Обложка ПУЩА наступает

ПУЩА наступает

Сергей Казаринов

0% прочитано
Стандартный
Сергей Казаринов

ПУЩА наступает

Глава 1-3

Глава 1

Игорь Сергеев уже довольно долго «медитировал» на отклеившиеся бумажные обои под ржавым разводом потолка…

Он, сорокапятилетний «менеджер среднего звена» (боже, как он презирал официально звучащую эту должность), был несказанно рад возможности неделю передохнуть по-своему, о чём давно мечтал, в полнейшем катарсическом одиночестве… Возможность свалилась внезапно, и решение было принято стихийно — всё, о чём в теории мечталось. Жена Ирина с сыном Владимиром поехали к лучшей подруге Иры по приглашению в «тёплые страны» южной Европы, куда он не мог составить компанию по причине рабочих моментов (да и не хотел). И вот сейчас те самые «моменты» подарили ему неделю, даже меньше, роздыха — и не было никакой причины, чтобы не прожить их по-своему…

В старом доме, где родилась его мама, в ближнем Подмосковье. Именно там он проводил все летние каникулы своего детства с бабушкой.

Теперь один… Совсем один в этой маленькой развалюхе. И, боже, как он счастлив наконец-то побыть один, без суеты, без работ и забот… Предаться на сто процентов своему кайфу, непонятному, пожалуй, никому! Просто — один, с музыкой в смартфоне и скромными, отнюдь не стратегическими запасами ячменного напитка.

Вот он сделал глоток, всунул опустевшую тару в пакет и поднялся… Теперь, конечно же, на речку — куда ещё в этом посёлке…

…Вдоль улицы с оригинальным названием «Главная» чередовались, буквально как в шахматном порядке, два типа домов, жилищ человеческих. Сменяли друг друга заборы — от ровных, качественно выкрашенных оград из профнастила до гнилых деревянных частоколов, несокрушимо стремящихся к земле (откуда и вышли), но никак её не достигающих ее. И дома под стать заборам: много появилось современных теремов коттеджного типа, хвалящихся качественным кирпичом приятно-малинового цвета или рельефными серо-бежевыми панелями. Это которые за профнастилом, а иногда и кирпичными оградами… А за подгнившими древними изгородями — хибары, наподобие его старого домишки, за которыми никто не ухаживает. Либо пустующие, либо имеющие абсолютно положивших на всё болт хозяев.

«Как я! — глубоким клином совести думал Сергеев, — Живу, работаю, жизни порой не вижу… А домик — он просто есть, и я про него просто не думаю… Только так вот — приезжаю редко по возможности, выпиваю, и — обратно…. Скотина! Так относиться к домику! Это ж как родной старик он у меня! …»

…Старики ушли, а домик пока остался.

Воспоминания «летнего» детства не то что накатывали, а, скорее, трясли и выворачивали Сергеева наизнанку. Всё — летняя жара, зелёнка на коленках, велосипедные гонки, игры в войнушку… Даже прыжки в резиночку — что в восьмидесятые годы, как ни странно, покорили не только девчонок, но и пацанов. Даже тут, в «деревне»…

(Как же это забавно, наверное, смотрелось со стороны — мальчишки десяти-двенадцати даже лет, держащие на поясе резинку, с матюками и скабрезным смехом подначивающие усердно прыгающих сотоварищей.)

Тогда ещё, «когда деревья были большие», посёлок казался маленькому Игорю глубокой деревней… А ведь всего-то десяток километров от МКАДа.

… Стояло бабье лето. Вечер. Начинало темнеть. «Вот чёрт! — Игорь привычно запаниковал. Диагноз „куриная слепота“ делал его, здорового духом и телом, парня беспомощным в сумеречное время. — Ну… сейчас пойду „втыкать“, куда деваться…»

Непрерывным потоком шли машины по узкой трассе, несмотря на вечернее время, можно даже сказать, крались в пробке. Москва близко! Довольно много людей, молодёжи разной степени трезвости.

Как же всё меняется! Это ж правда была - тридцать с гаком лет назад - деревня! И совхоз, и поля с кукурузой, и тарахтящие трактора с дядьками в запылённых одеждах в кабине, непременно с широкими кепками на гтлове. И устрашающего вида алкаши у сельпо, и сетующие на них, мужей, стаи полных тёток у калиток…

Как же сейчас всё,, чёрт побери, «Не так!». Просто как район города все стало, по странности обстоятельств, с частными домами вместо привычных многоэтажек…

Проходя мимо дома маминой подруги-одноклассницы, тёти Тамары, он вспомнил эту пышную, эпикурейски улыбчивую даму.

— Тёть Тамар, вы такая спортсменка, вы, наверное, и море можете переплыть?

— Море — да, запросто, Игорёк, чё его переплывать-то… Только Чёрное!

— А Средиземное?

— Средиземное — не-не… Там меня акула съест!

Боже, какие классные девчонки были и в мамином поколении! Совсем, как наши! Он, мелкий, был влюблён до основания в эту радостно прущую по позитиву девушку… Помнит, никакой косметики, никаких прочих… Как бы сказать, излишних процедур, вся такая естественная, нагло-демонстративная… Сорок два года ей тогда было… «Меньше чем мне сейчас». А сейчас ей…. Нет, лучше не думать. И жива ли тётя Тамара??

Ну на фиг такие мысли. Всё изменилось! И мамы нет, и он, Игорь, какой-то косой дорогой пошёл. Как будто не из этого детства, а откуда-то из инкубатора, блин, вышел в новую жизнь… Тьфу, тьфу, долой печаль! Это ж убьёт раньше времени, с копыт скинет так, что «кувыркаться замучаешься».

Речка приближалась…

Речка — она как отдельная от посёлка. Тут уже нет машин, а людские — только голоса с разных мест, вблизи и издали. К тому ж темнота сгущается.

В круглосуточном ларьке Игорь взял пару «Левенбрау» и осторожно пошёл по узкой тропинке, меж густого высокотравья, уже в густом вечернем тумане после по-летнему тёплого дня, продолжая предаваться горячим и каким-то липким воспоминаниям детства.

Туман такой густой, что речка, узкий поток, переплюйка, буквально не видна — только слышна где-то, где тропинка подходит близко к воде. Высокий шпиль известного на всю область Храма — он возвышался над всей перспективой, как бы даже туман был «не про него». Это Храм работал для людей всё советское время…

Лавочка, журчащая вода под ней — вот она, как раз близко к тропе…

Опять понесло, но уже в юность… Как сидел Игорь тут, в такую ж осень, в таком же тумане, двадцатилетний, со «спорного нрава» женой соседа-дачника, и как был дико, зверски влюблён в эту шалопутную моложавую красотку… Тогда, из такого вот тумана, выходили и позже растворялись в нём разные люди - молодые и в возрасте, одиночные и парами. Был несказанно мистический тогда вечер…

«Четверть века назад!» — безжалостно резануло память цифровое сознание менеджера…

…Вода как-то особенно громко под ним всплеснула, обдала брызгами. И… он стал озираться, как почуяв что-то необычное. На секунду даже показалось, что и воздух тоже «всплеснул», какой-то вспышкой… Крест на верхнем куполе знаменитого храма как будто светился. И расплылась немыслимая тишина вокруг, ни голосов, ни звука машин с трассы… Один туман остался… и ещё более густой, чем был — и вода — вот речку-то видно особенно ясно, как бы и без дымки даже. Активно течением прибивает воду к отмели, она звенит, переливается звуками, закручивается в стихийный водоворотик размером примерно с колесо машины…

Сергееву стало не по себе. Он вполне считал себя человеком верующим и верящим во всевозможные параллельки вокруг обычной жизни, в разные пространства вариантов, в непостижимые энергии… Но в жизни ничего подобного испытывать не доводилось. А сейчас!..

— Братух, сигаретой не выручишь? — прервал эти мысли голос над ухом.

Парень с девчонкой, разудалые, растрёпанные и несказанно расслабленные, стояли перед лавкой. Лет двадцать пять-сорок, сейчас определить сложно. Парень некрепко на ногах стоял, барышня примерно так же, но вполне радушно улыбалась, призывая как будто принять участие в их скучно проходящем свидании… как бы намекая: «не знаю, что дальше с ним будет,... присоединяйтесь, барон…»

— Бла-а-гарю… А можно парочку, для дамы… Во, спасибо, чувак, спас!..

..И ушли дальше в туман. Запомнилось последнее слово «Спас»... С трассы зазвучали клаксоны погрязших в пробке автомобилей, откуда-то донесся ласкающий слух голос Владимира Шахрина с концертной записи «Чайфа» — как раз душевнейшая песня -

«Тебе семнадцать… Тебе опять семнадцать лет…»

«Нет. Показалось! — успокоил себя Игорь, недавно откровенно испугавшийся открывающейся параллельки. — Просто что болит, о том и говорит. Всё путём!» — глоток пива окончательно его отрезвил.

Речка под ним снова резко и громко всплеснула… Ещё сильнее, чем в первый раз…

Глава 2.

…Проснулся Игорь довольно резко от неприятного, как ему показалось, сна.

После своей одиночной вчерашней прогулки он долго не мог заснуть — не шёл из головы тот самый резкий всплеск воды перед лавкой. Хоть и убедил себя, что показалось, на самом деле и горящий ярко крест над храмом, и какая-то нереальная тишина — всё говорило о приходе в его размеренную жизнь чего-то нового, что «по-американски» — нельзя упустить, что как будто вот и оказался «в нужное время в нужном месте…» А далее — как известно, либо тупо не заметишь, либо примешь, и у тебя начнёт что-то происходить.

«Ну не русалка же всплеснула водой!» — со смехом думал Игорь, — хотя… романтично было бы…»

В голове гудело старая песня какого-то «альтернативного» советского артиста с одним рефреном: «Русь русалочья… Русь скоморошья…» О да, скоморохи — вспомнилось из увлечений опять же, ранней юности, — носители точного знания в Древней Руси. Ни разу не шуты, полная противоположность дворцовым клоунам…. Офигенный образ — ребята по жизни надо всем ржут, на активном позитиве несут радость обывателям, при этом маги, чародеи и сверхлюди, близкие к языческим Богам. Несущие тем, кто слышит, Слово ОТТУДА…

— …Мужииик! Похмели!! — из водоворота появилась женщина. Конечно же, без одежды. Резкий и хриплый голос, на лице выражение мУки… Но при этом «веселой» мУки, не горя, не страдания — просто конкретного недомогания от перенесенных накануне безобразий. Она не выходила из речки, скорее, зазывала в неё. Ага! Кадр из полупорнографического кино режиссёра Рогожкина пришёл… — Игорях… утонула я! Хреново посидели!! Помолись за меня!! — продолжала дама. Парень резко повернул голову к храму. Крест на верхнем куполе не просто светился, а горел натуральным ярко-рыжим огнём! И откуда-то донеслось хоровое пение с густым мужским басом:

— Игоря-а-аш!!! !! Похмели, умоляю!! Ты мне нужен!! — продолжала со всё большей истеричностью женщина, уже с трудом пытающаяся выйти из реки, но как будто что-то ей мешало. Ещё один резкий всплеск водоворота — и чешуя на ее бедре сказала сама за себя….

Он резко проснулся…

Сердце колотится, содержимое головы выдаёт ритм учащённого пульса… ФФФФу! Всё нормально.

Даже похмелья нет — Сергеев уже давно не доводил себя до подобных состояний, всё подобное, как бы, осталось в молодости. Последнее время Игорь аккуратно «дружил» с богами хмеля, берег сознание от неминуемых катарсисов амнезии.

Из кошмара особенно запомнился горящий крест Храма и слова русалки: «Ты мне нужен!..» Более того — как будто её мольба об опохмеле была метафорическая - не о рюмке алкоголя она говорила ему, а о чём-то другом… О чём???

«Нет! Не „показался“ мне вчера этот всплеск!» — пришло окончательное решение после такого сна.

Игорь наспех заварил себе «Доширак». Зазвонил неугомонный смартфон.

— Алло! Компания «Интерьер Технологии»! На вашем сайте увидела… хотела проконсультироваться……

Боже, как они надоели! Пять дней вне офиса, но онлайн-звонки-то никто не отменял. До чего как-то пусто и скучно всё то, что там, где он обитает для получения средств к существованию. Ну почему их интересуют эти «Интерьер Технологии», почему он не может принимать звонки о чём-то другом, о чём хотелось бы говорить и слушать! А! Вот — звонок! Из сновиденного параллельного мира звонок! Был же…

«Похмели! Хреново посидели!!...»

Наспех, без энтузиазма проконсультировав заказчицу и съев «Доширак», Игорь засобирался. Сегодня, в последний день своего стихийного пятидневного отпуска, он решил прогуляться в лес. Даже костёр развести и помедитировать на огонь — это уже от юннатской полевой юности привычка, от выездов в леса в клёвой компании с гитарой.

О чём просила русалка? Что ей было нужно?

Путь к лесу проходил вдоль бывшего кукурузного поля, в настоящее время застроенного коттеджами. Дорожка — узкая полоска, на ширину габаритов легкового автомобиля, полоска асфальта, некачественно уложенного, как и всё, что делалось в девяностые годы. Ровно как и коттеджи — треть из них стояла недостроенная, какие-то вообще только основанием из блоков с неприятными пустыми окнами — как символом прошедшей недавней эпохи… Куча шальных денег, начинаешь строить свой дворец, свою империю новой жизни и — БАЦ! — шальная пуля или целенаправленная ликвидация от тех, кому ты «мешаешь» строить ИХ империи. Тоска! Тоска!!! И для чего всё это! Всё, что остаётся от тебя — недостроенный коттедж и эти огромные глазницы пустых окон. . И больше ничего ни в чьём сердце, ни в чьей памяти. Только они и шершавые блоки стены, всё как показатель пустой, «хреновой» мечты…

«Хреново вчера посидели!...» — Опять она, девушка эта речная. Как продолжает к чему-то взывать.

…Лес этот Игоря всегда удивлял. Опять же — уже в сознательном возрасте. Как в десяти километрах от МКАДа возможно такое, ведь мегаполис буквально давит на область своей инфраструктурой. Водоканал, охранная зона, лесопосадка, вклиненный в массив дачный посёлок….

…Помнится, шестнадцатилетний Сергеев (ещё живы были мама с бабушкой), пошел в этот лес увидеть «взрослыми» глазами детские места. Когда решил осмотреться — стало не по себе. Окружала его чащоба, с толстыми елями, мхом, ярко-зелеными просветами болотин и… какой-то сакральной тишиной. Такое могло быть знакомо, если только по дальнему Подмосковью, куда на электричке пару часов ехать. А тут! Под боком у огромного города такое?! И как раньше, когда маленький, за грибами с бабушкой… Как не видел, не замечал?

Всё, чего он хотел сейчас — забуриться вглубь этого массива, развести костёр и полдня медитировать, предаваясь воспоминаниям о юношеских своих Урале, Алтае, Карелии. Хоть так! «Лучше так, чем никак» — давно уже он жил по этому принципу, смиряясь с неизбежностью действий ради… , что всё более и более превращали жизнь в обыденность и покорное следование чему-то-не-его..

Стоя на тропинке, ведущей в лес, он ещё издалека приметил необычный дом…

Надо сказать, количество людей на тропинке резко выдавало близость мегаполиса, как и Главная улица, по дороге к речке. Полно народу! Мамы с колясками, мальчишки на велосипедах, бабушки, внуки и внучки — по тропинке постоянно кто-то проходил, как в городском парке. И атмосфера тёплого бабьего лета была, можно сказать, праздничной. «Всё ж хороший у нас народ” — как-то приятно думал Сергеев, — нет ощущения одиночества и отрешенности, что бы в твоей жизни ни делалось. Вон, улыбаются, с детьми гуляют… Как в раннем детстве его, мало что изменилось, какие бы резкие эпохи ни перекручивали критерии.

..И совершенно не укладывалось в мысли, что буквально в пятистах метрах была та самая «параллельная» чащоба, что так впечатлила молодого Игоря.

Его заинтересовал какой-то странный домик при входе. Раньше он не видел такого… Да и никогда.

Строение (что-то ему подсказывало) из другого времени. Вроде бы, бревенчатый сруб, такие встречались… Но — размеры, форма окон, перевязанная доской по диагонали входная дверь… Что-то не так, не как у нас, «не как у людей». И — основное — полное отсутствие какого-либо забора и прилегающего огорода! И ещё — строение древнее, но добротное, как уверенно сколоченное неким «мастером от Бога»! Всё! Он не мог пройти мимо этого вклина в привычный антураж, ноги (буквально как в примитивных описаниях чудес) сами несли его к перешитой доскою двери..

Постучался, затем как-то сам нагло принял решение дёрнуть за ручку — она легко открылась…

Внутри — всё, как с картинок изб древних русичей, на лавке сидел… нет, никак не «старик», мужчина, здоровый статный мужчина лет семидесяти. И что-то в образе этого мужика было такое… тоже как с картинок учебника истории, Нет! даже с картинок детских сказок, так как-то.

Перевязанные обручем длинные волосы, глубокий взгляд ярких карих глаз8, волевой подбородок. Одежда… сложно сказать… подпоясанная длинная рубаха, непонятного фасона штаны. Всё какое-то не наше, незнакомое. Хозяин понимающе улыбался., как бы иронизируя над удивлением Сергеева..

«Мужик, похмели!!!» — взорвался в сознании сновиденный призыв речной девы…

— Ну, а с чего ты взял, что я древний? — вдруг раздался голос хозяина дома, — Все тут, гораздо ближе, чем ты думаешь.

«Волхв!» — пролетело в сознании парня. «Не иначе, это ж волхв!»

От потрясения Игорь неловко качнулся и задел полку на стене. Почувствовал, как в плечо что-то ударило и скатилась по телу на пол. Машинально поднял упавшее и стал рассматривать… Стихийной формы деревяшка, сплетённый в узор корень растения…

— Меня Игорь зовут.. — как-то глупо представился он хозяину, — и-извините… — это уже за свою неловкость. — Фёдор Ставрыч! — представился в ответ мужик и добавил таинственно: — Так, кажется, по-вашему… — лукаво улыбнулся.

— А… а… откуда вы здесь, Фёдор… Ставрыч… раньше не видел… 9 — Похмелить, говоришь? — продолжал лукаво щуриться мужик. Игорь вздрогнул от неожиданности. Что, неужели он вслух произнёс ту запавшую намертво сновиденную фразу, — ну вот! Оно тебя выбрало! Иль ты его, что, собственно, однова! Бери!. — хозяин кивнул на предмет в руках Сергеева. Понюхай только! Не… Сейчас, погоди, дай, доведу…

Волхв (без сомнения, это был именно волхв) взял из рук Игоря оберег (слово пришло тут же и не оставило сомнений в данном определении), очень крепко пахнущий можжевельником. Быстро каким-то инструментом просверлил дырочку, продел тесёмку и навесил предмет на шею ошарашенному парню.

— Чуешь, как пахнет, муже? — можно сказать, с восхищением добавил. — Носи, не стоит снимать! Всё путём, всё, что перед нами, что опережает нас в пути! — вдруг заговорил загадками, как мантрой или заклинанием… — выбор молодца сделан, добрый путь во славу и на светлую дорогу. Дух земли, дух сердца. Вода, дерево, огонь, земля — всё мОлодцу впору, всё путём…

— Фёдор Ставрыч! Кто вы??? — парень буквально вскрикнул …

…Ну вот и все. Он стоял перед довольно ветхим дачным строением с перекошенной от времени дверью. Вокруг заросший бурьяном огород — видно было, что ничьи руки давно уже не касались этого участка . И как его сюда занесло… От покосившегося сарая — иначе это жилище трудно было назвать — доносится даже запах мертвечины. «Животное, что ли, какое… »

— Эээээй! Кто ты? Ты что сюда зашёл? Мужчина??? — какая-то неприятная толстая женщина стояла у калитки снаружи и явно неодобрительно смотрела на Сергеева, — вроде приличный мужик-то? Не стоит лазить туда!!! Незачем тебе!! — чем-то она напоминала даму, когда-то бывшую интеллигентной, вроде нудной и сердитой училки…

— Сорри, случайно! — резко ответил ей Игорь, торопясь покинуть это странное место, — Знакомого ищу… — как будто оправдывался он перед толстухой.

Та что-то говорила вослед, но, наверное, неважное, незначимое — он не слышал, спешно удалялся к лесу. Мозг кипел, играла в сознании какая-то музыка, незнакомая, с какими-то древними инструментами вроде рожков, дудочки, что-то струнное примешивалось, гусли-не-гусли… Что-то совершенно невообразимое, древнее, чудодейственное.

На груди его был оберег. Запах можжевельника, крепкого, чудообразующего растения русских лесов, обволакивал сознание. Прямо, можно сказать, радикально и неизбежно обволакивал.

…Жена с сыном, задерживались у итальянской подруги, и Сергеев продолжал наслаждаться одиночеством. Предстояло прожить с собой ещё пару недель.

В конторе было однообразно: совсем привычные сотрудники выполняли совсем привычную работу, поругивая непутёвого начальника, откровенно пытаясь внести свои пять копеек в сложившийся процесс размеренности. Постоянно трезвонили на все лады мобильники, стационарные аппараты, принтер выплёвывал одну за другой стандартные бумаги… Тьфу! Насколько ж это всё тупо приелось.

Но сейчас, после приключений, случившихся во время отгула, Сергеев как будто стал немного другой. Нет-нет, он не «дрожал от отвращения» к своей привычной жизни… Даже наоборот — как будто успокоился и принимал всё как должное и неминуемое.

«Повинуюсь року!» — вдруг как будто за него кто-то проговорил. И в этих словах было что-то особенное, судьбоносное… Кто такое проговорил? Игорь такого выражения не слышал и, похоже, нигде не читал. Хоть и был довольно начитанный, особенно в юности.

…На груди теперь он постоянно носил полученный оберег. И запах «грел». (Тоже, как будто, пришло извне. Как может запах ГРЕТЬ?)

— Ффу! Елками воняет! — как-то заметил соратник по офису Иван, — Игорях, без обид, мешает думать! — Отсядь, блин! — довольно зло отпарировал Сергеев, почуяв внезапное отвращение к коллеге, — тебе одному что-то всегда мешает, как тому танцору! И… О чём ты тут думать собрался?? Мировые проблемы решать? Короче, отсядь и… и иди нафиг!

Правда, «о чём тут думать?»

Предмет на груди как будто делал своё дело. Работа стала вдруг какой-то спокойной. Раньше происходили «то взлёт, то посадка», «то густо, то пусто», а сейчас процесс добывания бонусных премий вышел на плато. Заказчики — как под копирку — средние, ни к чему не обязывающие, с равной степенью покладистости и спокойствия. Ничего такого, что грозит «попадосами», риском хороших заработков и резких потерь, но и не пустота, заканчивающаяся омерзительным недосчётом ежемесячной получки. Как бы — плыву, плыву по течению и пусть, не в этом же смысл жизни.

Ему как бы кто-то позволял «не думать о работе», с большой долей вероятности, чтоб человек мог подумать о многом другом.

И думалось. Запах оберега, густая можжевеловая дурь, всё больше и больше как будто входил в кровь и разум.

Как-то раз Игорь поймал себя на мысли, что… не почуяв этот дух, что уже неделю был с ним, он как не чует себя! Вот это была новость. И — чёрт возьми — как будто опять это откровение откуда-то извне пришло!

«...Дороги сплелись.. в тугой клубок влюблённых змей… И от дыхания тумана… вулкана… немеет крыло…» —

Обожаемая певица Хелависа из динамика блютусной колонки зажигала. Как он её обожал! Ни одного вечера не было, чтоб не пробыть в яростной энергетике этого фолк-рока. Помнится, радовался своей дороге в полтора часа с работы до дома, чтоб воткнуть наушник и «напитаться» хорошей музыкой перед тем как окунуться уже в семейные заботы и общение. Сейчас, когда он один, Хелависа и прочие любимые музыканты были не только по дороге в наушниках, но и в громких динамиках дома.

«...И не ищи… Ты не найдешь следов… Что воин вереска… оставил… уходя…»

В этот вечер корень можжевельника как-то особенно благоухал. Даже, как показалось, в запах стали затесываться какие-то новые ноты.

«О ба на!» — задорно подумал Игорь. То этот запах ГРЕЕТ, а теперь ещё и НОТЫ! Какое-то смещение органов чувств… Блин, да я шиз, по ходу!! — что-то такое он слышал из институтского курса психологии, что такие челы, по природе уникальные, встречаются. Он даже выключил музыку на смарте, чтобы глубже осмыслить этот факт своей неожиданной «шизы»...

«Ярополк… Жена Любава…» — вдруг невесть откуда донеслось. В глаза что-то ударило… Сиренево-жёлтой вспышкой. Боже! Оберег!!!!

Он ещё и светит! Да нет, вроде, нет, не светит. Обычный густо-коричневый корешок неправильной формы, стихийное, хаотическое переплетение древесины. Но ведь светил же, только что светил!!

«Положу-ка я его в воду!» — неожиданно решил Сергеев, тоже как по приказу свыше.

В холодильнике были остатки питьевой воды)) «Пилигрим». Что привлекало — так это название, хотя Игорь не сомневался, что и это та же «вода из-под крана», но за которую деньги платят. Но название — привлекательное. И аннотация — что-то там «на основе талой воды…» Он снял корешок с груди (первый раз, как будто «решаясь» на это) и положил в плошку. Поставил в изголовье кровати…

Сон пришёл быстро, как под чарами сильного гипнотизёра….

Замелькали картинки.

Очень чистый, светлый лес… Вроде как сосновый на песке. Умопомрачающий запах того самого можжевельника. Молодой богатырь, лет семнадцати, мягко идёт по осыпающимся хвоинкам босиком. На груди его — тот самый оберег. Рядом девушка, они разговаривают…

— ..Ярополк, ну вот, настало время и нам себя показать! Давно ж мечтал, славный мой, Светозару нос утереть… Капитан Грейд в помощь,! И «дружинушка его», шайка-лейка, должна помочь в пути доблестном. — Любавушка, ты с ума сошла! Это не тот путь… Сгинем мы с ними.. — Ау! Витязь!!! На земле грязное клеймо, Зарик с Бланкой оттуда вышли, но потерялись в радостях бытия нашей Пущи… Они нескоро проснутся, а делать-то что-то надо! Хотел же, хоте-ел, богатырь! Что спим-то?! О! погодь, дай-ка подышать!! — с этими словами девушка, как стало понятно, Любава, бережно сняла оберег с груди Ярополка и одела на себя.

…Такие восхитительные были они оба. Вроде как муж и жена, хоть и совсем юные. В непривычных одеждах, с непривычными движениями. Но такая силища духа и какой-то неведомой… нравственности, что ли, сочилась от них… «Северная Пуща… Ярополк… Любава… Капитан Грейд ещё какой-то… кто это они? О чём это они? „Клеймо на земле!“ О БОЖЕ!»

Таинственный волхв, взявшийся невесть откуда, дал ему оберег Ярополка с Любавой! Из какой-то Северной Пущи.

“Фёдор Ставрыч… Так, кажется, ПО-ВАШЕМУ” — Игорь вдруг доподлинно вспомнил слова таинственного мужика в том жилище на окраине дачного посёлка.

— Любка, не потеряешь? — вполне серьёзно спрашивал Ярополк, — Ты ж помнишь, что старейшины говорили. Если потеряешь, то… — Да что ты говоришь, Ярик! Я?! Потеряю??? Да я ж «железная леди», помнишь, как Грейд говорил… — Ааааа! Да что ты всё про этого мерзавца, Любава! Что, понравился, что ли? — парень явно как-то сильно заволновался, заревновал, взбаламутился. Донеслись волны чего-то печально знакомого по «обыденной жизни», что дико дисгармонировало с первым ощущением от этого леса (Пущи) и этой таинственной пары… — Так-так-так, мой витязь! Споки, чмоки, я здесь! — девушка зазвенела очень чувственным, каким-то волхвическим смехом, — Тут Любава, Люба любит… и ничего она не посеет… Даже под бражкой! — и продолжает заливаться своим великолепным колокольчиком. — Не подведём старейшин!! А Зарику нос утру, я буду не я!

Пара сливается в глубоком поцелуе. Руки, ноги, тела рвутся друг к другу…

О господи! Какие ж они… Прекрасные! — другого слова не подобрать. И всё там — воздух, запах леса, эти сосны-не-сосны… Вроде, какое-то озеро сквозь лес проглядывало. Какое ж это всё… Боже, Спаси голову!!!

— Любавушка, страсть моя. Потеряем — пропадём не только мы! — Не-а! — легкомысленно лыбится девушка — найдётся кому поднять! Вспомни слова мудрого Прокла! Мы не одни!

«Нельзя терять! Нельзя терять… А он!!! Он же… у меня теперь!!!»

….Будильник отвратительно громко зазвонил, Игорь аж подпрыгнул на кровати. Вернее, на диване в гостиной — заснул он, как только положил оберег в воду, прямо в одежде заснул… И так… так глубоко и так круто заснул! Блин, арбайтен, одевайся-умывайся, торопись, клиенты ждут…

Тааааак. Оберег от Ярополка с Любавой… Терять его нельзя… «Мы не одни! Найдётся, кому поднять. Северная Пуща… Аааааа!!!" — мозг буквально взрывался. «По-вашему» — говорил волхв из избушки. Значит, … он… не «по-нашему»... Значит… он… Ой!

Вначале Игорь резко схватил телефон и набрал номер шефа. Кашляя и хрипя, проговорил что-то про «заболел.., извиняюсь…не появлюсь… »

Затем на книжной полке нарыл какую-то энциклопедию по истории Древней Руси и забегал глазами по картинкам типов изб славян. Нет! Все типы жилищ, что строились по определённым принципам предками, — откровенно отличались от той избушки, где на плечо ему упал оберег Ярополка с Любавой. Это была изба — НЕ ОТСЮДА!

Далее. Взгляд упал на корешок книги Р. Брэдбери… Ага! — тут же вспомнил — кто-то у него раздавил бабочку в глубоком прошлом, и, вернувшись в настоящее, всё увидел как-то «не так»… Похоже, да не так… Генофонд бабочки… Ге-но-фонд…

«Пространство вариантов. Зеланд» — мозг продолжал рожать самые немыслимые предположения на основе скуднейшей человеческой информации.

— Анют! Дарофф, как жизнь? Слушай, ты с генетиками дружишь? Очень срочно, да! Примешь меня сегодня??? — решение позвонить старой подруге по кружку пришло внезапно. — Ура, отлично, через пару часов у тебя!

Старая подруга Аня всегда восхищала Сергеева. Неуправляемая оптимистка-гедонистка, в пору начальных девяностых активная бизнес-леди в знакомой сфере озеленения. Достигшая хороших высот благодаря научному подходу к работе и глубокому учебному знанию темы… Доктор наук, не хухры-мухры! Теперь устала от бизнеса и отошла в свою любимую науку. Во всём рациональность, необходимость и жизнь по душе. Великолепная девчонка…

— Сергуня! Здорово!!! Целоваться будем? Чмоки!!

Её как фонтанировало эмоциями от встречи. Как обычно.

— Все манагерИшь, бедолага? Ну ничё, задолбаешься - свистни, лаборантом себе возьму.., всё будет!! — Анька просто лучилась позитивом, добрыми издевками и сокрушающей энергией к жизни, — давай, что у тебя там?

— Осторожно!!! — как в панике вскрикнул Игорь, — это терять… НЕЛЬЗЯ!

— Да мы, вот так,. стружечку возьмём… Ща, вот она! — длинным ногтем извлекла немного древесины из проделанной Фёдором Ставрычем дырочки в обереге, — на, владей, взад! Ниче не теряем, и ты не теряйся! А то раз в десять лет и по делу только нарисовываешься… В лесах бы с тобой побухать, а? Надеюсь, поёшь ещё, а, Сергунь?! Мастерство, вроде как, «не пропьёшь»...

Нет, реально, КЮБЗа, Кружок Юных Биологов Зоопарка — это диагноз. Где ещё такие живут? А он — манагер, блин…

***

…Через несколько часов Анна медленно, с нескрываемым удивлением на лице, подошла к ожидающему её Сергееву.

— Игорях… Растение не наше! — Как это? Анют, … может, просто наука не открыла это ещё… Ты ж помнишь, новые виды… открываются ежедневно… — Нет, братан! — уверенно перебила учёная, — Сомнений нет. И дело не в неоткрытых видах… Таких генов у нас на планете не водится… По законам науки — быть не может. Растение НЕ ОТСЮДА!

Глава 4-5

Глава 4

…Семья возвращалась послезавтра. Игорь получил восторженное сообщение от Иры, как здорово они отдохнули, накупались, сколько посетили интереснейших городов и мест… Жена горела желанием всё рассказать и душевно отметить приезд в семейном кругу. Да и сам он успел сильно соскучиться по своим. Обозначился рейс и время прилёта…

При этом его буквально «грызла» загадка оберега. Неминуемость причастности к чему-то неведомому, потустороннему, какая-то ответственность за судьбу хозяев этого предмета, которых он увидел и почувствовал…

И как, как этот предмет оказался здесь? … О-о-о! В той параллельной вселенной, где вот уже сорок шесть0 лет обитает, работает, растёт он, Игорь Сергеев… И как об этом рассказать жене с сыном???

Ложась спать, Игорь положил корень нездешнего растения под подушку…

* * *

….Ярополк с Любавой ночью приземлились в Данхаузе, «яблочный перелёт» прошёл успешно…

Долго он сомневался, даже, как это ни грустно звучало, пугался неизвестности, какая может ждать вдали от родины. «Большая земля», эта основная территория планеты, всегда как-то «пугала» и неприятно отталкивала пущан, а уж после рассказов «знати» на бражных посиделках у Светозара — так и особенно. Грязь, духота, подлость, … вся мерзость, чего напрочь лишена Северная Родина, великолепная Пуща, там как будто на маленьком душном пятачке кучкуется и смердит…

Да-да, именно так… «Земля»-то БОЛЬШАЯ, но по представления - некий тесный муравейник, маленький пятачок. Всё там как будто спрессовано в душный узел, где люди, человеки, стремятся отобрать друг у друга… Ну чуть ли не воздух, не говоря уж о прочем, более материальном. И как налезают друг на друга, тянут, дерутся, воруют, воюют. И всё плохо, всем трудно дышать… И воздух пахнет нечистотами… Вот через какие места стоило пройти Пущанам, витязю Ярополку с женой-красавицей Любавой, чтоб…

Стоп! А об этом-то они ещё и не знали, Чтоб ЧЕГО?

…Но Любаву не удержать.-

-На земле гнилое клеймо стоит — Город Солнца. Оттуда вся грязь идёт. И пусть Светозар со своей „знатью“ наслаждается жизнью, нам с тобою, мой богатырь, надо это разрубить. Или мы не Пущане!

И всё тут! Что скажешь?.Ну как такому - ТАКОЙ - противостоять?

Наконец, Ярополк решил — да, стоит слетать хотя бы на разведку, что ли. Осмотреться, что далее. Благо чудо-яблоки, привнесенные женой Светозара Миленой, давали возможность свободного перелёта в любую часть планеты. Да что б не слетать-то в обиталище знакомого уже капитана Грейда с его бандитской шайкой, недавно посетивших Северную Пущу…

— Ты такой труслЯвый, мой богатырь! — ластилась, помнится, Любава, притираясь в постели к Ярополку, — это за кого ж я замуж вышла??? Да чё ты, чё ты… Яблочко — ХРУМК — и взад прилетел… Ооооой! Ну правда, за кого я…

И это был предел. Конечно же, ехать, идти, лететь, — куда и когда угодно. Любава готова на всё, её, эту сладкую авантюристку, не удержать.

* *

— Милый, я тут собрала всю грязь в этой конуре… Видела, там какие-то баки, вроде, туда они всё такое носят. Сходи, пожалуйста, выкинь.

Ярик нёс в каком-то мешке бутылки, обёртки бумаги, прочие вонючие и грязные предметы, что жена собрала в тесной комнатке, где они поселились, прилетев в Данхауз. И сама комната, и всё, что в ней, было так… отвратительно, иного слова не подберёшь..

— Сто тугров сутки! — мрачно буркнул неопрятный дядька, как они устраивались.

— Что-что? — начал было Ярополк, услышав незнакомое слово. И что за… почему «сто»...

— Да, согласны! — резко вклинилась жена, — замечательно!!! — и лучезарно улыбнулась дядьке.

— Люб, а что за «тугры» такие, о чём он?? — тревожно шептал Ярик.

— Вот и вправду интересно бы узнать…Заодно и с этим разберемся! — Любава глубоко поцеловала озадаченного парня, — ты, главное, молчи тут почаще… И… И вообще, береги корень и ни во что не вмешивайся, понял?! О-пас-но! Знаешь такое слово? Дай мне вначале во всё въехать! Понял!

…Он нёс этот мусор, запах из пакета смешивался с общим «духаном» города и, казалось, даже уже стал привычным. Это всего за день такого обитания-то!

За углом он увидел…

Богато одетый парень с толстым, противным лицом прижимает к каменной ограде девушку, что-то ей говорит, скользя руками по талии её, по груди, хищно прищупывая в разных местах. Девушка морщится, ей неприятно, пытается уклониться от попыток поцелуев парня, но… (что очень удивило Ярополка) — не пытается уйти, вырваться… Ведь парень не держит её насильно! Уже странно…

— Да что ты ломаешься! Ну… Ну чё твои мамы-папы! Скинь эти лохмотья, будет тебе хорошее платье.. И на лучшей яхте поплывём, завтра нас на острове ждут. Эй, Мирра! Ну… ну.. хорош ломаться, недотрога. Судьба твоя стучится в воротА, Отпирай! Дава-а-й, красотка, покажешь, на что способна ТАМ! Ха-ха… только вот помойся, подмойся, хе-хе… Чтоб как леди там была… Знаешь, люди культурные собираются… — и по-хозяйки, похотливыми лапищами елозит по девушке..

— Крейс, я… я девушка честная… Постой! Нет, нет, не хочу… Ну, не на-а-а-до!... Крейс, нет…

— Эй! — резко окрикнул витязь Крейса, — ну-ка, пшёл вон от девы!!

— О-о-о-о-! Варвары в городе! — Крейс повернулся к Ярополку, отстав от Мирры, и с наглой ухмылкой попёр на него, абсолютно не боясь — Ну, че ты, пень лесной! Проходи, не мешай… Своих что ль, баб мало?! Видел я твою шмару, уххх, какая! Отчаливай быро, дикарь, пока я к твоей не пошёл! А то…. Вали, вали давай, пень шершавый! Не видишь, что ли, люди культурные тут!

…Этого оставлять нельзя. У Ярополка помутилось в сознании, со дна, из-под земли как будто взорвалась вся сила достойных предков Пущи… Кто б мог подумать, что тут всё вот так..

Последнее, что он помнил — это недобрый, какой-то неприязненный, досадно-недовольный взгляд оскорбляемой подонком девушки Мирры.

Мощный удар в голову моментально вырубил Крейса, без малейшей возможности сопротивления. И без малейшей надежды на жизнь. Брызнула кровища, Мерзавец перестал шевелиться от первого же «прикосновения» богатыря. Всё!

— Что!!! Что!!! Ты!!! Наделал!!! — Мирра яростно бросилась на Ярополка. Почувствовалось её несвежее дыхание, — Это ж!!! Крейс!!! это ж… сын лучшего советника… главы.. города… Дикарь! Варвар!!! Ты… Убил ЕГО!!! Ааааа! Стража!!!!

Её вопли доносились как из морока, она пыталась дубасить богатыря слабыми тонкими ручонками. Вот вцепилась в тесьму, на которой держался оберег… Резко вниз — тесьма порвалась, и корень упал в пыль улицы.

— Страааажаааа! — продолжала вопить девушка…. Ярополк оттолкнул её, наклонился, чтоб схватить корень, но внезапный удар дубины по темечку сбил его с ног.

Невесть откуда появившиеся крепкие молодцы в серой форме скрутили богатыря и швырнули в подскочившую карету…

…Любава, почуяв неладное, выскочила из гостиницы и увидела, как Ярополка грузят в экипаж. Серую, с какой-то синей полосой, карету. Ринулась было на помощь, но резко замерла, прытко развернулась и побежала в иную, противоположную сторону… Пробежав несколько улиц города (как интуитивно зная, куда надо бежать), рванула неприметную дверь под вывеской «Агентство „Раритет“».

— Капитан Грейд! — с порога закричала девушка. На лице Любавы, до этого тревожном и напряжённом, появилась эмоция открытого расположения и радости от долгожданной встречи… — Мой Нординг! — светлейшая белозубая улыбка северной красавицы — Вот Дал Создатель нам свидеться! Большие неприятности у нас в вашем городе, капитан!

Морской бандит, отъявленный мерзавец Данхауза, раскрыв от удивления рот, шёл ей навстречу. Удивление его по мере приближения менялось откровенной радостью и некоей внутренней блажью, можно сказать…

…Грязный мужчина средних лет, наблюдавший за сценой, завершившейся моментальным убийством представителя золотой молодёжи и арестом варвара, нетвёрдой походкой вышел из-за ограды… Сальные, давно не мытые длинные волосы, грязная мешковидная одежда — всё в нём выдавало конченного парию, побирающегося по помойкам и живущего милостыней. Он и направлялся, собственно, к помойке — к той, до которой не дошёл Ярополк.

— Тэк-тэк-тэк… Интерэ-эсно… девки пляшут — вслух приговаривал он беззубой пастью. Поднял из пыли оберег витязя, понюхал…

— У-у-у-у-! Прелесть какая — мечтательно улыбнулся и задвинул предмет себе за пазуху. Видно было, что созрел в голове его некий, одному ему ведомый, план на этот оберег.

* * *

Сергеев, как обычно в последние дни, резко проснулся… Да! Это был не сон, он как бы побывал ТАМ, где Любава с Ярополком, он чётко запомнил вид того маргинала, судя по всему, вечно пьяного или даже зависимого от какой-нибудь их «запрещёнки» мужика из Данхауза, взявшего оберег. Ага! Рука потянулась под подушку…

Боже, какой ужас!!!

Таинственный корень неведомого на земле растения был переломлен на две неравные части…

Как так вышло, каким неловким движением он переломил этот талисман!! Да какой бес надоумил класть его под подушку! Дурак!!! Дурак конченый, что теперь делать, это же… это же…

…Что вот тут, и прямо сейчас, что-то будет — не оставляло сомнений. Это уже не как предчувствие было у Сергеева, а как знание… И что вот сейчас, прямо тут, «здесь и сейчас» надо принимать какое-то решение — тоже. Несомненно. Что-то началось, что-то «пришло» в его жизнь… А что можно сделать прямо вот сейчас, сию секунду?

Первым делом спрятать….

Он ловкими, как никогда, руками сначала склеил подвернувшимся скотчем две половинки предмета, затем глянул на книжную полку… «В. Зеланд. Пространство вариантов» — пять томов… Да, Вовка это читал перед отъездом, там они его и найдут.

Почему они, Ирина с Вовкой, должны будут его найти, что такое грядет — он тоже не понимал. Но знал, что так и будет — интуиция.

Аккуратно положил корень за эти книги. И тут же в дверь раздался длинный неприятный звонок.

…В глазке — люди в форме и мужик в штатском перед ними. Открывать, без вариантов..

— Сергеев Игорь Николаевич?

— Вы были одиннадцатого сентября в СНТ «Челюскинский»? Вам знаком Ставров Фёдор Павлович???

Какое-то провидение остановило Игоря сказать «Знаком!» Уж очень созвучны были фамилия и имя… Нет, ответил отрицательно.

— Вас видели перед домом — капитан полиции сверился очередной раз с фотороботом, — вам придётся проехать с нами.

— А в чём дело, парни?? — наивно спросил Игорь.

…Хотя уже прекрасно понимал, в чём… Вспомнил трупный запах от разболтанного «сарая» какого-то сильно пьющего, судя по всему, дачника. Сарая, в кой преобразилась избушка волхва... Как теперь он знал.

— Вас видели у дома…

Как они так быстро нашли его?? А, ну конечно же, современные технологии… Лоснящаяся от великодушия морда менеджера на сайте фирмы… Детективы, современные сериалы, они с Ириной любили иногда посмотреть.. Всё теперь просто. Толстуха описала его — и всё, далее сверка по медиа…

— Пройдёмте, Игорь Николаевич!

Последнее, что подумал Сергеев, уходя с полицией, — как хорошо, что это уже не девяностых, и менты эти уже не те. Есть надежда, что всё образуется. Чёрт!!! Только что делать с оберегом???

Глава 5

…Человек по прозвищу Барнак плотоядно и блаженно улыбался, прихрамывая от недавнего — три дня назад случился инцидент с жандармами — спешил в свою халупу.

— Пуща… Северная Пуща… Ухххх! — хищно приговаривал хриплым шёпотом. Его что-то страстно влекло скорее к действиям…

Придя домой, он сразу развёл в плошке огонь и положил в него найденный в пыли таинственный предмет арестованного варвара. Надо сказать, этот Барнак давно жил «не там». Используя все возможные зелья, которые только знал (начав, конечно, с простой хмельной браги), он стремился отдалиться от этой жизни в ту, «где его понимают», и достиг успехов в этом самом понимании. Он был совершеннейшим маргиналом, нищим бездельником, при этом хорошо помнившим молодость, когда мнил себя философом и «революционером». Мифы и предположения о Северной Пуще, великой стране варваров, информация о которой буквально «висела» над планетой и преподносилась в школах как шок для разума, как что-то страшное, инфернальное, чуждое цивилизованному миру… Ох, как его это заводило это с детства! И — вот оно! Пуща сама пришла к нему с этим… как там у них, у варваров… ОБЕРЕГОМ, вот!

…Из плошки повалил едкий и дурманящий дым…

— Боги! Великие боги! Огонь, вода, дерево… Северная Пуща!!! Приди, дай себя узреть и прими раба своего! Великая страна севера, я твой… я твой… — кто он «ей», на это мыслей у потерянного человека уже не было. Оберег превращался в дым и улетал далеко и высоко за пределы города Данхауза…. Сам Барнак погружался то ли просто в нетрезвый сон, то ли в глубокую летаргию..

* * *

…Мудрые, статные и по ощущениям «светящиеся» пожилые люди собрались перед священным водоёмом в прекрасном хвойном лесу, напоённом запахами разнообразной растительности. Срочный созыв старейшин…

— Ярик обронил корень. Сам он в тюрьме, — говорил пожилой Велимир. — Вода это показала как нельзя ясно. Городской придурок сжёг корень!

…Воцарилось тревожное молчание.

— Более того, в той дыре, куда они с Любавой приземлились, наша сила их не достанет… И… ТАМ мы не сможем спасти наших авантюристов. Это даже ещё не «Город Солнца», но всё равно — не достать их! Своеволие диктует самостоятельность действа…

— Да! — вмешался старый Прокл, дед первого «авантюриста» Пущи Светозара, — Внук мой дал всем нам… Ха-ха… — видно было, что дед говорил с любовью, нисколько не осуждая, а даже восхищаясь любыми делами внука. — Но… как сказать… необходимость и неизбежность суть сейчас иные. Итак, парни… Корень стал воздухом! Две вести — как всегда — хорошая и плохая. Плохая — на Большой земле всегда с неё начинают — Этот предмет никогда не материализуется в дерево ЗДЕСЬ. Никак, хошь обколдуйся!

— А какая ж тогда хорошая, волхв? — печально спросил дед Ярополка.

— Он обязательно материализуется НЕ ЗДЕСЬ! — чётко произнёс главный старейшина… — Дымом он быть долго не сможет.

— И что тут хорошего? Он будет не здесь, и куда он далее??

— Спокойно, старейшины, спокойно! — вдруг озвучился самый молодой из Совета, Добромил. — Я, когда дарил его на свадьбу внучке, услышал откровение — что он сам выбирает владельца. Оберег так заряжен, что не попадёт в дурные руки… И даже то, что его подобрал и сжёг этот пьяница — неспроста! Вот, как-то так… Как будто всё нарочно сотворилось, и решать тут не нам! Идёт к нам опять что-то новое, идёт… Прокл, помнишь, то же и ты говорил, когда Светозар твой был на Большой Земле, яблоки искал, ха-ха…

— Ясно! — подчеркнул Велимир, дед Ярополка, — а как наши-то? Кто ж теперь им поможет…

— Знаешь, родственник, — как-то лукаво-весело, будто подмигнув Велимиру, сказал Добромил — девка моя, Люба-Любавушка… это ж такая, … УХ! До меня как-то донеслось слово невесть откуда, оттуда, наверное, — жест в сторону космоса, — Чувиха! Вот. Такая славная Чувиха выдалась! Куда угодно заведёт, но и откуда угодно выведет… Обожаю эту девочку! Когда она рядом с твоим медвежонком, будь покоен, Велимир!

— Чу-виха??? Какое странное слово, муже!

— Это, наверное, оттуда, куда попал оберег. Так что ждём, старейшины… Первое, что мы знаем — что Ничего Не Знаем, помните заповедь… , а второе — что мы не одни во вселенной и… Пуще жить!

— Всё. На этом пока ВСЁ! — подытожил глава Совета Прокл…

* * *

…Всё происходило, как в примитивном детективе. Ставров Фёдор, мужчина шестидесяти двух лет, был убит ударом кочерги. Грубо, непрофессионально. Судя по «остаткам роскоши», накануне этого он широко что-то отмечал. В доме — биологические следы разных людей, отпечатки Сергеева Игоря имеются, но на кочерге - не его. Что Сергеев был в доме — сомнений нет, но полицейские несказанно удивлялись — что мог делать простой менеджер среднего звена, никогда ранее не знавший потерпевшего, в его доме, который давно уже был известен в СНТ как алкопритон?

Допросы, дознания. Игоря держали пока «у себя»...

«Русалка!!! „Хреново посидели!!!”» — вдруг проклюнулось в памяти у Игоря, и он запросился на допрос. Только как, как высказать это предположение… Нет, надо как-то сделать, чтоб сами «вышли» на эту русалку…

Господи, как всё сложно! Вроде как, ты уже почти знаешь… И даже предполагаешь, где искать… но КАК СКАЗАТЬ???? Кто поверит, и что (это самое страшное, пожалуй) будет, когда всё же поверят… КАК?

— Вам знакома эта женщина? — меж тем спросил следователь.

— ДА!!! — почти заорал Сергеев, но вовремя урезонил свой накал, — дааа… она накануне шла по направлению к речке… Мне показалось, была сильно пьяна, шаталась зверская …

«Кто молодец? Я молодец!» — нескромно подумал Игорь. Придумал же, как озвучить своё…

Следствие, собственно, завершалось. Найдена мёртвая женщина в реке. Известная разгульная дамочка из дачного посёлка, нередкая гостья дома Ставрова. Утонула по сильной пьяни. Даже, по каким-то признакам, с оттенком суицида. Отпечатки на кочерге — её! Вот так вот «хреново посидели»... Банальщина… Бытовуха.

Вопрос один нерешённый — как Игорь Сергеев оказался в ту ночь в том доме?? Что могло быть?? Невнятные объяснения менеджера, что зашёл на запах по наитию, но ничего там не увидел, испугался… ушёл… Мало что говорили, и смутно верилось.

Ну как, ну как он мог им сказать, что — да, был! Но был он НЕ В ЭТОМ доме и общался НЕ С ЭТИМИ людьми, как??? Совпадают только географические координаты ..

Подписка о невыезде. Увы, пока так…

* * *

Ирина с Вовкой вернулись загорелые, счастливые, впечатления от поездки в Европу буквально фонтанировали… Главное, конечно, это великолепный климат страны, приветливые люди, архитектура… История… Древний Рим, как-никак, сильнейшая цивилизация на стыке веков… И остатки этой цивилизации, и Колизей, и горящий Везувий. Сицилия, Этна… Палермо… Великий центр европейской мафии.. Мать с сыном активно объехали всю страну, ни дня не теряя.

Ирина вернулась со стратегическим напалмом позитива и здоровья, с новым пониманием жизни, как казалось…

— Ну вот, — потешно-удручённо говорила она, — вот, возвращаюсь на любимую родину… а тут муж в тюрьме! За убийство осужденный. Прикинь, сколько приколов!!!

Семья в тесном кругу отмечала возвращение. С «Мартини».

«После Италии — только „Мартини“. Никакого пиваса! Из Германии прилечу — будет тебе пивас… Или шнапс!»

— А кто такая Любава? —вдруг хищно прищурилась Ира.О! Она всегда любила «поддеть» мужа такой весёлой ревнивенкой.. Игорь вздрогнул, даже не скрывая этого. Уж жене-то с сыном он готов был всё-всё рассказать, не успел пока…

— А… а что?? А откуда ты взяла… Любаву? — Она мне снится уже вторую ночь. И вот — вот это, смотри! — жена достала тот самый оберег. Он был… ЦЕЛЫЙ! — Вот что я нашла, и как будто непростая штука. Откуда он у тебя? Что это???

— Ща, ща, Ирюх, дай собраться с мыслями, — Сергеев сделал большой глоток «Мартини», — Давай, вначале расскажи, что за сны про Любаву у тебя? Это — оттуда! — кивнул он на оберег, намекая на интереснейший рассказ.

— Да… Ну что… такая славная юная девчонка… Как будто древняя, из нашей истории. Мощная, красивая… Но как будто о чём-то хочет сказать мне, будто… даже помощи какой-то ей надо.. Блин! Хочет, но при этом не просит ничего… Такая, как бы, самодостаточная, но я чувствую — НАДО! . И такая классная! Я её сестрёнкой почуяла, как будто… Как будто я это прямо… !

— А это и есть ТЫ. Иришка! — неожиданно резко выдал Игорь. — Это — ТЫ, но Ты которая ТАМ! Понимаешь??

Жена удивилась такому резкому мистическому апломбу мужа-материалиста, но сравнение ей явно по душе пришлось…

— Блин, она, Любка эта, ну такая… такая… — продолжала вещать Ира, — Вот всё такое женское… Красота, ветер, ягоды в ягодицах, ха… Такая вот прямо зверская сексуальность. Какой и должна быть женщина… всё такое, женское… Я, говоришь?? Классненько…

— Она из той страны, Ириш, где женщины женственные, а мужчины — мужественные.. Из ТОЙ страны…

«А мужчины — мужественные! — с горькой внутренней усмешкой подумал Игорь, — Вот Я — Ярополк… . Пойти, что ли, мочкануть с одного удара какого-нибудь мажора… Чтоб соответствовать… !»

Всё-всё-всё он рассказал такой классной и всепонимающей жене своей. Да, разлука пошла на явную пользу. Бытовуха, это явно ощущалось по энергетике семьи, уже никогда не вернётся в стены дома. И Игорь, и Ирина теперь причастны к чему-то глобально-великому. Ответственность! И верные действия обязаны проявиться. Вечер окончательно перестаёт быть томным.

К тому же Ирина с Володей, пока Игорь был в полиции, чудодейственным образом «вылечили» оберег. Одним только тем, что нашли его на книжной полке.

— Ир, давай-ка погуглим. ВО! Чтоб помочь ребятам, не вредно для начала узнать… Где-то должна ж быть эта «Северная Пуща»… Давай, набираем!

Нашлось…

— Во-во, смотри… Повесть «Наследники Пущи».. Автор Сергей.. Вот, странная фамилия… смотри… Светозар, Титус… О! Капитан Грейд! Но… не вижу Ярополка с Любавой там…

— Вижу! — вскричал буквально Игорь, — Тот же автор! Но другая публикация… Сейчас… сейчас мы их… СЛАВных наших…

Конечно, произведения пишутся не просто так. Игорь с Ирой, увлекающиеся литературой и нестандартными знаниями о мире с ранней юности, это понимали.. Как когда-то давно ещё, Игорь познал в своих «медитациях», что каждый атом — вселенная. И каждый атом тела повторяет всю известную науке вселенную со звёздами, планетами, жизнью на них и прочая. Но есть и иные уровни — замечательно описанные в философской книге «Пространство вариантов» о «нереализованных секторах». Которые есть, неминуемо — ЕСТЬ, но видим мы только один — в котором сами находимся. Но — другие — Есть ЖЕ!

А писатель — хороший писатель — отображает то, что диктует ему мир….

Они — Игорь с Ирой — каждый на своём мобильном устройстве — внимательно вчитывались в текст неизвестного автора «Наследников Пущи»...

— О! «Город солнца»! — буквально закричал Игорь, — Во!!! Читай! Мррраааак! — Лицо парня сильно омрачилось по мере прочтения, — Ирюх! Это ж наша жизнь! НАША! Тут… Разврат, безделье, кайфы… И — мясо! Ирка, смотри, там накайфовавшиеся превращаются в бесполезных монстров, их отлавливают и пускают на корм тем, кто ещё «не просек», где живёт. Ещё не докайфовался! Это ж… о нашей цивилизации написано! Ир! Господи!! Как мы поможем нашим ребятам??? Им бы хотя б домой вернуться и не лезть в эту дыру… С…С этим невозможно ТАК воевать, это целая жизнь цивила!!! Как им Вернуться? Ярополк замочил мажора, его ж, наверное, …

–Они в Данхаузе, это ещё не «Город Солнца», — где-то с долей успокоения рассуждала жена. — Ещё не всё потеряно! Но… но… что дальше-то? Любава наша вытащила своего медвежонка на войну с этим… Блин, девочка моя, революционерка хренова… вытянула Берсерка своего…

— Ярополк как Данила Багров в Питере, вначале мочканул, а там будь что будет… Красаааавчик!

— Берсерк иначе не умеет.. И это СЛАВно!

…Наверное, со стороны это было б интересно наблюдать, как опытный менеджер определённой известной фирмы и активный психологический блогер, вполне устроенные такие ребята сорока-сорока шести лет, с упоением обсуждают некую сказку неизвестного сетевого автора. И при том на полном серьёзе, не как зрители, а как прямые участники какого-то действа этой сказки…

— И как мы вам поможем, ребятушки?! — печально рек Игорь, — вернуться бы вам тупо домой и забыть всё, что неминуемо ждёт на «Большой земле». Это ж неисправимо, это ж… Законы цивилизации, блииииин… Ирка, а ведь вот ещё что! У этих ребят хотя бы есть их Северная Пуща, великолепная чистая страна, свободная от… Ну, где реально всё клево!

— Игорях, ты чё?! — вдруг вскинулась на эти слова Ирина, — у них — Пуща, а у нас??? У нас ведь есть — наша — Россия!

— Да ведь… Мир-то наш… Весь, как этот «Город Солнца», Ир!

— Мы не видим своей страны, не знаем её, Сергеев, не чувствуем! У нас есть своя страна! Побывала в Италии, я так классно в это врубилась, Меня прямо несло домой. У нас есть наша Россия! Это там — Пуща, у нас — тут — не хуже. Поможем ребятам! Ярополк мой! — жена подошла к мужу и приластилась.

— Поможем, Любавушка…

…

Глава 6-8

Глава 6

…Любава очень хорошо представляла, в какое фиговое положение они попали…

Совсем недавно, когда капитан Грейд посетил со своей ватагой Северную Пущу, ей уже пришлось всей мощью разума и обаяния спасать Ярополка от того самого капитана. Помнила, как вчера.

И вот теперь, как она понимала, настала пора Грейду помочь им… опять же, по иронии судьбы, спасти того самого её берсерка, что вначале творит дела, а потом будь что будет.

Морской мафиози, брутальный «Ночной городничий» Данхауза, усадил красавицу в уютное кресло тайной комнаты для встреч своей конторы, зажёг лучшие благовония… Такая неожиданная гостья заслуживала самой-самой торжественной встречи.

Конечно, капитан помнил всё. И зачем они тогда в Пущу явились? Сложный вопрос. Ну парням-то его, понятное дело, порезвиться-похулиганить хотелось, но он-то за каким лешим их повёл туда — ЗАЧЕМ? Сам затруднялся ответить, то ли всё-таки как-то отомстить Светозару с его шальной сестрой…

Тогда она просила речь её Харзой, но оказалось, её имя было Бланка… Эта самая Бланка-Харза — а до этого она ещё обозначила себя девочкой Герберой — уже несколько раз обманывала, использовала Грейда в своих целях, завлекая в свои мощные женские сети. Но — он не мог забыть — она же его и спасла, вылечила своими чудодейственными травами, когда на судне возник бунт и мерзавец-Кречет уже практически убил капитана, чтоб захватить штурвал и власть над шайкой.

Всех их тогда перебил, казнил выживший капитан свою предательскую «команду», жестоко и кроваво, как и полагалось иудам.

Вот так всё было непросто. С одной стороны — гнев и обида на этих отчаянных авантюристов, брата с сестрой, а с другой стороны — странная тяга к той невозможной девушке, что так легко «сыграла им» и не один раз.

Тяга, влечение — и отнюдь не просто как к женщине. Как родную душу чуял капитан Бланку ту-Харзу-Герберу.

А вот Любава … «Любава Добрынична, домохозяйка… По-вашему — фермерша!» — он как сейчас помнил это её представление там, в далёкой Северной Пуще… Как появилась вовремя, как приворожила его разговором глубоким, мудрым, спокойным… И развернула всю его «дружину-ватагу» взад. Одной только тихой мудростью своей и глубокой женской мощью. А ведь всего-то пятнадцать годков было девчонке!!! И откуда такие волшебницы - феи, берутся на этой проклятой земле, отравленной всякой свинцовой гнусью…

— Любава Добрынична, нехорошие ваши дела, — удручённо рек капитан, — парень твой радикально закрыл того, кого нельзя трогать!... Знаешь, я тут много чем бы мог помочь, слава создателю — мой этот, практически, городишко! Много тут силы имею. Но эта… Власть — их нельзя трогать, понимаешь! Нельзя и все!!! Если мы попытаемся против них встать, то ни меня, ни тебя тут не будет очень быстро. А-а-а! Чёрт! — вдруг как будто что-то страшное вспомнил Грейд, — Любка, ну, быстро думаем вместе, что можно сделать! Извилины заводи. Он сутки не проживёт в этой жандармерии за то, что натворил!!

…Ну вот и всё. Всё, иначе никак.

С самого начала Любава считала, что… Да и не только она так считала, вся Пуща иначе и не смела думать. Вот — что угодно, как угодно, но тайна армандских яблок телепортации — должна остаться только внутри двух стран, Северной Пущи и Армандиады, связанных с недавнего времени родственными союзом Светозара и Милены, царевны этой просвещённой монархии.

Что угодно, только не тайна яблок! А теперь — наоборот. Без открытия этой тайны славный витязь Пущи, её невозможный берсерк, медвежонок-воин, её возлюбленный муж — просто будет казнён из-за какого-то мерзкого типа…

Другого решения тут быть не может.

«Необходимость — вот лучший советник» — это как заповедь, одна из заповедей существования её родины.

— Мой капитан! Давай я тебе потом всё расскажу, сейчас надо только одно — передать ему в тюрьму одну вещь. Одно яблочко!

— Ха! Молодильное, что ль?!

— Молодильное, мой капитан, ещё какое молодильное… Вмиг пятилетним окажешься, как вкусишь, — Любава кокетливо улыбалась пирату, — так вот, найдётся кто-то, кто сможет до него добраться там, в тюрьме этой…

— Такое возможно, краса-дева, возможно… Туда попасть моим парням запросто… Хотя… Нет… Не стоит парням, по-другому как-то надо…. Но… Сама понимаешь — что взамен?..

— Взамен, капитан, целая твоя жизнь! Ты же, я вижу, сильно устал, от тебя кровью и смертью разит, Грейд. Я… я осмелюсь быть пророчицей и вещать за людей, которые сами не ведают. Грейд! Тебе, скорее всего, придётся всё своё бросить, всё, к чему привык за свою целую жизнь, всех своих друганов лютых, грабежи, насилия… самого себя “бросить”, капитан! Есть у меня думка одна смелая — ты нужен Бланке! То, что там с царевной Миленой у тебя произошло, это блажь, капитан! Блажь и похоть! Она не твоя… А Бланочка, славная наша Бланочка, примет тебя, если явишься без войны, со снятым драконом, Нординг! Ты — её человечек, понимаешь? Ну… Ну как берсерк этот, что сейчас в темнице — мой человечек, как часть меня, понимаешь??? Вот давай попробуем так сделать — один, совершенно один, ты будешь знать великую тайну яблок. Могу ли я на это рассчитывать, на слово твоё честное, мой Грейд? Нет, нет, это не развод, я тебя не использую… Моё имя не Бланка, — тут девушка смущённо хихикнула, — Первый раз ты имеешь возможность изменить абсолютно ВСЁ! Понимаешь, ВСЁ — и свою жизнь тоже. И, возможно, наконец увидеть то самое СЧАСТЬЕ, просто радость, РА-дость той жизни, о чём ни разу не мечтал и не мог мечтать!

* * *

…Игорь Сергеев с Ириной между тем искали некие общности событий в их современности, в своей стране — с теми вещами, что происходили там, где «шумит кронами великолепная Северная Пуща», откуда свалились на Большую Землю эти славные ребята, семейная пара авантюристов-«революционеров», и так резко попали в переплёт.

— Вот, смотри, — Игорь открыл в Яндексе какую-то страницу криминальных новостей. — Вот! Даже имя похожее… Ярослав Синицын!.. Идут судебные процессы, резонансное дело…

«…Ярослав Синицын, зайдя в элитное кафе, ввязался в конфликт с Василием Меньшиковым, который несколько дней назад насмерть сбил, управляя машиной в нетрезвом состоянии, пожилую маму Синицына. Конфликт завершился убийством Меньшикова, после того как тот цинично отказался даже поговорить с сыном потерпевшей. Отец Василия Меньшикова — замглавы города N — предоставил накануне полный комплект документов, журналистское расследование, что сбитая женщина сама бросилась под колёса, явно с суицидальными намерениями, и его сын физически не мог предотвратить наезд, хотя имел уже десятилетний стаж вождения…

— Вот кому нам помочь срочно надо! Давай, Игорях, шевели мозговыми поршнями, как???

— Да как ему поможешь-то, Ирка?! Ведь убил, сознательно, умышленно, не отрицает … Срока не избежать парню.

— Знаешь, я почти уверена, что это наказание он и сам желает понести. Вряд ли такие чуваки не ведают, на что идут…

— А помощь, — продолжила Ирина после некоторой задумчивой паузы, — мы же порой сами не знаем, какая помощь самим нам может быть нужна. И ему - нужна.. Но — уверена — выяснить это всё нам НАДО, ИЮи именно там, и также стОит оказаться рядом. . Вот! По меньшей мере, восстановить честное имя его мамы и доказать, что мажор этот — полное гавно , и стопроцентно виновен в аварии… И папу его туда же… Ну и ну! — вдруг воскликнула жена Игоря, — N этот… Гнуснейший городишко, блин, гадюшник лютый… Погнали туда! По пути решим, что делать… или оберег подскажет.

Глава 7

Всё было как в каком-то интересном сне.

Супружеская пара сорока и сорока шести лет соответственно рванула куда-то по полному наитию, абсолютно не представляя ни как, ни что там может ждать в этом провинциальном городе N, где, по официальным сводкам, творилась отвратительная несправедливость.

Сергеевы — Игорь с Ириной — наспех собрались, благо с мужа сняли подписку о невыезде. Полиции тоже надо быстрее закрывать дела для лучшей отчётности, а там всё настолько банально: ну были следы незнакомого менеджера в доме, ну… зашёл за каким-то фигом… да бог с ним совсем, ясно же, что рандомный чел, не участник того «банкета»...

Игорь с Ирой вели себя как двадцатилетние балбесы. Захватили в дорогу по паре банок джин-тоника, который, правда, как-то слабо пился, и без него всё в кайф было. Они громко разговаривали на заднем сиденье междугороднего автобуса, периодически срываясь на объятия и нескромные поцелуи, чем возбуждали нескрываемое осуждение некоторых соседей по транспорту. В жизнь ворвалось нечто такое, что никак не укладывалось в привычный ход. Но что необходимо творить… Творить какую-то дичь, в которую их неожиданно насильно втолкнули.

Ирка вправду помолодела «на эпоху».

Сергеев, если до конца откровенным быть, даже не представлял, что Ира его вот так на ура воспримет, с полной ответственностью и уверенностью к действию сии новые события НАСТОЯЩЕЙ, в этом уже он не сомневался, жизни. Он с восторгом глядел в такие живые, распахнутые и очень красивые глаза жены на загорелом лице. «Как яблок объелась молодильных в этой Италии», — думал он… хотя Ира, конечно, и безо всяких яблок была всегда “на фоксе”.

В той самой сказке-фэнтези, что их обстоятельства заставили внимательнейше прочитать, автор как раз толкал идею, что «молодость — в движении», в этом-то и смысл «молодильности» тех яблок, что, на самом деле, яблоки телепортации, случайно открытые путешественниками в далёкой просвещённой стране. Вот они, семья из Москвы, и двигались по необходимости и молодели стремительно и бесповоротно, бесстыже смущая пассажиров автобуса…

«Какая ж у меня чудесная жена! Как мне повезло во всём в этой жизни!» — с нескрываемой эйфорией блажил мысленно Игорь Сергеев. Эротические, благополучно реализуемые на каждом шагу фантазии и животный тремор возбуждения не покидали его с момента возвращения Ирины с сыном из Европы…

Единственно, чем он «подстраховался» на эту дорогу — нарыл в старых своих архивах какое-то удостоверение журналиста, что, мол, прошёл курсы. Это ещё при учёбе в институте было. Даст бог, может пригодится в этом городе N… На всякий случай взял.

А так - в общем и целом - им обоим было несказанно куражно, что вот так едут, хрен знает куда, аллаху неведомое, - зачем.. Но очень, очень нужно ехать - это без сомнения. Основа и ориентир - сказка неизвестного автора и деревянный корень из параллельной вселенной. Дети, неразумные радужные дети сорока - сорока шести от роду… Умора!

* * *

— В Пущу собрались? — вдруг раздался мужской голос, прервавший их здоровый смех обсуждения, что, как они будут делать по приезду…

— ЧтооОООО? — буквально хором протянули ребята, уставившись на говорившего.

Это был симпатичный мужчина на вид лет шестидесяти. При взгляде на него на ум просилось слово «ковбой» или «рейнджер». Длинные седые волосы, глубокие глаза мыслителя… Как-то сильно отчасти он даже напоминал того самого Фёдора Ставрыча. Такие, к а правило, не стареют, и этому дядьке вполне могло быть как чуть более пятидесяти, так и нормально за семьдесят. Что попутчик сильно непростой, ясно стало с первого взгляда.

— Пуща? Это что за «Пуща», о чём вы???

— Город N, куда везёт нас этот автобус, как раз на территории обиталища древних ещё… хотя нет, уже даже не древних, века десятого-одиннадцатого… Но… такая обособленная была общность славян, «лесных людей» к северо-востоку от поворота Волги на юг в Нижнем… Их и называли «Северной Пущей». Ребята, будем знакомы. Дмитрий Пушкарев, писатель, старый журналюга… Да, ещё музыкант, джаз играю! — вполне радушно представлялся мужчина. — Не помешал вам, надеюсь??

Сердце Игоря заколотилось в бешеном ритме. Боже!!! Какие ещё чудеса могут ждать на этом неожиданном пути, что за знакомства, что за события. Это уже… это уже переходит всякие границы возможного. «Северная Пуща»...

— Я тут, знаете… Что-то меня сподвигло стариной тряхнуть. - продолжил говорить Пушкарев, видать, наши ребята ему хорошо приглянулись, - Вот, вырвался из пенсии, добился добра на расследование. Там, в городе этом, парень сейчас суда ждёт, прикончил какого-то мажора. И всё против него, как водится… Вот. Что-то, как прострельнуло, решил кости размять журналистские… Вижу, вы славные ребята, мои какие-то, ха! Вот, решил познакомиться. Если что, сильно сорри…

Уххххх!

— Таааак! — вклинилась Ирка, опустив подбородок на плечо мужа, — Будем знакомы, Дима… Я — Ирка, начинающий средний блогер, психолог, так сказать. Это Игоряха мой — манагер…

— Ир, Ир, слушай, полное ощущение… боюсь поделиться… что бывший манагер. Правда, как будто вряд ли… Как закончилось манагерство моё…

— Ну да, ладно, пусть бывший, хрен с тобой, главное, муж не бывший! — весело продолжала щебетать девчонка (иным словом её трудно было сейчас охарактеризовать). Но дело в том, Дмитрий, едем мы в город N именно с той же целью! Ярослав Синицын, так ведь парня вашего зовут?

— Да. Так… Ещё и имя мне его понравилось. Вот и решил двинуть из Сибири аж в эту Пущу.

— Дима! Я умоляю… Давайте…

— Давай на ты! — резко дёрнул журналист, — не люблю выков…

— Дмитрий, Дим, расскажи-ка всё, что знаешь, про эту самую Северную Пущу. Услуга за услугу, поведаем своё. Не пожалеешь!

…Была такая общность лесных людей, живших по своим законам даже уже во время полного разгула торговли и войн России с внешним миром. Их называли «Северной Пущей», «пущанами» — разумно остерегаясь непредсказуемости нравов жителей этих лесов. Они и взаправду удивляли и немного пугали — как случайно появляясь у реки со своими товарами на купеческий обмен. Свой язык, диалект, свои законы нравственности — всё их отличало от основной массы славян, уже успевших «огосудариться».

Характерная черта этого племени — ранние браки молодёжи и полное доверие к старейшинам, мудрым пожилым людям, какой-то магией, неведомой наукам, державших долго-долго эту общность…

Людей оттуда отличало от остальных русичей какое-то тайное знание, проявляющееся внешне неким «светом в глазах»… Вроде как эпоха волхвов и колдовства постепенно растворилась в обычном ходе материальной истории, а эти — пущане — продолжали жить своими нравами и критериями… и даже магией..

— Дима, Дмма… Дорогой ты наш человек! Откуда тебе это ведомо? — чуть ли не с экспрессивными слезами в глазах вопрошал Игорь…

— Да я вообще не понимаю, как можно это не знать, не изучать! Без этого ж ничего не построишь, ничего хорошего не выдашь, не сделаешь! — довольно резко говорил писатель, — вот вы едете зачем-то, а куда едете? Что там было века назад, что сейчас стало и КАК, почему стало? Ответы-то все ТАМ лежат. Во всём том, что происходило на территориях всё это время. А иначе — на что надеяться, что творить-то собрались, ау, манагеры??

— Братишка, не нуди, умоляю, самому противно! — усмехнулся Сергеев, — и… и как они перестали существовать? Что случилось дальше с пущанами теми??

— Да банально ж всё, человек! — вздохнул попутчик, — обычная торговля, обычный интерес к злату, пробуждавшийся у той их молодёжи… Знаете, как что-то запретное, неведомое, что хотелось и хочется познать, попробовать на вкус. …Хоть и невкусно Оно… И вот так, постепенно, тихой сапой, всё и выровнялось… Старейшинам доверять перестали… признали их «устаревшими», как и всё прочее. Знаете, как ни велика, как ни уникальна страна эта, а… Йэх! Цивилизация всё уравняла! Не по силам ей противостоять!

— А вот сейчас этот городишко… В самом центре Пущи нашей… … Ну вообще какой-то адище на земле… Такая мразота везде! Вот, видите, сорвало старика с места, еду, может, хоть что-то, ну самую малость там возможно сделать… Хоть на чистую воду вывести этих утырков, мэрию…

— Слышала, у этого Ярослава сыну десять лет. — заговорила Ирка, — И он без жены его растил, мать бросила ребёнка с мужем… Я бы вот хотела, может, с ребёнком этим чем-то помочь, если возможно было б. Ну, чтоб не детдом… Дмитрий, не скажешь, такие случаи были в твоей практике? Можно ли простым сторонним людям… Семье… Этому ходатайствовать, пока отец срок отбывает?..

— Давайте приедем и там будем посмотреть — невесело произнёс Пушкарев.

— А знаешь, откуда нам известно о Северной Пуще? — решил осторожно «начать открываться» новому другу Игорь. Дмитрий Пушкарев казался очень симпатичным, мудрым и дико интересным челом. — Вот в сети нашлась некая сказка неизвестного автора… Он там как-то это преподнёс издалека, таинственный путник на Приполярном Урале оставил егерю на кордоне некую рукопись… Ну и рукопись эта там же, на странице автора и лежит… Но — будто на Урале всё это вышло. А там эта… Гиперборея же… Наивная такая сказка, наверное, потому и оставшаяся в сети, не вышедшая в свет, ха! С животными на одном языке говорят пущане, яблоки телепортации там принесли странники на родину…

— Ну, блин, насчёт яблок телепортации я, конечно, не в курсе, — добро улыбнулся Пушкарев, — но с животными пущане точно общались! Это была как основная их фишка — такое вот единство с природой… А Приполярный Урал, Гиперборея — это очень, очень серьёзная тема, мальчики-девочки! Знаете, самому не по себе, когда о ней думаю. И не ведаю ни шиша… Ладно, нам бы сейчас с нашим пущанином разобраться.

— А нам — с нашими! — вмешалась Ирина, — У нас Любава с Ярополком на связи!!! —

…Игорь даже подтолкнул супругу легонько в бок, мол, куда ты, погоди ещё, ща в дурку как загремим вдвоём дружно, будет тебе «журналистское расследование»...

— Посмотри на эту штуку! — всё ж он достал писателю оберег, аккуратно уложенный в пакет.

— Оххх! Вот это да! — вскинулся Дмитрий, сейчас, сейчас… — порылся в своей сумке, достал книгу, — дай сюда, быстро-быстро… Откуда это у вас??? Неееее. другой какой-то…

На картинке в какой-то исторической книге-энциклопедии крупным планом красовался тот самый предмет. Такой же корешок, стихийно переплетённый мастерицей-природой, на какой-то древней тесёмке. Но что-то иное, как будто что-то слабо заметное глазом, но отличало его от того, что было у них. Невозможно было понять — что, но отличало.

«Можжевеловый оберег защиты страждущих знания — было подписано в книге — Дарился старейшинами горячим молодым людям на спокойствие духа, для якобы урезонивания страсти к иным знаниям… Обычно на свадьбы. Старейшин беспокоила тяга молодёжи к внешнему миру, грозившая нарушить целостность общности племени…»

Дмитрий Пушкарев также «внюхался» в предмет…

— Нет, друзья… Запах можжевельника я очень хорошо знаю. Это не он… Не он… А что тогда? Таааак. Я вам, по-моему, представился досконально подробно, ваша очередь!!!

…Северная Пуща не могла противостоять развитию цивилизации. Всё, что происходило на земле, — всё подчинялось законам торговли и развития на основах получаемого в опыте знания… Не об этом ли написано в том фэнтези: «Это они сейчас такие грязные мураши… Слышишь — моторы стучат, механизмы работают — говорила Бланка Светозару на улицах портового города Данхауза, — в школах детей учат знаниям… А тобою, братец, — тут пугают непослушных детей. И значишься ты тут — кратко и ёмко — ВАРВАР!»

Как той, «спараллеленной» Северной Пуще, огромной прекрасной и свободной стране, что ворвалась напалмом в жизнь менеджера… или, там, бывшего менеджера, Игоря Сергеева, не упасть и не стать «Городом Солнца», отвратительной пародией на всю эту цивилизацию материальных благ, в коей обитают и слабо пытаются радоваться жизни все они… Весь вот этот автобус, прущий в коррумпированный насквозь убогий городишко N… Ну, правда что, с интересными тремя челами на борту.

Как ТЕМ, пущанским ребятам, сохранить свою Родину от смердящей, грязной и такой неотвратимой цивилизации??? Единственная мысль — защита, защита и ещё раз защита. Просто — не пускать, не пропускать, выжигать в корне любые попытки прорыва туда… чего-то потустороннего.

Но как таким людям, как Светозар, Бланка, Любава — не ходить и не изучать мир? Это ж яростная любознательная молодь, их же не сдержать никаким старейшинам… «Беспорядочен пыл… Пилигримов-юнцов»..

Это грустец… Причём не какой-то там личный, тупой, депрессивный грустец, а глубоко-философски неотвратимый.. Как быть???

Мозги кипели, идеи радикально зашкаливали…

Глава 8

— …И ты!!! Мне это… Доверила? — каким-то страшным голосом медленно проговорил Грейд. — Ты… хорошо подумала???

— Лучше некуда, мой капитан! — не менее страшным (по холодности и ровности) голосом отвечала Любава.

— Знаешь ли ты, писюха мелкая, что в этом мерзком мире… в этом ублюдочном городе никому нельзя доверять???

Все! Тайну армандских яблок знал теперь ещё один человек. И какой человек!! Не армандец и, тем более, не пущанин.

Что-то в этот момент сильно изменилось, она как будто даже некую вспышку эфира словила….

* * *

Трое — Игорь с Ириной Сергеевы и Дмитрий Пушкарёв — общались между тем в стандартном гостиничном номере города N. Писатель казался явно расстроенным от пересказов супругов их сновидений далёкой параллельной реальности. Даже можно сказать, раздосадован и зол, если не больше…

— Ну, молодёжь, кажется, ПРИШЛО! Йэх!!! Вот так и рушатся оплоты всего хорошего, что могло быть…

— Как это, Дим, почему?

— Эта Любава пошла к мафии. Идиотка! Понимаете, никогда, нигде и никак нельзя обращаться к этой… Я её по-профессиональному называю «криминальной субкультурой». Это всегда — кровища, гнусь и смерть. Исход! Всё, что творилось на этой земле - это ТО и есть… И я уверен… что и на любых землях, когда в действие вступали эти… Эти нелюди! Знаете, у меня было очень много репортажей, судебных материалов о деяниях наших ОПГ. Поверьте, это нелюди и подонки все без исключения. И то, что сейчас пишут писаки всевозможные, мудряки, б***, блаженные… томами, сериями… о благородстве «Робин Гудов», о чести разбойников — голимая фальшь и антикультура! Враньё, вред... Безумие, я б сказал.! Ребята, эта девочка всё разрушила там... Дура малолетняя! — с какой-то нездоровой страстью вещал Пушкарёв.

— Дима, постой, охолонись!!! — довольно резко воскликнул Игорь..

— Странное дело, товарищ писатель, вы говорите! — довольно жёстко вклинилась Ирина, — а куда ей идти-то было??? К городничему или к папе того, как его… Аааа, можно ещё в Пущу слетать, типа, спасайте, братцы, конфликт у нас там международный, а, дядь? Ты че??? Грейда-то она знала, он её знал. И когда весь мир гнилой вокруг, и все против тебя — кто может воспрепятствовать, встать наперекор? Только тот, кто в контрах с ним… У неё где выбор-то! Ярополка завтра казнят! Последняя, можно сказать, крупица веры в спасение мужа у неё… Вот и пользует, что есть. Молодчага девка, в чём дело?? ..

Пушкарёв слушал девушку, не скрывая резкой и какой-то покровительственной неприязни к её словам, казалось, даже к самой говорившей.

— Это нелюди априори, вот поймёшь ща! — отрезал он жёстко. — И вы, молодь, вы тоже под чёрным обаянием данной субкультуры… Да что вам говорить буду, вы ж не слышите!! Вот сейчас сами и…увидите! «Ночной городни-ичий».

…Видно было, что у человека свои счёты с «криминальной субкультурой», Дмитрий негодовал и… готов был разрушить этим гневом некую целостность действий. Не просто так.

Они, как говорится образно, «держали кулачки» за чудную Любаву из того далёкого мира, и любое такое вот неприязненное отношение вполне могло… вполне… О БОЖЕ! Это ж… как случайное предательство!

Тем более, когда волна шла со стороны опытного, мудрого писателя! Писатель, мастер слова, мыслитель, философ — коим являлся, без сомнения, Дмитрий, — это ж не простой человек! Это ж гражданин междумирья, способный своей силой менять и двигать. И слов нет даже предположить, как сейчас это было… плохо, если не губительно, для той девчонки из Северной Пущи.

— Знаешь, уважаемый! Вот что ты сейчас тут наговорил своим ж…опытом! — с внутренней войной, активной неприязнь «погнала» на писателя Ирка, — вот у меня тоже был ж…опыт! — она специально использовала молодёжный прикол с буквой «Ж», её явно сильно «завело» такое упорное навязывание мнения старшим человеком — И вот мой, так сказать, ж…опыт — девушки из рабочего квартала в наши славные девяностые годы… Знаешь, “псы с городских окраин… Есть такая порода… “, Так вот, мой ж….опыт говорит совсе-е-ем иное, и ещё говорит,, что не тебе, дядь, судить о тех людях, которые вынуждены были так… Ради того, чтобы!... И поверь, человече, в неких таких вопросах у меня ж…опыта больше! Как и вправду, больше, по гендеру, блин!!!

…Её пора было “уводить”. Разогретая девчонка с городских окраин 90-х годов вцепилась в неуправляемый кураж дискуссии. Сейчас матом сыпать начнёт… совсем уж некрасиво выйдет. Она могёт!

— Ир, остановись! — резко вмешался Игорь, — Господа, мы сейчас Ей, Любаве нашей, мешаем! Заткнулись все! Дим, ну правда, утро вечера мудренее, у нас общее дело… Давайте прекратим сейчас эти мировые проблемы решать!

— Парни, девки… Молодь вы моя… Понимаю, что вы не слышите никого, сами как гуру тут выступаете. Ж…опыта больше у них… Вот увидите скоро свой ж…опыт! Любава УЖЕ погубила и себя, и весь свой мир. Иначе с тем подонком и быть не может!

…Слова философа полетели в эфир. Могло начаться непоправимое. Игорь это вдруг очень ясно себе представил…

«О ребятах, что на войне, не говорите никак… Даже если считаете, что они неправы…» — врезалось в память нашумевшее интервью Сергея Бодрова. Вот оно, то самое… «О ребятах на войне». Когда и вправду, нельзя говорить НИКАК! Всё может иметь плохой смысл. И эта внезапная мозговая потасовка единомышленников… Особо плохо.. Недоверие отчасти равно предательству. Жесть!

— Ира! Уходим! — сказал Сергеев, жёстко дернув жену за руку, уводя в соседний номер.

* * *

— Мой капитан, плесни девочке бражки! — в Любаве как будто что-то поменялось, перещёлкнулось. было незаметно, но она рождала в мыслях некие новые флюиды необходимостей. Слова «ночного городничего» о доверии не могли не насторожить её.

— Ха, девка! Это не «бражка» тебе будет! Это многолетней выдержки хабарское вино... Во, как раз с родины твоей… вашей Бланки… — как-то медленно, будто удивляясь сам себе, говорил Грейд.

— По мне, так всё однова. Накати! Не ради пьянства окаянного, да чтоб не выдохлось! — с какой-то легкомысленной улыбкой парировала Любава.

Между ними возникало тревожное напряжение. Что-то явно происходило, что-то требовалось разрешить срочно…

Любава жадно, чуть ли не залпом, схлопнула «угощение»… тут же подтолкнула опустевшую тару к капитану.

— Кхм, — задумчиво начал капитан бандитский шайки, — знаешь, я, кажется, знаю только один путь спасения твоего берсерка… Жандармы иногда развлекаются тем, что делают из казни шоу.. А какое может быть шоу для толпы самое яркое и кровавое? Это когда жертву убивает СВОЙ ЖЕ!!! Вот — только так мы и можем попробовать. Ты?... Готова, краса моя? — хищно осклабился бандит.

— Мой капитан, с тобою — на всё! — прозвенела в ответ девочка. Нет, она явно что-то задумала. Всё её поведение, голос, движения — всё как-то поменялось после выдачи самой великой тайны этому «непростому» человеку, — так что ж, прямо и убить мне его, что ль?

— ...Ну, ты ж понимаешь… И тогда, только в этот момент… И сунуть ему в рот твоё яблочко! Только, ч-ч-ч-чёрт! — Мне же тогда придётся исчезнуть вместе с вами! Иначе… иначе… А давай теперь подумаем, как они воспримут вот такое, чудодейственное исчезновение двух варваров??? Думаешь, слопают и забудут? И мне… всё бросить придётся… Всё…

— Разве у нас… у меня с ним, имею в виду, есть выбор, капитан?

— Неееет… Вот чего у вас нет, так это выбора! — опять страшно ухмыльнулся Грейд, — а вот у меня-то как раз е-е-сть! И ты меня сейчас заставляешь его сделать!

— Да, я вхож в жандармерию… И завтра с утра пойдём туда с тобой. Помни, красава! Ты — моя девка! Шмара, если точнее, шлюха! И ты — жаждешь крови, жаждешь мочкануть своего придурка, поняла! И вести себя будешь соответственно… Чтоб я ни говорил и не делал с тобой, сечешь??? И только так, только так ты, возможно, и залетишь ему в пасть это чудо-яблочко своё. А я…

— Да, мой Грейд, паршивый у тебя городишко… Даже ты тут, как я понимаю, никто и звать тебя никак!... — девушка вдруг очень недобро, с каким-то отвращением зыркнула на бандита. Зачем???

— Заткнись! — рявкнул пират. Он продолжал сверлить Любаву какими-то звериными глазами.. Как видно, выбор, о котором он до этого намекал, давался ему явно непросто — Ох, дивный вы народ, варвары! Ты там, что ли, мне рекла— «Любовь — наивысшее достояние варваров», так? … Во, приперлись, прилетели сюда. Куда вас несет-то??? И одних нельзя оставить, сразу вляпаетесь, куда не надо. …

— Плесни ещё, капитан, че застыл

! — почти приказала девушка, подставляя пустой бокал, — и зажги это благовоние своё. Успокоиться хочу…

— Смотри, не напейся тут мне… Завтра в жандармерию нам, не забыла, надеюсь? — с этими медленными словами он окинул её таким взглядом безжалостного хищника, что девчонка вздрогнула, — Толпа жаждет крови, пролитой тобою! Это будет великое шоу, детка!

Неожиданно Любава резко вскочила с кресла, как-то, то ли реально нетрезво, то ли специально качнулась и подошла вплотную к дивану, на котором по-хозяйски восседал Грейд.

— Мой славный нординг! — вдруг промурлыкала она чужим голосом, — А я ж и вправду… Давай… казню его. На хрен казню! И… что нам… — Грейд оторопел, резко поднялся с места, — Да и вообще… Чем красавец, да с тобою мы не па-ра… — нараспев произносила Любава, поигрывая красивым телом. — А уж с яблочками нашими, да с дружинушкой твоих головорезов… нординг!... Вот и славно, вот и заживем…И даже в городе этом дрянном… — её тонкая ладошка вылезла из рукава поневы и уже гладила шершавую грудь пирата, — ну… ну так вот! — Она уже притёрлась к нему своими формами…

После секундного замешательства начало происходить

— Ааааа! — диким, как раненый зверь, рыком взревел Грейд, — Тварь!!! Шалава!!! — со всей силы он двинул Любаве кулаком в лицо, та отлетела в угол гостевой комнаты, встретив спиной стену. Посыпались какие-то побрякушки с полок, какие-то собранные бандой по миру «раритеты», откуда и пошло название фирмы Грейда.- Дррррянь паскудная!! Грязь!!! — подскочил к девчонке и выхватил кинжал из ножен на груди…

— Стой, Грейд! Стой, капитан!!! Всё, всё!!! — резко выпрямилась девушка, тяжело дыша и морщась от боли, —Стой, хороший мой!!! — из последних сил она улыбалась, как-то тепло, мило… — Прости… прости… славный ты… надо было… Нординг мой!

Капитан уже который раз за вечер встал в ступор, но остановил руку с убийственным оружием. Было понятно, что секунду назад он бы это сделал, не моргнув…

— Грейд, спасибо, спасибо тебе, милый, — шептала Любава, — не могла я иначе… Спасибо, что приложил меня… Уй, есть какая-нибудь пудра?... А то как мне ”убивать”-то завтра с таким бланшем, капитан…

— Ты… ты… что творишь??? — бандит обхватил её плечи и воззрился в её глаза своими в крайней степени ярости, — ты… идиотка конченная, смертница!!! Неужели не знаешь, как ты заводишь, а???

— Знаю, Грейд, знаю, — шептала Любава, казалось, с совершенно искренним чувством. — Мой нординг!

— Прекрати так звать меня!.

…Да, с чего и началось знакомство пирата с этой невозможной девчонкой, с этого обращения. Он не мог не понимать, что случайное сравнение с непобедимыми полководцами героического севера, нордингами — это ж просто издевательство, глумление над ним! … Глумление с пониманием того, что ж на самом деле представляет из себя «Ночной городничий» грязного и отвратительного города…

— Нет… Теперь ты заслужил ИМЯ, Грейд! — меж тем уже уверенно продолжала Любава.

— А ты… А ты… А вот что б ты сделала, если б я повёлся, а? Как ты могла так рисковать, безумица! Ты ж…ты ж… АааааХ!!! — он чуть не взвыл от накатившего невольного вожделения к этой дикой красавице…

— Вот тогда-то и хана любому выбору. Я б тебя убила, капитан! — совершенно холодно и отчётливо сказала девушка, — а теперь знаю, что ты — нординг. И поверь, ты обрёл таких друзей, Грейд, что не пожалеешь о выборе… Который ты, знаю… Знаю теперь, уже сделал. Тебя реально ждёт наша Бланка, славный капитан!

…Она продолжала морщиться невольно от боли. Бандит смотрел на деву своим страшным взглядом. Всё делалось бесповоротно.

— Ты же… ты же… Не представляешь! — Грейд сам был удивлён, как он, хладнокровный и жестокий насквозь пятидесятилетний мужчина, переказнивший и перебивший на своём лихом веку не один десяток людей (да, конечно, не людей — утырков!) вот так вот будет говорить с шестнадцатилетней девчонкой из таинственной северной страны, где «всё не так». Да, как появилась та «Любава Добрынична, домохозяйка» перед ним ещё там, у себя, так и нет покоя Грейду…

— Ты же… — продолжал он, чуть ли не плача… Реально, чуть ли не плача от пронзающих чувств, — Ты же дала мне поверить, что есть в этой ублюдошной жизни что-то… Такое, как страна твоя… Как ты… вы… Я б тебя убил! Слово капитана! Я б… не… перенёс этого! — он тяжело и страшно выдохнул.

— Вот, видишь… А я б тебя! — тепло, даже выдав слабый смешок, но с каким-то жутким подтекстом улыбнулась дева, — а так мы оба живы! Тайна яблок в хороших руках. Давай, Грейд, плесни в бокал мировую и найди ж мне, черт возьми, какую-нибудь пудру… Железная лапа!

— Не напьёшься, дурында ты мелкая, — уже улыбаясь, спросил Грейд.

— Да мне ж и положено завтра быть кем? Пьяной шлюхой? Разве нет, Грейд! Шоу ж будет в Данхаузе, великое шоу…

* *

…Игорь с Ириной одновременно подскочили на гостиничной двуспалке.

— Брррр! Во даёт Любава! Видел?

— Ви-идел — протянул Игорь. — огнище девочка!

— Мощняга! — восторженно добавила жена, — Вот… нам бы таких сюда.

— Им бы таких… Туда — парировал Сергеев, — ребятушки, милые вы наши, как же вам удержать вашу Пущу? Не, ты прикинь, Ир! Таинственное исчезновение пары варваров во время казни и известной личности капитана с ними! Ты только представь, какая шумиха попрёт в этом гадюшнике? Это ж… с последствиями, не иначе…

— Не иначе, не иначе… А иначе — как? Разве там, у них, могло быть по-другому? На нашей земле вот тоже… Кто пытается «закрыться» от всякой дряни. Сколько Япония держалась «закрытой страной»? И где она сейчас? Вот ща Туркмения туда же. Думаешь, закроется от этой… этой… Ну, от «Города Солнца» этого? И — вопрос важнее — что НАМ делать тут, в нашей этой Пуще… И в той ещё веселой «Пуще», что Первопрестольная?? У нас и яблок-то тех нет! Как у ребят наших… Сгоняй, что ли, мужик, в супермаркет за яблочками, вдруг попадутся ТЕ? — засмеялась Ира…

— Дима меня шокировал, — невесело сказал Игорь уже на другую тему, — как так можно про ребят «на войне»...

— Люба-любит, Люба — рулит! … Не, ты представляешь, эта Любка, …моя, моя девочка… Она даже эту энергетику отсюда преодолела!! Это ж… невозможная мощь, Игоряха! Явно ж писатель… философ… Дмитрий наш послал туда червоточину эту б****скую… Блин, печалька какая! Это ж, можно сказать, невольно их!... Говорить плохо о тех, кто там, на войне… Серёжка, Серёжка ты наш Бодров, Данила ты наш… куда ж ты ушел! Как же много ты… — Ирина вдруг чувственно всхлипнула. — Но как они, эти люди, всё там преодолевают. А мы здесь, че, рассуждать будем, что ли, о «криминальной субкультуре»? Вот, порассуждали, блин, на славу… ,

— Ирюх, чую я, параллелька какая-то будет. Пусть Пушкарёв сделает расследование своё. У него получится, я знаю, это тоже важно… Но это мало что решит в нашем глобале… Я чую, оберег начнёт работать как-то радикально именно тут. Мы ж на его прародину прибыли… Хоть и в параллельной вселенной. Он не просто материализовался, а мы его ещё и доставили, привезли в сердце прародины ТОЙ Северной Пущи. Ждём приключений! И… Действуем по наитию!

Глава 9-10

Глава 9

— Слушай, Игорях! Мне кажется, что нам стоит вначале отправиться вот сюда! — Иришка после итальянского путешествия имела привычку внимательно рассматривать всевозможные сайты и бумажные путеводители, дайджесты, где описывались разные места округи, куда прибывает турист-путешественник…

На карте и фото она рассматривала какой-то широкий водоём, окружённый кондовым, древним сосновым лесом. Работу делал, судя по всему, профессиональный фотограф — или, конечно, всё было сильно отфотошоплено — но уж очень клёвая вышла картинка.

Гладь крупного озера. Казалось, будто «живая вода», какая-то чистая и мощная, сосны в близком ракурсе — сквозь них пробивались лучи солнца, подсвечивая разноцветье рельефа коры… Деревья были, судя по фото, очень древними и… даже какими-то «не такими», как будто усиленные неким тем, что хотелось показать фотографу. Ну, как не фото, а картина художника, Васнецова, что ли — краски природы всё «усиляли» — другое слово трудно подобрать.

— Ириш, я вот, если честно, судорожно думаю… Вот мы приехали сюда, а зачем? Нас сюда «привезло» какое-то требование свыше… Как будто корень этот просто ведёт нас… А так — мы ж никто, и что мы можем сделать? Иди-смотри, да «осилит дорогу идущий» — всё остальное неведомо. Вот Дмитрий… Сам бог его нам послал, вот кто сейчас тут нафигачит дел, видно ж по нему — профи высшей категории. Ещё и писатель к тому же.

— Но оберег дали ТЕБЕ, а не ему! — перебила Ирка, — значит, ты и есть главный «идущий»… Ведущий, блин, — она по-девчачьи хихикнула, — которому осиливать дорогу… Не, всё ж умная я баба, как клево тебя обженила!!! Как чуяла, кто даст мне про… Ну, приключений, в смысле, на то самое место… Никогда ж не хотелось тупо прожить-то! ,

— О!!! — Сергеев наконец-то поглядел внимательно на фото — Это ОНО! Я видел это озеро в первом сне… Точно! И сосны эти…! Это оно, Ирина! Мы прибыли, кажись… Погодь-погодь… Дай потормозить… Штурм мозговой. Во-да! ВОДА!

…Старейшины Северной Пущи углядывали передвижения своих путешественников, всех этих авантюристов, «на воде».

— Ну-ка, читай! — Игорь резво нашёл на своём планшете эту одну из глав, где автор ссылался на продолжение истории «Наследников Пущи»

«…Над продолговатой, раздвоенной в форме сердечка чашей Южного (самого полноводного в связке Глубоких озёр) стояло поздневесеннее мягкое утро, покрытое стремительно разбегающимся от лучей щедрого солнца туманом. Прохладно, как и полагается тому в западном пределе Северной Пущи — прохладно как от широт расположения придела, как от постоянных ветров с ближайшего Белого океана, не встречающих на пути своём горных препятствий, так и от озёрных бризов, гуляющих туда-сюда в разные времена Солнышка…

К противоположному, северному берегу крупного озера мягко, по-хозяйски спускались пологие, засинённые дымкой лбы сопочек, между которыми наблюдалась расщелина, по которой узкая протока соединяла Южное озеро с меньшим по величине, но абсолютно непредсказуемым и неизведанным Средним, напоминавшем при взгляде сверху «яблочко» тренировочной мишени в Школах Пущанского Воинства. Там, в прозрачных, несказанно глубоких водах Среднего, рождались таинственные волны, гонимые не ветрами, а некими подводными силами от неизвестного источника, о котором ничего не могли поведать даже Старейшины — настолько недавно обозначилось это явление, настолько неясна и скрыта была от глаз пущан природа сих таинственных волн…

Недавно… Такое ощущение, что они начались ровнёхонько с того дня, когда в Пущу вернулся на своём «транспорте» Светозар с молодой женой и сестренкою. Именно с той поры, когда всё в Северной Пуще начало стремительно куда-то двигаться и меняться, с эпохи «молодильных» (смешное слово) яблок, принесённых теми отчаянными ребятами.»

— Иринка! Это они!!! Те озёра, на которых сидел Ярополк, мучимый завистью к славе Светозара с Бланкой! Читай внимательнее!!! На форму озера глянь, прямо как в описании этом! Неизведанной природой волны И — «...даже старейшинам». Во! Помнишь наши видения, «Он никак не материализуется у нас, но обязательно материализуется "не ТУТ"». …Волны… Связь с фонтанами Армандиады — там же… Но это только предположения тех самых Старейшин… Всё! Я знаю, что делать. Быро туда! Вот для этого мы и здесь, вот для этого и Дима Пушкарёв нам встретился со разговором о «Пуще». Вначале — туда, а далее… Дорога подскажет!

…На берегу озера в окрестностях N было ещё более впечатляюще, чем на фото.

Воздух от сосен… Вспомнилось, как ему врезал по обонянию целебный дух того места, где он первый раз увидел Ярика с Любавой, услышал первый разговор ребят в своей «новой жизни» — теперь уж сомнений нет, что началась у них с женой та самая «новая жизнь», о которой до этого только удручённо мечталось во всепожирающей унылости бытовухи…

…Удар водной глади и солнца по глазам…

Странно, но Сергеев за последнюю неделю даже не думал о своём врождённом недуге, той самой «дистрофии сетчатки» или иначе «куриной слепоте». Да, реально — то, что угнетало неизбежностью и помехами уже долгое время, сейчас будто… и не мешало вовсе. Просто не до этого было со всеми неожиданными его действиями и приключениями. И тут — как будто что-то врезало некоей вспышкой, как намекая о «конце географии» и этой проблемки тоже.

— В воду, в воду надо бросить оберег, Ирка!

— Ты уверен??? А если ошибаешься? Его ж нельзя терять… Всё ж обрушим.

— Нет! Это не ошибка, страсть моя! — он был как заведённый, сомнения испарились вообще…

…Волны переливались перехлестами света и тени на солнце,… те самые, описанные таинственным автором Сергеем, волны, «природа которых неизвестна даже старейшинам». Они тянули, зазывали куда-то. Они «объясняли» и не оставляли ни края сомнений в действии. И это неведомо старейшинам, но ясно ведомо ему, временному хранителю чудного оберега.

— Я купаться! — весело воскликнула Ира, спешно расстёгивая кофту, — это невозможно пропустить!

— Ээээй! Конец сентября же, сумасшедшая!!!

— Х-хре-е-е-ен с ним! — девушка уже в полном неглиже неслась к озеру… — да хоть ноябрь, хоть декабрь. Это наша вода, Сергеев! Пущане мы, али кто там?! Мухой ко мне гони!!!

Игорь последовал примеру ненормальной своей женщины, так статно сверкающей прекрасной фигурой на берегу водоёма и ничего не стесняющейся. Кто там мог рядом пройти, кто увидеть её — да Аллах с ними совсем… Как немыслимая переродившаяся Афродита, обретшая новую жизнь… Но не вышедшая из пены, а, наоборот, несущаяся к той самой пене, за каким-то ещё более усиленным «перерождением», хотя куда уже ещё усиливать! Красивая, мощная девчонка в свой смешной сорокез… И такая молодая, такая… ух!!!

Привычно охваченный эротическими взрывами плоти к жене, он рванул за ней, даже не остановившись на входе в озеро, хоть ледяная живица и обожгла щиколотки. Далее вода приняла всего его, с оберегом на груди, который очень яростно вдруг запах. Можжевеловая «дурь» так же врезала — не по глазам, по сознанию.

Стремительным кролем он догонял неуловимую Ирку в озере. Та по-девичьи «резвилась» где-то далеко впереди, поднимая шумные волны и брызги. В нужный момент остановился, аккуратно снял корень с груди и… просто положил на воду…

…Деревянное изделие резко пошло ко дну, как камень…

***

Любава проснулась у Грейда в гостевой комнате. Сразу взгляд упал на бардак, вызванный её вчерашним падением от удара пирата в морду, когда она затеяла свой радикальный тест «на доверие». На полу валялись всевозможные какие-то артефакты, предметы, склянки — девушка их ставила на полку, повинуясь своей привычке всё обустраивать и приводить в порядок. И… ОООООО!

Среди всевозможных непонятных разностей, собранных капитаном и его головорезами в плаваниях по миру, был их с Ярополком корень, подаренный дедом на свадьбу. . Как? Что?? Как он тут оказался!

Её слегка мутило, довольно много она потребила (по-простому, вылакала) вчера этой «элитной бражки» в разговоре с капитаном. Как бес вселился — давай да давай ещё… Тут… О БОЖЕ! Сердечко девчонки чуть не выпрыгнуло вовне солнечным зайчиком от вдруг прорезавшейся страшной памяти… Яблоки не всесильны!… Что-то менялось даже в магии Пущи, и случалось, телепортация не выходила. И только тогда возникли эти можжевеловые обереги, как защита от неожиданных срывов армандской магии. Да, вроде, учёные мужи даже предполагали о причинах этих срывов волшебства, вроде как, переплетаясь со случайными природными взаимодействиями генами с пыльцой обычных яблонь, армандские чудные растения могли «слабеть» и рожать уже обычные плоды вместо тех самых «молодильных», как их со смехом продолжали называть пущане. Так вот, оберег хвойных лесов, даримый молодёжи старейшинами, не позволял чудо-яблокам сорваться с волшебства.

«Какая ж я идиотка! Такое забыть. А если бы… А если бы… Боги, великие Боги, да это ж было бы…» — Она даже присела в кресло на подкошенных ногах от представления, как бы так могло случиться неизбежное. Но теперь-то… Вот ОН, родимый, славный наш, вернулся! Да каким чудом вернулся!!! Кто, кто же это так неожиданно спасал их в каком-то далёком космосе. Ух!!! Человек ли, бог ли??

Следом за пережитым потрясением пошёл молодой кураж разгулявшейся чувственности.

— Вставай, графиня! — мощным басом проревел Грейд, — великие дела ждут… Кажись, так кто-то там говорил…

— Папа Грейд! — первый раз она, почему-то так назвала друга, бросилась на шею и пошла расцеловывать небритую физиономию мужчины. Фривольно подпрыгнув с пола и обхватив ногами тело пирата… Совсем с ума сошла от радости….

— Ну… ну, ты, блин, хорош шалить, дурында! — отечески успокаивал её пират, — ща накличешь опять!

— Погнали! У нас приглашение на казнь!!! — с каким-то восторгом рекла Любава, — слушай, папа Грейд, я чё-то такая пьяная до сих пор… И… знаешь, чудовищно хочется кого-нибудь мочкануть перед отлётом… В этом твоём ублюдочном городишке… Может, а? Метну кинжал этот жандармский, у меня выйдет лихо. А, мой нординг?! Может, покажешь кого-ни-то, самого мерзейшего мне?? Шоу же, шоу, усилить надо!!! Да не боИсь ты, не промахнусь!

Капитан умилялся, глядя на девчонку. С ним что-то, продолжало происходить. Какие-то отцовские чувства как пробуждались.

… Никогда и никак он, сын шлюхи и портового грузчика, даже не думал о каком-либо семейном союзе с женщиной, всё у него было подчинено только грубому животному взятию убогого, продажного племени самок, и насилию, и подчинению жёсткой власти над кусачими, ядовитыми и заведомо предательскими утырками стаи обоих полов…

Что-то менялось. Эта разудалая, отчаянная девчонка — как будто дочь его… Так бы об этом мечталось!

«Я б тебя убила, капитан» — черт, ЧЕЕЕЕРТ! Миллиард морских дьяволов, с каким ледяным спокойствием она честно сказала о своих намерениях, если он не прошёл бы тот её чудовищный тест «на доверие». И, без сомнения, сделала бы. Такая, а уж если в постели ещё, легко может — известное дело..

«На такое и никакая Харза-Гербера не способна — вдруг подумал Грейд, — Эта девочка… эта… какая-то высшая раса!»

Тут же затем вспомнил, какая спокойная тихая мудрость этой Любавы остановила, остудила его звериный пыл в Северной Пуще, на родине этих безумцев… какое спокойствие, уверенность и мудрость женщины на своей земле! А женщине-то, тогда, год назад, пятнадцать было. «Писюха» по его жаргону!

Да, изменения в нём стали происходить радикально именно с того набега в Пущу, что он затеял.

«Неужто ты явился сечь парней наших, нординг?» — пронзил его память первые слова, что он услышал от неё там… И взвизг копья витязя — Ярополка, доблестного мужа её, который чудом не превратил Грейда в бабочку из коллекции… Вошло в колонну полным остриём. Безумный, дивный, бесстрашный и безбашенный народ. «Любовь — наивысшее достояние варваров» — о! это тоже она, Любка эта…

— Не надо никого мочить! — вдруг произнёс он неожиданный для себя вывод, — Тебе ж хуже будет. Просто уйдёте… Они… они сами себя перебьют, другого пути у этих уродов нет. Тебе — твоё забрать… И сохранить, уберечь. Девочка, да я не сомневаюсь, что ты со своей бородатой братвой тут всё перевернёшь на хрен, как появитесь только. И пойдут за тобой все! . Но… Им не мешай — сами себя перебьют-пережрут! И без меня теперь даже… — он удивлялся своим словам и своему голосу. Кто это говорил за него?

Эти были явно не слова и не мысли «ночного городничего» Данхауза.

— Ну, ладок, папочка, уговорил! Пожалею убогЫх…

Как она прекрасна в своём кураже юности! Эта мудрая «домохозяйка-фермерша» из великой свободной страны…

— Ну че, мой Грейд, похожа я на твою пьяную шлюху? — с этими словами и сумасшедшей улыбкой она развратно повела бёдрами.

— Ты похожа на… Тьфу ты, бесовка. Одевайся давай, ждут!

…Толпа увеличивалась с каждой минутой. Собралась и знать города, и смерды, приведшие детей на зрелище. Серая, покрытая гнусно-коричневой пылью, площадь. Позорный столб с привязанным к нему витязем Ярополком… Вот подкатила карета «ночного городничего», из неё вышли Грейд с Любавой. Пронесся густой гул по собранному, отчасти согнанному стаду смердов — работяг, приказчиков… Таких каких-то неопрятных, нечистых, с земельным цвета лицами.

— Яви-илась, тварь!

— Уххх, молоденькая-то какая… Приоделась у капитана… Гниль конченая….

Хотя «приоделась»-то — это ж про «накидку» на свободное тело… Конечно, по сравнению с нечистыми лохмотьями женщин города это так и было - богатым нарядом….

— До каких пор это зверьё лесное будет убивать наших детей?! — сильно выбился из толпы визгливый крик какого-то мужичка-оратора. Как видно, из городских агитаторов, на страже системы…

— Подстилка Грейда! — продолжали бушевать горожане, особенно женщины… — Животное развратное! Ясное дело, на кой ей варвар-то тот… Шваль!!

— Ничего, ничего, люди добрые… Вот сейчас мы и посмотрим, как эти звери сами себя убивают… Заслужили! Че, варвар, нашёл ты себе кралюшку-красотку?!

— Да, слышал я, правительство не оставит нас… Хана этим дебрям, откуда они приходят наших людей убивать. Всем им… У этого столба стоять-не-стоять… И сами себя и прикончат!!! — успокаивал толпу оратор.

… Ярополк дико смотрел на приближающуюся Любаву. Она шла какой-то искусственной, какой-то не своей походкой, приняв от жандармов смертоносный клинок…

На самом деле, никто после казни и не думал отпускать девушку. По «обещанию» бандита Грейда за соизволение данного шоу для жителей Данхауза, она попала бы во владение всей жандармской когорты. И эти вояки в серой форме уже подвывали от зверского вожделения к юнице с пышными формами под национальной лёгкой поневой, сквозь которую неминуемо просвечивали все такие желанные предстоящие прелести событий с нею…

А она приближалась к тому позорному столбу…

Страшно было смотреть на Ярополка, на то, что происходило с его лицом по приближении девы. Ещё с того момента, когда она соскочила с подножки кареты известного мафиози… Парень, казалось, уже сам умирал. От ужаса, боли и горя…. И казни-то вот-вот не потребуется. Но глаза приговорённого узника при этом горели такой ненавистью, что казалось, сейчас он пожар устроит, как взгляд куда-то уронит — на ворох бумаги там ли или на сухую деревяшку…

— Слышь, я тебя ща реально так казню! — прошипела Любава, реагирую на взгляд мужа.

Толпа гомонила, кто-то просто гудел, кто-то производил редкие смешки, кто-то толкал речи о справедливости возмездия или о пользе государства, о благородство жандармов и успешном разоблачении..

Ярополк свернул залпом убийственной боли из глаз, гнева и отвращения… От Любавы пахло вином и благовониями, взгляд её так же был страшен и дик, как и его …

— Дурачок, что ли. Берсерк ты мой! — тут он увидел на груди жены тот самый обронённый оберег, что сорвала с него эта, как её, «спасённая от бесчестья»... Мирра…

— Давай, шалава! Мочи его!!! — это как раз та самая «спасённая» яростно из толпы взвизгнула.. Любава резким движением занесла кинжал и не менее резво сунула в рот Ярополку чудо-яблоко. И себе тоже.

Домой, в добрый путь, пущане!!!

Глава 10

Выбравшись из ледяной воды, Ира с Игорем развели огонь и весело отогревались после такого экстремального купания. Было уж очень хорошо на душе. Спокойно, умиротворённо, что ли. В охотку также пошёл коньяк из фляжки, что супруги взяли с собой на озеро.

— Знаешь? Он камнем пошёл ко дну!

— Ну… всё правильно… значит, верное решение ты принял, хранитель. — Ирина, слегка дрожа от холода, ласково прижималась к мужу, быстрыми движениями растираясь полотенцем…

— Поздорову, странники! — над ними раздался приветливый молодой голос.

Ребята, вздрогнув от неожиданности, резко запахнулись единственным полотенцем.

Возле их костра стояла пара: парень с девушкой, обоим около двадцати на вид, если даже не меньше. Оба — как символичные: юноша — крупный, мускулистый, с радушным лицом и очень весёлым взором, девчонка же — хоть на конкурс красоты прямо ща, фигуристая, такая какая-то плавная (что сложно объяснить словами) — во всём её облике угадывалось нечто русалочье, как с лубочных картинок. И тоже — несказанную приветливость выражаемая всем видом.

«...Где мужчины — мужественные, а женщины — женственные», — почему-то вспомнил Игорь именно своё изречение. Эта пара ребят явно подходила под описание…

Ещё свозила в них также какая-то вольность во всём. В одежде — элегантной, подчёркивающей всю красоту их сложения, но абсолютно безо всякого отношения к моде или принятым стилям. Так же как и вольность фигур, позы. Ну очень непохожие на типичных ребят их возраста.

Удивительно было также приветствие «Поздорову», какое-то древнее… Или вообще иного диалекта.

— Ну. Присаживайтесь, коль не шутитк! — Игорь подвинулся, — только сейчас, погодьте, дайте одеться, что ли… Во, угощайтесь пока….

— Да что-то не можем больше… — сказал парень.

— «Своё отпили мы ещё в гражданку!» — весело процитировала Высоцкого девушка, прижавшись ласкоао к парню, — Хотя… Ребята, вы такие классные, пожалуй,... что и давайте за знакомство..

— Гарик, Иришка, — произнёс Сергеев.

— Ярослав! — протянул огромную ладонь парень. Супруги как будто вздрогнули…

— А моё имя очень характерное, — заулыбалась девчонка, — Любовь! Мне и официальные документы иногда приходят «Кречетовой Любви Михайловне»... Потеха с таким именем, блин…

…Да уж, потеха..

Сказать, что Игорь с Ирой были поражены — это, пожалуй, ничего не сказать.

По кругу пошла фляжка «за знакомство».

— Я сразу понял, что вы «свои», — говорил Ярик, — народ, купающийся неглиже в конце сентября, да ещё и в этом озере, что тоже… Это наши люди! И, по-моему, не ошибся. Поэтому и подвалили к вам так бестактно. Хозяйство у нас тут, вот, пробуем фермерствовать… В аренду взяли.

— Угу! — добавила Люба, — и здесь мы частенько, как вы, — моржуем, нудим…

— Что??

— Ну, нуди-ст-ствуем.. как там правильно-то будет. — она хихикнула, — Это как с именем моим такая ж потеха!... Народ, а вы откуда? Из N?

— Да берите выше, из самой Первопрестольной, — вступила в беседу Ирка, — в ваш поганый N нас привело одно событие, как бы сказать…

— Не наш!!! — резко вскрикнула Люба прямо как хором с Ярославом, — всё, «прошлого нет, мы с гор», как где-то слышала… В этом убогом клоповнике дышать нечем… И народ…

— Во-во, о народе и речь! Знаешь, такое нечастое имя — Ярослав, — а вот мы и приехали по событиям с другим Яро…

— Синицыным! — вскинулся парень, — Это дядя мой по материнской линии! И мы тезки. Семья у меня интересная, прадед очень любил это имя… по каким-то своим причинам, так и вышло вот.

— Да… хорошее имя, только… С дядей-то твоим как сейчас…

— О! Слушайте!!! Вы из Москвы же! — вдруг оживилась Любовь. — Да погоди, Яр, может, знают люди, помогут… Понимаете, сына Ярослава Синицына, Мишку, мы хотим взять на содержание, пока папа… ну понимаете… А там в опеке такие жирные овцы торчат, то документов каких-то нет у нас, то возраст не тот, бл***, молодые мы слишком… То, с***, , брак не оформлен… Такое вот гавнище всякое придумывают. Так бы и сунула им промеж, прямо б уе.... Ой, люди, сорри, срочно мыла в рот!...

- Во, народ, жену бог послал! - восзиценно всакинуося Ярослав

-Любава, че ж ты хочешь - открыто улыбнулся Игорь. - Любава - она такая..

Сергеев см не знал, как у него вдруг вырвались эти слова.

-Да, я у него такая! - поддержала Люба и, как показалось Игорю, подмигнула лукаво, как человеку, владеющему некой общей тайной. Вот опять, показалось ли...

- А нам это очень, очень нужно сделать! - :меж тем продолжала девчонка, - У Ярослава и так всё вона как сложилось, а мальчишку жалко… Он как папа, …или как муж мой, такой же рьяный… Нельзя ему к этим…, простите, , овцам жирным, не подберу слова… в обитель. Отчебучит там всякое, к гадалке не ходи. Ребяяят, может есть какие пути через столицу подсобить нам??

— Тааак, молодёжь! — Ирина быстро вскочила с бревна — ща мы мухой в ваш… НЕ ваш, в смысле, гадюшник скачем. Там сейчас такой чел работает по этому делу, закачаетесь! . Сейчас вам и Мишку, и шишку — всё устроим…

— Слушайте, а… Светозара в вашей семье нет чаем? — спросил парня Игорь по дороге в город.

— А, Святослав есть! Пра-прадед наш… Во был мужичина! Знаешь, таких берсерками, кажись, звали в древности, человек-медведь… Дааа, род у нас интересный. Помню, прадед много сказывал и про озеро это, и про древних, что тут были до нас… Прекрасное место-то! Вот до жути похабно, что ща такая тут ж… попа вонючая, город гнилой, народ… такой же. Вот дядька мой — красавец — мочканул утырка того, может, какая волна хоть пройдёт. Почистить бы, отмыть, что ли, эту землю нашу от всего этого… да и самим отмыться надобно ж…

— Братан, пора запрягать, наши уже близко! — почему-то именно так поддержал Ярика Игорь.

…В городе N творилось что-то невероятное.

Объявился старший сынок того зама, сына которого убил Ярослав Синицын… Парень со дна, наркоман, воспитанник детдома — потому что, как выяснилось, нынешняя супруга зама мэра Меньшикова подставила ту его первую жену, под зону, где женщина скончалась, не дожив до конца срока. Это так она «освободила для себя» богатеющего, как на дрожжах, чиновника.

«Бастард» хотел убить вначале жену, потом до родного папочки добраться ради наследства — смерть мажора Васеньки явно окрылила подонка. Но успел только непоправимо покалечить женщину и до смерти напугать «убитого горем» папашу. Да так напугать, что тот вдруг явился с повинной, предоставив все данные и на бастарда, и на себя — потерявший человеческий облик от горя и страха, на глазах «посыпавшийся» здоровьем, упрашивал компетентные органы посадить его в тюрьму. Жалкое зрелище!

В преподнесённых Меншиковым фактах нашлось место всем — и Мэру, и структуре городской власти, и даже выше — в губернские дела повели следы…

Моментально начались обыски, аресты, проверки… Ставленники продажной гамарильи хором пошли сдаваться, каяться…. Закапывая бесстыдно друг друга, видя, что вся их защита напрочь порушилась….

— О! Молодь с пополнением! — Дмитрий Пушкарёв обрадовался явившимся четверым, как своим друзьям. Журналист был сильно возбуждён и поражён чем-то, — знаете, в моей практике первый раз такое! Как будто делать нечего, всё само! Как бегу за чем-то, чтоб раздолбать его на хрен, а оно, это что-то, прям передо мной само раздалбывается… Не успеваю, обидно прямо!

— Димуль, вот об этом и напишешь! — смеялась Ирка, — да не репортаж… Роман! Пуща наступает на Большую Землю, мужик, сечешь? Не забудь прислать с автографом…

— Да какая ж тут большая земля, Ирина ты моя …-чудесница!

— Хой!! Думаешь, они на этом остановятся??? Вот, ребятам пока помоги всей своей журналистской мощью, дело будет…

— Где предмет-то ваш?

— Как видишь, в надёжных руках хозяев! — с этими словами Ирка почему-то интуитивно кивнула на Ярослава с Любой…

…На Ярополка с Любавой!

Казалось, на улицах провинциального города как-то светлее делалось, чище. И встречные люди улыбались в основном.

«...Ты своё сбереги…. Эти сами себя перебьют… Без нас“ — кажется, такие слова говорил «обновлённый» капитан Грейд.

Зой

***

— Ну вот, тут всё у меня и началось!

Сергеевы сидели на той самой лавке, под которой плескалась узкая речушка на родине мамы Игоря. Сам Игорь как будто ждал того самого всплеска воды. Вроде как теперь большой и многоплоскостный мир прямо обязан был преподнести что-то ещё, похожее. Как на продолжение действа

— Русалку свою бухую ждёшь, — смеялась Ирка, — счас, счас она тебе вылезет… А нам и похмелить её нечем, кстати…

— Да не, — протяжно-задумчиво отвечал Сергеев, — дело ж не в русалке… Просто… Просто… Хорошо-то как, Иринка, ладушка ты моя! Мы ж с тобой как заново родились, скажи?!

— Блин, я скучаю по ребятам… Ну, по тем, из Пущи… НАШЕЙ Пущи… Они как часть жизни теперь…

— Да отчего ж были?! Вона, весной приглашали Ярик с Любкой к себе в хозяйство. Вот тебе и Пуща, и всё…

— Ага! Они — славные, … И парень тот классный, Мишка их…

— Кстати, говорят, я даже узнавал, грешным делом по своим журналюжным каналам,... Синицын этот Ярослав должен досрочно выйти. Всё, вроде, к этому склоняется… О! А как вернёмся от них, от ребят, как раз я планировал наш этот домик поднять, жилым сделать… За времена манагерства этого гребаново, блин, про всё забыл! Да и ты… и мы… чуть не развелись же, придурки.

— Хорош трендеть, дурила! Такие силы тебе дали просра… в смысле, проснуться! А ты опять их гневать нытьём своим вздумал! Посмотри на себя в зеркало, ты ж русский богатырь у меня, всё сдюжишь!

— И вправду, Ирюх, давай-ка посмотримся.

Они подошли к реке, ясная погода хорошо позволяла видеть в воде отражение…

…На них из воды смотрели — чудовищно, нереально красивая девушка в национальной накидке — поневе и крепкий парень с радикально-жёстким, но таким глубоким и ясным взором в расшитой вольной рубахе. Пара, отпрянув, переглянулась в несказанном удивлении.

«Словно пробудилися… Молодцы былинные…

И числом несметные… Встали из земли… »

— А?!?! — ребята хором обратились друг к другу…

Затем, уже робко, приблизились заново к водной глади… Нет, теперь на них смотрели современные уже Гарик с Иркой, пара зрелых мужчины и женщины… Но таких каких-то классных, с кем хотелось бы дружить, работать, что-то строить совместно. Каких не так много — пока — в России начала века. Но будет больше и больше, к чему всё и пошло…

— Ха! Показалось, надо же!

— Угу, показалось… нам двоим совместно!

…И они, обнимаясь и смеясь о чём-то своём, пошли проведывать тот самый участок в соседнем СНТ, где на Игоря упал оберег от старейшин Северной Пущи…

К О Н Е Ц.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге