Обложка Мемуары мира Первосозвездий: фрагменты судеб

Мемуары мира Первосозвездий: фрагменты судеб

Асия Шиман

0% прочитано
Стандартный
Асия Шиман

Мемуары мира Первосозвездий: фрагменты судеб

Необычный гость

Вильям не сразу понял, что его разбудило. Ночную тишину в спальне при трактире “Пересмешник" нарушало только тихое посапывание Айры. И это умиротворение что-то потревожило.

По привычке почесав бороду, в которой уже проглядывала седина, Вильям сел на край кровати. От его возни, шевельнув острым и длинным ухом, Айра лениво привстала на локтях:

– Что случилось?

– Кажется я услышал колокольчик от сработавшего одного из капканов, – хмуро ответил Вильям. – Надеюсь это всё таки не твари, а проснувшийся от зимней спячки зверь.

Дверь в комнату постучали и после приглашения она тихонько скрипнула, впустив прямоугольник тусклого света из коридора трактира и озадаченного Хишта в халате.

— Хорошо, что вы уже проснулись. Там это… — голос Хишта звучал хриплым шёпотом, — у капкана человек.

Троица быстро переоделась и вышла, не тратя слов, схватив по факелу. Весенняя ночь ещё впивалась в лица спутников колючим холодом и их дыхание стелилось клубящимся паром. Огоньки факелов выхватывали из мрака обледеневшие корни, голые кусты, растущие по краям тропы.

Когда они дошли до опушки, прилично отойдя от тракта, они увидели то, что вызвало немое удивление.

Сначала Вильям подумал, что факел замерцал и ему померещилось. Капкан не только сработал. Он был разломан. Мощные стальные дуги, способные переломить волчью кость, были разведены в стороны с силой, немыслимой для человека. Но самое странное было не это. Металл в некоторых местах расплавился, как воск от свечи. Пахло гарью, но следа от костра или факела не было поблизости.

А рядом, на талой земле, лежало тело. Он был без сознания, запрокинув голову. И даже в мелькающем свете факелов, Вильям понял, что никогда не видел никого подобного. Смуглая, будто уже обожженная южным солнцем кожа — диковинка для ранней весны. И волосы… Длинные, рассыпавшиеся по белоснежному насту, напоминали кровавую реку. И хоть лицо было юно, незнакомец имел крепкое телосложение и высокий рост.

– Я как услышал, что капкан сработал, сразу прилетел сюда на проверку, – начал Хишт, – но увидев его даже растерялся. Вот и вернулся за вами – я один его не утащу при всём желании.

Вильям одобрительно кивнул. Хишт, как птичий перевертыш, был небольшого роста и не отличался чрезмерной силой.

— Эй, очнись! – Айра, подойдя и присев, стала хлопать юношу по щекам, после того как проверила пульс. – Странное у него сердцебиение и очухиваться не хочет.

Мужчины подошли ближе и тогда свет факелов дал больше видимости.

– Да, что здесь произошло? – жёлтые глаза Хишта округлились.

Кожа и мышцы на лодыжке были порваны стальными зубьями капкана. Но рана не кровоточила – она обуглилась, будто её сунули в кузнечный горн. Рука, выше запястья, была в ещё более ужасном состоянии: неестественно вывернута, и из разорванной плоти торчал обломок кости. Угольно-чёрной, словно её вырезали из головешки.

Все инстинктивно повели факелами вокруг. Ничего. Ни тлеющего уголька, ни копоти на снегу. Даже факела или масляного фонаря рядом с незнакомцем. Ничего, что могло бы объяснить эти чудовищный ожоги и расплавленный капкан.

— Айра, иди быстрее назад и буди Ланца. А я понесу этого горемыку, — просипел Вильям и отдав свой факел Хитшу, осторожно поднял юношу со здоровой стороны. – Ух! Тяжелее, чем кажется.

В трактире они осторожно уложили тело на большой стол у камина. Вильям разжёг огонь, и при ровном свете пламени странность юноши проявилась ещё ярче. Его одежда — простой дорожный кафтан и штаны — были прочными, но не подходящими для морозца ранней весны. Ни меха, ни толстого сукна. Даже снятые сапоги были без внутренней обивки.

Вильяма отвлекло знакомое шарканье. Ланц, лекарь средних лет, явился, ворча и поправляя свой фартук, поставил рядом саквояж. Его ещё сонные глаза сузились при виде ожогов.

— Безумие… — сон как рукой сняло, стоило ему лучше начать разглядывать раненого. — Раны не только от капкана и перелома, но и ещё есть явно от зубов. И все будто запеклись.

Потрогав чёрную кость, высунувшуюся из плоти, Ланц резко отдернул пальцы, будто обжегся. Удивлённо вскинув бровь, решает проверить сердцебиение. Его пальцы быстро нашли пульс на шее юноши — мощный и на удивление ровный. Но тут же, буквально в сантиметре, его подушечки ощутили второе, независимое биение.

Они пульсировали рядом, но не в такт. Одно — чуть чаще, другое — чуть реже. Их ритмы накладывались друг на друга, создавая странную волну.

Ланц замер, его глаза расширились от непонимания. Мозг, привыкший искать один-единственный источник жизни, отказывался воспринимать эту реальность. Он перехватил запястье юноши, пытаясь найти ошибку, но почувствовал снова два чётких, неустанных доказательства того, что перед ним словно иное существо. На лице лекаря застыла чистая, профессиональная растерянность.

— Никогда с подобным не сталкивался, — лекарь засуетился, открыл свой саквояж и достал небольшой глиняный пузырёк. — Хишт, принеси тёплой воды. А ты, Вил, приподними голову ему и держи за плечи, чтобы сильно не дёрнулся.

Тряпица смочилась жидкостью из пузырька, и в воздухе тут же повис едкий запах аммониака и каких-то горьких кореньев. Сморщившись, лекарь стал подносить тряпицу к носу юноши. Реакция не заставила себя ждать: не успел Ланц донести, как лицо юноши исказилось и сам он попытался резко встать, зашипев от боли. Открыв карие глаза, юноша судорожно стал озираться:

– Где я? – с лёгким говором, но на языке материка, спросил он.

– Ты в трактире “Пересмешник”, – Вильям помог юноше сесть.

Повернув голову, тот быстро оглядел мужчину:

– “Пересмешник"? А не вы Вильям тогда?

– Я, – Вильям усмехнулся. – Откуда слышал обо мне?

– От Джона, капитана “Пилигрима”. Он сказал, что к вам можно обратиться…

Юноша ещё хотел что-то сказать, но его перебило покашливание Ланца.

– В первую очередь его надо подлатать и вправить кость, а уже потом допрос устраивать, – Ланц недовольно кмыхнул, доставая инструменты и бинты.

К этому времени вернулся и Хишт с бадьей воды, а с кухни, с любопытством, выглянула Айра:

– Очнулся?

– Очнулся, как видишь, – лекарь подошёл ближе к юноше. – А теперь рассказывай, как ты получил такие ожоги, что аж кость почернела и до сих пор тёплая. И почему я чувствую два пульса у тебя.

Юноша хлопнул ресницами.

– Проще показать, – и потянулся здоровой рукой к правому уху.

В суматохе все даже и не заметили, что у раненого на хряще есть серьга из чёрного металла.

– Это артефакт Сараби? – Айра помогла снять серьгу после утвердительного ответа.

Когда артефакт оказался в её руках, Айра ахнула, а Хитш присвистнул. Даже Вильям оттянул назад, Ланц же сел на лавку. Таких изменений во внешности они не ожидали.

Чары бога иллюзий рассеялись, как дым. Алые волосы не изменились, но теперь их обрамляли четверо прямых, небольших, но острых рогов, растущих парами у висков: первая пара, у обострившихся ушей — короче, вторая, чуть выше — длиннее. Карие глаза юноши вспыхнули жидким янтарём, а зрачки вытянулись в овалы, из-за чего раскосые глаза стали напоминать лисьи. Из-под одежды у бедра плавно показался длинный кожистый хвост с пушистой ало-белой кисточкой на конце. Стопы тоже изменились: вытянулись и изогнулись на звериную манеру пальцехождения.

— Я рюун с огненным даром, — юноша осторожно тронул сломанную руку, демонстрируя и чёрные ногти, — и эти ожоги я сам себе сделал, чтобы остановить кровь. Но кость не обуглена — у таких как я это естественный оттенок костей на конечностях. Это касается и моей более высокой температуры.

Вильям почесал бороду, вспоминая расплавленный капкан. Его поразило, что тело способно производить такие высокие градусы. По впечатленному виду Хишта, было понятно, что он тоже об этом думал.

— Откуда раны позже расскажешь, что с пульсом? — напомнил Ланц, его хмурый взгляд был прикован к шее рюуна.

Юноша, заёрзав на краю стола, слегка откинулся назад, опираясь на здоровую ладонь. Его хвост с кисточкой медленно качнулся.

— У нас парные сердца, — спокойно начал он, приложив ладонь к середине груди. — Одно — как у всех живых существ. — Его пальцы сместились чуть правее. — А второе начинает учащенно работать, когда пользуемся даром, чтобы не переутомлять первое.

Айра, не отрываясь, разглядывала его заостренные уши и рожки:

— Уж кто бы знал, что сказки о хранителях джунглей Энхеля не выдумки вовсе, — тихо прошептала она, будто боялась спугнуть сам факт его существования. — А правду говорят про связь с духами стихий?

Смущенно потерев шею, взгляд рюуна мгновение опустился.

— Да, у меня их даже два: не только огненный, но и воздушный, — признался он, и его хвост беспомощно повис. — Но вряд ли они сейчас вам покажутся. Я сильно истощён из-за ран.

— Ясно, теперь хоть что-то стало понятно, — Вильям добродушно улыбнулся, разряжая напряженность. Он обвёл рукой присутствующих. — Кстати, эльфийку зовут Айра, желтоглазого — Хишт. Хмурого лекаря — Ланц. А тебя зовут-то как?

— Гаагъянгарн, — выдохнул рюун, и сложное имя прозвучало как далёкий раскат грома из-за появившихся вибраций в голосе. — Но на корабле уже привык к сокращению — Ян. Рад знакомству.

Его хвост моментально отреагировал, замахав кисточкой в такт его улыбке.

– Что ж, познакомились. Теперь давайте продолжим работу над ранами, – Ланц протянул Яну скрученную чистую тряпку, – зажимай зубами: надо корки срезать, да уже вправить кость. Свою историю приключений после сна расскажешь, на сытый желудок.

Ян послушно закусил ткань, оголив сероватые зубы с клыками, и качнул головой, давая понять, что готов к лечению.

Избранница Луны

По поляне разносился весёлый детский смех. Девочки разных возрастов собирали пёстрые цветы в большие букеты, чтобы позже сплести яркие и ароматные венки. Приятный тёплый ветерок развевал разноцветные ленты, заплетённые в их волосах.

Рядом с ними озорничали мальчишки: затеяли охоту на ящериц и мелких лягушек с жуками в высокой траве. Дети дурашливо дразнили друг друга, периодически убегая и прячась в зарослях . Какая-то из девочек испуганно запищала от резко выпрыгнувшего перед ней мальчика, с пойманным крупным рогатым жуком. Возгласы ребят было слышны даже на окраине деревни Биклэн, находящейся недалеко от резвящихся отпрысков.

На всю округу прозвучал гулкий, утробный, мелодичный звук. Подняв головы, ребятня увидела, что по чистому голубому небу, словно по воде, пошла рябь. Защитная завеса, что стояла над Биклэном и частью земель, оповестила, что границу пересёк кто-то из своих. С радостным визгом, в ожидании встречи с гостем или даже гостями, младшие дети выпустили всю пойманную животину и побежали в сторону деревни. Старшие же напряглись. Молча переглянувшись, они пошли в ту же сторону.

Оказавшись на центральной площади, у дома семи старейшин, дети встали к остальным ребятам. Все, кто был моложе семнадцати лет, стояли по левую сторону от террасы. С противоположной стороны находились другие жители, все те, кто уже отметил совершеннолетие. Только совсем малыши были на руках родителей.

На широкую террасу вышли старейшины. Трое мужчин и четыре женщины уже преклонного возраста, и несмотря на седовласость, имели почтенный и благородный вид. Все старейшины всегда носили одежду тёмно-серых оттенков, но у каждого на шее был круглый кулон со своим символом и цветом. И с малого возраста все заучивали, что это символика их семи Повелителей – Тёмных Богов греховного пантеона.

Собравшиеся ожидали появившихся вдалеке двух гостей, одетых в походные плащи из чёрной матовой ткани, словно поглощающей дневной свет. Некоторые старейшины нахмурились: кто-то сцепил руки перед собой, кто-то иначе проявил настороженность из-за их наряда.

Остановившись в центре, гости скинули капюшоны. Это оказались двойняшки Бадьян и Пион. Своим избранникам Повелители давали долгую жизнь и нестареющую внешность, поэтому брату и сестре на вид было не больше двадцати лет. Однако они стали избранниками Тёмных более тридцати лет назад.

Бадьян был улыбчивым светлым шатеном с раскосыми ореховыми глазами. Пион с такими же взором, но подкрашивала волосы розовым отваром из дикой розы. Оба высокие и стройные, очень похожие друг на друга с одной разницей, не считая длины и оттенка волос: у брата были шире плечи, у сестры — бёдра.

Все заметили на их лбах чёрные отметки. Амир, старейшина с золотым кулоном и символом дракона, сделал шаг вперёд:

– Приветствуем избранников Повелителей. Кто погиб?

– Приветствуем, – первый заговорил Бадьян, – увы, в дуэли проиграли Хризантема и Зира.

– Так что в это полнолуние будет проведен обряд Выбора для Повелителя Урсулы и Повелителя Селены, – закончила за брата Пион.

Среди остальных жителей прошлись шептания: кто-то негодовал, кто выражал сочувствие родственникам, а кто-то перемывал косточки светлым из-за участившихся дуэлей. Рослый Ритрогор, старейшина с красным оскалившимся кулоном, рыкнул, и гомон жителей затих.

– Дети, выйдете те, кто отметил уже своё пятнадцатилетие, – с грустью, но ласково заговорила Альма, старейшина с зелёным кулоном со змеёй.

Из толпы детей вышли пятеро самых старших, те самые, что играли с малышами на поляне. Двое мальчиков, и три девочки. Двойняшки подошли к ним. Мальчишки, один высокий сероглазый блондин и второй брюнет с карими глазами, встали с гордо поднятыми головами. Самая младшая, голубоглазая блондинка, пыталась не расплакаться, и Пион снисходительно погладила её по щеке:

– В слезах нет ничего плохого, можешь не сдерживаться. Все понимают, что Зира была твоей любимой тётей. Возможно, Повелитель Урсула завтра тебя выберет, и ты тогда сможешь превзойти родственницу и одолеть её противника.

Младшая утвердительно кивнула, вытерев кулачками слёзы.

По традиции стать избранником мог только тот, кого выбрали Сами Повелители. Но только если кто-то из имеющихся тёмных избранников погиб в дуэли со светлым. У каждого старшего Бога было только семь избранников. Регулировало это между Богами семи грехов и Богами семи добродетели древнее правило.

Двойняшки посмотрели на оставшихся девочек. Миловидная карамельная шатенка, с карими глазами, среди девочек была среднего роста. Во взгляде читались взволнованность и любопытство. А вот третья девочка, высокая как блондин, зеленоглазая брюнетка, выглядела недовольной. Пион сразу приметила, что девочка имеет родинку под правым глазом. Улыбнувшись, Пион что-то нашептала брату на ухо. Бадьян, оценив зеленоглазую, тоже улыбнулся и утвердительно кивнул.

– Пятеро, это хорошо. При том практически все прямые потомки нынешних, что ещё лучше, – Пион довольно улыбнулась.

– Что ж, пусть тогда уже дети идут подготавливаться к обряду, а то я проголодался, – с ухмылкой озвучил Бадьян.

К кандидатам подошли взрослые Кира и Дахи. Девушка повела девочек, а юноша мальчиков в отведенные для них домики, расположенные на окраине поселения в разных сторонах. Отведя девочек в дом, Кира учтиво поинтересовалась о их пожеланиях на обед и, выслушав, отправилась за провизией.

Младшая, как только дверь закрылась за Кирой, не сдержала снова слёз. Шатенка стала её утешать, ласково обнимая и поглаживая по голове. Зеленоглазая же, прикусив ноготь на большом пальце, встала у окна. Нехорошее предчувствие терзало её.

Она уважала традиции, с пониманием относилась к деятельности тёмных избранников, но лишь раз услышав от отца, что он не хотел бы ей такой судьбы, — долго гадала почему. Сам родитель был уже больше века одним из лучших избранников Повелителя Мидоса и никогда не высказывался о сожалении, что Тёмный Бог его выбрал.

От раздумий девочку отвлёк скрип входной двери, но на пороге стояла не Кира, а Пион с корзинками. Избранница похоти уже переоделась с походного наряда в розовое платье с широким декольте. Настолько широким, что на левой груди было видно её метку — серебряную лунницу. Пион была избрана Повелителем Селеной и поэтому традиционно, как все, имела имя растения. Её брата в то же полнолуние выбрал Повелитель Урсула. Его метка чёрной сольпуги была на правой стороне шеи. Бог чревоугодия давал своим избранникам в качестве имени названия специй.

Имя. Девочка опять задумалась. Дети в Биклэне не имели ни имён, ни даже прозвищ до семнадцатилетия. Это нужно было, чтобы право первого истинного имени для избранного было за Тёмным Богом. Только если до семнадцати лет отрок не был выбран Повелителем, то тот сам мог выбрать себе имя после совершеннолетия и деятельность в деревне или даже за её пределами.

– На что ты смотришь? – шепнула Пион на ухо девочки.

Та дёрнулась от неожиданности, а Пион ухмыльнулась:

– Садись за стол к остальным.

Девочка послушно пошла к столу, стоящему в центре комнаты. Младшая ещё шмыгала носом, а вторая озадаченно смотрела на старшую подругу.

– Милочки, я хочу с вами поговорить. Убедиться, что вы понимаете всю важность завтрашнего обряда и что с вами произойдет, если Повелители выберут кого-то из вас, – начала Пион и села во главе стола.

– Стать избранником любого Повелителя это честь для нас, – воодушевилась шатенка, переведя взгляд с зеленоглазой на Пион.

– Да, только вот договор заключается через лишение девственности, – без капли смущения, скрестив руки перед собой, резко огласила зеленоглазая.

– Кратко, но верно, – Пион хохотнула, прикрыв рот ладонью, – а у тебя острый язычок, милая. Что скажете о жатве?

– Обязательно убивать? – робко и смущаясь спросила младшая.

Пион удивлённо посмотрела на неё:

– Разве с тобой ещё ни разу не беседовали о таком? Мы, жители Биклэна, издавна посвятили себя служению старшим Тёмным Богам. Веками все передавали от поколения к поколению древние знания, традиции и обряды. Наша главная обязанность это жатва – находить души пропащих грешников или тех, кто на грани совершения такового. Нам надо до конца их совратить, чтобы и эти очернённые души достались Тёмным Богам. Мы чистильщики, выполняющие самую грязную и не всегда благодарную работу. Нас можно сравнить с волками, что поедают старых и больных животных, не давая заразе распространиться и даруя молодым зверям больше возможности выжить. И ещё именно такими душами Тёмные Боги подпитываются, а не молитвами, как Светлые.

Замолчав, Пион оглядела всех девочек. Младшая сидела с поникшей головой, шатенка напоминала прилежную ученицу, заглядывающую в рот учителю, а зеленоглазая отвела недовольное лицо опять к окну.

– Без души тело словно кукла, – Пион продолжила, опершись на край стола, – тело, что имеет только основные инстинкты, потерявшее разум – ему уже нет смысла жить. Да и всё равно тело умрёт, просто не сразу.

Начав разгружать корзинки, доставая оттуда хлеб, крынку молока и иную снедь, Пион привлекла внимание зеленоглазой. Избранница ласково улыбнулась и продолжила свой монолог, напоминая девочкам истину:

– Мы то обязательное зло, что держит мировые чаши весов в равновесии. Добра нет без зла, как и наоборот. И так как наша деревня Биклэн на тёмной чаше весов, ей в противовес – аббатство Добродетели, где Покровителями являются старшие Светлые Боги. И естественно, мы со светлыми избранниками как давние враги, что столкнувшись – дуэли, скорее всего, не минуем не минуют, наверное. И если сойдутся противоположные грех и добродетель – слабейший проиграет.

Младшая снова захныкала. Вздохнув, Пион взяла девочку за руку:

– Милая, утешит только время. Могу сказать только, что аббатство в этом году уже потеряло троих своих светлых. И кстати, одного одолел твой папочка, – Пион уже обратилась к зеленоглазой.

Девочка потупила взор.

– Что ж, вернёмся к разговору об обряде, – Пион умиляло поведение высокой девочки, – как и было сказано, договор заключается через дарование Повелителю своей чистоты. Но учтите, Повелители не будут нежными любовниками — это не в Их природе. Ваш первый опыт будет равносилен истязанию. И только наигравшись, Они дают нам истинное имя.

Пион снова внимательно оглядела девочек:

– А теперь честно, вы невинны?

Младшая испуганно округлила заплаканные глаза, но закивала головой. Шатенка тоже кивнула. Пион подозрительно зыркнула на уже фигуристую зеленоглазую девочку.

– Мне отец в красках рассказал, что произошло, когда на обряде Повелитель Уотан обнаружил девочку, что уже отдала только свой первый поцелуй. Я не идиотка, чтобы подвергать опасности свою жизнь и своих родных. Так что да, я девственна везде как подобает, — отчеканила та.

– Умницы, – довольно улыбнувшись, Пион встала из-за стола. – Ладненько, кушайте и отдыхайте до ужина. Завтра вас ждёт волнительный день.

– Пион, – к ней обратилась шатенка, – получается, вы будете наставницей, если Повелитель Селена выберет из нас?

– Верно. И завтра, скорее всего, придет ещё и Лотос, на случай если выбор падёт на мальчика.

Младшая и шатенка встрепенулись. Лотос был красавчиком, блондин с серыми глазами, и к тому же старшим братом одного из нынешних мальчиков в кандидаты. Став избранником Селены только десять лет назад, Лотос прилежно обрёл славу сердцееда за пределами Биклэна под своими не настоящими именами.

Зеленоглазая фыркнула. Она признавала Лотоса красивым, но не понимала, отчего всех девушек и женщин к нему тянет. Что-то в этом избраннике её интуитивно отталкивало.

***

День пролетел быстро за разговором у девочек. Ночёвка в домике кандидатов и завтрак прошли без происшествий. Младшая успокоилась, и все девочки послушно выполняли требования взрослых.

К обеду купол снова оповестил о приходе гостя – это на самом деле оказался Лотос. Избранник пришёл в темных брюках с белым широким поясом и в чёрной сорочке. Учтиво поздоровавшись со старейшинами, он подошёл к встречавшему его брату. К ним присоединились и Пион с Бадьяном.

– Приветствую вас, – сказал Лотос и, как более молодой избранник, первый предоставил ладонь для рукопожатия Бадьяну и потом поцеловал протянутую кисть Пион.

– Приветствуем, – двойняшки по обыкновению ответили одновременно.

– Решил прийти только из-за брата? – полюбопытствовала Пион.

– Не только, – Лотос подмигнул младшему и потрепал тому волосы, – в этот обряд попали интересные кандидаты. Очень любопытно узнать одним из первых, кого выберут Повелители.

Вместе с шатенкой, зеленоглазая девочка искала Пион. Увидев избранницу, зеленоглазая ощутила на себе взгляд. Повертев головой, она пересеклась взглядом с Лотосом. Тот внимательно смотрел на неё своими серыми глазами. Девочка почувствовала мороз на коже. Столь цинично-оценивающего взгляда она на себе ранее не ощущала.

– Что ж, пора начинать подготовку, – донёсся голос Бадьяна.

***

Как положено, девочек и мальчиков отдельно купали и сушили им волосы. Девочек тщательно расчёсывали с розовым маслом. Это же масло наносили и на тело. Мальчикам в этот раз досталось розмариновое. Одеяния уже были готовы, осталось дождаться ночи.

Редкая тень от облаков ложилась на дом старейшин, окутывая его гнетущей тишиной. Внутри, в ритуальном зале, было царство серого гранита. Стены, пол, семь дверных проёмов, завешенные серыми шторами, – всё сливалось в единый мрачный ансамбль. Лишь по бокам входов висели разноцветные гобелены, а символы Повелителей, вышитые шёлком, угадывались в полумраке. Окна отсутствовали, но над головами, словно небо, простирался стеклянный купол, разделенный на треугольные сектора. В зале стояли торшеры разной высоты с толстыми серыми свечами, их тень ложилась на стены и пол. Сами они не горели, но центр зала был залит холодным лунным светом.

В этой тишине, пропитанной ожиданием, стали слышны звуки шагов. Из разных проёмов в зал вошли кандидаты – дети, уверенно ступающие босыми ногами по холодному граниту. На мальчиках были только светло-серые брюки, из лёгкого и струящегося шёлка, а на девочках, из той же ткани, облегающие сорочки до середины бёдер. У некоторых в глазах уже читалась решимость, готовность встретиться с судьбой, а кто-то с любопытством разглядывал зал, в котором оказался впервые.

За ними, из своих входов, вошли все старейшины. Их фигуры, окутанные в ритуальные плащи из тёмного серого сукна, казались почти безразличными. Лишь омофоры, длинные широкие ленты в цветах Тёмных богов, контрастировали с мрачной гаммой. В руках каждого была серая чаша, наполненная восковыми кусками серо-чёрного цвета. Воск мягко горел, распространяя аромат амбры – сладковатый земляной запах с оттенком мускуса и южного моря.

Атмосфера в зале сгущалась, в воздухе витала не только амбра, но и предчувствие чего-то великого, неизбежного. Ритуал выбора вот-вот должен был начаться.

– Ещё мгновение, и луна будет в зените, – забасил старейшина Ритрогор, глядя на полнолуние, - кандидаты, встаньте немного левее от центра.

Дети, перестав осматриваться, сделали несколько шагов назад от центральной части зала. Первой справа встала младшая девочка, за ней блондин. Шатенка встала рядом, и за ней второй мальчик. Последней стояла брюнетка. Кандидаты выстроились в одну линию, как их учили ранее, и между ними было примерно с метр расстояние.

Утвердительно кивнув, старейшина Пирра, с охровыми омофорами и терновым венком, объявила о начале.

Мальчики, положив правую ладонь на середину груди, левую заложили за спину. Оба склонили головы и наклонились корпусом, держа ноги прямо. Девочки тоже положили правые ладони себе на грудь, но левые просто отставили в сторону, будто держали длинную невидимую юбку, и, как одна, одновременно присели в реверансе.

Старейшины стояли вплотную к входам, склонив только головы, обеими ладонями держав может, удерживая? чаши на уровне солнечного сплетения.

Первая, на шипящем, гулком языке Богов, начала распевать старейшина Видлена, с серебристыми омофорами и вышитой лунницей.в этом предложении очень много напичкано информации, и смысл ускользает. Лучше какие-то части поменять местами или разбить на несколько предложений Ей стали вторить другие женщины, и потом присоединились голоса мужчин. Весь зал был уже окурен терпкой амброй, и, словно тысяча откликающихся эхо, мелодичная молитва, казалось, то звучала в самой голове, то вкрадчиво шипела где-то вдалеке.

Лунный свет сместил тени. Ночное светило наконец встало в зенит. В зале дунул по кругу откуда-то взявшийся морозный ветер, но все свечи при этом моментально сами загорелись. Вразнобой какие-то стали светить светлым пламенем, другие почти чёрным, что мало походило на реальность.

В центре зала стали появляться чёрная вязкая лужа и молочно-сиреневый густой туман. Кандидаты замерли, боясь пошевелиться, а старейшины стали тише петь.

Чёрная жижа, бурля как густой горячий сироп, начала формировать облик Тёмного Бога, поднимаясь все выше. Туман тоже клубился вверх, но медленно, с непостижимой грацией, будто пританцовывая.

Жижа с каждой секундой больше напоминала очертания мужчины и в конце концов сформировала почти трёхметровую, словно обсидиановую, статую. Через её глянец стал проступать облик Повелителя Урсулы. Широкоплечий мужчина с тёмным цветом кожи и с чёрными короткими волосами был одет в белый костюм. Заложив руки в карманы брюк и дёрнув немного заострёнными ушами, Тёмный Бог чревоугодия широко раскрыл сюртук, продемонстрировав голый подтянутый торс. Начиная от ярёмной впадины и ниже, почти до паха, по коже тянулся разрез с торчащими из него клыками. Так же всё Его тело украшал чёрный линейный рисунок.

Туман к этому моменту уже начал рассеиваться, показывая такую же высокую женщину с серебристо-серой кожей и такого же оттенка прямыми волосами, длиной почти до пят. Из под прядей выглядывали более длинные и острые уши. Тёмный Бог луны Селена имел тонкую талию и пышную грудь, под стать округлым бёдрам. Бюст прикрывали только пряди волос, а снизу Бог был одет в сиреневые шаровары, на манер танцовщиц из восточных легенд. Повелитель похоти скрестил руки под грудью. На серебристой коже Его так же имелся линейный рисунок, выполненный в сиреневых красках, а на лбу три основные сиреневые фазы луны.

Общее во внешности у обоих Богов: полностью чёрные глаза, без белков.

Повелители направили Свой взор на кандидатов. Зеленоглазая вовремя успела снова опустить голову.

Селена улыбнулся, приставил к губам указательный палец и обратился к собрату:

– В этот раз Я уступаю Тебе первый выбор.

– Как скажешь, – ухмыльнулся Урсула.

Голоса их походили на шелест листвы в ветреную погоду или умиротворяющий шум дождя.

Повелитель чревоугодия снова посмотрел в сторону кандидатов, и глаза Его побелели. Он принялся внимательно рассматривать каждого, начиная с блондинки. Когда взгляд Его упал на шатенку, Повелитель удивлённо поднял брови:

– Хм, как любопытно.

Он близко подошёл к девочке и встал перед ней на одно колено. Опираясь на согнутую ногу одной рукой, указательным пальцем другой руки Урсула аккуратно потянул голову кандидатки за подбородок. Шатенка выпрямилась и смело посмотрела в глаза Повелителя. Тут Его взгляд снова заволокло тьмой.

– Ты будешь Моей, – Урсула растянул губы в улыбке, сверкнув белоснежными зубами, и протянул ей руку.

Девочка без малейшего промедления дала свою ладонь Повелителю чревоугодия. Тот, не разрывая зрительного контакта со своей новой избранницей, поцеловал её руку. В этот момент их обоих обволокла чёрная субстанция и, растекаясь с таким же бурлением, начала испаряться. Спустя мгновение ни шатенки, ни Повелителя Урсулы уже не было.

– Какую карамельную милашку увёл, Ненасытный, – засмеялся Повелитель похоти, продолжая держать руки под грудью, будто намеренно привлекая внимание к этой части тела. – Ну и кто остался?

Селена сделал пару плавных шагов к оставшейся четверке кандидатов. Теперь и Его глаза побелели. Посмотрев на мальчиков, Он неудовлетворённо скривил губы и резко перевёл взгляд на зеленоглазую.

– Ты! – Глаза Повелителя вернули себе черноту.

С кошачьей грацией, одним выверенным движением Бог пересёк разделяющее их расстояние. И точно так же, как это делал Урсула, Он встал на одно колено. Пальцами, прохладными как камень, Селена больно взял девочку за подбородок и заставил поднять голову. Зелёные глаза расширились от осознания неизбежности, а по телу кандидатки пробежались мурашки.

– Не хочешь, да? – Селена ещё сильнее приблизил своё лицо к ней, обдав холодом своего дыхания, – ты передумаешь, а позже скажешь Мне ещё спасибо.

Лицо и тело хищно улыбающегося Повелителя стало обволакиваться туманом.

Девочка, ошарашенно смотря на Его трансформацией, запоздало вспомнила, что все Тёмные по сути своей двуполые.

Приняв полностью мужской облик, атлетично сложенного танцора, Повелитель Селена резко коснулся своими губами губ девочки, забирая первый поцелуй, хранимый для такого случая с её рождения и до сегодняшнего шестнадцатого лета.

Вокруг вновь поднялся молочно-сиреневый туман, и Повелитель похоти с избранницей растворились вместе с ним.

***

Тьма.

Избранница стала моргать и пытаться разглядеть хоть что-то. К пониманию, что ничего не видит, добавились глухота и отсутствие осязания с обонянием.

– Здесь не работают земные правила. Нужно иначе воспринять всё, – зашелестел шепот Селены в голове.

Вздрогнув от неожиданного совета, избранница после стала глубоко дышать, успокаивая сердце и дыхание. По спине пробежал уже знакомый холодок, и тело стало ощущаться легче. Открыв глаза, она увидела себя в пару шагах от вальяжно сидящего Повелителя. Хоть их тела и было хорошо видно, всё вокруг было черно.

– Быстро сообразила, – довольно улыбнулся Селена.

– Где мы? – избранница озиралась.

– В Моём пространстве. Здесь Нам никто не помешает, – оскалился в улыбке Бог.

От Его тона избранница поёжилась.

– Ха! – Селена засмеялся, – что в шутку наговорила Пион, что ты Меня таким монстром представила.

Избранница подозрительно посмотрела на смеющегося.

– Да, Я читаю твои мысли. А мучаем Мы вас в первый раз не ради забавы. От того, сколько вы вытерпите, вбирая Нашу силу, будет зависеть ваша неуязвимость к обычным ранениям, перепадам температур и другим вещам, от чего обычное человеческое тело сломается, заболеет и умрёт.

Одарив новую избранницу заинтересованным взглядом, Селена продолжил:

– Вот на балу, в ночь Миланта, став никаторами? , вы познаёте, какими Мы ласковыми бываем на самом деле.

Нахмурившись, избранница одарила Повелителя скептическим взглядом. Селена рассмеялся громче, но быстро замолчал и выдохнул:

– Довольно разговоров. Хоть здесь время течёт иначе, Я уже заждался. Снимай.

Повелитель, по кошачьи щурясь, наблюдал, как избранница скинула с себя сорочку. Поманив пальцем, Бог дотронулся до девичьей щеки и провел ладонью от скул до уже налившихся грудей и опустился дальше, ниже бёдер. Красивое лицо Селены исказила странная улыбка:

— И не скажешь, что тебе только в этом году исполнилось шестнадцать. Ты станешь соблазнительной женщиной для многих. Похоть тебе к лицу.

***

Под утро, в одной из гостевых комнат при доме старейшин, заклубился туман. Возле кровати появился серебряный Повелитель с бессознательной избранницей на руках. Аккуратно положив её на спину, Селена ещё раз осмотрел тело. Раны уже практически полностью зажили, дыхание выравнивалось.

— А ты оказалась выносливее, чем Я предположил. И регенерация быстрее идёт, — Бог довольно улыбался и затем положил Свою ладонь чуть ниже её солнечного сплетения, — Отдыхай, Моя юная избранница.

Следом, не убирая ладони, Повелитель произнес короткое, на своем шипящем языке, слово. Не приходя в сознание, девушка глубоко вздохнула, выгнув спину и снова погрузилась на перины. Убрав ладонь, Селена с удовольствием рассматривал Свою метку — серебряную лунницу на светлой коже. Дотронувшись до Своего подбородка и ещё раз оглядев новоявленную избранницу, Тёмный Бог склонился к её уху:

— Мелисса.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге