Обложка Пятьдесят зим до встречи

Пятьдесят зим до встречи

Акулина Окаянная

0% прочитано
Стандартный
Акулина Окаянная

Пятьдесят зим до встречи

Глава 1

Единственное, что отец дал ей, — это красивое имя Вэлль. Имя, которое совершенно не подходило для дочери простолюдина. Больше у него ничего и не было. Каждый медяк, заработанный им на валке леса, им же и пропивался. А после, как он напивался, то превращался в злейшего человека, когда-либо виденного ею. Не раз и не два им с матерью приходилось ночевать у соседки Лил в сарайке.

У неё не было и намёка на магические способности, но каким-то необъяснимым образом она с раннего детства могла предугадать, в каком состоянии отец возвращался домой, едва он тёмной фигурой появлялся на тропинке, ведущей к дому. Эта странная способность вовсе не радовала. В такие минуты все внутри Вэлль напряженно сжималось. Поэтому, когда он умер, она нисколько не печалилась.

Стоило тому отправиться на тот свет, как жить стало легче. Его прожорливый рот больше не забирал практически все. Голод отступил. И не нужно было бояться. Дом больше не казался самым опасным местом в мире.

В день его смерти Вэлль осталась один на один со всеми бедами. Мать после вечернего падения, к которому отец, конечно же, приложил руку, не могла даже встать. Выручила их, как всегда, подруга матери — Лил. Лил знала, каково это — одной тянуть хозяйство: уже несколько лет как её муж пропал без вести.

Так в тяжелые времена две разбитые семьи стали одной. У Лил был сын по имени Тей, с которым Вэлль прекрасно ладила и до этого. В самые ее голодные дни он делился с ней ужином. И уже через пять лет все их мысли были только друг о друге. Тей всегда был рядом. Вместе они смеялись, вместе тяжело трудились и поддерживали друг друга. И знали: что бы ни случилось, они справятся. Вместе.

Вэлль и сама не заметила, как мрачные воспоминания прошлого потускнели. Она перестала просыпаться по ночам. Позабыла, как это — прятаться, прижимаясь к матери.

Весной, когда им исполнилось по восемнадцать, произошло нечто, что поразило её до глубины души. Всё случилось на речке, куда они с самого детства ходили на рыбалку. Русло реки в этом месте плавно сворачивало, омывая пологий берег. Трава была невысокой. Полуденное солнце приятно грело кожу, а три рыбины в ведре — душу. А вот улов Тея был нулевым.

— Ты на кузнечика, что ли, ловишь? — легко разгадал её успех друг.

— Ага! Наловила с утра в саду.

— И заключила со мной пари?

— Пари есть пари! — смеясь, возразила она.

— Ах, ты хитрая морда! Так нечестно, — воскликнул Тей.

Он откинул удочку и кинулся к ней с угрозами:

— Защекочу до смерти!

Вэлль взвизгнула, отбросила удочку, и подхватив юбки, побежала прочь. Но с юбками, пусть и не столь пышными, как у какой-нибудь леди, это было сделать не так просто. Уже через несколько шагов Тей настиг её. Она вырывалась из его рук, задыхаясь от смеха, когда её нога угодила в яму, и они оба рухнули на землю.

— Все, пожалуйста, все, — сквозь хохот простонала она. — Я сдаюсь.

Тей сжалился и, улыбаясь, взглянул на нее. Его лицо было совсем близко. Рыжие волосы горели огнём, а туманно-зеленные глаза как никогда казались колдовскими. И в этот момент он наклонился еще ниже и прижался губами к ее губам. Она замерла. Сердце пропустило удар. Все мысли рассыпались подобно пшеничным зернышкам, выпавшим из раскрытой ладони. Время будто замедлилось. Она ощутила вес его тела, сухость и твердость губ. А в следующее мгновение Тей распахнул глаза и резко отпрянул от нее. Он вскочил на ноги и бросился прочь, в сторону леса. Ей только и оставалось, приоткрыв рот, смотреть на его удаляющуюся спину.

Вэлль приложила ладони к горячим щекам. Ей не верилось. Всё произошло столь неожиданно и быстро, что она не поняла, понравилось ли ей. Наверное, понравилось. Ведь сердце отчего-то взволновалось?

— Какая же ты дура, Вэлль, — пробормотала она.

Она так была сосредоточена на их общем благополучии, что ни разу не допустила какой-либо романтической мысли по отношению к нему. Тей был неотъемлемой частью ее картины мира. Она судорожно вздохнула. Он был воздухом, которого не замечаешь, пока дышишь.

— И куда этот дурак убежал? — Она приложила ладонь к груди, стараясь унять сбившееся с ритма сердце.

Что-то ей подсказывало, что Тей испытывал нечто подобное. Он тоже никогда не задумывался о чувствах, пока случайно не поцеловал ее. А потом испугался того, что сделал. Или смутился.

«Наверное, это любовь, — подумала она. — Но люблю ли я его?»

— Что за глупости?! Конечно, люблю! — отмахнулась она от дурных мыслей.

Она ещё немного посидела, обхватив руками колени, разглядывая резво бегущую реку. А потом решительно встала и направилась к удочке. Не зря же она всё утро ловила кузнечиков. Запасы на исходе, до урожая ещё два месяца, а кушать надо каждый день.

Тей вернулся, когда количество рыб в ведре увеличилось втрое. В руках он держал огромный букет ромашек. Лицо его почти сливалось с цветом волос.

«Неужели он добежал до лесной опушки?» — подумала она.

Он выглядел таким взволнованным, что ей захотелось его обнять, чтобы успокоить. Но она не была столь смела, чтобы это выполнить.

— Извини меня, — выдавил он, старательно отводя глаза и краснея пуще прежнего. — Я повел себя недостойно.

— Значит, целовать меня недостойно? — Подколоть его было привычно.

И кажется, ей понравилось наблюдать за его растерянностью.

— Я… нет… я вовсе не это имел в виду. Ты очень даже достойна.

Она не выдержала и рассмеялась. В один миг напряжение между ними рассеялось, как темнота от зажженной свечи.

— Вэлль, — робко произнес он. — Ты согласишься стать моей женой?

— Да, — выдохнула она, и согласие сорвалось с губ легче, чем она ожидала. — Конечно, да, Тей.

Он удивленно моргнул, будто не верил своим ушам. А потом улыбнулся так широко и светло, как умел улыбаться только он, словно второе солнышко.

И хоть для них самих столь радостное решение было неожиданным, их матери лишь переглянулись и улыбнулись, будто это вовсе не было новостью для них. Дату назначили на конец лета, сразу после праздника сбора урожая.

Они стали женихом и невестой и ещё немного счастливее.

Глава 2

Дни летели своим чередом. Близился конец лета. Они торопились отремонтировать их старый с матерью дом, который за эти годы значительно обветшал пока пустовал. Вэлль хотела изменить его до неузнаваемости. Но денег, как всегда, не хватало. Чтобы подзаработать Тей оформился на валку леса. Вэлль не нравилась эта работа. Это напоминало ей о тех днях, которые она так старалась забыть. Стыдно признаться, но Вэлль была суеверной и боялась повторить судьбу матери. Тей всё понимал, поэтому вместе они придумали свою собственную традицию.

Вместо того, чтобы ожидать возвращения Тея, она встречала его на полпути. Потом они устраивали что-то типа пикника на берегу реки, где впервые поцеловались. А затем возвращались домой, держась за руки.

— Вэлль, тебе пора выходить. — Мать заглянула в её уголок за ширмой.

— Уже иду, — отозвалась она, оглядывая ещё раз свою прическу в маленькое зеркальце.

Странное дело, но раньше она совсем не прихорашивалась. Теперь же при встрече хотелось выглядеть как можно лучше. Ей нравилось с каким восхищением в такие минуты на нее смотрел Тей. От его взгляда она ощущала себя прекрасной принцессой. Её щеки обожгло огнем смущения.

— И откуда в тебе такое постыдное самомнение, — шепотом она укорила свое отражение.

Отложив зеркальце, подаренное Теем, она поспешила на выход. Тетушка Лил протянула ей корзину с ужином.

— И ведите себя прилично, — напутствовала матушка.

— Ну, мам! — Вэлль вспыхнула как маков цвет и выскочила из дома.

Ничего такого они с Теем не делали! Разве что целовались иногда. Но разве это грех, если они помолвлены? К тому же времена изменились. Рассказывали, что раньше молодожены проводили ночь в храме, принося первую кровь в дар богине любви. Но после того, как боги покинули их мир подобная церемония утратила смысл.

Никто не знал, почему они ушли. Просто в какой-то момент чудеса перестали происходить. Ныне многие храмы стояли полуразрушенными и заброшенными.

— Тьфу! Тьфу! — Она поплевала через плечо. Дурная это примета богов поминать.

Непрошенные мысли быстро отошли на второй план, уступив место Тею. Она думала о том, как было приятно от его поцелуев, какой необычайный жар охватывал всё тело, будто самое настоящее волшебство.

Она вышла на главную дорогу, выложенную камнями, уходившую в две стороны: вниз к полям и дальше, неведомо куда, до самых городов и вверх, где в горах можно было разглядеть замок барона Лирея. Главная дорога была старая. Камни в ней отполировались до блеска. Вдоль дороги тянулись поля, на которых пшеница тяжело клонилась к земле. Ветер гулял по ней мягкими волнами. Вокруг стрекотали кузнечики. На душе у Вэлль было так хорошо и спокойно.

Впереди показались темные пятна. Это возвращались деревенские. Они уверенно шли на сближение. И вот Вэлль уже могла различить огненную голову Тея. Она подняла руку и помахала. Ей помахали в ответ. Улыбка сама собой озарила лицо.

Они были в сотне шагах до встречи, когда из-за поворота, скрытого холмом, вылетела карета, запряженная шестеркой лошадей. Деревенские шли, растянувшись по всей дороги и то ли не слышали, то ли и не думали ни о чем плохом, но никто не торопился убраться с дороги. Возможно, местные и сами были чуток виноваты, что оставили слишком мало места…, но карета зацепила идущих. Её чуток занесло, дернуло, тряхнуло и кони встали.

Вэлль замерла. Все ее внимание было обращено на произошедшее на дороге. Один из четырех стражников, сопровождающих карету, спрыгнул с коня и поспешил к экипажу.

— Господин Бериал, с вами всё в порядке? — спросил он, распахнув дверцу.

— Вполне. Что случилось? — изнутри раздался недовольный и немного капризный голос.

Страж бегло глянул вокруг и просто сказал:

— Крестьяне.

— Ясно. Мы можем продолжить путь?

— Думаю, да.

— Тогда давай сделаем это. Но перед этим будь добр объясни недалеким, как правильно определять тех людей, кому можно мчаться куда они захотят.

Страж кивнул, закрыл дверцу и обратил гневный взгляд на крестьян:

— Ублюдки, как вы смеете мешаться на дороге? Вы, что думаете ее для вас построили? А ну прочь с дороги! Не вашим ногам ее топтать.

Вэлль стало страшно от его рыка и от угрожающе поблескивающих на солнце алых доспехов. Она, как и многие другие, вообще сошла с дороги. Удовлетворенный произведенным эффектом, страж запрыгнул на коня. Процессия продолжила свой путь, оставляя незадачливые крестьян, потирать ушибленные места и собирать свой скарб. Вэлль никак не могла отыскать Тея.

— О боги! — громко воскликнул один из мужчин.

Взоры всех обратились в ту сторону, куда он смотрел. Там, на обочине, в высокой, пожелтевшей от жара траве, лежал Тей. Все его лицо было залито кровью, но огненные волосы невозможно было спутать ни с чьими другими. Корзинка выпала из ее рук. В груди стало столь нестерпимо больно, что невозможно было вздохнуть.

Глава 3

Вэлль плохо помнила, что происходило дальше. Стёрлось из ее памяти и то, как и кто принес Тея в дом. Он лежал на кровати, будто спал. Вот только сколько бы она его ни звала, он так и не ответил, не открыл глаз, не сжал ее пальцы в ответ.

Тея только что осмотрели монахи из храма, их заключение было не утешительным.

— Будет чудом, если он доживет до утра, — тихо объявил один из них.

— Мы вам заплатим. Отдадим все, что у нас есть. — Голос тетушки Лил дрожал и срывался.

Монах покачал головой:

— Это не поможет.

— Тогда попросите богов. Это же ваша работа.

Монах тяжело вздохнул:

— Мы молимся каждый день за жизни всех и каждого, но боги не отвечают. Единственное, что нам осталось, это пользоваться теми знаниями, что нам известны. К сожалению, их недостаточно.

— Тогда я сама буду просить богов помочь, раз вы на это не способны!

— Я тоже пойду, — встрепенулась Вэлль.

Тетушка Лил обернулась и в её глазах проскользнула болезненная жалость. Она шагнула к Вэлль и крепко ее обняла. Собрав все самое ценное, что нашлось в доме, для подношения богам, они выдвинулись в путь. Монахи вели их. А Вэлль — надежда.

До того как муж тетушки Лил пропал без вести, она была глубоко верующим человеком. Тетушка выросла при храме и была убеждена: это не боги отвернулись от людей, это люди перестали их слушать. Храмы Жизни были единственными, которые не предали забвению. В них по-прежнему оказывали помощь, хоть и не бесплатную.

Храм Жизни отражал былое величие: выдолбленный из белого камня, он светился в лунном свете матово-серым и возвышался с достоинством, подобно тому, как старые деревья держат крону, даже когда половина ветвей уже мертва.

Их провели на широкую площадь, где в центре стоял фонтан, олицетворяющий саму основу жизни. Именно здесь давали брачные обеты. По щекам Вэлль снова потекли горькие слезы. Все должно быть не так. Тей должен стоять рядом с ней, держать ее за руку и улыбаться, той самой теплой улыбкой. Они бы кинули по монетке в фонтан и поцеловались ни от кого не таясь.

Тетушка Лил объяснила, как обращаться к богам, как шептать просьбы и как прислушиваться к ответам. Они истово молились до самого рассвета. Когда первые лучи солнца, выпрыгнувшие из-за горы, ударили по глазам, Вэлль резко отвернулась. Её взгляд натолкнулся на эбонитово-черное строение, которое в темноте не было видно. Оно стояло справа от белоснежного храма, а солнечные блики расползались по нему радужными переливами. Её рот приоткрылся от удивления. Подобной красоты ей видеть не приходилось.

«Вот оно, чудо», — подумалось ей.

— Тетушка, вы что-нибудь слышали? — тихо спросила она.

Тетушка Лил посмотрела на неё, поджала губы и, упав на колени, расплакалась.

— Тетушка, что это такое? — спросила она.

С перекошенным от страданий лицом тетушка посмотрела на здание и разрыдалась во весь голос.

— Храм бога Смерти, — сквозь слёзы простонала она.

Вэлль сглотнула. И хоть она спрашивала о радужных цветах, гуляющих по камню, она все поняла. А потом вспомнила, что просить помощи можно у любых богов. И если боги Жизни молчат. Возможно, боги Смерти ответят?

Она направилась к тёмному входу без дверей. Храм Смерти был совсем крохотным, размерами чуть больше их амбара. И выглядел так, будто был выдолблен из цельного куска камня. Она положила руку на его поверхность, ощущая кожей леденящую гладкость камня. Внутри царил полумрак. У противоположной стены лежал большой валун, тонкая струйка света падала на него откуда-то сверху и растекалась уже знакомыми переливами. И почему-то это казалось ей большим волшебством, чем фонтан на площади белого храма.

Вэлль не знала, как правильно обращаться к богам смерти. Но, если богам жизни надо шептать, то, возможно, тут требовалось нечто противоположное?

— Боги, прошу, услышьте меня! Молю, спасите Тея. Отведите от него смерть. И клянусь, я сделаю все, что пожелаете. Отдам все, что потребуете. Дайте мне свой ответ! — изо всех сил прокричала она.

Тишина была ей ответом. Боги действительно покинули мир. И словно вся жизненная сила в один момент покинула ее тело, она без сил рухнула на пол подле камня.

Глава 4

— Значит, хочешь его спасти? — спросили негромко, но так отчетливо, словно произнесли прямо над ее ухом.

Она озадаченно оглянулась. Ничего не изменилось, разве что снаружи стало светлее. И только, почувствовав на себе чей-то взгляд, она посмотрела наверх. Её глаза удивленно расширились. Над ней, стоя на камне, возвышалась темная фигура. Лица было не разглядеть.

— Не слышала, как вы вошли, — растерянно пробормотала она.

— Я не входил.

Вэлль моргнула несколько раз.

— Вы…бог Смерти? — с придыханием спросила она.

— Если тебе так угодно, — сказал он, будто проглотив что-то кислое. — Ты хотела ответ? Я готов предложить тебе сделку.

— С-сделку?

Наверное, следовало бояться, но ей совершенно не было страшно. Внутри нее было тихо и пусто, как в остывшей печи. Ни тревоги, ни дрожи в руках.

— Мне нужен помощник, — продолжил бог Смерти. — Поэтому мы заключим контракт. Ты прослужишь мне пятьдесят лет, и тот, кто должен умереть, останется жив. Все его раны исчезнут, будто их не было.

Тей будет жив! Все ее нутро охватило радостное предвкушение.

— Пятьдесят лет, — переспросила она. — Но…но…

Словно прочитав её мысли, бог Смерти добавил:

— За это время вы оба не постареете ни на день. И когда контракт окончится, сможете отпраздновать свадьбу, как и планировали. Согласна?

— Да! — не раздумывая выпалила она.

Бог бесшумно спрыгнул с камня.

— Тогда ознакомься с контрактом и подпиши.

Вэлль уставилась на протянутый ей пергамент, на котором витиеватые буквы светились золотым.

— Я не умею читать, — смущенно заметила она.

— Тогда придется поверить на слово.

— И писать тоже, — добавила она.

— Писать не обязательно. Нужна всего капля крови, чтобы сработала магия.

— Магия? — еле слышно переспросила она. Магия ушла из мира вслед за богами. Или все-таки ушли не все?

Она посмотрела на руку бога Смерти, протягивающего ей большую иглу с рубиновым набалдашником, похожим на каплю крови. И хоть его лицо скрывал капюшон, руки были вполне человеческие: красивые с длинными прямоугольными пальцами и ухоженными ногтями. Всего на долю секунды и совсем неуместно, но Вэлль устыдилась своих рук, когда принимала иглу.

Чуть поморщившись, она быстро уколола палец. Алая капля набухла на указательном. Вэлль не позволила ей долго мерцать в полумраке, превратив ее в багровый отпечаток внизу листа. Она помнила истории о магии богов, которая излечивала одним словом, поэтому нисколько не сомневалась, что Тей будет жив. Это главное.

Бог Смерти быстро свернул договор и спрятал его в складках плаща.

— Идем, — велел он и вышел в распахнутую дверь в стене за алтарем-валуном. Вэлль могла поклясться, что никакой двери там не было.

Она последовала за ним. Он даже не обернулся, чтобы удостовериться, а шла ли она. Хотя кто в здравом уме посмеет ослушаться бога Смерти. И впервые за все время ее голову посетила мысль о том: а не сон ли все это?

Они прошли по темному коридору, освещенному лампами, вбитыми в стену, и вышли в лощину, утопающую в зелени. Лощина эта имела вид почти правильного котла с пологими боками, в центре которой притаился чудесный белый домик в два этажа с синей черепицей на крыше. Восходящее солнце грело кожу, легкий ветерок приносил с собой запах еловых шишек.

«Вот бы Тей был здесь», — подумала она, представляя, как идет с ним за руку.

Вэлль уставилась на широкую спину впереди идущего бога Смерти. Его темный плащ стелился по земле мягкими складками, словно живая тень. Походка была твердой и уверенной. Вот только опущенная голова и плечи создавали кощунственное ощущение, что он жутко устал. Ей захотелось спросить, а почему он не взял на службу их вместе с Теем, но она не посмела.

Ей никогда в жизни не приходилось бывать в столь роскошных домах.

Вэлль остановилась, едва не ступив на ковер. Ее деревенские башмаки, потертые и пыльные, казались ужасно грязными, чтобы ступать по нему.

— Иди не бойся, — раздался голос бога Смерти. Он уже стоял на нижних ступенях лестницы.

Он сопроводил её на второй этаж.

— Заходи. Это твоя комната. Отдохни пока здесь, — сказал он, пропуская ее вперед.

Она переступила порог, и дверь за ее спиной просто перестала существовать. Сердце пропустило удар, но она заставила себя не паниковать. Возможно, в домах богов исчезающие двери — это нормально.

Стоило оглядеть свою комнату, как ее щеки вспыхнули алым. Да разве достойна простолюдинка таких покоев?! Высокие потолки из светлого дерева отполированы до такой степени, что в них отражался свет. Стены, обитые тканью цвета предрассветного неба, на котором словно бы еще поблескивали не до конца потухшие звезды, отчего они волшебным образом переливались. Окно, составленное из кусочков цветного стекла — розового, желтого и золотого, занимало почти всю стену. Солнечный свет, проходя сквозь него, рассыпался повсюду цветными пятнами. Посреди комнаты стояла кровать с балдахином. У нее бы язык не повернулся назвать это просто кроватью. Целое облако из белоснежных простыней и пуховых подушек, укрытое пологом из тончайшего кружева. Вэлль невольно сглотнула. Она ни за что не посмеет лечь на эту чудесную кровать в своих одеждах.

На резном столике у окна обнаружился серебряный кувшин с водой и таз. Вэлль оглянулась на кровать. Всё-таки прилечь хотя бы разок хотелось до жути. Она сняла платье, тщательно вымыла руки, лицо, протерла ноги. А поразмыслив чуток избавилась и от нижней сорочки. И только после этого позволила себе занырнуть под одеяло. Кровать оказалась такой мягкой, как она и думала, а простыни, приятно пахнущие лавандой, необычайно гладкими.

Завернувшись в одеяло, как в кокон, она еще раз оглядела комнату. Ее взгляд остановился на цветных пятнах, медленно подползающих к ней. Она испытала жгучий стыд за то удовольствие, что ее охватило. Ко всему прочему, она совсем позабыла о Тее. Но, с другой стороны, с ним все хорошо, значит, можно немного расслабиться.

Ни за какие труды она была недостойна этого прекрасного места. В глубине души эта красота немного пугала. Бог Смерти больше ассоциировался с костями и черепами, чем со всем этим.

Глава 5

Вэлль проснулась как никогда отдохнувшей. В комнате царил полумрак. В углу мерно потрескивал камин. У нее не было уверенности, что он был там до сна, но это ее не пугало. На кресле возле кровати лежали сорочка и простенькое голубое платье. Вэлль невольно покраснела.

«Могло ли это означать, что приходил бог? — подумала она и разозлилась. — Что за глупые мысли? Не будет же он сам приносить ей платье?»

Она высунулась из-под одеяла, чтобы еще раз взглянуть на платье, и заметила дверь, которая была на месте. Вэлль так и подпрыгнула в кровати. Она быстро натянула сорочку, не вылезая из-под одеяла. Ведь она не спросила, что будет делать. Поразительная беспечность! Хотя вполне объяснимая.

Как только платье было на ней в дверь постучали. Вэлль замерла, не зная, что делать.

— Можно войти? — донесся из-за двери уже знакомый ей голос.

— К-конечно, — робко отозвалась она.

В комнату вошел именно тот, кого она ожидала. В этот раз он был без плаща, и она впервые увидела его лицо. Бог Смерти оказался мужчиной пугающей красоты. Точеные черты лица, волевой подбородок с небольшой ямочкой по центру. Его волосы, черные, как вороново крыло, небрежными прядями падали на лоб, оттеняя неестественно бледную кожу. Темные, совершенно черные глаза смотрели на нее без единой эмоции.

— Как отдохнули? — между прочим поинтересовался он.

— Хорошо, — еле выдавила она, в очередной раз испытывая стыд за допущенную оплошность. Она до неприличия откровенно пялилась на него.

— Прошу меня извинить, если происшествие с дверью могло испугать.

У Вэлль пропал дар речи. Сам бог извинился перед ней.

— О! Вовсе нет. Я все понимаю, — нелепо пробормотала она. И что она могла понимать?

— Раз вы готовы, то я расскажу о ваших обязанностях. — Он учтиво распахнул перед ней дверь, пропуская вперед.

— Вам следует поддерживать чистоту в доме, приглядывать за моими подопечными, когда меня не будет, и готовить для них еду.

— Подопечные?

— Да. Они ожидают нас в столовой. Там я вас с ними и познакомлю.

С самого детства Вэлль предчувствовала опасности. Смерть была тем, чего страшился любой на свете. Но каким-то необъяснимым образом рядом с богом Смерти подобные ощущения отсутствовали. Наоборот, ей было как никогда спокойно. Не это ли послужило тому, с какой легкостью она подписала договор? Что же насчет его подопечных?

Десять пар глаз с интересом уставились на нее. За длинным столом сидели милые дети разных возрастов где-то от пяти до десяти лет.

— Вы будете нашей няней? — спросил мальчишка с копной взъерошенных волос.

— А вы леди? А как вас звать? — поинтересовалась беззубая девчонка рядом с ним.

— Вы будете нас кормить лучше, чем он? — самый старший.

И еще куча вопросов посыпалось на нее. Растерявшись, Вэлль посмотрела на бога Смерти и обомлела. Он улыбался. Очень по-доброму. В горле отчего-то пересохло.

— Не все разом, — велел он детям. — Проявите терпение, пока я вас представлю. Это Вэлль. Она будет присматривать за вами. И я тоже надеюсь, что она готовит лучше меня.

Он посмотрел на нее.

— Я представлю вам детей, — сказал он. — Лимон, Овсянка, Бульон...

Вэлль захлопала глазами, гадая, все ли в порядке у нее с ушами.

— Вы перечисляете названия блюд?

Дети за столом рассмеялись.

— Нет, — серьезно ответил он. — Это имена детей.

— Что? — удивилась она.

— Что. Это я! — поднял руку смуглый мальчишка по центру.

— Что? — переспросила она.

— Да? — отозвался мальчишка.

— Подожди-ка, — она подняла руки в попытке остановить его, но вместо с этим с места подпрыгнула девчонка лет девяти.

— О! Вы уже знаете, как меня звать?! — Она смотрела на Вэлль круглыми от удивления глазами.

Подобным взглядом Вэлль посмотрела на бога Смерти.

— Ее звать Подождика, — шепотом подтвердил он.

У неё отпала челюсть. А потом ее кольнула шальная догадка.

— Это вы дали им такие имена?

Бог Смерти пожал плечами:

— Случайно получилось…

Глава 6

Таковым было ее знакомство с подопечными. И если бы познание мира у Вэлль не ограничивалось деревней, то она непременно сказала, что бог Смерти крайне эксцентричный субъект. Хотя тот и был довольно молчалив.

На самом деле служба оказалась несложной, скорее даже приятной. Она просыпалась до того, как рассвет касался окон, и шла на кухню, напевая себе под нос. Вэлль не могла точно определить, как много времени прошло, потому что за окном было вечное лето. Но в какой-то момент ей захотелось разбить огород. Удивительно, что ей этого не хватало. И когда она спросила разрешения, то бог Смерти так и сказал: «Делай, что пожелаешь». Очень быстро она начала себя чувствовать хозяйкой этого места.

Дом полнился детским смехом, крошками от печенья и разбросанными по полу игрушками. Собирая их в ящики, она с тоской думала о том, что в ее детстве таких не было. И снова ее мысли невольно обращались к богу Смерти, и она не видела в нем ничего дурного. Разве что суровая внешность и холодная красота могли отпугнуть поначалу.

Все в доме были счастливы. Настолько, что порой ей казалось, что она заново проживает положенное ей когда-то детство. Она разрешала себе бегать по лужайке вместе с детьми, пока не начинало колоть в боку. Валяться на траве и наблюдать за облаками, угадывая вместе со всеми, какое животное они ей напоминают. Играть в прятки, откладывая приготовление ужина на попозже.

Он разрешил ей посещать уроки, которые проводил для детей. Его знания, которыми он делился с ними, казались, безграничными. Он знал все и обо всем. И в тот день, когда она открыла книгу и смогла прочитать первую в своей жизни сказку от начала и до самого конца, с ее губ невольно сорвалось восхищенное:

— Вы обучили меня магии! — Ее поражало то, как легко буквы создавали видения.

— Это не магия, — поправил ее бог Смерти, но она была с ним не согласна.

А вот детям не нужны были книги, чтобы придумывать увлекательные, местами пугающие истории. Множество раз она заслушивалась ими, поражаясь их фантазии. Бог Смерти воспринимал их рассказы с милой, спокойной улыбкой. В такие моменты она замечала, что с ней происходило что-то страшное. Она настолько засматривалась на него, что в мире пропадали все звуки. И приходила в себя, когда встречалась с ним взглядом.

Раз в пять дней Бог Смерти надевал темный плащ и покидал их до заката. И когда он возвращался, дети гурьбой кидались ему навстречу. Он подхватывал их, подкидывал в воздух и кружил. Как же ей хотелось, чтобы он был ее отцом. Просто поражающая воображение жадность!

И как-то случилось невообразимое. Прокружив всех детей, бог Смерти повернулся к ней, раскрывая объятия. Он смотрел на нее, улыбался только ей, ожидая, когда она сделает шаг.

— Ну же! Ты же этого хочешь?

Ей бы устыдиться, что ему, скорее всего, известны все ее мысли, но она была так рада. Если бы ей когда-нибудь пришлось выбирать, какому богу подносить подношения, то все ее дары без сомнений принадлежали богу Смерти. Она подхватила юбки и кинулась в его объятия. И визжала от восторга потому, что он подкидывал её так высоко, будто она была не тяжелее ребенка.

Необъяснимые желания охватывали ее рядом с богом Смерти. Когда их пальцы случайно соприкасались или объятия длились чуть дольше, ей хотелось задержаться в них навечно. Полнейшее безумие! Это заставляло Вэлль смущаться и отводить глаза.

Иногда ее пугало, с какой легкостью она обжилась в этом доме. Она знала, где стоит каждая чашка, где лежит каждая ложка, в каком углу какой ребёнок любит прятаться.

Порой она стыдилась того, что слишком редко вспоминает о Тее и практически никогда о матери. А ведь должна плакать в подушку о тех, кого оставила, а по факту не могла даже истребовать повидаться с ними. Всему виной были те необъяснимые чувства, что он порождал в ней.

Где-то спустя год, она стала замечать за детьми некоторые странности, которые почему-то игнорировала до этого, будто очарованная этим местом.

Всё началось с Подождики. По утру Вэлль привычно расчесывала девочке волосы, когда обратила внимание, что они влажные. Она задумчиво провела по волосам гребнем еще раз и спросила:

— Почему у тебя всегда мокрые волосы?

— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Они же всегда такие.

Вэлль заплела косу.

— Все готово. — Она поцеловала девочку в макушку и добавила: — Иди разбуди Овсянку. — От Подождики пахло затхлой водой.

Она заглянула к Что. Мальчишка бездвижно лежал на полу, уставившись в потолок.

— Что, почему ты валяешься на полу?

Он скосил на нее глаза и спросил:

— Вэлль, кажется, я упал. Я упал?

— Не ударился?

— Я не помню.

— Ну, значит, все хорошо, — улыбнулась она. — Вставай и собирайся к завтраку.

Подобное повторялось каждое утро.

В коридоре она повстречала Бульона, который радостно приветствовал ее. Челка упала ему на лицо. Она протянула руку, чтобы убрать ее с глаз, но тут же отдернула. Кончики пальцев обожгло, будто она притронулась к печке.

Они вместе спустились в столовую, где Овсянка голосом похожим на эхо рассказывала свой сон.

— Помню, как меня гладили по голове, но не помню, кто. Вы не знаете?

И никто из них не знал ответа, хотя Вэлль частенько замечала за ними склонность отвечать на вопросы прежде, чем она успевала их задать.

Но по-настоящему всё развалилось во дворе. Она сидела на крыльце с книгой в руках. С недавних пор ей очень полюбилось чтение. Вэлль подняла голову и посмотрела на детей, играющих в салки, заметив нечто ужасающее. Ни у кого из детей не было тени, словно солнечный свет проходил сквозь них, не встречая никакого препятствия. Вэлль отложила книгу и встала. Ее тень была на месте.

В летний денек ее прошиб озноб. Так жутко стало, что ее замутило. Позабыв о книге, она кинулась в кабинет бога Смерти.

Глава 7

На второй этаж Вэлль практически взлетела и замолотила кулаком по двери так, будто за ней гнались. А когда ее все-таки отворили, то у нее язык к небу прилип.

Кабинет бога Смерти от пола до потолка был заставлен книгами. Она уже не раз в нем бывала. Вот только почему-то никогда не задумывалась, что внутри он в три раза больше всего дома целиком. Разинув рот и растерянно озираясь по сторонам, она шагнула внутрь.

— Вэлль, что случилось? — спросил он.

Она резко развернулась и уставилась на него, будто впервые увидела.

— Почему я раньше этого не замечала? — выдохнула она.

— Чего именно?

— Да все!

Земля под ногами, словно бы пошатнулась. Вэлль качнуло в сторону. Она едва не упала, но бог Смерти подхватил ее.

— Присядь, — сказал он. — Тебе надо собраться с мыслями.

Он усадил ее в ближайшее кресло. На резном столике возле кресла из ниоткуда появился дымящийся чайник с двумя кружками. Он быстро наполнил кружку янтарной жидкостью и протянул ей:

— Чай с мелиссой. Выпей, чтобы успокоиться.

Она прищурилась, глядя на кружку, как на опасную змею.

— Это же магия?

— Она самая, — кивнул бог Смерти. — Но чай вполне обычный.

Он не тревожился и не злился. Вот это ей больше всего в нем и нравилось. Рядом с ним было необычайно спокойно. Она вздохнула и взяла протянутую ей кружку. Бог Смерти взял другую и опустился на соседнее кресло. Сделав аккуратный глоток, она прочувствовала мягкий медовый вкус с легким лечебным послевкусием, а затем спросила:

— Они мертвые?

Бог Смерти тоже сделал глоток и загадочно произнес:

— Смотря, что ты под этим подразумеваешь.

— Просто ответь так, чтобы я поняла.

Дети называли его Он и обращались к нему на ты, поэтому она давно переняла подобную манеру. Бог Смерти их никогда не поправлял.

— В твоем понимании, они мертвы.

Чуток поразмыслив, она задала еще один вопрос:

— Зачем они тебе?

— Не за чем, — просто ответил он, но вскоре добавил. — Понимаешь, некоторые люди по тем или иным причинам уходят из жизни раньше отмеченного срока и часто не по своей воле. Таким душам суждено рассеяться в вечном потоке. Мне такой подход не нравится, поэтому я привожу их сюда, чтобы они прожили то время, которое полагалось. Тогда они смогут снова родиться.

— Но они не знают, что они мертвы?

— Они дети и вряд ли о таком задумываются.

— Значит, их убили детьми? — с легкой грустью спросила она.

— Нет. В вашем мире нет взрослых, только стареющие дети.

Это звучало, как несмешная шутка. Но все-таки в этом что-то было. Ведь она сама с удовольствием вела себя как ребенок, если у нее появлялась такая возможность. Тут она подумала еще кое о чем и скосила глаза, ища его тень, которая, как ни странно, у него имелась.

— Ты живой?

Он усмехнулся.

— Вроде бы, да. По крайней мере, не более иллюзорный, чем ты.

И тут в ее голове зародился еще вопрос. Для смелости она опустошила все кружку успокоительного чая разом. И решительно выпалила:

— Ты бог?

Он поморщился. Она уже знала, что он так делал, когда ему что-то не нравилось.

— Люди склонны придумывать себе богов.

Глаза Вэлль широко распахнулись, она совершенно не ожидала подобной откровенности.

— Тогда, кто ты?

— Один из тех, кто путешествует вслед за вечным потоком.

— Ты…не один, — протянула она. — Так другие боги…они такие же, как и ты?

— Меня мало интересовал пантеон вашего мира, но, вполне возможно, — задумчиво произнес он. — Поток сменил направление, и многие отправились дальше.

— Бог Жизни ушел, но ты остался? Почему?

— Бог Жизни? — усмехнулся он. — Ты же никогда его не видела. А был ли он? Смерть существует только в ограниченном восприятии мира. И жизнь, и смерть является неотъемлемой частью потока.

Откровенно говоря, Вэлль ничего не поняла, запутавшись в словах. Заметив это, он просто добавил:

— Мне и тут хорошо. Поток не исчез совсем, разве что стал тише. Я больше не ищу ни новых впечатлений, ни силы. Я хочу покоя.

Может быть, ей казалось, но она вроде бы понимала его.

— Но ты не человек? — неуверенно уточнила она.

В этот раз ему пришлось допить свой чай до дна и отставить кружку на стол.

— Думаю, единственным отличием будет то, что я обладаю более обширными познаниями. До определенного времени, ты не боялась детей. Потом ты поумнела и прибежала ко мне, как перепуганная лань. Тебя напугали не дети, а незнание. В мире полно вещей, которым можно научиться так же, как чтению.

Вэлль сглотнула. Почему-то это звучало как обещание.

— Почему ты стал богом Смерти?

Он снова поморщился.

— Это ты так решила.

Осознание накрыло ее с головой. Он никогда не говорил, что он бог Смерти. Он только предложил ей контракт. Жизнь и смерть неотъемлемые части… А люди придумывают богов…

— Ты… — выдохнула она. — Ты и то, и другое… Оба храма твои?! — И прочитала ответ по его лицу.

Она ещё хотела спросить, почему он выбрал ее? Но ответ пришел сам. Она прочитала контракт уже давно. В нем не было никакого двойного дна. Как и у него не было особых причин, чтобы остановить свой выбор на ней. Оголенная правда резанула по нервам. Просто в то утро он пожалел ее. Бог Смерти был до безобразия добр. Добрее его, наверное, не сыскать во всем свете. Она заглянула в темные омуты глаз и только сейчас заметила проблеск тени тоски в них.

«И он до ужаса одинок», — подумалось ей.

Вслед за мыслью ее посетило совершенно безумное желание. И чтобы всерьез не поцеловать его, она вскочила на ноги и сжав кулаки выпалила:

— Я хочу увидеть Тея!

Это прозвучало столь же неожиданно как для него, так и для нее.

— Хорошо. Я подумаю, как это сделать, — согласился он.

Сразу после его слов она выскочила за двери. Впервые в жизни Вэлль почувствовала себя неимоверно глупой.

Глава 8

Вэлль не спалось всю ночь. Ее душил стыд. Тей был первопричиной, по которой она оказалась там, где оказалась. И именно о нем она столь беспечно позабыла. Вэлль и сама не знала с каких пор ее мыслями полностью завладел другой. Но если бы она сделала то, что едва не сделала, то она бы точно померла. Она нисколько не сомневалась, что богу Смерти прекрасно известно все, о чем она думала. И от этого становилось только хуже.

— Бог Смерти! Ну и дура же я, — объявила она в темный потолок, по которому пробегала лунная дорожка. — Даже имени его не спросила.

А теперь, наверное, никогда и не решится. И как в его глаза посмотреть за завтраком? Так и провалялась до утра в кровати, ворочаясь с бока на бок.

На утро ничего не изменилось. Волосы Подождики все так же были мокры, Что лежал на полу, Бульон остался необычайно горячим, а бог Смерти — мил и любезен. Он пожелал ей отдохнуть днем, потому что она выглядела усталой. Казалось, что только она во время разговора испытывала полнейший диссонанс чувств. Ее бросало то в жар, то в холод и постоянно приходилось бороться с желанием броситься прочь.

Она решила расспросить детей о его имени, раз уж не могла спросить напрямую.

— Он это Он и никто другой, — глубокомысленно заявил Лимон.

— А разве Он не имя? — поинтересовался Что.

А Подождика таинственным шёпотом, который слышали все, поделилась:

— Иногда я зову его дядей.

— Все правильно, — уверенно заявил Бульон. — Раз Он мужчина, значит, дядя.

— Хотите, могу звать вас тетей, — предложила Подождика.

Она погладила Подождику по голове. Они действительно были просто детьми.

— Всё-таки у него должно быть имя, — пробормотала она.

— А я у него спрошу-шу-шу! — промногоголосила Овсянка и выбежала из гостиной.

Вэлль не пыталась остановить девочку, все внутри нее затрепетало от ожидания. Вскоре вернулась запыхавшаяся Овсянка и громко объявила:

— Мы можем звать его так, как нам нравится.

— Да! — радостно закричали дети.

«Безнадежно», — мысленно простонала Вэлль.

Спустя два дня тот, чье имя она так и не узнала, покинул дом, накинув плащ. К этому времени Вэлль окончательно запуталась в своих чувствах, которых и быть не должно. В итоге она решила не встречать его по возвращению. Она затаилась в своей комнате, но, услышав радостный визг детей, не смогла удержаться, чтобы не выглянуть во двор через щелку окна.

Почему-то сегодня все было иначе. Дети не бежали ему навстречу. Сбившись в кучку, они перешептывались и переглядывались между собой.

— Что не так? — озадаченно пробормотала она.

Она присмотрелась. Выглядело так, будто он что-то прятал под плащом. Поспешив вниз, она застала необычайно притихших детей в гостиной.

— Что случилось? — тут же спросила Вэлль.

Дети переглянулись, а затем Подождика таинственным шепотом сообщила:

— Он привел новенького.

— Вэлль, зайди ко мне, — Бог Смерти стоял наверху лестницы.

— Д-да, конечно, — неуверенно отозвалась она. На какую-то долю секунды ей показалось, что вокруг него кружит тьма, но эта дымка быстро развеялась. И она понятия не имела, что это могло значить.

Так или иначе, она поспешила в его кабинет. Там, на диване, где еще совсем недавно сидела она, сидел мальчик лет семи. Он был очень красив и одет в изысканные одежды. Вот только его глаза были подернуты белой поволокой, похожей на ту, что она видела у стариков. Он, не моргая, смотрел прямо перед собой. Вэлль сглотнула. Вновь убиенный.

— Очень чистая душа, — заметил бог Смерти. — Я обратил внимание, что для тебя очень важны имена.

Подобное смущало, потому что было правдой. Хотя больше всего на свете ей хотелось узнать только одно имя. Но почему-то спросить у него язык не поворачивался.

— Поэтому я подумал, что будет неплохо, если ты дашь ему имя, — продолжил он.

— Я?

— Да. Это не сложно. Положи палец на пентаграмму на его лбу и произнеси: «Я дам тебе имя, пока ты не вспомнишь свое. Это имя твой дом, пока не построишь свой. И скажи имя.

Неужели, она прикоснется к магии? Вэлль снова посмотрела на мальчика. У него должно быть очень красивое имя.

— Я назову его Люциан.

Бог Смерти кивнул. Вэлль сделала и сказала все так, как велел он, но ничего не произошло. Мальчик смотрел сквозь нее без эмоций.

— Я сделала что-то не так? — спросила она.

— Я Нетак, — представился мальчик, глядя на Вэлль глазами синих небес.

Челюсть у Вэлль так и отвалилась.

— Совсем позабыл, — вздохнул бог Смерти. — Не следовало ничего говорить более.

Пока Нетак знакомился с остальными детьми, Вэлль подготовила для него комнату. Дети не помнили ни свою прошлую жизнь, ни то, как умерли, если не считать богатую фантазию. Воспринимали окружающую действительность, как само собой разумеющееся. А она совсем позабыла напомнить тому, чье имя так и не узнала, что он обещал ей увидеться с Теем.

На следующее утро он снова ушел. Это взволновало Вэлль. За все время ее пребывания подобного не происходило ни разу. Он никогда не нарушал порядок своих отлучек. Он снова вернулся не один. И вскоре позвал к себе Вэлль, но не затем, чтобы дать новое имя подопечному.

Глава 9

Вэлль сидела в кресле и наблюдала за тем, как он расхаживает по кабинету никак не начиная разговор. На этот раз темнота вокруг него была гуще. Она клубилась, подобно туманной дымке, и следовала за ним. Было в ней что-то тревожное, вызывающее у Вэлль позабытое чувство страха. Бог смерти остановил свое метрономное хождение и внимательно посмотрел на нее.

— Ты чувствуешь? — нахмурившись спросил он.

— Что? — захлопала глазами Вэлль.

— Тебя пугает мое настроение?

«Значит, тень — это отражение его дурных эмоций», — подумала Вэлль так ничего и не ответив.

— Прости. Я очень зол. Но не на тебя, не бойся, — он провел руками по волосам, откидывая их назад. — Ты хотела увидеться с Теем. А мне нужна твоя помощь. Поэтому предлагаю заключить дополнительное соглашение, по которому ты отправишься обратно. Срок твоей службы будет уменьшен на десять лет.

— Но как я могу тебе помочь?

— В вашем мире происходит то, что мне очень не нравится. Люди устроили некий культ, пытаясь призвать бога. Они приносят жертвоприношения. Новые дети, как ты понимаешь, их жертвы. И я думаю, они не остановятся. — Его тьма сгустилась. — Больше всего меня злит, что они пытаются призвать меня.

«Для того, кто отрицал любое сравнение с богом… подобное, наверное, отвратительно». – подумала она, а вслух сказала:

— Я согласна, но все еще не понимаю, что от меня требуется.

— Мне нужно твое тело. Я не могу непосредственно влиять на людей, поэтому буду действовать через тебя. И скажу сразу, возможно, нам придется сделать страшные вещи.

Глава 10

На следующий день, накинув плащи, они покинули дом. Снова был путь через прорубленный в скале коридор с выходом в храме Смерти. Снаружи было довольно шумно. Вэлль осторожно выглянула. На дворе была теплая осень, деревья стояли позолоченные листвой. Возле храма кто-то заключал брачный союз. Она бегло осмотрела собравшихся. Лица казались знакомыми, но отчего-то она с трудом узнавала деревенских. А потом она увидела жениха. Её словно молнией поразило, пригвоздив к камню храма от макушки до пяток.

Такие яркие рыжие волосы были только у Тея. И в отличие от деревенских он не изменился. Вот только теперь он улыбался своей теплой улыбкой не ей, а какой-то молоденькой девушке. Сначала она показалась Вэлль незнакомой, но приглядевшись, признала в ней черты Маи. Вот только почему-то восьмилетняя Мая была приблизительно ее возраста. Вэлль пробил холодный пот. Она повернулась к богу Смерти и дрогнувшим голосом спросила:

— Сколько времени прошло?

— В этом мире двенадцать лет.

Вэлль сжала кулаки. Она никогда не считала себя плохим человеком, но видеть Тея с другой было хуже, чем если бы он умер. Как же она была зла! Он как ребенок, который не смог ждать. До жути хотелось все высказать Тею, возможно, ударить по лицу. Но внезапно ее пронзила мысль о человеке, о котором она ни разу задумалась.

— А моя мать?

Он промолчал. Сердце кольнуло. Внутри все сжалось, стало столь нестерпимо больно от бессмысленности контракта. Почему она думала, что мама будет жить вечно?

— Почему не сказал? — выдавила она.

— Не хотел тебя расстраивать.

— Ты не должен был решать за меня!

— Не стоит печалиться. Смерти нет.

Она еле сдерживалась, чтобы не обрушить весь гнев на него. Не хотелось признавать, что она сама во всем виновата. Это был ее выбор. Чувствуя, что ещё немного — и она разрыдается, как и в день их встречи, она поспешно спросила:

— У нас дела, верно?

Бог Смерти кивнул. Как же тяжело было выдержать его сочувствующий взгляд. Накинув капюшон, Вэлль выскользнула из темного храма. На полпути небо затянули тучи, и вскоре из них ливануло. Сама природа разрыдалась вместо нее.

Через час она была на пороге замка Лирея насквозь мокрая, с небольшим саквояжем в руках.

Глава 11

— Так, значит, вы новая горничная? — спросил мужчина.

Вэлль помнила его с происшествия на дороге. За это время он возмужал и унаследовал титул отца.

— Да. Меня зовут Вэлль, господин Бериал.

За окном громыхнуло.

— Вы не местная? — спросил он.

— Нет. Прибыла сегодня утром, — не моргнув, соврала Вэлль.

— Что ж, экономка проводит вас в вашу комнату. Обсохните, отдохните. Вы нужны нам здоровой. А завтра приступайте к своим обязанностям.

Экономка повела ее по лабиринтам из коридоров.

— Замок просто огромный, — заметила Вэлль.

— Он построен много веков назад. Если заплутаете, не пугайтесь. У всех поначалу так.

Комната оказалась не так велика, как ее покои у бога Смерти, но все равно больше их дома. Вот только уюта в ней не было вовсе. Когда-то белые стены давно пожелтели и затерлись. И даже редкостная магическая лампа не разгоняла полумрак до конца. Из мебели: кровать, комод и большущий шкаф в полстены. В углу, словно в кладовке, стояли вёдра, швабра и гора сваленных в кучу тряпок. Окна были затянуты тканью.

— Уныло, — пробормотала она. — Ты здесь?

Когда она вышла из храма, то перестала видеть бога Смерти, но все еще чувствовала его незримое присутствие, ощущала запах можжевельника, что непременно окружал его. То, что она так легко попала на работу в замок, было частью его магии. Ей оставалось только следовать его указаниям.

Мысли невольно вернулись к увиденному у храма Жизни. Сожаления о матери были все так же сильны, но в отношении Тея не осталось и тени злости. Сейчас она испытывала некое облегчение, что все сложилось именно таким образом. Ей не нужно выбирать. Теперь она могла признаться себе, что больше всего на свете желает остаться подле бога Смерти. Вряд ли она достойна его любви, но ни в одном уголке мира ей не будет хорошо без него. И она не собиралась стыдиться своих чувств, которые делали ее счастливой.

Внезапно она услышала какие-то голоса и смешки за дверью. Подумав, что это другие горничные заинтересовались новенькой, она распахнула дверь и обнаружила за ней кромешную тьму. Ни один из магических фонарей в коридоре не горел. Она с грохотом захлопнула дверь.

В один момент ей стало до невозможности страшно. Она совсем позабыла об убийствах в замке. Ведь именно здесь обосновался культ. Внезапно запах можжевельника усилился, и ее тело само по себе шагнуло к шкафу. Уперевшись ладонями, она со скрежетом сдвинула его в сторону двери. И продолжала толкать, пока вход не оказалась полностью заблокирована. Вэлль с удивлением посмотрела на свои руки.

«Так вот, как он использует мое тело!» — догадалась она. Таких сил в ней отродясь не бывало.

Помаявшись, она улеглась на кровать, и сама не заметила, как уснула.

Пробуждение оказалось шокирующе неприятным. Спросонья ей почудилось, что кто-то лизнул щеку. Она практически выскочила из кровати, ошалело оглядываясь. Но как только решила, что в комнате никого нет, как сзади ее схватили, закрыв нос и рот тряпкой резко пахнущей травами. И прежде, чем она запаниковала, на выручку пришло ее тело.

Подпрыгнув, она уперлась ногами в стену и с силой оттолкнулась. Вместе с нападавшим она отлетела в сторону, крепко ударившись о комод. Хватка ослабла. В голове было мутно от паров трав. Она попыталась сосредоточиться, но мир покачивался как на волнах. В дверь кто-то ломился. Шкаф сотрясался от ударов. И в конце концов не устояв с грохотом рухнул на пол. В комнату вошли трое.

— Что такое? — удивился один из них. — Бериал, кажись, она убила твоего кузена.

Вэлль хотела подняться, но необычайная слабость не давала ей этого сделать.

— Не велика потеря, — отозвался тот. — Тащи эту дурную девку в залу.

Тот, кто заговорил первым, ухватился за ее лодыжки и потянул по полу к выходу. Паника подступала к горлу. Единственное, что у нее получилось — это приподнять руку. И тут случилось нечто невозможное!

Из ее руки ударила молния. Она попала точно в грудь, склонившегося над ней мужчины. Белая вспышка озарила комнату. Мужчину откинуло прочь в коридор. Громко, вскрикнув от испуга, Вэлль с неожиданно вернувшейся подвижностью заползла под кровать.

— Это что сейчас такое было? — воскликнул Бериал, ныне барон Лирей, отступая на шаг.

— Эта дрянь ещё и магией владеет?

— Не знаю. Вэлль, да? А ну вылазь!

Прижимаясь к полу в подкроватной темноте, Вэлль отрицательно замотала головой, но тело решило иначе. Оно выкатилось из-под кровати к саквояжу и, раскрыв его, вооружилось двумя саблями. Ее глаза вылезли из орбит. Она могла поклясться, что их там не было, когда она переодевалась.

Одним усилием она оказалась на ногах. Вэлль чувствовала, как мышцы напрягаются, как пальцы сжимают рукояти. По перекошенному от ужаса лицу графа Бериала было понятно, что это пугало не только ее. Взмах обеих рук. Две головы откатились в стороны. От теплых капель крови, попавших на лицо, перехватило дыхание. Сабли, пронзительно звякнув, выпали из вмиг ослабших рук. Ее замутило, колени подогнулись, и она едва не упала. Необычайная сила ушла из ее тела.

— О, боги! Я, кажется, убила людей, — выдохнула она, глядя на свои руки. — Да не просто людей, а дворян.

А потом она вспомнила, что богов не существует. И что сама предоставила тело одному из подобных «не богов» для того, чтобы остановить смерти невинных. Вот только она никогда не думала, что это будет настолько кроваво. Схватив плащ и едва не поскользнувшись на крови, она выскочила из комнаты.

В замке было удивительно пусто, словно прислугу намеренно отправили подальше. Ее торопливые шаги эхом раздавались по коридорам. Запах крови преследовал.

Она уже и не ожидала увидеть кого-то, как налетела на человека. И уж точно не могла предугадать, что этим кем-то окажется Тей.

Практически лишившись дара речи, она уставилась на него.

«Что он тут делает? — билось в ее голове. — У него же сегодня свадьба».

Он также внимательно смотрел на нее, а затем поднес руку ко лбу, и постучав по нему указательным произнес:

— Что-то вот тут мне подсказывает, что ты Вэлль.

Она удивленно захлопала глазами. Он не узнал ее?

— Судя по крови, ты пташка, которой удалось улететь?

Почему-то Тей разговаривал не как Тей. Да он сам на себя не походил. Нет, он выглядел как Тей и голос был его… Вот только это был не он. Она это чувствовала кожей, каждой клеточкой своего тела.

— Кто ты?

— Слышала такое: много будешь знать, скоро состаришься? Хотя не в нашем случае, правда, Вэлль? — он рассмеялся над своей же шуткой.

Вэлль сделала шаг назад. Он пугал ее.

— А она на удивление проницательная, верно, Морвен? С первого взгляда поняла, что Тея тут нет.

Она обернулась, не сразу поняв, к кому он обращается, но позади никого не было. А потом догадалась.

«Беги!» — раздалось отчетливое в ее голове.

Вэлль узнала голос и не раздумывая бросилась прочь.

Глава 12

Подле храма она оказалась совершенно невообразимым образом. Стоило ей только ступить на землю за территорией замка, как она провалилась в нее. И в следующее мгновение обнаружила себя возле храма Смерти. Она ворвалась внутрь и, увидев Морвейна, сразу кинулась в его объятия. Слезы градом полились из глаз.

— Это было ужасно!

— Ну тише, тише, — он погладил ее по голове. — Сейчас нам нужно уходить, пока нас не обнаружили.

Взяв за руку, он повел ее за собой. Шмыгнув носом, Вэлль спросила:

— Твое имя Морвейн?

— Да.

— Кто это был?

— Мой давний недруг и мой…брат.

— Брат?! — поразилась она. — Он желает тебе зла?

Он глянул на нее через плечо и, словно нехотя, пояснил:

— В наших семьях совсем не такие отношения, как у вас. Все обстоит более или менее хорошо, пока жив наш родитель. Мы вовсе не бессмертные. Все зависит от количества силы, которой мы обладаем. Но, когда погибает отец, его накопленная за жизнь мощь достается только одному. Я не хотел в этом участвовать, мне не нужно его наследие. Но, к сожалению, это так не работает. Думаю, сейчас остались только я и он. И пока жив один из нас, сила не принадлежит никому.

Вэлль поразили до глубины души суровые законы его мира. Теперь ей стало гораздо понятнее его одиночество. Родные люди вынуждены избавляться друг от друга следуя какому-то неумолимому правилу. И, возможно, многим из рода странствующих за потоком нравилось то, что их принимали за богов. Просто им хотелось, чтобы их любили. Хотя бы кто-то. Хотя бы за то, что они есть.

— Я допустил досадное упущение, — с горечью в голосе признался он. — Не подумал, что это все может быть ловушкой.

— Он также как ты был в теле Тея?

— Нет. Иначе я бы его почувствовал.

Они снова вернулись в вечное лето. Тьма кружила вокруг них, подобно бурану. Дети, радостно бежавшие к ним навстречу, замерли и остановились на полпути. На их лицах отразился страх. Но они смотрели куда-то им за спину. Вэлль оглянулась. За ними шел Тей.

— Все в дом! — скомандовал им Морвейн и ускорил шаг настолько, что Вэлль практически бежала за ним.

— Поторопимся! — уже сказал он, обращаясь к Вэлль. — Нам нужно успеть разорвать контракт, чтобы ты вернулась домой.

От такой новости сердце ухнуло куда-то вниз и тоскливо вжалось в ребра.

— Не бойся, — продолжил он быстро. — Я позабочусь, чтобы он не причинил тебе вреда.

Они ворвались в дом, заперли двери и поспешили в библиотеку. Морвейн порывисто вытащил из стола пергамент и от взмаха его руки на его поверхности засияли золотые буквы. Он развернул его к Вэлль, одновременно с этим протягивая иглу. Вэлль хотела прочитать его. Правда хотела. Но все буквы расплывались от набежавших слез.

— Я не хочу уходить, — всхлипнув, выдавила она.

Казалось, Морвейн немного удивился, но поспешил ее успокоить:

— Ты вернешься домой.

— Не хочу, — уперто повторила она.

Она хотела бы видеть его четче, но из-за проклятых слез смогла разглядеть только, как исчезла тень, окружающая их. Вэлль расплакалась еще горше. Ей нигде не было так хорошо, как рядом с ним. Теперь она даже не могла представить свою жизнь без него.

— Я не особо умна, — стараясь хоть на немного остановить поток слез, начала она.

— Ты очень умна, — возразил он.

— Нет! Я отчаянно глупа потому, что люблю тебя. Ведь глупость же?

— Нет, — тихо ответил Морвейн.

— Понимаю, что я совершенно бездарное и бесполезное существо. И мои чувства тебе ни к чему. Но я хочу, очень хочу любить тебя. В том мире у меня ничего не осталось. Ты мой дом.

Ее пылкая речь прервалась потому, что Морвейн нежно обнял ее:

— Я с радостью приму твои чувства. Я тоже люблю тебя.

— Меня? — искренне удивилась она. — Да за что же меня любить?!

— Для того, чтобы тебя любили, не надо ничего делать.

Внезапно раздался оглушающий грохот с первого этажа, от которого весь дом содрогнулся. Следом за этим последовал пронзительный визг. Они переглянулись и поспешили вниз.

В месте, где были красивые синие двери, зияла дыра. Внизу лестницы стоял Тей, держа за волосы, пытающуюся вырваться Подождику.

— Отпусти ее! — Вэлль рванулась вперед, повинуясь инстинкту защитить ребенка.

Морвейн оказался быстрее. Его ладонь успела схватить ее за запястье и дернуть назад.

— Не приближайся к нему, — тихо приказал он.

— А ты организовал довольно милое жилище, — обращаясь к Морвейну, заметил Тей. — Я уж думал, что никогда тебя не найду. И надо же повезло. Ты оставил магический след. И кто бы мог подумать, что из-за девчонки. И когда в тебе проснулась эта необычайная жалость к смертным?

Морвейн молчал.

— Думал, придется ждать окончания контракта и жить, притворяясь человеком. — Брат Морвейна оказался на удивление многословным. — Хотя, если честно, то мне даже понравилось. Я даже женился. А потом меня осенило! Ты же всегда отрицал любые жертвы в свою честь. И тогда я решил, что ты непременно явишься, если организовать культ. Удивительно насколько люди жаждут бессмертия. Даже этот недалекий мальчишка сразу же купился.

Он перевел взгляд на Вэлль. Так смотрят на букашку, которая осмелилась заползти на ладонь.

— Хочешь знать, кто вы для нас? Вы всего лишь источник энергии. Только Морвейн предпочитает, чтобы с ним делились добровольно. Я же… — Он посмотрел на Подождику. — Поглощу и ее, и твою силу, братец.

— Не трогай ее! — порывисто выкрикнула Вэлль.

— Вэлль, неужели ты думаешь, она и правда ребенок? Ах, так ты знаешь, — казалось, разочарованно вздохнул он и посмотрел на Подождику.

Девочка перестала вырываться.

— Дядя? — прошептала она. — Я не хочу…

Он дернул Подождику вверх за волосы. Девочка взвизгнула отчаянно громко. Ее ноги оторвались от пола, она замахала руками, пытаясь достать до руки мучителя, но её пальцы хватали воздух. А в следующее мгновение ее тело распалось на тысячи тонких туманных нитей, и эти нити тянулись к Лжетею, втягиваясь в него.

— Бодряще! — воскликнул Лжетей, когда с Подождикой было покончено.

У Вэлль загудело в ушах. Только что она видела самую настоящую смерть. Морвейн взмахнул плащом, закрывая их двоих от Тея. Темнота вокруг него стала непроницаемой и ширилась с каждой секундой. Вэлль посмотрела в его глаза и обнаружила в них бездонную тьму со сверкающими в них звездами.

— Вэлль, я не мог ему помешать. Я не смогу защитить вас, пока ты здесь. — Его выражение лица практически умоляло. — Ты должна вернуться. Чтобы его победить, мне нужно уничтожить это место.

В ее голове внезапно вспыхнули брошенные слова Тея о том, что они всего лишь источники энергии.

— Не верь ему, — сказал он. — Все устроено гораздо сложнее, чем он говорит. И все не так. Я никогда не использовал ни их, ни тебя для получения силы.

Морвейн всегда был верен своему слову.

— Я знаю. — Она прижалась к нему.

Он чуть приобнял ее, поцеловал в макушку и решительно отодвинул от себя, вложив ей в руку контракт:

— Подпиши.

— А дети?

— Если со мной все будет в порядке, то и с ними ничего не случится.

— А будет?

Он мягко улыбнулся.

— Не волнуйся, он недооценивает меня.

Прежде, чем проколоть палец, Вэлль спросила:

— Ты вернешься за мной?

— Обязательно, — заверил он. — Твой срок в том мире пятьдесят лет.

Как только капля ее крови упала на пергамент, все вокруг пошло рябью. Морвейн отступил, а ее будто бы потянуло куда-то вверх. А там, внизу, две сущности: одна до невозможности черная, а другая алая, как сама кровь, закручивались друг о друга.

Глава 13

Вэлль пришла в себя на полу храма Смерти. Она поежилась от холода. Изморось на траве у входа сияла в лучах восходящего солнца. Рядом послышался какой-то звук. Она повернулась и увидела Тея неподалеку. У нее аж дыхание перехватило.

— Вэлль? — прошептали его губы, когда их взгляды пересеклись. Это был Тей, которого она знала.

Вэлль поднялась на ноги, плотнее кутаясь в плащ. На глаза навернулись слезы. Морвейн сдержал все свои обещания.

— Вэлль, — позвал Тей.

— Да? — отозвалась она.

— Он освободил меня и отправил к тебе.

Странно, но даже то, что женился на Мае вовсе не ее Тей, не вызывало никаких чувств к нему. Они будто все прогорели и рассеялись по ветру остывшим пеплом. Ей было тяжело даже смотреть на него. Именно он был повинен во всем что произошло.

— Тей, ты правда хотел бессмертия?

— Мне было тяжело. Ты пропала. Я остался один.

— А матушка Лил?

— Она умерла в ту ночь, когда ты исчезла. — Он немного помолчал. — Знаешь, как плохо мне было. Шло время, а я не менялся. Люди начали избегать меня, шарахались как от прокаженного. А потом появился голос. Он нашептывал и нашептывал. Но я же не знал, что будет… — жалобно добавил он.

Вот только в его глазах не было и намека на вину. Более того, он будто пытался обвинить ее в своем проступке. Ей самой не верилось, как в прошлом столь слабый человек мог внушать ей иллюзию безопасности.

— Понятно, — вздохнула Вэлль.

Тей вскочил на ноги.

— Ты уходишь?

Она не ответила.

— Снова бросишь меня?

Вэлль даже не оглянулась.

Вздохнув полной грудью свежий, морозный воздух, она с горечью произнесла, обращаясь к тому, кого не было рядом:

— Морвейн, ты ошибся в одном. Меня ждут пятьдесят зим одиночества без тебя, а не лет.

Плотный запах можжевельника окутал ее. Она чувствовала, что уже не одна. Он был рядом, как и в прошлый раз, — незримо, но убедительно. Вздох облегчения сорвался с ее губ. Он победил.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге