Взгляд в прошлое. Рождённые
Из дневника Л. Н.
О богах? Сложно сказать, что речь именно о них, но пусть раздел называется так... Будет время, перепишу.
За время своих странствий я понял, что божества не только появляются извне, называясь от этого первородными, но и рождаются из страданий и речь идёт не просто о существе, которое несло всю свою жизнь тяжёлую ношу и вознеслось на небеса, нет... Это просто бредни из некоторых миров, где боги были забыты или атрофированы, хотя я не совсем понимаю как именно божества исчезли оттуда.
Может, то был вирус, способный убить бога? Я видел записи о чём-то таком, когда бывал в заброшенном мире... Кажется, тамошнего бога звали Паэвель. Людей там не осталось, зато останков цивилизации просто уйма, словно они хотели что бы всё это нашли. Хотя вариант с тем, что божества были убиты их же созданиями тоже вероятен... Но кто осмелится?
Да и что вообще может убить бога? Какая-нибудь действительно сильная магия? Чёрт его знает, но он не расскажет и я наверное никогда этого не узнаю... Слишком всё это сложно. Особенно беспокоит то, что скорее всего из-за начала истребления богов в некоторых мирах тот самый Паэвель ввёл среди превородных правило, которое кажется мне безумием...
«Не должно существовать смертного, что равен по силе богу»
Именно эти слова были высечены на могильнике, в котором скорее всего и лежали жители того мира... Я был уверен, что некоторые из них даже живы, но печать бога что там была нерушима. Почему он так обозлился на них? Может, причина была как раз таки в том, что равные всё же появились?
Я отклонился от темы, но думаю что это всё же можно считать подводкой к нужному аспекту, ибо они, эти самые равные, всё же явили свой лик и оказались куда проще, чем мне казалось. Ну, хотя бы для меня лично... Можно сказать, что я и сам к ним отношусь. Ну, в общих чертах.
Для начала стоит разобрать, кто такие рождённые через боль и страдания боги. Обычно это действительно сильные маги, которым хватает наглости и воли окунуться глубже в собственную силу и открыть куда больше способностей, чем было раньше.
Звучит мудрёно? Не спорю. Это можно сравнить с тем, что в каждом маге есть родник энергии, из которого он черпает топливо для заклинаний и те, кто стремятся получить статус бога, делают из этого родника целую реку, хотя этим всё не ограничивается.
Смертные тела не рассчитаны на такой объём энергии и потому изменяются, как и разум в целом, хотя это уже более сложная стезя, которая уникальная для каждого. Кто-то теряет прежнюю расу, принимая другую, хотя это лишь облик, не более. Вступая на дорогу силы, они отрекаются от народа, частью которого были.
Но не все ведь способны пережить всё это? Совершенно верно. Кто-то может умереть в процессе, но есть и те, кто просто застревает на стадии «не рождённого» божества, которых принято считать наблюдателями или «спящими» богами.
Это, пожалуй, самый занятный вид божеств в целом, ибо у них нет определённого направления магии, они его просто не осознали и даже если им повезёт таковой найти, им всё ещё открыты другие пути. Обычно такие существа становятся спутниками божеств, что пробудились и помогают контролировать порядок в мирах, хотя от этого страданий на их долю не меньше.
И там где есть тёмные тропы, всегда будут совершенно мрачные, которые давным давно запечатали незыблемым вето. Я бы вообще не стал поднимать тему об этом, но мои изыскания и работы будут не полными без этого, так что стоит зажать нос и закрыть глаза... Мы ныряем на самое зловонное дно.
Силу можно получить и съев плоть бога. Вот так просто, да, хотя по сути простого тут мало... Ты попробуй его ещё победи для этого. Тех, кто всё же смог, обычно называют пожирателями богов, а рождённых таким образом божеств проклятыми, ведь они будут вечно помнить что натворили, но не всё так просто.
Есть несколько сюжетов, что произойдут, если смертный съест плоть бога и речь тут именно о первородном, ведь у рождённых всё работает слегка иначе и их тела и энергия не так ценны, хотя силы в них не меньше и даже больше.
Первый самый простой пожалуй. Став пожирателем богов, смертный не справится с энергией божества и становится сосудом для съеденного божества, от чего его душа теряется и телом управляет жертва, что в этот момент возвращает статус хищника. Это самый частый и жестокий исход, который когда-то использовали и сами боги, но это было в далёкие и мрачные времена, о которых у меня крайне мало информации.
Второй противоположен первому. Если у смертного достаточно сильный дух, он получает силу божества и пусть не получает его статус, но всё же обладает теми же способностями и пусть его проклянут остальные боги, он в праве делать с полученной силой что сам пожелает. Существ, что пошли на такое и выжили, я знаю всего пару-тройку и все ныне мертвы... Первородные не прощают подобной дерзости.
Третий самый, пожалуй, интересный. Для этого требуется не плоть или определённые органы, а только кровь и в больших количествах. Создание божества таким образом крайне долгий и сопровождается большим количеством тренировок и кормлением кровью первородного божества... Обычно это используется для создания сосуда для бога, ведь в такой ситуации смертный становится уязвим для определённого бога. К тому же, я не уверен, правдиво ли это, ведь живущих богов что созданы таким образом я не знаю, а записей из прошлого об этом крайне мало и все они не кажутся достоверными.
Но средь этого мрака должны быть и более щадящие методы, не так ли? Ну, и да, и нет. Есть смертные, что приняли силу первородного бога и сами стали ими, это довольно распространённая практика, хотя таких божеств признают «действующими» реже всего. Забавно, но рождённые передать свои силы кому-то не могут, они ей по сути и являются.
Думаю, на этом эту главу стоит закончить, тут и так слишком много, а у меня кончаются чернила... Стоит выбраться в какой-нибудь мир за ними, а то куковать в заброшенных и заражённых не особо приятно. Надеюсь, позже мне удастся дополнить эти записи.
Слуга времени
Девятнадцатый век для магов Англии был весьма проблемным. Инквизиция и вздоху давать не желала, а болезни и местный люд вовсе озверели. Но молодой Нелли Эванс до этого особо дела не было. Да, страх перед тем что её обвинят в магии был, но это не мешало ей заниматься часовым делом.
За свою довольно короткую жизнь она добилась многого, пусть и не без чужой помощи. Хотя, если уж говорить совсем на чистоту, если бы её не забрал в подмастерья Сесил Эванс когда ей было всего десять, а мастеру уже более сорока и для него вопрос о передаче мастерства стоял ребром.
Он обучил её своему делу и дал свою фамилию, в последствии передав и своё дело. Многие говорили, что он кудесник и поражались его мастерству, ведь даже будучи довольно старым Сесил всё ещё занимался часами. Возможно, большая часть удивления брала начало из того факта, что старый Эванс видел довольно плохо, но Нелли знала, что её учитель и в молодости не мог различить мелкие детали и не помогали даже очки, так что он уповал на собственные руки.
Сейчас дело Сесила цвело. В самой лавке на стенах висело множество часов разных форм и размеров, да и на прилавке было довольно много карманных часов, которые сейчас были довольно популярны. Хоть тут и было много готовых образцов, Нелли была готова изготовить что-то на заказ, хотя это было дольше и дороже, а потому такое происходило редко.
Сегодня вновь происходил какой-то сумбур на городской площади, кажется утром одна из соседских сплетниц говорила о новой «ведьме», хотя скорее всего это очередной человек, что мешает местной власти. Если быть честной, Нелли не была уверена в том, что магия вообще есть.
Силясь отвлечься от шума что был слышен с улицы, Эванс решила заняться тем заказом, что поступил относительно недавно и отправилась в заднюю комнату, где ей пришлось сперва провести кое-какие махинации над собой. Для начала убрать иссиня-чёрные волосы в высокий хвост, дабы те не мешались. Безусловно, дамам её века не стоило ходить со столь незамысловатыми причёсками или распущенными волосами, но её кудри было довольно сложно заплести. К тому же, ей пришлось переодеться, а именно сменить простое платье на удобный рабочий костюм и взять фартук, дабы не испачкаться в смазке.
Её сегодняшней головной болью стали часы с кукушкой. Не обычные, конечно же. Заказчик желал что бы в нужный час вместо кукушки на платформе танцевала молодая пара. Фигурки ей уже давно отдал ювелир, оставалось только заняться своей работой и собрать всё. Безусловно, в теории она могла бы сэкономить и сделать всё самостоятельно, но никто лучше местного ювелира не сможет сделать столь красивые статуэтки, к тому же в столь короткие сроки.
От работы её отвлекли тихие шаги в лавке и ей пришлось выглянуть, дабы не заставлять клиента ждать. Не хотелось, конечно, появляться перед кем-то в таком наряде, ведь женщина в мужской одежде в то время не особо приветствовалась, но куда деваться?
Хотя мужчина, что пришёл к ней, был куда более странным чем её наряд. Коротко остриженные тёмные волосы и сюртук в тон вопросов не вызывали, но глаза... Они были светло-серыми, Нелли сказала бы что даже белыми и это поистине напрягало. Возможно, у него была катаракта или ещё какой недуг... Кажется, как-то раз знахарка говорила, что глаз может получить ожог и потерять цвет, но разве это может быть это столь равномерно?
-- Добрый день, мисс Эванс. -- Уголки губ мужчины дрогнули в улыбке, но читалась в этом всём какая-то опасность. -- Вы принимаете особые заказы?
-- Доброго дня, мистер... Да, вы можете сделать заказ, но сперва я хочу узнать вашу фамилию. -- Эванс примотреться к уже готовым образцам.
-- Меня зовут Элмер Воштер и увы, но то чего я желаю вы способны только изготовить. -- Его взгляд мазнул по часам на стенах и невольно проследив за его взором, Нелли поняла что все часы застыли. -- Способны ли вы создать часы, что обратят время вспять?
Испытывая некую панику от того что механизмы почему-то разом дали сбой, Эванс смерила незнакомца внимательным взглядом. Он что, шутит? Она ведь не волшебница, да и такого просто не бывает. Или он желает, что бы механизм имел обратное часам свойство и носил чисто декоративный характер?
-- У вас странное пожелание... -- Эванс нахмурилась, силясь всё же найти в чужих глазах хотя бы тень насмешки или улыбки, но нашла лишь серьёзность и интерес. -- И потому я бы хотела узнать подробнее о нём.
Может быть, он был психом? Вполне. И если что-то пойдёт не так, ей ведь никто не поможет... У людей в этом времени уже не особо принято подставляться из-за других, тем более когда речь идёт о плате здоровьем или жизнью. Что же тогда делать? Согласиться на его условия и после сообщить куда надо станет, пожалуй, самым оптимальным решением.
-- Сделайте так, как осознаёте сами. -- Улыбнулся ей незнакомец и покачал головой, ощущая напряжение Нелли. -- Не беспокойтесь так, вы вполне можете отказаться. Но в ином случае я заплачу вам куда больше, чем вы могли бы получить за самый большой заказ.
-- Хорошо, мистер Воштер. -- Голос девушки едва заметно дрогнул и она кивнула, делая себе отметку. -- Зайдите сюда к концу следующего месяца, я отдам вам готовую работу.
Мужчина в последний раз ей улыбнулся и блеснув белками глаз, вышел из магазина, оставляя Нелли в гордом одиночестве осознавать то, на что она только что себя подписала, даже не подумав о последствиях. Даже глупец поймёт, что перед ней был безумец, так и зачем в довесок ко всему назначать встречу?
Нелли даже не позволили прийти в себя, как пришли новые посетители и ей пришлось разговаривать уже с ними, хотя в голове вертелись самые разные мысли о случившемся. Кем был тот человек и почему именно такой заказ? К тому же... Откуда у него вообще такие деньги?
Ответов ждать не приходилось и девушке пришлось усмирять собственное любопытство через работу, которой, вообще-то, было довольно много и речь шла не только о заказе от безумца, но и о более простых проектах, с которыми она разобралась, прежде чем приступать к основному «блюду».
А оно, стоит признаться, довольно противным на вкус оказалось и сложно сказать, что виновен был в этом именно мистер Воштер, ведь он просил, что бы Нелли выполнила часы по собственным мыслям. И, собственно говоря, в сложности заказа можно было винить лишь саму Эванс, разум которой сам не понимал, как именно выглядят эти часики.
Знаете ли вы, что такое безумие? Как говорил один дикий в своей мудрости человек, это повторение одного и того же действия, в надежде на другой результат. Именно этим занималась Нелли, лишь в теории представляя, что нужный механизм должен выглядеть зеркально привычному, но видимо желая сложностей, она желала что бы часы и в другую сторону шли.
Но как это сделать? Ответов от кого-то ждать не приходилось, так что надо было их искать самой. К назначенному дню Нелли уже казалась живым трупом, не вылезая из своей мастерской и практически не беря новых заказов, решив что ей не стоит отказываться от пусть и сложной, но всё же обещанной работы.
Созданные ей часы носили скорее декоративный характер и действительно работали так, как желала Эванс, хотя вид у них был довольно странный. Нелли редко сама создавала каркасы для часов, предпочитая заказывать их у знакомого плотника, но в этот раз она решила самостоятельно его создать.
Он чем-то напоминали о Скандинавии, но руны, что вырезала Нелли, были смутно похожи. Более плавные и витиеватые, они не были похожи на привычные символы и порой сплетались друг с другом, вызывая у мозга странные ассоциации со змеями и таким термином, как «уроборос».
Эти часы Нелли создавала так, словно находилась в каком-то трансе. Она бы ни в жизни не изготовила такие, а ведь инструменты в руках девушки были довольно давно. С момента смерти мастера, она больше уделяла времени самому механизму... Он ведь всегда один и тот же, точно выверенный и неизменный.
В назначенный день Элмер явился в то же время, что и в прошлый раз. В этот раз мужчина выглядел слегка иначе... Точнее его и вовсе было не узнать. Длинные, белоснежные волосы были заплетены в небрежную косу и казалось, что распусти их, они и вовсе достанут до пола. Не похоже было и лицо, которое казалось более аристократическим и точёным, да даже тело было менее мускулистым и стало более худощавым, изящным.
Прежними остались лишь глаза. Белые, без радужки и зрачка, они смотрели слегка насмешливо, словно говоря «ну и чем же ты меня удивишь?». Нелли узнала его именно по ним и решила, что в прошлый раз просто не обратила внимания на что-то, кроме глаз, а уставший от долгой работы и не получивший должного отдыха мозг просто додумал его внешность.
-- И что же вы готовы мне показать, мисс Эванс? -- Ласково, даже можно сказать по-отечески улыбнулся мужчина.
-- Д-да... -- Словно выныривая из собственных мыслей засуетилась мастер и пододвинула к нему своё творение.
Помимо изначального варианта в виде довольно простеньких в создании, но завораживающих своей красотой громоздких часов в деревянном корпусе, Нелли так же создала и маленькие, карманные. Именно они и заинтересовали мужчину, который словно был в восторге от выполнения девушки.
Оба механизма имели одинаковый принцип, но всё же отличались. Те час что были больше, казались дврью в прошлое. В те времена, когда люди ещё почитали старых богов и сами имели некую силу и вес в мире не зависимый от их денежного положения.
А вот маленькие казались чем-то из будущего. Минимализм, плавные линии на корпусе, что вырисовывают уникальные для каждого человека узор. А ведь человек тоже видит только своё, ему одному уготованное будущее, к которому ведут его поступки.
-- Я бы хотел увидеть их в действии. -- Как-то заворожённо выдохнул мужчина, словно впервые за много лет увидел что-то действительно невероятное.
Нелли послушно кивнула. Слова заказчика закон, а как иначе? Первыми она завела переданные ей маленькие часы. Казалось, что стоило Эванс запустить механизм, как время вокруг ускорилось. Тиканье часов, её собственные движения, да даже звук за окном. Всё это говорило о том, что она сделала не простую вещь.
Даже сама мастерица это ощущала и ей это казалось нормальным. Словно она просто окунулась в тот же день, когда её только начали учить этому ремеслу... Сердце Нелли невольно пропустило удар от воспоминаний того, каким был Сесил в те года, но мозг невольно зацепился за последние слова учителя.
-- Будь осторожна, милая. Люди не любят тех, кто может показать силу, равную богам. -- Вздохнул старый часовщик, глядя с каким же интересом девочка выполняет его задание.
Тогда это казалось простым бредом. Мужчина был уже стар, его разум ослабевал и он порой не помнил, какой сейчас день и что вообще происходит. Удивительно, что он вообще дожил до пятидесяти лет, даже не смотря на его попытки оставаться здоровым хотя бы физически.
Но сейчас эти слова казались более значимыми, особенно когда взгляд Нелли поднялся на лицо Элмера. Мужчина улыбался и его глаза оставались всё такими же белыми и эмоции в них не читались, но что-то ей подсказывало, что они сейчас сияют от радости. Он нашёл то, за чем пришёл сюда месяц назад и речь не о часах.
-- Не думал, что встречу в этом мире такой самородок вот так сразу. -- Улыбнулся блондин и его взгляд перешёл на лицо девушки, хотя по сути он лишь поднял голову. -- Думаю что вы будете способной ученицей, мисс Эванс.
Нелли чувствовала себя рыбой, ведь она так же как и это немое создание лишь открыла рот от удивления, не зная, а что ей в целом сказать-то нужно. Быть может, возмутиться и потребовать объяснений? А может и вовсе согласиться, учитывая что если это всё действительно какая-то магия, а не галлюцинации уставшего мозга, её скоро сожгут вместе с остальными магами и ведьмами, чьи крики агонии так часто слышны с площади.
-- Уже догадались, не так ли? -- Немного печально покачал головой мужчина и маленькие часы из рук девушки прямо по воздуху перешли к нему обратно. -- А ведь сами того не осознавая, вы создали весьма мощные артефакты.
-- Но что будет со мной теперь? -- Казалось, что голос девушки осип от долгого крика, но её душа просто дрожала, ощущая нависшую столь внезапно опасность. -- Зачем вы пришли?
-- Я пришёл забрать талант. -- Косо ухмыльнулся тот в ответ и по его щелчку время в пределах магазинчика просто остановилось. -- Тебя всё равно сожгли бы через пару лет, но даже не за магию... В вашем мире и в этом времени на костёр попасть проще, чем моргнуть.
-- Что значит забрать талант? -- Её поражало то, с какой лёгкостью он говорит о её скорой смерти, но это казалось нормальным. Он ведь даже не является человеком, не так ли?
-- Какая догадливая. -- Кажется, это его лишь раззадоривало и мужчина просто не смог удержаться от шальной улыбки. -- Я хочу забрать тебя и обучить. Тебя ведь всё равно ничего не держит тут, не так ли? Бедный старик, знать так много и не иметь возможности воспользоваться этим... Поистине горькое существование.
Вопросов в голове было слишком много и Нелли вообще казалось, что собеседник даже не думает или вовсе не собирается на них отвечать, по крайней мере в этом месте. Ведь не смотря на то, что всплеск магии был маленьким и коротким, за дверью уже слышалась возня, но войти никто не мог. Дверь просто не поддавалась, поскольку внутри лавки время остановилось.
-- Решайся. -- Покачал головой мужчина, огибая стойку торговца и походя к девушке ближе. -- Остаёшься ты здесь и умираешь во благо святой инквизиции или идёшь со мной и открываешь новые возможности.
Это звучало не очень хорошо. Эванс в целом казалось, что сейчас мужчина ведёт себя хищно для шоу или что бы она точно согласилась на его условия, но он был прав. Нелли уже давно ничего не держало в этом мире. Учитель умер, пару она так и не нашла, а смысла держаться за существование просто так она не видела.
Молчаливого кивка достаточно, что бы блондин радостно улыбнулся и притянув её к себе, снял свою магию с периметра магазина. Едва она рассеивается, дверь падает будучи сорванной с петель и впускает людей в привычной одёжке инквизиции, хотя среди них были и иные воины, в чьей одежде были заметны странные вязи в узорах.
Но ни Элмеру, ни самой Нелли до этого дела уже не было. Мужчина открыл портал в ту же секунду как пала его магия и когда инквизиторы зашли в лавку, их там уже и в помине не было. Они уже находились в более зелёном месте, что больше напоминало барышне картинку из книги сказок.
-- Это пространство называют по-разному. -- Улыбнулся Элмер, тактично отступая на шаг и делая радушный жест в сторону беседки без крыши или просто места отдыха. -- Межвременье, Ахтохаллан, устье времён... Вообще-то, смертные видят это место иначе, но поскольку ты со мной, то видишь один из его истинных обличий.
Пейзаж этого места казался действительно завораживающим. Дело даже не в бескрайних водах вокруг, которые манили своей энергией, а в древе, что простиралось до самых небес. Казалось, что его ветви просто бесчисленны и Эванс была уверена, что когда она моргнула, их и вовсе стало в разы больше.
-- О, тебя заинтересовало древо... -- Как-то понимающе покачал головой мужчина и, видимо, решил уже начать обучение девушки. -- Время есть ничто иное, как разветвление тысячи линий. Каждое событие порождает новую линию, а возможно и несколько... Древо олицетворяет это. Наша задача следить за тем, что бы они не путались и не гнили и, как не трудно понять, речь далеко не об этом растении... Это просто символ.
-- Кто вы? -- Прозвучал вопрос и глаза собеседника на секунду удивлённо расширились, после чего он уже привычно и очень уж хитро улыбнулся.
-- Я одно из мириад божеств, что охраняют время. -- Он отодвинул ей стул, после чего занял соседний и словно из ниоткуда появились две чашки и чайник, который учтиво завис в воздухе, ожидая приказа. -- Именно благодаря нам миры следуют своему ходу и одна «ветвь» не мешает другой, нарушая её рост. Мы те вечные, что с начала самого времени следят за этим... Но я уже стар. Потому ты, как моя преемница, займёшь моё место.
-- Но вы выглядите так молодо и... -- Девушка явно начинала нервничать, ведь одно дело просто работать или учиться, а другое принять такую важную роль и огромную мощь. -- А если я желаю мирам зла? что если я разрушу это древо и его ветви ко всем чертям?
-- Не станешь. -- Лукаво улыбнулся Элмер и кивнув чайнику, словно он что-то мог понять, продолжил, пока оный разливал по кружкам крепкий чёрный чай с клубникой. -- Если бы ты желала людям зла, давно бы уже причинила. Но ты ведь всегда желала им помочь, не так ли? Многие люди, что брали у тебя часы, тебе благодарны. Ты притянула к ним «время счастья» сама того не ведая.
Эванс замялась. Да, она слышала не раз, что покупая у неё часы, люди верят, что они принесут удачу. Потому её дело и цвело... Каждый, кто приходил к ней за механизмом, в будущем обретал то, что желал, будь то деньги, дети или иное богатство. Главное что бы человек этого просто желал всем сердцем.
-- То-то же. -- Вновь залезая в её голову улыбнулся Элмер, как довольный кот. -- Ты обучишься и будешь отличным вечным. Просто думай, что я это вижу в будущем... Хотя, в целом, так и есть. Ты одна из тех немногих, кто действительно подходит не эту должность.
Та промолчала, глядя в собственное отражение в кружке. Она и божество... Бред какой-то. Нелли никогда бы не поверила в такой исход событий, но как тут иначе, если она распивает чай с чёртовым божеством? Остаётся лишь смириться и готовиться к тому, о чём ты даже не ведаешь.
Но, вопреки всем ожиданиям, обучение не подразумевало собой кровавые жертвоприношения, постигание сакральных смыслов всего сущего или ещё чего похуже. Поскольку Эванс и так обладала даром к управлению временем, ей нужно было научиться контролировать это прежде, чем Воштер передаст ей свою силу.
-- Представь энергию как воду внутри своего тела. Это целая река, которая берёт своё начало из твоего сердца и проходит по всему телу. -- Вещал бог, пока они сидели прямо на траве друг перед другом. -- Направь её в артефакт. Ты создала действительно хороший, на начальных этапах с ним будет куда проще работать. Просто представь, как эта вода течёт от сердца к твоим рукам и после отправляется прямо в них.
Судорожный кивок и Нелли пытается. Обучение не кажется таким уж сложным, но ей трудно понять, как именно ощущается эта энергия и жаль что Элмер ей в этом не помощник. Мужчина даже не был никогда человеком... Его создали как и многих других божеств времени тысячи веков назад для контроля, но их создатели не подумали о том, что любой механизм имеет свойство изнашиваться.
И, вопреки собственным ожиданиям, Нелли оказалась действительно способной ученицей, хотя посредник в виде изготовленного ей же артефакта всё ещё требовался даже спустя года тренировок. Причём сама девушка не сказала бы, что провела за всем этим больше нескольких недель, но как объяснил Элмер, это место искажает ощущение времени даже у тех, кто находится вне его.
-- Последним шагом будет отказ от своего прошлого. -- Говорит Элмер и взгляд девушки на секунду становится испуганным, но он сразу же успокаивает её. -- Речь не о том, что ты забудешь всё, что было до этого момента. Смертные не могут просто так получить силу божества... Вам требуется перерождение. Перестройка оболочки и души, что бы они выдержали нагрузку. Для этого тебе нужно другое имя... Можно сказать, что прошлая «ты» действительно умирает.
-- Имя? -- Взгляд девушки невольно падает на искусственное небо, словно там есть ответ на её вопрос к самой себе.
-- Ты можешь дать ответ позже, я не тороплю. -- Кивает бог и украдкой вздыхает. -- Возможно глупая идея, но ты можешь воспользоваться анаграммой. Многие переродившиеся в божеств люди используют это... Я в том числе. Хотя, честно, я уж и не помню, как меня звали.
-- Наяда. -- Резко выпалила Эванс и смутившись собственной активности, уже более тихо пояснила. -- Папа часто меня Ядой звал, хотя дал имя Нелли. Говорил, что мой характер словно полынь...
-- А ещё это духи воды... Иронично даже, ведь вода всё помнит. -- Улыбнулся Элмер и согласно кивнул. -- Да будет так.
Обряд, кой следовал после, будет сокрыт даже от глаз времени, ведь зреть столь болезненные метаморфозы сметного тела претит даже ему. В тот день Нелли не просто родилась заново... Ей казалось она действительно умерла, не выдержав той адской боли от обилия энергии и все эти тренировки, обучение и погружение в закулисье времён было не более чем пустой тратой времени.
На следующий день, уже будучи Наядой, барышня открыла глаза и ощутив головокружение, закрыла их обратно. Мир ощущался совершенно иначе, словно она видела сразу несколько небес или собственных рук... Но разум подсказывал, что дело в том, что она стала куда сильнее. Теперь она местное божество.
Элмера нигде не было, оно и понятно. Как объяснил мужчина, после передачи энергии его не станет, а в довесок ни одно из божеств времени не может пересечься с себе подобными во избежание конфуза или конфликта, ведь если битвы богов ровняют с землёй целые миры, то битва вечных и вовсе может стать концом самого времени.
В тот день она стала слугой времени, который стоит на его страже и наблюдая за миром тысячами глаз, следит что бы ветви древа не спутывались и не гнили, хотя порой всё же приходилось подрезать прокажённые отростки, если не удавалось их спасти. И пусть ей никогда не удастся вновь ступить в мир обычным человеком, Наяда чувствует, что быть божеством ей куда интереснее... Хотя бы потому что скоро пробудится тот, кто не даст ей скучать.
Дитя войны
Босые ноги ступают по мягкой и прелестной, такой зелёной и приятной траве. Белокурая девочка с ясными, зелёными как молодая трава глазами, морщится от яркого солнца. То тут, то там виднеются цветы, но это поле так расцвело не с приходом весны или животворящего дождя. Это место давно пропитано смертью, что даёт энергию новой жизни... Жаль, что этим «топливом» стали жизни солдат.
Мария знала об о том, что такое смерть. Она сама видела, как погибают люди в перестрелках и даже для своих восьми лет прекрасно понимала, как это глупо, отправлять людей на смерть, хотя защищать родину тоже стоило... Но разве нет возможности сделать всё иначе, менее жутко и жестоко?
Хотя, так или иначе, отцом, который на войну ушёл, она гордилась. Да, ей было страшно, что он может не вернуться, но папа ведь действительно сильный и у него есть товарищи, что всегда помогут. А значит он обязательно вернётся, не так ли? И письма он не пишет просто потому что слишком занят. Папа обязательно вернётся!
Детей обычно не пускали на поле боя, но с Машей была иная история. Она начала помогать девушке-медику врачевать, так что сейчас она не просто бродила по полю брани, а искала выживших. У неё словно было некое чутьё на это... Возможно, причина была в том, что когда-то девочка многое узнала от бабушки-травницы, что воспитывала её с малых лет?
Да, у девочки был отец, но война началась когда ей было всего лет пять и он ушёл в армию, едва выдалась возможность. Мама Марии пусть и была сильной женщиной, как собственно и бабушка, но когда на деревеньку напали фашисты через два года после ухода папы, их это не особо спасло... Маше просто повезло сбежать в лес и наткнуться на патрульных.
Она не знала что стало с её матерью, но бабушку уж точно отправили к прародителям и этого не изменить, о чём солдаты сообщили сразу, не задумываясь. Первое время было больно, но после Мария решила верить, что вернётся хотя бы папа, возможно даже мама найдётся... Всё ведь не будет так уж плохо, не так ли?
И вот, искомое наконец находится. Мария подаёт сигнал нескольким солдатам и те с носилками спешат к ней, пока девочка осторожно спихивает труп с едва дышащего солдата. Раны не такие уж и серьёзные, если ему помогут сейчас, обязательно выживет, но по большей части его съедает безумие... Никто не вернётся домой здоровым.
Мужчины быстро забирают тело, а после процедура повторяется. Из пятидесяти солдат выжило всего двенадцать, что не так уж и много, но достаточно, хотя многие из них серьёзно ранены и возможно не доживут до рассвета, но точно станут героями, когда война закончится. Но нужен ли он им, этот статус героя сейчас, когда они корчатся и кричат от адской боли?
Девочка уже не понимала, так ли это важно, но осознавала, что это нужно. Когда всё решается насилием, смысл действительно теряется и на этом не стоит зацикливать внимание. Важно в этом моменте совсем другое, ведь сейчас, когда отряд идёт всё глубже в стан врага, а значит детям тут не место. Именно этот вопрос поднял капитан Николай, придя в землянку, в которой обосновалась медик Елена.
-- Ты же понимаешь, что малявку лучше в деревеньке какой оставить? -- Поинтересовался мужчина, присаживаясь на импровизированный стул. -- Она и так насмотрелась...
Они взяли её вынужденно несколькими месяцами ранее и лишь по прихоти Елены не поступили так изначально. Женщина потеряла ребёнка из-за напавших на город фрицев и решила после податься в армию полевой медсестрой, а при виде Марии её материнское сердце просто не позволило ей вести себя разумно.
-- Тогда... Я хочу остаться с ней. -- После минуты молчания глухо сказала женщина, даже не смотря в глаза капитана.
Он не был удивлён таким ответом. Елена часто вела себя как родная мать девочки, Маша её порой даже мамой называла, хоть и осекалась сразу, извинялась и после вовсе уходила в себя, словно сказала что-то действительно глупое. Хотя Лена, безусловно, была рада такому обращению.
-- Ты поступаешь глупо, как мы будем без медика? -- Голос его звучал довольно твёрдо и с нажимом, но то, что было после, было сказано явно зря. -- Она ведь не твоя дочь, ты вообще никаких прав на этого ребёнка не имеешь.
Что-то в голове женщины перемкнуло. До этого она сидела, сжавшись и даже забыв, чем занималась. Бинты, довольно грязные и уже не особо стерильные, были сжаты в ладони до белых костяшек, но стоило капитану ляпнуть столь правдивые, но лживые для неё слова, как её взгляд поднялся.
В нём не было ничего кроме отчаяния и даже закалённое в бою сердце воина дрогнуло от жалости к этой страдающей по воле придурков с автоматом девушке. Ей ведь всего двадцать пять, она вполне себе могла бы найти мужчину и родить ребёнка вновь, но сможет ли сейчас, когда её разум отравлен всей этой кровью и страданием?
-- Я не так хотел сказать... -- Попытался оправдаться командир уже мягче, но поздно.
-- Ты прав... -- Резко, словно действительно соглашаясь, понурила голову Елена. -- Тем более это манна небесная, что в перестрелках она ни разу не пострадала.
Николай не понимал, правда ли она думает так, но не до этого было. Девушка разрыдалась, а мужчине просто пришлось стать её жилеткой для слёз, ведь иного кандидата на эту должность не было. А ведь Елена была действительно прекрасна и умна... Действительно жаль, что ей пришлось участвовать в войне, не смотря на то что изначально она даже раны перевязывать не умела.
Маша слышала весь их разговор, хотя должна была сейчас спать, всё же поздняя ночь... Но как тут уснуть, когда солдаты во сне порой кричат или просто стонут и даже разницы нет, ранен он или здоров. Многим из них снятся кошмары и девочка просто не могла выносить их страданий ментально.
С одной стороны, ей было страшно, что её оставят в незнакомой деревне на попечение какой-нибудь доброй души, но с другой девочка прекрасно осознавала, что «чем дальше в лес, тем ядрёней мухоморы» и в тех дебрях куда направляется этот отряд, детям не место и Маша, что уже была довольно хорошей медсестрой, тут не исключение.
На рассвете лагерь собрался и к ним явился отряд, что шёл позади. Некий резерв, что был призван на подмогу стал подспорье в ином деле. Во-первых, им всучили раненых и был отдан приказ отнести их в ближайшую деревню, а во-вторых там же оставить девчонку, которая всё утро не отходила от значительно поникшей Елены.
Прощание их было довольно коротким, но Николаю вновь пришлось стать опорой для женщины, которая вновь теряла пусть и не своё, но всё же дитя, которое получало её заботу в последние несколько месяцев. Маша же старалась храбриться, хотя стоило «фронтовой неотложке» покинуть место стоянки, как девочка тихо заплакала, сжимаясь в комочек на отведённом ей уголке.
Солдаты старались её ободрить, в целом это получалось, но Маша ощущала пустоту, которая с ней останется ровным счётом до тех пор, пока эта война не закончится. А ведь она даже не знает, сможет ли вернуться в родной город и будет ли всё действительно так же, как раньше. Смогут ли люди вообще оправиться после всего этого?
Путь до безопасной зоны оказался довольно долгим и конвой несколько раз попадал в западню, но не смотря на новых раненых, большая часть людей добралась до небольшой деревеньки в целости и сохранности, насколько это вообще было возможно. И, не смотря на отсутствие лекарств, раненые всё же получили помощь. Даром что ли Мария так внимательно слушала бабушку, когда она рассказывала о травах?
Её знания пригодились и в деревне. Солдаты довольно скоро уехали, но оказалось что и здесь больных да косых достаточно, так что девочку довольно быстро приняли не смотря на её нелюдимость. Маша не только стала неким подспорьем для местных бабушек-лекарей, но и в целом стала их любимицей.
Но война мало кого щадит и не смотря на продвижение армии СССР, фрицы всё же пытались дать отпор и видимо злясь на собственную беспомощность, совершали диверсии на маленькие, беззащитные по их мнению деревеньки. Под такие критерии попала и та, в которой осталась Мария.
Нападение случилось на закате, местные мужики просто не смогли дать отпор, хоть и пытались. Тут в целом не было тех, кто мог бы сражаться достойно, ведь остались здесь лишь раненые, старики и девушки, которые были слишком слабы для того что бы пополнить хотя бы отряд медиков.
Мужчин убивали сразу, как и стариков, но вот девушек и детей загнали к сараю, видимо собираясь что-то с ними сделать. Маша не понимала, что именно они хотят и не особо понимала их язык, но судя по рыданиям остальных и тому как тряслись женщины от диалогов немцев, речь шла далеко не о пикнике.
-- Brauchen wir sie? -- Поинтересовался довольно худой и улыбчивый мужчина, в котором Маша не чувствовала злобы... Он не испытывал вообще никаких эмоций, словно это был мёртвый внутри человек.
-- Nein, wir werden schießen. -- Отмахнулся от него более грузный и утерев пот со лба, осклабился в ответ на испуганный взгляд девушки, что стояла ближе всего к нему.
Казалось, они специально тянули время, играя с ужасом в телах своих жертв. Ну да, они ведь давно уже не люди... Пусть Маша и не понимала их мотивов, хотя осознавала что вот эти взгляды на грудную область тех, у кого там что-то было, имеются не просто так, но не смотря на ситуацию, девочке просто хотелось верить, что их отпустят. Только вот глядя на деревню, что уже полыхала и сколько трупов валялось на земле, об этом приходилось лишь мечтать.
-- Vielleicht sollten wir wenigstens etwas Spaß mit Frauen haben? -- Задал вопрос жиденький во всех смыслах мужичонка, не двусмысленно разглядывая ноги барышень и не стесняясь заглядываясь на детишек.
Его липкий взгляд блуждал по телам женщин и юных дев, но особенно задерживался на ножках совсем уж молодых девочек, в числе которых была сама Мария и она как могла прикрывала тех, кто был ниже и возможно даже младше. Когда же они уже уйдут или совершат своё черное дело? Лишь бы не оправдались опасения взрослых, ведь не даром он так смотрит.
-- Was nützt das? Und die russischen werden bald zurückkehren. -- Весьма строго сказал статный мужчина, видимо капитан и пренебрежительно кивнул в сторону пленных. -- Beende es schneller.
Последние слова явно были приказом и он не пришёлся по душе многим гансам, но ослушаться никто из них не осмелился. Единственное что их сейчас интересовало, так это практичная составляющая ситуация. Ну или эстетическая... Кто ж их разберёт?
-- Раздэвайся. -- На ломанном, крайне убогом русском сказал один из солдат и кивнул в сторону ямы, которую ранее мужики вырыли для погибшего скота. -- Вставай.
Адресовано это было ко всем разом и Маша не понимала, а зачем им раздеваться? Но, одного взгляда на некоторых солдат стало достаточно. Некоторую одежду они использовали как импровизированные бинты. Вообще, особо целыми выглядели лишь капитан и те, кто крутился рядом с ним. Остальные же даже не имели целой амуниции, ведь то тут, то там, имелись дыры и неумелые заплатки на них.
-- Чулочки тоже снять? -- Прозвучал детский голосок рядом и Марию передёрнуло.
Тут было не так уж и много детей, всего четверо не считая её саму. Трое мальчишек, что были старше неё самой и маленькая девочка, которую кажется звали Олечкой. Пронзительные голубые глаза и озорная мордашка были присущи этой пятилетней малышке и пусть Маша не понимала всей ситуации, но эти слова... Они заставляли нутро дрожать от липкого страха и нарастающей ярости.
За что с ними так? Почему они вообще напали? Им что, нравится убивать? Быть может, они вообще ни от чего, кроме как от чужих страданий, удовольствия не получают? Ответы на все эти вопросы нашлись довольно быстро, ведь существа, что носят форму СС, уже не являются людьми.
Звучит выстрел и в яму к телам коров и коз падает первая женщина. Та самая тётя Нюра, которая ещё этим утром принесла Маше молоко и помогала с заготовкой трав, ведь самой девочке было трудно связывать пучки. Ручки давно уже тряслись сами по себе и помощь женщины была кстати.
Вообще, ранее Маша не видела смерти своими глазами. Обычно люди либо были ещё на грани, либо уже довольно давно мертвы. И это так странно, видеть как тухнут глаза, в которых минуту назад ещё светилась жизнь, пусть и с львиной примесью страха и расслабляется тело, что до этого было словно натянутая струна.
В голове набатом нарастает что-то странное. Страх постепенно становится злостью и с каждым выстрелом Маша понимает, что её трясёт и даже не замечает, что по щекам горячими водопадами льются слёзы. Но есть ли от них толк для тех, кто уже мёртв?
И фрицы, словно насмехаясь, играют с ними, как кошка с мышкой. Они не всегда целятся в голову, порой их выстрелы приходятся в плечи, руки, ноги... Им интересно видеть и слышать, как кричат девы и капитан, не смотря на приказ не тянуть время.
Девочка вздрагивает от очередного крика девушки, которая ещё днём возилась в огороде и не раз ходила до этого вместе с ней в лес неподалёку, дабы собрать травы и коренья для лечения и питания. Осень ведь, время урожая. Жаль, что теперь она больше не сможет ей привычно улыбнуться на утреннее «здравствуйте» и не будет восхищаться ромашковым чаем.
Резко, один из немцев, целится в мальчишку рядом с Марией, нарушая очерёдность, хотя они специально их выстроили по возрасту и первый выстрел приходится в руку мальчика. Тот пытался храбриться, даже не плакал, но стоило пуле пройти сквозь его плечо, как он вскрикнул от боли и это становится последней каплей.
-- Умрите. -- Звучит слишком глухой, словно чужой и потусторонний голос.
Маша не сразу понимает, что он принадлежит ей. Она уже практически ничего не понимает, ведь адреналин подскочил до той планки, когда включается инстинкт «бей или беги», но увы, ни того, ни другого, девочка сделать не могла. Ей оставалось лишь бессильно тявкать на этих больших псов, которые и её тоже скоро сожрут.
-- Was? -- Насмешливо, словно провоцируя, протянул тот самый, что на на неё и Олечку засматривался.
Такая же насмешка последовала и от остальных. Да что им может сделать ребёнок? Беспомощная, жалкая, Маша в их глазах даже с наличием хоть какого-то оружия не смогла бы им навредить. Силёнок не хватило бы или же просто кишка была тонка. Всё же для убийства себе подобного нужна большая выдержка... Или же, раз уж на то пошло, отсутствие человечности.
-- Умрите! -- Уже более громко, в приказном тоне и с надрывом крикнула Мария, даже не надеясь на что-то.
Внутри девочки была истинная буря, всепоглощающая и разрушительная, которая выедала Машу изнутри. Казалось, что внутри бурлит раскалённая магма и она же поднимается к глотке, вместе со словами вылетая наружу. И, видимо, само небо, ощущая отклик в этом маленьком тельце, дало ей сил.
Первым гибнет тот, кто желал позабавиться. Его голова просто взрывается и все, кто находился у сарая, застыли, обращая всё своё внимание на девочку, зелёные глаза которой сейчас источают чистое безумие и решительность, которая вызывает в душах ещё живых, пусть раненых, некую надежду.
Но немцы не так уж и глупы. Капитан, не задумываясь, отдаёт приказ стрелять в странную мерзавку и Маше просто ничего не остаётся, кроме как сыпать приказами о смерти. Фрицы умирают то от разрыва голов, то убивают себя сами из собственных пистолетов, но всё же крови слишком много и Марии казалось, что в ней можно утонуть. Она может в ней сейчас утонуть и просто не справиться с тем, какие эмоции испытывает она сама от того, что сейчас её способность стала причиной смерти людей. Но люди ли это, учитывая как эти солдаты поступали?
Единственный, кто не попал под удар, это капитан. Мужчина впервые испытал животный страх, столкнувшись с загнанным в угол зверем. Русские и раньше удивляли его своей изобретательностью, но такое... Словно жестокая сказка о ведьме, но он был готов поклясться перед богом, что эта девочка если не исчадие ада, то явно то, что там скоро окажется.
Но такие способности, как у Марии, не проходят безнаказанно. Она ощущала, что горло уже болит и попытка отдать очередной приказ увенчалась тем, что она закашлялась и на языке появляется привкус крови. Благо, ситуацию спасает девушка, что была ближе всего к одному из трупов солдат и не задумываясь, барышня выпускает очередь прямо в оцепеневшего от ужаса фрица.
И пусть они справились с малой частью отряда, остальные фашисты всё ещё оставались в частично горящей деревеньке. Те, кто имел смелость держать оружие, собрали его с тел погибших фрицев и Мария присоединилась к тем, кто был готов сражаться. Ей не хотелось больше ждать и надеяться, если потребуется она собственными зубами вырвет жизнь из чужой глотки.
Оная, к слову, горела адским пламенем и не смотря на адреналин, игнорировать это было сложно. Маша даже не была уверена, сможет ли вообще говорить после, но это было не важно, пока звучали звуки выстрелов. Сейчас на первом месте была выживаемость.
Но что может сделать небольшая компания девиц во главе с частично обезумевшей девочкой против отряда хорошо обученных и бесстрашных бойцов? Верно, практически ничего. И, пусть им удалось перебить большую часть вражеских солдат, но пока они возились со всем этим скопом, малая часть врагов успела прибить беззащитных, которых они оставили в сарае.
И вот, на этой кровавой сцене остались лишь чудом живая, но раненая Мария и десяток солдат, которые с неким сожалением смотрели на тела девушек которых они убили. Они не сожалели о их смерти, нет... И было просто грустно, что им не удалось поиграть с ними, о чём вскользь сказал один из солдат, пиная труп.
Пусть Маша не поняла его, но жест им сделанный всё равно казался крайне пренебрежительным и это, пожалуй, стало не просто последней каплей, а чёртовым толчком в пропасть. Ей уже не было смысла сдерживаться, тем более что это было крайне трудно ввиду запаха крови и страха вокруг. Человеческий разум просто не был в силах вынести всё это, тем более девочке было всего восемь лет.
-- Отдай мне свою жизнь. -- Это был уже не крик, а животный рык, с которым девчонка кинулась на ближайшего мужчину и попыталась прибить его прикладом, ведь пули уже кончились.
Вместе со словами вылетела и кровь. Тело уже не выдерживало и пусть Маша не понимала почему, но знания о том, что её способность не будет для неё же бесплатной, просто была в её мозгу. Как некий инстинкт, что ли... И, раз ей всё равно машет смерть ручкой, почему хотя бы не забрать этих ублюдков с собой?
В тот момент, когда ей было важно просто избавиться от оставшейся кучи нападавших, Мария не думала, что использование собственных сил и эта пресловутая фраза «отдай мне свою жизнь» окажутся более полезными, чем ей казалось в те минуты. Жаль, что этого было не достаточно, что бы выжить.
Смертные не могут получить статус бога, не испытав страдания. И редко получается так, что существо получает его своими силами, но Марии повезло. Плата в виде жизней солдат, а так же безграничное желание вновь открыть глаза в спокойной обстановке и просто жить, как обычный ребёнок, позволило ей умереть, но сохранить сознание.
Потеряв изначальную оболочку, девочка создала её заново, хотя это больше походило на сгусток энергии и пожалуй впервые за долгое время возня людишек в этом мире привлекла внимание тех, кто находится намного выше. И пусть он опоздал на главное действие, но ему удалось увидеть, как рождается новая, пусть и очень молодая богиня.
Дауман, будучи первородным богом и прародителем целой расы драконов, что позже получила множество видов, подвидов и иных похожих вариаций, лишь косо усмехнулся. Он всегда восхищался людьми и их рвением выжить, но сейчас оно превзошло все его ожидания.
-- Я... Жива? -- Дрожащим голосом спросила девочка у самой себя дрожащим, но полным сил голосом.
Её тело более не было человеческим. Сотканное из энергии, оно было похоже на сформированное, но безопасное для окружения пламя, что медленно притягивало к себе кровь и плоть, что валялась вокруг. Вся эта масса станет отличным подспорьем в создании её нового тела.
-- Более чем. -- Присел рядом на корточки первородный и был награждён испуганным взглядом. -- Я не враг... Можно сказать, что я твой наставник на ближайшее время.
-- Наставник? -- Трудно было понять эмоции Маши, но не трудно было догадаться, что девочка нахмурилась. -- Мне он не нужен и...
-- Нужен. -- Твёрдо, пресекая любое сопротивление сказал мужчина и едва тело девочки начало приобретать более привычные человеку очертания, он подхватил её на руки, укутывая в собственный плащ. -- Рождённые боги та ещё заноза в заднице смертных.
Маша промолчала. Ментальных ресурсов у девочки уже не было и она бессильно наблюдала за цветами, что так же питали кровь и энергию от разложившихся за минуты тел и теперь цвели, как в последний раз. А впереди, словно в насмешку над её победой, пылала деревня. Хотя победа ли это, если она не смогла никого спасти?
Но ей дали второй шанс. Она сама не станет причиной окончания войны, но, по крайней мере, те души что лишатся своей оболочки в её ходе и после, в будущем попадут либо в её мир, либо в тот, что выберет само существо и она не позволит им страдать более. Слишком много печали выпало на их конец.
И кто бы был удивлён, что благодаря способностям Мария станет божеством, способным одним лишь словом управлять всем живым, выгибая чую волю в свою пользу. Хотя, так или иначе, благодаря воспитанию собственной матери, Елены и Даумана, который пусть и оказался весьма сварливым, но всё же был довольно заботливым, она так и не стала действительно строгим существом, способным без должной причины использовать свои способности.
-- Ты жалеешь о том, что стала богом? -- Спросит её однажды белокурый мужчина с алыми глазами, лениво потягивая вино на фоне багрового заката.
-- Нет. -- Улыбнётся девочка в ответ и получив удивлённый взгляд, они оба замолчат.
Но это будет не скоро, ещё слишком рано и это лишь кусочек большого пазла.
Нерождённая похоть
Миром правит похоть и деньги. Это самые банальные и очевидные вещи, которые юной Изелине вбивали в голову с самого раннего детства, вызывая повторением этих истин действительно сильную, давящую не сколько на мозг, сколько на душу мигрень.
Даже в её магическом, полном чудес в наших глазах мире это была правда. Горькая, жестокая, но правда. Люди греховны и этого просто не отнять, а там где родился Изелин и вовсе неким неписанным правилом в поведении смертных, среди которых преобладала именно раса обычных, чертовски греховных людей.
Но Лим была той несчастной, что явилась на свет в роду, что в простонародье прозвали «соблазнители». Никто не помнил уже, почему их зовут именно так, но их власть была даже выше королевской, хотя они редко лезли в политические дрязги, по крайней мере открыто.
Только вот кто такие, эти «соблазнители»? Ответ на самом деле прозаичен. Когда-то давно, кто-то из рода демонов похоти или их аналогов из других миров, решил поставить себе цель. Создать действительно сильный род, в основе которого ляжет его развратная, основанная на очаровании натура.
Это породило не просто сильный род, а целую мешанину из способностей как пассивного, так и активного характера, а самое главное, прекрасную внешность благодаря тому что их суть олицетворения греха похоти сохранилась. Но, пожалуй, самым большим их отличием являлся тот факт, что в роду появлялись только девушки.
Причины были просты. Во-первых, основой рода стали именно подобные суккубам, а у оных мужчин нет. Во-вторых, лишь они могли без особых проблем выносить потомство и это было очень важно для рода. Ну и в-третьих, словно вишня на гнилом торте, нежные женские черты просто привлекательнее и это выгоднее в глазах окружающих.
Изелин взращивали как истинную леди, что в будущем возглавит род и станет той, кто даст ему новый виток могущества. Даже больший, чем её уважаемая бабушка Ривона. Так что у юной «соблазнительницы» не было даже секунды свободной, что уж говорить о личных интересах.
-- Голову выше. -- Строго, словно ледяной сталью душу обжигая, говорила матушка и могла даже хлестнуть указкой по рукам или иным частям тела, оставляя красные следы на нежной, жемчужно-белой коже без единого изъяна. -- Спину ровно. Взгляд величественнее, ты из рода Силин!
Требования росли с каждым годом жизни Изелин. Казалось, у них вовсе нет верхней планки... Хотя откуда ей взяться, если взрослые даже не желают её намечать? К тому же, её не было даже на этапе задумки. И, что самое печальное, все в роду Силин обладали единой для всех, кроме первого существа в этом древе, проблемой.
Сломленная воля. От рождения каждая девочка в роду была сломана и воспитана так, что бы служить изначальной задумке прародителя под его чутким, неусыпным наблюдением. Действительно жуткая и жестокая участь, хотя с Изелин это пошло слегка не по плану, да же не смотря на тот факт что никто, кроме матери и бабушки, не занимался её воспитанием. Отца убили ещё до её рождения за ненадобностью.
Не смотря на вбиваемые в неё с детства идеалы семьи, Лин всё же увидела то, что не могли узреть другие из её рода. Она увидела людей. Их тягу к свету, то как они любят друг друга и помогают товарищам или семье, если в этом есть нужда и порой им действительно плевать на свою «греховную» природу, хотя и тех, кто был ей отравлен, среди них тоже было много.
Лин было приятно за ними наблюдать и она хотела попробовать жить так же. Радоваться рассвету, болтать с друзьями и вкусно кушать. Но, что самое главное, девушке хотелось найти своё место в жизни, что было действительно ценно. Только вот род не отпустит и не смотря на её желания, она была обязана принять статус новой главы рода.
Близился восемнадцатый день рождения Изелин и матушка должна была подобрать ей достойную пару. Её собственный муж был из рода пламенных игнисов и теперь, в противовес выбору её матери, она желала выбрать кого-то из фракции мороза. Быть может, кого-то из йотунов? А что, не такая уж и плохая партия.
Сама же Изелин не задумывалась об этом. Точнее, она часто накручивала себя по поводу родов и того факта, что ей довольно скоро, по крайней мере по меркам довольно долгой жизни их рода, придётся стать матерью. Но что же по части любви? Лин даже не знала, что это такое. Ей даже не объяснили этого, хотя она читала об этом в книгах и не раз слушала от бабушки, что они «воплощение любви, дарованного этому миру много веков назад».
По мнению самой Изелин это были глупые слова, ведь не смотря на отсутствии понимания этого чувства, она всё же видела его проявление. К примеру то, как девушка сияет улыбкой от робкого поцелуя парня, когда они держатся за руки на улице. Это их первые месяцы вместе и они не видят мир вокруг, ну или ощущают что он сейчас существует лишь для них двоих, кто знает?
Ну или то, как седой дедушка приносит уже сухонькой и немощной бабушке её любимые цветы и водит по их любимым и памятным местам. Это, пожалуй, самое печальное, что могла видеть Лин, ведь мало того что в её роду любовь была непозволительна, так ещё и мужчин убивали почти сразу. просто за ненадобностью.
Причина была не в том, что их было сложно содержать или контролировать. Как раз таки с этим у них не было никаких проблем, ведь за множество веков в стенах их родового поместья скопилось множество сокровищ. Просто когда кто-то из рода «соблазнителей» рожал, то терял репродуктивные органы и второй раз зачать просто не мог. И смысл тогда в мужчине, учитывая что для иных нужд он им и не нужен?
И вот, день рождения Изелин уже совсем близко. Всего пара дней и ей исполнится восемнадцать, что её совсем уж не радует, ведь для неё это означает нечто большее, чем просто становление взрослой и самостоятельной девушкой. Оно станет смертью обычной девушки и родится то, что в их роду называют «порождение похоти».
Уже было озвучено, что их род произошёл от чего-то, подобного суккубам. И это был не просто демон похоти, а нечто большее... Ценой ли собственных сил или чьей-то кровью, оно усовершенствовало свой геном и достигая совершеннолетия, все из рода Силин становятся истинным воплощением греха, из которого и рождены. По сути, практически божества, но без действительной силы.
Платой за эту «эволюцию» становится партнёр, именно поэтому к выбору первого партнёра всегда серьёзное отношение и этим занимается действующий матриарх рода, а уж после, девушка сама в праве выбирать. Но, изменяясь в ту ночь, они более не смотрят в сторону противоположного пола, готовясь к появлению потомства.
Лин много думала об этом. Ей было страшно становится главой рода, хотя глядя на матушку, она не видела в этом особой сложности. Изредка женщина встречалась с главой страны, а иногда и с другими важными лицами, порой и вовсе запираясь в своём кабинете с ними... Девушка подозревала, что они там занимались чем-то особенным, но её в это особо не погружали, по крайней мере пока. Только вот это будет явно важным аспектом, ведь от отношений семьи с людьми зависит её положение в стране.
Но что же касается самой ночи, там всё было куда страшнее. Изелин даже не знала, что её пугает больше, первый опыт с мужчиной о котором ей не особо рассказывали или тот факт, что она потеряет себя. И ведь это даже не фраза, порождённая опасениями, а прямая цитата, ведь годами ранее Лин уже интересовалась этим.
-- Мама, а что за ритуал совершеннолетия? -- Поинтересовалась тогда ещё четырнадцатилетняя Изелин, смиренно ожидая, пока маменька закончит укладывать ей волосы.
-- Девочка моя, тебе пока рано об этом думать. -- Довольно строго сказала женщина, перебирая шёлковые пряди девушки и заплетая их в крайне сложную косу. -- Но ты изменишься. Можно сказать, ты потеряешь нынешнюю себя.
-- В каком смысле потеряю? -- Пугаясь, она дёрнулась и тут же услышала недовольное шипение со стороны матери, которой едва удалось удержать ещё не закреплённую причёску.
-- Не вертись! -- В ту секунду в голосе женщины послышался не просто укор... Изелин впервые испытала страх от голоса собственной матери, словно это был кто-то другой. -- Ох... Прости. Тебе не стоит об этом думать, воспринимай это как возвышение души или её эволюцию.
Слова были туманные, мудрёные и стоило девочке обернуться к матери, как она заметила в её глазах нечто странное. Что в её взгляде, что в бабушкином, всегда мелькало пламя. Не такое что в камине, нет, более жуткое и поглощающее. Но если у матери оно пылало ярко, то в бабушке практически погасло даже не смотря на то, что ей ещё жить и жить.
Тогда Изелин поняла два факта. Первый заключался в том, что ей не удастся спастись от изменений, что повлечёт за собой ритуал. А вот второй был скорее предположением... Лин обучали магии и такое пламя, что в глазах её родни плескается, обычно принадлежит сильным духовным существам, что уже давно не могут или не желают иметь собственную физическую оболочку. Проще говоря, это отличительная черта одержимых.
И сколько об этом не думай, это лишь демагогия, ведь сбежать от родных ей не удастся. За ней изначально следили так, словно она уже является узницей и ей не хватало лишь пут на руках или ошейника, что бы создалась полноценная картина мира.
-- Вставай, Изель! -- Пропела матушка, распахивая шторы в спальне дочери. -- Сегодня будет очень трудный день, нам стоит начать подготовку!
Нечленораздельное бормотание стало ей ответом. Ещё едва светало и даже не смотря на то, что девушка всегда вставала рано, это было уже слишком. Но мать была непреклонна и Лин пришлось послушно встать, после чего началась праздничная рутина.
Нет, её готовили не к свадьбе, а к самому главному блюду этого торжества, брачной ночи. Для этой семьи изначально не было так уж важно соблюсти простые, человеческие традиции, ведь крови простых смертных в их роду не было никогда.
Красивое и нарядное бельё даже там где упадёт лишь взгляд жениха и, что самое главное, инструкции. Всё это словно сплеталось в некую насмешку если не над человеческими традициями и эмоциями, пренебрегая всеми ими и включая в себя лишь холодный расчёт, то над самой Изелин, которая чувствовала себя той самой «резиновой Зиной» с полок магазина для взрослых, но этой ночью у неё будет ведущая роль.
Алое платье с белыми вставками и цветы лилии, что мелькают тут и там. Всё это символы чистоты и невинности, но всё же главной в этой композиции является страсть, которую так часто путают с похотью. Даже иронично, наверное и вполне комично, что чёрный костюм жениха тут пусть и имеет свадебное предназначение, но всё же в глазах барышни он казался траурным. Особенно выделялся маленький букетик азалий на тёмно-алом фоне платка в маленьком нагрудном кармашке.
Обращая внимание на это, девушка даже не взглянула на лицо жениха, что парень заметил, но не придал особо значения. В первые мужья всегда выбирались такие существа, что они попадали сразу под две категории. «Не жалко» и «отброс общества», а судя по красивой мордашке и надменному оценивающему взгляду, это даже не обманчивость внешности.
По крайней мере, он был интересен по части расы. Да, внешне он обычный смертный, но эти письмена на коже, что тянутся от шеи на манер ошейника и расползаются дальше, образуя уникальный узор и текст... Это определённо один из тех, кого в народе прозвали архитекторами. Жаль, что судя по тому что буквы очень тусклые и потёртые, парень давно не пользовался своими силами.
Изелин даже не вслушалась, когда они давали клятву и не посчитала нужным запомнить его имя. Зачем, если он умрёт и о нём никто не вспомнит? Да и коли уж думать иначе... Интересовался ли бы он ей, знай при этом, что ей суждено погибнуть после полового акта, в ходе которого она стопроцентно родит себе наследницу?
Тем более и сам парень не был заинтересован в её личности, он уже был околдован нарастающим влиянием пассивной способности рода. Его взгляд то и дело падал в декольте, которое было уж слишком откровенным, но у Лин не было желания думать об этом.
Церемония для молодожёнов ограничилась лишь клятвой и договором. Изелин знала, что эта бумажка буквально является завещанием несчастного... Она присутствовала при его составлении и знала, что если у жениха есть какое-либо имущество, всё оно перейдёт в пользование рода Силин.
И, едва он был подписан, уже женатую пару отправили в отведённую лишь им двоим комнату в западном, на данный момент не обитаемом крыле и лишь сама Изелин ощущала контур на комнате, в которой будет проходить её первая ночь с мужчиной, ведь здание не должно рухнуть, когда она пробудится. Но... Кто «она»?
Стоило щёлкнуть замку двери, как мужчина разом переменился. До этого галантный и даже обходительный, новоиспечённый муж начал напоминать Лин зверя. Голодного, неконтролируемого и, что самое странное, далеко не до мяса хищника.
Свадьба не просто так проходила именно в восемнадцатый день рождения девушки, ведь будучи из рода «соблазнителей», она становилась элементарно опасна для всего мужского населения особняка. Причиной тому были феромоны, специально выделяемые для поиска самца... Словно у животных, ей богу.
Но, не смотря на звериные позывы, мужчина, будучи околдованным, вёл себя бережно, хоть и не давал шанса сбежать или укрыться от его ласк. Казалось что его руки, такие горячие от внезапно накрывшего их жара, блуждают даже там, где и не могли бы.
Лин не могла сопротивляться, даже если бы хотела. Его губы не давали опомниться, заставляя девственный разум трепетать перед умелыми ласками явно опытного мужчины и ему не потребовалось много времени, что бы платье барышни слетело на пол, отправляясь в след за его собственным костюмом.
Девушке стало страшно, когда её хрупкое тело было уложено на прохладные простыни и, возможно, это немного отрезвляло, не смотря на всю эту романтическую обстановку. Магические свечи со странным сладковатым запахом, весь этот цвет страсти... Но сейчас её внимание было приковано к голодным глазам цвета кофе. Это пожалуй единственное, что она могла отчётливо видеть сейчас.
Ведомый магией рода Силин, мужчина не сбавлял оборотов и казалось, пытался умерить нервный настрой Изелин, но как тут успокоишься, когда тебя буквально поедают взглядом? К тому же, когда его пальцы оказались там, касаясь нежной плоти, что уже сочилась елеем, сопротивляться уже просто не было смысла, но это не отменяло того факта, что внутри всё сжалось.
И как бы мужчина не пытался быть нежным, вызывать у девушки дрожь удовольствия и врывать с губ стон за стоном, сам по себе процесс оказался болезненным и удовольствия от этого Изелин не получила. Напротив, всё стало ещё хуже, стоило ей ощутить чьё-то присутствие в собственном разуме.
Словно какая-то странная мысль на подкорке, что до этого просто скреблась, сейчас набирает силу и понемногу захватывает разум, заставляя тело дрожать от страха. Сейчас, пожалуй, кусочки пазла начали понемногу сходиться, но было как-то поздно.
Какой самый лёгкий способ создать сильную династию, которая никогда не с вернёт с намеченного пути? Верно. Контролировать каждый её шаг, вдох и даже мысль, не позволяя ни единой вольности. Только холодный расчёт и, что самое главное, вечная прибавка славы и золота, а так же навыков.
Тот огонь, что Изелин видела в глазах родных, принадлежал первой из рода и именно она сейчас извивалась под этим мужчиной, что скоро погибнет, прося больше и вынуждая того действовать активнее. Отвратительно, совершенно не приемлемо и это противоречит самому мирозданию. Неужели душа Лин вот так просто рассеется, уступая молодое тело прародителю?
Пожалуй впервые Изелин ощутила истинный, животный страх. Он карабкался сейчас не по её телу, нет, он липкой волной прокатился по душе, ведь её оболочка сейчас была занята другой и той даже дела не было до того, что её далёкая правнучка готова лишиться последних крупиц разума по её вине.
Мужчина уже ослабевал, готовясь излиться и в тот же миг погибнуть, даруя жизнь новой наследнице рода Силин. И возможно это стало бы концом для Лин, но желая хоть как-то воззвать к совести предка, она начала разглядывать её душу, а точнее то, что от неё осталось.
Эта женщина была поистине древней, Лин даже лица её увидеть не могла... Видимо, оно было давно забыто и сейчас, не поглощай она жизнь этого несчастного, вовсе рассыпалась бы. Возможно, изношенность души именно та причина, по которой её род больше не тянет с замужеством и порой балуется любовниками, что не проживают и недели. всё ради того, что бы глава рода выжила.
Для Изелин не составило труда улучить момент и цепляясь за ниточку, ведущую от её мужа к той женщине, она резко оборвала поглощение жизни несчастного и сама стала той, кто убил неудавшегося муженька... Но коль уж на чистоту, после феромонов он бы и мыслить-то не смог бы, так что это был некий акт милосердия.
В ту ночь Лин поняла, насколько отвратительна её прародительница. Желая провести эксперимент и контролировать его, женщина совершила поистине ужасающее деяние, став проклятием собственных детей и внуков, захватывая разум каждой девочки в роду и разрушала её душу, создавая из своих потомков сосуды, в которых она могла спокойно продолжать существовать.
Но с Изелин всё пошло иначе. Её не удалось сломать в детстве, она всё ещё верила в собственное будущее и она просто не доглядела, что наследница даже начала обучаться магии, ведь обладала ей с ранних лет, хотя обычно такие способности просыпались лишь в момент первой брачной ночи, но уже в руках самой прародительницы.
Изелин, не смотря на боль от этой магии и поистине отвратительные иные ощущения, смогла совершить тоже, что каждый раз повторяла её далёкая прабабушка. Девушка разрушила её душу и вся эта энергия, накапливаемая старухой веками, оказалась в её руках и дала толчок к эволюции.
Возможно, прабабушка Лин и сама хотела получить если не статус бога, то хотя бы не рождённого и, возможно, стать наблюдателем, но от неё осталась лишь душа. И сколько бы она не пожирала энергии, итог всё равно один... Она просто существовала бы вечно, пока у неё рождались новые потомки.
А вот Иза силы не хотела... Ей претила вся эта история. Она лежала на кровати рядом с трупом своего мужа и глядя в алый балдахин над кроватью, понимала что вовсе не желает иметь ничего общего с этим родом и этой... Семьёй? Можно их вообще так назвать, если в теле каждой женщины, что была в её роду, была одна и та же личность? Наверное нет. И они, скорее всего, уже пали замертво... Прародительницы ведь больше нет.
Изелин изменилась под потоком собственной, бушующей в теле магии. Она не желала быть девушкой, желала даже сменить лик... Энергия исполнила эти пожелания, хоть и через муки. Но что физическая боль против душевной? Тем более что разум новой нерождённой практически не осознавал происходящее.
На рассвете в спальню зашла служанка, которую ранее наняли «на убой». Девушка должна была стать второй жертвой прародительницы, но после содеянного Изелин, она смога лишь стать свидетелем пробуждения уже далеко не девушки, которая едва ли понимала, что вообще происходит.
Её волосы стали белоснежными, а глаза золотыми и теперь её трудно было отличить от хищника из-за острых зубов и черт лица... Худощавое, но очень гибкое мужское тело казалось ватным, как и мозг сейчас, но это всё не удивительно. Видимо, очень давно, прародительница всё же имела счастье заполучить кровь первородного или его создания, от чего и произошла такая мутация. Интересно, будет ли должным наказанием забвение для такой, как она? Ведь на её руках столько крови... А в прочем, не важно.
-- Госпожа? -- Осторожно зовёт несчастная, совсем уж растерянная служанка.
-- Приготовь завтрак. -- Немного хрипло и довольно грубо приказывает Изелин, осторожно садясь. - Всё остальное потом.
Язык плохо слушается, но благо что девчонка и сама рада ретироваться. Ну да, тут ведь такой ужас... Двое мужчин на кровати, оба голые, а один из них и вовсе мёртв. Но, по крайней мере, не оба. И какая же удача, что её муж оказывается не так уж далёк от её новых габаритов, тем более что ему одежда уже не к чему.
После ей придётся многое переосмыслить. Понять, что теперь она уже не Изелин, наследница рода и будущий сосуд какой-то там полоумной, а Изелим, мужчина из нерождённых, без прошлого и без сожалений о нём. А ведь разница всего в одной букве... Но сколько же в ней веса и смысла.
Но, в прочем, сейчас об этом думать не стоит. Он спокойно переодевается, идёт на кухню и ему приходится какое-то время беседовать со служанкой, которая оказывается пусть и пугливой, но весьма доброй и любопытной особой, что не смотря на его странное поведение и произошедший ранее на празднике инцидент, готова остаться подле, пока это требуется. А Изелим и не против... Было приятно в кои-то веки доверять кому-то, не думая о том, что ты лишь инкубатор без будущего как такового.
И ещё приятнее будет осознать после, что в этом мире его ничто не держит, а значит можно идти в другие, тем более что рядом есть верная подруга, а в будущем встретится ещё не одно интересное место и человек... Прямо как в книгах, которые она читала когда-то.
Дитя войны
Босые ноги ступают по мягкой и прелестной, такой зелёной и приятной траве. Белокурая девочка с ясными, зелёными как молодая трава глазами, морщится от яркого солнца. То тут, то там виднеются цветы, но это поле так расцвело не с приходом весны или животворящего дождя. Это место давно пропитано смертью, что даёт энергию новой жизни... Жаль, что этим «топливом» стали жизни солдат.
Мария знала об о том, что такое смерть. Она сама видела, как погибают люди в перестрелках и даже для своих восьми лет прекрасно понимала, как это глупо, отправлять людей на смерть, хотя защищать родину тоже стоило... Но разве нет возможности сделать всё иначе, менее жутко и жестоко?
Хотя, так или иначе, отцом, который на войну ушёл, она гордилась. Да, ей было страшно, что он может не вернуться, но папа ведь действительно сильный и у него есть товарищи, что всегда помогут. А значит он обязательно вернётся, не так ли? И письма он не пишет просто потому что слишком занят. Папа обязательно вернётся!
Детей обычно не пускали на поле боя, но с Машей была иная история. Она начала помогать девушке-медику врачевать, так что сейчас она не просто бродила по полю брани, а искала выживших. У неё словно было некое чутьё на это... Возможно, причина была в том, что когда-то девочка многое узнала от бабушки-травницы, что воспитывала её с малых лет?
Да, у девочки был отец, но война началась когда ей было всего лет пять и он ушёл в армию, едва выдалась возможность. Мама Марии пусть и была сильной женщиной, как собственно и бабушка, но когда на деревеньку напали фашисты через два года после ухода папы, их это не особо спасло... Маше просто повезло сбежать в лес и наткнуться на патрульных.
Она не знала что стало с её матерью, но бабушку уж точно отправили к прародителям и этого не изменить, о чём солдаты сообщили сразу, не задумываясь. Первое время было больно, но после Мария решила верить, что вернётся хотя бы папа, возможно даже мама найдётся... Всё ведь не будет так уж плохо, не так ли?
И вот, искомое наконец находится. Мария подаёт сигнал нескольким солдатам и те с носилками спешат к ней, пока девочка осторожно спихивает труп с едва дышащего солдата. Раны не такие уж и серьёзные, если ему помогут сейчас, обязательно выживет, но по большей части его съедает безумие... Никто не вернётся домой здоровым.
Мужчины быстро забирают тело, а после процедура повторяется. Из пятидесяти солдат выжило всего двенадцать, что не так уж и много, но достаточно, хотя многие из них серьёзно ранены и возможно не доживут до рассвета, но точно станут героями, когда война закончится. Но нужен ли он им, этот статус героя сейчас, когда они корчатся и кричат от адской боли?
Девочка уже не понимала, так ли это важно, но осознавала, что это нужно. Когда всё решается насилием, смысл действительно теряется и на этом не стоит зацикливать внимание. Важно в этом моменте совсем другое, ведь сейчас, когда отряд идёт всё глубже в стан врага, а значит детям тут не место. Именно этот вопрос поднял капитан Николай, придя в землянку, в которой обосновалась медик Елена.
-- Ты же понимаешь, что малявку лучше в деревеньке какой оставить? -- Поинтересовался мужчина, присаживаясь на импровизированный стул. -- Она и так насмотрелась...
Они взяли её вынужденно несколькими месяцами ранее и лишь по прихоти Елены не поступили так изначально. Женщина потеряла ребёнка из-за напавших на город фрицев и решила после податься в армию полевой медсестрой, а при виде Марии её материнское сердце просто не позволило ей вести себя разумно.
-- Тогда... Я хочу остаться с ней. -- После минуты молчания глухо сказала женщина, даже не смотря в глаза капитана.
Он не был удивлён таким ответом. Елена часто вела себя как родная мать девочки, Маша её порой даже мамой называла, хоть и осекалась сразу, извинялась и после вовсе уходила в себя, словно сказала что-то действительно глупое. Хотя Лена, безусловно, была рада такому обращению.
-- Ты поступаешь глупо, как мы будем без медика? -- Голос его звучал довольно твёрдо и с нажимом, но то, что было после, было сказано явно зря. -- Она ведь не твоя дочь, ты вообще никаких прав на этого ребёнка не имеешь.
Что-то в голове женщины перемкнуло. До этого она сидела, сжавшись и даже забыв, чем занималась. Бинты, довольно грязные и уже не особо стерильные, были сжаты в ладони до белых костяшек, но стоило капитану ляпнуть столь правдивые, но лживые для неё слова, как её взгляд поднялся.
В нём не было ничего кроме отчаяния и даже закалённое в бою сердце воина дрогнуло от жалости к этой страдающей по воле придурков с автоматом девушке. Ей ведь всего двадцать пять, она вполне себе могла бы найти мужчину и родить ребёнка вновь, но сможет ли сейчас, когда её разум отравлен всей этой кровью и страданием?
-- Я не так хотел сказать... -- Попытался оправдаться командир уже мягче, но поздно.
-- Ты прав... -- Резко, словно действительно соглашаясь, понурила голову Елена. -- Тем более это манна небесная, что в перестрелках она ни разу не пострадала.
Николай не понимал, правда ли она думает так, но не до этого было. Девушка разрыдалась, а мужчине просто пришлось стать её жилеткой для слёз, ведь иного кандидата на эту должность не было. А ведь Елена была действительно прекрасна и умна... Действительно жаль, что ей пришлось участвовать в войне, не смотря на то что изначально она даже раны перевязывать не умела.
Маша слышала весь их разговор, хотя должна была сейчас спать, всё же поздняя ночь... Но как тут уснуть, когда солдаты во сне порой кричат или просто стонут и даже разницы нет, ранен он или здоров. Многим из них снятся кошмары и девочка просто не могла выносить их страданий ментально.
С одной стороны, ей было страшно, что её оставят в незнакомой деревне на попечение какой-нибудь доброй души, но с другой девочка прекрасно осознавала, что «чем дальше в лес, тем ядрёней мухоморы» и в тех дебрях куда направляется этот отряд, детям не место и Маша, что уже была довольно хорошей медсестрой, тут не исключение.
На рассвете лагерь собрался и к ним явился отряд, что шёл позади. Некий резерв, что был призван на подмогу стал подспорье в ином деле. Во-первых, им всучили раненых и был отдан приказ отнести их в ближайшую деревню, а во-вторых там же оставить девчонку, которая всё утро не отходила от значительно поникшей Елены.
Прощание их было довольно коротким, но Николаю вновь пришлось стать опорой для женщины, которая вновь теряла пусть и не своё, но всё же дитя, которое получало её заботу в последние несколько месяцев. Маша же старалась храбриться, хотя стоило «фронтовой неотложке» покинуть место стоянки, как девочка тихо заплакала, сжимаясь в комочек на отведённом ей уголке.
Солдаты старались её ободрить, в целом это получалось, но Маша ощущала пустоту, которая с ней останется ровным счётом до тех пор, пока эта война не закончится. А ведь она даже не знает, сможет ли вернуться в родной город и будет ли всё действительно так же, как раньше. Смогут ли люди вообще оправиться после всего этого?
Путь до безопасной зоны оказался довольно долгим и конвой несколько раз попадал в западню, но не смотря на новых раненых, большая часть людей добралась до небольшой деревеньки в целости и сохранности, насколько это вообще было возможно. И, не смотря на отсутствие лекарств, раненые всё же получили помощь. Даром что ли Мария так внимательно слушала бабушку, когда она рассказывала о травах?
Её знания пригодились и в деревне. Солдаты довольно скоро уехали, но оказалось что и здесь больных да косых достаточно, так что девочку довольно быстро приняли не смотря на её нелюдимость. Маша не только стала неким подспорьем для местных бабушек-лекарей, но и в целом стала их любимицей.
Но война мало кого щадит и не смотря на продвижение армии СССР, фрицы всё же пытались дать отпор и видимо злясь на собственную беспомощность, совершали диверсии на маленькие, беззащитные по их мнению деревеньки. Под такие критерии попала и та, в которой осталась Мария.
Нападение случилось на закате, местные мужики просто не смогли дать отпор, хоть и пытались. Тут в целом не было тех, кто мог бы сражаться достойно, ведь остались здесь лишь раненые, старики и девушки, которые были слишком слабы для того что бы пополнить хотя бы отряд медиков.
Мужчин убивали сразу, как и стариков, но вот девушек и детей загнали к сараю, видимо собираясь что-то с ними сделать. Маша не понимала, что именно они хотят и не особо понимала их язык, но судя по рыданиям остальных и тому как тряслись женщины от диалогов немцев, речь шла далеко не о пикнике.
-- Brauchen wir sie? -- Поинтересовался довольно худой и улыбчивый мужчина, в котором Маша не чувствовала злобы... Он не испытывал вообще никаких эмоций, словно это был мёртвый внутри человек.
-- Nein, wir werden schießen. -- Отмахнулся от него более грузный и утерев пот со лба, осклабился в ответ на испуганный взгляд девушки, что стояла ближе всего к нему.
Казалось, они специально тянули время, играя с ужасом в телах своих жертв. Ну да, они ведь давно уже не люди... Пусть Маша и не понимала их мотивов, хотя осознавала что вот эти взгляды на грудную область тех, у кого там что-то было, имеются не просто так, но не смотря на ситуацию, девочке просто хотелось верить, что их отпустят. Только вот глядя на деревню, что уже полыхала и сколько трупов валялось на земле, об этом приходилось лишь мечтать.
-- Vielleicht sollten wir wenigstens etwas Spaß mit Frauen haben? -- Задал вопрос жиденький во всех смыслах мужичонка, не двусмысленно разглядывая ноги барышень и не стесняясь заглядываясь на детишек.
Его липкий взгляд блуждал по телам женщин и юных дев, но особенно задерживался на ножках совсем уж молодых девочек, в числе которых была сама Мария и она как могла прикрывала тех, кто был ниже и возможно даже младше. Когда же они уже уйдут или совершат своё черное дело? Лишь бы не оправдались опасения взрослых, ведь не даром он так смотрит.
-- Was nützt das? Und die russischen werden bald zurückkehren. -- Весьма строго сказал статный мужчина, видимо капитан и пренебрежительно кивнул в сторону пленных. -- Beende es schneller.
Последние слова явно были приказом и он не пришёлся по душе многим гансам, но ослушаться никто из них не осмелился. Единственное что их сейчас интересовало, так это практичная составляющая ситуация. Ну или эстетическая... Кто ж их разберёт?
-- Раздэвайся. -- На ломанном, крайне убогом русском сказал один из солдат и кивнул в сторону ямы, которую ранее мужики вырыли для погибшего скота. -- Вставай.
Адресовано это было ко всем разом и Маша не понимала, а зачем им раздеваться? Но, одного взгляда на некоторых солдат стало достаточно. Некоторую одежду они использовали как импровизированные бинты. Вообще, особо целыми выглядели лишь капитан и те, кто крутился рядом с ним. Остальные же даже не имели целой амуниции, ведь то тут, то там, имелись дыры и неумелые заплатки на них.
-- Чулочки тоже снять? -- Прозвучал детский голосок рядом и Марию передёрнуло.
Тут было не так уж и много детей, всего четверо не считая её саму. Трое мальчишек, что были старше неё самой и маленькая девочка, которую кажется звали Олечкой. Пронзительные голубые глаза и озорная мордашка были присущи этой пятилетней малышке и пусть Маша не понимала всей ситуации, но эти слова... Они заставляли нутро дрожать от липкого страха и нарастающей ярости.
За что с ними так? Почему они вообще напали? Им что, нравится убивать? Быть может, они вообще ни от чего, кроме как от чужих страданий, удовольствия не получают? Ответы на все эти вопросы нашлись довольно быстро, ведь существа, что носят форму СС, уже не являются людьми.
Звучит выстрел и в яму к телам коров и коз падает первая женщина. Та самая тётя Нюра, которая ещё этим утром принесла Маше молоко и помогала с заготовкой трав, ведь самой девочке было трудно связывать пучки. Ручки давно уже тряслись сами по себе и помощь женщины была кстати.
Вообще, ранее Маша не видела смерти своими глазами. Обычно люди либо были ещё на грани, либо уже довольно давно мертвы. И это так странно, видеть как тухнут глаза, в которых минуту назад ещё светилась жизнь, пусть и с львиной примесью страха и расслабляется тело, что до этого было словно натянутая струна.
В голове набатом нарастает что-то странное. Страх постепенно становится злостью и с каждым выстрелом Маша понимает, что её трясёт и даже не замечает, что по щекам горячими водопадами льются слёзы. Но есть ли от них толк для тех, кто уже мёртв?
И фрицы, словно насмехаясь, играют с ними, как кошка с мышкой. Они не всегда целятся в голову, порой их выстрелы приходятся в плечи, руки, ноги... Им интересно видеть и слышать, как кричат девы и капитан, не смотря на приказ не тянуть время.
Девочка вздрагивает от очередного крика девушки, которая ещё днём возилась в огороде и не раз ходила до этого вместе с ней в лес неподалёку, дабы собрать травы и коренья для лечения и питания. Осень ведь, время урожая. Жаль, что теперь она больше не сможет ей привычно улыбнуться на утреннее «здравствуйте» и не будет восхищаться ромашковым чаем.
Резко, один из немцев, целится в мальчишку рядом с Марией, нарушая очерёдность, хотя они специально их выстроили по возрасту и первый выстрел приходится в руку мальчика. Тот пытался храбриться, даже не плакал, но стоило пуле пройти сквозь его плечо, как он вскрикнул от боли и это становится последней каплей.
-- Умрите. -- Звучит слишком глухой, словно чужой и потусторонний голос.
Маша не сразу понимает, что он принадлежит ей. Она уже практически ничего не понимает, ведь адреналин подскочил до той планки, когда включается инстинкт «бей или беги», но увы, ни того, ни другого, девочка сделать не могла. Ей оставалось лишь бессильно тявкать на этих больших псов, которые и её тоже скоро сожрут.
-- Was? -- Насмешливо, словно провоцируя, протянул тот самый, что на на неё и Олечку засматривался.
Такая же насмешка последовала и от остальных. Да что им может сделать ребёнок? Беспомощная, жалкая, Маша в их глазах даже с наличием хоть какого-то оружия не смогла бы им навредить. Силёнок не хватило бы или же просто кишка была тонка. Всё же для убийства себе подобного нужна большая выдержка... Или же, раз уж на то пошло, отсутствие человечности.
-- Умрите! -- Уже более громко, в приказном тоне и с надрывом крикнула Мария, даже не надеясь на что-то.
Внутри девочки была истинная буря, всепоглощающая и разрушительная, которая выедала Машу изнутри. Казалось, что внутри бурлит раскалённая магма и она же поднимается к глотке, вместе со словами вылетая наружу. И, видимо, само небо, ощущая отклик в этом маленьком тельце, дало ей сил.
Первым гибнет тот, кто желал позабавиться. Его голова просто взрывается и все, кто находился у сарая, застыли, обращая всё своё внимание на девочку, зелёные глаза которой сейчас источают чистое безумие и решительность, которая вызывает в душах ещё живых, пусть раненых, некую надежду.
Но немцы не так уж и глупы. Капитан, не задумываясь, отдаёт приказ стрелять в странную мерзавку и Маше просто ничего не остаётся, кроме как сыпать приказами о смерти. Фрицы умирают то от разрыва голов, то убивают себя сами из собственных пистолетов, но всё же крови слишком много и Марии казалось, что в ней можно утонуть. Она может в ней сейчас утонуть и просто не справиться с тем, какие эмоции испытывает она сама от того, что сейчас её способность стала причиной смерти людей. Но люди ли это, учитывая как эти солдаты поступали?
Единственный, кто не попал под удар, это капитан. Мужчина впервые испытал животный страх, столкнувшись с загнанным в угол зверем. Русские и раньше удивляли его своей изобретательностью, но такое... Словно жестокая сказка о ведьме, но он был готов поклясться перед богом, что эта девочка если не исчадие ада, то явно то, что там скоро окажется.
Но такие способности, как у Марии, не проходят безнаказанно. Она ощущала, что горло уже болит и попытка отдать очередной приказ увенчалась тем, что она закашлялась и на языке появляется привкус крови. Благо, ситуацию спасает девушка, что была ближе всего к одному из трупов солдат и не задумываясь, барышня выпускает очередь прямо в оцепеневшего от ужаса фрица.
И пусть они справились с малой частью отряда, остальные фашисты всё ещё оставались в частично горящей деревеньке. Те, кто имел смелость держать оружие, собрали его с тел погибших фрицев и Мария присоединилась к тем, кто был готов сражаться. Ей не хотелось больше ждать и надеяться, если потребуется она собственными зубами вырвет жизнь из чужой глотки.
Оная, к слову, горела адским пламенем и не смотря на адреналин, игнорировать это было сложно. Маша даже не была уверена, сможет ли вообще говорить после, но это было не важно, пока звучали звуки выстрелов. Сейчас на первом месте была выживаемость.
Но что может сделать небольшая компания девиц во главе с частично обезумевшей девочкой против отряда хорошо обученных и бесстрашных бойцов? Верно, практически ничего. И, пусть им удалось перебить большую часть вражеских солдат, но пока они возились со всем этим скопом, малая часть врагов успела прибить беззащитных, которых они оставили в сарае.
И вот, на этой кровавой сцене остались лишь чудом живая, но раненая Мария и десяток солдат, которые с неким сожалением смотрели на тела девушек которых они убили. Они не сожалели о их смерти, нет... И было просто грустно, что им не удалось поиграть с ними, о чём вскользь сказал один из солдат, пиная труп.
Пусть Маша не поняла его, но жест им сделанный всё равно казался крайне пренебрежительным и это, пожалуй, стало не просто последней каплей, а чёртовым толчком в пропасть. Ей уже не было смысла сдерживаться, тем более что это было крайне трудно ввиду запаха крови и страха вокруг. Человеческий разум просто не был в силах вынести всё это, тем более девочке было всего восемь лет.
-- Отдай мне свою жизнь. -- Это был уже не крик, а животный рык, с которым девчонка кинулась на ближайшего мужчину и попыталась прибить его прикладом, ведь пули уже кончились.
Вместе со словами вылетела и кровь. Тело уже не выдерживало и пусть Маша не понимала почему, но знания о том, что её способность не будет для неё же бесплатной, просто была в её мозгу. Как некий инстинкт, что ли... И, раз ей всё равно машет смерть ручкой, почему хотя бы не забрать этих ублюдков с собой?
В тот момент, когда ей было важно просто избавиться от оставшейся кучи нападавших, Мария не думала, что использование собственных сил и эта пресловутая фраза «отдай мне свою жизнь» окажутся более полезными, чем ей казалось в те минуты. Жаль, что этого было не достаточно, что бы выжить.
Смертные не могут получить статус бога, не испытав страдания. И редко получается так, что существо получает его своими силами, но Марии повезло. Плата в виде жизней солдат, а так же безграничное желание вновь открыть глаза в спокойной обстановке и просто жить, как обычный ребёнок, позволило ей умереть, но сохранить сознание.
Потеряв изначальную оболочку, девочка создала её заново, хотя это больше походило на сгусток энергии и пожалуй впервые за долгое время возня людишек в этом мире привлекла внимание тех, кто находится намного выше. И пусть он опоздал на главное действие, но ему удалось увидеть, как рождается новая, пусть и очень молодая богиня.
Дауман, будучи первородным богом и прародителем целой расы драконов, что позже получила множество видов, подвидов и иных похожих вариаций, лишь косо усмехнулся. Он всегда восхищался людьми и их рвением выжить, но сейчас оно превзошло все его ожидания.
-- Я... Жива? -- Дрожащим голосом спросила девочка у самой себя дрожащим, но полным сил голосом.
Её тело более не было человеческим. Сотканное из энергии, оно было похоже на сформированное, но безопасное для окружения пламя, что медленно притягивало к себе кровь и плоть, что валялась вокруг. Вся эта масса станет отличным подспорьем в создании её нового тела.
-- Более чем. -- Присел рядом на корточки первородный и был награждён испуганным взглядом. -- Я не враг... Можно сказать, что я твой наставник на ближайшее время.
-- Наставник? -- Трудно было понять эмоции Маши, но не трудно было догадаться, что девочка нахмурилась. -- Мне он не нужен и...
-- Нужен. -- Твёрдо, пресекая любое сопротивление сказал мужчина и едва тело девочки начало приобретать более привычные человеку очертания, он подхватил её на руки, укутывая в собственный плащ. -- Рождённые боги та ещё заноза в заднице смертных.
Маша промолчала. Ментальных ресурсов у девочки уже не было и она бессильно наблюдала за цветами, что так же питали кровь и энергию от разложившихся за минуты тел и теперь цвели, как в последний раз. А впереди, словно в насмешку над её победой, пылала деревня. Хотя победа ли это, если она не смогла никого спасти?
Но ей дали второй шанс. Она сама не станет причиной окончания войны, но, по крайней мере, те души что лишатся своей оболочки в её ходе и после, в будущем попадут либо в её мир, либо в тот, что выберет само существо и она не позволит им страдать более. Слишком много печали выпало на их конец.
И кто бы был удивлён, что благодаря способностям Мария станет божеством, способным одним лишь словом управлять всем живым, выгибая чую волю в свою пользу. Хотя, так или иначе, благодаря воспитанию собственной матери, Елены и Даумана, который пусть и оказался весьма сварливым, но всё же был довольно заботливым, она так и не стала действительно строгим существом, способным без должной причины использовать свои способности.
-- Ты жалеешь о том, что стала богом? -- Спросит её однажды белокурый мужчина с алыми глазами, лениво потягивая вино на фоне багрового заката.
-- Нет. -- Улыбнётся девочка в ответ и получив удивлённый взгляд, они оба замолчат.
Но это будет не скоро, ещё слишком рано и это лишь кусочек большого пазла.
Бездна
Боги часто создавали миры, дабы просто понаблюдать, как развиваются люди... Порой это порождало поистине интересные, милые, но иногда и вовсе ужасающие сюжеты, о которых божества желали бы забыть. Эйтерия была одним из миров, что бы создан ради эксперимента.
Эйтерианцы были наделены весьма сильной магией и на первых парах это было более чем удобно для них. Они строили города, окунаясь всё глубже в собственные способности и узнавая о чужих, хотя постепенно этот народ стал затворническим и причиной тому стал новый властелин.
Обычно власть у этого народа была наследственной и королевская семья была не так уж и плоха, но в какой-то момент на престол взошёл Каин, что вырезал буквально всех возможных наследников короля и его самого, а после с ним уже просто не смогли спорить, ибо своя голова дороже.
Изначально тянущаяся к знаниям и процветающая, Эйтерия стала весьма мрачным местом. Все войны разом прекратились, но ценой многих жизней, ведь Каин не щадил зачинщиков и убивая, сплотил всех страхом и собственной силой. Ему даже дали прозвище «хладнокровный», что тот не раз подтверждал, лишая жизни даже самых близких, если те его не поддерживали.
Но умершие не просто отправлялись на тот свет или в круг перерождения, нет. Каин Хладнокровный, будучи великим магом и истинным безумцем, нашёл способ поглощать их души и, возможно, это пошло бы на пользу ныне мирной, ну или по крайней мере не трещащей от войн стране.
Только вот мужчина ввёл множество новых законов и один из них был крайне жесток и не преклонен. Все дети, родившиеся с «серым», или как его ещё называли, «чёрным» даром или чёрными волосами и белыми глазами подлежат уничтожению, так же как и ныне живущие, что подходят под данные критерии.
Изначально люди сопротивлялись, пытались восстать и даже свергнуть нового короля, но увы, все они пали в этой неравной битве. Потому детей, что имели «серый» дар старались скрывать, хотя это было довольно трудно. Эйтерианцев осталось не так уж и много, едва ли десять тысяч наберётся, так что и жили они в едином городе при дворце, что воздвиг сам Каин Хладнокровный своей магией и костьми недругов.
Вообще, магия в том мире была забавной штукой. Эйтерианцы делили её на три касты, две из которых слили воедино как раз таки руками Каина. Первой была «белая», которая подразумевала собой все школы магии, но имела весьма понятный «потолок» и ограничения телом, ведь оно могло разрушиться от заклинаний, способных преодолеть этот самый «потолок».
А вот «серый» и «чёрный» были иного рода, они не имели как такового порога и маг имел возможность развиваться настолько, насколько ему хватит терпения и собственных возможностей. Разница лишь в том, что серые дары выбирали себе носителя по душе и зачастую это были те существа, которые в будущем изменят мир, а вот «чёрный»...
Одно время эйтерианцев с «чёрным» даром считали проклятыми, «не от мира сего» и многое в этом духе. Причин было множество, начиная с того что у многих тиранов был именно «чёрный» дар, заканчивая тем, что они был способны подчинить себе других людей и это им требовалось на интуитивном уровне. Правда вот, никто особо не разбирался, правда ли всё это и существуют ли вообще все эти разделения или они лишь плод воображения людей.
Но увы, убийства фантазией не были, ровно так же как и Каин Хладнокровный перестал быть человеком. Мужчина не только устроил своему народу истинный ад, заставляя их терять жизнь в обмен на знания, так ещё и стал причиной, по которой Эйтерия стала закрытым миром и даже если существо из другого мира туда просачивалось, попаданца тут же убивали.
Казалось бы, история Эйтерии так и продолжится. Будет кровавой, полной безумцев, готовых умереть ради крупицы знаний и возможно, в будущем они станут крахом остальных вселенных, но в этом отлаженном механизме всё же произошёл сбой.
В какой-то момент люди забыли о том, что существуют ещё какие-то дары, кроме «белого» и всё это стало некой сказкой для детишек и строчкой в легендах, из-за чего проверки младенцев не стали такими уж дотошными. Именно в этот период истории в мир явилась Неяна.
Девочка не была из богатой семьи, но это было и не важно. Эйтерианцы давно уже забыли о роскоши и ценили лишь способности в магии и иного рода знания, порой и вовсе забывая, что они ещё смертны и им нужна еда, вода и сон, от чего их народ всё сильнее сходил с ума и больше всего это было заметно на короле.
Благодаря поглощённым душам мужчина стал бессмертен, от того даже и не думал о наследнике, но вечная жизнь никогда не проходит бесследно. Люди не могут жить десятки тысяч лет в одиночестве и Каин Хладнокровный, который когда-то вселял ужас в свой народ, стал Каином Безумным, заперевшись в своей башне и устраивая истинные катаклизмы вокруг замка, из-за чего сам замок и его окрестности стали необитаемы.
Неяне в какой-то мере повезло. Её внешность пусть и была своеобразной, всё же белых волос и чёрных глаз у эйтерианцев отродясь не было, но вот дара не было вовсе. В девочке была магия, да, как и в любом другом живом существе, но управлять ей и тем более плести заклинания, она не могла.
Изначально её хотели уничтожить, посчитав проклятой, бесполезной или чем-то на подобии. Но, вопреки всему, сам Каин Безумный решил, что дитя должно жить и начались уже личные мучения Неи. Ещё будучи младенцем, девочку переселили в замок и казалось бы, всё должно было стать чуточку лучше, но отправили туда дитя отнюдь не ради её счастья.
С тех пор как король тронулся умом, в замке начали служить не люди, а подобие их душ. Такие чистые и светлые на вид, они представляли из себя болванки живых существ без разума и воли, от чего становились хорошими слугами, но они слишком уж пугали маленькую девочку.
Зато Каин, в силу своих способностей, мог ими управлять и с их же помощью он устраивал девочке тесты. Неяне с малых лет рассказывали только лишь о магии, которой та владеть не могла по праву рождения и чем старше та становилась, тем сильнее было заметно очевидное. Нея являлась неким вакуумом, что поглощает магию, да даже саму жизнь, без остатка и преобразует в нечто новое, не подвластное безумному королю.
Мужчина много думал о том, что же делать с малявкой. Сперва думал, что будет хорошей идеей её воспитать и, быть может, сделать из неё себе жену или преемницу, но чем старше та становилась, тем сильнее мужчина склонялся к мысли, что эта девчонка станет его палачом.
Когда Неяне исполнилось четырнадцать, любое прикосновение к слуге замка вызывало поглощение оного и всплеск странной энергии, которая оседала словно чёрная плесень на любой поверхности и спустя какое-то время исчезала. Каин думал проверить, что же будет, если это попадёт на живое существо, но увы. Пусть у него и были подданные, но в замок никто кроме него и девчонки уже войти не мог. Аномалии вокруг него стали слишком опасны, от них даже телепорты стали невозможны и благо что хоть еду слуги могли выращивать во внутреннем дворе.
Девочка и сама была некой аномалией. Даже когда речь не заходила о магии, она порой вела себя слишком странно и казалось, что она видит чуточку больше, чем мог бы сам узреть Каин Безумный и мужчину это очень пугало и наталкивало на не слишком хорошие мысли.
-- Каково это, убивать? -- Спросила однажды Нея, когда маг записывал данные после очередного эксперимента.
-- Что ты имеешь ввиду? -- Мужчина, который забрал её в малом возрасте и вообще думал, что та не знает о внешнем мире, мягко говоря опешил.
-- Ну, вы же многих убили, разве нет? -- Её белёсые глаза, до этого прикрытые, вдруг устремились на мага, словно заглядывая в душу. -- Они ведь ещё следуют за вами... Они к вам привязаны. Господин, а вы ведь живая тюрьма.
По коже короля прошёлся холодок. Он часто разговаривал с девчонкой. От скуки ли, от одиночества или интереса... Сложно сказать. Но ясно одно, Каин никогда не заводил речи о смерти, жизни и тем более не особо ей объяснял, что такое магия и душа в большей степени, чем требовали его изыскания. Что уж говорить о том, что та не могла знать о внешнем мире и его истории.
-- Откуда ты знаешь? -- Пожалуй впервые его голос дрогнул, но девочка лишь легко улыбнулась.
-- Они говорят. Вы никогда не называли своё имя, но я его знаю. Вы Каин. Но не знаю, что будет добавить правильнее... Хладнокровный или безумный? -- Её поведение в целом не казалось каким-то напуганным ситуацией, она скорее ей наслаждалась и даже чему-то кивнула, словно соглашаясь. -- Хотя думаю что будут уместнее другие эпитеты, не так ли? Отвратительный, кровавый... Ох, одна из душ упоминала женщину с именем Мария Тюдор из другого мира, её история такая трагичная и я бы сказала, что у неё были причины убивать и злиться на людей. Но есть ли у вас?
Он тогда не смог ответить, просто не нашёл в себе сил на это. Да что эта мерзавка вообще знать-то могла? Она ведь даже жизни не видела особо, что уж говорить о том, что бы ведать, почему он стал таким. Да и вообще, кому нужны причины? С ним народ стал величествен и не важно, какой ценой это было достигнуто. Тем более, прошло слишком много времени, что бы эти тупицы задумались об этом... Они друг другу глотки быстрее перегрызут, чем задумаются о том, почему детей с чёрными глазами до сих пор убивают.
А причины были просты. Он сам носил такие волосы и знал, что глаза чернее ночи не просто красивая деталь внешности, а всё это является отпечатком магии и, видимо, у девчонки он пошёл обратным образом. А вот дары, это уже истинная сказка, что люди сами придумали. Магия никогда не делилась на чёрную и белую, всё всегда зависело от колдуна и даже самое мрачное заклинание могло служить во благо.
И он просто не понимал, почему на Неяне был именно такой отпечаток. Чем отличается его направленность магии от её? Колдовать-то та не может. И чем ближе был восемнадцатый день рождения девушки, тем сильнее мужчина склонялся к мысли, что затея выжать из неё хоть какую-то пользу имеет гиблую природу.
-- А вы знали... Что за этим миром наблюдает госпожа Мортена? -- Спросила девушка однажды, когда мужчина попросту убивал время, пытаясь придумать какое-то новое заклинание без каких-либо на то причин.
-- Это ещё кто? -- Довольно грубый вопрос и вязь заклинания рушится, а колдун, чертыхаясь, начиная плести вязь заново.
-- Она та, кто ограничил существование оболочек, сжалившись над первыми разумными созданиями. Душа вечная, но смертные слишком много переживают и не каждый может прожить долго без вреда разуму... Вы ведь и сами это понимаете, да? -- Она взглянула прямо в его глаза и он был готов поклясться, что в глубине этого белого марева плескалось нечто чёрное и ужасное, похожее на его собственную душу. -- Сколько уже существуете вы? Восемь тысяч лет, двенадцать? Вам ещё не надоело? А ведь ваша душа такая хлипкая...
И девушка, не смотря на запрет мужчины, протянула руку сперва касаясь вязи заклинания, которая моментально обратилась цепью, удерживающей несчастного от побега, а после и к самому Каину, вызывая у него неподдельный приступ паники и некое предвкушение экспериментатора, готового отдать жизнь в обмен на результат.
В то же время народ штурмовал замок. Да, аномалии вокруг него были опасны, но что магия, даже дикая, против сильного и опытного мага? Тем более что именно благодаря ей народ Эйтерии смог жить дольше пятисот, а то и тысячи лет, продолжая свою тягу к знаниям.
Эйтерианцы уже не желали терпеть своего безумного, слишком уж бесполезного короля и решили его свергнуть, а после и вовсе отправиться в иной мир, на поиск новых знаний и заклинаний, хотя разума во всех этих телах едва ли было много. За последние века этот народ стал едва ли умнее зомби, что желает заполучить хоть немного свеженьких мозгов. Жаль, что мозг короля им не достанется.
Мортена, наблюдавшая за этим миром первородная, давно уже была опечалена местными порядками. Будучи фанатичными магами, люди просто забыли о том, что они разумные и едва ли отличались от обычного умертвия и вели себя соответствующе, от чего та и решила собрать все отправленные в забвение души воедино и создать дитя, которое сможет исправить положение.
Жаль, что она не учла людскую глупость. Да, девчонка лишила жизни безумного правителя, она просто поглотила его душу касанием и даже те, что находились внутри него. Проблема лишь в том, что люди, ворвавшиеся в замок и с противным лязгом выломавшие дверь в залу, увидели всё это.
Они узрели собственными глазами, как тело их правителя превращается в труху и опадает на пол пеплом, но девушка, ничуть не смущаясь, просто перешагивает это месиво под балахоном и улыбается, впервые встречая разумных и, как ей казалось, добрых людей.
-- В-ваше велич-чество?.. -- Лепечет кто-то из впереди стоящих барышень, видимо и вовсе позабыв, зачем она пришла сюда, как и вся эта куча людей.
-- Что ты с ним сделала, мерзавка? -- Уже более грубо и властно вопросил мужчина, в котором сама Нея без труда узнала родного отца.
-- Папенька? -- Её глаза расширяются, а улыбка, которая до этого просто лучилась мягкостью и доброжелательностью, вовсе засияла счастьем. -- Я просто отплатила ему тем же, что он сделал с вами. Разве не прекрасно? Мир теперь свободен! Мы можем заняться многими интересными вещами! К примеру, я видела очень много миров, где растут удивительные цветы. Я уверена, если...
Она щебечет, радостная и довольная, ждёт похвал и такой же радости, но её слова обрываются, когда полный ярости мужчина рычит, а после и вовсе оказывается рядом, впечатывая её хрупкое тело в пол, а после и вовсе прижимая ногой к земле и выбивая остаток воздуха из лёгких.
Они уже не разумные. Даже не могут осознать, что плохо, а что хорошо... Ведомые лишь инстинктами, они уже не могут быть спасены. Жаль, что Мортена поздно это поняла и ей остаётся лишь отвернуться от этого мира, оставляя, по сути, своё дитя на растерзание этим болванам.
А Нея не понимает, за что с ней так... Она ведь видит весь этот груз планеты, то как страдают люди и даже больше. Она ведь убрала то, что причинило им больше всего боли, так за что же её сейчас бьют? Почему они, защищая короля-тирана, сейчас волокут её во внутренний двор замка и создают кострище для неё, хотя они даже не знакомы?
Когда её слабое тело крепят к столбу и связывают по рукам и ногам, она уже не чувствует ничего. Та чёрная дыра внутри неё, что порой всасывала в себя всё живое, сейчас затягивала её саму и казалось, что это доставляет физическую боль. А может, это просто гематомы и ссадины ноют? Кто знает, но это уже совсем не важно.
Они смеются и пляшут вокруг кострища, когда пламя начинает разгораться и уже облизывает её босые ноги, но у неё уже нет сил кричать. Она лишь проклинает их за глупость и надменность. Вряд-ли король смог бы так долго сидеть на троне и управлять ими, если бы сам народ того не желал. Возможно, это стоило понять ранее, но что она могла? Её же никто не спросил даже, желает ли она существовать.
Пламя уже нещадно терзает тело, но разум давно уже далеко. Он опустился в ту чёрную дыру... В саму бездну. Туда, где нет света и есть лишь благостная тьма. Ласковая, родная, она любовно защищает от любой напасти и именно она становится причиной, по которой люди в ужасе бегут от кострища.
Эта ночь стала последней для Эйтерии. Мир был сожран тем, что служило душой Неяны и кто уж знает, что стало с его жителями, но ни планеты, ни самого мира уже не найдёт даже первородный, а сама же девушка впала в глубокий сон, образовав нечто новое.
Она стала тем, что называют забвением и страхом для многих, но в то же время эта бездна стала пристанищем для уставших, желающих забыться душ, которые в последствии перерождаются в нечто новое. Исчадия и порождения, так она их называла будучи в длительной дрёме.
И проснулась Неяна лишь однажды... Когда ощутила, как её, источник всей этой тьмы, призывает к себе молодой, черноволосый юноша, который страдает от её магии и готовится отправиться к ней. Но, вопреки всему, он не желает становиться исчадием и требует, что бы с ним считались.
Кто знает, сможет ли это пустое дитя справиться с такой тяготой? Но она, в любом случае, будет наблюдать и не отвернётся, как это сделала её создатель.
Эксперимент №829
Мир бывает так прекрасен в своём умении ошибаться, что я не могла этого не заметить! Можно сказать, что я и сама ошибка. Кто бы вообще мог подумать, что средь кучи сильных существ найдётся то, что даже колдовать не может... В прочем, грех жаловаться, учитывая что из ситуации я всё же вывернулась и погрузилась в изучение собственной проблемы с головой.
Что есть магия? Ну, проще говоря, это энергия и у многих смертных есть такой закон, E=MC2. Занятная вещь, на самом деле... Если где-то убывает энергия, то где-то прибывает масса и наоборот. Логично и сбалансировано, не так ли? Принцип у магии точно такой же, разве что убавляется энергия из тела заклинателя, преобразуясь в «массу» в виде заклинания и она никогда не бывает бездонной. У неё всегда есть предел, просто имеется иной, более интересный момент, но пожалуй, стоит начать с начала.
В воздухе есть энергия, именно её зовут магией. Изначально она нейтральна и, фактически, ядовита... такую энергию зовут «дикой» и управлять ей без вреда, себе родимым, могут либо первородные, либо достаточно сильные и натренированные маги, которым потребуется отдых после контакта с ней.
Это прелестная информация, ну так о чём же я? А о том, что и она не бесконечна. Чем больше этой энергии потребляют маги, тем сильнее истощаются её запасы в мире и люди редко об этом задумываются, ведь для них важнее сам факт колдовства, их приближение к богам и то, что они способны на то же, что и они.
Глупцы, не более, но в этой глупости есть и доля мудрости, ведь они всегда сосуществуют. Если подумать, глупость и вовсе часть любого естества... И порой существа могут быть умны настолько же, насколько тупы. Ирония, не так ли? В прочем, я вновь отошла от темы.
В этом уравнении есть ошибка, хотя многие привыкли называть её исключением. Люди, поглощающие энергию из воздуха и не способные генерировать её самостоятельно, умудряются эволюционировать в богов, что эту энергию сами источают. Странно, не так ли?
Изучая данную ошибку, я пришла к выводу, что, скорее всего, дело именно в них самих. Точнее в том, как они становятся «богами».
Мы, первородные, проснулись таковыми. Просто пробудили разум уже будучи весьма сильными, оставалось лишь понять, чем являемся и развить способности, а богами нас назвали уже люди, которых начали создавать некоторые из моих собратьев. Глупцы... Что с них взять.
В прочем, я не в праве их судить за это. Люди оказались занятными существами, особенно по части мышления. Хрупкие и неразумные, они умудрились многого добиться... Особенно после того, как кто-то им даровал те же условия, что и нам когда-то. Магии, так-то говоря, у них никогда не должно было быть. Но кого волнует это сейчас?
Люди ведь доказали, что достойны жизни и этой силы, хоть и стараются порой доказать обратное своей глупостью... Но из нас, богов, кто безгрешен? Увы, как бы они не бахвалились, но никто. Даже я не безгрешна и, если честно, стыдиться этого не стоит. Какой смысл? Стыд за них лишь тянет на дно, не более.
В прочем, я вновь отвлеклась.
Заинтересованная этим, я решила провести пару экспериментов. Безусловно, это бесчеловечно... Но я ведь не человек, так в чём проблема?
Первая партия испытуемых погибла сразу же. Оказалось крайне сложно воссоздать условия становления божеством... «Имеющий в себе семя жизни должен отдать его не задумываясь в попытках добиться большего, нежели даровано смертному»... Непонятные слова не менее таинственного существа. Неужели нельзя было сказать просто так, что именно требуется? Словно это ушло бы за рамки моих записей.
В прочем, после ещё пары тысяч смертей мне удалось выследить некую логику. «Отдать семя» означает отдать собственную жизнь, инициируя перерождение. Ну да, логично. Мы, первородные, по сути не являемся живыми. В отличии от наших «живых» детей, нам не требуется всё то, что поддерживает в них «семя» или, как они сами это зовут, «дыхание» жизни.
Только вот «понять», не значит «сделать»... Отдать свою жизнь просто так никто из смертных не соглашался.
Пришлось во благо исследований угробить пару не особо нужных кому-то планет. Кажется, их создатели сгинули... Ну или забыли о них. По крайней мере, никто и не хватился.
Большая часть гибла, кто-то мутировал в фейбранов... Но поистине удачный опыт произошёл с планетой Азель. Бога тут не было изначально, но, на удивление, магия тут имелась. Смею предположить, что он погиб ещё на этапе создания мира, иначе не понимаю, почему они не имели даже зачатков веры.
Но, возможно, именно это и сыграло свою роль. Людишки не просто умирали штабелями, умудрялись превращаться в фейбранов или просто выживать, но и смогли дать неплохие результаты, ведь парочка людишек действительно перешла на стадию нерождённых божеств, пытаясь спасти не только себя, но и кучку других людей.
Не совсем, понимаю, как именно это играет роль. Может, потому что они собирают нити их душ? Некоторым первородным это требуется, но только в том случае, если они создали себе колыбель. Свой мир, что напрямую связан ядром с их душой. Это, конечно, добавляет в жизнь первородного минув в виде шанса его убить, но это компенсируется возможностью увеличить свои силы за счёт обилия нитей, связанных с их душой.
Видимо, в этой ситуации принцип был примерно тот же. Их суть... Она менялась. Да, их было мало, всего двадцать, но мне этого будет более чем достаточно.
В ходе своей эволюции они затронули и весь остальной мир. Большая часть живых погибла, остались лишь более-менее разумные, но они выполняли всё ту же роль корма для эволюционирующих нерождённых. Помимо «жертвы» что приносят они сами, им требовалась кровь тех, кого они готовы пожрать без остатка.
По сути разница между уже рождённым и ещё дремлющим божеством не так уж велика. Первые имеют прямую связь с матерями и подвластны законам, а вот вторые... Ну, они бельмо на нашем глазу. Независимые, черпающие силу напрямую от матерей и не имеющие обязанностей, они как переходная, а порой и вовсе вечная стадия.
Именно поэтому нерождённые в своё время заняли свою нишу наблюдателей и наших судей. Они способны не только поглотить первородного, но и обрушить кару великих сестёр на всё живое, что будет представлять опасность для их миров или смертных, коими они являлись когда-то... Хотя, в прочем, они порой так же защищают и рождённых богов, а то и вовсе служат им или нам, первородным.
И стадия перехода в рождённых богов может быть постоянной, если того желает само существо или если оно не может питаться. Но тут, в силу обилия живых и, что главное, разумных существ с большим количеством энергии в душе, это не проблема.
Родившиеся боги были не то что бы разумны и в ходе пробуждения, собственно, разума, их число сократилось до пятнадцати. Этого было более чем достаточно для моих планов, так что по завершению их эволюции я закрыла их в подвальных помещениях вместе с ещё не пробуждёнными. Даром я, что ли, завладела землями местных королей или кто они там? Надо использовать.
Я ошибка. Конечно, грубо и уничижительно так выражаться о себе же... Но, честно говоря, стоит взглянуть правде в глаза. Проснувшись как и мои собраться, осознав себя и свои способности, я поняла что оные не то что бы обычны. У «нормальных» первородных всё чуточку иначе.
Они не просто связаны с великими сёстрами, они их продолжение. Продолжение самой Жизни, воплощение самой Энергии и дети Смерти. Они любят их, дают безграничные возможности и знания, не ограничивают волю, даже если они «грешат», как выражаются люди.
Но я не была такой. Во мне нет и толики энергии, я фактически мёртвая душа, если такая вообще есть и я не просто мысль, я и вовсе молчу о том, что даже не имею оболочки как таковой. Неполноценная... Ошибка. И мир прекрасен в том, как он умеет ошибаться.
Только теперь, имея возможность, я вполне могу это исправить. Нарушая вето, нарекая себя ещё большим искажением чем раньше, но теперь у меня есть шанс на более приличное существование. Такое, каким оно должно было быть.
Я выбрала то тело, что больше радовало глаз. Белые волосы, бледная кожа... Да, чуть поломано, но у меня будут силы исцелить и подогнать под свои вкусы. И даже не жаль, когда душа владельца просто исчезает в выбросе энергии.
Новое тело ощущалось... Странно. Плоть тяжёлая, кровь горячая и лёгкие горят огнём, пока глаза стараются привыкнуть к тусклому светычу под потолком. Это так больно и страшно, но видит Бездна, я сейчас ощущаю себя лучше, чем за всё время существования. Я ощущаю себя живой.
Оставшиеся оболочки и неудавшиеся образцы я оставила в том же месте, решив что таскать мусор за собой ни к чему. И, увы, десять особей из отвергнутых мной вариантов отправилась покорять миры и, насколько я наслышана, даже чего-то добились, но мне не было дела до них. Знаю лишь, что их прозвали Азельваны, в честь их мира.
Я оставляю эти записи здесь. Мне нет дела, найдёт их кто-то или они сгниют вместе с лежащими тут телами, я уже мечтаю отправится куда-то в приятное место и ощутить всё собственным телом, разумом и естеством.
Ошибка исправлена, спасибо Бездне за подсказку.
Архитекторы
Первым, что я чувствую по пробуждению, становится запах. Что-то алкогольное, пронзительно крепкое, возможно даже простой спирт и, чёрт возьми, не менее едкий и навязчивый запах клёна и пепла, которые смешиваются в непозволительно удушающем коктейле, который дурит голову хлеще любых наркотиков и вызывает желание задержать дыхание или прикрыть нос рукавом, но таковой возможности нет.
Тело связано, кажется что оно даже в каких-то местах повреждено и что руки, что ноги, всё это просто не слушается, но при этом на них ощущаются верёвки. Не только на запястьях и около стоп, но и меж этих мест, словно кто-то не желал оставить и шанса на движение.
И только когда глаза открываются, приходит осознание, что средь того аромата есть ещё два фактора. Горьковато-металлический запах крови и гниения, хотя можно уже сказать, что самой смерти. Он исходит от тел вокруг, которые я не в силах сосчитать... Их слишком много, да и положение у меня не из тех, что я мог хотя бы приблизительно назвать удобными.
Вокруг царит тишина. Кажется, я слышу чьё-то слабое дыхание... Но не уверен, что оно чужое. Положение у тела такое, что я мог бы и собственное дыхание слышать, как чужое и, кажется, к голове уже слишком сильно прилила кровь, от чего начинает тошнить.
Сознание выключается на какой-то момент, хотя тело даже в таком состоянии ощущается болезненно. Всё прерывают чьи-то холодные касания и скулёж, больше похожий на детский плач.
Открыв глаза, я вижу довольно... Странную, наверное даже пугающую картину. На мне, цепляясь вытянутыми и искажёнными конечностями, сидит существо размером с ребёнка лет пяти. Его личико растекается и, кажется, гниёт живьём, а тельце напоминает сгусток различной плоти, наскоро налепленный на хлипкий скелет. Оно, кажется, плачет, но то и дело прерывается булькающим звуком, после которого из глотки существа на меня падает немного какой-то кровавой жижи с отвратительным запахом.
-- П... -- Губы едва слушаются, в горле сухо и, что не удивительно, в голове и вовсе шум, из-за которого трудно сообразить. -- Ос...
Дальнейшие попытки что-то сказать едва ли заканчиваются успехом. Отдельные звуки, даже слоги, но никак не полноценные слова, хотя и этого достаточно, что бы существо зашевелилось и его морда спустилась ближе. Взгляд уже не фокусировался, но, кажется, это даже мордой не назвать. Там вообще есть глаза? А нос? Или, хотя бы, разрез рта? В прочем, ему это явно не помешает меня сожрать.
Сердце сжалось противно, вызывая непередаваемый отклик в теле. В мозге едва ли хранились воспоминания о том, как я сюда попал и как жил до этого, но хотелось узнать. Хотелось выжить и узнать, где вообще нахожусь и что, чёрт возьми, происходит, но уже точно не будет возможности. Кажется, пасть у этой твари всё же есть, ибо острые зубы впились прямо в руку.
Я уже похоронил себя и даже ощутил, как душа покидает тело, но в мир реальный меня вернул удар оземь и урчание твари, которое больше походило на бульканье или то, как человек захлёбывается. Мне едва ли удалось встать, но найдя опору в развалинах какой-то тумбочки, я всё же принял сидячее положение.
Эта тварь, не смотря на свой ужасный вид, поведением напоминала сейчас любопытного ребёнка или щенка. Да, она несколько повредила тело, но эти царапины ничто по сравнению с шансом на спасение.
Она, кажется, вовсе не относилась ко мне враждебно. Напротив, она тыкалась в ладони и, кажется, ластилась об меня, хотя это и оставляло на обрывках одежды вязкие следы из желчи, гноя и мяса. Может, его можно очистить? Но, возможно, тогда оно не будет функционировать.
После того как мне всё же удалось прийти в себя достаточно, что бы более-менее пройтись, мы покинули это затхлое место. Я не особо проверял тела вокруг, но даже так было понятно, что те кто мог спастись, давно сбежали, а эти останки никто уже не спасёт.
Я ожидал увидеть выжженные пустоши, ещё больше трупов, да на крайний случай умереть, едва дверь своеобразного бункера откроется, но вместо этого застыл в изумлении, не понимая, почему возникла такая разница.
Там, внизу, царил настоящий ад, словно после атомного взрыва, а на поверхности царила зелень и, кажется, людей тут не было вовсе, ибо животные, да даже насекомые, не особо-то и встрепенулись от моего появления. И, если честно, ни единая из этих тварей не была мне знакома... Что же случилось в этом мире?
На ум лезло всё, начиная с атомной войны, заканчивая какой-то магией и прочим, хотя в вероятности последнего я не то что бы был уверен. Да, тварь рядом со мной явно не поддаётся логике... Но кто говорил, что это норма, а не аномалия? То есть, кто вообще может подумать, что это может существовать просто так?
И когда я уже был готов отправиться на поиски хоть чего-то, что даст мне понимание происходящего, раздался оглушительный писк. Знаете, как тот звук в тишине или когда уши закладывает, но в разы хуже и пронзительнее... Он не просто происходит, а заставляет сесть и закрыть уши.
Последнее, что закрепляется в памяти перед отключением разума, это противный хлюпающий звук рядом, похожий на взрыв загнившего тела. Видимо, моего спутника лишили жизни... Или смерти?
Открываю я глаза уже в чистом, стерильном помещении, напоминающем больницу. Рядом стоит что-то, похожее на человека в костюме медсестры, но лица у этого существа нет и оно даже не двигалось, пока я сам не пошевелился. Не издав ни звука, оно склоняется ниже, словно смотря мне в душу теми провалами, где должны быть глаза.
-- О, вы проснулись! -- Просиял резко вошедший в комнату мужчина с лисьей ухмылкой, жестом отправляя «медсестру» куда-то за дверь. -- Что ж, как самочувствие?
-- Кто вы? -- Голос едва ли слушался, казалось что мне стало даже хуже чем раньше, но мужика это вряд-ли волновало, учитывая его гомерический хохот на логичный вопрос.
-- Мой хороший, не важно кто я. Важно, кто ты. -- Его глаза вцепились в моё тщедушное тело, словно уже разделывая его на органы. -- Вы пострадали от эксперимента по выведению бога. Это не так важно, но нам придётся наложить на вас ряд ограничений и вы отправитесь к остальным пострадавшим.
-- Вы спятили. -- Мозг едва ли соглашался верить странному мужику, что даже не был одет как доктор и уж тем более не внушал доверия.
Но, в прочем, мне даже не ответили. Тело словно сковали те же самые тиски, что и ранее, не позволяя даже пальцем шевельнуть и он начал свою процедуру. Ощущалось это так, словно копошатся прямо в моей душе и это не могло не доставлять боли, так что я кричал до срыва голоса, пока и вовсе не отключился.
Следующее пробуждение было уже в какой-то полупустой комнате, на довольно мягкой кровати и даже небо за окном было другим. О процедурах странного «врача» напоминала лишь боль в районе сердца и саднящее горло, но в остальном я чувствовал себя достаточно нормально, что бы выбраться из этой комнаты и найти хоть кого-то, кто объяснит всё нормально и не будет пытать при этом.
Оказалось, что я находился в доме, а точнее на его втором этаже. Тут было много комнат, в них я заходить не решился, зато спустился на первый этаж, где в гостиной обнаружилось пятеро людей, двое из которых дети лет десяти-двенадцати.
-- С пробуждением. -- Устало улыбнулся мужчина лет тридцати, в карих глазах которого едва ли плескалась жизнь. -- Как тебя зовут?
Вопрос поставил в тупик. Я хотел устроить скандал, возможно просто потребовать ответы, но всё резко обломалось. А действительно, как меня зовут?
Я помню многие моменты. Что значат предметы, как использовать... Но не могу даже предположить, как оказался в том подобии бункера, кем был и как меня зовут. Видимо, моя потерянность в полной мере отразилась на моём лице, потому что маленькая девочка тихо подошла и взяв за руку, ободряюще улыбнулась.
-- Не волнуйтесь, мы тоже не помним, как нас зовут. Давайте вместе придумаем вам новое имя? -- Она вела себя так, словно испуганный ребёнок тут я и это подкупало настолько, что я согласился на её предложение.
Мне дали имя Финраль и оказалось, что из всех нас пытались создать нечто вроде богов, хотя по сути просто сильных магов и дело не увенчалось успехом. Не пройдя этап эволюции, мы застыли в некой «супер позиции», как её назвал Син и, в довесок, нам более не позволят её преодолеть. Не потому что это безопаснее, а потому что из нас хотят создать новый эксперимент.
Оказалось, что такие ситуации редкость и обычно «спер позицию» быстро преодолевают, становясь богом, хотя вероятность выжить при этом не сто процентная, а тут мы, двадцать человек, что умудрились «застрять» на ступени эволюции без какого-либо вреда себе.
Такую аномалию посчитали за удачу, так что, по словам спасителей, теперь мы не люди, а архитекторы, хотя не эволюционировавших богов обычно зовут «наблюдателями». Всё это было странно, но быстро было объяснено тем, какие силы были нам подвластны.
Все, как один, были способны создавать целые планеты из ничего, да даже жизнь, давая фору самому создателю и теперь мы, словно наёмные рабочие, должны были выполнять приказы полноценных богов... Словно игрушки. И, что бы не было шанса сбежать, нас даже посадили на короткий поводок, вынуждая смириться.
В прочем, всё не так уж плохо. Еда есть, вода есть... Некая свобода и род деятельности, что в какой-то момент стал даже нравиться некоторым из нас, но один вопрос не даёт мне покоя. Кому это вообще потребовалось, создавать бога? Но, собственно, никто уже не узнает ответа, ведь я был последним, кто имел шансы проснуться и планета, где мы проснулись, уже не существует.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
