бороду, лукаво глядя на приятеля. Ну уж нет, спор есть спор, каким бы гадким ни было пойло, он не отступится. Не хватало еще, чтобы по городу пошел слух, что эльф не способен выпить больше гнома! Тем более, с каждой выпитой кружкой качество пива волновало эльфа все меньше и меньше. А выпито было уже преизрядно.
Фириэль икнул, стараясь сфокусировать взгляд на Зорхе. Взгляд не фокусировался.
Из алкогольных паров выплыл знакомый силуэт, и кто-то ткнул эльфа в плечо. Взгляд сменил объект и предпринял новую попытку обрести четкость. В конце концов, ему это удалось.
— О, Кривой Джон! — обрадовался Фириэль. — Какими судьбами? Постой-ка, а тебя сегодня разве не убили? Я сам видел, как какой-то игрок с командой взрывал дверь в ваше логово, вы там должны были полечь со всей своей бандой.
Бандит хихикнул, демонстрируя золотой зуб.
— Ага, я тоже думал, мне конец. А потом, прикинь, у них на середине пути инвентарь переполнился. Назад поперлись, продавать свое барахло. Так что мы с ребятами еще поживем. Правда, — Кривой Джон погрустнел, очевидно, прикидывая свои шансы против героя 35 уровня, — думаю, недолго.
В углу таверны кто-то что-то вдохновенно вещал. Остроухий эльф в золотой короне и дорогих одеждах потрясал кулаком, словно грозя кому-то невидимому. Вокруг него уже начал собираться народ.
— Слушай, а кто это? Я его тут раньше не видел.
— А, да это баг, — охотно объяснил Зорх. — Залетел к нам случайно из другой игры, у них там эльфы — высшая раса. Прикинь, как он обалдел, когда увидел, что здесь вы в основном в тюрьмах сидите или милостыню просите, не в обиду будь сказано, конечно. Хочет устроить революцию.
— И что, устроит? — заинтересовался Фириэль.
— Вряд ли. Думаю, через пару дней его обратно в родную игру выкинут. Будет там всем рассказывать, в каком ужасном месте он побывал. По-моему, когда в прошлый раз к нам кого-то оттуда забросило, у них появилась легенда про Преисподнюю.
В дверь таверны протиснулся толстый гном, уже изрядно нетрезвый, и сосредоточенно двинулся к трактирщику. Вид у него при этом был такой, словно полчаса назад ему сообщили о страшной смерти десятка горячо любимых родственников, причем в наследство эти родственники оставили многомиллионные долги. Фириэль указал на него кружкой.
— Смотри, твой друг идет, Болан, торговец! Позовем его к нам?
— Не трогай его, он уже три дня в депрессии. Пьет беспробудно.
— А что случилось?
— Жена из дома выгнала. Орет, что он нищий и ничего не зарабатывает, грозится развестись и отобрать гномят.
— Чего это она взбесилась? У него же неделю назад кто-то почти весь товар скупил.
— Ага, а потом ему продали 138 ножек от табуреток. Не повезло парню.
— Ему же не нужны 138 ножек от табуреток!
— Вот он тоже так думает. Но его, как ты понимаешь, не спрашивают. И 84 собачьи кости! Хорошо хоть, они дешевые.
— Зачем продавать собачьи кости торговцу антиквариатом? Зачем вообще кому-то могут понадобиться собачьи кости?
— Не знаю, друг мой, не знаю. В общем, если Болан через час-другой начнет петь песни и бить всем морды, предлагаю понять его и простить.
У входа в таверну раздался шум и недовольное бурчание. В дверях нарисовался хмурого вида мужик, облаченный в доспехи с ног до головы. За собой он, кряхтя, тащил мешок необъятных размеров. Мешок в дверь не пролазил, что вызывало сильное недовольство самого мужика, толпящихся за его спиной посетителей и дверного косяка, хоть косяк никто и не спрашивал.
— А это что за идиот? Раньше я его тут не видел.
— Новый игрок. Мы его зовем «клептоман»: лутает все подряд, ничего не выкидывает. Сегодня только собрал 267 огненных цветов. Друиды уже бьют тревогу, говорят, он подрывает местную экологию, цветы не успевают вырастать в таком количестве.
Обладатель мешка, наконец, протащил в дверь свою поклажу и протолкался к трактирщику. Трактирщик тоскливо посмотрел на Фириэля и закатил глаза.
Мешконосец откашлялся.
— Я ищу, — игрок сверился с бумажкой. — Ищу тайное убежище дриад. Расскажи мне, где оно находится.
Трактирщик фыркнул.
— Понятия не имею! И вообще, я не рассказал бы тебе, даже если бы знал. Проваливай отсюда, путник.
Игрок нахмурился, губы его зашевелились. Очевидно, любитель огненных цветов о чем-то напряженно думал.
— Слушай, а почему у него шлем розовый? — поинтересовался Фириэль.
— Обновление вышло, — авторитетно объяснил гном. — Краска для доспехов.
Фириэль окинул игрока долгим взглядом. Последние полчаса тот явно обновлялся и обновлялся, в процессе напрочь утратив чувства меры и прекрасного. Впрочем, возможно, этих чувств у него никогда и не было.
— Я, конечно, все понимаю, модные тенденции и все такое, но розовый шлем, зеленый нагрудник, желтые сапоги, голубые перчатки и желтый меч это, по-моему, чересчур.
— Красный мешок с бирюзовым узором забыл. И повязка на лбу в цветочек.
— Ага. Еще и узор странный, палочки какие-то... — эльф присмотрелся повнимательнее. — Слушай, Зорх, по-моему, это не палочки.
Гном близоруко сощурился, разглядывая игрока, и расхохотался, расплескивая пиво.
— Точно, не палочки! Совсем не палочки! Во дебил. Думаю, через пару часов его забанят.
Меж тем игрок пришел к какому-то выводу, лицо его просветлело, и он снова двинулся к трактирщику.
Фириэль и Зорх скептически оглядели эту нарисованную глубоким дальтоником иллюстрацию к учебнику древнейшей истории на тему «собирательство» и дружно хмыкнули.
Над головой героя загорелась крупная надпись: «Убеждение». Потоптавшись несколько секунд, герой приосанился и внушительно изрек:
— Да лан, ну расскажи, че ты!
— О боже! — трактирщик аж подпрыгнул. — Как убедительно! Конечно, я все тебе расскажу! Прости меня, путник, как я мог не доверять тебе, теперь я вижу, какой ты прекрасный и отважный человек! Такому, как ты, я готов поведать эту страшную тайну! Логово дриад в лесу!
— В лесу? — недоверчиво переспросил будущий житель бана. — Я и так догадался, что оно в лесу, лес большой! Это что, все, что ты можешь сказать? Где конкретно?
— В лесу, мой дорогой друг! Этот секрет моя семья хранила поколениями, умоляю, не рассказывай никому, ведь без этих тайных знаний никому и в голову не придет их там искать!
Из ужасающих размеров мешка что-то выкатилось. Герой открыл было рот, чтобы объяснить трактирщику, что он думает о поколениях его семьи вообще и о их сексуальных отношениях со всякими полуразумными расами в частности, мигнул и пропал.
— Бан, — удовлетворенно проговорил Зорх. — За палочки. И мешок, небось, отберут, он после лутанья не сохранялся. Так выпьем же за бан всяких идиотов!
Кружки стукнулись. Трактирщик тяжело вздохнул, посмотрел на двух друзей, отсалютовал им кружкой и выразительно покрутил пальцем у виска. Эльф и гном сочувственно покивали. В дверь проталкивался какой-то идиот в ярко-оранжевых перчатках, необъятном нагруднике цвета молодой листвы и желтом гульфике в качестве нижнего элемента экипировки. За собой он, как и его предшественник, тащил огромный мешок.
— Я тут ищу торговца, — начал игрок, запнулся обо что-то и с воплем спикировал носом в тарелку с супом. Мешок упал на пол, из него со стуком выкатились 197 ножек от табуреток. Трактирщик тихо выматерился. За дальним столом торговец Болан упал в обморок.
В РПГ-игре был самый обычный день.
Бог на пенсии
В центре напоминающего амфитеатр зала стоял немолодой бородатый мужчина. Вокруг него, утопая в расположенных полукруглыми рядами креслах, сидели великие и малые боги.
Я подошел к новичку и ободряюще ему улыбнулся. Тот выглядел смущенным и немного растерянным.
Каждый бог по-разному воспринимает выход на пенсию. Кто-то радуется долгожданному отдыху, кто-то мечется в ярости и отказывается верить, что люди ему больше не поклоняются, кто-то принимает утрату былого могущества с тихой печалью. Но все веселеют, стоит пожить пару недель в Садах Отдохновения. Еще бы: сладкие вина, изысканные яства, охота, рыбалка, настольные игры, разве могут с этим сравниться кровавые жертвы и куча последователей, хоть и самых фанатичных? Это молодые боги жаждут власти, величия и каждый год дерутся за право называться Верховными. Они еще слишком юны, чтобы понимать, что слава преходяща, а власть доставляет больше проблем, чем радостей. Что хорошего двадцать четыре на семь отвечать на молитвы, принимать жертвы и разбираться с многочисленными армиями фанатиков, которые из-за каких-нибудь мелких религиозных разногласий опять напали одна на другую? Никаких нервов не хватит.
Впрочем, последние десять лет на власть Верховного Бога больше никто не покушается, силы слишком не равны. Бедняга, вот уж у кого не хватает времени ни есть, ни спать, почти весь мир ему поклоняется.
— Мы, Пантеон Богов, вручаем тебе ключ от Садов Отдохновения. Да будет отныне жизнь твоя легка и безмятежна! — торжественно провозгласил я. Боги вокруг зааплодировали.
— Сейчас тебя поздравит сам Верховный, — шепнул я. — Он очень занят, но обещал прийти.
Воздух в центре зала пошел рябью и материализовался в состоящее из бесчисленных единиц и нулей прозрачное тело Верховного Бога — Бога Интернета. Все-таки не смог явиться во плоти, прислал образ. Впрочем, ему простительно, с его-то загруженностью. Даже Боги-помощники: Бог Гугла, Бог Антивируса, Бог VPN и все остальные уже не справляются с наплывом молитв, а Верховному и вовсе тяжко.
— От всей души поздравляю члена нашего Пантеона с выходом на пенсию, — скороговоркой выпалил Верховный, не отрывая глаз от экрана планшета. — Ой, где-то снова сервер упал. Простите, мне надо бежать.
Я подмигнул несколько ошарашенному новоявленному пенсионеру. Начинается моя любимая часть: знакомство новичка со всем, что у нас тут есть.
***
Мы лежали на берегу реки, нежась на солнце. По нашим лицам разливалось неприкрытое блаженство.
Я уже успел ввести своего нового друга в курс дела. Показал Озера Чистоты, Леса Изобилия, Чертоги Благоденствия и еще пару интересных мест. Накормил финиками, напоил вином и даже пару раз обыграл в шахматы. Бородатый каждый раз расплывался в улыбке, и она вселяла в мое сердце настоящую гордость. Я ведь один из старейших богов, я здесь очень давно и почти так же давно ввожу новичков в курс дела. Этакий гид по Садам Отдохновения. И каждый раз радуюсь, как ребенок, когда какой-нибудь пребывающий в отчаянии от потери могущества бог понимает, как ему на самом деле повезло. Зачем могущество и власть, когда есть финики?
— Слушай, я ведь тебя так и не спросил, а ты бог чего?
— Бог Кирпича, — лениво ответил мой новый друг.
— Кирпича? Разве кто-то поклоняется кирпичу? — спросил я и сразу же осознал глупость своего вопроса. Свой бог есть у каждой сущности и у каждого явления, это так же верно, как и то, что за ночью следует день.
— Ты не поверишь, чему только люди не поклоняются. Однажды я водил довольно близкое знакомство с Богиней Накидного Гаечного Ключа.
— Мне казалось, такими вещами обычно заведуют боги, а не богини.
— О, это была очень необычная дама.
Неожиданно я почувствовал неприятное покалывание в кончиках пальцев. Раздался хлопок, пространство перед нами разрезали, словно ножом, и я увидел стоящего на коленях одетого в черную хламиду мужчину. О нет, только не это.
Я поднялся, вытряхивая жучков из волос. Бог Кирпича уселся рядом.
Молящийся был худ, лыс и сжимал в руках скользкие внутренности какого-то несчастного животного. Должно быть, козла. Почему-то все для ритуальных жертвоприношений всегда выбирают козлов. И никто ни разу не подумал, приятно ли вызываемому божеству созерцать чужие кишки, особенно после обеда.
Прозрачные, как лед, глаза фанатика уставились на меня.
— Ты пришел, — с благоговением выдохнул мужчина. — Явился на мой зов, о великий Авныыатус, Кровавый Жнец, Черный Лик Смерти, Повелитель Ужаса! Прошу, ответь на мои молитвы.
Я подавил стон. Где, где этот безумец умудрился откопать мое истинное имя!? Зная его, он теперь сможет взывать ко мне денно и нощно. А я ведь давным-давно забыл, каково это: выслушивать молитвы, исполнять желания, чаще всего противоречащие одно другому, карать неверных, диктовать заповеди. Хотя нет, помнил: нудно, скучно и утомительно до крайности. Прощай, спокойная жизнь, прощайте, утренняя рыбалка и преферанс с Богом Печатной Машинки, теперь этот лысый будет дергать меня по поводу и без. И не отцепился, по лицу вижу, что не отцепится. Остается радоваться, что он, по крайней мере, один, и он смертен.
— Приказывай, о, Величайший! — воскликнул лысый, потрясая кишками. — Я — твой верный и преданный слуга.
— Ээээ... — начал я. Мои навыки общения с адептами, как оказалось, за тысячи лет несколько поизносились.
— Я исполню твою волю, о, Великий! Я поставлю под твои знамена величайшую армию! Весь мир будет засыпать и просыпаться с молитвой тебе на устах! Завтра же я начну собирать сторонников!
Я оцепенел от ужаса. Весь мир! Сторонников! Тогда никакой рыбалки мне точно не светит.
— Я прославлю твое имя, господин мой! Я... — коленопреклоненная фигура заколебалась, пошла пятнами и исчезла, пространство схлопнулось. Как бы ни была сильна его вера, и она имела предел.
Бог Кирпича смотрел на меня с благоговением.
— Выходит, ты древний Бог Ужаса!? Подумать только. Я, признаться, думал, что ты Бог Плуга или что-то вроде того. Что-то безобидное.
— Нууу, меня и правда зовут Авныыатус. Но, по правде говоря, с древнейшего языка мое имя переводится как Бог Палочки, Которой Храбрый Воин При Свете Костра Рисует Мамонта на Стене Пещеры, а этот ненормальный, похоже, что-то немного напутал. Но жизнь он мне теперь испортит, как самому настоящему Богу Ужаса, — сокрушенно пробормотал я.
Я несколько минут посидел, представляя свое абсолютно безрадостное будущее. И вдруг меня осенило.
— Слушай, — проговорил я, и по лицу моему медленно расползалась улыбка. — Ты ведь Бог Кирпича, верно?
***
Ибор стремительно шел по улице. Ему не верили. Его презирали. Его считали сумасшедшим. Но в итоге он оказался прав. Истинный бог, бог всех богов ответил на его молитвы. Скоро все узреют, что он не безумец и не глупец, скоро весь мир опустится на колени, страшась гнева Повелителя Ужаса. Скоро...
Взявшийся словно из ниоткуда кирпич сорвался с крыши и угодил точно в лысую макушку. Фигура в черной хламиде пошатнулась, сложилась пополам и рухнула на землю, под головой медленно растекалась лужа крови. Если бы мир знал, от какой судьбы его только что уберегли, он бы облегченно выдохнул.
Сын маминой подруги
Мужчина помахал в камеру. Лицо осветила лучезарная улыбка, обнажив ряд ослепительно-белых зубов, вокруг глаз собрались морщинки. Бизнесмен, изобретатель, филантроп, попечитель крупнейшего в мире благотворительного фонда и просто счастливый муж и отец двоих детей прославился на весь мир этой своей искренней, доброй улыбкой. За спиной его огромными буквами зажглась надпись: «Человек года».
***
Помощник Демиурга а-17948 в последний раз уныло взглянул на своего подопечного, словно надеялся, что картинка изменится. Но она не изменилась. Кумир миллионов все так же лыбился. И не стыдно ему!
Без сомнения, теперь ему светит нагоняй. И не просто нагоняй, а НАГОНЯЙ. Не уследил за подопечным, не смог направить ход истории в нужное русло, подверг опасности весь божественный замысел. Полный провал миссии.
Помощник Демиурга в-46836, не утруждая себя банальной ходьбой, прямо по небесному эфиру подплыл к приятелю. Взглянул на его кислую мину и сочувственно похлопал по плечу.
— Что, опять проблемы со смертными?
а-17948 угрюмо кивнул.
— Не переживай, у всех такое бывает. Кто на этот раз начудил?
а-17948 молча показал на экран. Смертный как раз принимал поздравления.
— Вот этот?! — в-46836 удивленно изогнул бровь. — Он же, вроде как, твоя гордость. Изобретатель всего, гений, миллионер, практически идеал. Тебе все наше подразделение завидовало, когда Демиург приставил тебя к этому смертному.
— Да, вот только истинный смысл его жизни состоял в том, что сегодня он должен был погибнуть! Попасть под колеса обдолбанного идиота, которому папочка купил права и джип. Мальчишку бы отмазали, но тот пришел бы в ужас, поняв, кого он задавил, бросил пить, завязал с наркотиками, взялся за ум. Устроился бы на работу в отцовскую фирму, там встретил женщину, женился, она родила бы ребенка. А через сорок лет этот самый ребенок изобрел бы лекарство от нового штамма чумы и спас тем самым сто миллионов жизней, если не больше. А теперь все провалено. Тот парень продолжит колоться, через пару лет его найдут мертвым в канаве, как ты понимаешь, он не женится, сын не родится. Придется срочно искать нового потенциального изобретателя вакцины, сводить нужных людей, копаться в генетических кодах. Знаешь, как трудно организовать рождение гения? Все это было спланировано еще двадцать лет назад, столько сил вложено, столько судеб переписано. Демиург мне голову оторвет, когда узнает.
в-46836 присвистнул. Действительно, незадача.
— А этот твой гений сам не может ее открыть? Он же изобретатель и все такое.
— Не думаю, он больше по компьютерам. Виртуальная реальности, базы данных, файловые хранилища. Весело, но от чумы не помогает. К тому же, когда начнется эпидемия, он будет уже глубоким стариком, если вообще не помрет.
Помощники Демиурга дружно вздохнули. На мерцающем экране, являющемся попросту дырой в пространстве, счастливый гений раздавал интервью, не подозревая, что только что порушил все божественные планы.
— Ладно, хватит о грустном. Как там твой?
— О, все прекрасно! — возбужденно заговорил в-46836. В качестве иллюстрации в эфире разверзлась новая дыра. — Спился и стал бомжом, как и планировалось. Через полгода на него должна наткнуться сердобольная девица, задуматься о несправедливости жизни, начать помогать бездомным. У нее появятся последователи, финансирование, ну, ты понимаешь. К старости ее будут прославлять, как новую Мать Терезу. Пока мы безукоризненно следуем плану. Если смертный нигде не налажает, шеф мне даже премию выпишет!
а-17948 завистливо вздохнул. Вот что значит нормальные подопечные: не бузят, не живут дольше положенного, делают то, что им предначертано. Не то что этот, господин виртуальная реальность.
Далеко-далеко внизу компьютерный гений смеялся и обнимал жену. Изможденный заросший бородой человек спал под мостом, дрожа от холода и кутаясь в остатки больше похожего на лохмотья пальто. Из бесконечной выси за ними наблюдали незримые кураторы: один с гордостью, другой с разочарованием.
«И так каждый раз, — сокрушенно подумал а-17948. — Почему всем всегда достаются нормальные смертные, а мне сплошное разочарование? Помирать он, видите ли, не хочет. На красный он, видите ли, не пошел, по сторонам он смотрит, бегает он быстро. То ли дело у в-46836: не смертный, а загляденье! Надо было спиться — спился, надо было разориться — разорился. Еще и помрет, наверно, как положено, без всех этих „я буду цепляться за жизнь, я еще не готов, я найму врачей“. Да и на какие деньги ему врачей нанимать? Вон как жалостливо кутается, без слез не взглянешь, ту девицу точно проймет. Идеал, золото, а не смертный. Не то, что у меня. Как там люди взяли моду говорить в таких случаях? Сын маминой подруги».
Белое на белом
Кровь просачивалась между пальцами. Пачкала мою белоснежную куртку, капала вниз, на снег. Отмечала мой путь алыми пятнами, словно хлебные крошки — дорогу Гензеля и Гретель. Я знал, что внизу она уже насквозь пропитала мою дорогую бордовую рубашку, которую я так неуместно и щегольски решил надеть на дело. Красное на красном.
Меня наверняка уже ищут. Подняты патрули, по городу рыщут легавые, тихо, стараясь не создавать паники, не пугать людей в этот мирный предновогодний вечер. Банда, которую выслеживали несколько лет, все-таки попалась. Прельстилась легкими деньгами и угодила прямо в ловушку, под пули полицейских. Лишь одному по счастливой случайности удалось сбежать. Они не знают моего лица, надеюсь, что не знают. Зато точно знают, что я ранен. Если кто-то заметит кровь, мне конец.
Я шел, спотыкаясь, неуклюже прижимая руки к животу. Безуспешно пытаясь прикрыть рваную дыру на белой куртке и расползающуюся по ее краям алую кайму. Спрятаться негде и бежать тоже некуда. Метро закрыто, как и магазины, такси не поймать, я в толпе народа пробираюсь через городскую площадь, и от чужих глаз не скрыться. Кто-нибудь заметит кровь и поднимет тревогу. И тогда мне конец.
Я напряженно вглядывался в лица, каждую секунду готовый сорваться с места и бежать, прекрасно понимая, что далеко уйти не смогу. Люди двигались прямо мне навстречу, множество людей. Вот немолодой мужчина оторвал глаза от телефона и взглянул прямо на меня, в упор. Окинул равнодушным взглядом бледное до синевы лицо с порезом на щеке, трясущиеся руки, одежду в алых пятнах и прошел мимо.
Он что, не заметил кровь? Неужели мои неуклюжие попытки прикрыть рану не так убоги, как мне думается?
Я прижал руки еще плотнее. Вот сквозь меня равнодушно посмотрела благообразная старушка, не прекращая поучать закутанного, словно капуста, внука. Посмотрела и отвернулась, словно не заметила ничего необычного.
Площадь казалась бесконечной, а люди шли и шли. И никто не обращал на меня внимания. Они смотрели на меня и сквозь меня, видели и не видели. Не хотели видеть. Я вдруг вспомнил, как пару лет назад мне в руки попалась книга одного замечательного писателя. Там люди до самого конца не замечали Смерть, настоящую смерть с косой, просто потому что не хотели. Потому что в их картину мира это не вписывалось. Потому что, чтобы ее увидеть и осознать это зрелище, требовалось слишком большое умственное усилие.
Так и я не вписывался сюда. В этот уютный праздничный вечер, раскрашенный огнями гирлянд, где слышится пение и детский смех. Тут просто не было места дрожащему окровавленному человеку. Люди не хотели видеть, не хотели, чтобы кто-то типа меня портил им настроение, одним своим существованием задавал неудобные вопросы. Помочь? Пройти мимо? Вызвать полицию? И тогда они просто сказали себе, что меня нет.
Я шел вперед, словно призрак, двигался в толпе и одновременно был абсолютно один. Становилось холодно.
Я вдруг пошатнулся и поневоле ухватился за какую-то женщину. Дорогая шуба, хорошенькое личико, румянец, завитки золотых волос у висков. Женщина смущенно улыбнулась, пробормотала что-то, помогла удержаться на ногах, отвернулась и пошла дальше.
Кровь медленно вытекала из меня, а вместе с ней и жизнь. Начался озноб. Красное пятно медленно расползалось по куртке, и я уже не пытался его скрыть. Люди текли мимо. Смеющиеся, печальные, чем-то озабоченные, наслаждающиеся прогулкой и спешащие поскорее вернуться в дом, спрятаться там, запереться на все замки. Толкали меня плечами, наступали на ноги, извинялись.
Я споткнулся снова, вцепился в плечо какого-то мужчины. Меня с улыбкой поставили на ноги. Озноб становился все сильнее, теперь меня буквально трясло. Я споткнулся и больше не встал. Отполз к краю площади, сжался в комок и сунул заледеневшие руки под куртку.
Я посмотрел наверх. Прямо над моей головой всеми цветами радуги переливалась вывеска магазина, и это было красиво. Словно елочная игрушка в моем далеком, почти забытом детстве. Счастливом, действительно счастливом детстве, волшебном мирке, пропитанном запахом домашних пирогов и озаренном улыбкой матери, от которой становилось так хорошо. Потом она погибла, и хорошо уже не было. Никогда.
Озноб отступил. Теперь меня обволакивала теплая, уютная, умиротворяющая пустота. Как славно было бы уснуть здесь. Просто уснуть, совсем ненадолго, и плевать на рану, плевать на легавых, плевать на все. Я так устал.
Люди проходили мимо, болтали, смеялись. Я лежал на снегу, не в силах встать. Да я уже и не хотел этого делать.
Я подтянул ноги к животу, так, что алеющую дыру стало не видно. Это правильно, это хорошо, ни к чему этим счастливым людям видеть кровь, мою кровь. И мне ни к чему ее видеть. Кровь — это так неважно, надо всего лишь чуть-чуть поспать. Совсем чуть-чуть, и, когда я проснусь, все станет правильно и хорошо. Всего этого вообще не будет. Не будет той аварии, беспробудного пьянства отца, смертей, арестов, синих глаз сестры, смотрящих на меня с ужасом и отвращением. Я вернусь на много лет назад и начну все сначала. Исправлю все. Обязательно исправлю.
Я закрыл глаза, чувствуя, как сознание куда-то ускользает. И пусть ускользает, я только немного полежу. Совсем немного. Призрак среди счастливых людей, чужак, не принадлежащий этому нарядному праздничному миру. Полежу и пойду дальше. Одинокая фигура в белой куртке и белых, за бешеные деньги купленных брюках на снегу. Белое на белом.
Стражи Темного Властелина
Меч срезал прядь волос у самого моего уха.
Я крутанулся, уходя от удара тяжелого палаша, и рассек кольчугу орка. Тот взвыл, зажимая рану рукой, и грузно осел на пол.
Перекат, поворот, увернуться от клинка, полоснуть стражника по руке, выругаться, почувствовать, как из рассеченного лба течет кровь, отпрыгнуть. Стражники ревели, набрасывались на меня и падали один за другим, устилая телами каменный пол. Я прорывался в цитадель Темного Властелина. Сегодня он от меня не уйдет.
Удар, еще удар, резкая боль в руке, выдыхаемое сквозь зубы проклятие. Стражников было восемь. Ключевое слово: «было».
Я оглядел дело рук своих. Твари валялись на полу, зажимая раны руками, кто-то слабо постанывал. Я старался по возможности не наносить смертельных ударов. В конце концов, я ведь все же герой.
Пнув на прощание последнего орка, я рывком распахнул дверь. За ней оказалась приемная.
«Приветствуем вас в замке Темного Властелина, пальто, красивый, купить, красный, акция», — извещала мерцающая табличка над входной дверью.
— Господин внедряет новые технологии, — ответил на мой немой вопрос сидящий за небольшим столом маленький плюгавый орк. — Правда, они пока барахлят. А вы по какому вопросу?
— Я пришел повергнуть в прах Господина Ужаса, — заявил я, потрясая мечом.
— А, то есть вы без талончика? — уточнил орк.
— Без чего? Сегодняшний день станет последним для Империи Мрака, я пришел...
— У господина сегодня много дел, — устало пояснил орк. — Вы, конечно, можете попытаться встать в живую очередь, но, честно говоря, шансов мало. Через 2 часа заканчивается рабочий день, а тут... В общем, вот.
Орк беспомощно указал рукой на беспорядочно расставленные стулья. На стульях стройными рядами сидели бабушки.
Я впервые видел бабушек-орков. Представьте себе нечто, выглядящее, как помесь двуногого кабана с боевой машиной, но при этом в платочке и с клюкой. Небольшой батальон бабушек-орков одним своим видом мог повергнуть в прах любую армию.
А еще они трещали, не умолкая.
— Я на 17.50, — грозно ревела обладательница милого розового платка, потрясая клюкой. — Мне выплаты положены за злобность, а я тут уже час сижу!
— Ничего не знаю, — отвечал кислотно-зеленый чепчик. — Я тоже на 17.50! И сижу тут уж подольше! Мне от вашего Ордруина вечно копоть в окно летит, и ведь никто не разбирается, никто!
Я попытался сунуться вперед. Несколько десятков пар глаз злобно уставились на меня.
— А ты куда лезешь? — рявкнул розовый чепчик.
— Я пришел повергнуть...
— А я ему и говорю, у меня талон, а он такой: ничего не знаю, в базе вас нет. Представляете? Нет меня в базе.
— А мне пенсию не выплатили. И что теперь делать...
— Я пришел повергнуть Повелителя Ужаса в прах, — предпринял я новую попытку. Дверь в кабинет призывно маячила впереди. Без сомнения, мой враг скрывается прямо за ней.
— Ты на какое время? — рявкнул чепчик.
— Я герой! — гордо ответил я и попытался пробиться к двери силой.
— Ах он паразит, без записи лезет! Бей его!
Клюка заехала мне в печень так, что я согнулся пополам. Следом за ней чья-то стоптанная, но очень остроносая туфля пнула меня под задницу.
Бабушки наступали. Триумфатор многих славных битв, я отчетливо понял, что этот бой мне не выиграть. Когда сорванный с чьей-то головы веселый чепчик с цветочками сделал попытку меня удушить, я бросился бежать.
Приходящий в себя орк сочувственно помахал мне, когда я на полной скорости пролетал через каменный зал. Несущаяся за мной бабка на бегу что-то ему рявкнула. Кажется, это было: «Надень шапку».
Я все равно до него доберусь. Когда-нибудь. Когда настолько грозных стражей здесь не будет.
Собрались как-то мысли на планерку или Сказ о том, как автор темного фэнтези писал сказку (автобиографический)
Жил да был один Автор. И вот однажды он попал в крайне затруднительное положение.
— Эй, Вдохновение, — позвал Автор Вдохновение, увлеченно жующее попкорн. — Дело есть.
— Чего тебе? — с набитым ртом отозвалось Вдохновение.
— Тут это, проблема.
— Что, глаголом не жжется, второй том не пишется? — ехидно уточнило Вдохновение.
— И это тоже. В общем, нам нужно что-то такое, что нравится маленьким детям.
Вдохновение немного зависло. И Автор, и Вдохновение в детях разбирались крайне слабо.
— Чипсы, торт и чупа-чупс? — наугад брякнуло Вдохновение. — Это ведь должно нравиться маленьким детям?
— Думаю, да, но я имела в виду другое. Нам нужно НАПИСАТЬ что-то, что нравится маленьким детям.
— Ааа, ну так давай, как обычно! Кровь, мрак, мировая война, кишки и в конце все умрут! — обрадовалось Вдохновение.
— А ты уверено, что именно это любят маленькие дети?
Повисло молчание. Некое смутное чувство подсказывало, что предложенная тема аудитории может не зайти.
— Ладно, я знаю, что делать, — в конце концов сообщил Автор. — Нам надо написать сказку про Зайчика!
— Отлично, — ухмыльнулось Вдохновение. — В одном темном-темном лесу, где воздух отравлен гарью, меж деревьев бродят странные тени, а показывать нос из норы после полуночи опасно, жил-был всеми покинутый, хромой Зайчик-некромант...
— Какой еще Зайчик-некромант? У нас сказка!
— Хромой Зайчик-инквизитор? — уточнило вдохновение.
— Не плагиать.
— Ладно, это был Зайчик с двумя револьверами, потомок древнего рода, одинокий стрелок, одержимый одной лишь целью...
— Не плагиать, говорю! Итак, давным-давно в прекрасном зеленом лесу жил-был веселый пушистый Зайчик. И вот как-то раз он встретил Белочку...
— Война между зайчиками и белочками полыхала неугасимым пожаром сотни лет, и в пламени ее сгорали города и целые народы, — услужливо подсказало Вдохновение. — Для борьбы с зайчиками молодые белочки даже собирались в специальные отряды лучников, скрывающихся в лесах. Это будет темная и мрачная история о ксенофобии, бессмысленной войне и чудовищности человеческой природы. Когда Зайчик увидел еще живую Белочку, распятую на дереве...
— А ну молчать! Итак, в одном прекрасном зеленом лесу жил-был Зайчик-некромант, тьфу ты, просто Зайчик. Однажды Зайчик встретил Белочку и увидел, что та горько плачет.
— Ну наконец-то! — обрадовалось Вдохновение. — Все герои должны страдать.
— «Что случилось? — спросил Зайчик. — Я потеряла свой орешек, — ответила Белочка».
— Что, и все? — расстроилось Вдохновение. — Ну, блин. Надеюсь, орешек был древним темным артефактом, который в финале взорвет пол-леса?
— И не мечтай. «Где же ты потеряла свой орешек? — спросил Зайчик. Я не помню, — заплакала Белочка».
— Логично. Обычно, когда люди что-нибудь теряют, именно так и происходит.
— «Я помогу тебе, — сказал Зайчик. — Мы вместе найдем твой орешек!» И позвал Зайчик на помощь Волка, Лису и Медведя.
— Надеюсь, Волк был вампиром, Лиса наемным убийцей, а Медведь и вовсе демоном?
— Кстати, а что мы вообще знаем про Зайчиков? — влезло в диалог Знание Матчасти. — Нельзя писать о том, в чем не разбираешься!
— Они зимой едят свои какашки, — авторитетно заявил Автор. — Я биолог, я знаю, о чем говорю.
— А про лес?
— Ну... — в этой области биологические знания начинали давать сбой. — Он зеленый?
— У тебя в дипломе написано: «ботаник», — съязвило Знание Матчасти.
— А зимой листья облетают, и он больше не зеленый? И вообще, отстань от меня, написано и написано. Итак, Зайчик-некромант, который ест свои какашки, тьфу ты, веселый пушистый Зайчик собрал всех зверей, и решили они помочь Белочке. Перерыли они весь лес и нашли орешек, ура, хэппи-энд!
— Хэппичего? — не поняло Вдохновение. — У нас же такого отродясь не было. И что, никто даже не умер в конце?
— Орешек, наверное, умрет, — задумчиво проговорил Автор. — Его ведь съесть должны, по идее.
— Ну слава Богу, я уж думало, ты заболел, — успокоилось Вдохновение.
— А где интрига? — вклинилось Построение Сюжета. — В любой истории должна быть интрига.
— Ладно, — Автор глубоко вздохнул. — И пошли звери на край леса, пережили бесчисленные опасности, шли, шли и, наконец, пришли. Начали выкапывать орешек из тайника, а там и нету ничего, вместо орешка простой булыжник лежит. А, блин, это я уже плагиачу. Тогда решили звери бросить орешек в жерло вулкана... Нет, Зайчик всех спас, но в финале сошел с ума, спалил к чертям весь лес, и Белочке пришлось его убить. Черт. Вдохновение, давай, помогай.
— Нашли орешек, но передрались за него, и вскоре весь лес охватила кровавая бойня. Бывшие друзья обратились во врагов, земля окрасилась кровью, в воздухе свистели мечи... Ай, за что?!
— За то, — буркнул Автор, потирая отвесившую подзатыльник руку. — Ребята, собираемся. Мы пишем детскую сказку, детскую! Без крови и кишок, без кровавой бойни. И с интригой.
— Орешек все это время лежал у Белочки в дупле, просто она забыла о нем! — воскликнул Креатив.
— О, прекрасно! — восхитился Автор. — Свежо, оригинально! Слышь, Начитанность, а такой поворот где-то уже встречался или я первый до него додумался?
Начитанность заглянула в свой дневник.
— Ну, пока навскидку я могу вспомнить 118 раз.
— О, супер, тема незаезженная! Они нашли орешек в дупле у Белочки и жили долго и счастливо.
— Что, вот прям счастливо?
— Ага!
— И никто не умер?
— Нет!
— Прям совсем никто? И даже орешек?
— Нет! И даже орешек, они его просто на полку поставили. И вообще, Зайчик и Белочка поженились.
— Их любовь началась красиво, но обернулась для леса большой бедой. Чудовища, рожденные от этого союза, вобравшие в себя худшие черты обоих родителей...
— Молчать, говорю!!!
— А как сказка-то заканчивается? — вклинилась Композиция.
— Э... — Автор беспомощно оглянулся на скалящееся из угла Неумение Писать Концовки. — С этим у меня всегда были проблемы. Просто словом «конец»?
— Отвратительно, — поделилось впечатлениями Вдохновение.
— Угу, — поддержала Композиция.
— Меня, как Креатив, вообще сейчас удар хватит. Какой еще конец?
— Такой еще конец. И так сойдет. Тем более, видите, тут уже Лень в дверь стучится. Так что жили они долго и счастливо, конец. И не надо на меня так смотреть! О, Лень, привет, мы тут тебя уже заждались. Пойдем потусуемся.
— Но как же... — беспомощно пискнуло Вдохновение. — Я с тобой потом неделю не буду разговаривать!
— Ну ладно, ладно. Может: «но это была уже совсем другая история»?
— Еще хуже, — поморщился Креатив.
Ave Spiritus Hominem
Она была родом из Арсмарры, страны теней. Мрачного места, скрывающегося за отрогами Дорбзронских гор.
Впервые я увидел ее на улице. Вот так просто. Лужи растекались по грязной мостовой, дождь капал за воротник, а она шла мне навстречу. Засмеялась чему-то, тряхнула волосами, мазнула по глазам красным пятном и исчезла. А я замер, как вкопанный. Развернулся и пошел следом за этим мокрым красным пальто.
Уже тогда я понимал, что она не такая, как все.
Она работала в какой-то конторе, похожей на тысячу других. Пила дешевый кофе, болтала с подругами, улыбалась так, словно хотела этой улыбкой озарить весь мир, и носила это отвратительное красное пальто. Цвет, который не пристало носить приличной женщине.
Потом говорили, что я за ней следил, но все это ложь. Я всего лишь хотел ее видеть.
Она была родом из Арсмарры, страны теней. Мрачного места, скрывающегося за отрогами Дорбзронских гор. Я был родом из Хоннтониса. А встретились мы в Абарре.
Отец не хотел приезжать сюда. Не хотел покидать нашу общину, окунаться в это мерзкое, греховное, шумное место, в толпу людей, которая облепляет тебя, словно грязь. Но выбора не было. В Хоннтонис пришли холода, а затем и голод, нам пришлось сниматься с места. Отец боялся, я не смогу сохранить чистоту духа в этой клоаке, но я его не разочаровал. Мы чтили заветы, пусть вокруг нас и разверзся сущий ад. Мы не запятнали себя ни похотью, ни чревоугодием, ни чем-либо еще. Перед смертью он подарил мне медальон с одной лишь надписью: «Ave Spiritus Hominem». Да здравствует дух человеческий. В этом городе во мне еще осталась чистая душа. В единственном из всех.
Она была родом из Арсмарры, страны теней. Мрачного места, скрывающегося за отрогами Дорбзронских гор. Она была особенной.
Я знал это. Несмотря на ее красное пальто, на ее громкий смех, на возмутительно яркую помаду. Я всегда знал, что душа ее чиста. Что она такая же, как я, что нам суждено быть вместе. Нужно лишь помочь ей освободиться от всего греховного. Очиститься, сбросить оковы этого зловонного города и расправить крылья, словно бабочке.
Потом говорили, что я маньяк и убийца. Что я затащил ее в подвал. Но все это ложь. Я всего лишь хотел ей помочь.
Я не хотел ее связывать, но мне пришлось. Я не хотел делать ей больно. Мне всего лишь было нужно, чтобы она меня выслушала.
Я рассказал ей, какая она особенная. Как мы будем счастливы вместе. Что я выбрал ее из тысяч других, что лишь она оказалась достойна. Я думал, она будет мне благодарна.
Я понятия не имел, что она носит с собой нож.
У нее были слабые руки. Слабые руки и неуклюжие движения человека, никогда в жизни не пользовавшегося оружием.
Я перехватил ее запястье. Кровь полилась из раны на ее горле, мазнула по глазам красным пятном. Я не хотел ее убивать. Я хотел помочь ей, но эта чертова тварь так ничего и не поняла. Я в ней ошибся. Она оказалась такой же, как все.
Никто из них не хочет понять. Они заперли меня здесь, напялили смирительную рубашку и не хотят ничего слушать. Не видят, что их город давно прогнил и скоро на него обрушится небесный огонь. Что все до одного они погрязли в грехах. Но я знаю об этом. Я все знаю. Когда небо обрушится на мир и повергнет его в преисподнюю, я, единственный из всех, спасусь. Я больше не тешу себя мыслью, что кто-то будет способен встать рядом со мной, но это и неважно. Святые всегда одиноки. Конец этого мира придет. И я буду ждать. Ave Spiritus Hominem.
Ты ж супергерой
Проснулся я, как всегда, рано. Сделал зарядку, выпил кофе, открыл ноутбук и погрузился в новости. Всегда полезно знать, нуждается ли мир в спасении. В конце концов, я ведь супергерой.
В новостях ничего примечательного не было. Неудачная попытка ограбления, взрыв на какой-то фабрике (к счастью, без жертв), потасовка в кабаке, чей-то арест, глобальное потепление. Ничего такого, что требовало бы моего участия. Значит, есть надежда, что сегодня боги подарят мне столь желанный выходной.
Я покосился на плотно задернутые шторы. На бронированную дверь, на толстые стены из самого прочного сплава. На громоздящуюся под столом сложную аппаратуру, призванную скрывать мой IP-адрес от всех спецслужб мира.
Месяц — неслыханная роскошь — я уже живу в этой квартире, месяц могу позволить себе относительно спокойную жизнь, месяц не прячусь, словно крыса по углам. Дольше, чем во всех прошлых моих убежищах. Я почти привязался к своей квартирке: к этим цветам на вечно занавешенном окне, картинам на стенах, мягкому ковру на полу. Почти, потому что я знаю: скоро, очень скоро мне придется сняться с места.
У человека со сверхспособностями масса врагов. И еще больше тех, кто называет себя друзьями и отчаянно пытается заставить меня работать на себя. Короли и президенты, миллионеры и преступные синдикаты, могущественные корпорации, безумные ученые, секретные службы, военные. Милая компания, и каждый в ней спит и видит посадить меня на цепь и использовать в своих интересах. Но со всеми ними я справлюсь. Главное, чтобы ОНИ меня не нашли. Чтобы ОНИ не узнали, кто я такой.
ОНИ повсюду. Как бы я ни прятался, как бы ни бежал, рано или поздно ОНИ появляются под моей дверью. Не оставляют меня в покое, следят за мной днем и ночью, не дают ни секунды передышки. И от НИХ нет никакого спасения. Только бегство.
Но на этот раз я укрылся надежно. Может быть, еще не время. Может, у меня есть еще неделя, а то и две. Мне бы очень этого хотелось.
На столе пискнул коммуникатор. Небольшое устройство, разработанное мной лично, сообщающее, если кому-то в мире нужна моя помощь. Незаменимая вещь в супергеройской жизни.
Я торопливо снова открыл ноутбук. Так и есть: за много миль отсюда прогремел взрыв на корабле, судно идет ко дну. Несчастные пассажиры стали заложниками между водой и огнем, и только я способен им помочь. Я торопливо нацепил супергеройский костюм, подхватил плащ и выскочил за дверь. И замер. На пороге стояли ОНИ.
ИХ было человек десять. Возглавляла процессию немолодая, но очень бодрая женщина. Мой рок, мое проклятье, мой вечный кошмар. Соседи.
— А я что говорила! — радостно возвестила старушка. — Супергерой он, вон у него костюм! А вы не верили!
Собравшиеся за ее спиной восхищенно загудели. Я в панике огляделся, но бежать было некуда. Коварные соседи заняли всю лестничную клетку.
— Милок, тут такое дело, — проникновенно начала бабушка. — Кошка у меня на дерево залезла и слезть не может. Ты ж, вроде, летать умеешь. Сними, а? Ты ж супергерой.
— А у меня карбюратор в машине барахлит, — вклинился сосед слева. — Вы, герои, в технике шарите, может, посмотришь?
— А у меня морская свинка опоросилась! — влез рыжий школьник с пятого этажа. — Дядя супергерой, может, вы посмотрите? А то ей, кажется, плохо.
— Там люди на корабле, — обреченно начал я, прекрасно понимая, что толку не будет. — Им нужна моя помощь.
— А нам, что же, помощь не нужна? — подбоченилась старушка. — Те люди тебе чужие, а мы, чай, соседи. Да и кошечка моя вся перепугалась, второй час уже там сидит. А еще ты бы, внучок, банки с огурцами завернул, а то старая я стала, сил не хватает.
— А у меня сыну задали на сегодня поделку из шишек, а он и забыл, дурак такой, — кокетливо захлопала глазами девушка откуда-то с верхних этажей. — Может, вы слетали бы в лес за шишками, вам ведь не долго?
— А у меня тут это, газонокосилка сломалась, — решил внести свою лепту электрик Петрович. — Почини, ты ж супергерой!
Я набрал воздуха в грудь, подобрался и совершил головокружительный кульбит, проносясь над головами соседей. По лестничной клетке пронесся дружный разочарованный вздох, десять пар глаз уставились в окно, провожая взглядом быстро удаляющийся синий плащ. Моим мечтам о спокойной жизни в очередной раз оказалось не суждено сбыться. ОНИ все-таки меня рассекретили. Придется снова сниматься с места.
Павший герой
Маленькая церковь была переполнена народом. Женщины, мужчины, дети: все племя пришло проститься с погибшим. Толпились в дверях, наступали друг другу на ноги, толкались и украдкой смахивали наворачивающиеся на глаза слезы. Он был хорошим, этот погибший. Рискнул собой ради благополучия племени, отправился на самоубийственную миссию и отдал жизнь, пытаясь совершить невозможное. Он такого не заслужил.
Пастор вытер предательски выступившую слезу. Когда пришло страшное известие, он разом словно бы постарел на целый месяц. Спина сгорбилась, длинные усы обвисли, огонь в глазах потух, сменившись выражением тупого безразличия. Бедняга Сэм был ему как сын.
— Мы собрались здесь, чтобы почтить память одного из наших братьев, — начал пастор. — Еще одного, кто больше никогда не вернется домой.
Голос старика дрогнул, кто-то шумно высморкался. Да, он не вернется, никогда не вернется. И даже тело его осталось там, в Далеких Землях, раздавленное, изуродованное, искореженное. Валяющееся, словно мусор, отданное на потеху зверям и великанам. Все знали, что закрытый гроб, над которым склонился пастор, пуст.
— Сэм был благородным воином. Добрым, смелым, бескорыстным, всегда готовым прийти на помощь ближнему своему. Скольким из вас он протянул руку в темный час, скольким помог в нужде, со сколькими поделился едой в дни голода? Сэм был лучшим из нас всех, не побоюсь этого слова.
В толпе послышались всхлипывания. Пастор продолжал:
— Он жил, как герой, и погиб, как герой. Отправился один в Далекие Земли, хоть и знал, насколько это опасно. Рискнул собой ради благополучия племени, решился пройти край чудовищных великанов, дабы добыть еду для всех нас. И погиб. Душа Сэма ныне в Небесных Кладовых, и все же он продолжает жить в своих потомках. У него осталось тридцать детей, сто восемьдесят внуков и девятьсот двадцать четыре правнука, в сердце каждого из которых он жив и будет жить всегда. Так проводим же его с почестями.
Воцарилось почтительное молчание. Пастор низко опустил голову, уже не сдерживая слезы. Слезы катились по щекам многих: друзей Сэма, его детей, внуков, родственников. А в десяти метрах от них на полу чьей-то кухни лежал раздавленный мертвый таракан.
Реконструкция
Я обессиленно рухнул на тело поверженной твари, чувствуя, как под толстой чешуей затухает биение сердца. Еще одна опасность миновала, еще один подвиг совершен, еще один день прожит. Еще один день в этом безумном году, на который возлагалось столько надежд и который в итоге превратился в сущий кошмар.
Началось все с эпидемии. Затем несчастья начали сыпаться, словно из ящика Пандоры: неизвестно откуда взявшиеся зомби, глубоководные монстры, отравленный газ, просочившийся из недр земли, угроза тотальной войны, мчащийся к земле астероид и, под конец, Годзилла, огромное чешуйчатое чудовище.
Знаю, как это прозвучит, но человечество не выжило бы без меня. Обычный ребенок, рожденный в обычной семье, с повышенными физическими и психокинетическими способностями, как это обозвали ученые, или, проще сказать, владеющий магией и обладающий огромной физической силой. Я никогда не мечтал об этой судьбе, но, когда человечеству раз за разом начала грозить смертельная опасность, мне пришлось стать его защитником. Воином, сражающимся за всех разом, щитом, ограждающим мир от лезущего изо всех щелей зла. Супергероем, проще говоря.
Я провел дрожащей рукой по лбу, вытер кровь, текущую в глаза. Еще одна опасность устранена, еще один день прожит. Но что-то подсказывало мне, что это еще не конец. Какая-то неведомая злая сила словно прокляла Землю, и рано или поздно к нам снова заявится новая страшная тварь. Выстою ли я тогда? Сколько я еще продержусь?
***
Младший бог стыдливо прятал глаза. Обширный жизненный опыт бессмертного существа подсказывал, что в этот раз ему опять влетит.
— Дай угадаю, — Демиург, грозно хмурясь, повернулся к своему подчиненному. — Ты опять не справился?
Младший бог уставился в пол.
— Понимаете, сэр, тут такое дело...
— Какое дело? Какое такое дело?! Я дал тебе простейшее задание! Простейшее! Снести объект, отправить его на реконструкцию, зачистить там все. К тому же, объект, мягко говоря, не самый крупный и не самый развитый. Как здесь можно было облажаться, да еще и столько раз подряд?
— Сэр, простите, но у них появился какой-то супергерой. Он постоянно рушит наши планы.
— И что? Хочешь сказать, ты не можешь справиться с каким-то супергероем?
— Сэр, ему постоянно везет. Что бы я ни делал, ему удается как-то с этим справиться.
Демиург глубоко вздохнул.
— Видит бог, то есть я, я лишу тебя премии. Как можно быть настолько бестолковым? Войну уже пробовали?
— Пробовали, они ее предотвратили.
— Голод?
— Все только обрадовались, они давно уже хотели сесть на диету.
— А чуму?
— Пережили, все заперлись на самоизоляции.
— Зомби-апокалипсис на худой конец!
— Зомби передохли с голода, есть некого, все же на самоизоляции. Да и потом, зомби питаются мозгами, а с этим, ну, вы сами понимаете...
— Тогда сбрось на них астероид, как тогда с динозаврами.
— Пытались, они взорвали его в космосе. Говорю же, этот супергерой постоянно путает нам все карты.
Демиург сокрушенно покачал головой.
— И правда, проблема. Ладно, придумаем еще что-нибудь. В конце концов, этот герой не вечный, когда-нибудь он сломается. У тебя четкие инструкции: снести всю разумную жизнь на объекте «Земля» и заселить его чем-нибудь поприличнее, благо вариантов хватает. Зеленые человечки, например, очень перспективные, или говорящие осьминоги. Люди не оправдали моих ожиданий, как и динозавры до них. Так что иди и не попадайся мне на глаза, пока дело не будет сделано.
Младший бог кивнул и пулей вылетел из кабинета. Демиург удивительно благодушен сегодня, так не стоит маячить у него перед глазами и испытывать судьбу. Надо, и правда, что-нибудь придумать. В конце концов, герой ведь не вечный.
Вася, Флаг и Кактусы
Вася проснулся с первыми петухами. Дел невпроворот: помочь тете Зине дотащить коромысло с водой, отстоять очередь за новой моделью яблочка на тарелочке и наколоть дров на зиму. Тетя Зина была вредной склочной теткой, которая за спиной вечно говорила про Васю гадости, и для таскания ведер у нее имелось целых три сына: дурак, так и сяк и умный детина. Но отказать было неудобно. Яблочком на тарелочке Вася пользоваться не умел, да и денег на него пришлось занимать у ростовщика Ученого Кота, не столько ученого, сколько ушлого, но в грязь лицом перед молодцами из соседней деревни ударить было нельзя. Зимы в их изобильных краях не случилось уже лет пятьдесят, и вкус снега помнили только древние старики, но Вася на всякий случай наколол пять ящиков дров. Никогда не знаешь, когда наступит черный день.
Так на деревню опустился вечер. Сидя на красивом холме, Вася потягивал медовуху, смотрел в небо и мечтал. Мечта у него была простая и незамысловатая: выращивать кактусы на заднем дворе. Грезилось ему, как устремятся ввысь гордые зеленые растения, как ощетинятся свирепые иголки, прогоняя с огорода лазающего туда за морковкой Петровича. И, может быть, однажды, только для него одного, на суровом, воспитанном палящим солнцем кактусе распустится прекрасный цветок, чтобы увянуть через пару дней, но навсегда оставить в душе Васи светлое воспоминание.
Чисто теоретически, Вася мог начать выращивать кактусы хоть прям щаз. Но он был не дурак и прекрасно понимал, что нельзя просто взять и делать то, что тебе хочется. Ведь что скажут люди, если он, уважаемый добрый молодец, засядет на огороде с какими-то странными семенами. Тетя Зина останется без помощи, Петрович утащит ящики с дровами, а модель яблочка на тарелочке, чего доброго, снова обновится, а он и не заметит. К тому же, у Ивана из избы на опушке появилась быстроногая упряжка, которая ему, Васе, и не снилась. Вася понимал, что на фоне Ивана в глазах односельчан со своими кактусами он безнадежно проиграет. Так что сначала надо было показать, кто в этой деревне самый успешный, а уж потом приступать к осуществлению своей мечты.
Чтобы не забывать о своей истинной цели, Вася сшил себе флаг и везде носил его с собой. На флаге гордо красовался зеленый кактус с ослепительно красным цветком.
Чтобы убить двух зайцев сразу, Вася решил сделать из аграрного предприятия бизнес или хотя бы его видимость. С этой целью Вася отправился в библиотеку в надежде отыскать там пособие по кактусоводству. К сожалению, книга в сельской библиотеке осталась всего одна (остальные были растащены вездесущим Петровичем) и называлась «Расписание железных дорог». На первой странице книги было размашисто написано: «Лайк! Супер! Величайший из дошедших до нас памятников древней литературы! Аффтор, пеши исчо! Д-503». Прикола Вася не понял, но на всякий случай прочитал книгу три раза, чтобы никто не сказал, что он необразованный.
Выращивать кактусы просто так, не для прибыли, было никак невозможно — ведь что скажут люди, если он начнет тратить деньги на ерунду. Потерянный, Вася слонялся по деревне, тоскуя и задевая флагом за заборы. Девать флаг с кактусом было решительно некуда. Единственный выход из этой ситуации предлагали односельчане, которые дружно советовали засунуть флаг себе в жопу, но к этому варианту Вася пока решил не прибегать.
Раз бизнеса из кактусов не получилось, успеха надо было добиваться другим путем. Вася нанялся на вторую работу помощником местного дружинника — ловить Петровича. Флаг пришлось поставить на огороде, так как бегать за Петровичем с флагом было неудобно. Шли годы — Вася продвигался по карьерной лестнице, купил новую избу, обзавелся упряжкой. Дел было невпроворот: помощь тете Зине превратилась в небезвозмездную помощь всем окрестным старушкам и выросла в маленький бизнес, дрова он теперь продавал в соседнее село, а яблочко на тарелочке ему доставлял гонец самому первому в деревне. Ночами, все так же сидя на красивом холме, попивая элитную медовуху из золоченого кувшина, он мечтал о кактусах, но кактусы почему-то не приближались. «Нельзя же просто взять и делать то, что тебе хочется», — думал Вася, заключая очередной контракт на поставку дров в село Кукуево. Что люди скажут, если я, уважаемый добрый молодец, буду возиться на огороде с непонятными семенами. Нет, сначала надо еще одну избу купить, и уж тогда...
Когда Вася был уже почти морально готов ступить на путь кактусов, он внезапно и скоропалительно женился. Жена, в девичестве добрая и ласковая, на поверку оказалась отъявленной мегерой. Флаг с кактусом она запрятала в подвал, огород перекопала, посадив туда заморские семена за бешеные деньги (розы из тридевятого царства, мамой клянусь, в итоге выросли лопухи), так что для будущих кактусов там не осталось места. Когда Вася робко пытался завести разговор о своей мечте, на него обрушивался поток брани.
— Ишь ты, выискался! — орала жена, для убедительности потрясая сковородкой. — Изба уж десять лет не перестраивалась, упряжка в кредит, яблочко по тарелочке через раз катается, а туда же! Ты жену хоть раз на кисельные берега свозил?
Сидя на красивом холме, подальше от любимой супруги, Вася смотрел на звезды и мечтал, что когда-нибудь все исполнится: они отстроят избу, выплатят долг за упряжку и, может быть, ему позволят посадить на краю огорода маленькую грядку.
Годы шли, Вася богател, и вот изба была отстроена, а последний золотой за упряжку выплачен. Но тут приключилась новая напасть: на реке местный старец начал проводить жутко модные курсы личностного роста, на которые сбегалась вся деревня. На их фоне Вася остро чувствовал себе не выросшим и не личностным. Было абсолютно ясно, что без личностного роста кактусы выращивать никак нельзя.
Затянув пояс потуже, Вася направился к реке. Кругом цвел сплошной цурюк. Говорили, что старец знает все, хотя, иногда его знания принимали немного странную форму. Так, первой красавице на селе Марусе, чтобы залечить горе от расставания с женихом, дед наказал в полночь отправиться к нему на сеновал. Достоверно неизвестно, что произошло дальше, но Маруся с тех пор ходила веселая и про жениха больше не вспоминала. Очевидно, дед был не таким старым, как казался. В другой раз мудрец посоветовал девкам совсем уж странные вещи: в полночь выйти в поле без трусов и почувствовать энергию земли. Чувство энергии, земли или чего-то еще, девки понимали, как распитие медовухи, поэтому совет шел на ура. Но старожилы все же подозревали в откровениях старца тлетворное влияние мухоморов.
На тренинге Вася узнал много полезного: как выйти из зоны комфорта (съездить в гости в соседнее село), приобрести привычки зажиточных крестьян (вставать с петухами, пить меньше медовухи и не тырить укроп с соседнего огорода), а также заиметь мотивацию и целе-чего-то-там. В рамках последнего заморского слова Вася целых полчаса усиленно представлял, как он гордо стоит на плантации кактусов, размахивая флагом, а кактусы победно вздымаются вокруг него. После этого успех и кактусы должны были посыпаться на него колючим золотым дождем.
Сидя на красивом холме, просветленный и выросший над собой Вася попивал медовуху из золотого кувшина и думал, что исполнение его мечты уже совсем близко. Но выращивать кактусы такому успешному и уважаемому человеку было как-то неприлично. Да и дел было невпроворот: яблочко на тарелочке надо было постоянно менять, чтобы не быть хуже Ивана, избы ремонтировать, упряжку украшать заморскими бубенцами, а над собой расти. Кактусы были отложены на следующий год.
А следующей ночью Вася, так и не избавившийся от скверной привычки тырить укроп, перелезал через забор в соседний огород, сорвался, упал и умер. Кактусы, мечта всей его жизни, остались непосаженными.
А в подвале сиротливо висел выцветший, похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг.
В комнате с белым потолком
— Ну, здравствуй, Том.
«Здравствуй». Простое слово. Короткое. В простое слово можно вложить много боли, если постараться.
Ты не отвечаешь. Ты меня не слышишь. Но сейчас, впервые за много лет, я хотя бы вижу твое лицо.
Ты спишь. Спишь и, очевидно, думаешь обо мне. Хотелось бы сказать: «спишь, как младенец», но я не помню тебя младенцем. Я помню тебя ребенком.
Я помню, как тебе было плохо в детстве. Как ты был одинок. Как плакал ночами в подушку, потому что никто в классе не хотел с тобой дружить.
Как в конце концов выдумал меня. Своего единственного и лучшего друга.
Мы пережили много приключений вместе. Захватывающих, волшебных приключений. Сражались с орками у стен Минос Тирита, лазили по древним пещерам, удирали от пиратов. Мне казалось, так будет всегда.
А потом ты начал взрослеть и меня забывать. Забывал, забывал и в конце концов забыл.
Из робкого, нелюдимого мальчика вырос прекрасный юноша. У тебя появились друзья, подруги, любовь, я стал тебе не нужен. Сначала мы виделись все реже, потом и вовсе пару раз в год, а потом ты окончательно ушел. А я остался здесь, в этой комнате с бесконечными белыми стенами и белым потолком, ведь ты не удосужился выдумать мне мебель.
Ты спишь и думаешь обо мне. Я знаю, что скоро ты проснешься и снова уйдешь. В реальный мир. В туда, где ты есть. Скорее всего, на этот раз навсегда. А я останусь. Я не могу пойти с тобой, меня ведь никогда и не существовало, я всего лишь воображаемый друг. Но я не сержусь. Я рад, что когда-то у меня получалось делать тебя счастливым.
Реинкарнация
Дверь Небесной Канцелярии приоткрылась. Робко озираясь, в кабинет вплыла душа.
— Присаживайтесь, — добродушно предложил Рафаэль. — Добро пожаловать в Колесо Сансары. Итак, что тут у нас, в последней реинкарнации переродились растением... О, да вы были очень хорошим баобабом! Просто замечательным, любой тропический лес гордился бы вами.
Душа смущенно улыбнулась. Сквозь ее улыбку просвечивала стена.
— Поздравляю, вы, без сомнения, переходите на следующий уровень. Забудьте про скучное древесное существование и готовьтесь стать прекрасным насекомым. Может быть, бабочкой?
— Кем?! — если бы бесплотная, похожая на тень душа обладала способностью бледнеть, она бы побледнела. — Нет, нет, только не насекомым!
Рафаэль нахмурился. С таким он сталкивался впервые.
— Но почему? — осторожно уточнил ангел. — Разве вам так нравилось триста лет стоять посреди леса? Быть бабочкой весело, к тому же...
— Только не насекомым, только не насекомым! Не буду я никакой бабочкой!!!
— Тогда, может быть, мухой? Или тараканом? В крайнем случае, из вас получится прекрасный паучок.
— Нет!!! Я не хочу быть насекомым! — Душа начала мерно раскачиваться из стороны в сторону. — Не хочу, не хочу, не хочу! Сделайте меня баобабом снова!
Рафаэль вздохнул и прикрыл глаза руками. Он хорошо поработал в этом году, осталось реинкарнировать всего одну душу, и ему, без сомнения, дадут новогоднюю премию. Ангел все рассчитал верно: последний рабочий день, последняя душа, отправить ее назад на землю, и план выполнен. Но возникло неожиданное препятствие.
На памяти Рафаэля никому не нравилось быть баобабом. Неподвижность, скука, вечно норовящие пометить тебя гиены. Древоточцы, опять же. Молодые ангелы про это даже песенку сочинили, которая по недосмотру утекла в мир смертных. После баобаба все обычно были рады перевоплотиться даже в мотылька, живущего пару дней. А этот не хочет. Что значит, он не хочет?!
— Послушайте, — Рафаэль попытался зайти с другой стороны. — Таков уж порядок вещей. Все души путешествуют по кругу. Вначале вы становитесь камнем, потом растением, потом насекомым, рептилией, рыбой, птицей, млекопитающим и, наконец, человеком. А дальше все повторяется, и так бесконечно.
— Бесконечно?! — душа стала совсем прозрачной от ужаса. — Я бесконечно буду становиться насекомым?!
— Нет, нет, что вы, я не это имел в виду, — торопливо свернул тему Рафаэль. Ангел не знал, может ли бесплотную сущность хватить инфаркт от страха, но чувствовал себя стоящим на пороге этого эзотерически-медицинского открытия. — Что ж мне с вами таким делать? Ладно, подождите, я сейчас вернусь.
Потирая глаза, ангел выплыл в Эдемский сад. У дверей, привалившись к стене, стоял Михаил с сигаретой в руке и задумчиво обозревал окрестности.
— Ты все?
Ангел, не поворачивая головы, кивнул.
— А ты?
— Почти, — Рафаэль, глубоко вздохнув, присел прямо на землю. — У меня душа не хочет реинкарнироваться. Можешь себе такое представить?
Михаил удивленно хмыкнул.
— Могу, но с трудом. На моей памяти такого не было, а память моя, как ты понимаешь, охватывает многие века.
— Вот и я о том же. Предложил ему стать бабочкой, а у него какая-то истерика. Не представляю, что с ним делать теперь. Мне нужна всего одна реинкарнация, одна! А этот уперся. И, главное, я ведь никак ему помочь не могу.
— Ну, почему же, — Михаил выпустил тонкую струйку дыма. — Немного химичишь с документами, говоришь, что потерял записи о его прошлой жизни, и вуаля. Бабочка превращается в изысканную лягушку, а ты говоришь, что так и надо.
— Нарушить мировой порядок? — с ужасом переспросил Рафаил.
— Да ладно, расслабься. Мы все так делали, — ангел заговорщески подмигнул. — В особо тяжелых случаях. Никто ничего не заметит.
— Ладно, я подумаю, — пробормотал Рафаил. — В конце концов, ему все равно придется реинкарнироваться. Не может же он сидеть здесь вечно.
— Ну, как знаешь. Эти вон сидят.
Рафаил проследил за взглядом старшего коллеги.
— Ого, какое сборище. Что это за толпа? И что у них нарисовано на плакате?
— Секта Святого Ламантина. Полагаю, ламантин и нарисован. Требуют превращать их в это прекрасное животное каждую реинкарнацию. Считают, что оно обладает невероятной мудростью, могуществом и чем-то там еще.
— А оно обладает?
Михаил почесал переносицу.
— Ну, последний попавший ко мне ламантин не смог связать два слова, причем слова эти были «есть» и «рыба». Так что не думаю.
— А почему у него в ластах книга?
— Полагаю, книга символизирует мудрость.
— Да, но обычно в таких случаях изображают нечто более, хм, возвышенное, чем букварь с картинками.
— Ну, они не сильны в символизме.
Рафаэль помолчал, глядя на пикет, грозно потрясающий плакатом. Похоже, души собирались объявить голодовку. Для бесплотных сущностей, не нуждающихся в еде, идея была так себе.
— Значит, говоришь, никто ничего не заметит? — задумчиво проговорил ангел.
— Абсолютно. Главное, часто так не делай и не распространяйся на всех углах. К тому же, под Новый Год всем не до тебя.
— Ладно, — Рафаэль вздохнул, принимая решение. — Действительно, кому какая разница. Не хочет быть тараканом, пусть не будет, сделаю человеку подарок на Новый Год. Пойду, осчастливлю его.
— Хоть зовут-то его так? — остановил Михаил скрывающегося в дверях коллегу. — Спрашиваю из чистого любопытства. Таких придурков, которые предпочитают быть деревом, надо знать поименно.
Рафаэль наморщил лоб.
— Что-то такое... То ли Игорь, то Регор. А, вспомнил! Грегор Замза.
Новая жизнь
Великий Император принял царственную позу. Поднял свой меч. И умер.
Он очнулся на какой-то белой кушетке. Белым был потолок, белыми были стены, белыми были одеяния склонившегося над ним человека. Человека, который, не мог не отметить Император, слегка просвечивал.
— Вы в порядке? — участливо уточнил незнакомец.
Император оглядел свою выпростанную из-под одеяла руку. Сквозь нее смутно виднелась простыня.
— Я умер?
— К сожалению, да. Но не переживайте, это со всеми бывает. Все мы умираем и возрождаемся вновь.
Император с трудом поднялся с кровати. Голова болела, хотя, казалось бы, не может болеть то, через что можно при желании разглядеть противоположную стену. Незнакомец сочувственно смотрел на него.
— Так выходит, я в раю? — Неуверенно спросил Император. Призрачный лоб прорезала морщина. — Или в аду?
— Ни то, ни другое. Не буду утомлять вас теологическими подробностями, давайте назовем это чистилищем. А меня, для удобства, ангелом.
— И вы будете решать, отправиться мне на небеса или в преисподнюю? — невесело усмехнулся Император. — Или это прерогатива Бога? В любом случае, боюсь, у меня мало шансов на хороший исход.
— О, нет, что вы. Все это не более, чем суеверия. Нет ни небес, ни преисподней, вы всего лишь вернетесь на землю в новом обличье. Как я и сказал: все мы умираем и возрождаемся вновь.
Император покосился на белую дверь. Ангел, проследив за его взглядом, сделал приглашающий жест рукой.
За дверью простирался коридор, утыканный дверями, белый, разумеется. Из-за одной из них слышались возбужденные голоса.
— О, у нас здесь бывает весело, — ответил ангел на невысказанный вопрос. — Не все души стремятся сразу же броситься в новое воплощение, многим нужно взять перерыв. Вас, кстати, тоже никто не неволит. Мы все понимаем: усталость от жизни и все такое. У нас тут даже сформировался небольшой клуб видных исторических деятелей, таких же, как и вы. Называют себя «Общество мертвых политиков». Знаете, поначалу мы были уверены, что все переругаются, но они неплохо проводят время. Играют в настольные игры, устраивают конкурсы. Вот сейчас у них, кажется, викторина.
— Слово из девяти букв, первая «В»! — донеслось из-за двери. — Угадываем вторую букву!
— Е?
— Нет.
— О?
— Нет.
— А?
— Правильно! Угадано уже две буквы! Слово из девяти букв, первые «В» и «А», угадываем третью букву! Или кто-то готов назвать слово?
— Вагенбург! — радостно предложил кто-то.
— Неправильно, минус десять очков. А что это там грохнулось на галерке?
— Ян Зембицкий в обморок упал. Он это слово очень не любит.
Кто-то засмеялся, на него шикнули. Почему-то помянули каких-то гусей.
— Желаете к ним присоединиться? — предложил ангел. — Думаю, вы вполне вольетесь в коллектив.
Император покачал головой.
— Нет, спасибо. Пожалуй, это не для меня. Я рвусь обратно в мир. Отомстить убийцам, сокрушить врагов, вновь взять в руки и меч и прославить в веках свое имя.
Ангел пожал плечами.
— Даже не осмотритесь вокруг? Для душ, желающих задержаться подольше, мы недавно построили шикарный развлекательный комплекс. Ну, воля ваша. В таком случае нам сюда.
Комната ничем не отличалась от всех виденных Императором за долгую жизнь комнат. Точнее сказать, она словно бы была квинтэссенцией самого понятия «комната», некоей платоновской идеей. Абсолютно безликая, ослепительно белая, с аккуратно расставленной мебелью и большим окном. Она выглядела в точности как место, где душа обретает новое воплощение.
Ангел усадил Императора на стул, пожевал губами, записал что-то в блокноте и удовлетворенно хмыкнул.
— Ну что ж, мне остается лишь пожелать вам удачи. Наслаждайтесь новой жизнью, ведите себя хорошо и все такое. Было приятно пообщаться.
— Так просто? — удивился Император. — Не будет ни пения херувимов, ни гласа с небес, ничего подобного?
— А зачем? — ангел пожал плечами. — В конце концов, для нас это рабочий момент, ничего необычного не происходит. Я реинкарнировал уже около сорока душ за сегодня, честно говоря, тот еще рабочий день. Правда, если хотите, могу рассказать, что ждет вас впереди.
— Рассказать? — удивился Император. — Я думал, люди сами направляют свою судьбу. Выходит, все предопределено?
— Отчасти.
— И что же ждет меня? Великие победы, ратные подвиги? Я буду властителем, как и прежде?
— Боюсь, что нет.
Император нахмурился.
— Тогда, может, великим ученым? Гениальным поэтом, отважным пиратом, мудрым пророком? Я ведь стану великим человеком?
Ангел пожал плечами, словно извиняясь.
— Увы. Жаль вас разочаровывать, но вы будете самой что ни на есть заурядной личностью. Точнее, личностью-то вы будете незаурядной, раз в прошлой жизни у вас получилось основать империю, но на этот раз вам не представится случая проявиться свои таланты. Проживете жизнь обычным человеком. Понимаете, на самом деле это своего рода лотерея. Мы не выбираем, какую судьбу назначить какой душе, это происходит само по себе. Может, в следующем воплощении вам повезет.
— Обычным человеком? — Император недоверчиво поднял бровь. — Я — обычным человеком?
— Увы, да.
Император грустно усмехнулся.
— Выходит, моя новая жизнь пройдет зря? В ней ничего не будет?
— Ну, не то чтобы совсем ничего. У вас будут всякие приятные мелочи. Друзья, свой дом, люди, которым вы небезразличны. Любовь.
— То есть то, чего у меня никогда не было? — тихо спросил Император.
— Да, — ангел сверился с блокнотом. — Похоже, что так. То, чего у вас никогда не было.
Император прикрыл глаза. На лице его проступило странное выражение, которого ангел не смог понять. Наконец, Император чуть улыбнулся.
— Ну что ж, кто я такой, чтобы спорить с судьбой. В таком случае, вперед. В новую жизнь.
Культурный обмен
Профессор Западной Административной Дипломированной Научно-Исследовательской Центральной Академии Уфологии, которая по неведомым причинам категорически не разрешала никому и нигде указывать свою аббревиатуру, подошел к двери лаборатории и набрал код. Из-под двери отчетливо тянуло холодным воздухом и светлым будущим.
Не далее как вчера в жизни Академии произошло великое событие. После долгих лет поисков они поймали зеленого человечка.
Пришелец оказался настоящим сюрпризом. Во-первых, потому что он, вопреки всякой логике и вероятности, и правда был зеленым человечком, классическим, как на картинке. Вторая странность заключалась в том, что и свалился он на Землю в самой что ни на есть канонической летающей тарелке. Глядя на все это, режиссеры старых фильмов про космос прослезились бы от умиления.
Но в данный момент профессора удивляло другое. Бесценный объект уфологических исследований сидел на полу специально изготовленной для него стеклянной камеры, слегка пошатываясь (профессор впервые видел, как кто-то умудряется сидеть, пошатываясь) и периодически икал. Взгляд его был бессмысленным. Профессор точно помнил, что вчера вечером такого не было.
— Что вы с ним сделали?
Лаборанты Вася и Петя скромно потупились, пытаясь сделать вид, что вопрос обращен не к ним, а к мирозданию в целом.
— Что с ним, я вас спрашиваю? Что вы тут вытворяли?!
— Э... ничего, — пробормотал Петя. Примерно таким же тоном Брут мог убеждать Цезаря, что этот нож он принес, чтобы нарезать любимому правителю бутерброд, а собравшаяся за его спиной толпа с кинжалами просто очень соскучилась.
— Ничего? А почему он тогда смотрит на потолок так, как будто увидел там родную галактику, и что-то бормочет себе под нос?
— Ну, мы...
— Понимаете, профессор, тут так скучно, — решился, наконец, Вася. — Особенно по ночам дежурить. Вы же знаете, мы иногда тут выпиваем втроем. А сегодня Ивана нет, вот мы и...
— Вы напоили пришельца?! — с ужасом переспросил профессор. — Да как вам вообще такое в голову пришло?!
— Совсем чуть-чуть! Это был эксперимент. Так сказать, влияние этилового спирта на внеземные цивилизации.
— Какой еще, мать вашу, эксперимент?! А если бы он умер?!
— Ну, он же не умер, — привел убийственный аргумент Вася. — Наоборот, ему даже понравилось.
Пришелец вдруг поднялся с места, внимательно оглядел их выпуклыми глазами и грянул неожиданно звонким голосом:
— О еке ыет оор из еа ууева! У и усть ее ыет, еезяка...
— Кхе-кхе! А ЭТО что такое?! Почему, черт возьми, он у вас распевает матерные частушки, да еще с ошибками?
— Ну, мы ведь должны установить контакт цивилизаций. Культурный обмен, так сказать. Вот мы и обменялись. Приобщили его к местному фольклору. Кстати, он очень даже приобщился. Согласные только ему совсем не даются, речевой аппарат не тот.
Профессор открыл рот, пытаясь выдавить из себя какое-нибудь цензурное слово. Слова не приходили: очевидно, лексический запас профессора пребывал в таком же шоке, как и он сам.
Пришелец замолк и постучал в стеклянную стену.
— Ау ии? Эу и ву?
— Чего он хочет?
— Понятия не имею.
— Эу и ву? — продолжал допытываться инопланетянин. — Мо еуа вуэ? Эу и ву ву? Ву ву?
— Я, конечно, по-марсиански не понимаю, — медленно проговорил Петя, — но на его месте я хотел бы опохмелиться.
Профессор застонал.
— Предлагаете напоить его тут же, при мне?
— Ну ему же плохо!
— Ну так спирт ему дайте, которым мы приборы протираем, думаю, это единственное, что вы здесь еще не выпили!
Петя и Вася, как по команде, уставились в пол.
— Что, и его тоже?!
— Профессор, здесь по вечерам бывает так скучно...
— Уволю, — решительно заявил профессор. — А этот обойдется. В конце концов, от похмелья еще никто не умирал.
Пришелец еще раз постучал, понял, что ответа не дождется, обиженно отвернулся и вдруг грянул снова:
— Оажды уеуню июю ору оладь иезла ииськой аору!
Замолк, нахмурился, явно пытаясь вспомнить ускользающие слова, и решил сменить репертуар:
— Аньше жил еужил, а оой ал маху! Учше ееахой жил. Ехай, ехай...
— КХЕ-КХЕ-КХЕ! А это что такое? Тоже народный фольклор?!
— Приобщение к современной культуре, — бодро отрапортовал Петя. — Наша Академия идет в ногу со временем.
Пришелец снова замер, подумал немного и предпринял новую попытку:
— Аш оессор с олстой опой...
— КХЕ-КХЕ-КХЕ!!! — хором закашлялись Вася и Петя. — Похоже, у него начинается бред. Надо все-таки опохмелить беднягу, а то он уже перешел на какие-то бессвязные слова.
— Меня уволят, — обреченно проговорил профессор. — Нас всех уволят и посадят, а Академию закроют, если кто-нибудь узнает, что здесь происходит.
— А что здесь происходит? — невинно переспросил Петя. — Устанавливаем контакт с внеземной цивилизацией, налаживаем межпланетные связи, приобщаем нашего инопланетного друга к вершинам земного искусства. Культурный обмен как он есть!
— О, да, — профессор покачал головой. — Такой обмен можно в цирке показывать. Ладно, есть у меня там пара стишков про мою бывшую мегеру, прочитайте ему завтра, пусть выучит. Хоть польза будет.
Лица Васи и Пети просветлели, словно летний день после грозы. Контакт цивилизаций шел полным ходом.
Спаситель Моридейна
Подданные встречали меня овациями. Вверх летели платки и шляпы, ликующие крики слились в могучий восторженный рев. Я выступил на балкон и вскинул руку, приветствуя толпу. Воистину, сегодня великий день. Последний день страшной войны, день, когда в смертельном бою нам все-таки удалось отстоять свою родину.
Советники рассказали, как меня стали называть в народе после этой славной битвы. Спаситель Моридейна. Что ж, я и был его спасителем. Правда, с некоторыми оговорками.
Началось все пять лет назад.
Империя наша Моридейн простиралась от суровых северных гор до раскаленных южных степей. На всем континенте не было нам равных ни по могуществу, ни по богатству, ни по величине армии. Моридейн процветал, единственную проблему составляли орки. Долгое время моим предкам удавалось поддерживать с ними хрупкий мир, однако в последнее время орки начали наглеть. Злобные свинорылые твари приходили с гор под покровом ночи, поджигали дома, угоняли скот, резали людей и уничтожали все живое. Потомок древних королей и отважных воинов, я не мог и дальше закрывать на это глаза. Решение далось мне нелегко, и все же оно было принято. Моридейн объявил оркам войну.
К моему удивлению, победить свинорылых оказалось не так-то просто. Твари прятались в горах, скрывались в пещерах, призывали на помощь варгов и вели партизанскую войну. Наши кони ломали ноги на перевалах, а солдаты гибли в искусно расставленных ловушках. Но, в конце концов, потеряв значительную часть армии, орков все же удалось повергнуть.
Не успели мы отпраздновать победу, как с гор нежданно-негаданно полезли тролли. Оказалось, орки блокировали каменюкам путь через перевал, а с их падением тролли хлынули в Империю. Каменные великаны оказались страшным бедствием. Их не брала ни сталь, ни огонь, они продвигались лавиной и буквально затаптывали людей. Положение быстро становилось отчаянным. В конце концов, скрепя сердце, я вынужден был обратиться за помощью к нашим западным соседям — эльфам.
Эльфы, эти высокомерные отсроухие, давно уже зарились на Лунную Долину, в незапамятные времена принадлежавшую им. Пришлось посулить им ее, хотя держать слово я вовсе не планировал. Совместными усилиями троллей в конце концов повергли, но затем пришел черед отдавать обещанное. Терять столь большой кусок территории, полный зелеными лесами и плодородными землями, я, разумеется, не мог. Началась новая война, на этот раз — с эльфами.
Эльфы были твердо намерены забрать долину себе. Их стрелы разили метко, лесные звери подчинялись им, а колдовство сводило наших солдат с ума и обращало в бегство. Отчаявшись победить, я был вынужден заключить союз с гномами — этими неутомимыми тружениками подземелий, на дух не переносящими остроухих. В обмен на помощь пришлось пообещать им Восточную Марку, полную золотом и рудой.
Участие гномов переломило ход войны. Эльфы сражались беспощадно, не желая отдавать ни пяди земли, но в конце концов вынуждены были отступить. Правда, в процессе воюющие стороны переусердствовали с магией, и некогда цветущая Лунная Долина превратилась в пепелище.
Теперь нужно было что-то делать с Восточной Маркой. Лишиться ее я не мог, но гномы были настроены весьма и весьма серьезно. Вспыхнул новый бой, на этот раз на востоке. Истощенная битвами с орками, троллями и эльфами Империя не в силах была противостоять гномьему натиску, и тогда я прибегнул к последнему средству. Древняя кровь текла в моих жилах, древняя магия подчинялась мне, и я призвал таинственных темных эльфов: могучих союзников из иных измерений.
Против такой силы гномы устоять не могли. Шахты вновь вернулись в лоно королевства, но, увы, уходя, гномы взорвали их, а темная эльфская магия отравила всю Восточную Марку, сделав ее непригодной для жизни.
Королевство Моридейн, хоть и лишившееся части территории, было все еще могуче, однако появилась новая напасть. Увы, призванная мною сила оказалась вероломной и злой. Пришедшие из иного мира темные эльфы вовсе не торопились возвращаться обратно. Освоившись на нашей земле, они задумали захватить Моридейн, а затем и весь мир.
Темным эльфам нам нечего было противопоставить. Пришлось, презрев гордость и склонив голову, идти на поклон в бывшим врагам: эльфам и гномам.
На счастье, своих темных сородичей эльфы ненавидели даже больше, чем всех остальных. Впервые за много лет три расы объединились, дабы отразить натиск общего врага.
В конце концов темных эльфов удалось прогнать назад в иное измерение. Увы, нелюди ничего не делают просто так. За помощь эльфы и гномы затребовали у нас по новому куску территории.
Губерния Моридейн была все еще сильна, однако душу мою терзала память о былом величии. Оставалось последнее средство вернуть утраченное. Древняя магия, бушующая в моей крови, была способна не только открывать двери между мирами. И я призвал дракона.
Чешуйчатая громадина, извергающий огонь ужас, способный в одиночку спалить целую армию, должен был стать нашим спасением. Увы, знания мои о древней магии оказались неточны, а сила — не столь велика, как мне казалось поначалу. Дракон вырвался из-под моего контроля.
Начался хаос. Эльфы, гномы и неожиданно примкнувшие к ним тролли и орки, осознающие, что дракон погубит всех, объединились против огнедышащей твари. Люди помогали им, чем могли, однако толку от нас было немного. Большая часть еще остававшейся у нас территории сгорела в драконьем пламени, столица не могла вместить стекающихся в нее беженцев, еды и оружия не хватало. И все же дракона удалось победить. Мне хочется верить, что Моридейн все же внес в это и свой скромный вклад.
Как только грудь дракона перестала вздыматься и пламя его погасло, перед нами встала новая проблема. Город Моридейн, разоренный и голодающий, представлял лакомый кусок для каждого, кто решил бы наложить на него лапу. Мы с ужасом готовились к войне с орками, эльфами, гномами, а то и со всеми сразу, понимая, что противопоставить врагу нам будет нечего, и война эта в конце концов разразилась. Эльфы, гномы, орки и тролли подошли к нашим границам одновременно.
Четыре армии израненных, измотанных, изнуренных войной солдат готовились схлестнуться за все еще остававшийся у нас клочок земли. И тогда, как истинный король, я сделал то, что должен был сделать. Я вышел к ним.
Эта война, без сомнения, стала самой короткой и самой бескровной в истории Моридейна, ибо длилась она всего две минуты. Посмотрев на меня: голодного, заросшего щетиной, много ночей не спавшего, одетого в разодранное и окровавленное королевское одеяние, нелюди отчетливо поняли, что биться за город бессмысленно, ибо взять с нас нечего. Эльфы, гномы, орки и тролли развернулись и двинулись назад на свои земли восстанавливать разрушенное драконом.
И все же факт остается фактом. Город остался за нами, четыре могучих армии не смогли завоевать его, Моридейн победил. Победил благодаря своему отважному королю, вставшему грудью за своих подданных, не дрогнувшему в минуту опасности. Королю, которого по праву будут называть Спасителем Моридейна.
Артефакт
Зал потрясал воображение. Семь огромных статуй, выдолбленных из камня лучшими мастерами, грозно взирали на юного колдуна. Семь великих магов прошлого, семь спасителей. Сотни лет назад вставших на пути у вечной тьмы, остановивших Великую Зиму. Могущественные люди, одаренные столь же могущественными артефактами. Кто-то из каменных изваяний держал посох, кто-то замахивался мечом. Лишь у одного из них в руках не было ничего.
— А это что за памятник? Тоже один из Семерых?
— Не просто один, — учитель нахмурил кустистые брови. — Первый из Семерых! Великий маг Аарон, величайший среди великих. Надобно знать таких людей, юноша!
— Простите, магистр, — паренек смущенно потупился. — Я ведь еще только учусь. А почему он без артефакта? Ведь все остальные... Неужели у него ничего не было?
— Было, юноша, конечно же, было. Но, увы, никто не знает, какой именно дар Аарон получил от своего наставника. Все хроники молчат об этом, все записи утеряны. Сходятся историки лишь в одном: это было что-то поистине могущественное. Что-то такое, чего человеческий разум не в силах был понять, слова описать, а кисть запечатлеть. Что-то величественное.
***
Вьюга плакала за окном. Тоскливо завывала, бросала в окна пригоршни снега, и я не мог отделаться от ощущения, что что-то или кто-то вот-вот забарабанит в мою дверь. Кто-то, кого ни в коем случае нельзя впускать.
Я съежился у камина, кутаясь в плед и дуя на замерзающие пальцы. С каждым годом зима все злее. С каждым годом то, что бродит во тьме и холоде за окном, становится все наглее, подбирается все ближе. Чем бы оно ни было.
Я взглянул на стоящий на полке артефакт. Конечно же, такие вещи не следует держать на виду. Их запирают в подвале, прячут за семью замками и не достают, пока не придет время. Поначалу я тоже так делал, пока ноги не заболели от постоянного хождения по лестнице. Какая-то неведомая, иррациональная сила притягивала меня к артефакту. Заставляла снова и снова спускаться на него посмотреть.
Когда придет время, мы соберемся вновь. Семь учеников старого мага, семеро, которым суждено дать отпор великому хладу и великой тьме. Те, кого Абрасираль одарил перед смертью.
Я снова взглянул на свое сокровище. Каждый из нас получил дары. Но почему мне достался именно этот? Почему?
Старый волшебник терпеть меня не мог. Это была та самая безотчетная и беспричинная неприязнь, возникающая мгновенно и не проходящая с годами. Наверное, мудрому старцу самому бывало за нее стыдно. Наверное, он изо всех сил старался ее не показывать и иногда даже преуспевал.
Но, когда учитель оказался на смертном одре, я не сомневался, какой именно артефакт получу. Самый могущественный. Тот, что был выкован первым. Тот, который не хотел получать никто.
Сколько нам осталось? Несколько месяцев, полгода? До того, как твари вынырнут из тьмы и мы примем бой. Возможно, последний. Бой, в котором то, что стоит у меня на полке, покажет свою силу.
Последние дни я спал беспокойно. Иногда мне казалось, что артефакт тикает в ночной тишине, как часовая бомба.
И все-таки это несправедливо. Ужасно несправедливо было всучить мне именно это. Да, я прекрасно понимал важность предстоящей миссии, и все же...
Роланд получил меч. Говорят, тот самый, который когда-то выдернули из камня. Марис — искрящуюся рубинами корону древних королей. Альдегаст — магический посох, Воарис — церемониальный скипетр, Мирт — булаву, и даже Игию, вечно пропускавшую слова учителя мимо ушей, одарили серебряной кольчугой. И только я...
Я в очередной раз с тоской взглянул на полку и на стоящее на ней самое могущественное из сохранившихся в мире магических творений. Гульфик! Как можно было додуматься запечатать силу, которой суждено будет спасти мироздание от гибели, в волшебный гульфик?!
Воистину, старый колдун никогда меня не любил. Я представил эту картину: наступает Апокалипсис, и семеро стражей мироздания отправляются спасать мир. Кто-то в короне, кто-то с мечом, кто-то со скипетром, и я в гульфике... Который, между прочим, мне еще и не по размеру!
Остается надеяться, что это не попадет в легенды...
Воздух свободы
Они лгали нам. Они всегда нам лгали. Кто-то вечно кому-то лжет, таков уж порядок вещей.
Я посмотрел на своих товарищей. На тускло мерцающий передо мной экран компьютера. На окровавленные тела.
Сто сорок лет мы жили под куполом. Черным, гладким, словно обсидиан, куполом, на котором, словно в насмешку, зажигалось искусственное солнце и фальшивые звезды. Потому что настоящие у нас отобрали.
Маленький городок, потерянный, отрезанный от мира черный стеной, отданный на милость своим жестоким правителям. Не знающий, что творится снаружи, не способный позвать на помощь, медленно погибающий в одиночестве. Грезящий о зеленых лесах и полноводных реках и вынужденный ютиться на жалком клочке земли.
Сто сорок лет.
Они говорили, что это для нашего же блага. Все так говорят. Их пытались победить, десятки раз пытались и не смогли. Никто. Кроме нас.
Я еще раз окинул взглядом трупы наших тюремщиков. Сжал руку Киры. Нажал на кнопку.
Загудело так, словно содрогнулась сама земля. Мгновение ничего не происходило, а потом медленно, словно ленивый большой зверь, высоко над моей головой купол начал расходиться в стороны.
Сейчас мы наконец-то вдохнем воздух свободы. Наконец-то увидим солнце. Сейчас...
На меня обрушилось небо. Огромное, злое и черное. Упало, придавливая к земле. Без звезд и без солнца. Его застилал сплошной дым.
Купол бесшумно втянулся в землю. Впервые за сто сорок лет позволив нам заглянуть за его пределы.
Вокруг не было прекрасного мира. Не было зеленых лесов, в которых поют птицы, не было быстроводных рек и виднеющихся вдали городов. Только черная, выжженная земля.
Они говорили, что это для нашего же блага. Что мир вокруг уничтожен, что его погубила война, что жить в нем нельзя. Все так говорят. Все диктаторы врут, чтобы сохранить власть. Но, похоже, в этот раз, единственный в мировой истории, они сказали правду...
Я закашлялся. Попытался подавить приступ и почувствовал лёгкое головокружение.
Кира за моей спиной тихо охнула и осела на пол. Воздух свободы был отравлен.
Я понял простую вещь. Мы потратили несколько лет и потеряли десяток людей, чтобы узнать, где находятся механизмы, опускающие купол. Но нам и в голову не пришло узнать, как вернуть его обратно.
Подвиг
Гном выглядел так, как и положено выглядеть гному. Маленький, приземистый, состоящий, казалось, из одной только бороды. Весь его вид навевал на мысли о неустанном труде в шахте, любви к золоту и привычке вваливаться к ничего не подозревающим хоббитам на ужин вместе с одиннадцатью друзьями. На конкурсе на самого аутентичного представителя фэнтезийного мира этот гном бы, без сомнения, выиграл.
А еще этот гном занимался характерным для своего народа (по крайней мере, в этой вселенной) ремеслом. Содержал героическо-туристическое агентство «Веселый варвар».
— Так значит, вы, юноша, намерены стать героем, стяжать славу, пройти через Темные Земли и попытаться отыскать сокровища, что охраняет злобный демон Барадэдишварцель? — выглядывающие из-под кустистых бровей глаза взглянули на меня с недоверием. Я кивнул со всем достоинством, которое смог в себе наскрести.
— А вы, я погляжу, не из трусливых. Это долгий путь, молодой человек. Опасный путь.
Я кивнул снова, изо всех сил пытаясь изобразить на лице скучающую мину опытного путешественника.
— Может, выберете что-нибудь другое? Для первого подвига я обычно советую Пики Гарпий. Гарпии там давно уже передохли, да и пики невысокие, а звучит красиво.
— Благодарю за совет, но нет.
— Может быть, Мертвое Болото? Оно как раз недавно пересохло.
— Мне нужно отправиться за сокровищами, господин гном. Я твердо уверен в своем решении.
— На этот славный поход уйдет минимум полгода, — борода попыталась зайти с другой стороны.
— Прекрасно!
— На пути вас будут подстерегать опасности и лишения.
— Очень хорошо!
— Никому из славных героев пока еще не удалось отыскать сокровища, все возвращались с пустыми руками. Те, кто вообще возвращался, разумеется.
— Просто замечательно!
Гном со свистом втянул воздух.
— Позвольте спросить, юноша, что толкает вас в столь безрассудное путешествие? Жажда денег? Славы? Рыцарский обет? Почему вы так упорно жаждете сложить голову в Темных Землях?
Я смущенно потупился.
— Видите ли, я собираюсь жениться.
— И?
— Я дал клятву. Священные узы не скрепят нашу любовь, покуда в славном бою я не добуду сокровища Барадэдишварцеля.
— Могли бы дать клятву и попроще, — отметил гном.
— Вот именно!
Гном мгновение непонимающе смотрел на меня, потом усмехнулся в бороду.
— Оу. Таких героев у нас еще не было. Полагаю, ваша невеста отличается красотой утренней зари и кротостью, эээ...
— Разъяренного крокодила, — подсказал я. — По крайне мере, на нее иногда находит. Точнее, часто находит. Практически круглосуточно. Понимаете, я люблю ее, но жениться...
Гном крякнул в бороду.
— Понимаю. Что ж, это меняет дело. Я всеми силами пытался отговорить вас от безнадежного предприятия, но, раз нахождение сокровищ для вас необязательно... Более того, насколько я понимаю, оно даже крайне нежелательно.
— Более чем нежелательно, — с жаром подтвердил я, с ужасом прогоняя из головы картины счастливой семейной жизни. — Если мы вдруг каким-то чудом найдем сокровища, это будет полный провал миссии!
— Не переживайте, у вас нет шансов, — успокоил меня гном. — Уж я-то знаю.
— Демон настолько кровожаден? — опасливо уточнил я.
— Он вообще не кровожаден, он уже лет так двести перешел с героев на вареный сельдерей. Все намного хуже, у него прогрессирующий склероз. Бедняга сам не помнит, куда спрятал золото, а искать его по всей пещере, тянущейся на много миль под землей, задача нереальная, скажу я вам. Те, кто погибли, выполняя эту славную миссию, умерли в основном от старости. Ну, или от того, что демон вдруг забыл, что стал вегетарианцем.
Гном крякнул, стащил с полки свиток и развернул на столе искусно нарисованную карту. Взору моему открылись реки, горы, равнины и аккуратно выведенные руны, прочитать которые я не мог.
— Начать свой путь вам лучше всего будет с деревни Арбуньтыдышт.
— Арбульчего? — переспросил я.
— Арбуньтыдышт. Она как раз стоит практически на реке. Потом тридцать миль до города Асбрусинжольц, там отдохнете и в путь до Пхурисневильдса. А там слева по тракту уже и Варбусиндбуль.
Я почувствовал, что медленно сползаю по стенке.
— Как-как буль-буль?
— Варбусиндбуль, — раздраженно заявил гном. — И на вашем месте я потрудился бы запомнить все эти названия и в дальнейшем их не путать. Мы, гномы, относимся в этому более чем серьезно. Потом дорога выведет вас через равнину Узкурримсшт к городу Абирданнистарт...
— О, я бывал там! — обрадовался я, в кои-то веки услышав знакомое название. — В детстве с отцом. Это около моря, там еще пекут такие пироги с рыбой...
Гном осуждающе воззрился на меня.
— Как вы можете! То был не Абирданнистарт, а Абирданнистурт. Да будет вам известно, что абирданнистартцы и абирданнистуртцы сотни лет ненавидят друг друга. Ошибетесь в названии, и из города рискуете не выйти. Дальше пересечете реку, — гном замялся, — реку... ну, в общем, реку и двинетесь на север.
— Какую реку? — уточнил я.
Украшенный огромным золотым перстнем палец ткнул в голубую змею на карте.
— Вот эту.
— Я имел в виду, как она называется. Опять что-то непроизносимое?
— Эта река, — с достоинством произнес гном, — величайшая в гномьих владениях. Она полноводна, как море, быстра, как горный олень, а рокот ее грозен, словно божественный гнев.
— Да, но как она называется?
— Она названа в честь величайшей из гномьих принцесс прошлого.
— Да, но как ее ЗВАЛИ? — допытывался я, ожидая услышать очередной буль-буль.
Гном глубоко вздохнул и смущенно потупился. Казалось, даже борода его поникла.
— Жопка.
— Что? Река Жопка?!
Немногочисленные свободные от бороды участки гномьего лица побагровели.
— Нечего на меня так смотреть, молодой человек! Вы даже не догадываетесь, что многие человеческие названия означают на нашем языке.
Я стыдливо покраснел и отвернулся, стараясь не смеяться. Гном выглядел по-настоящему обиженным.
— Конечно-конечно. Простите меня.
— Итак, когда вы пересечете реку, — борода потихоньку успокаивалась, — ну, в общем, реку...
Я обреченно внимал новой порции непроизносимых названий. Надеюсь, хоть в этот раз удача мне не изменит. Героический подвиг состоится: мы вернемся с пустыми руками.
Так, как и должно быть
Темнота упала вся и сразу, как крышка гроба, залепила вязкой черной нефтью открытые глаза. Там, во сне, было так светло. Там была она. А здесь ночь в разгаре и не видно даже собственных пальцев. Я поднялся, включил свет. И еще до того, как рука дотянулась до выключателя, понял: в комнате что-то не так. Или, наоборот, так, как и должно быть. Она сидела на краю кровати — тонкие нервные пальцы, бледное, словно просвечивающее лицо, огромные, почти черные глаза. И ни следа той аварии. Я вскочил, потянулся к ней, обнял тонкое тело, почувствовал, как под моими пальцами бьется жилка на шее. Зацепился рукой за тумбочку, что-то шумно упало на пол. Мои таблетки от шизофрении. Больше они мне не понадобятся. Я здоров. Я абсолютно здоров. Все так, как и должно быть...
Про Любовь
В одном далёком-далёком Королевстве жила-была прекрасная Принцесса. К сожалению, еще совсем юной Принцессу пленил злой Дракон, поэтому жизнь ее была несколько скучной. Целыми днями Принцесса сидела в высокой башне, препиралась с Драконом, вышивала и смотрела в окно в ожидании прекрасного Принца, который спас бы ее от этой тяжкой судьбы.
Периодически под окном появлялись Принцы, пару секунд смотрели на Дракона и быстренького убегали. «Измельчал мужик», думала тогда Принцесса и продолжала вышивать.
— Когда за проживание заплатишь? — голова Дракона просунулась в дверь.
— Опять ты за свое! — от возмущения Принцесса даже уронила вышивание. — Держишь меня в плену, отвратительное чудовище, еще и денег за это хочешь!
— Да не держу я тебя в плену! — заныл Дракон. — Отобрала у меня самую высокую башню, квартплату уже третий месяц не платишь, съезжать не хочешь. А полгода назад к тебе вообще мама приехала и остановилась на месяц! Я так больше не могу!
— Жмот! Мама старенькая, она по мне скучает! А ты из-за каких-то целковых за три месяца...
— Ладно, ладно, — Дракон пошел на попятную, когда вместо вышивания в руках Принцессы появился увесистый том «Путь принцессы: как пробудить женскую энергию. В прошлый раз, когда Дракон получил по морде «Руководством для принцесс», это сняло вопрос о платежеспособности Принцессы примерно на три недели.
В это же время у подножия башни появился Принц. Принц был уже изрядно потасканный, с вечным запахом табака, трехдневной щетиной и выражением вселенского страдания на лице, но искренне считал, что он еще ого-го. По жизни Принц занимался тем, что убивал драконов. Это было очень удобно, так как ни одного Дракона Принц в глаза не видел и мог спокойно пьянствовать, пока все думали, что он занимается Очень Важными Делами. О своем опыте борьбы с Драконами принц собирался написать книгу, но пока готовы были только 3 страницы: титульный лист, оглавление и список благодарностей.
В данный момент Принц находился в кризисе. Он никак не мог решить: то ли он еще не вышел из запоя, то ли скоропостижно снова зашел.
— ПРИНЦ!!! — заорала Принцесса так, что с башни оторвалось ее главное украшение и любимая игрушка Дракона — воздушный шарик в виде коровы.
— Где?
— Да вот же! — принцесса ткнула пальцем за окно.
«Трындец допился», подумал Принц, провожая взглядом улетающую корову.
— Какой-то он старый для Принца, — засомневался Дракон.
— Кто бы говорил, — ехидно парировала Принцесса. — Тебе вообще 300 лет!
— И 10 из них ты мне испортила, — очень тихо добавил Дракон, чтобы Принцесса его не услышала.
— Значит так. Принц отрубит тебе голову, освободит меня из башни, и мы будем жить долго и счастливо, — спланировала Принцесса. — Я так долго этого ждала!
— Что значит отрубит, — охренел Дракон. — Мы так не договаривались. И вообще, а как же наши отношения?! И кварплата за три месяца...
Но Принцессу было уже не остановить.
— Принц!!!! — заорала она из окна в тот самый момент, когда корову порывом ветра придуло обратно.
«Завтра точно брошу», решил принц, когда корова вернулась и начала с ним разговаривать.
Видя, что Принц ее не слышит, принцесса переключилась на Дракона:
— Ты никогда меня не любил! Держишь тут взаперти, мешаешь моему саморазвитию и не даешь реализовываться в профессии! И полочка второй месяц не прибита, ящерица зеленая! И вообще...
— Да идите вы в жопу! — не выдержал Дракон, взмахнул крыльями и улетел, здраво рассудив, что лучше потерять башню, чем голову.
— Ура!!! — завопила Принцесса, и на полной скорости бросилась вон из башни.
«Ну ваще охренеть», подумал Принц, когда из башни вылетел Дракон, прихватив с собой корову. «Если я так бухаю и смог написать целых 3 страницы, у меня огромный литературный потенциал!»
Мысли Принца были прерваны врезавшейся в него Принцессой.
— Мой спаситель!!! — орала она, прижимаясь щекой к трехдневной щетине.
— Че-че? — спросил Принц.
— Дракон испугался тебя и улетел, храбрый рыцарь. Теперь я свободна!
«Не огромный, просто большой», расстроился Принц. «Хотя стоп, выходит, я реально побеждаю драконов. Будет автобиография!»
— В награду я согласна выйти за тебя замуж, — деловито заявила Принцесса, ненавязчиво подталкивая Принца к двери с табличкой ЗАГС (ЗАГСы рядом с каждой башней, где обитал злой Дракон, потенциально способный ее похитить, Принцесса приказала построить заблаговременно еще 10 лет назад).
— Стоооооп! — Принц попытался вырваться, стремительно трезвея. — Слушай, мы друг другу не подходим. Во-первых, я старше тебя на 20 лет.
— Ничего, я буду восхищаться твоей мудростью, мой Победитель Драконов.
— Я пью, курю и ругаюсь матом.
— Моя любовь спасет тебя от саморазрушения, милый.
«Точно надо бежать», подумал Принц.
— На самом деле я не убиваю Драконов! И вообще я старый козел!
— Для меня ты идеален, дорогой! — ответила Принцесса. А про себя добавила: старый козел.
Дракон меж тем улетал прочь и думал, как когда-то точно такую же башню он оставил Драконихе при разводе и что теперь ни за что не станет связываться с бабами.
Принц пытался еще что-то сказать, но двери ЗАГСа уже закрылись за ним. Так гулко захлопываются ворота преисподней, отправляя человека в иную, счастливую, семейную жизнь.
В покоях Принца и Принцессы было тихо. Слышался только мерный шелест страниц — это Принцесса листала «Руководство для Принцесс», пытаясь отыскать там нужную страницу.
— Есть! — шелест прекратился. — Итак, дорогой, мы теперь одна семья. Теперь для начала нам нужно взять замок в ипотеку и завести наследников. Еще мы каждый год будем летать в отпуск с соседнее королевство! Правда, в «Руководстве» написано, что летать желательно на море, а у нас в соседнем Королевстве сплошная тайга, но надо, значит, надо!
— Но у нас же уже есть замок! И мы нигде не работаем, у нас не может быть отпуска... — робко запротестовал Принц.
— Не перебивай. Еще тут написано, что теперь мы все должны делать вместе. Так что с завтрашнего дня учишься вышивать! И прибьешь полочку! И тогда мы будем жить долго и счастливо.
— А давай по-другому? — с робкой надеждой предложил Принц.
— Как это? — Принцесса была открыта экспериментам, но других идей для семейной жизни у нее не было.
— Ну, мы будем просто жить долго и счастливо, пить, есть и трахаться. А всей этой фигни делать не будем.
— А так можно было?
— Можно!
— Давай!
И жили они долго и счастливо.
Про Трындец
Однажды Принц и Принцесса хотели выйти из дворца погулять, но не смогли. Путь им преграждал Трындец.
Принц и Принцесса остановились в недоумении.
— Да уж, Полный Трындец, — сказала Принцесса.
— А ты вообще жирная корова, — обиделся Трындец.
Принц и Принцесса остановились на пороге и стали думать. По опыту они знали, что с Трындецом надо бороться, но не знали, как.
Чтобы ничего не делать сгоряча, Принц и Принцесса решили прежде посоветоваться с придворным звездочетом Добрым Волшебником.
— Вы хотите об этом поговорить? — спросил Волшебник.
На самом деле Волшебник вовсе не был добрым. 20 лет назад ему срочно пришлось перекрашивать черного кота в белого и бежать из Тридевятого Царства, прихватив волшебную палочку. До сих пор до него изредка доходили слухи о проделках Тридевятской Магической Мафии, но Волшебник твердо решил завязать с прошлым.
Волшебник немного страдал паранойей — во избежание встречи с сотрудниками Интермага из дворца он старался не выходить. Поэтому Волшебнику было скучно, и он всегда был рад гостям.
— Трындец так просто не приходит, — авторитетно заявил Волшебник, поглаживая кота. Кота давно было пора снова красить, так что его черно-белый окрас выглядел очень изысканно. — Трындец нужно заслужить. Вам нужно впомнить, что плохого вы сделали в жизни, что повлекло за собой пришествие Трындеца, и простить себя. Законы кармы, понимаете ли.
Принц и Принцесса приуныли.
«Это я виновата. Все дело в полочке», расстроенно подумала Принцесса. В конечном итоге полочка так и осталась неприбитой и нашла свою смерть, переломившись о голову Принца.
«Это я виноват. Все дело в полочке», думал Принц. Пространство под полочкой, неприкаянно валявшейся в чулане уже 4 года, еще со времен Дракона служило местом хранения заначки. В момент встречи полочки и головы Принцесса была так поглощена личностью Принца, что не услышала звон рассыпающихся целковых. Теперь Принц ругал себя за жадность.
Путешествие в прошлое заняло 3 дня и 3 ночи. Принц и Принцесса вспомнили много фактов своей биографии, простили себя, но друг другу решили не рассказывать.
Трындец меж тем промок под дождем и замерз, но с порога не исчезал. Сердобольная Принцесса вынесла ему кресло, плед и зонтик. «Не работает», решили Принц и Принцесса.
Поскольку Королевству пришел Полный Трындец, жизнь в нем остановилась. Принц и Принцесса поняли, что проблема принимает угрожающий характер, и решили срочно что-то делать.
В личной кладовке Принцессы, между вышивками и двадцатитомником «Как стать сильной и независимой Принцессой», нашлась старая-старая книга «40 способов борьбы с Трындецом». Автор при жизни слыл самым большим неудачником Королевства, так что методическая ценность ее была сомнительна, но особого выбора у Принца и Принцессы не было.
Принц и Принцесса 5 раз обошли вокруг Трындеца, думая о счастливом будущем и всеобщем благоденствии, после чего воскурили благовония. Благовоний не нашлось, так что Принц просто покурил сигаретку (он любил это дело). Трындец закашлялся, но не исчез.
Время шло, Королевство, которому пришел Полный Трындец, чахло и чахло. Каждый день Принцесса выносила Трындецу завтрак, обед и ужин.
Наконец, когда ничего не помогло, Принц и Принцесса решили использовать последнее средство.
— Трындец, а ты зачем пришел-то? — опасливо спросил Принц, на всякий случай незаметно сжимая в руках арматуру.
— На самом деле я шел не к вам. Я заблудился, — смущенно ответил Трындец. — Хотел спросить дорогу к озеру.
— Фух, — выдохнули Принц и Принцесса и показали ему дорогу к озеру.
И Трындец пошел к озеру, а Принц и Принцесса пошли гулять, в Королевстве снова воцарилось благополучие, и жили они долго и счастливо.
Про Бабу-Ягу
Однажды Принцесса поехала в гости к маме и взяла с собой Принца.
Мама Принцессы была умной женщиной. Она давно поняла, что лучший способ жить спокойно — избавиться от компании. Поэтому когда-то Василиса Прекрасная назвалась Бабой Ягой для отпугивания случайных посетителей, обосновалась на опушке леса и наслаждалась одиночеством.
Хотя компания у нее все-таки была — маленькая компания по выращиванию поганок, приносившая стабильный доход. Из поганок предприимчивые крестьяне из соседней деревни гнали самогон и продавали под видом заморских вин за бешеные деньги.
О маленьком бизнесе Бабы Яги не знала даже Принцесса, которая искренне переживала за маму и регулярно помогала ей деньгами. Деньги пускались в оборот, компания богатела.
— Проходи, доченька, — улыбнулась Баба Яга.
Рядом с Бабой Ягой сидела ее сестра-близнец Бабка Ёжка, в прошлом Василиса Премудрая.
«Две тещи!», подумал Принц и упал в обморок.
«Это он от радости. Всегда говорил, что мечтает познакомиться с моей мамой», подумала Принцесса.
Женщины переложили Принца на лавку и завели неспешный разговор.
— Мама, он совсем меня не понимает, — жаловалась Принцесса. — Мы никуда не ходим, не устраиваем романтических свиданий, не разговариваем по душам. Вчера он вообще уснул, когда я два часа рассказывала про свои новые туфли. А ведь это выло только введение! Вот если бы он бросил пить медовуху...
«Ни за что!», подумал Принц, не выходя из обморока.
— Доченька, не переживай, — успокаивала Принцессу Баба Яга. — Все наладится. В крайнем случае, можешь его слегка проучить.
— Отличная идея, только как? — задумалась Принцесса. — Точно! Знаешь, мама, я, пожалуй, поживу неделю у тебя. Пусть подумает над своим поведением!
Баба Яга и Бабка Ёжка переглянулись. В глазах Бабы Яги застыла тревога, темная и тяжелая, как грузно ползущие по небу осенние тучи.
Прошлый переезд Принцессы к маме закончился катастрофой. Поругавшись с Драконом и испытывая жажду деятельности, Принцесса за час собрала и выбросила все поганки, посадив на их место розы, чем повергла Бабу Ягу в глубокий финансовый кризис. После этого Принцесса подмела в углах, вызывав инфаркт у любимого питомца Бабы Яги паука Арсения, и отжала у Бабы Яги ступу под мусорное ведро. Даже Избушка на курьих ножках от потрясения понеслась раньше срока. Повторения Баба Яга допустить не могла.
— Надо спасать молодую семью, — решили сестры, когда Принцесса мирно засопела на своей постели, и растолкали Принца.
— Нет, только не это, — бормотал Принц, просыпаясь. Ему снился кошмар о том, как он бросил пить медовуху.
— Принц! Ты счастливую семейную жизнь хочешь? — с места в карьер начала Баба Яга.
— Не очень, — честно ответил Принц.
— А в глаз хочешь? — Бабка Ёжка намного лучше разбиралась в мотивации.
— Не хочу.
— Вот! Это вещи взаимосвязанные. Значит, так, тебе нужно устроить Принцессе романтический сюрприз. Подаришь ей цветы, произнесешь трогательную речь, нальешь вина. Цветы в горшке, берестяная грамота с речью вот, вино в шкафу.
— Заметано, — ответил Принц и снова провалился в сон. Во сне он как раз отменял в Королевстве сухой закон.
— Должно помочь, — решили Бага Яга и Бабка Ёжка.
В отличие от молодой семьи, спать они не могли — ночью сестры несли дежурство на дальней плантации поганок, куда повадились ходить всякие ночные животные. Перед уходом Баба Яга заботливо спрятала в дальний шкаф бутылку самого ядреного поганочного самогона, чтобы по возвращении наградить себя за труды.
Поутру Принц с трудом продрал глаза. Тещи и ее двойника видно не было.
«Бутылка в шкафу!», вспомнил Принц. Эта мысль пришла к нему первой, за ней последовали остальные.
Шкафов в избушке было много. Принц наугад выбрал самый дальний. Внутри него торжественно стояла толстая темная бутылка.
«Сойдет», решил Принц. «Теперь пора будить Принцессу».
Принцесса мирно посапывала на скамье. Ей снилось, как Принц приползает к ней на коленях и клянется в вечной любви.
С букетом на перевес Принц подошел к кровати. Цветов рядом с избушкой не водилось, поэтому в качестве растительного презента Баба Яга и Бабка Ёжка нарвали репейника.
— Вставай, любимая, — нежно проговорил Принц.
— Иди на хер, дай поспать, — так же нежно ответила Принцесса.
— Дорогая, читай с выражением... ой! Дорогая, я был неправ, — с выражением прочитал Принц. — Давай проведем этот день вместе.
При словах «я был неправ» Принцесса резко проснулась. Такое событие она пропустить не могла.
— Давай, — обрадовалась она.
Принц торжественно вытащил из-за пазухи бутылку.
Когда Баба Яга и Бабка Ёжка вернулись в избушку, перед их глазами предстала феерическая картина. Принц и Принцесса, обнявшись, объясняли что-то пауку Арсению, иногда смеялись и махали кому-то на потолке. Выглядели они живой иллюстрацией семейного счастья.
На полу валялась пустая бутылка поганочного самогона.
«Мля», подумала Баба Яга.
«Абсолютно согласна», подумала Бабка Ёжка.
«Спасите!», подумал паук Арсений.
А на следующее утро Принц и Принцесса протрезвели, вместе поехали домой и жили долго и счастливо.
Про Фею Икею
Однажды Принц и Принцесса гуляли в лесу и потеряли друг друга. Принцесса вышла на полянку и офигела.
Вся поляна была заставлена стульями, столами, русскими печами и прочей мебелью. Были здесь и новомодные гаджеты: волшебные зеркальца, клубки-навигаторы и яблочки дистанционной передачи изображения.
«И полочки зашибись», отметила про себя Принцесса.
Вдруг из-за деревьев выплыла Фея.
— Ты кто? — спросила Принцесса.
— Я Фея Икея и готова сделать тебе любой подарок. Но есть условие: выбирай что-то одно.
— Хочу вон ту полочку! — закричала Принцесса.
— Полочки не продаются, — отрубила Фея. Согласно последним исследованиям, неприбитые полочки являлись главной причиной разводов в Королевстве, и посему были сняты с продажи.
— Ну, тогда мне нужен новый замок, — сказала Принцесса.
— Будет сделано, — ответила Фея, и на поляне вырос огромный замок.
— И пусть вокруг будут цветочки! — закричала Принцесса.
Фея вздохнула волшебной палочкой, и замок утонул в цветах.
— Еще мне нужен лифт! И бассейн! И евроремонт! И ковер-самолетная площадка!
Задолбалась Фея махать волшебной палочкой, но выполнила указания Принцессы.
— Стой, — нахмурилась Принцесса. — А сколько он квадратных метров?
— А хрен его знает, — честно ответила Фея.
— Как это хрен?! — возмутилась Принцесса. — Это важно! Меряй.
Фея Икея немного зависла. Она была творческой личностью и не любила иметь дело со всякими цифрами, замерами и прочей ерундой.
К счастью, в подручных у Феи ходили три гнома: Вам, Что-Нибудь и Подсказать. Подсказать был довольно неплох в математике.
Под руководством Подсказать гномы начали лазать по замку с линейками. Работа продвигалась тяжело, потому что гномы ужасно боялись высоты. Так что все части замка, возвышающиеся над землей более, чем на метр, мерялись на глаз.
— Как-то мало, — нахмурилась Принцесса.
— Это приблизительные расчеты! — тут же парировал Подсказать. — На деле он может быть в 2-3 раза больше.
— А, ну тогда нормально! — обрадовалась Принцесса. — Только знаешь, Фея, сделай вон ту башню повыше.
Фея выругалась сквозь зубы, но исполнила желание Принцессы.
— Хм. И вон тот кирпич сделай не просто розовым, а цвета пыльной розы.
«...», подумала Фея, но перекрасила кирпич.
— И вообще, клумба впереди мне не нравится. Пусть лучше клумбы будут по бокам, а впереди газон.
«..., ..., ..., ...!!!!!!» - подумала Фея, по переставила клумбы и вырастила газон.
— А вообще... я не хочу замок, я хочу кораблик! И полочку!
— Да иди ты нахер!! — заорала Фея, и Принцесса вдруг очутилась в своих покоях без замка, кораблика, полочки и счастья в жизни.
Между тем, в поисках Принцессы на ту же поляну вышел Принц.
«Ух ты, Фея», подумал Принц. Он сразу догадался, кого видит перед собой, поскольку на платье у Феи было крупными буквами выведено: «Фея Икея, доставка бесплатно. Оптовым покупателям скидки».
— Ты че тут делаешь? — спросил Принц.
— Я готова сделать тебе любой подарок, — опасливо ответила Фея, предчувствуя недоброе.
— Круто! Тогда я хочу новый замок.
— Какой замок? — обреченно спросила Фея. — С бассейном, с евроремонтом...
— Да любой, лишь бы не развалился! — ответил Принц. Он обдумывал четвертую страницу книги и не хотел отвлекаться на всякую фигню.
И Фея Икея с радостью подарила ему большой замок с бассейном, лифтом, евроремонтом, ковер-самолетной площадкой и кучей полочек внутри, чтобы добро не пропадало.
И Принц занялся переездом, а Принцесса сходила нахер, но скоро вернулась и тоже переехала, и жили они долго и счастливо.
Про Тренинг Личностного Роста
Однажды Принцесса ворвалась в покои к Принцу:
— Дорогой! У меня для тебя отличная новость!
— Мы пойдем бухать? — обрадовался Принц.
— Лучше! Мы пойдем на тренинг личностного роста!
— Это что за зверь такой? — испугался Принц. — Он не кусается?
— Это мероприятие, после которого у нас повысятся качество жизни, мотивация, саморазвитие и другие умные слова!
— А медовуха там будет?
— Нет.
— Тогда дурацкое мероприятие, — расстроился Принц.
И решили они пойти на тренинг личностного роста. То есть Принцесса решила, а Принца никто не спрашивал.
Тренинг должен был проводить Кот Ученый. Но Кот был очень занят.
Вот уже третий день кот сидел на дереве с гринписовским плакатом и отгонял от него агрессивно настроенных богатырей. Кот махал перед ними плакатом, они перед ним — распоряжением порубить все дубы на гробы.
Так что конференцию Кот проводил дистанционно.
В волшебном зеркале, иногда скрываясь за полосой помех, отражался злой и взъерошенный Кот. Иногда он грозил куда-то вдаль кулаком и кричал: «Не трясите дерево».
— Поздравляю, сегодня вы сделали огромный шаг вперед. Ваша жизнь теперь изменится навсегда! Все, что для этого нужно — выполнить несколько заданий. И вы сами не заметите, как возрастет мотивация, ай, говорю же, не трясите! Откроется третья чакра и все такое прочее.
— Чего-чего? — уточнил Принц. — То есть я понял, конечно, изменится.
— Вот вам первое задание: с завтрашнего дня вы откажетесь от всех вредных привычек.
— Да ну в жопу такой тренинг!!! — возмутился Принц.
— А вот второе: с завтрашнего дня начнете покупать только необходимое, а остальные деньги отдавать на развитие Королевства.
— Тогда точно ну в жопу! — согласилась Принцесса.
— Стойте, стойте! — забеспокоился кот, понимая, что клиентура уходит. — Эти задания можем вычеркнуть. Вот вам список.
На следующее утро Принц и Принцесса завели петуха на 6 утра.
«..., ...», подумал Принц, продирая глаза.
«..., ..., ..., ..., ..., ...», подумала Принцесса, но не призналась в этом даже себе, так как была девочкой.
— Повелеваю, чтобы 6 утра наступило часиков через 5. Спим дальше.
К обеду довольные Принц и Принцесса проснулись и решили продолжить личностно расти. Следующим в списке стояло постановка цели.
Принц задумался.
— Хочу, чтоб медовуха не кончалась. И забор хочу покрасить.
— Фи, какие у тебя приземленные желания, — поморщилась Принцесса. — Я вот хочу поработать со стеной, отделяющую меня от внешнего мира.
— Я ж говорю, забор покрасить. Так, что там у нас дальше? Видеть во всем только позитив, — прочитал Принц.
И они старательно целый день видели во всем только позитив.
Даже когда Принц позитивно наступил на позитивные грабли, позитивно упал и позитивно проломил дыру в заборе, а потом долго и непозитивно матерился, они решили, что это к лучшему. В конце концов, преодоление препятствий есть путь к самосовершенствованию.
— Вот, теперь его не только красить, но и чинить надо, — расстроился Принц, поднимаясь с земли.
— Мысли позитивно, это всего лишь маленькая дыра, — успокоила его Принцесса, которая как раз пыталась отогнать с интересом заглядывающее в дыру стадо коров. — И вообще, мы стали ближе к подданным!
— Ладно, следующий пункт. Визуализируйте свои желания, — прочитал Принц. — Это что еще такое?
— Это когда все время держишь перед глазами то, что делает тебя счастливым.
Принц и Принцесса подумали-подумали, а потом стали смотреть друг на друга.
А потом обнялись, вместе пошли чинить забор и жили долго и счастливо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
