Каменный ящик
Глава 1
Пока еще человек, он был заперт в клетке. Скованный по рукам и ногам, не имеющий ни единой возможности пошевелиться. В полной тишине, вздрагивающий от дорожной тряски. Он был испуган предстоящим, не знал чего ждать, был близок к отчаянию.
Бежать при любой возможности, обернуться, как учили, и лететь, умчаться ввысь зверем.
***
Черная карета без окон, более похожая на большой окованный сундук, сопровождаемая двумя всадниками, двигалась по ухабистой лесной дороге. На козлах сгорбился маленький кучер в серой монашеской рясе. Оба всадника были вооружены, одеты по-походному - в длинные плащи и широкополые шляпы. Слева на поясе у каждого были ножны со шпагой, у передней луки седла был закреплен пистолет. Первый всадник, граф Рамо, мужчина на вид лет тридцати пяти, имел крупное загорелое лицо с густой черной бородой. Цепкие блестящие глаза выглядывали из-под шляпы, озирая округу, словно в постоянном поиске. Вторым всадником была Марита Савар. Девушка была одета по-мужски, на манер своего спутника. Она была почти вдвое моложе его, и смотрела перед собой довольно уверенно, без опаски и подозрений. Лицо ее обрамляли светлые волнистые кудри. Оно было по-юношески восхищенным, но не лишенным напускной девичьей серьезности.
Вечерний лес благоухал запахами и звуками. Птицы громко пересвистывались в кронах деревьев. В воздухе стоял неповторимый аромат густой чащи. Всюду витала какая-то терпкая сладость, совершенно чуждая затхлому воздуху города.
Лошади шли рядом, всадники долго молчали, думая каждый о своем, кучер на козлах кареты дремал, изредка потягивая поводья.
-Ваша светлость, - подала голос Марита, приподняв шляпу. - И все же, теперь-то я могу знать подробности предстоящего? Что ждет этого лорденка? Если бы не фамилия, я могла бы предположить, что он попросту обречен. Какова его участь?
Бородатый Рамо хмыкнул, но тут же осекся и серьезно глянул на спутницу. Затем посмотрел на небо сквозь ветви деревьев, что-то прикидывал.
-Ты слишком говорлива, - сказал он буднично. - Но вопросы твои понятны. Я бы совершенно не был против порассуждать с тобой об этом, но, знаешь ли, есть закон и устав ордена. Ты должна понимать, что удаленность от столицы совершенно не влияет на то, что знания эти должны прийти в твою голову тогда, когда тебе самой этого захотелось. Дорога — не место для подобных разговоров. Будь внимательна. Всему свое время.
На последних словах Рамо посерьезнел. О чем-то снова задумался, пришпорил лошадь, объезжая большой черный ящик на колесах.
-Эй, кучер, сворачивай-ка здесь. Едем к аббатству Дюран! - крикнул он, придерживая разогнавшуюся кобылу. - К темноте нужно поспеть. Лихо мы задержались на выезде из-за рынка.
-Слушаюсь, ваша светлость, - кивнул монах на козлах и стал всматриваться вперед, выискивая поворот с дороги.
-Аббатство? - спросила, нагнавшая его Марита. - Я думала, наш путь будет многим длиннее. Мы разве не в Лирон едем?
Рамо был серьезен и, глянув на небо, будто избегая смотреть на спутницу, ответил:
-Так решено. В аббатстве Дюран есть все необходимое. Там и обговорим обстоятельно. Завтра начнем обряд очищения. Молодой лорд еще не безнадежен, иначе бы не тащили его сейчас в скорбной повозке. Думается мне, ждал бы его костер. Но вот незадача — эти золотые мальчики слишком дороги своим родителям, а их растлители потому должны быть обязательно найдены и наказаны. Вот кого действительно ждет костер, когда будут пойманы. Поэтому — обряд, допросы и новая слежка. И так до скончания времен.
Девушка кивнула, но казалось, не все поняла из слов наставника. Тем не менее, она промолчала и более ничего не спрашивала.
Свернули вправо на заросшую травой дорогу, неровную, всю в ямах и рытвинах. Карета подскакивала на ухабах, раскачивалась, а кучер то с силой натягивал поводья, то взмахивал ими. Всадники теперь ехали впереди, разведывая дорогу. Разросшиеся по обочинам кусты, как и мелкие деревца, простирали свои ветви во все стороны, мешая легкому и быстрому продвижению.
Быстро смеркалось, но впереди растительность редела. Последние серые сгустки небесного света, прорывались сквозь заросли, предвещая опушку, но сама зелень леса к ночи становилась все темнее, все менее зеленой и более серой. Слева направо через дорогу с криком пролетела сорока. В чаще все тише шумели птицы, готовясь ко сну.
Рамо повел носом. Что-то странное было в воздухе. Острый нюх не подводил никогда, и теперь до боли знакомый приторно-сладкий запах говорил об опасности. Он достал пистолет и взвел боек. Марита, ехавшая рядом, стала озираться, прищурила глаза, посерьезнела, положила руку на эфес шпаги.
-Кровь, - сказала она. - Много крови, ваша светлость.
Рамо согласно кивнул, глянув из-под шляпы. Промолчал.
Продолжая двигаться с той же скоростью, медленно оглядываясь по сторонам и заостряя внимание на каждой мелочи, они выехали в небольшую долину, спускающуюся пологим скатом в сторону тихой реки. Небо хмурилось, но дождить не собиралось. У самого берега, рядом с темной полосой дальнего леса, высились стены монастыря, из-за которых скромно выглядывали соломенные крыши построек. Возвышалась над всем остроконечная башня колокольни. Дорога, петляя по полю, уводила прямо к воротам.
Потом они увидели.
Вдоль дороги, совсем рядом лежали несколько человек. В разных позах, с разными увечьями. Мертвые. Все. Застывшие глаза ближайшего к ним мертвеца беззаботно взирали в небо. Рука была вывернута неестественным образом. Блестящими полосками, каплями, бисером, всюду была разбрызгана кровь. Жужжали мухи.
Оба всадника остановились, оглядывая место. Издалека, сверкая черным глазом, посматривал ворон, отлетевший в сторону, когда подъехали люди.
-Паломники, - шепнул Рамо. - Ходу, кучер, - обратился он к вознице. От нас тут никакого толку, хоронить будут другие.
Затем к девушке:
-Сдается мне, это связано с нашим визитом.
Он прижал кулак к груди, не выпуская поводьев, и с тревогой посмотрел в сторону аббатства. Возница-монах тем временем стегал двух сильных лошадей, быстро ускоряющих ход кареты. Дорога, шедшая по полю, была куда ровнее лесной. Колеса пошли быстро, мягко.
Всадники не отставали, оглядывались назад. Но ничто не проявлялось, не вылезало, не вылетало, не угрожало им. Казалось, все виденное несколько минут назад было лишь обыденной придорожной картиной. Кусты, трава, трупы, снова кусты. Ни граф Рамо, ни его молодая спутница, ни даже монах, правивший каретой, ничему не удивлялись. Они готовились к нападению, всегда ждали его.
Но никто не нападал.
На подъезде к аббатству Рамо обогнал карету и первым оказался у массивных запертых ворот. Вблизи стены монастыря оказались высокими, крепко сложенными из серого камня. С высоты, из-под крышы, взирали слепые темные бойницы, еще больше придававшие монастырю сходство с крепостью.
Рамо закричал, придерживая лошадь. Позади него с шумом остановилась карета, подъехала Марита.
-Эй, в монастыре! Именем ордена, откройте!
Лошадь ходила кругами, поднимая пыль, нужно было сдерживать ее, вертеть головой в сторону окошка над воротами, ожидая привратника.
Вскоре оно отворилось, показалась бритая голова.
-Открывайте!- крикнул Рамо. - По особому распоряжению! Уснули там?
Монах в окошке от неожиданности раскрыл рот, ахнул и быстро скрылся, забыв захлопнуть ставни. Послышалась суета, крики, зашумел засов, ворота со скрипом отворялись.
Рамо подождал, пока проедет карета, пропустил вперед Мариту, сам же осмотрел долину, утопающую в сумраке и заехал следом. Ворота с шумом захлопнулись. Два монаха опустили на петли большой деревянный засов.
Двор был не так обширен, как могло показаться снаружи. В правом углу башней возвышалась островерхая колокольня - единственное здание в монастыре, покрытое бурой черепицей. Вдоль стен стояли широкие приземистые длинные дома, разделенные дверьми на кельи. Большое здание трапезной примыкало к невысокой часовне, устроенной чуть левее центра двора.
Всадники спешались. По всему двору наблюдалась суета в связи с их приездом. Монахи выходили и молча собирались рядом. К Рамо подошел высокий человек в черной рясе аббата. В лице его угадывались черты благородства и породы. Крепкий нос на большом лице гармонично сочетался с широко-посаженными большими голубыми глазами. Кустистые брови сурово жались к переносице. Смотрел он испытующе и с каким-то недоверием.
-Благослови вас бог, - поклонился аббат. - Рад вас видеть, господин граф.
-Во имя бога, - почти хором ответили Рамо и Марита. Затем заговорил один граф:
-И я рад вас видеть, отец Тома. Мы привезли кающегося. Нужна темная келья на сегодняшнюю ночь. Завтра мы планируем начать обряд очищения. Затем необходимо подготовить каменный ящик.
-Как будет угодно. Извольте отужинать? - кивнул монах и хотел идти в сторону трапезной, но Рамо его остановил.
-Послушайте, отец Тома. На подъезде к аббатству мы видели несколько изувеченных трупов. Я предполагаю чье это дело. Судя по всему случилось сие не далече, чем несколько часов назад, мухи только-только слетелись.
-Какой ужас! - вскинул брови настоятель. - Нет, нами ничего замечено не было. Где это место?
-На выезде из леса на востоке.
-Никто из братьев не ходил сегодня в лес, да и не видно отсюда ничего, - развел руками аббат.
-Понятно. Но теперь я вам скажу еще одно. Наш кающийся, возможно, нужен кое-кому. Оно ищет. Скорее всего то, что мы видели там, в поле — всего лишь случайные свидетели, поджидавшей нас засады. Пожертвовав собой, те паломники оградили нас от ненужной встречи, но не думаю, что враги божьи способны так быстро отказаться от своих планов. Днем они слабы, но ночь — их время. Их двое или даже один.
-Горголы? - сухо спросил отец Тома.
-Да. Зажгите везде огонь, и жгите всю ночь. Братьям не спать. Откройте орденский арсенал и раздайте арбалеты. Слишком явным было предупреждение. Слишком явным и самоуверенным. Даю на это особое распоряжение. Вы знаете мои полномочия.
Настоятель молча кивнул и удалился. Рамо подошел к карете. Рядом встала Марита, молчала. Граф сунул за пазуху руку и вынул ключ на длинной серебрянной цепочке. Отпер дверь. Полумрак, царящий вокруг, не позволял увидеть того, что находилось в карете.
-Свет! - крикнул Рамо. Тут же рядом оказались несколько монахов с зажженными факелами. Свет огня вырвал из тьмы закованного по рукам и ногам в железные обручи человека. На голове его был шлем наподобие рыцарского, но без отверстий и забрала.
-Берите его, - приказал Рамо. - В темную келью его, не раздевая. Да больше огня по двору, немедленно!
Потом он обернулся к Марите и сказал:
-Пройдем в трапезную. Нам придется просидеть всю ночь, не смыкая глаз.
-Что такое каменный ящик? - спросила девушка, не убирая руки с эфеса.
Рамо снял шляпу и пристально посмотрел на нее.
-Вот там и расскажу, - сказал он. - Теперь поведаю все, ибо завтра мне потребуется твоя помощь. Надеюсь, не ночью.
Быстро темнело, на небо высыпали звезды, выходила луна. Двор монастыря тем временем заливался светом факелов, расставленных всюду. Зажгли даже над воротами. Монахи выходили с арбалетами, поднимались по лестницам наверх, на стены, готовясь к ночному дежурству.
***
Рамо давно знал аббата Тома. В прежние времена ему не раз приходилось бывать в этих стенах с особым распоряжением. Но сегодня взгляд настоятеля казался ему каким-то холодным, не своим. Будто тот чего-то опасался, был в ожидании, нетерпении или сомнении. Раскрывать свои подозрения Рамо не хотел, просто наблюдал и думал, предполагая, что могло послужить причиной таких перемен. Возможно, так сказалась на настоятеле весть о растерзанных паломниках. Возможно.
Меж тем в трапезной помимо Рамо, Мартин и отца Тома, находились еще три монаха, призванные находиться рядом, охранять. Особенностью аббатства Дюран было то, что среди братьев его находилось множество отставных военных, служивших ныне церкви, ордену и инквизиции.
Монахи сидели поодаль на лавке у стены, недалеко от входа, молчаливые и угрюмые. Рамо расположился поближе к большому камину, Марита была рядом и поедала картофельную похлебку. Аббат молча смотрел в огонь. Необычно горели дрова, слишком трещали и дымили. Несмотря на широкий дымоход, пахло гарью.
Оба инквизитора, скинули плащи и шляпы, но оружие снимать не стали даже за столом.
-Каменный ящик, - сузив глаза, сказал Рамо, обращаясь к Марите, - то самое место, в которое может попасть каждый грешник. Сейчас молодой лорд скован и лежит в темной келье на полу, немой, слепой и обездвиженный. Но завтра, после обряда, он будет помещен в каменный ящик уже свободным. Тогда начнется самая страшная пытка в его жизни. По сути — это просто комната. Но комната без окон и дверей. Попадает туда человек без сознания. Стена замуровывается. Толстая, скажу тебе, стена. Высота потолка не более пяти футов, ширина - где-то десять. Расчет на то, что встать в полный рост невозможно. Проснувшись там, имея только три свечи, два хлеба и кувшин воды, человек медленно начинает терять рассудок. Сначала он надеется, потом сомневается, но твердо знает, что если бы хотели убить — не оставили бы еду. Проходит время, оно там очень тягучее, он сомневается еще раз, уже не очень верит себе. Доводы начинают казаться надуманными. Свечи быстро тают, он экономит их, сидит в темноте. Тишина давит на уши.
-Сколько же он сидит там? - удивленно спросила Марита, отставив деревянную миску.
-Семь дней, - спокойно ответил Рамо. - Именно столько требуется грешнику, чтобы переродиться. Бог создал землю за семь дней, столько же нужно и человеку для очищения души. За эти дни, если он не умирает от голода, не сходит с ума, он возвращается в мир смиренным и просветленным, истинным поборником веры в господа нашего.
-Простите, ваша светлость, я не понимаю. Зачем же в таком случае сам обряд? - Марита хотела пить, но глянув на насупленных монахов и настоятеля, решила повременить с просьбой.
-Обряд необходим, он часть общего. Ты впервые будешь участвовать в этом. Ты хорошо выучена и пора тебе приобщиться, - он сделал паузу. - Если даст бог спокойную ночь. Горголы - хитрые твари. Эти оборотни похуже киноцефалов и даже ликанов. Если другие стараются обособиться от людей, хоть и противны богу, но стремятся жить подальше, эти же - сплошь и рядом завлекают в свои ряды молодежь из кругов знати, стремясь как можно ближе подобраться к власти людей. К королю.
-Именно, - подтвердил отец Тома, очнувшись от раздумий, - это их цель — завладеть властью над родом человеческим, стать правителями над ним, как в старые, темные времена.
-Про это я читала в факельных хрониках, - закивала Марита, - короли-кровососы, льющие кровь подданных.
-И наш кающийся, - перебил его Рамо, - как раз один из тех, упоминать фамилию которого в таких разговорах — было бы не совсем тактично. Слишком высокий род и очень властные родственники. Сам великий магистр поручил это мне, а до него доходят только самые важные дела. Для нашей же безопасности мы скрываем лица от таких как он в процессе обряда.
Отец Тома, до этого сидевший хмурый и молчаливый, вставляющий лишь редкие реплики, поднялся, подошел к камину и заговорил:
-Да, мне известна одна история, когда инквизитора колесовали по надуманому делу. Он был из тех, что проводили обряд над бароном Бастьеном. Точнее над баронетом Луи, который впоследствии целый год правил в Овране, устроив подобие ада на земле. Тот хорошо запомнил инквизитора, проводившего обряд, и осмелившегося не скрывать лица. Спустя время после обряда, очистившийся баронет, получивший в свои руки правление над целой провинцией, снова попал в лапы искусителей и обратился в темную веру. Вот именно тогда он и исполнил свою месть. Подлогом и клеветой, он заполучил в свои руки инквизитора, некогда проводившего над ним обряд, и одному богу известно, что бедняга перенес, прежде чем его казнили.
Рамо тоже поднялся с лавки и подошел к аббату.
-Я знаю множество таких историй. Бывало, что и сокрытие лица не помогало избежать мести. Но тем не менее, с давних пор — это обязательно, и неисполнение процедуры сурово карается.
Святой отец обернулся и пристально посмотрел на графа. Тот в очередной раз убедился, что настоятеля что-то тревожит. В былые разы такого он за ним точно не замечал, и никак не мог сейчас связать странное поведение его с сегодняшними событиями. Сомнение и подозрительность нашептывали жуткие вещи, но никак не хотелось доверяться им. В любом случае — пистолет и шпага на поясе.
Рамо кратко глянул на хмурых монахов. Один из них увлеченно ковырялся под ногтем, остальные два в упор смотрели на него.
Да, подозрениям быть.
Вдруг что-то грохнуло, кто-то закричал во дворе, и грохнуло сильнее. Одно из запертых ставнями окон со страшным треском, вместе с рамой и стеклом, влетело внутрь и врезалось в противоположную стену, осыпалось и упало на пол. Три монаха разом подскочили и бросились вон через дверь. Сидевшие для охраны, они испугались или преследовали иную цель. Пламя в камине заплясало, пролетел сквозняк. Через распахнутое окно в помещение ринулась огромная тень. Рамо успел увернуться, как нечто пролетело над ним и рухнуло в темном углу.
Отец Тома, опешивший, но собравшийся, отбежал в сторону и спрятался за камином. Марита попыталась встать, но зацепившись за лавку ногой с лязгом свалилась под стол. В тот же миг Рамо выхватил пистолет и направил в темноту. Выстрелил. Вынул шпагу из ножен, встал в стойку. В краткой вспышке он увидел горгола. Большая тварь с заостренными кверху крыльями, высокой мордой и оскаленной сотней зубов пастью. Тело было гладким и мускулистым как у человека, руки длинные и когтистые, ноги всегда полусогнутые.
Горгол пригнулся, прижался и в следующую секунду летел на него. Рамо снова отскочил, крутанулся и рубанул наотмашь, не глядя. Не попал. Пляшущий в камине огонь давал мало света и огромная фигура крылатой твари металась из темноты в темноту, словно играя.
Рамо в два шага запрыгнул на стол и бросился следом, выставив клинок перед собой на вытянутой руке. Горгол обернулся, подпрыгнул и взмыл под потолок, затем со страшной силой обрушился на человека. Рамо успел ударить снизу, брызнула кровь. Но взмахом лапы горгола он сам был отброшен к стене. Шпага отлетела в сторону. Горгол навис над ним, готовый разорвать. Раздался выстрел. Обротень взвыл. Из темноты нарисовалась Марита, бегущая к нему. Она выхватила шпагу и сходу ударила, пользуясь замешательством и ранением. Огромная тварь тут же взлетела и ринулась прочь через окно.
-Ваша светлость, - бросилась к графу девушка.
-Порядок, - кивнул Рамо. - Скорее, к лорду. Они все таки решились напасть. Отец Тома! Как вы?
-Я здесь, - дрожащим голосом отозвался настоятель, - горголы?
-Они, - кивнула Марита.
Рамо поднял шпагу, нашел пистолет и быстро зарядил его. Марита сделала тоже самое. Оба они держа оружие в руках подошли к дверям, ведущим через галерею во двор. Туда, куда совсем недавно сбежали три монаха. С улицы послышались глухие звуки, похожие на удары чем-то мягким по твердому. Или наоборот.
Они быстро миновали сумрачную галерею. Во дворе было темно. Ни единого факела. Рамо обернулся к настоятелю, но того уже не было. В слабом отсвете луны, они увидели несколько человек, лежащих навзничь и не подающих признаков жизни. Ворота монастыря были распахнуты. Рамо вгляделся вдаль. Кто-то бежал прочь по пыльной дороге.
-Это он, - сказал граф. - Лорденок уходит, Марита. Скорее за лошадьми, я за ним. Будь осторожна.
Он ринулся следом, стараясь с первых шагов контролировать дыхание. Бежал мальчишка быстро, а это говорило о возможности долгой погони. Если у Марины выйдет заминка с лошадьми, то ему самому придется следовать за беглецом до самого конца. Туда, где он его обязательно поймает. Будь то поле, лес или река. Но где-то рядом были и те, кто выпустил его. Они скрывались во тьме. Много ли их или она одна, но крылатая тварь представляла большую опасность для человека, пусть обученного и хорошо вооруженного.
Рамо искренне ненавидел тех, с кем боролся. Он делал это не за деньги, не для повышения в рангах. Он охотился, следил, расследовал, пытал, искоренял, проводил обряды лишь из чувства долга и запредельной ненависти. Граф Рамо никогда не забывал себя и то, что сделало его таким.
Он ускорялся, держа ровный ритм дыхания. Ботфорты гулко хлопали по сухой дороге. Звуки шагов тонули в пении цикад. Ночь была теплой и светлой, небо казалось чистым и прозрачным.
Рамо видел спину, мечущегося по траве, бегущего босиком молодого лорда. Он был одет в светлый сюртук и сильно выделялся на фоне темной полосы леса. Вдруг он остановился, заломил за спину руки, выгнулся назад и закричал что есть мочи. Рамо не сбавлял хода. Он понял, что происходит. Парень обращался. Откуда-то сверху послышался жуткий рев. Огромная тень скользнула по полю и рухнула позади молодого лорда. Встала, расправив крылья. Рамо наставил на горгола ствол и выстрелил на ходу. Мимо. Отбросил пистолет, продолжая бег.
«Успеть. Горгол один пришел за ним. Были бы другие, они бы показались», - проносилось в голове.
Позади он расслышал конский топот. Марита вела лошадей. Но поздно. Теперь погоня сменится на битву, если, конечно, оборотни не предпочтут бег. Но это не в их стиле. Рамо это знал.
Парень продолжал кричать, глядя в небо и сильно выгибая спину. Когда Рамо был уже в десяти шагах, лорд упал на колени и закричал еще сильнее. В этом крике была жуткая, нестерпимая боль, лишающая воли и рассудка. После этой боли обращения — боль пыток для горгола уже была ничем.
Рамо опоздал.
Он подскочил ближе, держа острие клинка в сторону горгола, а сам попытался ухватить парня за руку, но тут же был отброшен им с такой силой, которой прежде у него быть никак не могло.
Рамо упал на траву и перекатился. Шпага упала рядом.
Парень, прекративший на миг кричать, снова заорал и затрясся. Горгол взлетел и приземлился рядом с графом, поглядывая то на него, то на приближающуюся Мариту. Его маленькие горящие глазки разглядывали лежащего на земле. Он раскрыл пасть и зарычал, разбрызгивая слюну. Огромные когтистые лапы готовы были в любой момент вонзиться в человека. Рамо, шарил рукой по траве, ища шпагу, неотрывая взгляда от оборотня.
-Инквизито, - захрипел горгол, - оставь нас или мы убьем тебя.
-Ты бы за себя говорил. Этот мальчишка, - Рамо кивнул в сторону трясущегося молодого лорда, - еще так молод. Он не станет убивать.
-Я говорю за себя, инквизито. Забирай своего ученика и идите прочь.
Топот копыт приближался. Марита вела и лошадь Рамо.
Она прицелилась и выстрелила в горгола. Пуля угодила в крыло. Оборотень взвыл. Рамо перекатился, схватил шпагу и поднялся на ноги. Горгол взмыл в небо и обрушился на него. Сильным ударом крыла он сбил его с ног, но по инерции пролетел мимо, чем воспользовался инквизитор и снова поднялся на ноги. Он бросился следом. Горгол резко развернулся и чуть не попал под удар, подпрыгнул и перелетел за спину, Рамо крутанулся и ударил слева, потом снизу. Отбиваться было нечем и горгол только уворачивался. Инквизитор ударил еще раз, обротень взвыл. Кровь хлынула в районе бедра. Сделав кувырок назад, горгол взлетел и снова бросился сверху, ушел от удара и схватил Рамо за левую руку, резко дернул и с размаху, с силой отбросил его в сторону. Сам шагом направился следом. Рядом уже была Марита. Она на ходу спрыгнула с лошади. Обе кобылы проскакали мимо и ушли в темноту. Девушка преградила путь горголу и наставила на него клинок. Оборотень остановился.
-Подумай хоть ты, девица! - прохрипел он. Марита молчала. Рамо поднялся на ноги, его левая рука безжизненно болталась вдоль тела, неестественно длинная. Казалось, он с любопытством разглядывал ее. Даже в свете луны было видно, что рукав его светло-серого камзола потемнел от крови. Не совсем понимая, что произошло Рамо сделал несколько шагов, прежде чем остановился и медленно упал на колени. Марита заметила, как кровь с руки обильно стекает в траву. Инквизитор упал. Марита хотела броситься к нему, но почему-то сделала другое. Она с криком ринулась к горголу, стоящему совсем близко. Ударила колющим, тот увернулся, но тут же взмахнула налево вверх и почувствовала как сталь вонзилась в плоть. Повернулась, ударила снизу вправо. Горгол отбил удар лапой, шпага чуть не выскочила из руки. Марита сделала два шага назад. Она видела усталость противника, но тот вдруг взлетел и растаял в небе. Марита услышала хлопанье крыльев позади и, развернувшись, ударила наугад колющим. Попала прямо в морду. С хрустом клинок вонзился в область носа. Рука вывернулась, шпага осталась в голове, сама девушка от сильного толчка упала на спину.
Горгол был ранен смертельно. Сначала он извивался, пытаясь вырвать клинок из головы, но силы быстро покидали его. Вскоре он сник и затих. Марита глянула туда, где был лорд, но не увидел его. Долина, лежащая перед ней как на ладони затихла. Вдали стояли лошади. Она оглядел небо и кинулась к Рамо.
-Господин Рамо, - она опустилась рядом на колени. -Ваша светлость.
Но он уже отошел. Горгол вырвал ему руку. Только лишь из-за ниток на рукаве камзола она не упала на землю. Кровь пропитала ткань и вылилась огромной лужей на сухую землю и траву. Марита прижала руку к груди и стала читать молитву, затем почувствовала, что сзади кто-то есть. Обернулась.
Навстречу спешил отец Тома с тремя монахами. Монастырь за их спинами прекрасно освещался луной, но был мрачен и тих, казался вымершим. Чересчур тихими были и монахи. Каждый был с арбалетом наперевес. Они двигались слаженно, ровно. Когда приблизились, аббат склонил голову перед Рома, приложил к груди руку и посмотрел на Мариту.
-На все воля божья, девочка, - сказал он. - Где горголы?
Отец Тома зыркал глазами по сторонам, выискивая что-то. Или кого-то. Взгляд его уперся в распластанное тело монстра, уже уменьшевшееся в размерах, медленно обретающее человеческий облик. Монах, казалось, растерялся, но только на миг. Голос его переменился:
-Надо идти, - сказал он властно, указав пальцем на Мариту. Монахи взяли ее на прицел.
-Он здесь, я чувствую. Его патрон убил Рамо, но сам пал, - торопливо сказала Марита, еще не заметив направленных на нее арбалетов. - Теперь этот лорденок станет мстить. Но сейчас боится, сидит где-то в темноте...
Марита обернулась к аббату, монахам. Сразу поняла что происходит. Лица их, она их узнала, казались еще более суровыми, чем прежде. Эти трое совсем недавно сидели в трапезной и угрюмо молчали, а потом сбежали. Они.
Предательство.
С ними ей не справиться. Против арбалетного болта рыпаться глупо. Она решила ждать и действовать по обстоятельствам, выгадать нужный момент.
-Он здесь, - подтвердил настоятель. - И скоро все мы вместе отправимся в путь. Исключая вас, госпожа Савар. Поверьте, мне очень жаль, что так получается, но слишком уж высоки ставки. Ваше первое дело так и не свершено, а дело Рамо уже закончено.
-Старый ублюдок, - зашипела Марита. - Ставки у тебя высоки? Сколько же ты получишь от них?
Отец Тома ухмыльнулся, сложив руки на груди. Его большой нос особо выделялся на лице в странной игре полумрака и тени.
-Я получу от них самое ценное — вечную жизнь. Но тебе ли об этом говорить? Что это для тебя? Кодекс ордена AVE гласит, что вечная жизнь на земле — удел дьявола и его последователей, но я-то считаю иначе. Я думаю, совсем неплохо радоваться здесь и сейчас, чем где-то там и потом. Да и будет ли что-то после? Слишком уж условна загробная жизнь.
Он снова ухмыльнулся и тут же сжал губы. Сказал серьезно:
-Давай мне свою шпагу и иди впереди.
Потом монахам:
- Вы, не спускайте с нее глаз.
Те послушно кивнули.
Марита решила покориться пока. Ее так учили. Если являешься последней надеждой на успех предприятия, то должна сделать все возможное, чтобы изменить ситуацию. Даже если придется отступить на несколько шагов назад. Она бросила шпагу под ноги настоятелю. Тот даже не обратил на это внимания. Один из монахов подбежал, поднял ее и вернулся на место.
-Ступай передо мной, - сказал аббат и что-то вынул из кармана. Марита повернулась к нему спиной, сделала шаг. Главный монах взмахнул рукой и сильно ударил ее по голове.
В глазах потемнело, онемели руки, мелькнуло что-то перед глазами, они закрылись. Девушка погрузилась во мрак.
Забвение.
Не было видений, снов. Сквозь прочную тугую темноту она слышала неясные звуки, казалось даже, голоса, но не могла проснуться. Не могла заставить себя открыть глаза. Затем только образы один за другим пронеслись перед ней. Рамо, горгол, превращение молодого лорда. Потом трупы паломников в поле, усмехающийся, но с постоянно озадаченным лицом, аббат.
Она видела слабый свет, пробивающийся сквозь темноту. Постепенно тот горел все ярче, обретая очертания маленького огонька. Словно приближался, становясь все отчетливее и реальнее.
Со светом приходила и боль. Марита застонала, открыла глаза, приподнялась, огляделась. Перед ней на полу стояла зажженная свеча. Рядом была корзина. Она потрогала затылок и нащупала огромную шишку, неприятно пульсирующую, с коркой запекшейся крови. Голова гудела сильной болью, в висках стучало. Медленно, также как пламя свечи проявлялось из тьмы, приходило и осознание произошедшего.
Каменный ящик.
Марита попыталась встать во весь рост, ее закачало, она уперлась головой во влажный потолок. Подняться смогла только сильно согнув шею, упала на колени, взяла в руку свечу, осветила каждую стену.
Западня.
Только серые безликие кирпичи, как две капли похожие друг на друга. Ни следа свежего раствора. Ни намека на недавнюю кладку.
Воздух в комнатке стоял, был сперт и влажен, дышалось тяжело, пахло затхлостью и плесенью. Пол, стены и даже потолок были сырыми. Подземелье.
«Не могло не быть выхода. Я же знаю, где я. Прекрасно понимаю устройство этого помещения. Свежей кладки нет, значит — попала я сюда не через заложенное кирпичами отверстие. Но как?»
Марита еще раз внимательно оглядела стены и потолок, камень за камнем. «Должен быть выход, должен. Это не наказание божье не ад, не чистилище. Это всего лишь комната где-то в подвале монастыря, куда меня заперли, чтобы свести с ума».
Ей оставалось только искать выход. Потратить на это все имеющиеся силы. Она прекрасно понимала, что сделав два шага назад, отступив, возможно, проиграла, но сдаваться не хотела и сейчас.
Покуда жив, сражайся.
Свеча стояла на полу, а сама она шарила руками по стенам, метр за метром, кирпич за кирпичом, от стены к стене. Время совершенно потеряло всякий смысл. Единственное, что говорило о его ходе – свеча. Она таяла, становилась короче, оплывала, но светила все так же ярко.
Марита испугалась - а что если свеча потухнет, что она станет делать? В этот миг ее рука скользнула между кирпичей на потолке, в углу. Пальцы провалились в углубление. Она провела дальше до стены, потом поворот. Снова длинная щель. Схватил свечу, поднес ла к потолку, убедилась – люк. Под кирпичи был замаскировал люк. Значит, не было никакой кладки, никто живьем не замуровывается. Все это только лишь тюремная камера. Если есть дверь, значит – можно выйти. Она присела и уперлась руками в люк, толкнула. Чуть сдвинулось, но не более. Отпустила, толкнула снова. Тот же результат. Еще и еще раз. Ничего.
После многих попыток Марита опустилась на пол и подтянула к себе корзину. Там она нашла две свечи, две буханки хлеба и бурдюк. Попила, снова встала и снова стала толкать. Ничего, никакого продвижения. Легкое отчаяние посетило ее. Она толкнула снова, стала бить в потолок кулаком. Наконец, села на пол.
Марита громко закричала, неожиданно даже для себя самой. Но вокруг только тишина. Такая пронзительная, такая всеобъемлющая, что, кажется, будто все состояло из нее, вся сущность бытия. Крик, стук, треск пламени – все так мимолетно, так мгновенно, а тишина она всегда. Она - есть суть. Марита почувствовала страшную усталость, она опустилась на колени, потом легла на бок.
Свеча потухнет, - думала она, - что я буду делать? Зажгу другую? Ладно, а потом? Странно, чем же мне зажечь следующую? Огнива нет. Только от свечи? Значит, сейчас мне нельзя спать. Свеча скоро потухнет.
Она зажгла новую свечу, а старую затушила. Потом поставила огонек перед собой и снова легла на бок, прикрыла глаза. На них давило, в голове постоянно бил большой молот. Хотелось спать. Глаза закрывались.
Она проснулся от странного звука, что-то скрипело, шипело. Не сразу поняла – что это. Открыла глаза, мерцал огонь. Свеча почти потухла догорев и представляла из себя кучу воска на полу. Марита схватила прежний огарок и поднес к остаткам огня на фитиле, зажгла, вздохнула. Куча воска перестала шипеть, погасла.
Сколько времени прошло? Марита посмотрела на огонек. Прикинула. Около четырех часов. Не больше. Отчаяние не приходило больше. Она знала что ее выпустят, верила в это, стараясь подготовить себя к ужасу полного отсутствия света.
Она поела хлеб, запила водой. Походила немного, потолкала люк, снова походила.
Что будет, - размышляла она, - когда погаснет свет. Я останусь в полной темноте, не смогу видеть своих рук, не смогу видеть ничего вообще. Я потеряю ход времени. Через несколько дней я придумаю себе другую реальность. Я сойду с ума и больше не смогу вернуться в мир?
Нет, нет. Я буду помнить о них, я не забуду. Я обязательно выйду отсюда и отомщу за графа Рамо. Ни одна ночная тварь не должна убивать инквизитора. А о смерти Рамо знаю только я. Значит, только я одна и могу отомстить.
Когда последняя свеча уже догорала, Марита еще раз оглядела помещение и приготовилась погрузиться во мрак. Она села спиной к стене, положила корзинку с едой слева и закрыла глаза. Послышалось шипение огня, упирающегося в растопленный воск, затем тишина. Только она.
Марита открыла глаза.
Вот оно. Теперь и всеобъемлющая тьма. Запах гари от потухшей свечи резко ударил в нос. Марита вдохнула ртом, потом снова. Неужели кончается воздух? - пронеслась в голове странная мысль. Нет, все хорошо. Такого быть не может.
Тишина ломила уши, непроглядная темнота сводила с ума. Должен быть выход, а его не было. Не было надежды, не было веры, не было ничего Только тишина и темнота.
Марита закричала и испугалась своего же голоса. Во мраке что-то сверкнуло, но ей показалось. Это искры в глазах. Боль продолжала пульсировать в висках, не отступая, не давая ни единого мгновения забыть про себя.
Тишина, темнота и боль - три составляющие ее настоящей жизни.
Марита нащупала корзину, достала бурдюк, попила. Ей показалось, что она услышала какой-то внешний звук, но ничего. Тишина. Хотя, нет. Снова какой-то звук. Будто кто-то скребется и постукивает.
Точно. Она поднялась, и уперлась в потолок, подошла в тот угол, где люк. Прислушалась снова. Точно стук.
-Эй, - крикнула девушка. – Я здесь, откройте.
Она застучала рукой по кирпичам, стала упираться в люк. Туда-сюда.
Внезапно люк поддался, Марита выпрямилась во весь рост, ее подхватили руки и выволокли из темноты. За спиной послышался сильный грохот. Люк закрылся.
Марита поднялась. Перед ней стояли два рослых пожилых монаха. Один держал зажженный факел в руке. Яркий свет сильно раздражал глаза. Девушка прикрылась рукой и делала глубокие вдохи. Двигающийся воздух летел откуда-то свежий и чистый, он опьянял.
-Госпожа, нужно торопиться, - сказал один из монахов, тот, что без факела. – Аббат вместе с несколькими монахами отбыли недавно на скорбной повозке. Если они вернутся и не застанут вас здесь, нам будет плохо. Но мы не может терпеть того, что происходит.
Марита щурилась, но уже не прикрывалась рукой. Она была бледна, растрепана, в разорванном камзоле и грязных штанах. Лицо ее искажала странная гримаса.
-Расскажите все, что вы видели и что с вами случилось, - продолжал монах.
-Терпеть? - переспросила Марита, - Как давно здесь это происходит? Что еще скрывают эти стены?
-Многие из наших братьев пропали, когда хотели узнать. Лучше не знать как давно, а прекратить это.
-Я благодарна вам, - чуть успокоилась девушка и кивнула на люк. - Куда они направились?
-На север, вдоль реки, потом через мост у деревни Пиляр. Больше мы не знаем.
-Мне нужно оружие и лошадь. У вас это, надеюсь, еще имеется? - Марита уже совсем освоилась на свету, забыла про боль в голове.
-Конечно, следуйте за нами, - сказал монах с факелом.
-Но все же – позвольте дать совет, - сказал второй. – Оправляйтесь в столицу и сообщите в орден.
-Нет. Советы оставьте при себе, брат, - твердо сказал Марита. – Это мое дело. И я завершу его. Ведите в арсенал.
***
Все прошлое минуло, осталось позади, забылось. Ненависть и месть будоражили кровь, гнали вперед. Не было сомнений, жалости, раздумий. Только цель. Сжатые до белых костяшек поводья, взмыленная лошадь, отрешенный взгляд.
Когда она покидала монастырь светало. Марита скакала весь день и лишь под вечер у перекрестка она встретила оборванного мальчишку, который указал, куда направилась черная карета. Потом она остановился на постоялом дворе, где отдала две кроны за новую лошадь и информацию.
Она нагнала их на закате. С холма открывался превосходный вид на дорогу, проходящую от леса до леса. Марита, облаченная в укороченную монашескую рясу, в капюшоне, сидела в седле и ждала. Лошадь покорно стояла, лишь изредка наклоняя голову и щипая траву.
Марита увидела карету. Та вылетела из леса на большой скорости, невзирая на опасность переворачивания и понеслась дальше. Кучером сидели двое монахов. Третий устроился сзади. Полулежал между колес на багажной полке.
Марита вскинула арбалет, выстрелила. Болт просвистел, выскользнув из ложа, попал в голову. Задний монах, всплеснул руками, чуть не угодив в спицы колеса, и сник, оставшись на месте. Марита перезарядила, повесила арбалет на седло и с криком пустила лошадь галопом. Несмотря на большую скорость, она догнала карету уже на въезде в лес. Бросила поводья, вскинула арбалет, на ходу прицелилась и спустила крючок. Второй монах, сидящий спереди, отвалился влево. Другой посмотрел тому вслед, обернулся, увидел преследователя. Что-то закричал, достал арбалет. Не выпуская поводьев, обернувшись вполоборота, выстрелил. Марита пригнулась к голове лошади. Монах промахнулся.
Распахнулась правая дверь, показался отец Тома, увидел девушку и тут же скрылся.
Марита максимально приблизилась, вынула из сапога кинжал, встала на седло и прыгнула на крышу кареты. Чуть не упала, присела и тут же бросилась на кучера. Вогнала лезвие ему под лопатку, оттолкнула ногой и перехватила у него поводья. С силой потянула и ударила монаха кулаком в лицо, тот рухнул на землю, перекатился несколько раз и остался позади. Карета шумно остановилась. Лошади заржали.
Марита спрыгнула, вынула шпагу и быстрым шагом подошла к дверце, распахнула ее, ожидая чего угодно. Навстречу медленно вышел отец Тома и встал, опустив голову.
-Оба! - крикнула девушка и сделала два шага назад. Она тяжело дышала, была мокрой от пота, но стояла твердо и смотрела уверенно. Следом из кареты вышел молодой лорд, облаченный в дорогую черную рясу как у аббата. Он встал за спиной настоятеля, смотрел высокомерно, но слегка испуганно.
Марита знала, что сейчас будет. Предчувствовала. Старый хитрый монах начнет давить на жалость, придумывать, льстить. Он будет покорен и ласков, а потом всадит нож в спину в любой момент. Возможно, станет угрожать. Марита глянула на него. Тот молчал, отводя глаза. Аббат выбрал нечто среднее.
-Мы не могли поступить иначе, девочка, - сказал отец Тома своим проникновенным голосом. – Ты для нас была слишком опасна. Что ты собираешься делать с нами теперь? Везти на суд?
Марита молчала.
-Поверь мне, - сказал отец Тома, - меня не будут судить. А вот тебе придется несладко. Как ты объяснишь смерть своего наставника? Пускай, ты приведешь им обратно господина де Прусака, но дальше что? Ты же знаешь кто его отец?
Марита прищурилась, глядя на него.
-Да неужели? – только сказала она.
Она взмахнула шпагой, глубоко уколола аббата в грудь и оттолкнула ногой в сторону. Тот вскрикнул, шумно выдохнул и застонав, повалился в траву. Проходя мимо, Марита отбросила шпагу и схватила лорда за грудки. Сильно ударила по лицу ладонью, потом еще раз. Тот зарыдал.
-Отпустите меня, - кричал он. Спесь полностью сошла с него. – Я не хочу этого ничего.
-Уже поздно, - зашипела над ним Марита. – Слишком поздно.
Она затолкала его в карету и заперла дверь на засов. Подошла к стонущему аббату.
-Вы слышите, отец Тома?
-Что? – прохрипел тот.
-Волки близко, - усмехнулась девушка.
Послышался отдаленный волчий вой, лошади зафыркали, задрожали.
-К утру даже костей не останется, - добавила она и запрыгнула на кОзла. Стеганула лошадей поводьями, развернула карету в широком месте и погнала прочь, обратно к монастырю. Небо темнело, заливалось лунным серебром, а волчий вой был все ближе.
***
Было темно. Свет падал только от огня в камине. Молодой лорд был растянут на дыбе, лицо его было разбито в кровь. Марита Савар ходила над ним из стороны в сторону, потом резко остановилась и сказала:
-Ты, Жан де Прусак, третий лорд-герцог Гиб признан виновным в том, что поддался темным чарам дьявола и стал вхож в круг страшных демонов называемых горголы. Ты приговариваешься к бесконечной темноте в каменном ящике. Да будет так!
***
Люк распахнулся. Бесчувственного лорда медленно опустили вниз, положили, поставили рядом корзину с едой, зажгли свечу. Люк захлопнулся. Только тихое шипение оплавленного воска в тишине.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
