Обложка Сообразим на троих! Команда №4

Сообразим на троих! Команда №4

Стеклянный тир Джованни Медичи

0% прочитано
Стандартный
Стеклянный тир Джованни Медичи

Сообразим на троих! Команда №4

Чудовище

Девушка танцевала на льду. Пышная яркая юбка длиной чуть ниже колена алым пятном кружилась над синей ледяной гладью. Короткая зимняя шубка была расстёгнута, и висевшие на шее девушки бусы рубинового цвета то и дело отлетали от груди, кровавыми каплями взметаясь в воздух — и тут же возвращаясь обратно. Специально подбитые каблучки сапог звенели в напряжённой тишине так звонко, что казалось, она не случайно выстукивает этот бойкий ритм, неизвестный никому из стоявших на берегу людей. Вот ка-ак прилетит на этот стук дракон, или огромный нетопырь-людоед, или выползет морской царь-осьминог...

— Я боюсь! — сказал шепотом маме закутанный в меха мальчик и для убедительности дёрнул ее за руку. Мать, стоявшая на берегу горного озера в толпе таких же заворожённых наблюдателей, строго шикнула:

— Тс! Не мешай!

— Но вдруг на этот стук придет какое-нибудь чудовище?

— Фантас, ну что за глупости! Никто не прилетит! Этот ритуал Мудрейшие проводят не первый раз! Они знают, что делают!

— А что они делают?

Напряжённо наблюдающие за действием на льду люди, казалось, не замечали ничего вокруг, поглощённые быстрым танцем девушки. Рассредоточившиеся по берегу озера, с нетерпением и жаждой смотрели они на тонкую девичью фигуру, кружащую на одном месте. Северный ветер трепал их меховые платки и полы длинных шуб, мороз бил по щекам так, что выступали кровеносные сосуды, но жители селения не обращали на эти неудобства внимания, лишь прикрывали шерстяными варежками щеки маленьким детям, которые пришли смотреть Ритуал в первый раз. Но один мужчина, стоявший рядом с мальчишкой, всё-таки услышал его вопрос.

— Все будет хорошо, мальчик. Единственное, что она может призвать — очередную Весну, а отнюдь не чудовище.

— А зачем ее призывать?

— А тебе разве нравится, когда холодно?

Фантас задумался.

— Ну... нравится. Когда можно прийти домой и погреться.

— А у вас осталось, чем греться?

Мальчик поежился. Осталось, но мама говорила, что этого хватит на две руки — то есть дней десять, не больше. Если к тому времени не придет Весна, обогревать дом им будет нечем.

— Ты знаешь, что кошки вьют гнезда там, где тепло? — спросил собеседник, заметив его растерянность.

— Да, — кивнул Фантас и обернулся. Люди стояли не плотной толпой, а чуть поодаль друг от друга, и в просветы между закутанными в меха телами он увидел расхаживающих по снежному склону гатов. Ходили легенды, что на равнине коты совсем маленькие и бескрылые, но даже Фантас в это не верил. Зачем людям бескрылые кошки? Они же не поднимут охотников над землёй. Не переправят Мудрейших к священным горным вершинам. Не вознесут женщин к кронам деревьев — собрать плоды моурилиоса. Чем же они полезны тогда, те уродцы?

— Ну, и как ты думаешь, что будет, когда тепла в селении не останется?

Фантас задумался. Мысль, пришедшая ему в голову, была ужасна.

— Они улетят? Туда, где тепло?

— Правильно. Улетят. Сейчас они спят в плетеных корзинах, заполненных соломой. И корзины те стоят у самого Очага. Но когда Очаг перестанет греть их корзины, гаты покинут наши дома. Улетят на юг, вить собственные гнезда под жарким летним солнцем. И мы останемся отрезанными от всего мира на вершинах Гор Предков.

Фантас растерянно замолчал и посмотрел на озеро.

Девушка танцевала. Развевались повязанные на запястья и голову ленты, стучали по льду каблуки красных сапожек, стукались рубиновые бусины одна о другую — и опять приникали к высокой груди, алыми каплями раскидываясь по синей блузке. И прозрачными алмазами разлетались в стороны крупные горькие слезы.

Небо закрыла туча. Девушка, не останавливаясь, посмотрела вверх — с надеждой. Словно была бы рада увидеть чудовище, призвать его сейчас сюда. Но танец не остановила ни на мгновение. Пышная алая юбка кружилась и кружилась над синим льдом...

— Не примет, — с горечью сказала старушка, что стояла позади Фантаса. — Лёд прочный. Ошиблись Мудрейшие, не дозовется она Весны.

— Дозовется! — упрямо ответила ей соседка. — Мудрейшие ошибаться не могут! Да вот какой та весна будет — другой вопрос. Уж сколько зим живу, а теплой Весны не видела. Как бы избранная не танцевала, какие бы украшения на нее не навешивали — не приходит к нам Весна-Мать, а приходит Мачеха. И с каждым разом Зима все длиннее, а Весна холоднее. Уже приносили на кошаках охотники и южных танцовщиц, у которых, говорят, огонь вместо крови течет по венам, а толку нет. Гневается на нас Природа, а за что — неведомо. Дары наши ей не по вкусу.

— Значит, не те девушки. Не то танцуют. Не способны растопить лёд, разбудить Весну. Ошиблись Мудрейшие где-то, ошиблись! — гнула свою линию первая.

Фантас во все глаза смотрел на танцующую.

Из-под красного каблука застывшей слезой отскочила льдинка. Стоявшие по берегу озера мужчины стали стучать заострёнными шестами о снежный наст. Девушка на мгновение замерла, окинула взором длинную цепь защитников селения — и со злой, яростной улыбкой стукнула каблуком по льду. Взметнулась алая юбка, взлетели в воздух бусы, скрылись ленты в золоте волос...

— Ох, дотанцевала бы! — сказала старушка, что стояла позади Фантаса, со слезами на глазах.

Небо потемнело, и мальчик схватил маму за руку. Та, увлеченная зрелищем, не обратила на это внимания.

Мужчины стучали палками. Жители селения, уставшие от затяжной Зимы, не отрываясь, смотрели на синюю гладь озера. Избранная танцевала, запрокинув лицо так, чтобы видеть стремительно темнеющее небо.

— Есть легенда, — сказал сосед Фантаса, не отводя взгляда от зрелища, — что однажды во время танца появится чудовище. Каждая его ждет. Но, — пауза, — оно никогда не прилетает.

Стучали каблуки, взлетала юбка, изогнутыми крыльями двигались руки, летели по ветру бусы и ленты... Казалось, время остановилось. Никогда не закончится безумный танец на льду озера, никогда не выдохнут замершие в напряжённом ожидании люди, никогда не прилетит дракон...

Люди смотрели. Девушка кружилась. Лёд...

Лёд проломился, пока она танцевала.

Внезапно. Она успела развернуться в пол-оборота к жителям селения, посмотрела на них полными слез глазами — и ушла под воду, не сказав ни слова. Словно каменное изваяние, украшенное яркой одеждой к празднику Весны.

Фантас прикусил палец. Ну? Где же она? Где?

По берегу пронесся сначала вздох облегчения, а потом радостный визг.

— Принята! Принята! Быть Весне!

— Растопила! Растопила, видели?

— Уж и не верилось! Третий раз ведь выходила пробовать!

— Весна! Весна! Дань за тепло уплачена!

— Смилостивились Боги!

Фантасу показалось, что он видел, как в одном месте снизу об лёд бьётся что-то живое, но как не дергал он мать за руку, чтобы сказать, что чудище появилось, что девушке надо помочь, мама никак не реагировала на него. Только радостно обнималась со всеми близ стоящими и так же весело щебетала, что: "Бог услышал! Жертва принята!"

— А где девушка? — спросил Фантас у стоящего рядом мужчины.

— Девушка? — удивился тот. — Надо полагать, на дне озера. Где же ещё ей быть? Ты первый раз здесь, да?

Фантас не понимал. На глазах выступили слезы.

— Она умерла? Зачем?

— Это дар. Дар, чтобы привлечь милость Бога. Чтобы пришла Весна.

И мужчина первым шагнул к озеру, в сторону образовавшейся во льду лунки.

Радостные люди друг за другом подходили к месту танца и, пошарив по карманам, бросали мелкие дары. Мелкие, но каждый из них был для дарителя чем-то важен.

— Быть Весне.

Плюх.

— Дар Природе.

Плюх.

— Во имя Милости Бога.

Плюх.

Вот и мама вытолкнула Фантаса к воде. Мальчик застыл. На краю полыньи лежала бусина — круглая, красная, словно капля крови. Рядом двигались люди: подходили, бросали дар, отходили. Славили Бога. В ладони Фантаса тоже лежал дар — любимая игрушка. Выточенная из камня фигурка крылатого кота, спящего в гнезде. Мальчик сжал кулак, замахнулся — и не разжал.

Поклоняться такому Богу??! Никогда!

Прогремел весенний гром.

Человеческое море в том же радостном возбуждении отхлынуло от озера, собираясь вернуться к домашним делам.

Фантас обернулся.

Чудовище... Оно существовало.

Только вид имело совсем не сказочный.

Истина в вине, верно?

«Время вышло прочь, а я остался. Думаю, только этой фразой можно отметить всю безысходность нынешнего положения как в обществе, так и в моей собственной жизни, ведь все мы смертны и ошибаемся. Люди- глупцы и с этим мало кто поспорит, а кто поспорит куда как больший глупец, чем остальные. Но… Не стоит смотреть лишь на плохую часть жизни, иначе раньше времени на вашем лице вспухнут морщины, и вы станете менее привлекательными. Я считаю себя великим гуманистом, не смотря на творимое мной или этими суетливыми смертными, ибо я с самого сотворения следил за этими существами и могу сказать, что их потенциал воистину неисчерпаем! К сожалению, это лишь потенциал, большинство не вызывают какого-то интереса или вообще хоть чего-то положительного.» - Именно такие мысли посещают меня изо дня в день в течении всей жизни в этой чёртовой комнате! Здесь абсолютно нечего делать, кроме как следить за людскими пороками, творимой ими грязью. Я будто попал в плохой фильм, созданный людьми для людей, где ты можешь предсказать буквально любое следующее действие… Утомляюще. Всё, что меняется в моей жизни- декорации на фоне извечно повторяющегося действия! Вот, полюбуйтесь, здесь ещё одну девушку бросил парень и она решила сбросится с крыши. Миленько, правда? А здесь забавный наркоман колет себе очередную дозу. Ха! Так и проходит абсолютно каждый мой день, за просмотром человеческих ошибок, но! Ошибки ли это? Безусловно, каждый нормальный человек скажет, что да, так делать нельзя, но что есть истина, кроме субъективного восприятия отдельного человека? А её нет. Вообще, у меня бывают не только пороки. Иногда, мне попадались умные люди, что говорили такие же умные слова. Попадались пьянчуги, что крича «истина в вине», опрокидывали в себя новую кружку. Люди вообще странные существа, для которых нормально сказать «Если мы завтракали ужином, то обедать должны завтраком». Причём скажут они это обязательно походя, не задумываясь над смыслом, но тебе приходится гадать, что вообще происходит в голове у сказавшего и как он к этому пришёл. Самое забавное, они не знают и не понимают ничего, даже самих себя, но пытаются кичится своим умом, надуманной славой или «давешней дивкой». О! Смотрите сюда! Здесь только что человеку дали то, о чём он желал буквально всю жизнь, а потом, словно одумались, забрали и ещё удивляются, от чего же он уже лезет в петлю! Говорят, что это не правильно, но что мы можем узнать об этом человеке? Он слаб, немощен, сидит на инвалидной коляске, а его жена, оказывается, с ним была из-за квартиры! Что из этого неправильно с точки зрения человека? Жены? Наблюдающего общества? Вот так всегда, сначала сломали, потом полезли в инструкцию. Наверное, это извечный девиз всего человечества от малого ребёнка, сломавшего куклу до более старших поколений. Жаль, что за все свои века я так и не нашёл однозначного ответа на вопрос «что же за истина истинна?».

Поле боя

– Задание обычное, и я уверен, что ты с ним справишься. Раньше ты нас не подводил, и сейчас должен сработать на том же уровне! – в этот раз приказ командующего был крайне лаконичен и понятен.

«Что ж, обычное, так обычное. Таких было много и ещё, наверное, будет не одно,» – подумал капитан Стивенсон, выходя с каской в руке из палатки, где располагался штаб. Теперь он направился на поляну, где шеренгой стояли выделенные для его операции бойцы – 28 человек, включая двух пулеметчиков с ручными пулеметами, огнеметчика и пару гранатометчиков.

Чуть поодаль, у проволочной ограды, стояла техника, выданная отряду в качестве усиления: танк М60, легкий и быстрый джип для разведки, два вертолета огневой поддержки, а также почему-то явно устаревшая буксируемая гаубица. «Лучше, чем ничего,» – подумал Стивенсон, но под ложечкой неприятно засосало.

К капитану из шеренги вышли лейтенант с «Томпсоном» в руке и радист, который говорил по трубке рации.

– Сэр, вертолеты уже вылетают для рекогносцировки, а вслед за ними выдвинется разведка, остальные ждут вашей команды.

– Строимся в походную колонну. Лейтенант обеспечьте боевое охранение, – коротко приказал капитан, и все стали строиться в колонну.

Легкий джип со сдвоенным пулеметом в кузове легко укатил по тропе вперед, обеспечивая прикрытие отделению разведки, а основная группа под прикрытием танка с прицепленной к нему гаубицей стала продвигаться следом.

Капитан шел, закинув свой короткий М3 на ремне за плечо. Рядом вышагивал радист, который постоянно связывался по рации с вертолетным крылом и со штабом.

На отдалении двигалось отделение огневой поддержки – два близнеца, Тим и Том, готовые по первой команде взвалить на плечо и направить свои 90-милиметровые гранатометы «Базука» в сторону потенциальной угрозы всему отряду. Несмотря на то, что им приходилось тащить свои тяжелые гранатометы, они ничуть не отставали от остальных и были полны той молчаливой решимостью, которой, как считал Стивенсон, ему сейчас не доставало.

В стороне от колонны через джунгли двигались стрелки в боевом охранении. Тяжело и медленно прокладывая путь через сплошные заросли, бойцы двигались, осторожно посматривая по сторонам – не мелькнет ли где среди деревьев фигура в серой форме. Повезло только тем, кто двигался в основном отряде за танком, который хотя и с некоторым усилием, но резво выкорчёвывал деревья и вырывал кустарник там, где тропа была слишком узка.

Вдруг где-то впереди раздалось несколько взрывов, потом автоматных очередей, смешанных с короткими винтовочными выстрелами.

– Капрал, свяжитесь с разведкой. Выясните, что у них произошло!

Радист несколько раз вызвал разведку, потом что-то покрутил на самой рации и сконфуженно произнес:

– Сэр, к сожалению, с ними связаться не удалось. Сейчас попробую вызвать вертолеты, пускай глянут, все ли хорошо.

– Хорошо. Вызывайте, пускай проверят ребят, а мы пока попробуем сами к ним пробиться.

Стивенсон и часть бойцов стали продвигаться быстрее в сторону потерянных солдат. Растянувшись в цепь и разбившись на двойки, они перебежками, прикрывая друг друга, стали продвигаться по тропе вперед. Теперь можно было в любой момент попасть под вражескую пулю, и все пытались проявлять максимальную осторожность. Стивенсон, сжимая в руке свою угловатую «масленку», не отставал от остальных и старался не терять всех из виду.

Вдруг потянуло дымом и гарью, а вскоре за одним из поворотов тропы показалась съехавшая в кювет горящая машина разведчиков, за которой в кювете прятались четверо. Быстро перебежав к бойцам, Стивенсон обратился к ближайшему к нему автоматчику с нашивками сержанта на плече, который перезаряжал свою М-16 не сводя напряженных глаз с опушки леса.

– В упор по нам ударили с РПГ, сразу с двух, – доложил боец. – Троих наших мгновенно вывели из строя, и вон джип сожгли, но и мы правда парочку вроде положили.

Стивенсон обошел сержанта и увидел двоих раненных, которые лежали в канаве около джипа. Один из раненных, с перебинтованной рукой, перевязывал второму культю на месте правой ноги.

– Надо бы вертолеты вызвать, пускай отработают по зеленке, – сержант, перезарядив винтовку, указал рукой четырем бойцам на окровавленных парней. Бойцы стали укладывать раненных на развернутые плащ-палатки.

Вдруг откуда-то справа стал раздаваться гул вертолетов, а вскоре над верхушками деревьев появилось два вертолета, которые, облетев поляну, пронеслись над головой Стивенсона и направились на юг, где вскоре раздались несколько взрывов и очереди автоматических вертолетных пушек.

Справа, метрах в 300, в зарослях замелькали несколько фигур в стандартной серой форме коалиции, стремительно удаляющиеся в сторону базы, но они тут же попали под огонь пулеметов и орудия танка. Несколько выстрелов из танковой пушки по джунглям вызвали гул одобрения у солдат, а после того, как дым рассеялся, в бинокль Стивенсон увидел около с полдюжины серых фигур, оставшихся на склоне.

– Лейтенант, осмотрите осторожно и, если получится, то организуйте преследование. Нам бы не помешало найти и допросить пленных.

– Сегодня отличный день для смерти! – мрачно отозвался лейтенант и, забрав часть людей, переместился туда, где на покрытом редком кустарником холме лежали в разных позах несколько серых фигур. Оставшееся без прикрытия отделение разведки, посетовавшее, что снять сдвоенный пулемет просто так не получится, получив один из двух расчетов МГ-34, отправилось вперед, а Стивенсон, оставив одного бойца охранять подбитый джип, повесил М3 на ремень и зашагал назад, к основной группе.

Остальная же часть отряда принялась медленно (всех тормозила медлительная гаубица) продвигаться вперед, но обогнув холм, через некоторое время они заметили, что среди деревьев стало все чаше просвечиваться небо: отряд вышел к опушке леса. Сразу за опушкой чернело широкое асфальтированное шоссе, по противоположную сторону от Стивенсона раскинулось бескрайнее море песка, а вдалеке виднелась цель сегодняшней операции – база коалиции, возвышавшаяся над местностью черной зловещей тенью. База была расположена на квадратном возвышении с деревянными стенами, и на этих стенах Стивенсону в бинокль было отчетливо видно, что там среди нескольких брустверов, сложенных из зеленых мешков и черных бочек, серыми пятнами мелькали каски солдат коалиции. То, что основной рубеж обороны располагался именно тут, было ясно и по нескольким позициям с тяжелым вооружением, Стивенсон разглядел по меньшей мере два пулемета 50 калибра и с сожалением подумал о том, что их 7,98 пулеметы MG явно уступали орудиям противника в боевой моще.

«Хотя никто не мешает ударить по ней из гаубицы или на худой конец вызвать удар вертолетов.» От тактических размышлений капитана отвлек радист.

– Сэр, вертолеты докладывают, что по шоссе к нам двигается машина, вроде как с гражданскими.

– Только этого нам не хватало. Срочно, вызывайте лейтенанта Менинкса: машины надо остановить и проверить. Если это действительно гражданские, а не шпионы коалиции, пускай уматывают на все четыре стороны.

Капитан вместе с радистом чуть выдвинулись из кустарника и стали наблюдать за тем, как в полукилометре от них несколько бойцов остановили розовый джип.

– Кто там едет, сэр? – у радиста не было бинокля, и он мог рассчитывать только на остроту собственного зрения.

– Кажется, две девушки, причем очень красивые, а кто третий, точно не могу сказать. Вообще не уверен, что это живое существо, возможно какой-то костюм. В любом случае лейтенант отправил их восвояси, – капитан видел, как странный и такой нелепый джип развернулся и поехал в обратную сторону, а его бойцы стали двигаться назад к основному отряду.

К радисту и капитану спешили двое парней, которые, если правильно помнил Стивенсон, числились в составе разведки.

– Сэр, Вы должны это увидеть! – один из разведчиков, обратился напрямую к капитану.

– Что-то важное?

– Скорее необычное, сэр! – ответил за товарища второй, тащивший на спине баллон с огнеметом. Капитан даже припомнил его фамилию: Дойл. – Но увидеть это Вам необходимо.

– Хорошо, давайте посмотрим, – согласился капитан и, оставив радиста координировать связь, заспешил левее от основной колонны. За песочным склоном в ложбине Стивенсон с удивлением увидел полузасыпанный песком трамвайный состав.

– Откуда тут, в пустыне трамвай? – капитан был удивлен не меньше разведчиков.

– Кто его разберет, но уж точно он сюда не с Луны свалился, – огнеметчик даже постучал на окрашенному корпусу, словно подтверждая реальность данного феномена, нехарактерного для обычно безтрамвайного ландшафта.

Отойдя от полузасыпанного желто-красного вагона Стивенсон уже собирался уходить, когда его вновь окликнул огнеметчик.

– Смотрите тут ещё не пойми что! – и он указал на непонятного вида конструкцию поодаль, также засыпанную в песке.

Капитан подошел поближе и увидел ещё одну странную находку – нелепый лиловый уличный фонарь.

– А это тут что забыло? – огнеметчик носком ботинка ткнул в полузасыпанную конструкцию. – Что можно освещать в пустыне?

Словно подтверждая его слова, капитан обернулся, посмотрел по сторонам и сказал очевидное:

– Да тут многолюдно, как в открытом космосе.

– Ага, а это лиловый фонарик на самом краю Вселенной, – сказал огнеметчик и, напоследок ещё раз пнув непонятно как оказавшуюся тут конструкцию, они присоединились к остальным бойцам, которые накапливались на позиции для атаки.

Разбившись на группы по три–четыре человека, бойцы аккуратно продвигались полукольцом под прикрытием скатов дюн ближе к вражеской базе. Справа тарахтел М60, двигаясь в сторону каких-то обломков, а в центре на небольшом холмике суетились несколько бойцов, устанавливая гаубицу и разгружая ящики со снарядами.

Стивенсон, оставив разведчиков, двигался вместе с радистом чуть в отдалении от остальной группы, координируя как направления атаки, так и непрерывно согласовывая путь отряда с вертолетами. Продвижение, несмотря на пустынность пейзажа, не нарушенного даже несколькими каркасами уже обычных автомашин, шло довольно медленно, и капитан опасался, как бы у вертолетов не закончилось топливо к моменту непосредственной атаки.

Внезапно яркая и неожиданная вспышка звонко ударила прямо в борт танка, и тут же серая фигура метнулась от разбитого автомобиля в сторону. По фигуре ударили сразу из трех автоматов, и она, высоко вскинув руки, упала в стороне.

Стивенсон и остальные перебежками стали продвигаться к танку, который задымил, закрутился вокруг слетевшей гусеницы и после нескольких негромких хлопков вспыхнул. Пламя высоким столбом ударило из открытых башенных люков.

– Черт. Ближе не подходим. Им уже не помочь, а если рванет боекомплект, то и нам несдобровать. Проверим лучше, нету ли ещё засады.

Около неглубокой воронки на боку валялся облезлый автомобиль без колес со следами пожара на кузове. Когда Стивенсон, прячась за кузовом, подбежал ближе, там уже были капрал и несколько бойцов, рассматривающих валяющегося на боку словно сломанная игрушка гранатометчика.

– Эй, Тим, уж не Ваш ли это потерянный братик? – шутник-огнеметчик не унимался даже сейчас.

– Заткнись, Дойл! – лицо одного из гранатометчиков даже позеленело от злости. – Твои шутки сейчас абсолютно не уместны.

– Коалиция в контратаку пошла! – крикнул кто-то, и все, повернув головы, увидели взметнувшиеся вверх столбы пыли. Рассредоточившись, бойцы стали готовиться к обороне, заняв позиции по воронкам на песке и всматриваясь в горизонт, откуда вскоре показались несколько автомобилей. Состав колонны был очень пестрым, пара-тройка гражданских автомобилей, почему-то пожарная машина, потрепанного вида полицейский черно-белый линкольн и, сильно отстав от всех, одинокий БТР защитного цвета.

– Рассредоточится! Всем ждать сигнала к атаке!

Однако атаку начали не с земли: с севера раздался отдаленный рокот вертолетов и по только что десантирующей из машин вражеской пехоте отработали НУРСами. Вспышки взрывов скрыли на миг как технику, так и противников, а когда дым рассеялся, все машины оказались уничтожены, а пространство вокруг – покрыто неподвижными фигурами в сером. Небольшая группа выживших укрылась за остовами машин, откуда вела интенсивную перестрелку с залёгшими бойцами капитана.

Вместе с тем по дюнам медленно, проваливаясь в глубокий песок, катил БТР советского производства с местами слезшей зеленой краской, через которую просвечивал металл. «Вот черт!» – подумал Стивенсон, ведь выделенный им командующим М60, в задачи которого и входила борьба с вражеской техникой, так неудачно был потерян всего несколько минут назад.

«Ладно с этим старьем и гранатометы должны справится. Вот если бы Коалиция применила не это наследие дружеской советской помощи, а новенькие Т -80 нам бы пришлось очень несладко».

Но пулеметному расчету хватило и «этого старья»: меняя позицию и на мгновение замешкавшись со своим MG, они были тут же расстреляны огнем КПВТ, и правый фланг теперь остался без прикрытия пулемета.

Вместе с тем туда, согнувшись и прячась за поврежденными авто, к БТРу уже спешили оба гранатометчика, заранее взвалив на плечи свои трубы, а с холма на явно ускоряющийся БТР стала поворачиваться их старая гаубица.

Наконец два гранатометчика залегли в траншее напротив БТР, который, все ещё ведя огонь, медленно продвигался в сторону позиций отряда Стивенсона. Встав на правое колено, один из гранатометчиков высунулся из траншеи и прицелился в длинный борт бронетранспортера.

Вспышка. Первая граната только чиркнула по крутому углу брони и взмыла вверх, но второй гранатометчик уже занял позицию чуть поодаль, и его граната, пробив броню, взорвалась прямо у цели. На секунду БТР исчез в столбе гари, которую через несколько секунд сменил густой черный дым, поваливший от горящей машины.

– Что за?.. – Стивенсона поразил странный и резкий звук, как вдруг внезапная вспышка поглотила стоящую на холме гаубицу. Следующий взрыв отбросил корпус подбитого бронетранспортера и перевернул его.

– Обстрел! – крикнул капитан, и бойцы стали залегать. Стивенсон чувствовал, как дрожит земля, и его время от времени вдавливало всё глубже в песок взрывной волной ближайших разрывов.

Наконец обстрел стал все менее редким, а потом и полностью стих.

– Продвигаемся, парни, продвигаемся» – закричал капитан и обратился к скатившемуся к нему в воронку грязному от копоти пехотинцу: – Лейтенант пропал. То ли убило. То ли в плен к этим попал. То ли раненный где-то лежит, но мы найти его не можем.

Зеленые фигуры короткими перебежками, пригибаясь и прячась за складками местности, стали двигаться в сторону вражеской базы, отстреливаясь от замелькавших на стене серых фигур солдат коалиции. Со стены с характерным стуком по продвигающимся за остовами техники пехотинцам начал стрелять М2. Бойцы второго отделения, попавшие под огонь, тут же залегли

– Сэр, для Вас есть срочное сообщение… – Щелк! Радист, удивленно выпучив глаза, постарался зажать кровоточащую рану на шее. Со странным хлюпающим звуком хватая ртом воздух, радист уже стал заваливаться на спину, когда до всех долетел раскат мощного выстрела.

– Снайпер! – закричал Стивенсон и выпустил в сторону бруствера остаток магазина своего М3. Несмотря на то, что короткие толстенькие пули 45-го калибра явно не смогли бы точно поразить противника, тут главное было выиграть время и не дать врагам поднять головы.

Следуя примеру Стивенсона, с левого фланга застучал второй MG34, короткими очередями по брустверу прикрывая штурмовую группу. Очереди пуль попадали в бруствер и, разбив мешки, взметали песок, но вражеский снайпер видимо уже сменил позицию.

На ходу меняя магазин к М3 и автоматически отметив, что их осталось ещё всего две штуки, Стивенсон перебежал в воронку недалеко от основания форта, в мертвой зоне для вражеских солдат. Тут же лежали ещё несколько солдат, которые также перезаряжали оружие, снимая с себя лишнее и ненужное при штурме снаряжение и распихивая по карманам гранаты.

– Карл, бери пятерых людей, обходите с фланга и постарайтесь закрепиться под стенами! – обратился капитан к лежащему рядом сержанту. За Карлом, поспешили четверо автоматчиков и чуть поодаль – огнеметчик со столь нелюбимыми как своими товарищами, так особенно и противником, баллоном на спине. Добравшись перебежками прямо под стены цитадели, Карл стал прямо под бруствером, за которым прятался пулеметный расчет, и взял в левую руку «Стэн», а в правую – характерный «ананас» Мк2; его примеру последовали ещё несколько автоматчиков. Размах Карла – и Стивенсон увидел в бинокль, как три гранаты полетели за бруствер, откуда спустя мгновение раздались крики и выскочили трое противников, по которым тут же открыли огонь. Взрыв – и из-за бруствера вверх полетели обломки треноги М2 и несколько тел.

– Продвигаемся! – за капитаном к стене отправились редкие бойцы, действовали слаженно: перебежками, прикрывая друг друга и непрерывно стреляя по брустверам вверху. Подсаживая друг друга, они по очереди залезли по стене, за которой в воронке уже сидели четверо бойцов под руководством сержанта Карла. Пятый лежал с прострелянной головой на дне траншеи. Чуть поодаль, возле зеленых мешков, с песков возвышалась коробка массивного здания, сложенного из четырех красных гигантских блоков.

– Это и есть их штаб? – капитан отщелкнул пустой магазин и перекатился вдоль траншеи ближе к её краю.

– Судя по данным разведки – да. Цель именно там.

Бойцы по очереди перебежками продвигались к массивному зданию бункера. В окопе около брустверов было несколько солдат коалиции, которые редко постреливали по бойцам капитана. Капитан, как и все, стрелял, прикрывая продвигающихся вперед штурмовиков.

Стивенсон, отстреляв обойму своего М3, был готов поклясться, что стрелял в противника в костюме индейца.

«Это последствия контузии. После того артобстрела,» – подумал капитан, меняя обойму на последнюю в тот самый момент, когда удачно брошенная граната взорвалась прямо во вражеском окопе.

«Дорога открыта. Осталось только взять сам бункер,» – капитан и оставшиеся бойцы подбежали вплотную к бункеру, откуда все ещё стреляли. Стивенсон повернулся к огнеметчику:

– Давай иди первым и поджарь их! – он для убедительности похлопал огнеметчика по баллону на его спине.

– А почему опять я? –разворачивая шланг патрубка огнемета, даже тут старался пошутить Дойл. – Может быть назначим другого героя? Накрайняк всегда можно выбрать кубиком! – и, улыбнувшись, он выскочил из-за угла.

– Дойл, поджигай! – крикнул Стивенсон Дойлу, огнемет в ответ ухнул, выпуская прямо в узкую щель между блоков струю пламени. Вспышки выстрелов на миг затихли и все заволокло дымом. В пламени огнемета лицо Дойла казалось, как будто пластмассовым. Стивенсону показалось, что там, в раскалённом сумраке помещения, катаются, пытаясь сбить пламя, несколько десятков противников. Прицелившись в метающиеся в огне тела, Стивенсон одной очередью расстрелял последнюю обойму, стараясь прекратить мучения тех, кто заживо сгорал в высокотемпературном пламени огнемета. Однако, когда дым рассеялся, из-за баррикады на Стивенсона выскочили, раскачиваясь, две огромные обгорелые фигуры в два или даже три раза выше как капитана, так и любого из его бойцов.

В руке одного из гигантов был зажат короткий, но огромный для бойцов Стивенсона помповый дробовик. Один из великанов легко, словно игрушку, вскинул обрез и направил ствол на одного из оторопевших от их появления бойцов. Мощный выстрел буквально откинул в сторону ближайшего к Стивенсону автоматчика, а замешкавшегося пулеметчика гигант просто сбил с ног могучим ударом прикладом дробовика. Второй гигант в это время, закрывая обожжённое и закопченное лицо рукой, побежал на стоящего как вкопанный Дойла. Стивенсон, перебежавший к поваленной бочке и хлопающий по карманам и подсумкам в поисках ещё одного магазина обоймы, краем глаза заметил, как второй великан ударом сбил Дойла и стал пытаться сорвать с него огнеметный ранец. Дойл с окровавленным лицом болтался словно кукла из стороны в сторону, но вдруг он обеими руками вцепился в остатки боевого жилета великана и что-то сорвал с подсумка. Через секунду обоих поглотила вспышка взрыва гранаты, сменившаяся огненным шаром.

И Стивенсон, и гигант, до этого бежавший на него, на мгновение застыли, пораженные гибелью своих товарищей. Первым из оцепенения вышел капитан, который, отбросив ставший бесполезным М3, вытащил из кобуры свой 45-й «Кольт» и, обхватив его обоими руками, стал тщательно прицеливаться в голову противника. Поймав в прицел провал рта, черневшего на обожжённом лице, Стивенсон мягко, как на стрельбище, нажал спусковой курок. Хлоп! Пуля просвистела около головы великана, срезав лоскут кожи с его плеча. Выстрел буквально выбил из оцепенения чудовище, и оно, страшно взревев, бросилось на капитана.

20 шагов. Хлоп. Следующий выстрел отозвался влажным, булькающим хлопком в плече гиганта, но тот только дернулся и остановился лишь на долю секунды.

15 шагов. Хлоп. На жилете гиганта на груди стало расползаться новое кровавое пятно.

10 шагов. Хлоп. Следующая пуля ударилась практически туда же, куда и вторая, но противника не остановила.

5 шагов. Хлоп. Выстрел.

Последние два выстрела капитан успел произвести в протянутую к нему руку, и следом гигант, взревев, ударом ноги швырнул капитана в каменную стену штаба. Удар об камень разбил капитану голову, и кровь стала заливать ему лицо. Он ощутил, как великан сгреб его, словно тряпичную куклу, и над ним нависла исполинская окровавленная фигура гиганта, который занес сжатую в кулак ладонь для нового удара. Кулак был намного больше, чем голова Стивенсона, и капитан понял, что этот удар великана он вряд ли переживет. Из последних сил он выставил зажатый в руке штык-нож в сторону гиганта. В суженных, блестящих на обожжённом лице глазах гиганта капитан видел практически животную ярость…

Вдруг необычное чувство скованности пронзило Стивенсона.

«Что за…?»

***** *****

– Собирай быстрее, мама уже обедать звала.

Вдвоем в четыре руки мальчишки складывали в большой белый пакет разбросанных в песке зеленых и серых солдатиков, разбитый игрушечный трамвайчик и старый советский металлический бронетранспортер.

Чуть поодаль за процессом «освобождения» игровой площадки с нетерпением наблюдали несколько их ровесниц, одна из которых прижимала к груди большую розовую игрушечную машину, в которой сидели две куклы и почему-то белый медвежонок. Другая нетерпеливо крутила в пальцах треснувший лиловый фонарик из какого-то набора принадлежностей к кукольным домикам.

Собрав последние игрушки и даже посмотрев под четырьмя красными кирпичами, чтобы ничего не забыть, мальчишки стремглав направились к подъезду.

– Ничего, завтра продолжим.

Позади них осталась опустевшая песочница – покинутое поле боя.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге