Обложка На пути своя

На пути своя

Тая Матушкина

0% прочитано
Стандартный
Тая Матушкина

На пути своя

Глава 1

Пролог

Что делать, когда сердце твоё сжигает гнев, а горло перехватывает отчаяние? Душа наполняется зияющей пустотой, и где-то в глубине нарастает крик, такой яростный, что кажется вырвись он, прозвучи, и мир содрогнется, расколется на части. Разумом ты понимаешь, что гневом, силой, изменить ничего нельзя, жизнь вспять не повернешь, чувства не переменишь, даже свои, что уж говорить о чужих. Но и смириться не можешь, не желаешь, оттого и корчишься от боли и горя, кислотой выжигающих внутренности, но терпишь, загоняя тоску подальше, притворяясь даже перед своим отражением, цепляясь за гордость, стремясь из последних сил сохранить лицо и достоинство, в слабой надежде на то, что ещё не всё потеряно.

Я открыл глаза и утро улыбнулось мне навстречу. Золотой свет заливал долину, а небо резало глаза синевой, манило простором. И я ответил на его зов, взлетел и крылья мои закрыли пол неба. Выше и дальше, к самым облакам, чтобы не видеть ничего кроме горных пиков, неба и солнца, забыть, что там, внизу есть ещё что-то кроме изумрудного шёлка пастбищ и тёмного бархата лесов.

Такие полёты, до ломоты в крыльях, до изнеможения, с тех пор, как она ушла, стали моей пищей насущной, спасением от самого себя.

Она ушла, выбрав их, краткоживущих. Таких слабых и глупых, отчего? Неужели, из-за той разноцветной мозаики, что выложили их детёныши в праздник Солнцестояния? Или, гобеленов, изображающих диковинных зверей, цветы и птиц, что ткут их девушки, а затем полощут в водах Серебрянки? Или дело в раскрашенных глиняных горшках их ярмарок? Пряничных домиках маленького городка? Витражах нашей Цитадели, что были сделаны по моему приказу для неё? Или, в этих забавных механизмах, отмеряющих время? А может, то вина песен и плясок проезжих актеров, изображающих тех, кого никогда не видели, или, глупых рисунках, рассказах о том, о чем люди и представления не имея, могут только догадываться? Что есть в них такого, что я не мог дать ей? Отчего она выбрала их жизнь, вместо нашей? Лишь оттого, что они могут создавать что-то такое забавное и хрупкое?

Да, моё сердце тоже иногда радовали их безделки. И солнечные лучи, проходя сквозь цветные стёкла были дивно как хороши, на белом мраморе пола. Но и без этого я прекрасно жил две тысячи лет, любуясь блеском воды в реке, очертаниями гор, слушая музыку ветра.

Нет, невозможно! Не могла она уйти навсегда, она вернётся! Ведь у нас есть Цитадель, и яйцо, наш общий дом и сын. Пусть он ещё и не проклюнулся, но разве двести лет, срок для дракона? Она любит его, я знаю! Просто, она ещё молода, любопытна. Каких -то семьсот лет, против моих двух с половиной тысяч. Натешится и вернётся, может даже через месяц, а может, завтра или, сегодня. Человеческая жизнь так нелепо-коротка, так непрочна. Не может она надолго предпочесть её нашей!

Она не вернулась. Ни в то утро, ни через месяц ни даже через год. И через пять лет и через десять. Я ждал. Пока однажды утром не почувствовал, как та невидимая струна, что связывала наши души на протяжении трёх столетий, лопнула, еле слышным звоном расколотив моё сердце на части. Я ещё пытался не верить, но, когда спустился в пещеру где, уходя она оставила телесную оболочку, убедился, что чувства меня не обманули - тело её уже окаменело, превратившись в статую лунного камня, что служило верным признаком разрыва связей между душой и драконьей сущностью, и укоренения её в человеческой оболочке. Причина этому могла быть только одна - ребёнок. Зачатый в любви от человека ребёнок. Теперь уж ей больше не вернуться, никогда.

От осознания этого, в глазах моих помутилось. Вот ведь как бывает: терпишь для и во имя, в надежде на. Пока в один миг не понимаешь - напрасно, всё напрасно. Всё напрасно, твой мир разрушен, то, что раньше казалось незыблемым, надежным как первооснова - рухнуло! Окончательно и уже не построишь всё обратно. А где-то, жизнь продолжается, только тебе нет там места. Наверно, в такие моменты следует уснуть. Впасть в небытие. Бездействовать. Ведь, чтобы с тобой или кем-то другим не происходило, мир будет стоять. Солнце одинаково и неизменно восходит и над полями сражений и над мирными пастбищами. А значит и твоя жизнь будет продолжаться, так или иначе, ведь ты - часть этого мира тоже. Надо только суметь осознать себя в новом качестве, найти новые краски, чтобы раскрасить свою реальность. Переболеть, сгореть до тла, и как феникс возродиться. Но, я уже не мог! Отчаяние и ярость переполнили чашу моего терпения, а остановить меня теперь было некому. Гнев и боль, старые спутники, выжгли душу до дна, прокалили до звона. И не стало в ней других чувств…

Река вскипела и наполовину испарилась, деревья в окрестных лесах превратились в уголь, а от замка и деревенек остались только спекшиеся развалины, после того как я обрушил на долину свою ярость. Живых ни осталось никого, ни людей, ни зверья. Но, тот огонь покарал и меня. Гнев - обоюдоострое оружие, одинаково ранящее и владельца и того, против кого направлено. Моих сил ещё хватило, чтобы добраться до Цитадели, нашего гранитного гнезда, и теперь я лежал, свернувшись клубком посреди центрального зала, под разноцветными лучами солнца, струящимися из огромных, украшенных злосчастными витражами окон. Лежал, обожжённый, в крови и пепле, сжимая в когтях единственное что у меня ещё оставалось - своего не рождённого сына. Неужели, ему так и не суждено, жить?

- Глупый, глупый дракон. - Раздался чей-то звонкий голосишко совсем рядом.

С трудом повернув голову, я увидел маленькую огненную фигурку, не больше бабочки, при ближайшем рассмотрении оказавшейся новорожденной огненной феей.

- Тебе ли меня судить, однодневка.

- Для Вечности, что день, что тысячелетие - миг! И знаю я, не меньше тебя! Хоть живу один день, да ничего не забываю, не то что некоторые! Взял, и лишил Долину Хранителя!

- Долины больше нет. - Устало выдохнул я.

- Это сейчас. А потом - будет, я знаю. После ночи всегда приходит рассвет, за смертью следует рождение.

-Это у вас так.

- Это у всех. Ты просто слишком долго живёшь и забыл.

- Я уже не живу. Я умираю, разве ты не видишь? Мне не зачем больше существовать.

- Глупый дракон! Совсем как люди! Разве бывает какой-то отдельный от жизни смысл? Это же ерунда! А уж если жизнь тебе наскучила, так отдай её кому-нибудь. Вот хоть ему. - Она кивнула на яйцо в моих руках. - Думаешь, весело ему там ждать рождения?

- Его мать теперь человек и у неё другой детеныш. Как он родиться без неё?

- А ты? А твоя любовь, твоя сила? Ты забыл, что так тоже можно? Жизни всё равно откуда брать начало! И я ведь родилась не из очага, а из пламени пожара...

Магия крови, что может быть проще и сильнее... Это оказалось не так уж сложно, вспороть себе когтями грудную клетку и вырвать отчаянно колотящееся сердце. Кровь хлынула огненной рекой, но, на пол так и не пролилась, смерчем обвилась вокруг яйца, замерцала и впиталась в его скорлупу.

- Получилось, получилось! - Захлопала в ладошки фея. - Смотри, он скоро родится!

И впрямь. Яйцо начало пульсировать в такт моему каменеющему на полу сердцу и чем сильнее оно пульсировало, тем больше я слабел. Очень хотелось его увидеть, но в глазах уже потемнело, в ушах стоял гул пламени, и только робкое, влажное прикосновение чего-то крошечного и нежного, послужило ответом на моё немое ожидание - получилось. Наш сын родился.

Часть 1

Меня убили под утро, в смутный предрассветный час, когда ночная мгла уже утратила бархатную непроницаемость, но солнце ещё не взошло. Нож был острым, спасибо и на том.

За долгое существование, смерть перестала быть мне в диковинку, поэтому, умирать я предпочитал по возможности быстро. В этот раз все вышло скоро, и почти без грязи, и я пообещал себе, когда придёт срок, тоже проявить милосердие.

Что есть смерть? Лишь только миг, пауза, когда разрывается ментальная связь между сущностью духовной и физической и душа, став свободной вливается в Великое Ничто, хотя, возможны и другие варианты. Воспарить, низвергнуться, тенью осесть на земле, или, сменить тело, хотя это и не для всех. Лишь для познавших, что умеют наново выстраивать паутину связей между своей сутью и чужим телом. Таких, люди называют колдунами и оборотнями. Я ни то и ни другое, но, подобное умею тоже, хотя и не люблю. Что-то есть в такой смене тела, от воровства, словно пробрался в чужой дом и занял его мародёром. Да и не любой "дом" мне по размеру. Обычным перевертышам проще, в качестве вместилища для них подойдёт всякое тело, лишь бы сумели потеснить дух его владельца. Я могу укротить или уничтожить любую сущность. Вот только вместить меня может редко кто... Десяток огарков тому порукой. Звери, птицы, гады, даже люди - далеко не все подходят. Иной раз думаешь вот наконец, избранный, а он - взял и осыпался горсткой пепла... С опытом, конечно учишься видеть тех, кто может, только проще найти алмаз в кучке куриного дерьма, чем Дракононосца, да и тех, кого находишь, порой жаль использовать. Надо ведь и людям кого-то оставлять на племя, чтоб человеческая порода совсем не оскудела. Пусть и говорят, что драконы жестоки и беспощадны, любить человеков нам это не мешает. Разумеется, пока они остаются людьми.

Те, кого я вёл к Скальдосу, людьми не были, или перестали быть уже давно. Наёмники, дезертиры, авантюристы и разбойники, пена войны и безвластия. Их удобно было использовать и не жалко потерять, но вышло так, что "потерял" не я их, а они меня. Так во всяком случае они решили.

Сжигать меня благоразумно не стали, что несколько усложнило мне возвращение из потусторонья. Просто бросили еще агонизирующее тело в ближайший овраг и завалили камнями.

Камень- не огонь, силу из него просто так не возьмешь, слишком он медленный. Долго живёт, редко умирает. Тугодум. Но поговорить любит, и бывает щедр к тому, кто сумеет войти с ним в резонанс.

В человеческом теле это было непросто. Мешала боль, угасающие мысли метались по черепной коробке испуганными крысами, глаза застилала кровавая пелена. Слишком долго я жил в нём, слишком тесно был с ним связан. Нож, прервавший ток жизни ранил и душу. Помогла близость Цитадели, нашего родового гнезда. Она ведь тоже сложена из камня. Надо только прислушаться, вспомнить!

Дом. Стены и башни его из гранита, красного, словно окаменевшее пламя. Тысячи тысяч лет назад, когда мир только пробуждался, был он кровью земли, пока время не выпило его жар и низвергло его из пламенных недр. Теперь, укрощенный, переиначенный, стоит он под дождём и снегом, сторожит окрестные горы, незыблемый и непреклонный. Не страшны ему ни удары дикого ветра, ни гул лавин, время, смирив его ярость подарило взамен стойкости и твердость. А мы дали смысл и служение, ибо без смысла жизнь любого сущего кратка и полна сном. Детёнышем, я любил слушать его грёзы, распластавшись на раскаленной стене, впитывая солнечный свет и сны камня. И те камни, что придавили моё тело, братья ему. Пусть силы в них немного и память осколочна, мне - хватит.

Жизнь их, неспешная, пахнущая снегом и холодом, вошла в меня, толкнулась в сердце, заструилась по сосудам, сращивая кости и жилы, врачуя нанесенные сталью и камнем раны.

Вместе с силой, камни подарили мне и терпение. Поэтому, покидать свою несостоявшуюся могилу, я не торопился, решив дождаться наступления ночи. Мало ли, бывшие товарищи оставили кого-то проследить за моей смертью…

Так я лежал до темноты, впитывая остатки каменной жизни, прислушиваясь к окружающей тишине, пытаясь уловить голос Пустоши. Выбрался, только когда выпитые до дна камни осыпались песком. К счастью, некому было этого увидеть - наемники ушли. Ночь уже укрыла окрестности колючим чёрным одеялом, тучи заволокли небо и даже звёзд видно не было - погода явно портилась. Тем не менее, надо двигаться дальше. Пустошь, даже для перевертыша место не безопасное. Пожалуй, особенно для перевертыша. Вот ведь парадокс - чем больше в тебе магии, тем ты чувствительнее к местам силы и прочим аномалиям, тем большее они имеют на тебя влияние. И особенно уязвимым становишься в чужом теле, лишенный своей природной защиты. Впрочем, я даже сейчас ни о чем не жалел. Жизнь стоит смерти.

Отряд мне удалось нагнать через несколько часов. Вьюга к этому времени уже разыгралась вовсю, ветер выл раненым зверем, холод впивался в тело жадным ртом и снег валил крупными хлопьями, заметая все следы, но часовых все-таки выставили. Хотя, что они могли заметить в этой белой круговерти? Даже я мог только чувствовать. Их страх, смятение, злость и.… сожаление? А ещё - голод. И ярость. Не их. Варги. Порождения Тьмы и Холода. Следовало торопиться.

Убивать часового я не стал, просто оглушил, сейчас каждый человек на счету, как стрела в последнем колчане. Моём колчане. Они нужны мне, пока я не обрету вновь своё тело, хотят того, или нет.

Сорвав рог у него с пояса, затрубил сигнал тревоги. Лагерь ожил и зашевелился. Не переставая трубить, я, с часовым за спиной, двинулся к костру. Меня узнавали и испуганно шарахались в стороны. Слава Творцу, бежать или стрелять в меня никто не пытался. Кроме одного. Уклониться удалось в последний момент, лезвие, прошуршав около уха, упало в костёр. Храбрец, однако. Ну, да Вольные Стрелки трусов в командиры не выбирают...

- Давеча ты был более меток, Герд.

- А ты менее проворен. На что надеешься, упырь?

- Был бы упырем, вас бы здесь не стояло. Вы у меня на службе, ты забыл? Или, слово Вольных Стрелков уже ничего не стоит?

- Вольные Стрелки на нечисть не работают! Убирайся, откуда пришёл, или...

- Или что? Убьете? Так это не так просто, если ты не понял. Сожжете? - Я усмехнулся. - Обольете святой водой? Откуда вообще вы взяли, что я враг вам?

- Там, в деревне... Куда пришла серая хворь...Ты варил зелье из костей и болотных трав. Творил колдовство кровью и огнём. Мы видели.

- Видели. - Остальные наёмники согласно загудели.

- Это было лекарство! Я пытался их спасти!

- То то половина жителей перемерла! Хорошо лечение...

Вот люди! Вечно всем недовольны, вечно им мало.

- Ваши мейстеры вообще считают Серую Хворь неизлечимой. Не вмешайся я, умерли бы все. И вас она бы не миновала. Да, моё лекарство было по сути ядом. Но, давало хоть какой-то шанс.

- Ты сейчас так говоришь. А правда это или нет, откуда нам знать? И неизвестно, что с теми " исцелившимися" потом стало. Может, они после обратились. Может, сейчас бредут за нами и только ждут момента, что бы порвать глотки и напиться горячей крови...

- Бред! Свежей крови и поблизости от них достаточно. Вокруг той деревни полно хуторов... Брести за ней куда-то упырям нужды нет. Как и мне не было нужды вас нанимать, для того чтобы убить. Кто в здравом уме выбирает на роль жертвы отряд хорошо вооружённых и обученных людей?

- А кто вас, колдунов разберёт? Может, тебе именно такие и понадобились, для твоих тёмных дел.

- Мне понадобилось добраться в Цитадель. Живым и по возможности, невредимым, вот и всё. Кто же знал, что вы окажетесь суеверны, как старые бабки.

Тут я конечно, слегка лукавил. Отряд Вольные стрелки состоял в основном из бывших ополченцев, чьи лорды либо пали, либо потерпели поражение, лишившись своих земель. Возвращаться им было особо не куда и не к кому, а полученные умения давали возможность прожить порой куда сытнее, чем прежде, хотя часто, и куда меньше. Мне они глянулись потому, что даже сменив складывающийся поколениями, незыблемый уклад труженика на неверный, полный случайностей путь наемника, в глубине души они остались теми же «лордовыми людьми». Со всеми своими суевериями, предрассудками и страшными сказками у костра. Использовать магию среди таких, много легче, потому что они охотно в неё верят, что делает любое заклинание сильнее, но и куда опаснее, потому что они её боятся. А чего человек боится, то непременно желает уничтожить.

- Тебя ведь не так просто убить, сам сказал. Зачем тебе охрана?

- Это вам не так просто. Белая Пустошь не таких перемалывала, одиночке тут делать нечего. Только и отряд, без опытного ведуна, не многого стоит...

Тоскливый, леденящий душу вой, раздавшийся как будто со всех сторон сразу, подтвердил мои слова.

-Твои штучки?!

-Не мои. Пустоши. Это варги, дети Тьмы и Стужи. Самая ночь для них. На страх и тепло пришли. - с усмешкой пояснил я.

- Мне бабка о них рассказывала... - Прошептал один из сгрудившихся за спиной Герда людей. - Говорят, они служат самому Владыке Ночи...

-Да, я тоже слышал! Они преследуют путников до последнего издыхания, а потом вырывают у них сердца и ещё теплыми, дымящимися приносят к подножью ледяного трона.

- Нет нет! Сердца они пожирают сами, а Владыке приносят головы!

- Сердца!

- Головы!

- Сердца! Все знают, что вся сила - в сердце!

- Для чёрного колдовства нужен мозг! И глаза. К тому же, они вкуснее.

- Ну-ка заткнулись все! - Заорал на спорщиков Герд. -Какая к дьяволу разница, что ему потребно?! Нам от того не легче!

- Вот совершенно согласен. Тем более, варги создания ограниченные и к службе расположены мало. Живут поодиночке, в стаи сбиваются только в лютую непогодь. И уж тогда быть беде - всё живое в округе истребят, а потом и друг за дружку примутся.

- Ты страху-то не нагоняй, колдун. А то гляди, первым на корм тварям пойдешь. - Недобро покосился на меня командир.

- Хотел бы страху нагнать- вы бы уже тут штаны намочили. Варги, не самое худшее порождение Пустоши. И, если подойти с умом, справиться с ними можно малой кровью. К тому же, не колдун, я, а ведун. - Устало повторил я, гадая про себя, неужели Герд не столь сообразителен, как мне казалось?

- Один бес. Нечисть.

- Охолони, голова! Мы сейчас и впрямь в одной посудине. Нас сожрут и от него костей не останется...

Неожиданно (а вернее, вполне мной ожидаемо) вмешался Бедрик, правая рука Герда и его ближайший друг.

- Давай послушаем его, командир! Явно он больше нас смыслит и в тварях, и в чёрных делах! - Нестройно, но с энтузиазмом поддержали его соотрядцы.

- Лады. Только потом не жальтесь. - С видимой неохотой согласился Герд наконец.

Опасность опасностью, а статус блюсти надо. Теперь же, как ситуация не обернись командир останется прав. Если что - он предупреждал, но общественное (общинное, что для бывших крестьян важно) мнение пересилило.

- Я рад что вы прислушались к голосу разума. Бедрик прав - мы сейчас в одной лодке все. В ней и останется, пока из Пустоши не выйдем. А там уже сами решайте - доработать контракт и получить награду или, преодолев большую часть опасностей остаться ни с чем и подмоченной репутацией. Сами понимаете, после давешнего, я вам ничего не должен.

Люди глухо заворчали. Как быстро у них страх сменился алчностью... а мне того и надо, ни к чему варгам шансы увеличивать. Ведь растерзать напуганное существо куда как проще, чем озлобленное.

Почуяв перемену в нашем настроения, варги предприняли пробную атаку - несколько тварей выскочили прямо к костру. Впрочем, и наёмники оказались не лыком шиты - раздался жалобный визг и снег обагрился кровью.

Топлива у нас было мало, Пустошь, она ведь на то и Пустошь, кроме скал, тощего кустарника да снега тут и нет ничего. Поэтому оборону пришлось организовать вокруг костра, что в общем было мне на руку.

- Экономьте силы, не стремитесь их бить насмерть, достаточно ранить. Всех нам всё равно не перебить - стая большая, голов пятьдесят, и голодная. Пусть чуют свою кровь и звереют. Главное, до рассвета продержаться...

В оцепление я встал вместе со всеми. До сих пор возможности полноценно вписаться в отряд у меня не было, и это следовало исправить.

Предприняв несколько пробных атак, варги поняли, что так просто нас не взять - наемники оказались стойкими и умелыми бойцами. Но не зря они слыли опасными тварями - магии в них не много, а вот ума побольше, чем у обычных волков.

- Они что, уходят? - Напряженно всматриваясь в перемещение тёмных теней спросил Бедрик.

- И не надейся. Сейчас отойдут подальше, чтоб мы их стрелами не достали, и будут души из нас выворачивать.

- Это как?

- А сейчас услышишь…- Усмехнулся я.

Пение варгов - удовольствие не для всех. Раздавшийся сразу со всех сторон вибрирующий мощный звук, в котором смешались вой вьюги, звуки боевых труб и крики агонии, поплыл над Пустошью, заставляя каждый волос на теле вставать дыбом, а кожу покрывая ознобом. Ввинтился в мозг и тоской сдавил сердце.

Мне было проще, я человек только частично, и даже находил некоторое удовольствие в этой Тёмной песне. А вот другим пришлось тяжко. И следующую атаку мы проморгали. Несколько тварей сумели подползти к нам на расстояние прыжка. Одну мы убили, но двум удалось уйти и что хуже, живым утащить одного нашего - молоденького парнишку, прибившегося к нам в деревне пораженной Серой Хворью. Вскоре его крики присоединились к Тёмному пению, что моральный дух отряда вовсе не улучшило...

Мгновения текли, а вопли бедолаги не умолкали...

- Да Господи, что же это?!- Не выдержал один из наемников.

- Тёмные твари оттого и тёмные - одной плоти им мало. Им нужен страх и боль жертвы. Чем больше, тем лучше, вкуснее. Но вы не бойтесь - их для одного слишком много, и они слишком голодны, надолго его не хватит...- Пояснил я.

И вправду, скоро крик оборвался на половине вздоха бульканьем и тошнотворным треском терзаемой плоти.

- Дерьмовая смерть...- Поежился Герд.

- Бывает и хуже...- Философски заметил я. - Как со стрелами дела обстоят?

- Хватает.

- Главное не подпускать их слишком близко, иначе сомнут массой. И, не разрывать круг. Сражаться за товарища как за самого себя. Вы слышали, что бывает с их жертвой. Йорену ещё повезло, быстро отмучился. Другие, часами корчатся с распоротым животом, наблюдая, как тёмные твари лижут их кровь.

То ли гибель Йорена так на них повлияла, или моя речь впечатлила, а может сказалась боевая выучка, но следующие несколько часов прошли ровно - несмотря на периодические атаки варгов, мы держались. Даже убили ещё троих тварей и сколько-то ранили.

Я дрался наравне со всеми, хотя поначалу это в мои планы и не входило: примелькавшись в общих рядах, я думал отвести бойцам глаза и вздремнуть около костра, чтобы хоть частично восстановить силы. Но горячка схватки захватила и меня. Люблю я это дело - мечом помахать. Да хоть бы и топором, и просто - кулаками. Это вам не огнём плеваться, риска куда больше. А значит и азарта, и удовольствия. Никогда так остро не чувствуешь себя живым, как рискуя собственной шкурой.

Но больше собственного удовольствия, зацепила перемена, случившаяся с отрядом.

Вот ведь чудеса, сколько раз видел, и всё не перестаю удивляться. Будто есть какая-то магия в том, как складывающиеся обстоятельства влияют на людей. Кажется, ещё недавно была горстка обычных человеков. Алчных, суеверных, озлобленных. Иногда, сентиментальных, иной раз и жалостливых. Но в целом, потерянных. Тех, про кого говорят "ни любви, ни тоски, ни семьи не дома - перекати поле. Цель жизни - взять побольше, дожить веселее. Кредо - своя шкура ближе к телу. Но стоило прийти настоящей, общей для всех чудовищной опасности, как они преобразились! И те, кто ещё утром пытался убить меня, своего нанимателя, ставшего, пусть ненадолго, но членом их отряда, сейчас рисковали своими жизнями ради друг друга и даже Герд прикрывал мне спину и страховал, как любимого брата! Исчезла горстка замерзших, скомканных страхом людишек, и появилось действительно - железное братство. Да, может только на время боя. Да, едва опасность минует, выжившие верней всего погрязнут опять в повседневной мути выживания. Но здесь и сейчас они - настоящие. Близкие к изначальному замыслу Творца, перед которым и мы, ранее живущие склоняем головы.

Их преображение придало мне сил, встряхнуло так, что и камлание у огня не понадобилось. Однако, только моих ратных свершений было мало, ведь их-то силы меж тем истощались... И едва варги почувствовали это, как снова набросились всем скопом.

Лезли гурьбой, захлебываясь слюной и яростью, грызлись, мешая один другому, норовя оттеснить от такой близкой и лакомой добычи. Это нас и спасло, с трудом, лишившись трех человек, но мы снова отбились.

- Сколько там до рассвета? - Вытирая с лица пот вперемешку с кровью, выдохнул один из бойцов.

- Всего ничего. Продержимся, ребята. И хуже бывало. Хоть тот же Норд-холл вспомните. Варги - не латники, твари из крови и плоти. Продержимся. - Успокаивающее похлопал его по плечу Бедрик.

Я с сомнением покачал головой, оглядывая наши замученные ряды. Вернее - ряд. Эйфория боя схлынула, и наступившая трезвость ума радости не прибавила.

- Ты что, соврал про рассвет?! - Заметив мои сомнения зло прошипел мне на ухо Герд.

- Не соврал. При солнечном свете варги почти слепы, и уязвимы, поэтому обычно, если им дать достойный отпор с наступлением дня рассеиваются и ищут добычу посговорчивей. Но думаю, в этот раз так не выйдет. Их слишком много, а люди уже слишком измучены, чтобы преследовать их днём. Пересечь же Пустошь до наступления темноты мы не успеем, даже если пойдём без отдыха. А ночью они придут снова.

- Вот же Бога-Душу-Мать! - Выругался командир.

- Выход есть. Но, боюсь, он тебе не понравится, да и меня не слишком вдохновляет.

- Что, человеческую жертву потребуешь, колдун? - Презрительно сплюнул он.

- А что согласился бы? Сейчас? - прищурился я.

- Разве только самого тебя. Да и то - грех.

- А ты умный, хоть и дурак. Не зря я вас выбрал. Не бойся, ничью душу губить не потребуется. Тело — вот может пострадать, да и то - моё.

- Тогда в чём подвох?

- Всё же, это будет магия, хоть и не чёрная. И буду я после этого дела полутруп. А потому...

- Да не бойся, не бросим. Сколько надо, столько и пронянчимся. Слово даю, душой бессмертной клянусь.

- Что-то ты резко взгляды-то поменял. Страшно, жить захотелось? - посмотрел ему в глаза я.

К его чести, взгляда он не отвёл и ответил честно. - Не без этого. А больше, из-за людей. Я с ними семь преисподен прошёл, жизнью обязан многим, негоже им из-за моих заруб сгинуть.

- Значит, слово? Надеюсь, оно у тебя покрепче давешнего окажется.

- Давеча, я тебе поруку не давал. А бумага, она всё стерпит, тем более, не моей рукой писаная.

Я только головой покачал. Вот ведь, люди!

- Тогда, разжигайте большой костёр. Топливо не берегите. Удастся моя задумка, или нет, дрова нам больше не понадобятся.

Герд дал команду и люди засуетились. Вскоре, пламя взметнулось до небес. Надолго его, понятное дело, не хватит, и действовать мне надо быстро.

На самом деле, большой разницы между источниками силы нет, каждый работает с тем, с чем подручнее, что более соответствует его природе, что легче взять. Будучи от рождения стихийным существом я, даже заключенный в человеческое тело имел сродство к воздуху, пламени, земле и воде и мог прибегнуть к их помощи, как в случае с камнями. Но существовали и свои рамки. Чем больше силы тебе нужно, тем плотнее должен быть контакт, беря, ты должен и отдавать, выплескивать в ответ ту тонкую ментальную энергию, которую люди зовут душой, а мы, ранее рожденные - дыханием Творца. Нельзя только брать, не отдавая, иначе полученная сила тебя пожрет, оставив на месте души зияющую яму и станешь ты вечно голодной тёмной тварью. Только вот человеческое тело не слишком рассчитано на движения Духа. Слабо оно и хрупко и тесно привязана к нему душа, для чего, только Творцу и ведомо. Может для того чтобы лучше сохранить её цельной, нетронутой, чтобы не заемной, своей силой человек творил мир вокруг, как сам Творец в начале времени. Впрочем, оттого мне не легче. Только, выхода нет, надеюсь, моё заемное тело выдержит...

Когда я был маленьким, одним из моих любимых развлечений был старый полу потухший вулкан. Он не извергался уже тысячи полторы лет, но в самой его глубине всё ещё тлело озеро раскаленной лавы. Я любил там купаться. Помню, как весело было набрав высоту, снарядом лететь вниз, лезвием входя в его огненные воды. Это было здорово и жутковато, и похоже на новое рождение. Каждый раз после, меня переполняла сила и радость, дарованная кровью земли.

Наш костёр был даже не братом, дальним родственником того жара. Седьмой водой, сдобренной воспоминанием о киселе. Но моё человеческое тело сотрясла непроизвольная дрожь, когда я к нему приблизился. Но пути назад не было. Сломав внутри страх, я снял с шеи амулет сродства и отбросил в снег - его время закончилось. Огонь обрадованно взревел, почуяв родственную сущность, потянулся ко мне, будто новорожденный теленок к матери. Я шагнул вперёд и раскинул руки в приветственном жесте.... И моя душа, душа дракона запела от радости и счастья узнавания, а человеческое тело корчилось под пламенными поцелуями, мешая полной гармонии со стихией, отвлекало, не давало слиться с огнём. Эта боль меня и отрезвила в конце концов. Что я, огненная фея, в самом деле, что живёт без мыслей и обязательств одним днём? Я - Дракон! Ранее живущий. Из клана хранителей первооснов. Хорошо всё-таки, что душа и разум человека так тесно связаны с телом и плотскими переживаниями…Ведь оказывается боль - отличная защита от сумасбродств. Нитка, прочнее каната привязывающая ветреную душу и пытливый ум к бренному телу. Родная сестра удовольствия, злая собака на страже Жизни земной. Оттого порой и умирание так мучительно, что Создателем положено было для плотских существ жить и творить здесь, на земле. Ранее живущие - дело иное. Мы твари стихийные, тесно связанные с изначальными силами. И дух наш текуч и изменчив. Легко покидает тело, легко возвращается. Разум же у нас, куда менее подвижен чем у людей, ведь познавать нам не требуется, все знания и так даны нам с рождения в ощущениях, наше дело хранить мироздание. Так устроено и так верно: каждому своё. Но иногда, наша сила оборачивается нашей слабостью. Люди, поставленные в зависимость от телесных потребностей оскотиниваются, пуская все силы разума и духа на их удовлетворение, а мы, возжелав странного, уходим плутать Дорогой Духа, меняя чередой одно тело на другое, так, что и пути обратно не найдешь, как ушла моя мать. А отец, для которого она была воздухом, побуждающим его не только созерцать, но и действовать - обезумев от горя, обрушил свою ярость на хранимую им Долину, сделав ее Пустошью, а после, сожженный собственной болью окаменел, став частью любимых им гор.

Я не повторю их ошибок. Не дам пламени сжечь моё человеческое тело, освободив этим драконий дух. И выскочить телу из огня не позволю. Боль, далеко не смерть, а дух всё превозмогает. Я - Хранитель, и этой долины и этих, пришедших со мной и по моей воле людей. И не мной управляет плоть и стихия, а я их по праву рождения вершу!

Варги вспыхивали как свечки, один за одним, метались, заражая огненной смертью один другого, катались по - снегу в попытках сбить пламя, но безуспешно. Не ушёл никто. Потом была тишина. Пепел, медленно кружась падал на землю. Воздух вонял гарью. Я лежал на снегу и тихо смеялся. Потом мне на лицо упала чья-то тень. Неужели, не испугались? Или, не поняли?

- Жив? - Бедрик.

- Практически. - Прошелестел я.-Хотя кое-чем пришлось пожертвовать. Ну, да кожа дело наживное. Нарастет. Снегом обложите, к вечеру буду как новенький.

- Спасибо тебе.

Усмешку удалось подавить с трудом.

- Надо двигаться дальше, гарь тварей напугала, но ненадолго. Варги, далеко не единственные, кого здесь стоит бояться.

С первыми лучами солнца мы двинулись. Лошадей почти не осталось, да и ехать верхом я бы сейчас не смог. Поэтому, для меня сделали волокуши, набили их снегом и уложили меня, сверху тоже закидав снегом, так, что только лицо и виднелось. Периодически, снег приходилось подбрасывать, пылающее тело жадно впитывало холод и таял он быстро. А вот боли почти не было - добрый знак, перерождение идёт как надо...

Часть 2

Шли до темноты. До выхода из Пустоши оставался лишь день пути, но это ещё ничего не означало. Случалось, путники гибли и в нескольких десятках метров от спасения. Правда, среди них не было меня.

Лагерь разбили в небольшой лощине, я, уже достаточно оклемавшийся, выбрался из волокуш и переодевшись в любезно одолженную Бедриком одежду, присоединился к остальным. В первую очередь следовало позаботиться о нашей защите, поэтому я обратился к Гердту.

- Распорядись, чтобы твои люди собрали и выложили по периметру лагеря вон те большие чёрные камни.

- Драконье стекло что ли?

- Именно. Огненную ограду буду делать.

- Так нас тогда только слепой не заметит! Да и то - почувствует.

- После гари, о нас и так вся нечисть в курсе. Да и до... Тепло человеческой крови, стук сердца, биение жизни - вещи громкие.

- А ты уверен, что они будут гореть?

Я засмеялся. - Эти, будут.

Скоро в лагере стало тепло, светло и почти уютно. Я опасался, что меня снова начнут сторониться, но, к моему удивлению этого не произошло. Только командир время от времени бросал настороженные взгляды. После скудного ужина, состоявшего из остатков наших припасов, Герд выставил дозорных, а остальных разогнал спать в приказном порядке. Я же остался сидеть у костра, глядя на танцующие языки пламени. Невесть откуда взявшийся белый туман постепенно окутывал мир за оградой, погружая его в белое безмолвие. Становилось всё холоднее и холоднее, но моя огненная ограда сопротивлялась, не пуская стужу в наш лагерь, не давая ей превратить людей в куски замороженного мяса.

Я ждал. Вскоре, лагерь окончательно затих. Люди в палатках погрузились в тяжёлый беспробудный сон, даже дозорные на постах - оцепенели, зависнув между полусном и полуявью, только пламя потрескивало, но тоже, медленно, неохотно. Мир вокруг меня постепенно сползал в потусторонье, тускнел, искривлялся. Воздух сгущался, превращаясь в студёный белесый кисель, которым невозможно надышаться, виски давил свинцовый обруч. Я ждал, сдерживая гнев, чтобы бить наверняка, не спугнуть до времени. Таился, позволяя белесому туману искать лазейки в нашей огненной защите. Брешь была, узкий просвет, оставленный мной специально, и твари её в конце концов нашли, но некоторое время не решались проникнуть, костёр их пугал. Однако, соблазн был слишком велик и вот уже несколько белых теней окружили меня, обвили скользкими ледяными щупальцами, будто снежные змеи.

Пламя полыхнуло, волной прокатившись по моему телу, сжигая присосавшуюся нечисть. Вскочив, я развернулся и швырнул огненные шар в остальных, там, за оградой. Раздался визг, тошнотворно запахло гнилью и жирный чёрный пепел осыпался на снег. Но это был ещё не конец.

Он стоял в стороне, в тени исполинской ели, казалось с интересом наблюдая за происходящим, у ног его клубился туман, и на губах змеилась насмешливая улыбка.

Высокий, широкоплечий, гордоликий, закованный в заиндевевшую чёрную броню, со сверкающим клинком у пояса, он мог показаться древним витязем, духом леса. Но горько пожалел бы тот, кто, не приглядевшись, доверился бы просить у него покровительства и защиты.

Увидев, что я его заметил, он несколько раз сдержанно хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты.

- Твоё время закончилось, князь. - Сказал я.

- Разве? А кто ты, чтобы решать? Да, когда-то ты был драконом, но сейчас я вижу обычного перевертыша, заигрывающего со стихиями.

Я засмеялся и дерево, у которого он стоял рухнуло прямо на него. Впрочем, князь увернулся.

- Уходи. Это моя земля.

- Она перестала быть вашей, когда твой отец сжёг долину, нарушив свой долг Хранителя, а твоя мать так и не вернулась.

- Здесь наши кровь и пламя. И теперь Хранитель - я. Разве ты не видишь?

Раздался скрежет, и мерзлая земля под ногами Князя Тишины разверзлась. И опять не причинив ему вреда... Силён. Видно, успел пустить корни.

- Хранитель? Или, заложник чужого долга?

- Отец искупил свою вину.

- Тобой. Сделав тебя искуплением своего гнева. Понравилось тебе быть человеком? Умирать, страдать, жить людскими страстями?

- А тебе что за дело до того, тёмная тварь? - Удивился я. - За всё надо платить. Творец знает, когда бы я появился на свет, не будь той гари...

- Ты, знаешь? - Теперь удивился он.

- Хотел поторговаться? Открыть мне тайну моего рождения? Неужели ты думаешь, что драконы не знают, что яйцо - половина дела. Дракон может проклюнуться, только когда напитается силой. Любой силой. -Я улыбнулся недоброй улыбкой. - Да, я этого не видел, но я знаю, как это было... Как пылала долина, как на мою скорлупу лилась кровь и огненные слёзы отца ... Что нового ты можешь мне сказать?

- Тогда...почему? – Он с недоумением посмотрел на меня. -Почему изгоняешь нас? Ведь мы такие же, как ты ранее живущие. Мы так же появились из страданий, крови и смерти. Чем люди лучше? Разве они светлы? Не убивают себе подобных? Не истязают других, только чтобы просто жить? Не предают? Их так много, и становится всё больше, а нам всё сложнее выжить. Они бояться нас, да. Но чем больше бояться, тем сильней стремятся убить. Разве это справедливо, что они останутся, а мы уйдем в небытие! Ведь когда- то и в нас была искра Творца... Если ты остался истинным драконом, воплощением справедливости, рассуди, Владыка!

- Ты прав. - Я шагнул за ограду, навстречу ему, оставляя за спиной лагерь и своих спутников-людей. - Ты прав. - Ещё ближе. - Случается, люди ничем не лучше тёмных тварей. А иногда хуже, ведь они могут прожить сами, не забирая жизнь и силу у других, а вы нет.

Хищное пламя метнулось в его глазах, он подался ко мне, желая рассмотреть ложь, но я не лгал и недоверие сменилось удивлением, а затем, радостью.

- Тёмный дракон...

Я покачал головой. - Только что это меняет?

Он медлил долю секунды, но мне хватило и этого, чтобы ударить огненным смерчем. Зачарованная стужей броня устояла, мой удар лишь заставил его пошатнуться, его же - опрокинул меня навзничь.

Я опасался, что он попытается убежать, скрыться, но зря. Ледяные руки впились мне в горло, змеиный шепот пронзил мозг. - Твоё время кончилось, не начавшись. Этому миру больше не нужны драконы.

Тратить силы на ответ я не стал. Всё же Князь был очень силён. Десятилетиями кормился он душой Пустоши, болью и смертью погибших здесь людей, отчаянием случайных путников, да и нечистью, что попроще, вроде тех же варгов, не брезговал. Поэтому, я ждал, глядя как тварь, вцепившаяся в меня, плавится, теряя последнее сходство с человеком, ждал, чувствуя, как оплетают меня ледяные щупальца, врастают в душу и сердце пытаясь исковеркать, подчинить своей воле. И только когда он полностью принял свой истинный облик, и надёжно увяз во мне, ударил снова. Ударил, сжигая его и себя, ведь то, что долгие годы служило ему кормом, было и моей сутью. Но, помимо отчаяния и горя людей и отца, меня творили и любовь, и нежность родителей, их радость и надежда, не только пламя драконова гнева, но и тепло солнечных лучей, не только кровь, но и слёзы раскаяния. И оттого, когда он сгорел до пепла, до тла - я остался. Лежал на вытаявшей от жара прогалине, глядя в звонкое звёздное небо и луна улыбалась мне сквозь чёрное кружево деревьев. Белый промозглый туман исчез. Пахло снегом, горелой землёй и смолой. Где-то далеко, радуясь освобождению от Князя, завыл волк, следом другой. Ничего, главное сделано. Паук, державший все тёмные нити уничтожен. Не бывать теперь над Пустошью покрывала Тьмы. Да и Пустошью ей уже пребывать недолго.

До рассвета оставалась ещё пара часов, когда я вернулся в лагерь. А мне то казалось я сражался с Князем целую ночь! Обожжённое стужей тело болело, кашель разъедал грудь. Победа далась мне нелегко, но и терпеть уже оставалось недолго. Уже сегодня я верну себе своё тело, вернусь домой. Впрочем, и эту оболочку следовало вернуть владельцу целой, что значит, надо подумать о лечении.

Будучи больше привержен стихии огня, как и отец, я привык обращаться к пламени чаще, чем к материнской стихии воздуха. И сейчас, поступил так же - вошёл в костёр, так верно охранявший лагерь от тьмы во время моей схватки, и он откликнулся, стал собакой зализывать мои раны и теплом согрел сердце.

Часть 3

- А они так ничего не поняли. - Негромко проговорил тихо подошедший с Бедриком Герд.

- Оставь, друг! - Бедрик успокаивающе положил ему руку на плечо. - Мы же договорились с тобой не ворошить прошлое!

- Не могу. У меня прапрадед в этой долине сгорел. Имею право на слово. Когда ещё мне выпадет говорить с живым драконом. Ты же дракон, верно? - Посмотрел он на меня.

- Думаешь? - Улыбнулся я, выходя из костра.

- Подозреваю! Мои люди ели с тобой одну похлёбку, смеялись твоим шуткам, и хлопали по плечу. Знай они кто ты...

- Ну да, скорей руку бы себе отрубили и зашили рот. -Кивнул я.

- Им повезло, что за последние столетия ведуны научились многим штукам....

- Да ну. Не так уж я и страшен, а напротив - весьма мил. - Настроение у меня стремительно улучшалось.

- Скажи это тем, кто раньше жил в этой долине. - У Герда потемнело лицо.

Гнев сжал моё сердце, но я сдержался. - Я массовые гари, особенно разумных существ не люблю. Претит. Да и настолько меня ещё никто не злил, пока.

- Но ведь можешь?

- Так ведь и ты можешь снасильничать свою дочь и заделать ей выродков. - Я пожал плечами.

Герд вспыхнул, вскинулся, но сильная рука Бедрика, удержала его на месте.

- Он прав. А мы нет. Пастыри говорят, частица Света есть в любом существе, ведь все твари нашего и иных миров, сотворены волей Его, а Он воплощённый Свет.

- Откуда же тогда берутся Тёмные твари?

- Оттуда, откуда и среди людей вырастают выродки, убийцы, насильники и прочий человеческий хлам. Свобода Воли. Свобода искажать свою сущность. – Объяснил я.

- Всё это ученая трепотня. - Упрямо повторил Герд. - Он - дракон. Живёт сотни лет, дышит пламенем, повелевает стихиями. Это сейчас, пока в человеческом теле, он такой весёлый и великодушный...а что будет с нами потом? И со всем краем? Последний дракон жил здесь около тысячи лет назад и что он оставил после? Пустошь!

- До этого прожив в мире и согласии с людьми две тысячи лет. Да и не был он последним. Я - крайний в роду. К тому же, будь спокоен - здесь разрушать больше нечего, а кочевать я не собираюсь. Тут - Цитадель, наше родовое гнездо. Напротив, я очищу долину от нечисти, пара сотен лет, и всё вернётся на круги своя. Снова будут деревни и пашни, и городок, и колокола станут звонить по воскресеньям.

- Как это всё у тебя гладко! И я должен тебе поверить? - Он сжал кулаки.

- А какие ещё есть варианты? - Удивился я.

- Не обижайся, но даже тысячи лет мало, чтобы забыть времена, когда нами, людьми, правили вы - Ранее живущие. - Примиряюще сказал Бедрик.

- Что, раны, нанесенные себе подобными меньше, болят? - Не сдержал я яда. - Или, сейчас вы живёте в мире и согласии, не зная голода и болезней?

- Возможно, при Драконах-Правителях жилось проще и порядка было больше. Только и страха - тоже. А сейчас мы живем своей волей и сами творим свою долю, не по решению может и мудрого, но иного, чуждого нам природой существа. Сами выбираем свою жизнь или смерть. Может и не как лучше, но как душа велит. И не надо бояться, что за провинность одного, спалят всю деревню! И тварей, горных, водных, лесных, и тех, кому и названий то нет, и кого великие господа-драконы истреблять препятствовали, тоже не надо бояться! Со своими, человеками, куда как проще толковать выходит! - Нахмурился Бедрик.

Я очень старался, но сдержать смех до конца так и не смог. Горький смех, надо признаться.

- Бедрик, Бедрик...Какие вы люди смешные, как любите иллюзии... Вы - то, наемники. Действительно, сами себе голова. Пока не убьют.

Только вспомните других, крестьян, ремесленников, горожан, им что дракон, что князь, или король, всё едино. И нет разницы, кто разорит их дом, сборщик налогов, или тварь с гор. Хотя, во втором случае им хотя бы убытки возмещали...

- Разница - есть. - Упрямо возразил Гердт.

Я вздохнул. - Иллюзия разницы. На самом деле, всё дело в страхе, а не в свободе воли. Нас вы боитесь куда больше друг друга, хотя, Творец видит - зря. Человек вполне способен сравниться, а то и превзойти по жестокости любую тварь. Впрочем, живите спокойно. Видите - магия начинает уходить из этого мира. Всё слабее работают заклинания, меньше чудес. Душа людская всё крепче прирастает к телу. И Драконы-Правители больше не вернуться. Остальных же вы со временем кого сможете - истребите. Другие спрячутся так что и не найдешь...

- Отчего?

- Вы молоды и оттого борзы, стремитесь завоевать весь мир, не ведая, что в нём каждому найдётся место. Пытаетесь истребить всё, чего боитесь, а боитесь многого. Ваша природа - желать странного и быть всегда недовольным имеющимся. Мы, драконы, во многом с вами схожи. Нам тоже всегда мало, и мы желаем объять всё. Но живём мы несравнимо дольше вас, потому успеваем делать выводы и думать. Оттого рано становимся созерцателями. Нам нравится наблюдать. Мы - хранители, стражи мира. Вы - кровь мира, не дающая ему стоять на месте. Идёте вперёд, даже желая оставаться на месте больше всего.

- Ты сказал, Драконы ушли. Но ведь ты собираешься вернуться....

- Не к вам, к себе. Видите, те синие горы на горизонте? Там мой дом. Оттуда наш род взял своё начало. Там, если спустится в жерло старого вулкана, слышно биение сердца Земли, а если подняться на самую высокую вершину - дыхание Неба. Люди доберутся туда не скоро, возможно, мне уже вновь захочется вспомнить каково это, быть человеком. А может, вы даже к тому времени повзрослеете настолько, чтобы принять мою сущность без страха, а знания с благодарностью.

- Как же Пустошь?

- И наша плата?

- И зачем вообще наш отряд тебе понадобился?

- Всё просто. Чтобы осознать свою сущность, надо посмотреть в зеркало. Вы - моё зеркало. И Пустошь, тоже. Здесь всё пропитано гневом и отчаянием моего отца, болью и ужасом живших здесь людей. Оттого тёмных тварей и тянет сюда, как магнитом.

Я - крайний из рода, Хранитель этих мест, этой земли и всего что есть на ней и под ней. Во имя Рода, мне суждено было пройти людским путём, умирая и возрождаясь, через боль, смерть, душевное страдание и радость, дабы осознать хрупкость и цену человеческой жизни, искупить наши гордость и высокомерие и познать вас.

У меня долго не выходило. Не каждая тварь может вместить дракона. Но, к счастью, милостью Творца, судьба привела ко мне его, дракононосца. Он был переполнен горем и отчаянием, как мой отец когда-то, но и жизнью и страстью к пути, как мать. Я взял его душу и выпил из неё вино терзаний, воплотившись в человека.

Вы дойдёте со мной до убежища, где я оставил свое тело. Там, мы перевоплотимся с ним вновь, а вы, получите плату. Не беспокойтесь - хватит на всю жизнь, вашу и детей ваших детей.

- Ты... не будешь нам...мне мстить? – С тревогой спросил Герд.

- Я....думал об этом. - Мне было нелегко, но я признался. - Когда был больше человеком, чем собой. Но, эта ночь многое изменила. На самом деле - предыдущая. Когда мы сражались плечом к плечу. Но и эта - тоже. Ночью, я сражался с порождением Тьмы. Тем, что правило тут сотню лет, тем, что высасывало любые проблески и жизни и света, что делала Долину - Пустошью. Сражался за своё право Хранителя, и за свою землю. И так уж вышло, что и за вас. Случилось, что сами того не зная, вы помогли мне. Помогли вернуть мою сущность, вновь осознать себя Хранителем. Мне оказалось много проще сражаться за кого-то, для кого-то, чем одному. Быть сильным, когда за спиной те, кто слабее. Разве могу я после этого причинить вам вред?

Герд смущенно почесал голову. - Мы значит спали, а ты значит сражался. Силён. Сам, значит, притащил в чёртово место, сам и спас. Ну, спасибо тебе, добрый человек. Извини, пресветлый дракон.

- Герд!

- Да ничего, Бедрик, по сути ведь он прав.

- Видишь? Понимает. - Он обернулся ко мне. - И не думай, что мы твою долину будем восстанавливать. Расчёт получим, и поминай нас как звали. Пусть других заселенцев твой дракононосец ищет.

Я кивнул. - Справедливо. Но, если надумаете вернуться - надел земли вам всегда найдётся.

На том и порешили.

Часть 4

Заключительный день пути, сюрпризов не преподнёс. Погода выдалась ясная, солнце золотом заливало долину, снег искрился и небо радовало глаза синевой. Чувствовалось приближение весны. Люди, воодушевленные окончанием путешествия, шли бодро, перебрасываясь шутками. Дорога меж тем становилась круче, всё чаще встречались валуны, а после обеда мы уже вышли и к скалам. Ещё несколько часов пути и вот она - пещера.

- Разумнее будет, если кто-то пойдёт со мной. Не весь отряд, конечно, один, два человека. - сказал я.

- Солнце садится. Разве не лучше дождаться рассвета? С сомнением посмотрел на меня Герд.

Я покачал головой. - Ни к чему тянуть. Как раз сегодня полнолуние. Самое правильное время.

- Ладно, тебе виднее. А пойдёт - Бедрик. Как самый умный. - Усмехнулся он.

Сказать, что это решение меня обрадовало, не сказать ничего. Хотя, какая, казалось бы, сейчас разница? Ещё несколько часов и меня будут волновать другие вещи.

Прощание вышло скомканным. На меня вновь поглядывали с опаской, на Бедрика с сочувствием. Еще бы, разве пойдет нормальное существо в земные недра ночью? Люди, такие люди. Когда с прощанием было покончено мы взяли пару факелов и углубились в пещеру. Оставшиеся же разбили лагерь у входа и остались ждать.

Идти предстояло долго, ведь здесь целый лабиринт под землёй.

- Ты не выглядишь радостным. - Проницательно заметил мой спутник.

Я пожал плечами. - Наверно это оттого, что я слишком долго жил среди вас. Вот и разучился получать удовольствие от жизни.

- А кто он был, твой дракононосец?

- Он.... Так, человек. Хороший сапожник. Очень любил жену. Хотел свой дом и кучу детишек. Или хотя бы одного. Возвращаться домой и вдыхать запах свежевыпеченного хлеба и выстиранного белья, обнимать жену и гладить по голове сына.

- И что случилось?

- Он уехал на заработки в город. Жена осталась дома. Писал часто, приезжал редко, потому что много работал, хотел, чтобы его Марта жила в достатке, она ведь из сирот была, хорошего видела мало. Так полгода и шло: он работал, она скучала, ждала, целыми днями хлопотала по хозяйству, и мечтала, как Пауль вернётся, и они заживут. А в феврале, Марта пошла полоскать бельё на реку, да не удержалась, затянуло её под лёд. Вытащить успели, но застудилась она крепко. Так и вышло, что, когда на Пасху Пауль приехал, её уж похоронили. Она всё до последнего запрещала ему сообщать, не хотела расстраивать. Думала, обойдётся.

- И после этого он пришёл к тебе?

- Не сразу. Сначала, пытался жить как раньше. Доработал контракт, вернулся в свою деревню. Но, не смог, места себе не находил. Тогда, отправился скитаться, в надежде на смерть, так и попал в Долину.

- А что с ним будет сейчас?

-Ничего особенного. Будет жить.

- А воспоминания?

- Поверь, полтора века приключений - хорошее лекарство. Это сложно объяснить, но всё это время, что я жил тут, человеком, он был со мной. Благодаря ему я мог чувствовать, как вы, думать, как вы и понимать вас. Он был моим переводчиком, проводником. Если хочешь - учителем. Лекалом, по которому я жил. Мне даже кажется, он чем-то похож на моего отца.

- А мать? Ты никогда не хотел найти её?

- К чему? Выбор свой она сделала. Да и человеческий век недолог, думаю, она уже умерла. Надеюсь, жизнь её не разочаровала....

- Значит, ты рос один?

- Когда я проклюнулся, отец уже окаменел. Меня воспитывали огненные феи. Своеобразные существа. Однодневки, что с них взять.

- Это как?

- Рождаются из пламени, живут сутки и гаснут. Квинтэссенция жизни. Вся мудрость мира вмещается в их маленькой головке, но не имеет для них ровно никакого значения, как и время и смерть и жизнь. Они с одинаковым удовольствием, или отвращением могут беседовать с деревенским дурачком или драконом, в зависимости от настроения, что меняется у них столь же легко, как ветер колышет полевой цветок. Очень сумасбродные существа...

Некоторое время мы шли молча. Бедрику явно становилось всё больше не по себе. Дорога постоянно петляла, то вправо, то влево, вверх и вниз. И он уже совсем потерял ориентацию в пространстве, как и было задумано. В своё время отец выстроил здесь настоящий лабиринт. Отчасти - развлекаясь, ему интересно было сочинять разные сооружения, отчасти, ради самоцветов, которые любил почти так же как мать.

- Мы так долго идём, ты уверен, что тот, дракононосец, сможет выбраться, потом?

- Обратный путь будет проще. Я донесу вас до перевала, откуда вы спуститесь прямо к лагерю.

- Отчего же мы не пошли сразу той дорогой?

- Карабкаться в горы несколько часов, а потом спускаться в жерло старого потухшего вулкана? - Скептически улыбнулся я.

- Ясно. Понял, не дурак, дурак бы был так не понял. - Хмыкнул он.

- Любите вы люди упрощать там, где не надо и усложнять, где не требуется. К каждой цели лежит свой путь, каждому явлению своё место, каждому событию, своё время. На этом строится гармония мира. А вы всё норовите перекроить его по-своему.

- Вот кто бы говорил!

- Ну да, и мы не без греха. Но такая промашка вышла только с вами, людьми. Настолько уж вы были предприимчивы, но при этом глухи и слепы, что сложно было не вмешаться.

- Это когда это? В чём?

- Да во всём. Вот даже прямо сейчас- мы идём по каменному лабиринту, в чреве горы, а ты даже этого не замечаешь, не слышишь его голос, не видишь узоры на стенах, не чувствуешь возраст его стен. Для тебя это просто каменная кишка.... Как для дровосека дерево - топливо и материал для постройки. Как при этом вы умудряетесь творить, для меня загадка.

- Отчего же... - Обиделся он. - Видим мы красоту и чувствуем. Может, не так как вы, но всё же. Только роскоши любоваться миром не имеем возможности себе позволить. Самим бы выжить...

Я промолчал. У каждого своя правда.

Наконец, темнота впереди стала более проницаемой, а вскоре перед нами приступили очертания небольшой арки, запахло водой и в лицо повеяло свежим воздухом.

- Вот и всё. Дошли.

Я невольно задержался у входа, с трудом сдерживая волнение. Бедрик нерешительно топтался рядом, сочувствие боролось в нём с тревогой, что было немудрено понять: драконов никто не видел уже сто пятьдесят лет! Но ведь это же не значит, что я последний из племени? Что останусь один? Ведь, конечно, есть другие. И я найду, обязательно их отыщу. Надо только войти и завершить Путь. И мы вошли.

Время не тронуло это место. Лунный зал остался каким был, когда я его оставил: огромный каменный колодец, с мраморным полом, разрисованным картой звездного неба, стенами, покрытыми барельефами, изображающими историю происхождения мира, потолком - освещенным восходящим солнцем, небом. И, двумя тронами из окаменевших, выбеленных временем деревьев. На одном свернулась клубком драконица лунного камня, на другом базальтовое-черный дракон, встретивший меня странно печальным каменным взглядом.

- Сначала, расчёт. - Нажав на один из барельефов, я достал из открывшейся ниши два шелковых, туго набитых мешочка. - Брильянты. Небольшие, но очень чистой воды. Продать будет проще, нести и спрятать легко. И монеты. На обратную дорогу.

- Спасибо. - Ошеломленно поблагодарил Бедрик. - А говорят, драконы жадные...

- Смотрите, не передеритесь. А что до жадности - так я просто изумруды больше люблю. А теперь, постой спокойно, не пугайся и не мешай.

Магия крови не понадобилась, хотя я и был к этому готов. Хватило прикосновения. Это было будто удар молнии, ослепительная вспышка, жар и озноб, одновременно захлестнувшие тело, огонь, бегущий по жилам, стремительная череда ярких до боли воспоминаний, промелькнувших перед глазами...

Ветер от моих крыльев пронёсся по залу, в небо ударила струя пламени и человек, сидящий на полу в центре зала негромко засмеялся.

- Засиделся. Ты рано боишься. - Обратился он к другому, испуганно вжавшемуся в стену. - Нам ещё на нём лететь.

Я подошёл к нему, ещё неуверенно, неловко ступая на таких чужих, пока непривычных лапах. Наклонился к самому лицу. Сказал мыслями, без слов.

- Спасибо.

Он услышал. Кивнул. - И тебе. Ты меня спас.

Я растянулся на полу, кивнул людям - садитесь. Всему своё время, пора и нам вернуться каждому на свой путь.

Они уселись, и я расправил крылья, оттолкнулся лапами от пола и взлетел, навстречу небу, солнцу и жизни.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге