Когда наступит час
Глава 10
Глава № 44
Оказавшись на поляне, Кирилл быстро осмотрелся. То, что он увидел на противоположном краю, шагах в пятидесяти от него, ему сильно не понравилось.
Там высились руины храма в античном стиле. Даже в развалинах они впечатляли величием — можно было представить, каким грандиозным был храм, когда стоял целым. Перед ним полукругом выстроились огромные статуи. Фигуры походили на человеческие, но с жуткими отличиями: у одних были перепончатые или ангельские крылья, у других — хвосты, а у кого‑то — звериные морды с оскаленными зубами.
Примерно в центре, перед статуями, стоял большой камень — чёрный, с белыми прожилками, идеально гладкий. На нём лежал обнажённый мужчина. «Это Артём», — мгновенно понял Кирилл.
Алтарь окружали четверо. Три фигуры в длинных плащах — чёрном, белом и красном — стояли у ног и по бокам от Артёма. Четвёртой была молодая девушка: абсолютно голая, с длинными волосами. По всей её коже шли загадочные символы и руны. Она стояла за головой Артёма, закрыв глаза, и что‑то шептала. В руке у неё Кирилл заметил нож.
Пятым был невысокий лысый мужчина. Он почуял посторонних и тут же повернулся к незваным гостям. На его лице появилась злобная улыбка, и он через плечо бросил:
— Не останавливайтесь, закончите ритуал. А я займусь этими...
Миштудар, не сбавляя шага, пробасил:
— Атакуем! Алисана — справа, я — слева. Кирилл, освободи Артёма.
Про Николая никто не вспомнил: без магии в этой схватке от него было бы мало толку.
Чем ближе Кирилл подходил к лысому, тем сильнее ощущал страшную мощь, которая от него исходила. Он мельком глянул на друзей. Алисана уже была в изящных золотых доспехах, а Миштудар принял облик чёрного чудовища со змеями за плечами.
Расстояние между ними и лысым стремительно сокращалось. Времени на тактику не оставалось.
Первым ударил лысый. С той же мерзкой улыбкой он приподнял свои руки чуть ниже груди. Кирилл почувствовал, как в воздухе сгущается неведомая сила. За спиной мага затрещали электрические разряды — и через миг там уже извивалась живая молния, будто зверь на поводке. Как он её удерживал, Кирилл не понимал.
Лысый резко выбросил руки в сторону жрицы и колдуна. Молния рванулась вверх, достигла высшей точки и устремилась вниз, разделившись на два потока. Алисана отбила летящий разряд копьём. Миштудар выкрикнул заклинание отражения и отскочил в сторону. Кирилла это удивило: обычно колдун впитывал удары, а тут явно не хотел рисковать. Значит, сила удара была такой, что даже Миштудар не рискнул принять её на себя.
Но раздумывать было некогда. Нужно было спасать Артёма. На пути стоял лысый, швырявшийся молниями.
Кирилл не сбавил скорости — он просто прыгнул в сторону и перекатился: сначала в воздухе, потом по земле. Так он мгновенно преодолел несколько метров, и теперь лысый не загораживал алтарь.
Кирилл вскинул руку и выкрикнул заклинание. Лысый тут же рявкнул что‑то в ответ — и над алтарём вспыхнул серебристый мерцающий купол. Заклинание Кирилла ударилось о барьер, отскочило и ушло в сторону, врезавшись в статую с крыльями. Верхняя часть каменной фигуры взорвалась, осыпавшись осколками.
Лысый с мерзкой ухмылкой уставился на Кирилла:
— А ты ещё кто такой? — Он прищурился. — Хотя это уже неважно. Из тебя выйдет отличное подношение. Сегодня Света получит много сил — благодаря тебе.
Он уже собирался ударить снова, но в него врезался золотой сгусток энергии от Алисаны. Вспышка ослепила его миг, а потом энергия просто впиталась в тело мага. На ткани осталась лишь дымящаяся отметина. Алисана смотрела на него с нескрываемым ужасом: такой удар должен был разнести врага в клочья, а лысый стоял целый и невредимый.
Кирилл краем глаза заметил, что солнце почти скрылось за горизонтом. Голос ведьмы Светы теперь звучал почти как крик — она выкрикивала древнее заклинание. Руны на её коже, такие же, как на теле Артёма, сначала едва светились, а с каждым словом разгорались всё ярче. К её голосу присоединились голоса фигур в плащах. Времени оставалось всё меньше.
Лысый, едва заметив удар Алисаны, процедил:
— Назойливая муха.
Он сделал несколько пассов руками, мощный заряд магии ударил в жрицу. Алисана покатилась по земле, выронив копьё. Остановившись девушка не поднялась. Сам маг двинулся к Кириллу. Между ними оставалось не больше двух шагов.
— Меня зовут Калхитон, — произнёс он, глядя Кириллу прямо в глаза. — Представься. Я хочу знать имя того безумца, который посмел мне мешать.
В этот миг в Калхитона полетело тёмное нечто, похожее на змею. Не отрывая взгляда от Кирилла, маг схватил её рукой.
— Глупцы, — прорычал он сквозь зубы, наматывая змею на руку. — Как вы не поймёте: сейчас вы бессильны. Сейчас мой час! Время сумерек принадлежит мне!
Он резко рванул змею — и Миштудар, пытавшийся высвободиться, полетел вперёд. Когда он оказался достаточно близко, Калхитон ударил. Колдуна буквально впечатало в землю, вдавив в грунт. Маг снова дёрнул за змею, развернулся вокруг своей оси и швырнул Миштудара о ближайшую статую. Каменная фигура рассыпалась в пыль. Миштудар рухнул на землю без движения.
Калхитон стряхнул с руки змею, обернулся к закатному солнцу, потом снова посмотрел на Кирилла.
— Сегодня мы успеем принести две жертвы, — холодно произнёс он.
Кирилл стиснул зубы:
— Или ни одной...
Он выпрямился, словно пружина, и громко выкрикнул:
— Стреляй в ведьму! Сейчас!
И тут же сам рванулся вперёд, выкрикивая заклинание усиление мощи. Калхитон на миг растерялся. В этот момент в его ухо врезался кулак Кирилла. Второй удар пришёлся в корпус и согнул мага пополам. Удар ногой опрокинул его на спину.
Именно в этот миг прогремели выстрелы. Кирилл специально пошёл в атаку, заметив, что Николай прицелился в лысого. Из‑за этого хаоса, лысый ослабил контроль, защитный купол над алтарём замерцал и начал терять силу.
Пули нашли свои цели. Первая попала ведьме Свете в шею, царапнув неглубоко, но этого хватило. Заклинание оборвалось на полуслове. На лице девушки застыли ужас и недоумение. Вторая пуля ударила в кисть правой руки, сжимавшей ритуальный нож, — клинок вылетел, а два её пальца упали на землю. Третья пуля вошла в грудь фигуры в красном плаще, он собой успел заслонить ведьму.
Кирилл хотел добить Калхитона и бросил в него новое заклинание. Но удар его энергии ударил в пустоту, взрывая комья земли. Там, где только что лежал маг, никого не было.
Калхитон появился за спиной у Светы. Он оттолкнул девушку и выкрикнул заклинание — над Кириллом вспыхнула молния и рванулась вниз.
Кирилл даже не пытался увернуться. Он просто развёл руки в стороны ладонями вверх и поднял лицо навстречу разряду. Молния с треском ударила в него — и вместо того, чтобы сжечь, потекла по коже и впиталась в тело.
У Калхитона от удивления приоткрылся рот. Он одними губами прошептал:
— Как? Это невозможно…
Когда молния полностью вошла в Кирилла, он чуть наклонил голову, хрустнув позвонками шеи, тихо произнёс:
— Ну, теперь держись, собака.
Из его рук вырвалась новая молния — не обычная, а странная, будто сплетённая из света и тьмы. Она отливала платиновым цветом: на тёмном фоне казалась светлой, на светлом — тёмной, словно слиток, который меняет оттенок в зависимости от фона.
Эта молния ударила Калхитона. Его отбросило на несколько шагов, но не уничтожила. Лишь сожгла левую руку по плечо.
К нему подскочила юная ведьма и помогла подняться. Калхитон быстро пришёл в себя. Уже без улыбки, жёстко и чётко он выкрикнул:
— Мы ещё встретимся!
Воздух вокруг девушки и Калхитона задрожал. И тут Кирилл услышал последние слова мага:
— Это тебе мой подарок.
Лежавший на земле ритуальный нож вдруг взлетел и, пролетев через поляну, вонзился в грудь Николая — по самую рукоять.
Кирилл не успел среагировать: он как раз атаковал Калхитона, но его удар снова ударил в пустоту.
Калхитон и ведьма Светлана растворились в воздухе.
Глава № 45
Когда Кирилл понял, что Калхитону удалось сбежать вместе с юной ведьмой, он резко развернулся, желая помочь Николаю. Но тот, лёжа на траве, едва приподнял руку и указал ею на алтарь. Закашлявшись, он оставил на губах кровавую пену и хрипло выдохнул:
— Артём… помоги… — Рука бессильно упала. Николай обмяк и потерял сознание.
Артём дёрнулся, будто его ударили током, и обернулся как раз вовремя. Оставшиеся две фигуры в плащах решили атаковать: их руки вытянулись вперёд, ладони налились тусклым светом, и из них вот‑вот должны были сорваться сгустки энергии.
Кирилл не успел бы ни подготовиться, ни выстроить щит — он просто отпрыгнул в сторону, уходя с линии удара. В полёте он краем глаза заметил, как за спинами магов вдруг вскипела земля. Из грунта вырвались длинные, гибкие корни — они извивались, как живые змеи. Одни стремительно обвились вокруг ошарашенных магов, другие спутали им руки, не давая завершить замах.
Сгустки энергии всё же сорвались с их ладоней, но полетели совсем не туда, куда целились колдуны. Один врезался в алтарь и бесследно растворился в чёрном камне, будто его и не было. Второй устремился к руинам храма, но, встретив невидимую преграду, рассыпался в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.
«Наверное, храм до сих пор под мощной защитой, — подумал Кирилл, мельком скользнув взглядом по колоннам. — Кто же обладал такой силой, что смог построить такое?»
Кирилл приземлился и встал на ноги, с магами Калхитона было уже покончено. На поляне, там, где их настигли ожившие корни, теперь лежали разодранные тела и ошмётки плащей. Земля медленно втягивала обратно свои побеги, будто стыдясь того, что только что сделала.
Кирилл медленно огляделся. Недалеко, сбоку, там, где лес вплотную подступал к поляне, стоял тот самый пень с поганками и мухомором. Он заметил, что на него смотрят, постоял несколько секунд, а потом неожиданно поклонился — так низко, насколько позволяла его корявая форма. Затем выпрямился, махнул веткой, словно отмахиваясь от чего‑то, и бесшумно растаял среди деревьев.
Кирилл догадался: лесной дух, леший, просто помог ему в благодарность за то, что они не стали требовать от него большего. Помог — и, посчитав, что выполнил свой долг, ушёл, не требуя и не ожидая благодарности. Хоть лешего уже не было видно, Кирилл всё же склонился в почтительном поклоне.
Затем он решительно двинулся к алтарю. Подойдя совсем близко, он понял: Артём был жив. Его грудь едва заметно вздымалась. Символы и руны на коже парня были не нарисованы — они были вырезаны. Возможно, тем самым ножом, который сейчас торчал из груди Николая.
Кирилл попробовал растолкать Артёма, привести его в чувство. Тряс за плечи, шептал его имя — всё было бесполезно. Парень не открывал глаз, его дыхание оставалось слабым и прерывистым.
Внезапно Кирилл почувствовал, как на него навалилась чудовищная усталость. Силы будто вытекли из него, как вода сквозь пальцы. Он огляделся: неподалёку неподвижно лежал Миштудар, придавленный обломками статуи. Чуть дальше — Алисана: её тело лежало в стороне, руки и ноги были вывернуты под неестественными углами. А рядом — Николай, с ножом в груди.
Кирилл закрыл лицо руками, потом повернулся и сполз по гладкому боку алтаря вниз, пока не оказался сидящим на земле. Он просто сидел, не двигаясь, оглушённый горем и усталостью, не зная, что делать дальше. Сколько он так просидел, он не понял — время будто остановилось.
Пока он сидел, в ушах не звучало ничего, кроме тишины. Но потом тишину разорвали знакомые голоса.
— С ним всё будет в порядке, — услышал Кирилл голос, похожий на голос Миштудара. — Он просто сейчас слаб и крепко спит. Его жизни ничего не угрожает, — добавила жрица.
Кирилл резко поднял голову и радостно вскрикнул: — Алисана, Миштудар!
И действительно, перед ним стояли колдун и жрица. Но Кирилл тут же заметил: хоть тела были их, внутри сейчас находились не они. В их взглядах не было привычной теплоты, а в движениях — человеческой уверенности.
Он медленно поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам и готовясь отражать любую угрозу.
Миштудар — точнее, тот, кто сейчас говорил его голосом, — пробасил: — Мы — те, кому они служат. — Это мы их послали в этот мир, — добавила фигура Алисаны.
Кирилл сразу всё понял и перестал искать подвох. Но усталость и горе прорвались в дерзких словах: — А вы не могли явиться раньше и помочь?
Его резко осадили. — Не забывайся, человек, — пророкотали губы Миштудара. — Не дерзи тем, кто дал тебе силы, — добавила Алисана.
Кирилл отметил про себя, что эти двое всегда говорят поочерёдно, будто специально рассчитывают фразы ровно пополам. Но сейчас ему было не до наблюдений. — Я вас не просил вмешивать меня в ваши потусторонние разборки, — буркнул он.
— Мы тебя выбрали. Это честь, — без эмоций произнёс Миштудар.
Алисана тут же перешла к делу: — Тебе удалось разобраться в ситуации с душами.
Кирилл утвердительно кивнул и уже спокойнее произнёс: — Думаю, да. Я понял, что происходит.
— Ты нам расскажешь? — спросил Миштудар. — Нам необходимо знать твоё мнение, — добавила Алисана.
Кирилл помолчал, собираясь с мыслями. Наконец он заговорил: — Люди… то есть души… не могут уйти из этого мира, потому что не видят пути. А не видят они его, потому что перестали различать добро и зло, хорошее и плохое. У них стёрлись грани. Поэтому, когда приходит их час, они не понимают, куда идти. Они уверены, что это их конечная остановка и дальше двигаться некуда.
— Почему так происходит? — спросил Миштудар. — Ты знаешь причины этому? — подхватила Алисана.
Кирилл тяжело вздохнул: — Да. В происходящем есть и ваша вина. Вы перестали напоминать людям на земле, что хорошо, а что плохо. Или делали это слишком слабо. Мир превратился в серую бесцветную массу. Люди сейчас не страдают по-настоящему — и не умеют радоваться по-настоящему. Всё стало ровным, без потрясений. Из‑за этого начали стираться грани: между плохим и хорошим больше нет ни порицания, ни благодарности. И этим воспользовался Калхитон.
Он сжал кулаки, и в его голосе зазвучала ярость: — Он проделал огромную работу в мире людей. Он проник в сознание через общественное мнение и изменил его. Теперь никому не стыдно быть глупым. Теперь жестокость и обман культивируются на уровне государств. Никто не соблюдает договорённостей. Человечество потеряло себя и идёт к самоуничтожению.
На поляне повисло молчание. Звёзды на небе горели холодно и равнодушно, будто не имели никакого отношения к тому, что происходило внизу.
Наконец Миштудар спросил: — Ты знаешь, как исправить ситуацию?
— Что нужно людям, чтобы вернуться к норме? — добавила Алисана.
Кирилл покачал головой: — Я не знаю. Может, сжечь всё дотла… И не вспоминать больше никогда об этом.
Миштудар и Алисана молча смотрели на него, не понимая, почему он говорит такие вещи.
Кирилл посмотрел на небо, где ярко горели ночные звёзды, потом втянул воздух и с шумом выдохнул. — Всё, — уверенно и громко сказал он. — Только у меня есть несколько просьб, прежде чем вы меня вычеркнете из этого мира. Позаботьтесь об Артёме, чтобы с ним всё было хорошо. И передайте от меня привет настоящим Миштудару и Алисане. Хорошие у вас подчинённые. Не наказывайте их. Ну, вроде бы всё. Я готов.
Он закрыл глаза и развёл руки в стороны, готовясь встретить свою судьбу. Простояв так с полминуты и не почувствовав ничего, он приоткрыл сначала один глаз, потом второй.
На него с интересом смотрели Миштудар и Алисана.
— Что ты делаешь? — пробасил Миштудар. — Ты чего‑то ожидаешь? — добавила Алисана.
Тогда Кирилл задал, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни: — Вы меня не будете стирать? Не будете забирать свои силы?
— Не говори глупостей, — пробасил Миштудар.
— Ты должен ещё долго жить и покончить с Калхитоном, — спокойно сказала Алисана.
Пока она говорила, Миштудар посмотрел в сторону лежавшего Николая. Из груди парня выскользнул ритуальный нож и по воздуху поплыл к троице.
Миштудар загадочно проговорил: — Тебе понадобится оружие.
— Оружие, способное сокрушить почти всё, — подхватила Алисана.
Они одновременно коснулись висящего в воздухе ножа. Яркая вспышка ослепила Кирилла на мгновение. Когда зрение вернулось, перед ним висел меч — порождённый светом и тьмой, переливающийся всеми оттенками сумерек, будто сотканный из самой границы дня и ночи. От него исходила невероятная мощь, которую Кирилл ощущал кожей.
— Это теперь твоё оружие, — пробасил Миштудар. — Впереди тебя ждут грандиозные битвы.
— Ты должен победить Калхитона. Это твоя ближайшая цель, — добавила Алисана.
Кирилл протянул руку и коснулся рукояти. Как только он сжал её, Миштудар и Алисана рухнули на землю, как подкошенные. Их открытые глаза были абсолютно пусты.
Кирилл с сожалением посмотрел на тела товарищей и тихо произнёс: — Друзья мои, я буду скучать по вам. И я отомщу за вас.
Он закрыл глаза, и тут же услышал голос жрицы: — Конечно, отомстишь.
А следом раздался голос Миштудара: — По‑другому и быть не может.
Кирилл открыл глаза, настороженно всматриваясь в их лица. — Это настоящие вы… или всё ещё нет?
— Это мы, — ответил Миштудар, поднимаясь в полный рост. Он мельком глянул на меч в руке Кирилла и одобрительно хмыкнул: — О, оружием обзавёлся. Это правильно.
Алисана загадочно улыбнулась: — Ну что, готов к приключениям?
Кирилл согласно кивнул. — Готов.
Кирилл оглянулся, и в груди снова кольнуло. Он с горечью выдохнул: — Только вот Колю жалко… Не успел я его прикрыть.
Алисана подошла к лежавшему Николаю и носком изящной туфельки бесцеремонно поддела подошву его ботинка: — Давай просыпайся. Хорош валяться. Дел по горло, а ты тут разлёгся.
Миштудар в это время фыркнул, будто отмахиваясь от лишней драмы: — Чего его жалеть? Спит себе парень, сны приятные видит.
Кирилл уставился на него непонимающим взглядом. Миштудар чуть прищурился и указал пальцем вверх: — Они, пока тут были, не только нас исцелили. И парней наших тоже подлатали.
Кирилл обернулся на голос Алисаны — она уже наклонилась к Николаю, и с азартом хлестала того по щекам. приговаривала: — Ну-ка, глаза открой. У нас тут мир спасать, нужно… — похоже ей это доставляло удовольствие. — Я, тебя еще не наказала за то что ты меня старухой назвал. Вставай...
Николай глухо застонал, пошевелился, потом приоткрыл один глаз, будто проверяя, не снится ли ему всё это.
Кирилл заулыбался, подняв глаза к небу — то ли в благодарности, то ли от радости, что друг жив. А по небу в это время, разрезая темноту, одна за другой падали огненные звёзды.
Кирилл тут же спросил: — Что это?
Миштудар посмотрел вверх, потом положил тяжёлую руку на плечо Кирилла спокойно ответил — Это, Кирилл, война. Это, паладины посланные светом, и всадники отпущенные тьмой.
Они, посланы навести порядок.
Глава : Калхитон.
Очень давно, когда мир ещё помнил дыхание духов и слышал их шёпот. В небольшом племени наступили тяжёлые дни. На землях где они обитали реки обмелели и стали безрыбными.. Охотники возвращались в стойбище с пустыми руками, а в племени всё чаще мелькала тень голода.
Старейшины собрались на совет и решили обратиться к могущественному шаману, который жил на краю леса и говорил с теми, кого живые не видели. Шаман выслушал их, долго молчал, глядя в угли костра, а потом тихо произнёс:
— Духи, с которыми я говорю, требуют плату. Чтобы вернуть рекам рыбу, а лесам — зверя, нужно принести жертву. Молодую женщину.
Слова его упали в тишину, как камни в тёмную воду. Долго спорили в племени, взвешивали жизнь одной против жизни всех. И в конце концов решили отдать дочь вождя — девушку с глазами цвета утреннего неба.
Шаман провёл обряд на границе леса и поля, там, где земля будто истончалась и становилась прозрачной для взгляда иных миров. Он заключил договор с духами: за благополучие племени будет принесена жертва. Духи дали своё согласие и сдержали слово: реки снова наполнились рыбой, а в лесах зашуршали звериные шаги.
Но шаман не сдержал своего слова. Пока племя радовалось, он смотрел на дочь вождя и понимал, что не сможет поднять нож. Он влюбился в неё так сильно, что страх перед духами стал тише стука собственного сердца. В ту же ночь они сбежали, укрывшись в лесной тьме, а шаман сплёл вокруг них первые защитные чары — простые, дрожащие, но достаточно что бы скрыться.
Духи быстро поняли, что их обманули. Их гнев был холодным, как лёд на рассвете. Они стали искать шамана и девушку, скользя по следам, как туман ползёт по земле. Шаман и его возлюбленная прятались, меняли стоянки каждую ночь, питались чем придеться.
Спустя время у них родился мальчик. Он появился на свет в медвежьей пещере, когда снаружи выл ветер. Они назвали его Калхитоном — имя, которое в их языке означало «тот, кто родился между двух миров».
Годы шли. Калхитон рос тихим и внимательным ребёнком. Шаман учил его всему, что знал: как шептать слова, от которых гаснут звёзды, как прятать дыхание в складках сумерек, как оставлять вместо себя лишь эхо.
Но преследователи подбирались всё ближе. Однажды духи нашли их стоянку и забрали мать Калхитона прямо из его объятий . Мальчик тогда закричал так, что птицы сорвались с веток, а шаман понял: время прятаться закончилось.
Он взял сына за руку и ушёл туда, где даже духи боялись ходить, — в полосу сумерек, тонкую границу между днём и ночью. Там он нашёл древнюю силу, которая властвовала над этим временем суток. Сила была холодной, терпеливой и равнодушной, как само время., как вечность.
— Возьми мою жизнь, — сказал шаман, опустившись на колени, пока Калхитон прижимался к его боку, дрожа от страха и холода. — Укрой моего сына. Пусть сумерки станут ему домом.
Древняя сила долго молчала, а затем дала свое согласие.
— Будет так. Сумерки укроют его. Но помни: плата — твоя жизнь. И ты не сможешь ни вернуться, ни оглянуться.
На этот раз шаман сдержал слово. Он растворился в сером свете, став частью границы, между светом и тьмой. А Калхитон остался стоять в полумраке, чувствуя, как тьма мягко ложится на плечи, словно тяжёлый, но тёплый плащ.
Годы текли, как песок сквозь пальцы. Калхитон из мальчика превратился в юношу, а затем — в могучего мага, который не принадлежал ни свету, ни тьме. Он научился ходить там, где другие спотыкались о собственные тени, и прятаться там, где казалось, спрятаться невозможно. Сила сумерек стала его кровью.
Со временем в его сердце разгорелся огонь, который не грел, а жег изнутри. Он решил отомстить духам, что забрали у него мать и заставили отца заплатить жизнью. Долгие годы он охотился на них, выслеживал их следы в мире теней. И в тяжёлой, изнуряющей битве он победил. Один за другим духи склонили головы — или рассыпались в пыль, когда Калхитон разрывал их своими заклинаниями, выученными у отца.
Победив, он забрал их силу, как берут трофей с поля боя. Она влилась в него, смешалась с магией сумерек и сделала его почти неуязвимым. Но вместе с силой пришло и другое чувство — голод по большему. Ему стало мало мести.
Калхитон возжелал править всем: и потусторонним миром, и миром людей. Он хотел, чтобы границы стёрлись у миров, чтобы сумерки накрыли всё.
С тех пор он начал плести свою паутину: проникать в сознание людей, менять их представления о добре и зле, размывать границы. И именно эта серая пелена давала ему силу — ведь чем меньше люди отличали свет от тьмы, тем крепче становилась его власть.
Так родился Калхитон — маг, рождённый между двух миров, воспитанный в тени, и закалённый в битве с духами. Теперь он был не просто мстителем из сумерек. Он был тем, кто хотел перекроить саму ткань реальности. И он не собирался останавливаться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
