Четырнадцать лет назад
Центурион
Алексей лежал на спине посредине каюты и медленно то открывал, то закрывал глаза. На потолке была изображена красная планета, а справа от нее черным углем нарисован космический корабль. Когда Алексей закрывал по-очереди левый и правый глаз, корабль танцевал вокруг планеты, словно не мог приземлиться. Алексей вздохнул, медленно приподнялся на локте и посмотрел на небольшой планшет, перетянутый изолентой. На нем мигал красный значок «Перезапуск реактора через 48с». Алексей поднялся на ноги и вышел из каюты.
Он довольно быстро прошел по плохо освещенному коридору, мягко ступая босыми ногами по коврам. Он в свое время настоял, чтобы полы на корабле были укрыты коврами, хотя и не очень их любил. Но, ковры создавали хотя-бы какую-то видимость того, что здесь есть жизнь. Он вообще не любил космические корабли производства «Helix&Co», за их квадратность и ужасное ощущение, будто находишься внутри саркофага. Зато, их ценили за надежность и широкоформатную модульность.
Алексей зашел на капитанский мостик, где теперь было пусто. Он сам включил медленную тягу, постепенно заглушив двигатель. Убедился, что корабль идет на инерционной силе, проверил исходную скорость, задал время постепенного торможения. Этот перезапуск двигателя будет последний перед Землей. Осталось совсем немного, и он будет дома. Алексей не был на Земле уже пару десятков лет. Экспедиция к центру системы «Воронцова-Вельяминова» затянулась, но увенчалась успехом. Планеты «ЮС-34» и «АРП-02» были посещены, с них взяли пробы воздуха, грунта, а также ученые смогли захватить единственного представителя местного населения. Именно он представлял особый интерес для землян. Алексей знал, что его товарищи погибли не напрасно и он строго поставил перед собой цель добраться до Земли в целости и сохранности и доставить ценный груз живым. Последнее что должны были сделать члены экипажа «Центурион» это взять пробы воды с поверхности планеты «АРП-02». Когда все было сделано, они отправились назад к кораблю, на планетарном вездеходе. Проехав совсем немного, они столкнулись с местной фауной, неведомые хищники напали стаей. Они были огромные, одна лапа с легкостью перевернула вездеход, и ученые оказались на земле. Завязалась борьба, но спустя несколько мгновений животные одержали верх, и представители человечества были убиты. Алексей тем временем бы на борту корабля и видел эту бойню. Он ничего не мог поделать и когда он понял, что остался один, быстро задраил люки и вывел корабль на орбиту. Главное, что ценнейший груз был на корабле, оставалось лишь добраться до Земли.
Когда все системы корабля были готовы к перезапуску двигателя, Алексей нажал пару кнопок на пульте у основания бедра и его ботинки крепко примагнитились к стальному полу капитанского мостика. Отсчет пошел на секунды. В один момент, все освещение корабля погасло и перед взглядом Алексея простерся бесконечный космос, свет мигнул, корабль наполнился скрежетом и тихим урчанием, все сильнее и сильнее сотрясая титановую основу. Алексей стоял как вкопанный и не мигающим взглядом смотрел в панорамный иллюминатор. Когда шум достиг своего пика, на корабле повисла тишина, словно внутри образовался вакуум. После чего, капитанский мостик залило зеленым светом и женский голос центрального компьютера оповестил Алексея о проделанной работе.
– Перезапуск реактора произведен успешно, все системы стабильны. Корабль продолжит свое движение по заданному маршруту от 25-го февраля 3067 года.
– Спасибо Кира, - ответил Алексей, - состояние нашего гостя приемлемо?
– Да, объект 42 в полном порядке, жизнедеятельность в норме, органы не повреждены, кислород поступает в нужном количестве.
Алексей кивнул и молча вышел с мостика.
Он не спеша прошел в залитую холодным светом столовую, где стерильные вещи были немного подернуты пылью. Именно с этой целью Алексей и настаивал на коврах, именно они придавали жизнь этому куску железа и идеально чистым каютам. Алексей подошел к проигрывателю музыки, выбрал на сенсорном экране нужный треки корабль заполнила композиция Marooned группы Pink Floyd. Её переиграли, при чем довольно посредственно, ведь оригинала не сохранилось, как Алексей и не искал, он таки не смог услышать настоящий Pink Floyd, и приходилось довольствоваться копией. Может быть, настоящая группа звучала вовсе не так как этот кавер, может они были лучше, а может хуже. Алексей лег на кожаный диван и вытянул ноги. Музыка полностью заполнила внутренности корабля, и Алексей погрузился в размышления о природе звука, о прекрасном и ужасном. Не заметно для себя он уснул, а тем временем корабль «Центурион», разгоняемый гравитационным двигателем, всё быстрее и быстрее приближался к Земле.
Центр управления полетами «Земля 3» поймал сигнал «Центуриона» и тут же взял его на свой автопилот направляя к десятому стыковочному отсеку близ Непала. Алексея разбудил долгий писк системы автопилота Земли. Он тут же встал и бегом направился на мостик. В иллюминаторе в солнечных лучах купалась Земля, опоясанная космическими станциями словно Сатурн, она принимала корабли и выплевывала их в черный космос. Алексей улыбнулся, он наконец-то дома.
– Капитан Терентьев, - обратился оператор «Земли 3»через видео-связь, - вы здесь?
– Добрый вечер, «Земля 3», - ответил Алексей, - это я, всё хорошо, слышу вас прекрасно!
– Добро пожаловать домой капитан, - отозвался доброжелательный оператор, - у вас на борту присутствует груз?
– Да, присутствует, ивы не поверите, он- живой!
На том конце повисла тишина, после чего Алексей услышал смех и радостные возгласы. Через мгновение ему ответил оператор.
– Это прекрасные новости капитан, ваши ворота номер 6, готовьтесь, прием будет очень теплым!
Алексей улыбнулся и выключил связь. Наконец-то, родной дом, он так долго ждал этого возвращения.
Как и обещал оператор, в ангаре его встречала целая группа всевозможных капитанов, докторов, генералов и других граждан планеты. Но, впереди всех стоял генерал Антон Ким и улыбался, казалось искреннее других. Когда Алексей подошел к нему, генерал тут же обнял его и поприветствовал.
– Лешка, добро пожаловать домой!
– Спасибо товарищ! - улыбнулся Алексей.
– Ты не представляешь как мы рады тебя видеть. Все остальные корабли проекта «Рим» не вернулись, ты единственный с кем мы держали связь, до тех пор, пока не погиб весь экипаж. Мне очень жаль.
– Да, я навсегда запомню их как наилучших граждан и отличных друзей.
– Скажи, это правда?
– О да, генерал, я привез его!
– Покажи скорее!
Алексей улыбнулся и нажав пару кнопок на планшете, чуть отошел в сторону. От корабля отсоединился квадратный модуль и медленно пополз вниз. Когда он коснулся земли, Алексей нажал кнопку на самом модуле и дверь открылась. Не спеша, из модуля вышел человек, в простой одежде, это была женщина. Цвет её кожи был очень холодным, ближе к светло-голубому, светлые волосы, убранные в хвост, сине-желтые глаза. Она была высокой и стройной, при этом казалась довольно сильной. Она испуганно смотрела на окруживших её.
– Скажи, она правда живая, - спросил генерал.
– Да, у нее нет никаких имплантов, нет электрических приборов, ничего такого, - с улыбкой ответил Алексей, - её раса не использует никаких электронных приборов.
– Как же они живут? - удивился генерал, медленно подходя к женщине.
– У их расы есть способность, они видят в разных спектрах, то есть они способны улавливать тепло, как тепловизор итак далее. Они используют этот дар для охоты и защиты от других.
Женщина подняла глаза на генерала и увидела, что все собравшиеся здесь, неживые, они не излучают тепла и выглядят словно мертвые, лишь их головы еле-еле тлеют теплом. Она рефлекторно одернула руку, когда к ней прикоснулся генерал.
– Она боится меня?
– Нет, товарищ Ким, - ответил Алексей, - она видит, какие мы.
– Я могу понять её. Ты знаешь их язык?
– Теперь ивы его знаете, —сказал Алексей, положа руку на плечо генерала.
– Приветствую тебя на планете Земля! - сказал генерал обращаясь кженщине.
– Ты неживой! - воскликнула женщина, - ты не можешь говорить.
– Нет нет, что ты, мой мозг жив, но все остальное это оболочка, которая гораздо крепче плоти. Именно это позволяет нам перемещаться по космосу, делать новые открытия и знакомится с новыми народами, вроде твоего. Ты не должна бояться нас, мыс большим уважением относимся к живым существам.
– Почему вы сделали это с собой?
– Потому что мы поняли, что никакой эволюции нет, - ответил Алексей за генерала, - и нам пришлось что-то придумать.
– Зачем вам я? - спросила женщина.
– Ты нужна нам для, - Ким посмотрел на Алексея, - чтобы понять, как нам снова сделать человечество живым. Как тебя зовут?
– Неваи, - ответила женщина.
– Очень приятно, меня зовут Антон, - генерал продолжил, - наши дети и дети наших детей должны быть живыми, понимаешь Неваи?
– Да, но как я могу помочь?
– На основе твоего организма мы создадим новое поколение Земли, ты станешь прародителем, матерью нового, живого человечества. Это огромная честь.
– Вы убьете меня?
– Что? Нет, конечно же нет! Я же сказал, что ты в безопасности, ты абсолютна свободна и можешь ходить где захочешь. Все люди уважают тебя и восторгаются твоей способностью быть живой! Все будет хорошо, позволь мне показать тебе нашу планету и твой новый дом.
Когда женщину, проводили на поверхность планеты, Алексей отправился в штаб, где ему высказали благодарность, дали медаль и отправили на заслуженный отпуск. А спустя пару дней, Алексей прочел в новостях, что наконец-то человечество начало свой путь к возрождению, успешно стартовал проект «Ева».
Холодная сталь
С улицы доносился звон оружия и редкие крики командиров. Всполохи факелов играли на стальных щитах стражей шатра главнокомандующего. Осень уже царствовала в этих краях и её прохладный, свежий запах наполнял лёгкие солдат, и кажется, вселял некую надежду. Каждый из них мечтал о том, что в очередной битве погибнет не он, а кто-то другой; сосед в строю упадёт пораженный стрелой или меч врага разрубит плоть командира. Страх давно уже вселился в палатки солдат и словно шлюха забирался в их спальные мешки, мешая спать. Страх – это единственное что мешало войску пересечь эту чертову долину. Они думали, что там вместо войска Аасарда, засела орда демонов, готовая разорвать любого, кто ступит на пожелтевшую уже траву долины. В прошлой битве пало много славных воинов, тела некоторых из них так и остались лежать на поле брани, терзаемые воронами и стервятниками. Солдаты сжигали трупы своих друзей, павших от рук врага, лишь бы те не достались падальщикам. Отступать приходилось быстро и очень многое пришлось оставить, многое, но честь воины всегда забирают с собой, в другом случае они остаются лежать вместе с павшими братьями.
Подул лёгкий ветер, срывая кленовый лист и кружа его над шатром главнокомандующего армией северной Брестии. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и тлело ярким, красным светом, придавая унылому горному пейзажу жизнь и, казалось бы, неуместную здесь сказочность.
- Сучьи дети! Предать! Своего генерала! Падаль! – кричал Мортайн сшибая левой рукой стоящие на столе чаши и чернильницу, - как посмели шлюхины дети!? Кнут, найди их, возьми сотню человек и найди их для меня. Мне нужны головы этих ублюдков!
- Да мой генерал, - Кнут поклонился и вышел из шатра.
Мотрайн проводил солдата взглядом и резко переменился в лице. Оно моментально стало спокойным, дыхание стало ровным и генерал, медленно подойдя к столу, поднял все, что смахнул на пол и аккуратно расставил на столе. Он разложил бумаги и карты, медленно подошёл к зеркалу и посмотрел на свое отражение. На него смотрел мужчина лет тридцати восьми, крепкий с черными, как смоль волосами и обильной щетиной, переходящей в аккуратную бородку. Лицо воина, суровое, закалённое всеми ветрами и выкованное в горниле самой смерти. Он слегка улыбнулся уголками губ и сказал сам себе:
- Вольно генерал, представление закончено, - он провел пальцами по своему подбородку и резко обернулся.
В шатёр зашел сгорбленный человек в темных одеждах, его сухое лицо, робко выглядывало из-под сальных, редких волос свисающих ниже плеч. Тонкие, белесые руки сжимали посох с наконечником в виде лица хищной птицы.
- Мастер, - проскрипел человек.
- Одус, - Мортайн подошёл к человеку, - что случилось?
- Мастер, в северном лесу видели небольшой отряд врага, -начал Одус, - прикажете атаковать?
- Собери пятнадцать человек, - приказал Мортайн, - я пойду.
Одус удалился. Генерал подошел к зеркалу и поправил стальной наплечник на левой руке; он был выполнен в виде головы льва, атакующего свою жертву. Наплечник закрывал не только плечо, ключицу и сердце, но и часть шеи таким образом, что отрубить голову было задачей невыполнимой. Мортайн проверил оружие и прокашлявшись вышел из шатра.
Спустя десять минут он с пятнадцатью верными воинами бежал по лесу. Слева и справа мелькали деревья, освещенные лишь закатным солнцем, которое предательски играло на доспехах солдат. Мортайн любил осенний лес, его запах мокрой листвы и некую умиротворённость. Именно поэтому сейчас, когда он шёл убивать, это чувство обострилось и генерал предвкушал битву словно резкий контраст. Это чувство было сложно передать, оно просто было, билось в его сердце словно не смолкающая дробь войны.
- Генерал, мы в двух шагах от них, - к нему подошел один из солдат.
- Я вижу, - Мортайн кивнул, - когда я скажу атакуйте, они не ждут нас. А пока окружите их, нельзя чтобы кто-то ушёл живым.
- Будет сделано, генерал.
Солдат быстро удалился пригибаясь к земле как можно ниже, дабы не быть замеченным врагами расположившимися на небольшой опушке, чуть ниже отряда Мортайна.
Когда все было выполнено, генерал подошёл ближе и бесшумно достал меч. Остальные воины последовали его примеру. Солдаты Аасарда были окружены. Стук сердца в безмолвии леса, зловещая тишина, такая бывает лишь перед битвой. Эта тишина означает что сейчас прольётся кровь. Много крови.
- Не щадить никого! – крикнул Мортайн и кинулся вперёд, -покажите этим сукиным детям их кишки!
Его солдаты уже рубили врага, они были хорошими воинами и сражались славно. Жёлтые осенние листья быстро окрасились в красный цвет. На земле лежали отрубленные руки и части черепов, ошмётки внутренностей и разрубленные тела. Кто-то пытался отползти в сторону леса, но их добивали, приковывая к земле холодной, не знающей пощады сталью.
Враг был повержен. Но Мортайн увидел его. Он скрылся за тенью деревьев, и генерал уже бежал в его сторону. Не прошло и нескольких мгновений как они столкнулись лицом к лицу. Он был крепок и жилист, одет в белую с красным рубаху, простые кожаные штаны и сапоги. Его руки уверенно сжимали меч, а глаза, словно приклеенные следили за каждым движением Мортайна. Он двигался словно пантера, плавно словно танцевал. В его движениях читалась скрытая угроза, словно в любой момент он может сделать смертельный выпад. У генерала по спине пробежал холодок, такого противника он еще не встречал. Казалось, он это заметил и едва улыбнувшись сделал резкий выпад метя в живот Мортайну.
- Рад знакомству генерал! – сказал он.
Мортайн легко блокировал его удар и быстро контратаковал незнакомца пытаясь пробить его оборону и выбить оружие из рук. Но противник был силён и проворен, он легко ушёл от выпада генерала и прокрутившись на месте пропустил его вперёд и сильно ударил Мортайна по спине. Пошла кровь, но генерал, будто не заметив этого развернулся и рывком вогнал меч в живот наглецу.
- Очень, - он сильнее налёг на меч, - приятно!
Незнакомец сплюнул кровью на холодную землю и улыбнулся. Его руки легли на меч Мортайна и он рывком выдернул его из своего живота. Словно рана не доставляла ему никаких неудобств, он убрал меч в ножны и поклонился.
- Рад был вас увидеть, генерал Мортайн, - он повернулся спиной и пошёл в сторону чащи, - вы открыли мне свою спину, будьте осторожны, впредь, я не подыграю вам, мой друг.
Мортайн стоял, опустив меч и смотрел в след незнакомцу. Его трясло словно при лихорадке. Он думал, что он один такой. Один бессмертный.Жизнь и впрямь богата на сюрпризы. Мортайн развернулся и пошёл в сторону своего лагеря.
- Генерал, он уходит! – прокричал солдат.
- Пусть идёт.
Верные псы
Вот это должно было стать книгой, в перспективе. Но не стало=)
Моргейн шел по коридорам замка, от холодных стен отскакивали звуки его шагов. Уже второй месяц зимы медленно разрывал плоть защитников замка Виндельф. Осада шла мучительно долго, голод и болезни были ничем по сравнению с росшим упадком морали воинов. Они гибли ни за что, король давно сдал замок, отвернувшись от своих верных подданных. Но, барон Хольгард, не зря прозванный Железным, не сдался и вопреки короне держал замок. Когда солдаты опустили руки, на стены вышли наёмники из Ягвери, Побережья Кровавого Прилива, ведомые Моргейном. С тех пор прошел месяц, Моргейн потерял дюжину человек, в трех ночных вылазках. Так долго еще никто не держал осаду, и Моргейн был уверен, что в рядах противника тоже бесчинствуют болезни и голод. Он ждал, ждал того момента, когда можно будет ударить всеми силами по вражеской армии. Те, кто знал Моргейна, скажут, что ждать это не в его принципах, но сейчас жизнь его людей и его самого висит на волоске, а это заставляет наплевать на принципы. Тем не менее, ожидание затянулось, бойцы слабели, мораль падала, а с ними словно песок сквозь пальцы, утекала надежда на выживание. Барон тянул время, и Моргейна это невероятно бесило, он уже в пылу спора бросил Хольгарду "Трусливая собака!", о чем сейчас жалел, ибо кто угодно в этом замке трус, только не барон. Он ходил во все атаки, не покидал стен, всегда был рядом с воинами поддерживая их. Три ранения перенес барон, но его дух был крепче вороненой стали и Моргейн проникся уважением к этому человеку, ибо его бесстрашие граничило с безумием, а это так похоже на самого Моргейна.
Сейчас он шел в покои барона, время ожидания кончилось, нужно действовать!
Моргейн без стука вошел в комнату барона и мимолетно отдав жест уважения перешел к делу.
- Хольгард, нужно атаковать.
Барон, крупный мужчина, с осанкой бывалого воина склонился над столом, заваленным свитками и картами. По его лицу было видно, что эту ночь он провел без сна. Его густая борода уже пошла колтунами, и благородный барон напоминал скорее бродягу, нежели аристократа. Он поднял глаза на вошедшего наёмника и улыбнулся. Невероятно! У него хватает сил на улыбку.
- Да, Моргейн, нужно атаковать, - пробасил Хольгард, - но наши люди слабы, я не поведу их в самоубийственную атаку.
- И что ты прикажешь нам делать? Сидеть и ждать, когда они сами придут за нами?! Хольгард, мы кто угодно, но не трусы, я не дам душам моих воинов пропасть в жерле Фьёнгира!
- Сколько людей у тебя осталось? - барон повернулся к окну и скрестил руки на груди.
- Четыре десятка и еще восемь ранено, но они будут биться, как и другие, я не дам им гнить здесь пока остальные будут подыхать за стенами твоего замка.
- У меня осталось пятьдесят семь человек, - тихо сказал Хольгард, - итого, у нас чуть больше сотни, часть ранено. За стенами их больше трех сотен. Атаковать ночью?
- Ранним утром. Мы придем с туманом. Они поймут, что происходит, когда их останется меньше сотни, но им это уже не поможет.
Барон молчал, смотря в окно на двор замка.
- Наемник.
- Да.
- Ты веришь в богов?
- Я верю в себя. Мои руки кормят меня, и я решаю, куда мне идти, и я сам борюсь со своими демонами. Боги здесь ни при чем.
- Ты прав, по-своему, но прав, - барон повернулся к Моргейну, - а я верю в богов.
- Твое право. Только помни об одном, на поле боя нет богов, нет друзей и нет врагов, есть только ты и смерть. Верь лучше в смерть и, возможно, тогда, она тебя не коснется.
Хольгард молчал. Моргейн поклонился и вышел из комнаты. Нужно готовить людей к атаке. Возможно, последней битве в их жизни.
Утро наступило быстро. Всю ночь, воины готовились к атаке. В полной тишине, казалось им уже безразлична их судьба, будут они жить или умрут, все лучше этого бесконечного ожидания. Когда отряд собрался у малых ворот, Моргейн и Хольгард вышли к своим солдатам. Барон сделал шаг вперед и собрался было что-то сказать, но Моргейн положил ему руку на плечо и тот осекся. Моргейн отрицательно покачал головой.
- Вы знаете, что делать! - крикнул Моргейн, - ваши имена уже достойны песен! - он повернулся к вратам и достал меч, - так докажите, что не зря.
Они пришли с туманом. Лагерь спал, часовые пали первыми. Бесшумно, лишь багровые пятна на мерзлой земле говорили о недавней смерти. Спустя мгновения, тишину нарушил звук стали и хрип умирающих во сне людей. Сталь входила в плоть солдат мягко, как в масло, некоторые просыпались, но тут, же падали с раскроенными головами. Когда все были мертвы, Моргейн осмотрелся и подошел к барону.
- Это не все.
- Все в строй! Сомкнуть ряды! - заорал Хольгард, - засада!
Не успели люди Моргейна и барона выставить щиты, со склона, разгоняя туман, на них посыпался град стрел. Несколько человек тут же упали на землю. Горунд, хороший друг Моргейна схватился за стрелу, попавшую ему в глаз, и упал рядом с Моргейном. Наёмник даже не посмотрел на павшего друга.
- Сомкнуть щиты! Держать строй, шлюхины дети!
Стрелы кончились и Моргейн увидел солдат врага, они неслись со склона по левому флангу. Самые храбрые уже упали с метательными топорами в головах, и их тела медленно катились вниз, мешаясь под ногами нападающих.
- Упор! Шаг левой! Держать! - крикнул Моргейн.
В стену из щитов врезалась бегущая масса людей, зазвенела сталь. Нападающие падали один за другим, но их было больше. Моргейн повел людей за собой, беря врагов в кольцо.
Ближе. Ближе. Вот уже пара шагов до этой бойни. Моргейн ревя словно зверь ворвался в толпу круша черепа и разрезая плоть. В его руку воткнулось копье, не заметив боли, Моргейн обрубил древко и крутанулся вокруг своей оси вгоняя острие в голову солдата. Следующий упал пораженный щитом наемника. Моргейн бросил щит в лицо орущему воину и добил его догой, вгоняя в горло врага. Забыв о боли втыкающихся в него мечей, Моргейн рвал врагов, словно обезумевший дикий зверь.
Бледно-желтое солнце вставало за замком Виндельф. Подернутые инеем деревья робко теснились вокруг скованного утренним морозом лагеря герцога Фёльвока. Наступал пятьдесят девятый день осады, а барон Хольгард упёрто не хотел сдавать свой замок. Притязания герцога на провинцию Ванлиг, были вполне законны, и даже можно сказать наследственны. Еще его отец герцог Ваанарг Фёльвок боролся за это прекрасное место с отцом Хольгарда, имя которого Нильс Фёльвок не знал, хотя отец рассказывал про него. Король Брор Химмельен Пятый давно потерял интерес к их распрям и как только гонец из Виндельфа передал ему новость, что замок в осаде, тут же приказал сдать замок, дабы предотвратить кровопролитие и положить конец борьбе за Ванлиг. Но, несмотря на приказ короля, Хольгард продолжал сопротивление и казалось-бы плёвое дело, переросло в затяжную войну, в борьбу на выносливость. Наивно было полагать, что барон не получил приказа короля, Нильс лично приказал пропустить гонца к воротам замка. Да и зная натуру Вингора Хольгарда, герцог был уверен, что замок он "за так" не сдаст.
За последние пару недель участились ночные вылазки и Фёльвок терял людей, по дюжине за ночь. Обороной замка командовал какой-то наёмник, имени которого Нильс не знал. Но, этот гений уже месяц спасал задницу барона и честь его рода. Наёмники под его командованием сражались словно голодные волки, не оставляя в живых никого. Потеряв пятьдесят человек за неделю, герцог решил, что больше это продолжаться не может и решил достать туза из рукава.
- Герцог Фёльвок, сэр, - солдат, еще безусый юнец, вбежал в шатер командования, - они скачут!
Фёльвок поднялся со стула и посмотрел на своих советников. Их было трое, все значительно старше герцога, они служили еще его отцу. Храбрые и почитаемые мужи, они помогали Нильсу, но сейчас, он хотел, чтобы они молчали.
- Говорить буду я, - Нильс сказал это с максимальной серьёзностью, от этого разговора зависела судьба осады.
- Хорошо, милорд, - ответил Макгран, старейший из них, он сказал за всех.
- Ну и славно.
До слуха герцога донеслись звуки подъезжающих всадников. Через несколько секунд они спешились, и занавес шатра отодвинулся в сторону. Внутрь вошел высокий воин, он был одет в длинную черную кольчугу, перехваченную поясом, на котором висели два меча - один длинный, второй короче. Поверх кольчуги была надета длинная роба с именным гербом - на фоне двух синих и двух красных квадратов сидел пес, сжимающий в зубах цепь и держащий в лапах меч, и мешок с пшеницей. Ноги война были закрыты высокими черными сапогами. За спиной болтался щит и маленькое копьё. Тёмно-каштановые волосы война были распущены сзади, а передние и чёлка были схвачены кожаной лентой в хвост и расположились поверх распущенных. Лицо украшал шрам, от правого глаза, через нос и до левой щеки. Темно-синие глаза осмотрели присутствующих из-под орлиных бровей, и уголок рта приподнялся в подобии ухмылки.
- Сэр Гал, - поприветствовал его герцог, - добро пожаловать. Мы вас уже заждались. Как дорога? Надеюсь, она вас не очень утомила?
- Не так как ваши манеры, герцог Фёльвок, - ответил воин и прошел к столу с картами, где взял кувшин с вином и налил в стоявший рядом стакан.
- К сожалению, вам придётся их терпеть до конца нашего, теперь общего, дела, - улыбнулся Нильс.
- Расскажите мне, в чём ваша проблема, помимо трусливых солдат и тупых офицеров?
- Обороной руководит не барон, а какой-то наёмник со своими людьми, - прокашлявшись начал герцог, - и делает он это крайне удачно. Всё чаще они совершают вылазки и судя по нашим потерям, встаёт вопрос - кто у нас тут в осаде, разорви их черти?!
Гал отхлебнул из стакана и осмотрел сидящих советников.
- А зачем вам эти пердуны?
- Это мои советники, - с сомнением в голосе ответил Нильс.
- Ну и что, много насоветовали?
- Сэр Гал, при чем тут это? - герцога уже начинал раздражать этот дерзкий наёмник.
- Да так, - Гал допил вино, - обороной командует Моргейн Холгирн, один из лучших наёмников Побережья Кровавого Прилива, с ним четыре десятка его людей, так же наёмников, с того же побережья. Даже если там будут сидеть только они, этот замок вам не видать, как голой задницы королевы, герцог.
Нильс молчал, он знал, что дела плохи, но Гал ухудшил его опасения. Теперь герцог оказался в тупике, именно этого он и боялся.
- И что вы предлагаете делать? - Фёльвок не узнал своего голоса, горло пересохло.
- Единственный верный выход - это уйти, пока вы не потеряли всех своих людей. Но, раз уж я здесь, это означает, что уходить для вас не вариант, - Гал выдержал паузу, - мое предложение таково - нужно лишить Моргейна его преимущества, стен замка. Убедить его и барона, что их единственный выход - идти в последнюю самоубийственную атаку. У них нет еды, мораль солдат на уровне сточной ямы, раненные гниют в коридорах замка. Рано или поздно они сами поймут, что пора атаковать; нам нужно их поторопить, ибо ваши люди в таком же состоянии, как и они. Мы будем знать, что они идут, и устроим им небольшой сюрприз.
- Люди! Очнитесь! Вы слепы! Скоро, мир захлебнется в крови! Все умрут, дети, женщины, виноватые и невинные! Всех постигнет расплата, нас смоет огнем богов, и гнев их будет безжалостен! Одумайтесь и молитесь им пока не поздно! Замаливайте свои грехи! О, боги! - безумный паломник упал на колени и поднял голову к небу. На площади возле замка уже толпился простой люд. Некоторые воспринимали слова безумца всерьез и перешептывались с серьезными лицами. Кто-то крутил пальцем у виска и махнув рукой, уходил по своим делам. Замок Виндет за последнее время посетило уже множество паломников, направляющихся в храм Гвиннефельт - Могильник Женщины, древний храм богини Лорифет. К сожалению, многие паломники были безумны, или их таковыми считали. Верующий, а тем более, очень верующий люд всегда вызывает подозрения и недоверие. Уж слишком они блаженны и всезнающи.
- Член Больдера! Кто-нибудь заткнет этого идиота?! - лорд Брунхольд уже тридцать минут пытался сосредоточиться составлении письма отцу. Тем временем, цирюльник крутился вокруг него с бритвой, то и дело, извиняясь за порезы. Возле двери за этим наблюдал Герн, личный слуга и телохранитель лорда. Брунхольд, мужчина высокого роста, худощавого телосложения, лет тридцати пяти с роскошной рыжей шевелюрой и зелеными как трава глазами. Он сидел на стуле, по пояс голый и смотрел в окно на площадь, где безумный святоша показывал свои ораторские данные.
- Герн, убей его!
- Сир, я не имею права.., - начал, было телохранитель.
- Зато я имею право приказать тебе! И с каких это пор ты слушаешь закон?!
- Сир, с тех пор как ваш отец приказал рубить головы за невыполнение закона.
- Какой ты нежный! А если я отрублю тебе голову за неповиновение?
- Ваша воля, сир.
- ...мы обречены! Преклоните колени пред богиней и замолите свои грехи!
- Ну все, - лорд вскочил с места и выхватив бритву у ошарашенного цирюльника, направился к выходу из комнаты, - я преклоню колено перед бабой только доя того, чтобы снять с нее трусы и задрать юбку!
Он выбежал из комнаты и направился вниз, к выходу на площадь. Стража кивками головы встречала полуголого лорда с пеной на лице который с безумными глазами направлялся на площадь. Выйдя на улицу, Брунхольда захлестнули голоса толпы и выкрики особо недовольных. Лорд локтями проложил себе дорогу к центру внимания толпы, и казалось всего мира - безумцу святоше.
- Захлопни хайло! - крикнул ему сир Брунхольд. Заметив его, толпа расступилась, послышались тихие приветствие "сир", - я слушаю твой противный, визгливый голосишко с самого сраного утра и пусть отвалятся сиськи у твоей богини если ты сейчас же не заткнешься!
- Богохульник! Ты, ты достоин мучений пёсий сын! - заверещал паломник, - на колени недостойный, молись о пощаде!
Лорд молча, сделал шаг навстречу святоше и тот рухнул на пол словно подкошенный, его нос неестественно выгнулся и из него брызнула кровь. Сир Брунхольд был неудержим, он зашел за спину паломника и заломив его голову, двумя пальцами извлек язык безумца и одним движением бритвы отрезал его, оросив пыль площади густой кровью. Святоша орал и бился в агонии на земле, пока лорд вытер бритву о штаны и убрал ее в карман. Он бросил отрезанный язык в песок перед извивающимся паломником и сплюнул.
- Будешь в гостях у своей богини, лизни ей промежность, сучий сын.
Удалился лорд Брунхольд в тишине замершей площади. Наконец-то тишина, он мечтал о ней с того часа как проснулся. Теперь самое время написать отцу письмо.
Отражение
Я сидел в кресле, обитом шелком, и кожей чувствовал то невыносимо сладкое ощущение чего-то неведомого. Мои руки все сильнее сжимали резные подлокотники, а ноги становились ватными, и казалось, что вот-вот и я вовсе перестану их чувствовать. Дыхание то сбивалось, то возвращалось ко мне, но сердце, именно оно билось, так что казалось, оно отбивает какой-то ритм, и грудная клетка нет-нет, да и разорвётся изнутри. Я не мог вращать своими зрачками и сам разум не поддавался моей воле. Все тело то напрягалось, словно от электрического удара, то расслаблялось, и я будто бы засыпал. Но я не видел снов, ведь я, итак, был во сне, по крайней мере, мне так казалось. Напротив меня стояло зеркало, овальной формы, наверное, в полный человеческий рост, окаймленное резным, деревянным орнаментом. Я видел свое отражение, и оно улыбалось мне, так, что невольно по телу бежали мурашки. А за собой я видел тьму, непроглядный холод мрака, который будто поглотил все пространство вокруг меня. Только сейчас мне захотелось бежать, как можно дальше, не оглядываясь! Я почувствовал животный, не проходящий страх; он словно вода затекал в мой разум, оставляя там следы грязных лап. Он тек по мои жилам и сотрясал суставы. Мне казалось, я весь дрожу и холод тьмы стал уже осязаем, и я мог бы почувствовать его, протяни я руку. Ноя не мог двигаться, я был пленником своего собственного тела.
- Добро пожаловать, мой юный друг, - я услышал бархатный, низкий голос за своей спиной, при его звуке все вокруг растаяло, и я почувствовал тепло внутри себя, - я рад приветствовать вас в своей скромной обитель.
- Рад познакомиться с вами, граф, - еле слышно выдавил я и удивился своему уродливому голосу.
- Ну что же вы так напряжены дорогой Энтони? - он положил мне на плечо свою ладонь; казалось, она прожгла меня насквозь, позвольте предложить вам выпить.
- Да, да будьте так любезны, - я ненавидел свой голос, и дрожь что била меня изнутри.
- Бурбон? – он, не дожидаясь ответа, налил янтарную жидкость в хрустальный стакан и протянул мне.
- Спасибо, - промямлил я и принял стакан из рук графа; стакан был приятно тяжелым.
Граф налил себе и устроился напротив меня, возле зеркала на другое кресло, так чтобы я мог видеть и его и свое отражение одновременно. Его лицо украшали пенсне с тёмно-фиолетовыми стёклами и элегантные усики с бородкой. На левой руке у него была повязана фиолетовая ленточка, которую он прикрывал рукавом изысканной рубахи. Он вызывал скорее восхищение, чем страх. Он улыбнулся и сделал глоток из своего стакана.
- Итак, Энтони, - начал он, - зачем вы проделали столь долгий путь ко мне?
- Я хотел поговорить с вами о боли, граф, - твёрдо отчеканил я.
- О боли? – он улыбнулся и на секунду задумался: в его глазах я увидел капельки скорби, - что я могу сказать вам о боли, дорогой мой, спросите любого беднягу на улицах Лондона или Парижа, они скажут вам большем, чем я.
- Но вряд ли они теряли любовь всей своей жизни, - я говорил, и мне казалось, что я оскорбляю его, - Граф, ваша любимая, Эмели фон Райнт, как она…умерла?
Он закрыл глаза. Его левая рука, в которой он держал стакан, дрогнула, и он еле слышно выдохнул. Я посмотрел на своё отражение; слезы градом катились по моим щекам, я плакал за него.
- Она умерла, от рук бессердечия и жестокости, - его голос дрожал, и холод сгущался вокруг нас, - боль унесла ее дыхание, и я… своими руками… изгнал жизнь из ее тела.
- Но что заставило вас? – я чувствовал вкус слёз; было трудно дышать, я потерял нечто безумно дорогое и родное моему сердцу, - Зачем вы…?
- Ты не поймешь! – рявкнул он и в мгновения ока он оказался за моей спиной наклонившись к моему уху, он провел рукой по моей шее:
- Ты спросил меня о боли, - его голос хрипел и уже не казался столь прекрасным; от него моя кожа покрылась холодной коркой льда, - ты спросил о боли, ты спросил о любви!
- Я…
- Ты лишь тень, песок под ногами хозяина, ты спрашиваешь о боли, не зная, что такое любовь! Зачем я убил её!? Ты хочешь это знать?! – его голос срывался на крик и его ногти все сильнее впивались в мою шею.
- Д… да, - прохрипел я.
- Любовь, достойна смерти! – прошептал он и я открыл глаза.
Я ехал в карете, под колесами стучали камни лондонской мостовой, а за окном я видел людей, таких же, как я, не знающих что такое любовь, но вполне вкусившими все радости боли. Может граф и был прав, но жизнь состоит не только из горечи любви и восхищения боли, я верю, что в жизни есть место счастью и нежному шепоту любви.
Все ближе и ближе я был к родному дому, и все дальше отдалялся от графа – несчастного графа, человека, разорвавшего свою жизнь на тысячи кусочков. Мне было жаль его. Я посмотрел в окно и слегка улыбнувшись, повязал на левую руку фиолетовую ленточку.
Шестая пуля бесплатно
Гарри, прижавшись спиной к грязной, заплёванной стене, дрожащими руками запихивал в барабан револьвера одну пулю за другой. Его губы беззвучно шептали молитву, периодически прерываясь громкими выкриками типа:
- Выкусите у Бельмондо, ублюдосы!
Косяк дверного проема, за которым прятался Гарри, разлетелся ошмётками стены, засыпая его побелкой и кусками дерева. Гарри резко прикрылся и высунув руку из-за своего укрытия выстрелил в ответ. Из коридора раздался громкий крик и звук падающего тела, и оно продолжало вопить; его крики смешались с проклятиями в адрес Гарри и градом пуль, который летели во все стороны. Гарри улыбнулся и поправил шляпу.
Он должен добежать до окна, чтобы оторваться от тех уродов, что преследовали его. Всё было готово, он должен сбежать отсюда, другого случая не будет. Но сказать проще, чем сделать, ибо подход к окну замечательно простреливается из коридора, в котором засело не меньше пяти человек. И у них есть пушки. У Гарри, конечно, тоже есть пушка, но пять против одной – это не то, чтобы не честно, это безнадёжно. Учитывая еще тот факт, что у него осталось шесть патронов.
- Эй, девочки! Заткните там свою сестрёнку, а то из ее рта так смердит, что я уже и тут чувствую! – крикнул Гарри и усмехнулся.
- Ты сам лучше заткнись Гарри! – ответили из коридора и аргументировали парой выстрелов.
- Ага. Слышь, Иствуд, давай с тобой забьёмся? У меня тут не так много патронов, и учитывая мою жадность, мне очень не хочется отдавать их вам бесплатно. Так что давай, так, за каждую мою пулю, попавшую в вас, ковбои, ты платишь мне по доллару, а я за это не убью тебя. Ну, может, покалечу…но не убью. Как тебе?
Из коридора раздался смех. Гарри высунулся и пальнул в одного из смеющихся; пуля попала ему в рот, вышибая зубы и забрызгивая остальных ценителей юмора фонтаном крови и мозгов. Смех прекратился.
- Ты должен мне доллар! – крикнул Гарри.
- Иди нахер! - в сторону Гарри снова посыпался град пуль.
Он присел, достал сигарету и закурил.
- Слышь, Капоне, ты мне скоро и за сигареты платить начнёшь!
- Гарри, ты труп! Мы идём к тебе!
В коридоре послышалось шевеление и быстрые, приближающиеся шаги. Гарри снял шляпу и резко кинул ее в коридор; раздались множественные выстрелы, и шляпа разлетелась на куски. В это время Гарри выглянул из укрытия и пальнул бегущему в голову. Хитрец упал на пол с простреленным носом и третьей ноздрёй, на затылке.
- Два доллара, мужик! – Гарри прокашлялся, - и еще двести за шляпу! Думаю, вы можете скинуться.
- Ты лучше молись, Гарри!
- Я уже! Ты думаешь, чего мне так везёт, Марлон?!
Три пушки, это уже меньше, чем пять. Если эти идиоты так и будут лезть под пули, то всё будет проще, чем он ожидал.
- Цыпа-цыпа! Вы все еще там, или я могу идти? – Гарри, посмотрел на окно, в стекле были видны отблески полицейской мигалки.
«Вот же ж благодать!»
- Парни, давайте быстрее, тут пожиратели пончиков приехали! – крикнул Гарри и медленно встал. Он перехватил пистолет в позицию «от бедра» и перевёл дух. В коридоре послышались быстрые шаги. Парни решились.
Гарри резко выскочил из-за угла и молниеносно, как в вестерне выстрелил три раза. Трое парней упали. Кровь медленно окрашивала деревянный пол психлечебницы «Принстон Айленд». Гарри подошёл к одному из лежащих на полу; парень корчился от боли, когда Гарри ногой перевернул его на спину.
- Пять долларов с тебя, Рокфеллер. – сказал Гарри направляя на раненного револьвер.
- В левом…кармане…, - сказал он сквозь зубы сплёвывая кровь.
Гарри достал кошелёк, достал оттуда пять баксов и кинул кошелек на грудь парня.
- Гарри…почему… пять? – прохрипел он.
- Шестая бесплатно, - Гарри выстрелил ему в лицо.
Внизу слышались шаги полицейских, и они приближались. Гарри быстро снял пальто, под которым скрывалась полицейская форма, пошёл к окну, открыв его он выбросил пальто и револьвер, достал с карниза сверток и быстро захлопнул окно. Из свертка он извлёк полицейский пояс с пистолетом и быстро надел его. Из кармана достал накладные усы и аккуратно прилепил к губе. Быстрым шагом подошёл к лежащему трупу, поднял его руку, сжимающую пистолет и зажмурившись, выстрелил себе в ногу.
- На пол, полиция! – в коридор влетели пять полицейских.
- Я здесь.., - прохрипел Гарри и приподнял руку.
- У нас тут раненный офицер, - доложил по рации полицейский, - и шесть трупов.
- Они, они увели подозреваемого…, - продолжал хрипеть Гарри.
- Не волнуйтесь мы найдем их, - успокоил его офицер, - Гарри Смайлс тоже никуда не уйдет, сэр!
- Вы уж постарайтесь…, - Гарри сплюнул кровью и еле заметно улыбнулся, когда медики выносили его из здания.
Гриф
Этот рассказ я написал для мира, который разрабатывал мой лучший друг и постоянный соавтор Ник Зельге. Это тоже должно было стать книгой, но не стало. Возможно, мы еще доберёмся и напишем её, так как мир получился интересный.
Руки Роланда Грифа привычно опустились на рукоять меча. Они уже давно привыкли к этому приятному холоду стали. При соприкосновении с ней, мышцы моментально напрягались, а тело приходило в боевую готовность. Ничто не могло так порадовать Грифа как привкус хорошей схватки. Долгие годы упорных тренировок сделали из него прекрасного бойца способного с невероятной хладнокровностью убивать врагов несмотря ни на что. Но, к сожалению, все его таланты оказались не нужны в Имперском Легионе и его направили охранять Академию. И сжав всю свою волю в кулак, забыв о своей ненависти к заклинателям и прочим прихвостням магии, он направился исполнять свой долг перед Империей.
Прошло много лет, и Гриф стал капитаном стражи Академии. Его мнение к магии значительно изменилось, ведь очень сложно её не любить, когда тебя ей обучают. Гриф прошёл через многие лишения во время своего обучения тем малейшим крупицам магии, которые должен был знать любой страж Академии. Как правильно сложить пальцы во время плетения заклинания, как грамотно использовать проводники и чего стоит опасаться при использовании магии. Всё это въелось в память Грифа навсегда за те семь долгих лет пребывания в Академии. К магии он привык, но к непроходимой тупости новобранцев он привыкнуть не смог:
- Вы все говно! - орал Гриф на побелевших от страха юнцов, выстроившихся перед ним в шеренгу, - вы вообще ничерта не люди! Я больше всего на свете ненавижу тупость и придурков вроде вас, потому что и то и другой неразделимо связано! Вы те самые уроды что не попали в Легион, а это значит, что гордость нашей Империи – моя любимая Пехота Его Величества, наплевала на вас, потому что вы сосунки, которых даже в авангард поставить противно, ибо смотреть больно как вы там дохнете словно тараканы! Вас, ятский конь, только что оторвали от маминой сиси, и ваши охреневшие хлебальники сейчас смотрят на меня как на величайшее зло на этом свете! Нихрена подобного! Я ещё хуже! Я буду сниться вам в кошмарах, я буду портить вам сны, в которых вы залазите пальцами девкам под юбки! Я даже помочиться вам спокойно не дам! Вы, курва мать, у меня станете людьми, вы станете достойными служить моей любимой Гардерии, а если не станете, то либо сдохнете, либо я лично отправлю вас в Академию, к магам в качестве подопытного кролика! Вам, вашу мать всё ясно!?
- Сэр, да сэр! – отозвалась хлипкая шеренга дрожащими голосами.
- Вы говно, а говно должно говорить громко!
- Сэр, да сэр!! – проорала шеренга.
- Так-то лучше, - Гриф ненавидел эту процедуру, но если повести себя как мямля, притворяясь их новым папочкой, то из них даже евнухов не получатся, не говоря уже о Гардерийцах.
Роланд скомандовал шеренге «налево» и отправил в казармы под присмотром обс-уртера1 Алтора. Эти дети должны привыкнуть к тому месту, которое ближайшие три года будут называть своим домом. Некоторые из них не переживут тех испытаний что приготовил им Гриф, но, чтобы стать гардерийцем, необходимо во чтобы то ни стало пройти обучение. Если хотя бы пятеро из двадцати дойдут до конца, значит Роланд всё сделал правильно и не зря ест свой хлеб.
Гардерия – это название Стража Академии получила не так давно. Гриф не знал, почему именно Гардерия, но звучит не плохо, да и называться гардерийцем куда лучше, чем просто стражником. Если человек говорит, что он стражник, то обычно про него думают, что он какой-нибудь алкоголик и пройдоха. А теперь представляясь гардерийцем, люди смотрят с уважением, хотя смысл остался тем же. Глупые люди. Гриф не очень их любил, да они и не заставляли его, себя любить, и всех это устраивало.
Роланд медленно вышел за пределы тренировочного поля и зашагал в сторону трактира «Небесный киль». В последнее время Гриф очень пристрастился к тёмному шертеру, это некая смесь тёмного эля, шнапса и бурбона, та ещё отрава, но проясняет разум и раскладывает мысли по полочкам. Роланд вышел на улицу, Пятую Продольную, и повернул направо. Солнце медленно опускалось и уже касалось своим брюхом пиков высоких домов. На улицах всё ещё оставалось много людей, которые копошились словно муравьи. Если посмотреть издалека может показаться, что все они бесцельно ходят по городу специально затрудняя движение. Гриф часто думал о том, куда же деваются все эти сумасшедшие люди после захода солнца? Казалось, что домов в городе гораздо меньше, чем людей. Но как бы там ни было, по наступлению темноты на улицах становилось пусто и лишь одинокие патрули городской стражи проходили по улицам освещая их редкими факелами.
Роланд толкнул дверь трактира и погрузился в атмосферу тёплого уютного помещения, которое было наполнено запахами вкусной еды, табака и спиртного. Именно за всё это Гриф любил это заведение, в нём очень редко можно было встретить городских простолюдинов, матросню и прочий сброд, наполнявший городские улицы. Хороший друг Грифа, трактирщик Оргейн был замечательным человеком в прошлом кайцер2 Легиона, с ним всегда можно было поговорить и он наливал лучший эль в Грандвуде. Его жена Алитрина готовила не хуже, чем во дворце императора, а её ягнёнок в вине был настолько популярен, что люди из ближайших деревень городов шли в «Небесный киль» чтобы отведать это восхитительное блюдо.
Гриф подошёл к стойке и водрузил своё тело на стул перед Оргейном:
- Привет, кайцер Оргейн, - сказал он.
- Здравия, кайцер Гриф, - Оргейн пожал руку Роланду и тут же поставил перед ним кружку эля, - ну как сегодня всё прошло, новобранцы совсем дети, да?
- Спасибо, - Гриф сделал большой глоток и поставил кружку на стол. - Да, Оргейн, зелёные, молодые и абсолютно неопытные. Я удивлён как их вообще пустили в Легион, я бы и на порог не пустил. А тут стоит двадцать сосунков. И что я с ними делать буду? Они ж у меня на первой же тренировке сдохнут!
- Да ладно тебе, кайцер, ты так же говорил и про прошлых, и позапрошлых новобранцев. Не думаю, что эти многим хуже.
- Оргейн, знаешь, - Гриф вздохнул и уставился в кружку, - как же мне не хватает войны. Огромного поля боя, две армии несущиеся друг на друга, кровь, запах гари, крики… А что у меня есть? Я из года в год тренирую молокососов делая из них элиту воинов – гардерийцев, и что дальше? Я до старости буду кайцером и подохну у себя в квартире на Малой Инейской?
- Роланд, брось, - Оргейн наклонился к нему и положил руку на плечо, - не говори ерунды, я не думаю, что тебе осталось долго сидеть в гардерии. Что-то мне подсказывает, наступают времена перемен, что-то изменится мой друг, возможно в плохую сторону.
Гриф поднял глаза на Оргейна и понял, что он говорит правду. Оргейн с рождения владел даром предвидения, он не умел пользоваться магией, но какая-то крупица магии была в нём с рождения и проявляла себя в видениях, которые являлись ему во снах.
- Что ты видел, Оргейн?
- Клокочущую тьму и тёмную фигуру, смерть и не смерть, жизнь после боли и вечную загадку неопределённости, - Оргейн взял кружку и осушил её до дна, - не нравится мне это, Роланд, очень не нравится.
- Мне тоже, мой друг, - Гриф достал три медяка и положил на стол.
Спустя несколько минут он уже шёл домой по еле освещённой улице Грандвуда, думая о словах Оргейна. Завтра у него трудный день. А после возможно его жизнь изменится. Он надеялся на это.
Следующий день принёс множество проблем и изрядно потрепал нервы. Новобранцы в свой первый день тренировок, делали всё что угодно кроме самих тренировок. Обс-уртер орал так, что к вечеру сорвал себе голос, эти молокососы и половины не выполнили. Гриф приказал наказать весь отряд – сегодня они будут спать стоя. Следующий день был похож на предыдущий, как и последующие три месяца. Гриф приходил на тренировочную площадку, тренировал новобранцев, потом шёл в «Небесный киль» пил там, вёл душевные беседы с Оргейном, после чего курил дома трубку и пил бурбон. Ночи проходили незаметно, как и дни, и месяцы жизни. И казалось, что так и будет продолжаться до самой смерти, которая, несомненно, явится за Грифом в самый неожиданный момент, хотя сам Роланд абсолютно не удивится этому. Он уже девятый месяц умирал со скуки, впрочем, как и все предшествующие семь лет. Лишь один раз где-то в день летнего солнцестояния, Гриф шёл из трактира домой, немного пошатываясь под тяжестью пяти литров эля. Именно в этот самый вечер, несомненно, прекрасный и удивительно прохладный для середины лета, Гриф попал в лапы к уличным грабителям…или они попали в его лапы.
- Слышь, служивый, - прогнусавил парень в куртке на голую грудь, - сдаётся мне, у тебя завалялась лишняя монета для бедного, уличного брата, а?
Из темноты Грифа начали окружать люди. Он насчитал человек шесть.
- Я тебе не брат, - Гриф поднял голову и сплюнул под ноги парнишке, - если жить хотите, то давайте гуськом с глаз моих…
Но он не успел закончить фразу, ибо кто-то довольно сильно стукнул его в живот. Дыхание на секунду сбилось, но тут же восстановилось, и Роланд выпрямился словно шпага, приняв боевую позицию.
- Ну понеслась, родимые, - спокойно сказал Гриф и парнишка в куртке, получив ногой в лицо, упал на мостовую, разбрасывая по ней свои зубы и капли крови. В ту же секунду Гриф пригнулся, пропуская удар справа и резко сделал выпад противнику слева, от чего тот незамедлительно упал на пол и остался лежать, не имея возможности подняться. Прыжок вбок, пара ударов руками и ещё двое легли на камни мостовой. Так бы всё и закончилось, если бы один из этих неудачливых грабителей не достал меч…
- Сынок, ты бы опустил, - Гриф положил руку на гарду своего меча.
Но, видимо, предупреждение было сказано в воздух, и парень с бравым криком кинулся на кайцера Имперской гардерии. Один взмах меча, еле уловимый глазом, звук стали столкнувшейся с плотью, и труп парнишки упал на пол. Спустя секунду, оставшиеся подонки наконец-то поняли, что напали не на того человека и разбежались.
- Курва мать, - сказал Гриф смотря на труп парня. Он не хотел убивать его, видит Амет, не хотел. Но эти малолетние придурки совсем как его солдаты, такие же безмозглые и думают, что смерть это не про них. Роланд вытер меч о труп парня и убрал обратно в ножны. Завтра придётся ещё со стражей разбираться, а этот их командир Портрейер совершенно безмозглый дубина, точно весь день придётся с ним лясы точить. Гриф оглядел место драки и, повернувшись зашагал прочь. Завтра ещё один трудный день.
На завтра к нему на работу явилась целая делегация из Грандвудской стражи, но не для объяснений, а для того, чтобы высказать благодарность! Как оказалось, Гриф совершенно случайно убил главаря некой шайки под названием «Мерцающие Клинки», и тем самым очистил город от ещё одной скверны. Роланд до конца дня не мог поверить в серьёзность слов капитана Портрейра. «Мерцающие Клинки», ерунда какая, эти дети даже кулаками бить не умеют, какие к дьяволу «Клинки»?! Если в этом городе вот «это» называют шайкой, то Грандвуд может спать спокойно, ибо максимум, что эти дети смогут сделать так это напиться отцовским вином в подворотне.
За целый год, это происшествие была единственным, что заинтересовало Роланда и привнесло в его жизнь некий колорит. Ибо после него, потекли обычные будни кайцера гардерии Роланда Грифа. Ежедневные тренировки, посещение таверны и ночные посиделки с книгой и трубкой. Но продолжалось это недолго.
- Роланд Гриф, кайцер? - протараторил фарт-уртер3 Легиона.
- Так точно.
- Вы должны в течении двенадцати часов явится в расположение первой армии Его Величества Императора в Шепфуде для несения службы в Легионе в звании кайцер-фартстера.
- Что простите? - Роланд не верил своим ушам, неужели ЕгоВеличествоСукинСын заинтересовался им? Должно быть что-то важное.
- На полуострове Стервятника три недели назад некий самозванец, провозгласив себя Императором, начал восстание против местных баронов. Император решил не медлить и прижать преступника к ногтю. И теперь собирает войска, сэр.
- Спасибо, фарт-уртер, - Роланд отдал честь, - вы можете быть свободны.
Его молитвы были услышаны, война. Глупая, бесполезная, как сам император, но настолько нужная Роланду!
- Ну что дамочки, - Гриф обернулся к свои солдатам, за полтора года они уже окрепли и были неплохой боевой единицей. Правда за это время из двадцати осталось лишь восемь, но это не меняло дела, - есть шанс отрезать пару ушастых голов! Есть желающие?
- Сэр, да сэр!
- Вот и славно, - Гриф довольно усмехнулся.
1 Звания Имперского Легиона эквивалентное нашему старшему сержанту. (здесь и далее прим. автора)
2 Звание Имперского Легиона эквивалентное нашему майору.
3 Звание Имперского Легиона эквивалентное нашему младшему сержанту.
Король
Это основано на персонаже за которого я очень давно отыгрывал модуль в D&D.
Бежать! Вперёд… Не разбирая дороги, вперёд, туда, где нет никого! Туда, где нет света, где меркнет холод и кончается закат! Подальше от этого ужаса! Он этих когтистых лап, от боли что сидит на моей шее!
Вигрнесс бежал по замёрзшей земле. Его мощные ноги приминали пожухлую траву Долины Ледяного Ветра. Он бежал, словно он есть ветер, будто нет ничего позади и нет горизонта. В его глазах был страх, страх обернуться, ужас животного которого загнали в угол. Он чудом увернулся от ужасающей атаки и теперь он бежал. Никогда ещё воин клана Бурого Вепря не бежал с поля боя, но это была совсем не та ситуация, чтобы можно было думать о чести. То, на что напал Вигрнесс, было сосредоточением страха, панической тканью ужаса, в которую медленно заворачивали разум варвара. Он видел лишь глаза, жёлтые, вселяющие ужас повиновения, заковывающие волю в кандалы вечного рабства. Но Вигрнесс смог устоять, смог отвернуться и бежать. В то время как Линовер и Аркелли отбиваясь падали на холодный пол пещеры, орошая её своей кровью...
- Виг! Вернись! - лишь это кричал ему вслед Мирг-колдун.
Но ослеп варвар, не слышал он ничего кроме своего сходящего сума сердца! Он бежал…а за ним тянулся тонкий шлейф смерти с запахом обречённости…
Перед взглядом варвара показалась гора. На запад и восток тянулся широкий горный хребет перекрывавший путь на север.
- О, Боги! Темпус! - Вигрнес встал на колено и воткнул в землю меч, - Молю, о, Темпус! Бог богов! Твоими руками был слеплен я, твоим дыханием оживлён! Ты дал мне в руки меч и научил убивать врагов! Прости меня, о, Темпус! За трусость мою! И готов я отплатить жизнью своей за поступок не достойный твоего сына!
Его голос проревел над долиной разбиваясь о голый камень гор и скатываясь валунами вниз. Молитва да была услышана...
- Жизнью платят лишь немощные и трусы, войны же расплачиваются кровью! - прозвучал словно гром, голос Темпуса, и вокруг Вигрнесса начал собираться густой туман.
- Спасибо!
Туман расступился и вокруг варвара стояло войско воинов умерших Темпуса бога! Лишь храбрейшие сыны его молота попадали в войско это после смерти своей! Стояли они клинки обнажив, глазницами пустыми в варвара взгляды свои вонзив! И прахом могильным пахнуло с востока, и на устах Вигрнесса сияла улыбка...
- За Темпуса! Йорфорд! Йорфооорд!!! - он ринулся в толпу разрубая воинов на части.
- Деда, а скажи тот варвар стал королём клана?
Старый варвар, погладил мальчика по беловолосой голове:
- Нет, Ургар, он стал бардом.
Грохот тишины
Просто томная зарисовка.
На небольшом мосту, покрытом вечной пылью и следами тысяч ног, стоял человек. Он был одет как путник: штаны, сапоги, походный рюкзак за спиной, щит и меч, уныло повисший на ремне у бедра. Человек стоял и неподвижно смотрел на ручеек, что протекал внизу, под мостом. Казалось, человек околдован чарующим плеском воды и ее журчанием, и переливами. На небе сгущались тучи и лес, обнимающий мостик со всех сторон, становился все темнее. Было слышно, как жители леса засуетились и редкие птицы, почти касаясь брюшком поверхности воды, пролетели под мостом. Вот в дали послышался гром, через несколько секунд сверкнула молния, разрывая небо на куски, и оно застонало словно живое. Человек еле заметно покачнулся и спустя мгновение медленно осел на пыльные камни моста. Он посмотрел на свою руку, прижатую к правому боку, и увидел, как кровь багровыми каплями падает на предгрозовую пыль. Человек закашлял и машинально прикрыл рот рукой. И вот лицо, покрытое щетиной украсилось следами крови. Человек снова кашлянул и зажмурил глаза, от боли и от запаха железа, наверное. Он поднял голову и посмотрел на небо. Ясные зеленые глаза смотрели вверх, туже, куда уходит душа, откуда приходит вода и холод. Путник закрыл глаза, вдохнул полной грудью и закричал что было сил. Он смотрел в небо, один среди леса, неба и холодной пустоши души. Он замолчал и хлынул дождь. Яростный, всепоглощающий дождь, который смывал пыль и кровь, страх и боль. Мужчина упал на спину, из его правого бока торчал обломок стрелы. Он слышал дождь, он слышал шум и видел смерть.
- Я последнее, что у тебя осталось, Господи... Неужели ты позволишь мне так умереть здесь?
Но Бог молчал, а слова, застыв в воздухе, смешались с шумом дождя и были навеки приколочены каплями к земле. Путник вдохнул и снова произнес:
- Господи, поговори со мной... Хоть слово, позволь мне услышать голос твой и умереть со спокойной душой... Я так долго искал тебя. Неужели вот она, …моя судьба?
Но, Бог молчал. И небо, терзаемое грозой, заглушало слова человека, лежащего на старом мосту в глухом лесу. Он лежал и смотрел в небо, не было понятно дождь ли это или слезы стекают по его щекам. Через несколько минут его глаза стали стеклянными и взор навечно устремился в небо…
- Ищущий, всегда найдет, ведь судьба рано или поздно приводит тебя к финалу... Начало и завершение у всех одинаково, но путь - это и есть цель, - прошептали листья и ветер, роняя капли дождя на холодную и мокрую землю. На пустом мосту, лишь небольшое пятно крови, размытое дождем, медленно стекало в ручеек, мирно бегущий мимо леса, неба, жизни и самого времени.
Творец в тапках
А это я посвятил своему лучшему другу Нику.
Осень двигалась к закату и свинцовое небо, переполненное тоскливыми каплями дождя, все чаще обрушивало на головы людей мокрый снег и редкие шарики града. Холодный ветер все чаще прокалывал людей обнимая их со всех сторон, срывая шапки и развязывая аккуратно намотанные шарфы. Постоянно мокрый асфальт все чаще покрывался холодной коркой и лед медленно, но верно вторгался в жизнь людей так и норовя залезть им под ноги.
Дэниел стоял на балконе и курил трубку. В его молодых и немного пухлых руках дедовская трубка смотрелась как сторонний объект, резко выделяющийся на фоне общего вида молодого человека. Несмотря на то, что на улице стояла по-настоящему холодная осенняя погода, Дэниел стоял в летних шортах, халате, перевязанном поясом в том месте, где должна была быть талия и в пушистых, стоптанных уютом тапках. Волосы он убрал в хвост, так удобнее, да и табаком пропахнут меньше.
Когда табак в трубке исчерпал себя, Дэниел аккуратно стряхнул его в пакетик и выйдя с балкона, выбросил его в мусорное ведро, в котором валялись преимущественно скомканные листы с загубленными идеями и строчками. Окунувшись в атмосферу тепла и уюта, Дэниел решил выпить чаю и не откладывая поспешил на кухню и поставил на газ пузатый чайник со свистком. После чего осмотрел в зеркале свое не бритое лицо и улыбнувшись самому себе проследовал в свой кабинет.
Усевшись поудобнее в свое мягкое, большое кресло, больше напоминавшее гнездо, он, укутавшись в плед, взял ноутбук и пристроил его у себя на коленях. Итак, он входит в мир собственной фантазии, мир в котором он господин, Бог и персонажи. Здесь он будет творить, создавать и уничтожать, жалеть и мстить. Впереди долгая работа, скоро сдавать книгу, а написано еще меньше половины. Дэниел размял пальцы, на несколько мгновений закрыл глаза и положил пальцы на клавиатуру.
С ужасным грохотом в комнату влетела дверь, снесенная с петель и Дэниел резко вскочив с места обнажил свой меч. Его доспехи блеснули в всполохах факелов, что были обильно развешаны по стенам таверны.
В помещение ворвался огромный мужик, два метра ростом, с огромным топором и совершенно необузданным лицом, которое мастерски пряталось за обильной, нечесаной бородой.
- Мне нужен Дэниел! - завопил грубым голосом мужик и окинул таверну своим бешеным взглядом. Посетители начали медленно стекать по столы или стулья, самые храбрые, прислонившись к стеночке неуверенно пробирались к выходу.
- Я Дэниел! - гордо выкрикнул Дэниел и покрепче сжал меч.
Мужик сурово посмотрел на нашего героя и громыхая железом, что было в обилии представлено на его потном, могучем теле и всей таверной, подошел к Дэниелу.
- У меня к тебе послание! - рявкнул он.
Дэниел смотрел в его глаза и мурашки пробежали по его телу, но он выдержал.
- Говори! - твердо заявил он.
- Внемли мне! - еще более грозно сказал мужик и ввинтил свой взгляд в Дэниела так, что впору бы уже полететь в разные стороны брызгам крови.
- Внемлю! - твердо выпалил герой.
- Ты, наглец и выскочка! - начал мужик, - ты не достоин ходить по этой святой земле! Твои деяния столь ужасны, что само перечисление их считается грехом! Ты падаль и гниль нашего общества!
- Слушай заканчивай уже.
- Ну ладно, - вздохнул мужик, - те поросята что ты на той неделе выторговал у моего отца, они стоят на восемнадцать шилингов больше. Отец требует их с тебя. Заплати пожалуйста, а то отец грозит выпороть меня, ну а я-то тут не при чем, сам понимаешь.
Дэниел вздохнул и достав кошелек отсыпал детине восемнадцать шилингов.
- Спасибо Дэниел! - мужик заулыбался, - придешь сегодня вечером играть в кости на раздевание?
- А кто играет?
- Блин! Что я пишу?! - Дэниел вскочил с кресла фамильярно роняя на пол кота, который только задремал в кресле между ним и самим креслом, - какие поросята? Какие кости?! Что я несу?!
Так шли дни, а где-то в другом измерении, большой мужик с дубинкой проигрывал в кости на раздевание милой эльфийке, герою Дэниелу и медленно снимал с себя кожаные штаны. В этот день в другом мире кто-то умер. От шока, наверное.
Человек, не оставляющий следов
Это моя первая новелла, которую я написал на первом курсе ВГИКа. Я уже понимал что такое американская запись сценария, но еще не отстреливал, что такое интересный сценарий=)
ЭП 1/НАТ/Улица/Ночь.
По мокрому тротуару бредет одинокий человек. Он кутается в длинное пальто и одной рукой периодически придерживает шляпу, чтобы ее не сдуло ветром. Мимо проезжают редкие машины; свет их фар ярко выделяет капли дождя, который противно моросит по улице. Человек доходит до угла дома, на котором мерцает вывеска "Heaven corner". Человек не спеша идет по темному переулку, здесь уже тише и дождь кажется слабее.
Человек останавливается, и ищет что-то в карманах. Спустя мгновение, он извлекает из кармана жвачку, запихивает ее в рот. Смотрит по сторонам, наверх, как будто что-то ищет. Тем временем, машинально крутит в руках обертку от жвачки, постепенно складывая ее в прямую полосочку. Человек направляется дальше. Пройдя еще несколько метров, он обнаруживает подъезд, подходит к нему и оборачивается. Перед ним лишь пустой переулок залитый мраком, в конце которого зеленым мерцает вывеска. Он вдыхает и открывает дверь подъезда.
ЭП 2/ИНТ/Подъезд/Вечер.
Подъезд погружён в полумрак. Редкие лампочки, которые не вывинтили ввиду того что они висят достаточно высоко, освещают часть подъезда желтым, вязким светом. Пол идеально сухой, не смотря на то, что со стоящего на нем человека в пальто стекают многочисленные ручейки дождевой воды. Но попадая на пол, они словно исчезают. Человек стоит и смотрит на темный лестничный проход ведущий наверх. Тянутся мгновения, но человек неподвижен. Кажется, что он боится сделать шаг. Подъезд словно заброшен, нет звуков доносящихся из квартир, лишь звук дождя который стал сильнее, доносится с улицы, словно преодолевая вакуум. Человек стоит. Но, вдруг из темноты подъезда выбегает кошка, и устремляется вниз, в подвал. Это словно выдергивает человека из оцепенения, он вздрагивает, громко выдыхает. Слышно биение его сердца. Он направляется наверх.
Он ступает не быстро, не оглядывается, словно боится, что сзади, из темноты подъезда может появиться что-то или кто-то. Он держится за перила и скользит по ним рукой. Кажется, что он поднимается очень долго. Он боится остановиться, его дыхание учащается. Звук бьющегося сердца нарастает и смешивается с его дыханием. И тут, его рука налетает на гвоздь, торчащий из перила, человек резко одергивает руку и вскрикивает. Крик разносится по подъезду словно гром. Человек останавливается. Смотрит на руку, из пальца идет кровь. Человек машинально прикладывает палец к губам и сплевывает кровь. Он оборачивается и смотрит вниз. Темный лестничный пролет, освещенный лишь тусклым уличным фонарем. Человек стоит и смотрит в темноту; не слышно ничего, лишь замерший человек напротив липкого мрака, пугающего пространства. Его сознание начинает рисовать образы. Мы видим, как из темноты пролета выходит дряхлый старик; он одет в лохмотья, но не сгорблен, он стоит напротив человека в пальто и смотрит в пол. Он постепенно поднимает голову и их взгляды встречаются. У старика запавшие глаза, лишь темные пятна под густыми бровями. Человек в пальто открывает рот, слышно, что он сдавленно выдыхает воздух, словно в безмолвном крике. У старика постепенно начинают проявляться глаза, словно выбираясь из темноты пустых глазниц. Они обретают форму и видно, что они ярко голубые и смотрят точно в глаза человека в пальто. Тишина. Они смотрят друг на друга. Тут, раздается громкий хлопок дверью и голоса доносящиеся сверху. Человек одергивает себя и видение исчезает. Он стоит и старается дышать, слышно сиплое дыхание. Сверху спускаются два человека и о чем-то громко беседуют, смеются. Они спускаются ниже и их голоса стихают. Человек поспешно поднимается наверх.
ЭП 3/ИНТ/Чердак дома/Вечер.
Человек закрывает за собой дверь на чердак. Его ботики с хрустом придавливают деревянную стружку на полу и какой-то мусор. Человек подходит к большому окну. Дышит на стекло и притирает его рукавом. Слышно воркование голубей. Человек резко оборачивается и идет в глубь чердака. На стене находит рубильник и дергает его вниз. Загорается тихий, приглушенный свет. Мы видим, что чердак это голубятня. Кажется, что их тут сотни. Человек снимает пальто и достает пакет с кормом. Кормит голубей. Они очень аккуратно садятся на него, на плечи, руки. Человек улыбается. Он высыпает весь корм на пол и подходит к окну. На подоконнике стоит стеклянный кувшин. Протягивает руки к створке и открывает окно наружу. Ветер резко врывается в помещение, развевая волосы человека и сдувая мусор с подоконника. Человек вдыхает полной грудью и смотрит вниз. Сверху, кажется, что весь асфальт полностью затоплен лужами. Дождь не прекращается. Человек протягивает руку, и капли попадают ему на ладонь. Он поворачивается и идет внутрь помещения.
Остановившись у определенного места, он опускается на колени и поднимает одну деревянную балку в полу. Оттуда он достает кофр. Открывает его и извлекает оттуда скрипку со смычком. Встает с колен и идет обратно к окну. Кувшин медленно заполняется дождевой водой. Человек прилаживает скрипку, проводит смычком по струнам и начинает играть.
Он играет, а дождь льет все сильнее. Кувшин наполняется водой. В этот момент резкий ветер хлопает оконной дверцей, и кувшин падает внутрь помещения, разбивается у ног скрипача. В этот же момент голуби начинают вылетать из окна на улицу, словно не замечая дождя. А человек все играет. Когда в помещении остается лишь он один, дождь заканчивается и лишь редкие капли падают на подоконник, человек забирается на него и стоит на самом краю окна, смотрит вниз. Он улыбается. После чего он спрыгивает обратно в комнату, закрывает окно, берет доски, лежащие на полу, молоток, лежащий там же, и заколачивает окно. Скрипку и смычок он оставляет между окном и досками, как бы замуровывая ее. После чего, он надевает пальто и выходит из помещения. Слышны его удаляющиеся шаги. На полу перед дверью валяется полоска обертки от жвачки.
Кино-адаптация рассказа Рэя Бредбери Посещение
Ну тут по названию понятно. Первый раз я писал адаптацию рассказа под сценарий. По мотивам рассказа «Посещение» Рэя Бредбери (2008).
2056 год. Человечество научилось продлевать жизнь при помощи пересадки мозга в биотехнологический контейнер на основе человеческого тела. Но для поддержания жизнедеятельности нужно так же трансплонтировать остальные жизненно важные органы; такие как сердце, легкие, печень и прочее.
ЭП 1\Комната мисс Хэдли\День Мисс Хэдли стоит у окна и смотрит на улицу. За окном собирается дождь. Редкие капли уже попадают на окно. Женщина переводит взгляд на трубку телефона, немного помедлив, она берет его в руку и быстро набирает номер. Слышны гудки. Мисс Хэдли еле заметно вздыхает. На другом конце линии раздаётся синтетический мужской голос.
Уильям Робинсон Да, я слушаю.
Мисс Хэдли Да, здравствуйте.(делает паузу и с трудом выдыхает) Вы меня не знаете. Но, я бы очень хотела увидеть вас. Это мой сын…
Уильям Робинсон Нет, спасибо, нет, очень жаль, я все понимаю, но — нет.
Мисс Хэдли (молчит, слышно лишь ее дыхание)
Уильям Робинсон Ну, ладно, приходите, только, пожалуйста, ненадолго. Ситуация довольно странная, не знаю, что и сказать.
Мисс Хэдли Спасибо…спасибо вам. До встречи!
Мисс Хэдли кладёт трубку телефона. Быстро набрасывает на себя пальто и выходит из квартиры.
ЭП 2\Такси\День (льёт дождь) Мисс Хэдли едет в такси. Она заметно нервничает.
Мисс Хэдли Ну, что я ему скажу?(пауза) Здравствуйте, я мать того человека, который спас вам жизнь! И что он скажет?(пауза) Ну, уж точно не начнёт биться в истерике благодарности…
Таксист Кто?
Мисс Хэдли (молчит)
Машина подъезжает к нужному дому. Мисс Хэдли выходит из машины.
Мисс Хэдли Вот, подождите, пожалуйста.(протягивает таксисту 20ку)
Таксист, молча, берет деньги и кивает. Мисс Хэдли спешит в дом. У входа в дом останавливается и несколько секунд медлит, вводит на входной панели номер своей карточки гражданина, (дверь открывается) затем делает глубокий вдох и входит внутрь.
ЭП 3\Подъезд\День Мисс Хэдли вызывает лифт, когда он приезжает, входит и нажимает на кнопку «3». Пока лифт поднимает ее на третий этаж, мисс Хэдли смотрит на своё отражение в большом зеркале лифта; слышно ее сбивчивое дыхание. Раздается сигнал, и двери лифта открываются.
Электронный голос Третий этаж. Хорошего дня.
Она выходит из лифта и медленно идет к нужной двери. Возле нее она поднимает руку, чтобы позвонить, но ее рука замирает, и мисс Хэдли закрывает глаза. Она медленно вздыхает, открывает глаза и звонит в дверь. Ответа нет. Она немного ждет, и в смятении начинает тарабанить руками по двери. Спустя несколько секунд ей открывает человек; его тело выглядит словно конструктор: руки из белого пластика соединены титановыми крепежами с обычной плотью предплечий, под расстегнутой рубашкой видны зеленые светодиоды(видимо генератор дыхания). Человек он выше ее.
Уильям Робинсон Миссис Хэдли? (его голос похож на компьютерный)
Мисс Хэдли(смотрит на Уильяма) Вы на него совсем не похожи…(закрывает рот рукой)..то есть…
Уильям Робинсон Неужели вы надеялись на сходство? Я вообще мало похож на человека, мисс Хэдли.
Уильям отходит в сторону и пропускает в квартиру мисс Хэдли. Видно, что в комнате на столике стоит свежее сваренный кофе.
Мисс Хэдли Нет-нет, что вы. Сама не знаю, что говорю.
Уильям Робинсон Проходите, располагайтесь. Меня зовут Уильям Робинсон. Вам с молоком или черный?
Мисс Хэдли Черный.
ЭП 4\Квартира Уильяма\День Мисс Хэдли проходит внутрь, немного осматривается, и нерешительно присаживается на мягкое кресло, стоящее возле кофейного столика. Квартира Билла выглядит достаточно минималистично: белые виниловые стены, редкая мебель приятных, плавных форм, кое-где висят синие и оранжевые подсвечивающие лампы. Из другой комнаты доносится электронный минимал известного в десятых годах коллектива Alva Nota. Уильям, тем временем, наливает ей кофе в чашку. Мисс Хэдли внимательно следит за движениями Уильяма; создается ощущение, будто она изучает его, пытается найти сходства.
Уильям Робинсон Как вы на меня вышли?(протягивает мисс Хэдли чашку с кофе)
Мисс Хэдли Через знакомых, которые работают в больнице. Они навели справки.
Уильям Робинсон В обход всех правил.
Мисс Хэдли Да, понимаю. Я настояла. Понимаете, я на год, если не больше, уезжаю во Францию. Для меня это был последний шанс встретиться…(она заминается и смотрит в чашку) я хочу сказать…
Уильям Робинсон Стало быть, они прикинули, что к чему, и пошли на это, хотя истории болезни и информация по трансплантации хранятся в сейфе? Все операции с кибернетическими формами жизни засекречены, но, вы все равно нашли меня.
Мисс Хэдли Да, все совпало. В ту ночь, когда умер мой сын, в больницу доставили человека, для пересадки сердца. Это были вы. В ту ночь, и еще целую неделю, таких операций больше не делали. Ведь это очень дорогие операции, вы понимаете… Я узнала, что вас выписали из больницы, и мой сын… точнее, его сердце… (ее голос дрогнул и рука держащая чашку вместе с ним)осталось с вами.(она ставит чашку на стол и медленно выдыхает) Сама не знаю, зачем пришла.
Уильям Робинсон Все вы знаете. (он постукивает по вытянутой пластиковой кружке, титановым пальцем)
Мисс Хэдли Нет, честное слово, не знаю. Все так странно, печально и в то же время ужасно. Не знаю. Божий дар. Я непонятно говорю?
Уильям Робинсон Мне все понятно. Только это не Божественный дар, Его не существует, мисс Хэдли. Этот дар – достижение человеческого гения, технологии. И, именно этот дар, спас мою жизнь.(делает глоток из чашки)
Уильям Робинсон Когда мы с вами распрощаемся, куда вы отправитесь?
Мисс Хэдли Куда отправлюсь?
Уильям Робинсон В смысле… (он содрогается от напряжения) В смысле… вам еще с кем-нибудь нужно повидаться? Еще кто-нибудь…
Мисс Хэдли А, понимаю (она кивает, переменяет положение, чтобы совладать с собой, изучает сцепленные на коленях руки и, в конце концов, пожимает плечами.) В общем, да, есть еще кое-кто. Мой сын… он спас зрение какому-то человеку…эм, то есть такому как вы, он живет в Орегоне. Потом, еще в Тусоне есть человек…
Уильям Робинсон (перебивает ее) Можете не продолжать, напрасно я спросил.
Мисс Хэдли Нет-нет. Все это так странно, нелепо. И, непривычно. Каких-то несколько лет назад такой ситуации просто не могло быть. Теперь другое время. Не знаю, смеяться или плакать. Просыпаюсь в недоумении. Часто спрашиваю себя: а он тоже недоумевает? Но, это уж совсем глупо. Его больше нет.
Уильям Робинсон Где-то же он есть, например, здесь. И, я живу лишь потому, что он сейчас здесь.
У мисс Хэдли блестят глаза, но слез нет.
Мисс Хэдли Да. Спасибо вам.
Уильям Робинсон Это его надо благодарить, и еще вас — за то, что позволили мне жить.
Вдруг мисс Хэдли резко вскакивает со своего места и начинает озираться в поисках выхода.
Уильям Робинсон Куда вы?
Мисс Хэдли Я…(ее голос дрожит)
Уильям Робинсон Вы же только что пришли!
Мисс Хэдли И очень глупо сделала! (вскрикивает) Мне так неловко. Взвалила такой груз и на ваши плечи, и на свои. Нужно скорей уходить, пока я не свихнулась от этого абсурда…
Уильям Робинсон (синтетическим голосом) Не уходите!
Мисс Хэдли замирает на месте.
Уильям Робинсон Вы еще кофе не допили.
Стоя у кресла, она трясущимися руками берет со столика чашку с блюдцем. Тихое дребезжание фарфора единственный звук, который слышно. Она лихорадочно, крупными глотками допивает кофе. Ставит чашку на стол, но едва коснувшись края стола, она падает на пол и разбивается. В комнате повисает тишина. Билл смотрит на осколки. Мисс Хэдли закрывает рот руками.
Мисс Хэдли Мне и самом деле надо идти. Чувствую себя неважно, слабость. Еще упаду где-нибудь. Мне так неловко, что я сюда заявилась. Извините за… Храни вас, Господи.
Она направляется к выходу, но Уильям преграждает ей путь.
Уильям Робинсон Сделайте то, зачем пришли.
Мисс Хэдли Что-что?
Уильям Робинсон Вы сами знаете. Прекрасно знаете. Я не возражаю. Давайте.
Мисс Хэдли Мне…
Уильям Робинсон Давайте(опускает руки)
Мисс Хэдли вглядывается в его лицо. На его груди мигают огоньки, часть которой не органического происхождения.
Уильям Робинсон Ну(мягким голосом)
Мисс Хэдли стоит как вкопанная.
Уильям Робинсон Ну же.
Она делает шаг вперед. Поворачивает голову набок и медленно-медленно наклоняется, пока не касается правым ухом его груди. Все звуки затихают и слышно лишь биение сердца. Мисс Хэдли закрывает глаза и ее губы двигаются, словно шепчут какое-то слово или имя. Она долго слушает сердце. Все вокруг словно замерло. По ее щеке стекает слеза. Она поднимает голову и смотрит в безжизненное лицо Уильяма. Он протягивает руку к ее лицу и вытирает слезу с ее щеки титановым пальцем.
Мисс Хэдли Пожалуйста…позвоните мне…если посчитаете нужным…(она протягивает ему карточку с номером телефона и именем)
Уильям Робинсон Хорошо, я обязательно позвоню (говорит мягким голосом и принимает карточку)
Мисс Хэдли поднимается на мысочки и целует Уильяма в щеку. После чего быстро разворачивается и, ни сказав, ни слова уходит, тихо закрыв за собой дверь.
Уильям Робинсон некоторое время стоит на одном месте и смотрит на закрытую дверь. После чего он разворачивается и идет в комнату. Останавливается возле высокого комода, на котором стоят фотографии и небольшая, плоская стальная урна с двумя кнопками у основания. Он берет ручку и записывает в карточке мисс Хэдли одно слово. Открывает урну, в ней лежат несколько карточек, на которых написаны имена женщин и номера телефонов; на каждой карточке приписаны слова: легкие, печень, глаза… Он кладет в урну карточку мисс Хэдли, видно, что на ней приписано слово «сердце». Уильям закрывает урну, нажимает кнопку «утилизировать» и уходит в комнату. В урне загорается огонь, и карточки медленно сгорают.
Один шаг до реальности
О, а вот это первая самая настоящая сюрреалистичная наркомания! Тут даже есть гендер бендер!=)
Открылась дверь в неизвестное. Я коснулся пальцем жидкой, отливающей металлом поверхности дверного прохода. Лёгкое покалывание холода пронеслось по всему телу. Я почувствовал, как сливаюсь в одно целое с этой жидкостью. Нет, мне не было страшно, просто очень необычное чувство… Мгновения остались позади, и я оказался в лесу. Я не знал, что это за место, но здесь пахло осенью и волшебством. Какое-то странное ощущение сказки не покидало меня. Я сделал шаг, потом другой, стараясь не помять эту сказочную траву, что блестела капельками росы у меня под ногами. Медленно выйдя на опушку, посмотрел на ночное небо. Передо мной предстала самая необычная картина, которую я видел за всю свою жизнь. На небе висела жёлтая луна, прикреплённая цепью к земле! Она тихо покачивалась на звёздном небосводе и казалась живой. Я протёр глаза, но странная луна не исчезла, и я понял, что это не видение. То, что она висела на цепи, удивило меня не меньше, чем-то, что у луны было лицо. Да, самое настоящее лицо, с глазами и ртом. Правда, носа у нее не было. Пройдя опушку, я оказался на краю леса. Моему взору предстала огромная долина, подсвеченная лунным светом. Отсюда открывался великолепный вид. Небо, казалось, усеяно мириадами звёзд. Но света от этого больше не становилось. На мгновение мне показалось, что небо и земля, совершенно разные миры-королевства. И в каждом из них живут странные создания, которых я никогда не видел. Для которых я такое же чудо, как и они для меня. За моей спиной покачивались вековые деревья. Их ветви, словно лапы волшебного зверя, простёрлись над моей головой. Я медленно опустил голову вниз, и передо мной пронеслась яркая серебряно-голубая вспышка. Она выглядела как шлейф оставленный звездой, но ведь звёзды не падают с деревьев! Я посмотрел вслед пролетевшей «вспышке», но она уже скрылась в объятиях тёмного леса. Мне захотелось пройти вперёд и осмотреться. Через несколько метров, я почувствовал странный запах. Ощущение было, как будто кто-то смешал запах сладкой ваты и мокрой листвы. Я вдыхал этот воздух, и он казался мне очень знакомым. Будто воздух детства, запах веры в сказку… Пошёл дождь. Небо резко сменило свой цвет с ночного на туманно–серое. Никогда я ещё не видел, чтобы погода и время суток так быстро сменяли друг друга. Я стоял под проливным дождём и наслаждался прохладой чистейшей воды. Откуда-то с севера долину залило густым туманом. Но, он повис в нескольких метрах над землей и, видимо, совсем не собирался опускаться на землю. Я вдохнул свежий, прохладный воздух. Он пах мокрой травой, молодыми листьями и, немного, грибами. Вдруг, капельки дождя не долетая до земли, начали собираться в одно целое и, спустя несколько мгновений, передо мной возникла человеческая фигура. Она полностью состояла из воды и парила в воздухе, не касаясь ногами земли. На меня смотрели глаза, большие и яркие, как молния. - Здравствуй, ты кто? – спросил меня человек из дождя. Я не увидел у него рта и с удивлением принялся рассматривать его тело. Казалось, он говорит глазами, или даже всем своим прозрачным телом. - Человек, - нерешительно ответил я. Данный ответ мне показался наиболее правильным в сложившейся ситуации. - Человек? – фигура засмеялась. – Я знаю Человеков, они живут вон за той горой, - и фигура указала прозрачной рукой в сторону горной гряды укрытой туманом. - А кто ты? – решившись, спросил я. - Я – Фиал. Тот, который собирает дождь. – ответила фигура и учтиво поклонилась мне. - Ты собираешь дождь? - Да. Тучи проливают его, а я собираю. Если бы никто этого не делал, дождь валялся - бы, где попало! - Это, наверное, правильно, - улыбнулся я. А ты не подскажешь мне, Фиал, как дойти до людей? - Людей? - Ну, да! Человеков, как ты их называешь. - О, да! Иди на северо-запад. Когда достигнешь того хребта, - он опять указал на горный массив, - ты увидишь большое кольцо из голубого пламени. Войди в него, и оно перенесёт тебя к людям, - пробулькал Фиал. Только будь с ним повежливее, пожалуйста. Оно не любит грубости, и может разбиться. - Спасибо тебе, Фиал! – поблагодарил я Собирателя дождя. - Прощай, Человек… - фигура начала раскручиваться на месте, взлетая всё выше и выше, пока не исчезла из виду. Еще несколько мгновений я стоял, подняв вверх голову, и рассматривал то место, где исчез Фиал. Затем, оглянувшись по сторонам, я решительно направился в ту сторону, куда он указал мне. Что за люди там живут? Я шёл вперед, и туман шёл мне навстречу. Воздух вокруг меня, который казался фиолетовым на фоне луны, собирался в какие-то упругие шарики и вращался вверх-вниз, влево и вправо, во все стороны! Казалось, здесь вся природа танцует какой-то странный танец. Но, наблюдая за ними, мне тоже хотелось танцевать. Вдруг, передо мной из ниоткуда возникла река! Я не успел опустить ногу на землю, как слева и справа потекла вода, заполняя собой всё пространство образовавшегося русла. Вода текла с неба, как будто её выливали из двух огромных вёдер. Смотря на её потоки можно было разглядеть какие-то вспышки. Но то, что потрясло меня больше всего, это были лица людей! Лица прямо в потоках воды льющейся с небес! Это было невероятно красиво и страшно одновременно. Когда поток воды иссяк, река заполнилась окончательно. И в том месте, где я стоял, возник деревянный мост. Туман растаял, и небо снова покрылось звёздами. Я повернул голову и снова увидел луну на цепи, которая загадочно улыбалась мне. Осторожно ступив на мост, я направился к другому берегу. На середине моста мне захотелось обернуться и посмотреть назад. Там, где я только что стоял, зияла чёрная пасть глубокого, скалистого обрыва! Над ним кружили тёмные птицы и плясали страшные тени. Моё сердце упало. Та часть моста, которую я прошёл, тоже исчезла. Я оказался на половине моста, одна часть которого просто висела в воздухе! Я медленно повернулся и, стараясь не дышать, и не делать резких движений, пошел к другому берегу реки. Ах, да, река всё ещё протекала под моими ногами, но одна её часть, что осталась за моей спиной, ниспадала в чёрную пропасть. Когда я дошёл до берега, мост за мной совсем растворился, а река превратилась в водопад! Внезапно передо мной возникла огромная и, видимо, очень древняя ива. Я подошёл поближе и увидел в её тени длинный худой силуэт. С опаской я приблизился к незнакомцу. - Доброй ночи! - произнес я. - Доброй? А откуда ты знаешь? – поинтересовался силуэт шелестящим голосом. - Эмм…Я предположил… - с неуверенность сказал я. - Предположил? А если я скажу Вам, что ночь не добрая, вы поверите мне? – прошелестел незнакомец, и направился в мою сторону. Пока он шёл, я видел его жёлтые глаза, они были яркие словно луна. Когда он приблизился ко мне, он так и остался черным силуэтом. Казалось, он есть сосредоточение мрака и тьмы. - Ну, так что? Поверите? - Наверное…, - полепетал я. Его черный силуэт навис надо мной словно туча. Очень странно, но мне вдруг показалось, что от него пахнуло сладкой ватой. Его желтые глаза буквально сканировали меня. - Кто ты? - Я? Я тот, о ком ты так часто говоришь. Тот, с помощью которого люди умирают и рождаются. Тот, кому покланяются, ненавидят и боятся. Я есть Ночь, – прошептал он мне на ухо. Я не знал что сказать. Мне казалось, что он поглотит меня, и я исчезну во мраке и небытии. Сейчас мне было действительно страшно. Его шепот пронимал до самых костей. «Я веду разговор не с ночью, а со смертью!» - промелькнуло в моей голове. - Идём со мной, Человек! – сказал Ночь, и меня накрыла тьма…. Какое-то время передо мной мелькали вспышки и проносились непонятные образы. А потом мрак полностью окутал мое сознание и тело. Казалось, что время остановилось и вокруг меня вечная пустота и тьма. Я не видел ничего. Мною овладел животный страх. Захотелось убежать куда-нибудь, всё равно куда, главное подальше от этого места. Но, я не мог бежать, ведь я не знал где я, и что это за место, если это вообще можно назвать местом. - Сейчас я покажу тебе ночь…- прошуршал голос возле моего уха. И перед моими глазами начали быстро-быстро, проносится картины с изображениями людей. Я увидел их мысли, фантазии и, наконец, сны. Я не понимал ничего, сплошной хаос из образов и странных линий! Непонятные сны сменялись смешными, а иногда, я попадал в кошмары. И именно в них меня обдавало холодным потом, и трясло, как в лихорадке. И вдруг я увидел комнату, освещённую лишь лунным светом. Возле окна на кровати лежал дряхлый старик. В сухих руках потёртых временем, он держал деревянный крестик и, прикрыв глаза, шептал молитву. Внезапно он открыл глаза, в них я увидел страх и страшную боль. Старик несколько раз дёрнулся и обмяк… - Это смерть… Ночью люди закрывают глаза в последний раз, – сказал мне Ночь. Я попытался увидеть говорящего, но никого не обнаружил. Неожиданно, почувствовал, что падаю. Сердце оказалось где-то в районе горла. Я закричал, но звука не услышал. Я будто спал: я кричал, но не слышал, я смотрел, но не видел. Моргнув, я увидел разлитое масло вперемешку с красками. Из этой жидкости стали подниматься странные фигуры. Они кружились в каком-то вальсе, которого я не слышал. Ничего, только пляшущие пятна и тишина, вековая тишина ночи. - Вернись на землю, вернись в реальность…, - услышал я издалека и тут же почувствовал тупой удар по спине. Почему-то, я сразу понял, что упал на землю. Слева росла та же самая ива, а за ней темнела пропасть с водопадом. Встав на ноги, я взглянул на иву и в её ветвях увидел промелькнувшую, как тень, тёмную фигуру с ярко-жёлтыми глазами Ночи. Я отряхнулся, и посмотрел туда, куда мне предстояло держать дальнейший путь. Оттуда на меня надвигалась стена из песка и пыли. От приближающегося жуткого воя по коже пробежал мороз. Я понял, что смотрю в глаза смерти, и нет пути назад… Когда ужасное облако приблизилось, я заметил, что оно состоит вовсе не из песка и пыли, а из жуков - скарабеев. Я не то чтобы боялся насекомых, но чувства радости при виде их, я определённо не испытывал. Когда нас разделяли уже меньше десяти метров, облако замедлило свой ход и осело на песок. Вскоре поднятая жуками пыль улеглась, и я увидел их количество. Признаться, меня довольно трудно удивить, но когда перед тобой распростёрлось море жуков - скарабеев, то такая картина удивит кого угодно. Их были тысячи, а может быть и миллионы! Но, что самое удивительное, они держали строй! Казалось, что ими руководит какой-нибудь полководец. И что самое интересное, так оно и было. И этот полководец приближался ко мне. Он был значительно больше других и выделялся своим крайне аристократичным видом. Да, для жука слово «аристократичный» в нормальной ситуации звучало бы достаточно безумно. Но, это была далеко не нормальная ситуация. ; Здр-р-р-асствуйте! - заговорил Главный Жук! ; Добрый, эмм... вечер! - я пытался подавить в своём голосе истеричность. За сегодняшний день, я увидел уже много странных вещей, но говорящие жуки – это было уже слишком! ; Кто в-в-вы и куда ид-дёте? - поинтересовался «генерал». ; Я – человек и ищу людей. Таких же, как я. Вы не подскажите, я иду правильной дорогой? ; Да-с, но вы не пройдёте там-м, - шуршал жук, - Меж северным и восточными хребтами образовалась тр-р-р-ещ-щина, обойти её не получит-ся! ; Как же мне быть? - отчаялся я. ; Мы доставим вас к людям, но с-с одним ус-с-словием, - сказал жук. - Вы никому не скажите, что мы помогли вам. ; Хорошо, - согласился я. «Генерал» направился в сторону своей армии. Спустя мгновение, я услышал странные звуки, похожие на рог, но гораздо тоньше. Эти звуки клокотали и переливались по всей армии жуков. Потом, они начали подниматься в воздух, все эти тысячи жуков - скарабеев оторвались от земли и полетели в мою сторону. Я начал паниковать, не каждый день на тебя мчится огромная куча жуков, да еще и говорящих! Они приблизились вплотную и облепили меня. Я стоял, закрыв глаза и боясь пошевелиться. Потом я почувствовал, что отрываюсь от земли. Я поднимался выше и выше! Жуки больше не облепляли меня, я чувствовал, что лечу с огромной скоростью. Я открыл глаза, посмотрел вниз и ахнул. Подо мной виднелась земля, а я сам сидел на ревущей туче жуков - скарабеев, несущих меня вперёд! С ума можно сойти! Я лечу на жуках! С высоты птичьего полёта всё казалось нереально маленьким, словно игрушечным. Я обернулся назад и увидел, что за нами тянется огромный шлейф пыли и песка. - Мы приближаемся к разлому! - прокричал мне подлетевший «генерал». - Посмотрите вниз, такого вы больш-ш-ше нигде не увидите! Я посмотрел вниз, и моему взору предстала невероятная картина. Огромная трещина в земле тянулась, казалось, на несколько километров. В этот огромный «каньон» попадал песок, но он не падал вниз, а зависал в невесомости! Внутри провала я заметил звёзды! Я не верил своим глазам! Больше всего это было похоже на Космос! Я видел Космос в земле! В невесомости парили кактусы и палки, кости погибших животных, и что-то совсем непонятное. Я потряс головой и протёр глаза, чтобы убедиться, что мне всё это не мерещится. Но, всё осталось на своих местах. Провал в трещине был полон всякого хлама висящего в невесомости. ; Крас-сиво, да?! - спросил жук, – Такое случается лишь раз в сто лет! Я не ответил. Всё моё естество было поглощено провалом. Увиденное было нереальным и завораживающим одновременно. Мы перелетели пролом, и он остался далеко позади. Но я всё ещё пытался разглядеть очертания восхитительного явления. ; Сейчас мы опустим вас на землю, а с-с-сами полетим дальше! - сказал жук-генерал, -Только запомните: никому ни слова о нас-с-с! ; Обещаю! Спасибо вам! Спустя несколько минут, я уже стоял на земле и смотрел вслед удаляющемуся облаку жуков. Повернувшись, я увидел дорогу, ведущую прямо к цели и не задумываясь продолжил свой путь. Я шел и думал, что всё, что произошло со мной здесь, есть плод моей больной фантазии. А может быть, я просто сплю. Но, всё было так реально! Когда я был маленьким, я всегда мечтал попасть в волшебную страну, где всё, абсолютно всё, возможно. В этой стране всегда найдётся место фантазии и вымыслу. И никто не скажет вам: «Нет, это не возможно!», а на фразу «Это всё твоя фантазия!», можно смело отвечать - «Да!». И вот теперь, когда я попал именно в такую страну, я сам пытаюсь объяснить все эти чудеса тем, что сплю. Или сошёл сума. Как нелепо получается: когда мечтаешь о чём-либо, то обязательно в это веришь. А когда мечта становится реальностью, то вера в это куда-то пропадает. Я повернул возле очередного хребта и увидел, что между двумя большими валунами стоит прямоугольное зеркало. Оно было во весь рост, точнее, даже выше меня. Я решительно направился к нему. Вряд ли я увижу там что-то, что удивит меня больше, чем говорящие жуки. Признаться, я был не прав. Подойдя к зеркалу, я посмотрел на своё отражение и, вздрогнул. Передо мной стояла женщина! В моей одежде, моих туфлях. Она смотрела на меня такими же удивлёнными глазами. До меня вдруг дошло, что это моё отражение! Я женщина! Помилуй, Господи! Я упал на колени и закрыл лицо руками. У меня были женские руки! Я почувствовал, что у меня есть грудь, и сердце бьётся как-то по-другому. Почему я не чувствовал раньше того, что я женщина? Почему я был убежден, что я мужчина? Может быть, я просто не хотел замечать этого? Я жил… (или жила?) в реальности, придуманной каким-то шутником. Или, возможно это не реальность? Может реальность где-то там, а может быть здесь, в этом мире чудес и непонятных явлений? Где же та пресловутая реальность, о которой мы так привыкли говорить? А может у мужчин своя реальность, а у женщин своя? Я поднялась на ноги и ещё раз взглянула на своё отражение. Я подумала, что мне повезло: я смогла взглянуть на мир глазами мужчины и женщины. Я поняла, что у нас параллельные миры. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось прикоснуться к зеркалу. Я сделала несколько шагов и протянула руку к блестящей поверхности. Но не смогла дотянуться. Нужно было сделать еще один шаг. Возможно там, за зеркалом, реальность? Мои пальцы коснулись отливающей металлом поверхности зеркала. Жидкая масса начала расползаться по всему моему телу. Я вспомнила, что я уже испытывала это ощущение. Правильный ли шаг я сделала, я не знала, но вдруг почувствовала запах сладкой ваты. Что-то подсказало мне, что я на правильном пути.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
