Записи воина 20-го легиона Кандуреевской армии
Глава 1.
Всем привет, народ! Меня зовут Павел. Не знаю, когда вы это прочитаете, но я просто не могу не поделиться с вами своей историей.
Всё началось с того, что я решил обустроить чердак. Ну, знаете, хочется своё пространство, чтобы уйти от родителей, где-то проводить посиделки с друзьями и всё в таком духе. И вот, перебирая старые коробки, я нашёл одну с подписью «Игорь Фёдорович Проживальский». Внутри лежали блокнот в красной коже и кассета. Больше всего меня удивила именно надпись, потому что я никогда не слышал этого имени.
Я спустился вниз и спросил у родителей, кто такой Игорь Проживальский. Мама рассказала, что Игорь Фёдорович был её учителем истории, но однажды он резко ушёл из школы и уехал из страны.
— Мам, а происходило ли что-то странное с ним в последнее время перед отъездом? — уточнил я.
Она ненадолго задумалась.
— Ну, не знаю... вроде бы нет. Хотя... На последнем уроке у него горели глаза, но под ними были тёмные мешки, будто он не спал несколько ночей. И он весь урок что-то лихорадочно записывал на доске — какие-то теории, вопросы...
Если кому-то будет интересно, оставьте комментарий, я скину запись с кассеты чуть позже.
Глава 2.
Нажав кнопку «Отправить», Павел перевёл взгляд с монитора на кассету и блокнот. В голове пронеслось: «Если кому-то будет действительно интересно, я потом посмотрю и кассету. Но почему бы не начать с блокнота прямо сейчас?»
С этими мыслями он встал со стула, потянулся и, взяв в руки потрёпанный блокнот, направился к дивану. Удобно устроившись в подушках, Павел наконец внимательно осмотрел находку.
Старая маленькая книжечка с верёвочным переплётом была обтянута потёртой красной кожей. Открыв первый пожелтевший лист, Павел увидел исписанную страницу. Буквы то взлетали, то падали, одни были крупнее, другие мельче, слова наезжали друг на друга, делая текст почти нечитаемым. Лишь в самом низу, в углу, угадывалась единственная разборчивая деталь — подпись владельца: «Валирей».
«Валирей… Наверное, псевдоним», — подумал Павел и перевернул страницу.
«Сегодня первый день, когда меня призвали в армию. Звать меня Валирей [неразборчиво], бывший житель деревни [неразборчиво], а нынче — воин 20-го легиона Кандуреевской армии. Я спрашивал у старших ребят, зачем мне выдали эту книжку. Они ответили, чтобы родня знала, какие я подвиги совершал и что полезного во славу Кандурея делал. Что-то я отвлёкся.
Собрали меня и кучу таких же ребят в столице Кандуреевской земли. Самые отдалённые земли нашего государства, насколько я слышал, а значит, и армия должна быть большой. Поэтому и легионов больше двадцати, но меня записали именно в двадцатый. Так вот, собрали, выстроили на площади и провели, как его там, слово такое мудрёное… А, инструктаж! То есть мы теперь не шелупонь деревенская, а воины самой большой и сильной армии Людского государства. Вот, провели инструктаж и записали по разным легионам. Чуть позже узнаю, легион — это сколько? Одна или две деревни?
Сейчас мы идём на наше место дислокации, а там уже будут выяснять, кто мы, то есть какую роль в армии будем играть. Играть? С мячом, что ли?
Сегодня десятый день с начала лета. Совсем недавно в моей деревне был посажен урожай: всякие овощи, кортопля, хрустец, злой корень и прочее на пропитание. О чём я? А, так вот.
Мы пришли в большую деревню, вокруг которой был высокий забор. Дома здесь, на удивление, были двухэтажные и полностью из камня — богато живут. Нас, как выразился легионер, “молодняк”, выстроили на площади перед самым большим домом. Из окна показался дед, один в один наш староста: длинная белая борода, густые брови и синий плащ, но не кожаный.
— Сейчас вы будете по одному заходить, а дальше — по указаниям легионера! — крикнул он и снова залез в окно. Наверное, это его дом.
О, наверное, это важно: насколько я понял, легионер — это что-то вроде старшего в семье. Ну, знаете, когда в доме главный отец, то здесь это легионер. Вот, у легионера были характерные отличия от остальных, у него [неразборчиво]…»
Большая часть текста была заляпана алым засохшим пятном.
«Ну как всегда, на самом интересном месте», — усмехнулся Павел и перелистнул страницу.
«Сегодня одиннадцатый день с начала лета. Вчера я узнал, что у меня есть зачатки магии.
Нас выстроили в очередь к главному дому и пускали по одному. Когда дошла очередь до меня, я зашёл внутрь и оказался в просторной комнате. Посередине стоял “староста” рядом со столом, за которым сидел легионер.
— Подойди, — сказал дед.
Ну, я и подошёл. А он как схватит меня за плечи и надавит — я чуть не упал. Его густые брови поползли вверх, но вскоре снова опустились. Он задумчиво кивнул и отпустил.
— Что это было, староста? — спросил я.
А он мне как вдарит по затылку!
— За что?!
— Какой я тебе староста?! — выпалил он. — Разве не видишь? Я в мантии!
— Мантии? — переспросил я и оглядел его ещё раз. Тот же плащ, не кожаный и синий.
— Деревенщина, — сплюнул дед. — Назови своё имя и название родной деревни.
— Звать Валирей, я из [неразборчиво].
Дед посмотрел на легионера, тот кивнул.
— Хорошо, Валирей. Я — штатный боевой маг 20-го легиона. Ты можешь звать меня Арган.
Дед улыбнулся по-доброму, но его глаза не смеялись. Моя матушка точно так же улыбалась, когда не могла меня догнать, чтобы выпороть.
Потом он проводил меня до комнаты — большой такой комнаты с множеством кроватей. “Тут есть кровати! Они и вправду богатые”, — подумал я. Почти все места уже были заняты. Как сказал дед: “Я чувствую в тебе магию, поэтому теперь ты будешь жить здесь”. На мой вопрос, как же деревня и урожай, он ответил, что это теперь не моя забота.
В комнате стоял шум и гам. Я быстренько осмотрелся: двое парней сидели на кровати и передвигали фигурки по доске в клетку; двое других лежали на отдельных кроватях и кидали друг другу красный шарик; ещё четверо стояли у окна и о чём-то перешёптывались… Дед легонько толкнул меня в спину, и я сделал шаг. Все сразу уставились на меня, и их лица вытянулись. Мгновенно побросав свои дела, они выстроились в коридор, словно колоски хлебницы. Раздался недружный хор:
— ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС, МЕТР АРГАН!
Я обернулся к деду.
— Метр? — спросил я. — Это как библиотекарь?
Дед только покивал головой и сказал: “Да, библиотекарь. Буду учить вас грамоте”.
В этот раз я смог различить в его глазах усмешку, хотя лицо оставалось спокойным. “Почему?” — подумал я. Дед перевёл взгляд на ребят в комнате.
— Завтра рано утром жду всех на поле.
После этих слов он вышел и закрыл дверь. В комнате на секунду воцарилась тишина, но вскоре все снова засуетились.
Ко мне со спины подошёл парень.
— Эй, ты кто будешь?
Я обернулся (опять!) и осмотрел его: невысокого роста, с волосами цвета недозревшей хлебницы, одет в просторные штаны и рубаху.
— Я Валирей. А что происходит?
— А-а-а… — парень окинул взглядом комнату, где многие убирали вещи и возились с кроватями. — Все просто готовятся спать, — он пожал плечами. — Меня, если что, зовут Дан.
Я кивнул и посмотрел в окно. Светило было ещё высоко; я приставил два пальца под него, и они поместились.
— Зачем? Ещё ведь рано.
— Ну-у-у… — протянул Дан и почесал затылок. — Просто если Метр Арган говорит “рано утром”, это значит — до крика кукарекуна.
Дан показал мне мою кровать… И всё. Все уселись на свои кровати. Один парень встал в центре комнаты, поднял руки вверх и что-то зашептал. После этого ребята вокруг него стали падать на кровати. Я долго не мог понять, что происходит, пока меня тоже не начало клонить в сон, и я не уснул.
Пишу я это уже на следующее утро. Все ещё спят, за окном Светило только показывается из-за края земли, и мне кажется, я слышу крики кукарекуна?»
— Интересно… — пробормотал Павел и перевернул страницу. Почерк стал ровнее, буквы больше не прыгали.
«Обучение.
Сегодня второй лунный цикл лета. С моей последней записи прошло две седмицы. За это время произошло много чего, но начнём по порядку.
Во-первых… Матушка… Я надеюсь, ты это читаешь. Или тебе это читает Арно. Или наш библиотекарь Тефан. Что-то я отвлёкся… У меня всё хорошо. Одет, сыт, сплю на мягкой кровати. Метр Арган сказал, что каждые два цикла к вам в деревню будут отправлять письмо с частью моего жалования. Эту страницу я чуть позже вырву и отправлю вам, потому что времени на записи почти не остаётся.
Чуть ранее я писал, что мы пришли на место нашей дислокации… Я ошибался. Это был тренировочный лагерь. Нас распределили на группы: простых воинов, не обладающих магическими зачатками; специальную группу, имеющих способности к магии; и магов. Я попал сразу во вторую и третью группу. Меня обучают как воина и мага. Благодаря Метру Аргану я обучился грамоте, могу считать и знаю несколько заклинаний. Вот, вроде говорил, что будем по порядку, а сразу перескочил на самое интересное.
В первый день, как меня заселили к магам (а это были именно маги), я попал под действие сонного заклинания. Оно воздействовало на организм и заставляло уснуть — вроде логично.
Наутро я проснулся, как обычно, до крика кукарекунов, дописал прошлую запись, как в комнату ворвался человек и начал колдовать. Во мне сразу всё сжалось. Я прыгнул на него, пролетел над всеми кроватями и… упал на пол.
— Молодец, быстро сообразил для своего уровня, — сказал человек.
Оказалось, это был Метр Арган, и он решил проверить своих новых учеников. Все, кроме меня, были наказаны. Чем — я тогда не понял, но оказалось, что маги не очень сильны физически, и в наказание их заставляют помогать простым воинам: принести доспехи, привести коня и тому подобное. Это было унизительно для магов, как рассказал мне потом Дан.
Я спросил у него вечером:
— Дан, а что у вас было за наказание?
— Мы помогали легионерам, — выдохнул парень.
— И что? — не понял я.
На что Дан просто покрутил пальцем у виска и ничего не сказал.»
Раздался стук в дверь. Павлу пришлось отвлечься от дневника и пойти открывать. За окном уже стемнело, телефон лежал на столе возле дивана. Парень потянулся, у него что-то хрустнуло, он выдохнул и направился к двери.
Раздался повторный стук.
— Да, иду я, иду… — сказал Павел и прильнул к глазку.
За дверью стоял невысокий мужчина с невзрачным лицом, в пальто и шляпе.
Человек по ту сторону двери, почувствовав взгляд, заговорил:
— Здравствуйте, я пришёл по объявлению.
— Какому ещё объявлению? — удивился Павел и отпер замок.
Дверь приоткрылась, и мужчина произнёс:
— По этому объявлению, — и с этими словами сделал резкий выпад, схватился за край двери и попытался её распахнуть. Но у Павла стояла цепочка, раздался звон металла.
— Что вы творите?! — опешил Павел и ударил по пальцам незнакомца кулаком.
Тот завопил и отпустил дверь. Парень быстро захлопнул её и успел провернуть один оборот замка, как дверная ручка задёргалась, и в дверь посыпались удары.
— Оставьте дверь в покое и уходите, иначе я вызову полицию! — прокричал Павел.
Он выбежал на кухню за ножом, а удары в дверь становились всё мощнее и яростнее. Но как только Павел схватил телефон, они мгновенно прекратились.
«Что это было?» — пронеслось в голове.
Телефон на столе завибрировал — пришло сообщение. Павел взял его, ввёл пароль и прочитал уведомление. Это был комментарий под его постом.
Павел вытер выступивший пот тыльной стороной ладони, всё ещё сжимающей нож.
В комментарии было всего пара слов: «Сожги дневник». В никнейме комментатора виднелись инициалы И. П.
«Нет, ну это не может быть так просто», — подумал Павел, отложил нож и начал печатать.
— «Зачем?»
Спустя пару минут пришёл ответ:
— «Он не должен достаться им».
— Кому «им»? — не унимался Павел.
Но прошла минута, другая, третья — ответа не было. Павел решил проверить аккаунт комментатора. Нажав на профиль, он увидел окно: «Данный профиль был заблокирован из-за нарушений правил сайта».
«Дело плохо», — пронеслось в голове.
Вдруг снова раздался стук. Павел вздрогнул, выронил телефон, схватил нож со стола и двинулся к двери.
— Кто там? — дрожащим голосом спросил он, прильнув к глазку.
На лестничной площадке стоял парень чуть младше Павла, в ярко-жёлтой куртке, тёмных джинсах и ботинках.
— Пашка, открывай! — раздался голос его друга.
— Лёша, ты один?
— Конечно, да! — вспылил Лёша. — Ты забыл, о чём сам просил?
И точно! Вчера Павел, увидев горы коробок на чердаке, написал Лёше с просьбой помочь. Тот сразу откликнулся и пообещал зайти как раз к вечеру.
— Да, извини, — пробормотал Павел и открыл дверь. — Проходи.
Лёша хотел шагнуть, но замер, увидев нож в руке у Павла.
— Зачем тебе нож?
— Я… э-э… бутерброды хотел делать, — соврал Павел. — Заходи, только дверь закрой. Сейчас чай и бутерброды сделаю.
Павел резко развернулся и дёрганой походкой ушёл на кухню. Послышался щелчок входной двери и шуршание одежды.
— Пашь, с тобой всё хорошо? — Лёша снял куртку и подошёл к приятелю.
Тот стоял возле стола, на котором лежали хлеб и колбаса, и сжимал нож.
— А? — переспросил Павел, оборачиваясь.
— Дай-ка это сюда, — тихо сказал Лёша и осторожно взял Павла за запястье.
Пальцы друга были белыми от напряжения. Лёша мягко разжал их один за другим и забрал нож. Павел не сопротивлялся, он, казалось, даже не сразу понял, что произошло.
— Пашь, ты чего такой нервный? — Лёша легонько коснулся его плеча и усадил за стол. — Насколько я помню, чай здесь.
Спустя пять минут, когда чай заварился, Лёша налил другу кружку ароматного напитка и положил перед ним тарелку с бутербродами. Комнату наполняли запах чёрного чая, тонкий аромат докторской колбасы и тиканье часов.
— Паша, что случилось? — снова спросил Лёша, устраиваясь на стуле напротив.
Последние пять минут он не мог добиться вразумительного ответа. Павел сидел и смотрел в одну точку, словно загипнотизированный. Его руки обхватили обжигающе горячую кружку, словно пытаясь согреться, но не чувствуя тепла.
Внезапно снова постучали в дверь. Павел дёрнулся, и на его руку брызнул кипяток. Дверная ручка, словно в насмешку, повторила это движение, и ребята услышали звук отпираемого замка. Дверь медленно открылась.
На пороге стояла молодая женщина. Каштановые волосы, уложенные в каре, серый свитер под бежевым пальто, тёплые синие джинсы и белые кроссовки.
— Привет, мальчики, — добродушно сказала она. — Лёша, а ты почему не сказал, что придёшь?
— Здравствуйте, Елена Павловна! Я… думал, вы будете поздно, поэтому не додумался вас предупредить, — смущённо потёр затылок Лёша.
«Мама…» — пронеслось в голове у Павла, и этого было достаточно. Внутри него будто лопнула пружина. Парень резко вскочил и бросился к матери, обхватив её в тёплых объятиях.
— Мама, мама, мама… — забормотал он, уткнувшись в её свитер.
***
— Паш, ты серьёзно? — Елена Павловна смотрела на сына широко раскрытыми глазами. В её голосе не было ни капли недоверия, только тревога.
— Да, — кивнул Павел.
Пока Лёша на кухне грел заварочный чайник (и заодно подслушивал), мать с сыном наконец остались наедине.
— Ты в полицию звонил? — спросила Елена.
— Нет, — Павел вытер тыльной стороной ладони предательскую слезу и сгорбился ещё сильнее.
Павел не рассказал про странные сообщения от И. П.
Елена Павловна долго смотрела на сына, и вдруг в её глазах мелькнуло нечто, похожее на… понимание. Не страх, а именно понимание.
— Хорошо, — тихо сказала она, — хорошо, что не позвонил.
Павел удивлённо поднял на неё взгляд.
— И хорошо, что не рассказал всё, — продолжила она, и её взгляд стал отстранённым, будто она вспоминала что-то очень давнее, — потому что некоторые двери, однажды открыв, уже не закрыть. Особенно те, что открыл Игорь Фёдорович.
— Мам, почему ты не рассказала этого раньше?
— Ты не должен был этого знать, — она отвернулась от сына. — Это не моя тайна, и не мне её открывать.
На кухне повисла тишина.
— Я один чего-то не понимаю? — осторожно поинтересовался Лёша, выглядывая из-за угла. — Или меня здесь вообще не должно быть?
В его голосе не было привычного балагурства, только искренняя озадаченность и готовность немедленно испариться.
Мать и сын посмотрели на парня.
— Всё, всё, молчу, молчу, — поспешно сдался Лёша, поднял руки в знак покорности и вышел из кухни, на этот раз намеренно громко топая, чтобы дать им понять, что он действительно ушёл.
— Мам, — Павел резко посмотрел на мать. — Можно, Лёша у нас на ночь останется?
Елена Павловна посмотрела в умоляющие глаза сына, вздохнула, улыбнулась и ласково сказала:
— Хорошо, если тебе станет легче.
— Спасибо, мам, — Павел обнял мать.
Так они просидели пару минут.
— Паш, — в дверном проёме показалась голова Лёши. — У тебя там телефон разрывается от сообщений.
Павел мягко отстранился от матери и пошёл в комнату. На столе, словно резаный, вибрировал телефон. Павел взял его, открыл первое уведомление, и перед ним открылся его пост. Его просмотрело уже пятьсот человек, и с каждой секундой количество просмотров только увеличивалось. Комментарии обновлялись каждые полминуты.
«Бро, что там за дневник?» «Блин, это интересно, можешь скинуть запись?» И тому подобное.
— Что за кассета? — спросил Лёша.
Павел резко обернулся и увидел друга, стоящего у него за плечом.
— Кассета? Она была в коробке с дневником, — Павел посмотрел на дневник. Красная книжица по-прежнему лежала на диване. Лёша проследил за его взглядом.
— А что за дневник? — не унимался Лёша. — Чей он? И что там написано?
Павел кратко пересказал прочитанное и про комментарий неизвестного И. П.
— Паш, а ты уверен, что это правда дневник? — Лёша скрестил руки на груди, принимая свою «позу скептика», которую он всегда использовал на спорах о паранормальном. — А не фэнтези-книжка от первого лица? Как тот роман, что мы в девятом классе в самоделке издавали?
— Не знаю, может, и книжка, — Павел замотал головой и потёр виски. — Но в любом случае мне не нравится, что какой-то мужик напал на меня.
— А может, он напал на тебя из-за этой книжки? И её правда лучше уничтожить? — поинтересовался Лёша.
— Не знаю, — Павел немного замялся. — Просто сжечь её и забыть, как страшный сон? Я не думаю, что стоит это делать. Может, там есть ещё что-то интересное? Как минимум, мне хочется побольше узнать про этого Валирея и его приключения.
— А-а-а-ах, Паш, — Лёша с раздражением потёр глаза. — Ты уже забыл, как твоё любопытство тебя чуть в могилу не ввалило? На стройке той, помнишь? Чуть в котлован с жидким бетоном не бухнулся, я тебя за капюшон еле удержал!
Павел на мгновение задумался, и по его лицу пробежала тень улыбки.
— Именно поэтому мы и друзья: я лезу в неприятности, ты меня достаёшь.
Лёша только покачал головой и усмехнулся.
— Точно.
— Может, посмотрим кассету? — раздался голос Елены Павловны.
Ребята уставились на неё.
— И правда, а, Паш? — подтолкнул друга Лёша.
— Сейчас достану видеомагнитофон, — сказал Павел и побежал по лестнице наверх.
Спустя пару минут он вернулся с пыльным устройством. Ещё пара минут «шаманства» с телевизором — и вот видеомагнитофон «проглотил» кассету. По экрану пошли помехи, и началось видео.
Глава 3.
На экране показался мужчина с седыми волосами и аккуратной козлиной бородкой. Он наклонился, поправил камеру, и лишь тогда отошёл, позволяя увидеть себя целиком.
— Это же профессор! — вскрикнула Елена Павловна, указывая на монитор.
В кадре профессор прокашлялся, сел за стол, сложил руки и начал говорить с подчёркнутой, почти театральной важностью.
— Приветствую тебя, зритель. Позволь представиться: я — профессор Игорь Фёдорович Проживальский, кандидат физико-исторических наук, специализируюсь на периоде с XIX по наш век.
Он сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть следующую мысль.
— В сферу моих интересов входят аномальные явления трёх последних столетий. И позволь мне тебя убедить: я не какой-нибудь сумасшедший старик, верящий в конспирологические теории. Я — учёный. Учёный, который точно знает, что это было. И на моём столе лежат факты, материальные доказательства и документальные записи, которые не оставляют от скептицизма камня на камне. Что ж, начнём.
Профессор открыл ящик стола и достал оттуда две стандартные бежевые папки. Одна была совсем тонкой, а другая — толщиной с большой палец. Он открыл тонкую, и перед камерой предстала подпись на обложке: «Опровергнуто».
— Филадельфийский эксперимент, 1943 год. Официальная версия: его не было. Выдумки моряков и буйная фантазия журналистов. — Он иронично улыбнулся, отшвырнул тонкую папку и взял толстую, на которой красовалась надпись: «Совершенно секретно». — Однако в моей папке лежит расшифровка стенограммы переговоров между ВМС США и неким «наблюдательным постом». Там есть такие слова: «объект "Элдридж" визуально не наблюдается, радар… не фиксирует». И далее: «зафиксирована аномальная электромагнитная вспышка». Случайность? Возможно. Но почему тогда листы с этими данными помечены грифом «Уничтожить»? И почему я держу в руках их копию, сделанную бдительной машинисткой, которая предпочла сохранить историю?
Профессор отложил файлы в сторону, серьёзно посмотрел в камеру и сказал:
— Потому что правительству США нужны были наработки в области телепортации. И у меня есть тому подтверждения.
Игорь Фёдорович достал из папки потёртую книжечку в коричневой коже.
— Это дневник одного из членов экипажа, старшего помощника "Элдриджа" Карлоса Альенде. — Игорь Фёдорович на секунду застыл, затем сорвался с места, подбежал к камере и начал лихорадочно шептать в объектив: — Сейчас семнадцатое октября две тысячи первого года, двадцать два сорок три... Они здесь. Они не хотят, чтобы кто-то знал правду, сами её не понимают, но скрывают... Никуда не уходи, я скоро вернусь.
Запись прервалась. Несколько секунд экран пожирали помехи, но вскоре в кадре снова возник профессор. Как и в первый раз, он поправил камеру, отошёл к столу и сел. В его внешности что-то изменилось, но ребята не могли понять, что именно.
— Он устал, очень устал, — тихо произнесла Елена Павловна. — Он ещё никогда так не выглядел, даже после трёх уроков подряд.
— Продолжим, — сказал Игорь Фёдорович. Он потёр переносицу и потянулся. — Дневник старшего помощника Альенде... Здесь всё. Зелёный туман, сквозь который было видно море. Матросы, сходившие с ума от того, что видели свои тела изнутри. И те... кто не вернулся обратно.
Повисла минутная пауза, густая, как тот самый туман.
— И я работаю над этим проектом, — профессор тяжело вздохнул. — Уже два года мы бьёмся над созданием телепорта. Но пока что наши успехи — это эксперимент 1943-го года, арка и аномалии в слоях "Земной сущности".
На последних словах профессор показал «кавычки» пальцами и горько усмехнулся.
— Да и про те аномалии мы знаем лишь со слов самого объекта исследования.
Игорь Фёдорович встал, снова подошёл к камере и заключил:
— А про объект... расскажу чуть позже. Если успею.
***
В комнате повисла тишина, тягучая, как смола.
— Выходит, профессор ушёл из школы ради этого проекта? — будто сама себе спросила Елена Павловна.
— «Почему он просил сжечь дневник? Что в нём такого?» — вертелось в голове у Павла.
Размышления и тишину прервал одинокий щелчок — видеомагнитофон выплюнул кассету. Та с тихим стуком упала на пол. Лёша поднял её, покрутил в руках и неожиданно произнёс:
— Тут на катушке какая-то надпись, — он прищурился, стараясь разглядеть буквы через прозрачное окошко. — Английские....
Елена Павловна взметнулась с места и выхватила кассету у него из рук.
— Надеюсь, ещё помню, как это делается, — пробормотала она и ловкими движениями вскрыла пластиковый корпус.
Она подошла к Павлу и протянула ему внутреннюю часть кассеты, освобождённую от крышки.
— У тебя вроде неплохо было с английским, сможешь прочитать? — с надеждой спросила она.
— У меня, между прочим, тоже не тройка была, — надулся Лёша, скрестив руки на груди.
Павел взял кассету. На боковой стороне пластиковой катушки, куда была намотана плёнка, чёрными мелкими буквами была выведена надпись.
— Respice finem et perge ad initium, — медленно прочёл он.
— И что это значит? — нетерпеливо спросил Лёша.
— Если я правильно помню, это переводится как: «Помни о конце и возвращайся к началу». Но что нам это даёт? — озадаченно посмотрела на ребят Елена Павловна.
На пару минут комната превратилась в бурю. Бурю мыслей и предложений.
— Может, посмотреть кассету ещё раз? — предложил Паша.
— Или вернуться на прошлое место работы профессора? — высказала идею Елена Павловна.
И только Лёша хранил молчание, вглядываясь в кассету.
Часы на запястье Елены Павловны тонко пискнули. Она вздохнула.
— Что ж, мне пора за работу. Если понадоблюсь, я в своей комнате. — Женщина встала, потянулась и, взяв из сумки блокнот, вышла.
Лёша взглянул на часы: время было уже позднее. Они с Павлом сидели на диване, продолжая обдумывать загадочную фразу.
— Начало... Начало... — бормотал Лёша. Его взгляд блуждал по комнате: часы, телевизор, видеомагнитофон, стол, подушка, блокнот. Блокнот!
— Паш! А с чего всё началось?
— Рассказать тебе про Большой взрыв? Или про скучающего Бога, который ради прикола создал Адама и Еву?
— Не тупи, — Лёша покачал головой. — Ты расчищал чердак, нашёл коробку с кассетой и блокнотом...
— Дневником! — перебил его Павел, на секунду замер и резко выпалил: — Дневник!
Павел подскочил с дивана, схватил дневник и плюхнулся обратно.
— Ты его весь прочитал? — поинтересовался Лёша.
— Нет, не успел, — Павла передёрнуло при воспоминании. — Пришёл тот стремный мужик...
Павел на мгновение задумался, потом взял телефон и открыл свой пост. Его просмотрело уже больше тысячи человек; комментаторы всё спрашивали и спрашивали про кассету.
— Поздравляю, ты популярен. Но это тебе боком вышло, — сказал Лёша, заглядывая через плечо. — Будем им показывать кассету?
Павел ничего не ответил, лишь без сожаления удалил пост.
— Молодец. А что дальше-то будем делать? — Лёша потянулся на диване.
— И. П. просил сжечь дневник... А что если он на самом деле не хотел, чтобы его сжигали? — задумчиво проговорил Павел.
— В каком смысле? — не понял Лёша.
— Леша, не тупи, — ухмыльнулся Павел. — В кассете профессор говорил про проект, о котором хотел рассказать позже. У нас есть только кассета с надписью и этот дневник. Может, где-то в дневнике есть записи про его проект?
— Притянуто за уши, — пожал плечами Лёша. — Но другой зацепки у нас нет. Ладно, читай вслух. И чур, я озвучиваю персонажей!
— Ты до сих пор думаешь, что это фантастика? — удивился Павел.
— Не знаю. Но в любом случае это интереснее, чем в видеоигры играть.
Глава 4.
Усевшись поудобнее на диване, Павел открыл дневник на той странице, где остановился, и продолжил читать вслух.
"…На что Дан просто покрутил пальцем у виска и ничего не сказал.
Так прошли пару дней. Я учился грамоте, провинившихся наказывали, а Дан пытался вовлечь меня в свои игры, отвлекая от учёбы. Но я героически выстоял и получал высшие оценки с похвалой от Мэтра Аргана.
Немного напишу про лагерь. Здесь находится несколько десятков домов, у каждого — своя специализация. Два дома для кухни, два для конюшен, два склада, несколько жилых и много чего ещё. Было также поле, на котором, к моему удивлению, ничего не росло. После урока по чтению Дан подошёл ко мне и сказал:
— Валирей, пошли на поле! Там сейчас лучники будут отрабатывать стрельбу, а легионеры — тактику.
— Кого прорабатывать? — повернулся я к нему; в руках у меня лежала толстая книга.
— Не бери в голову, — отмахнулся Дан. — Главное, что это интересно.
Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Занятий на сегодня больше не планировалось, а Мэтр Арган, который лично меня обучал, разрешил идти. Так что со спокойной душой я отправился с Даном.
На поле я был впервые. Все занятия до этого проходили в доме и, как говаривал Мэтр Арган, были «устными». Поле оказалось огромным, с невысоким каменным заборчиком, который делил его на неравные части и огораживал, словно невысокая стенка. С меньшей стороны выстроились лучники — парни как парни, даже, пожалуй, старше меня. Я видел их впервые. Все в зелёных одеждах, в обуви с вытянутыми носами, а ещё у них были заострённые уши и светлые волосы.
На другой стороне собрались легионеры — в тяжёлых латах и кольчугах, с массивными щитами, большими двуручными мечами и топорами. Большего рассмотреть не удавалось — они сбились в кучу и о чём-то перешёптывались. От большинства исходила лёгкая дымка, словно на них было накинуто невидимое одеяло.
Я слегка напряг зрение, как учил Мэтр Арган, и мир наполнился новыми красками. Эфемерная дымка над легионерами обрела форму и цвет. Не смея отвести взгляд, я заворожённо наблюдал, как разноцветные туманы переплетались и отталкивались друг от друга, а в воздухе вокруг них плавали таинственные буквы, словно стайки диковинных рыбок.
Мы подошли к краю поля и встали у каменного заборчика. Помимо нас, здесь было ещё много народа: и ребята, и не только. Опытные легионеры в кожаных доспехах, маги с седыми бородами и длинными посохами, полумаги с короткими палочками и ножами за пазухой. Неужели все эти люди пришли посмотреть на простую тренировку?
— Как много народу… А что здесь происходит? — шепнул я Дану.
— Видишь лучников? — улыбнулся он в ответ.
— Да.
— Это эльфы. Если точнее — свита гонца.
— А разве гонец не должен спешить, чтобы быстрее доставить сообщение? — удивился я.
— Только не этот. Это гонец Эльфийского Древа, — вздохнул Дан. — Скорее всего, кто-то из глав регионов опять отправил вора, убийцу или воина в священный лес на разведку. Но, как обычно, ничего не вышло.
Мэтр Арган обучал меня не только грамоте и счёту, но и другим наукам, например, Ведопознанию. Из тех уроков, что у нас были, я хорошо запомнил про эльфов. Как объяснял Мэтр Арган:
«Эльфы — очень древняя раса, но малоплодовитая, поэтому сейчас их насчитывается около ста тысяч особей. В иерархии на первом месте стоит Древо-Мать (про неё подробнее на другом занятии), далее — королевская семья, которую эльфы называют "Королевское Древо", потом — отдельные ветви семьи, военачальники, служивые эльфы и простой народ».
Протрубил рог. Воины встали стеной и пошли на лучников. В свою очередь, от лучников доносились обрывочные фразы на непонятном мне языке.
— «Как обычно»? То есть это уже не первый раз? — удивился я.
Раздался скрип дерева и натягиваемых тетив.
— Да, — коротко пожал плечами Дан. — У эльфов полно секретов, и главы районов хотят их узнать, принести королю, получить похвалу и устроиться в столице.
— Смотрите, смотрите и запоминайте! — за нашей спиной раздалось тихое старческое кряхтение.
Это был Мэтр Арган. Сейчас он совсем не был похож на деревенского старосту в синем плаще. Он выглядел как седой воин, облачённый в кожаный доспех с металлическими вставками.
— МЭТР! — выкрикнули мы с Даном по привычке и поклонились.
— Тише! — зашипел на нас маг. — А то собьёте эльфам настрой, и простым наказанием тут не обойдётся.
Легионеры прошли небольшую часть дистанции, как вдруг их сплошная стена из щитов резко разомкнулась. Вперёд вырвался легковооружённый боец с небольшим топориком и щитом.
Тихое шипение, словно от змеи-шипучки. Изо ртов эльфов вырвались лёгкие клубы пара. Прозвучал первый выстрел. Стрела просвистела в его сторону, но он ловко отбил её щитком и продолжил бежать. Лучники начали обстреливать его поочерёдно, но парень отбивал каждую новую стрелу резкими, точными движениями, не сбавляя темпа.
Он был уже в центре поля, когда в него полетело целое облако стрел. Отбить их все было невозможно. Несколько снарядов впились в кожаный доспех, раздался глухой стон, и легионер рухнул на землю, беспомощно раскинув руки.
Толпа ахнула.
— Он живой?
— Что они себе позволяют?!
Загомонили люди, на что Мэтр Арган вышел вперёд и его голос эхом раскатился по полю.
— Попрошу быть потише! — он выставил руки вверх, чтобы его все увидели, люди сразу затихли. — Перед вами отряд эльфийских лучников, которые согласились провести с нашими легионерами дружеский бой.
Легионеры в тяжёлых латах, не опуская щитов, подошли к раненому, обступили его и остановились. Приглядевшись, я увидел, как один из легионеров вытащил из тела воина ровные тонкие стрелы, словно иголки, и угольком на лбу нарисовал крестик, наклонившись что-то ему прошептал.
— Крест на его лбу означает, что он мёртв, — парень с крестиком на лбу встал, отряхнулся, размазывая кровь руками по груди, и пошёл к нам. — Конечно, никто не позволил бы лучникам просто так убить нашего легионера, — мэтр Арган как-то странно улыбнулся, и я заметил огоньки в его глазах, — поэтому им были выданы наши тренировочные магические стрелы. Как ты себя чувствуешь, Ален?
Воин подошёл к заборчику и ловко перепрыгнул через него.
— Вашими молитвами, мэтр, цел словно лист металла, — названный Аленом выглядел как крепкий молодой мужчина тридцати зим от роду, могу сравнить его со своим старшим братом Зеном. Такой же крепкий, высокий. Эх, как я скучаю по своей семье… Я немного отвлёкся.
Легионеры продолжали своё движение, стрелы отскакивали от щитов, некоторые лучники пытались стрелять вверх, чтобы стрелы падали сверху, но сверху воинов защищал магический щит, поставленный одним из воинов.
Увидев, что простая атака — стрельба из лука — не приносит результата, эльфы прекратили пускать стрелы. Главный эльф что-то прокричал на непонятном мне языке, может, это эльфийский, и лучники разломали своё оружие — оно превратилось в две палки, скреплённые нитью.
— Что? — вырвалось у меня.
— Это их стандартный приём, — усмехнулся Дан. — Лук разбирается и становится «Аэлен-тар», что с эльфийского переводится как «двойная угроза». Теперь ближний бой начнётся по-настоящему.
— Ты прав, Дан, но у них мало шансов против такой группы легионеров.
— Мэтр, я, конечно, знаю, что вы мастер в бою, но вот с тактикой вам нужно немного потренироваться, — прокричал всё тот же старший эльф.
— Поглоти тебя демон, Элирен, — усмехнулся мэтр Арган.
На что эльф просто показал какой-то жест мэтру Аргану.
Тем временем, увидев, что эльфы больше не атакуют, легионеры побежали. Плавным движением щиты скользнули им за спины, а в руках у воинов появились клинки. Длинные двуручные мечи в руках у латников, другой вид меча, но одноручный у кольчужников, и вся эта стальная стена неслась на эльфов, которые встали в боевую стойку.
Но вдруг легионеры впечатались в оранжевый барьер. Эльфы вздрогнули, но не вышли из боевой стойки, только главный эльф закричал:
— Аарган! Какого корня?! — от переизбытка эмоций эльф яростно швырнул свой Аэлен-тар на землю и принялся в бешенстве его топтать.
— Мне не нужна нота протеста от королевского Древа, когда мои ребята раздавят твоих мальчишек.
— МАЛЬЧИШЕК?! — вспыхнул эльф. — Моим порядкам в тридцать раз больше, чем твоим легионерам, а я ещё твоего прадеда в пелёнках застал!
— Именно так, — невозмутимо ответил Арган и перелез через стеночку, поглаживая седую бороду. Оранжевая пелена медленно растаяла в воздухе. — И вся твоя многовековая мудрость сейчас танцует на моём тренировочном поле. Забавное зрелище, не находишь?
— Да ты у меня аннор’алы пускать будешь! — Элирен яростно зашагал в сторону мэтра Аргана.
— О-о-о-о, — протянул мэтр Арган и усмехнулся. — Ты нарываешься на дуэль?
Элирен немного замешкался, что-то пробубнил на эльфийском и, вздохнув, сказал:
— Нет, я понимаю, чего ты добиваешься, Арган, но мне прошлого раза хватило.
Над полем повисла гнетущая тишина.
— А нам что делать? — неуверенно спросил один из легионеров, они так и стояли группкой около стеночки.
Элирен посмотрел на эльфов, и те синхронно кивнули. На что эльф просто махнул рукой.
— Можете быть свободны, идите к своим учителям или по делам, не до вас сейчас, — мэтр обернулся к толпе. — Расходитесь, здесь не на что смотреть.
Воины как-то странно переглянулись и побежали прочь с поля. Я посмотрел на Дана, тот пожал плечами. Толпа неохотно, с бурчанием и гамом начала потихоньку расходиться.
— Валирей! — я дёрнулся от крика мэтра Аргана. — Подойди, нужно поговорить.
Дан похлопал меня по плечу, улыбнулся и пошёл в сторону дома. Мне ничего не оставалось, кроме как подойти. Я перелез через заборчик и побрёл к мэтру. Элирен и его эльфы остались на местах.
— Элирен, позволь познакомить тебя с моим учеником, Валиреем, — сказал мэтр Арган и положил руку мне на спину.
Элирен посмотрел на меня, изогнул бровь и хмыкнул. Я ещё ни разу не видел эльфа, и вроде мне показалось, что он так же заинтересовался мной, как и я им. Я рассматривал его без страха: оружие, которое сложено в лук и висело на плече, ножны с кинжалом на поясе, мешочек на том же поясе. Элирен перевёл взгляд с меня на мэтра.
Дальше разговор пошёл на эльфийском, и я, конечно же, его не понял. Что интересно, язык эльфов не был похож на наш, а скорее на пение гласных, как пение птицы, рычащие согласные словно звери, одним словом — красивый язык.
«Если не забуду, попрошу мэтра обучить меня ему», — подумал я и услышал слова мэтра.
— Пошли, Валирей, нам пора.
Уходили мы не спеша, я чувствовал на своей спине руку мэтра, а также устремлённые мне в спину взгляды эльфов.
Вечером мэтр подвёл итог двух лунных циклов обучения, и почти все показали не очень хорошие результаты. Легионеры, особенно Ален, забили на тренировки, маги просто ленились, полумагам не хватало практики.
— В общем, дорогие легионеры, через один лунный цикл мне подавать отчётную грамоту главнокомандующему армии. Как думаете, что будет с вами, если ему не понравится ситуация, происходящая в нашем тренировочном лагере? — сказал мэтр, стоя на небольшой высоте относительно пола."
— Кхе-кхе… — прокашлялся Лёша. — Всё, я больше не могу. Паш, пошли спать, — Лёша зевнул и посмотрел на часы. — Уже полпервого, этот старик так много говорит, у меня уже связки болят.
Паша потёр глаза.
— Хорошо, на сегодня получается всё. — Паша положил в дневник закладку, положил его на стол и принялся расстилать диван.
Проснулся Павел от запаха жареной колбасы. Разлепив один глаз, парень осознал себя лежащим вниз головой с дивана. Попытавшись встать, он чуть не свернул себе шею и полностью упал на пол.
— Доброе утро, братуха, — раздался приглушённый голос Лёши из ванной комнаты.
Мир ожил. Послышалось шкварчание масла на сковородке, шум воды в кране, шуршание щётки, напевание матери, гудки машин и переругивание водителей.
— Доброе… — простонал Павел.
Он попытался встать, но отёкшие конечности почти не слушались. Кое-как встав на ноги, он посмотрел на часы. Время было одиннадцать утра — неудивительно, почему Павел чувствовал себя плохо.
— Доброе утро, милый, как спалось? — раздался голос мамы Павла из кухни.
— Нормально, мам. На удивление, в этот раз Лёша не пинался.
— Да иди ты на… — замялся Лёша, вспомнив, где он находится. — Нахрен, знал бы ты, что мне снилось.
— А, ну да, — простонал Павел, подходя к другу. — Как я мог забыть, что ты не полностью спишь и во снах продолжаешь двигаться.
— Ага, — Лёша выплюнул пасту и прополоскал рот. — В этот раз было особенно эпично. Мне снилось, что я этот самый Валирей, и этот пожилой эльф, Элирен, пытался меня научить… чеканить монеты из желудей. Говорил, что это секретная эльфийская валюта. А я ему: «Да они же сгниют через неделю!» А он в ответ: «Ты просто недостаточно веришь в магию желудей!»
Павел фыркнул, потирая затёкшую шею и пихая Лёшу в плечо, чтобы тот подвинулся.
— Зря смеёшься. Мне тоже снилась эта фигня, — Павел положил горошинку пасты на зубную щётку и принялся чистить зубы. — Только я был за того легионера, Алена, и мне пришлось отбивать твои гнилые желудёвые монеты, которые летели вместо стрел.
Из кухни донёсся смех Елены Павловны.
— Мальчики, я смотрю, дневник впечатлил. Идите завтракать, пока яичница не остыла.
Павел первым подошёл к дивану, где на столе лежал красный блокнот, и принялся заправлять диван. Лёша, потирая руки, пошёл на кухню.
— Елена Павловна, сколько у вас ночую — каждый раз словно первый и такой незабываемый.
На что Елена Павловна просто улыбнулась и поставила перед парнем тарелку с яичницей. Лёша взял вилку и принялся есть. Павел заправил диван, его взгляд упал на дневник, он прикоснулся к нему, словно проверяя, здесь ли он.
— «Помни о конце и возвращайся к началу», — тихо процитировал Павел. — Лёш, а что для всего этого — начало? Находка на чердаке? Или что-то раньше?
Лёша, макая хлеб в желток, задумался.
— Для нас это чердак. А для профессора… Может, его исследование? Первые эксперименты? Или тот опыт преподавания, где он пытался доказать значение физики ученикам?
Елена Павловна, ставя на стол кружку с кофе, замерла на секунду.
— Его кабинет в школе… 207-й. Он всегда держал его запертым на ключ. Говорил, там «хранятся невероятные гипотезы, которые могут спугнуть неокрепшие умы». Мы, старшеклассники, конечно, думали, что он просто прячет портвейн или любовную переписку.
— А где ключ? — сразу оживился Павел.
— Не знаю, милый. После его отъезда кабинет опечатали, всё вывезли… Но…
Она присела за стол, её лицо стало сосредоточенным.
— Но был один человек. Архивариус, старик Матвей Степанович. Он отвечал за школьные архивы и был единственным, кому Игорь Фёдорович, кажется, доверял. Он мог что-то знать. Или даже что-то хранить.
Павел почувствовал, как учащается пульс. Это была зацепка. Настоящая.
— Он ещё жив? Где его искать?
— Не знаю. Он был уже очень немолод тогда, двадцать лет назад. Но попробовать можно. В школьном архиве должны быть данные на сотрудников.
— Значит, план такой, — Лёша доел и поставил тарелку с вилкой в раковину. — Сначала ищем архивариуса, узнаем всё, что может быть интересно, а потом дочитываем дневник, так как он от нас не убежит. — Он посмотрел на входную дверь. — А ещё ставим дополнительный замок. На всякий случай.
Павел кивнул. Вчерашний страх отступил, уступив место азарту охотника за разгадкой.
— Да. Но сначала… — Он взял в руки дневник. — Нужно узнать, чем закончился тот разговор Мэтра Аргана с легионерами. Может, там и кроется ключ ко всему.
Лёша, уже начавший собираться, посмотрел на Павла, на дверь, на потолок и кивнул.
— Ладно, но только дочитаем до следующей страницы. Там сколько осталось?
Павел открыл блокнот на закладке. Аккуратный, выровнявшийся почерк Валирея ждал продолжения.
— Совсем немного.
— А можно вы вслух будете читать? — спросила Елена Павловна. — А то ваши сны и меня смогли заинтересовать.
За окном гудели машины, пахло жареной колбасой и кофе, но для Павла, Лёши и Елены Павловны мир сузился до пожелтевших страниц, где решалась судьба молодого мага и, возможно, совсем не сказочная судьба профессора Проживальского.
— Лёшь, читай, — сказал Павел, открыв дневник.
— О нет, опять этот хрыч, — простонал Лёша и, прочистив горло, начал…
"— В общем, дорогие легионеры, через один лунный цикл мне подавать отчётную грамоту главнокомандующему армии. Как думаете, что будет с вами, если ему не понравится ситуация, происходящая в нашем тренировочном лагере? — сказал мэтр, стоя на небольшой высоте относительно пола.
В большой комнате повисла тишина.
— Отпустят домой? — донеслось из строя легионеров.
— «Отпустят домой»? — Он повторил вопрос с ледяной усмешкой, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Милая иллюзия, Джо. Война не знает таких щедрых жестов для неудачников. Домой отправляют героев с наградами или… тела в мешках из-под провизии. Вы же не относитесь ни к первой категории, ни, к счастью, пока ко второй.
Он медленно прошёлся перед строем, и звук его сапог отдавался гулко, как удары молота о наковальню.
— Нет. Армия — это машина, которая не выбрасывает детали. Она их переплавляет. Легионеры со слабой подготовкой — это расходный материал для тыловых работ: рытьё уборных, разгрузка повозок, чистка стойл. Маги, не сумевшие подчинить свою силу дисциплине? — Мэтр презрительно хмыкнул, его взгляд словно ища врага блуждал по собравшимся легионерам. — Их ждёт не поле боя, а кузнечный горн или чаны алхимических цехов. Ваша магия будет тратиться не на щиты и огненные шары, а на поддержание температуры пламени или перемешивание ядовитых растворов. До конца контракта. А контракты у нас… долгие.
Вспоминается дядя Арно в дверях своей кузницы, его мощные руки, чёрное от сажи лицо и глаза. В них была не гордость за племянника, отправляющегося в легионы. Была тихая, смиренная печаль. Та печаль, что знает вес молота, едкий дым горна и медленное стирание души в однообразном, вечном труде. Он не говорил «береги себя». Он смотрел так, будто уже прощался с той частью меня, что могла стать воином, предвидя во мне будущего раба у наковальни. Он смотрел на меня как на обречённого — не к смерти, а к забытью.
Мэтр Арган остановился в центре, вглядываясь в каждого.
— Ваша судьба станет незавидной. Вы превратитесь из потенциальных воинов в придаток к машине, в серую, безликую массу «разнорабочих». Вас забудут. Ваши имена исчезнут из списков легиона, канув в ведомостях тыловых служб. — Мэтр ухмыльнулся и в очередной раз обвёл комнату взглядом. — Вы мечтали о славе? О пенсии с земельным наделом? Забудьте. Только ржавая кирка, вечная вонь пота и дешёвой похлёбки, и полное отсутствие будущего.
Тишина после его слов стала ещё гуще, почти осязаемой. Она была уже не от непонимания, а от холодного, животного ужаса перед той пропастью, которую он так красочно обрисовал.
— Один лунный цикл, — окончательно вынес приговор Мэтр, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — У вас есть тридцать дней, чтобы доказать, что вы это сталь, из которой можно выковать меч. А не брак, годный лишь на гвозди для подков. Выбор за вами.
Мысли в голове метались, словно рой медоносок, пытаясь найти выход из этой сложной ситуации.
Мэтр всех отпустил. Легионеры небольшими кучками, перешёптываясь, потянулись в казармы своего рода войск. Дан меня потянул в нашу комнату.
— Дан, что ты собираешься делать?
— Что делать? — вздохнул парень. — Перечитаю свитки, повторю заклинания, потренируюсь в контроле… А ты?
— Прочитаю пару свитков про магию базового уровня, попробую что-нибудь смагичить.
Мы зашли в комнату, в ней не было того гама, который встречал при переступании порога. Кто-то сидел в странной позе с закрытыми глазами, кто-то читал свитки, кто-то повторял движения палочкой или посохом. Дан подошёл к своей койке и с головой погрузился в чтение. То и дело со стороны его кровати слышались шелест переворачивающихся страниц или хлопки вскрытия свитков.
Я не стал от него отставать. По слогам, про себя, повторяя несколько раз одно и то же слово, я наконец-то смог закончить чтение основ магии. За окном было уже темно, почти все в комнате спали, уткнувшись лицом в свитки или книги, а я наконец-то смог почувствовать тот самый уголёк, про который рассказывал мэтр Арган.
Сейчас я сижу и переписываю всё произошедшее в этот красный дневник, а за окном уже слышится крик первых кукарекунов.»
— Что за кукарекуны? — спросила Елена Павловна у Лёши.
— Не знаю, могу предположить, что это петухи, — парень пожал плечами и хлопнул в ладоши, вставая. — Ладно, предлагаю выдвигаться к архивариусу. Елена Павловна, вы знаете, где он живёт?
— А вы прямо к нему домой хотите зайти? — удивилась женщина. — Если не ошибаюсь, он до сих пор работает и можно зайти в школу.
— Так и сделаем, — Павел встал.
Потратив пару минут на сборы, ребята вышли из дома и пошли в школу.
На улице стояла приятная зимняя морозная погода, снег потрескивал под обувью, шуршала одежда, на соседней улице, на детской площадке, играли дети.
— Паш, давай обобщим, что у нас есть, — Лёша пнул камень, который не камень, а твёрдый комок снега. — А то скучно молча идти.
Павел на секунду задумался и сказал:
— Ну, давай. Что у нас есть? — вздохнул Павел.
— Валирей, обычный деревенский парень, малограмотный, был призван в армию, там его обучили и стали учить магии, — задумался Лёшка. — Что-то ещё?
— У учителя Валирея проблемы с эльфами, у учеников проблемы с подготовкой, у нас проблема с тем, что нет информации, — добавил Павел.
— Почему? — удивился Лёша и посмотрел на Павла. — Мы знаем, что Игорь Проживальский работал в школе физиком, знаем, что работал над каким-то проектом, знаем, что у него есть секретная информация, знаем, что он откуда-то получил дневник.
— На этом всё. Вся эта информация была выдана нам профессором, мы ничего не нашли…
Они немного помолчали, остановились перед дорогой, им горел красный свет, и пропустили грузовик.
— А ещё, что мы спросим у Матвея Степановича? — спросил Павел.
Лёша почесал затылок, и они пошли на зелёный.
— Как минимум мы спросим, где сейчас Проживальский, как максимум — откуда у профессора этот дневник.
В затылок к Павлу прилетел снежок, резко обернувшись, он никого не увидел, но, присмотревшись вдаль, понял, что это был случайный снежок от ребят на детской площадке.
Они дошли до школы за двадцать минут — старая трёхэтажка с облупившейся жёлтой краской на стенах, знакомая Павлу до тошноты. Зимой она выглядела особенно уныло: голые ветки тополей у забора, серый снег на спортивной площадке, редкие прохожие с собаками. Входная дверь была открыта. С верхних этажей слышались разговоры, хоть и каникулы, но кто-то проводил дополнительные занятия. Из будки вахтёра доносился приглушённый звук. Вахтёрша смотрела что-то на маленьком телевизоре.
Когда ребята зашли, она оторвалась от экрана и, нахмурив брови, прикрикнула:
— Вы куда?
— Здравствуйте, Светлана Евгеньевна, мы к архивариусу, Матвею… — Павел на мгновение замялся, вспоминая отчество.
— Степановичу, — подсказал Лёша. — К Матвею Степановичу.
— Ну, идите, он в библиотеке, ноги от снега только оттряхните!
Потопав ногами, ребята расстегнули куртки и пошли к библиотеке. Дверь была закрыта, на вид. Постучав, Лёша взялся за ручку и потянул на себя — дверь не открылась. Лёша попробовал дёрнуть.
— От себя! — прозвучал глухой хрипловатый голос из-за двери.
Павел толкнул дверь, и она с тихим скрипом открылась. Перед дверью был не очень длинный коридор, на противоположной стене находилась ещё одна дверь. Зайдя внутрь и пройдя немного, ребята оказались в просторном помещении, заставленном книжными полками, стеллажами и партами. Рядом с проходом стоял учительский стол, за которым сидел полноватый старик.
— Матвей Степанович? — спросил Лёша.
— И вам здравствуйте, зачем пожаловали? — он снял очки, протёр их краем вязаного жилета.
— Я нашёл у себя кассету, на ней было видео, на видео был профессор Проживальский…
— Тебя как зовут? — перебил парня архивариус.
— Павел.
— А фамилия? — сузил глаза старик.
— Романов, — немного смутился Павел.
— Мать у тебя Леной зовут? — так же с прищуром улыбнулся старик.
— Да, а зачем вам это?
— Да просто это я принёс ту коробку, в которой ты нашёл дневник и кассету.
В комнате повисла короткая удивлённая тишина.
— То есть как? — не понял Лёша.
— А вот так, на руках, — хмыкнул архивариус и, приблизившись, понизил голос. — Когда я видел Игоря в последний раз, он пришёл ко мне и принёс ту коробку, сказал: «Отнеси её Романовой, но ничего не говори», ну я и отнёс, и ничего не сказал.
— А сейчас зачем нам говорите? — спросил Лёша.
— Потому что устал уже держать в секрете, — устало вздохнул старик. — Постороннему рассказать не могу, а Лене сам Проживальский завещал. А ты, — он посмотрел на Павла, — и не посторонний, и не Лена. В любом случае меня это не касается. На ключ, и иди смотри, что у Игоря было в кабинете.
Мужчина покопался в ящике и положил на стол амбарный ключ.
— В смысле было? — зацепился за слова Лёша. — И почему ключ у вас, а не на вахте? Почему кабинет этот стоит никому не нужен? Сколько прошло лет? — повернулся Лёша к Павлу.
— Двадцать. Матвей Степанович, как так получилось? — удивился Павел.
Матвей Степанович хмуро посмотрел на ребят, встал и ушёл к двери.
— Сейчас выйдет из кабинета и нас здесь запрёт… — прошептал Лёша.
Но на удивление Лёши, Матвей Степанович не вышел. Он дёрнул дверь на себя, чтобы убедиться, что она плотно прикрыта, с глухим щелчком повернул ключ в замке изнутри и, для верности, задвинул старую, толстую железную щеколду. Звук металла, врезающегося в скобу, отдался в тишине библиотеки гулко и окончательно.
Глава 5.
В кабинете пахло чернилами для печати, бумагой, пылью и другими уникальными запахами, которыми может пахнуть библиотека.
— Садитесь, ребята, — Архивариус указал на стол, который стоял между книжных полок. — Разговор будет долгий. Задавайте вопросы, но понимайте: я знаю не всё, а многое даже не понял и повторить за Игорем слова не смогу.
Лёша и Павел переглянулись и прошли к столу. Матвей Степанович зашёл за ширму, которая скрывала уютный уголок, раздался звук льющейся воды, и вскоре перед ребятами появились кружки с чаем.
— Печенье? Конфеты? Или, может, вам заварить лапши? — предложил архивариус.
— Спасибо, я не буду, — тактично отказался Лёша.
— Спасибо, Матвей Степанович, я тоже откажусь. Начнём с того, зачем мы сюда пришли, — Павел посмотрел на Лёшу. — Мы надеялись узнать, где сейчас Игорь Фёдорович?
— Сначала, пожалуй, возьму печенек, с самого утра ничего не ел, — Архивариус снова скрылся за ширмой и вынес картонную коробку с печеньем, отбросил разрезанный целлофан. — Игорь был человеком педантичным, всегда любил точность. Даже когда его пригласили как выдающегося учёного-физика куда-то делать какой-то проект, он очень долго отказывался, без полного описания его работы в проекте.
Договорив, старик откусил печеньку и запил чаем. На слове «проект» ребята переглянулись и отпили из своих кружек.
— А где сейчас профессор? — спросил Павел.
Архивариус прожевал печенье, отпил ещё чаю и, задумавшись, ответил:
— Не знаю, — пожал он плечами. — Игорь пришёл ко мне двадцать лет назад, когда я вносил изменения в список литературы библиотеки, как раз новая партия из городской прибыла. Ворвался в кабинет и говорит: «Отнеси эту коробку Романовой». Я на него даже не посмотрел, только сказал, что отнесу. А когда я закончил, увидел, что на столе лежит коробка и ключ.
— И вы больше его не видели? — уточнил Лёша.
— Не видел, — кивнул архивариус. — Поднялся к нему в 207-й кабинет, а он закрыт. Я подумал, что Игорь запер помещение, отдал мне ключ и ушёл.
— Матвей Степанович, а вы не знаете, что за проект? — спросил Лёша.
— Нет, — коротко бросил архивариус. — Но одно я знаю точно: этот проект был очень важен как для Игоря, так и для людей, которые его приглашали.
— Профессор с вами разговаривал про него? — спросил Павел.
Архивариус помолчал, съел ещё печенья, запил чаем.
— Ммм, вроде мы с ним о чём-то разговаривали… Он пришёл ко мне в библиотеку, поинтересовался, как дела, и спросил: «Матвей, вот представь, у тебя есть шанс что-то сделать, но тебе это не разрешают. Что бы ты сделал?» Такой дурацкий вопрос.
— А что вы ответили?
— Я ответил, что «сделал бы это даже если бы мне не разрешили», — архивариус отпил чаю. — Услышав ответ, Игорь кивнул и ушёл. Вроде всё.
Мальчишки переглянулись.
— Матвей Степанович, а вы можете рассказать, как вёл себя профессор за несколько дней до исчезновения? — поинтересовался Лёша.
Старик призадумался.
— Ну, Игорь был какой-то дёрганый, с кругами под глазами и всё время что-то бубнел себе под нос, когда появлялся в школе, потому что он запросто мог не появиться на уроке.
— Вы не спрашивали его об этом? — спросил Лёша.
— Спрашивал, а как же, он ведь мой друг, — ухмыльнулся старик. — Только он ничего не отвечал, отшучивался, отмахивался или переводил тему. На ваше счастье, я смог его разговорить. Прямо за пару дней до пропажи позвал его выпить, он согласился, и, накатив немного, я спросил: «Игорь, что с тобой происходит? Откуда круги под глазами? Где ты пропадаешь?». Ребята, вы не представляете, он расплакался.
В комнате повисла тишина.
— И вас это удивило? — спросил Павел.
— Да! — воскликнул Матвей Степанович. — Он мог злиться, мог веселиться, но я никогда не видел, чтобы он плакал. Так вот, уткнувшись лицом в рукав, он заплакал. Я, естественно, приобнял его за плечо и спросил, что случилось. Вот тогда он и поведал мне. Вы слышали про Дельфийский эксперимент? Ну, тот, где корабль исчез и появился.
— Филадельфийский, — поправил архивариуса Павел. — Ну, примерно знаю, о чём он. А что?
— Так Игорь стал рассказывать в физических терминах и прочей физической фигне, что я не понял, что этот эксперимент был и даже продолжается.
— И всё? — спросил Лёша скептически. — Вы можете вспомнить формулировки, которые говорил профессор?
Лёша достал телефон и начал что-то быстро печатать.
— Нет, я не физик, — старик допил чай и поставил кружку на стол. — Так вот, а потом начертил на салфетке чертёж какой-то арки и расписал формулы. Там было что-то про магнитное поле, плотность магнитного поля, какие-то аномалии в пространстве…
«Эксперимент 1943-го года, арка и аномалии» — всплыла в голове у Павла фраза с кассеты.
— Два года! Что было за два года до пропажи профессора?! — Павел вскочил и опёрся о стол руками.
— Я не знаю! — вскрикнул старик.
— Ты чего? — спросил Лёша, оторвавшись от телефона.
— Ничего, — вздохнул Павел. — Что было после того, как вы выпили?
— В принципе ничего интересного, — задумался архивариус. — Мы не возвращались к этой теме, а что ещё рассказывал Игорь, я не помню. Потом всё как в тумане: мы пили, смеялись, вытирали губы от пива этими салфетками.
Архивариус посмотрел на настенные часы.
— Что ж, если это всё и у вас нет вопросов, я, пожалуй, вернусь к работе, — Матвей Степанович встал, собрал кружки, забрал коробку из-под печенья и унёс за ширму.
Ребята переглянулись. Павел кивнул на дверь и сказал:
— До свидания, Матвей Степанович.
— До свидания, — буркнул Лёша.
***
"Некоторые двери, однажды открыв, уже не закрыть."
Эти слова матери снова и снова крутились в голове у Павла, пока они с Лёшей шли по длинному пустому коридору в самую дальнюю часть школы. Здесь почти не было кабинетов — только складские помещения и старые, давно забытые комнаты.
— Слушай, Паш, — тихо спросил Лёша, — как думаешь, что там может быть?
— Не знаю… — Павел пожал плечами. — Может, старый компьютер. Или стопки бумаг с чертежами. В любом случае, это уже не шутки.
Они остановились перед массивной дубовой дверью с красивой резной ручкой. Дверь была опечатана чёрно-жёлтыми полосками, словно преступная сцена. На проушинах висел тяжёлый амбарный замок, тоже опечатанный, а замочная скважина была аккуратно заклеена бумагой с надписью «Опечатано».
— Лёш, у тебя ключ? — голос Павла слегка дрогнул.
Лёша достал из кармана увесистый ключ, вставил его в замок и с усилием повернул. Бумага с надписью порвалась. Раздался неприятный скрежет ржавого металла. Замок щёлкнул, и дужка приподнялась.
Лёша потянулся, чтобы снять его, но Павел резко схватил друга за запястье.
— Лёш… может, ну его нафиг? — почти шёпотом сказал он.
Лёша посмотрел ему прямо в глаза. На этот раз в его взгляде не было привычной лёгкости.
— Ты серьёзно хочешь сейчас развернуться и уйти домой? После всего, что мы уже узнали?
Павел молчал. Сердце стучало где-то в горле.
— Интересно же… — наконец выдавил он. — Просто… вдруг мы лезем туда, куда действительно не следует?
— Мы уже влезли, Паш. Обратно дороги нет, — Лёша аккуратно высвободил руку. — Давай быстро посмотрим и уйдём. Без геройства.
Замок с тяжёлым металлическим грохотом упал на пол, эхом разнёсшись по пустому коридору. Павел вздрогнул.
Они сорвали опечатывающие ленты. Лёша взялся за ручку и потянул. Дверь тяжело поддалась, но шла с громким протяжным скрипом.
— Паш, помогай.
Вдвоём они налегли на дверь. Та медленно, с явным сопротивлением, открылась. Из кабинета сразу ударил тяжёлый запах — застоявшийся воздух, старая бумага, пыль и какая-то химическая горечь.
Первым внутрь шагнул Лёша. Павел вошёл следом и замер.
Дверь изнутри была обита толстыми железными пластинами. Сантиметров пять, не меньше.
— Теперь понятно, почему она так тяжело открывалась… — тихо пробормотал Павел.
Помещение выглядело как обычный школьный класс, из которого вынесли все парты. На дальней стене — меловая доска, полностью исписанная формулами, расчётами, стрелками и непонятными схемами. Учительский стол был завален бумагами. На нём стоял старый компьютер и видеокамера. В углу, возле доски, что-то большое было накрыто белым полотном. Часть окон заклеена газетами, другие завешаны плотными шторами. На стенах висели таблица Менделеева, плакаты с физическими формулами и портреты учёных и исторических деятелей.
— Ого… тут целая лаборатория, — выдохнул Лёша, оглядываясь. — Ты точно уверен, что он был просто учителем истории?
— Я уже ни в чём не уверен, — тихо ответил Павел.
Пол был покрыт толстым слоем пыли. Каждый их шаг оставлял чёткие следы. Павел подошёл к столу и начал осторожно перебирать бумаги. Многие были исписаны мелким, почти неразборчивым почерком.
Лёша же, пока Павел изучал бумаги на столе, подошел к системному блоку компьютера. От него вились немного проводов, один на мышь, второй на клавиатуру, на монитор и к удлинителю, и один, самый толстый, тянулся под полотно. Спустя пару минут, в руках у Лёши был жёсткий диск.
— Лёша, иди сю… — начал Павел и внезапно громко чихнул от поднявшейся пыли.
— Будь здоров. Нашёл что-нибудь? — Лёша поднялся и встал рядом с другом.
Павел вытащил несколько листов.
— Здесь везде чертежи какой-то арки… формулы, странные надписи. Ничего не понимаю.
Лёша подошёл ближе и тоже посмотрел на бумаги.
— Зато я, кажется, понимаю другое, — сказал он, глядя в угол комнаты. — Арка уже создана. И она прямо здесь.
Оба одновременно повернулись к предмету, накрытому полотном. Под тканью явно угадывался силуэт высокой овальной арки.
Павел подошёл ближе, сердце колотилось всё сильнее. Он схватил край полотна и резко сдёрнул его.
Перед ними стояла арка.
Овальная, металлическая, высотой почти до потолка. Обмотанная проводами и катушками, похожая на большой электромагнит, она стояла на массивном пьедестале, к которому тянулось множество проводов и кабелей. Часть из них уходила к оборудованию у стены. На самом пьедестале стояла старая, уставившая свой объектив на арку, кассетная видеокамера. На пьедестале, под аркой, лежала небольшая кучка пепла.
Несколько секунд ребята просто молча смотрели на неё.
— Как думаешь что это за пыль лежит в арке? — спросил Лёша.
— Я надеюсь это не то что я думаю.
— Посмотрим кассету? — уточнил Лёша.
— Посмотрим, — Павел протянул руку и вытащил кассету из камеры. — А теперь быстро уходим отсюда.
***
Покинули ребята школу в не очень хорошем настроении. Петли у двери в кабинет профессора проржавели настолько, что закрыть её уже не получилось. Вернув ключ архивариусу и рассказав про ситуацию с дверью, Павел с Лёшей выслушали порцию старческого брюзжания. Ребята шли по тому же маршруту, но в этот раз не было ни ребят играющих в снежки, ни красных светофоров, преграждающих путь. Только яркое зимнее солнце, заставляющее оттопыривать воротник.
***
Вернулись ребята в дом Павла в смешанных чувствах. С одной стороны у них появились новые факты, которые идеально ложились в картину: арка почти точно такая же, как описывал профессор на видео, и эта кучка пепла… С другой стороны — целая куча новых теорий, от которых становилось не по себе.
— Лёш, как думаешь, а что если профессор действительно смог запустить что-то подобное Филадельфийскому эксперименту?
— Хочешь сказать, что профессор настолько обезумел от этих теорий и прочитанного дневника Валеры и как только запустил портал сразу вошёл в него? — серьезно посмотрел на Павла Лёша снимая ботинки, из-за чего чуть не упал.
— Во-первых, дневник Валирея, во-вторых, почему нет? — счказал Павел вешая куртку.
— Потому что хоть он и немного обезумел от этой идеи с порталом, но сохранил ясность ума, — сказал Лёша доставая из куртки жёсткий диск и кассету. — одно то что он отдал совему другу ключ, кассету и дневник говорит об этом.
Павел ничего не ответил.
— Начнём с кассеты? А потом посмотрим файлы на жёстком. — Предложил Лёша, протягивая кассету Павлу.
— Давай.
Павел подошёл к видеомагнитофону и вставил кассету. Лёша взял пульт и включил телевизор. До того как Лёша успел перенастроить телевизор на приём с видеомагнитофона, Павел его остановил.
— Лёша, подожди!
На экране шёл репортаж местных новостей. Молодая журналистка стояла возле серой многоэтажки и говорила в камеру с профессиональной озабоченностью:
«…сегодня дежурными нарядами полиции был задержан 34-летний Иван Постылев, подозреваемый в серии квартирных краж в нашем районе. Преступник действовал нагло и изобретательно: он врывался в квартиры ничего не подозревающих граждан, представляясь то сотрудником ЖЭКа, то пришедшим «по объявлению», то просто «соседом, которому срочно нужно позвонить». У задержанного изъято несколько наборов отмычек и универсальных ключей…»
На экране появилось фото. Павел сразу узнал это невзрачное лицо, пальто и шляпу.
— Это он… — тихо выдохнул Павел. — Тот самый мужик вчерашний.
Лёша присвистнул и медленно опустил пульт.
— Вот же дела… Значит, это был просто вор. Обычный гопник, который выбрал твою квартиру на удачу.
Ребята немного помолчали.
— А может и коментарий от И. П. это был просто троль? — предложил Лёша.
— Может быть. — пустым голосом сказал Павел.
— Да ладно, не унывай, — хлопнул по спине друга Лёша. — Давай смотреть.
***
С тихим щелчком видеомагнитофон съел кассету, по экрану телевизора пошли помехи и ребята увидели лицо профессора настраивающего камеру.
— Пишет? — спросил профессор и посмотрел за объектив. — Пишет.
Он отошёл на пару метров. В поле зрения камеры попал стенд с порталом, он был такой же как в кабинете. Арка была в лёгком мареве, словно от неё исходил горячий воздух.
— Портал "Филадельфийского эксперимента" в меньших объемах и кустарных условиях. Попытка первая, — Сказал профессор и ушёл из поля зрения камеры, раздалось кликанье клавиатуры и тихие проклятия Проживальского. — Чёртов совет. Как править миром они первые, а как развить передовые технологии нет средств, или людей. Ага, как же.
Шум клавиатуры усилился, микрофон камеры уловил лёгкий гул, аппаратура в дальней части кабинета начала подавать признаки жизни.
— Но ничего, я им ещё покажу. Покажу что значат знания физики и обучение на ошибках прошлого! — словно безумный бормотал профессор.
Портал ожил, катушки на арке начали слабо светится синим, марево усилилось, свет в кабинете стал слегка приглушённый. Раздался электрический треск, между опорами арки стали пробегать искры.
— Ну же, давай, работай, — подначивал профессор, словно это могло ускорить процесс.
Послышался звук клацанья клавиатуры, свет в кабинете стал мигать, гудение нарастало, искры превратились в разряды.
И тут, молнии в арке стали объеденятся в синие полотно, словно кто-то натянул шелковую скатерть, гул превратился в рокот, с потолка посыпались искры, похоже лампы не выдержали.
— Да, да, ещё немного! — кричал профессор, голос которого заглушал рокот.
Портал заработал, не стабильно, не так как это показывают в фантастике. Полотно то было целое словно скатерть, то было порвано, будто кто-то сделал дыру.
— Хорошо, хорошо. Несколько лет расчётов дали свои плоды, — раздался голос профессора и сам он спустя пару секунд появился на экране. — Как вы можете видеть портал работает, нестабильно, но работает. Сейчас будет произведён тест номер один.
Профессора залез в карман халата и достал листок. На нём был сплошной текст очень мелким шрифтом.
— На данном листе на всех языках планеты написана одна фраза "Откуда вы?", если портал на другой стороне находится в пределах Земли, люди смогут отправить послание обратно, а если нет, то мы проверем, возможно ли по этому порталу переправить объект.
Профессор сложил листок вдвое и протянул его к порталу. По бумаге побежали исркы, его стали лизать молнии, но он не горел. Когда бумага коснулась поверхности портала, она разорвала сплошное полотно.
— Невероятно! — вскрикнул профессор, посмотрел на другую сторону портала, — Лист вошёл в портал.
Профессор протолкнул лист. Молния лизнула его руку и мужчина отдёрнул её. В это момент стоящий в комнате гул резко оборвался, полотно портала схлопнулось и из под арки пошёл белый дымок.
— Штоб тебя! — выругался профессор и открыл неприметную дверцу под аркой. Скорее всего она была горячая так как профессор снова отдёрнул руки и начал на них дуть. — Чёрт! Проводка перегорела. — Раздосадованный профессор хотел было уже закрыть дверцу, но тут его внимание привлекло что-то внутри постамента. — Что это?
Мужчина достал из постамента маленькую книжецу, в красной обложке.
***
Профессор взял книжецу в руки, не обращяя внимание на ожоги, и стал ходить по кабинету, то появляясь в кадре, то снова уходя. Было видно что он читает, его движения стали дёрганные, ломанные, он всё время бормотал себе под нос.
Камера продолжала писать. Профессор всё ходил и ходил, не замечая ничего вокруг. Его бормотание постепенно становилось всё более бессвязным, переходя в тихий, почти истерический шёпот.
Время от времени он поднимал взгляд к потолку, словно обращался к кому-то невидимому, и тогда в его глазах мелькало нечто — смесь ужаса, восторга и глубокого, беспросветного отчаяния
Так он проходил всё оставшееся время пока камера могла записывать. Но рано или поздно плёнка кончилась и на экране ребята увидели отражение своих удивлённых лиц.
Глава 6.
— И это всё? — удивлённо сказал Лёша.
— Похоже что да... — прошептал Павел.
Лёша встал и пошёл на кухню, раздался плес воды и вскоре Лёша вернулся со стаканом воды.
— На выпей.
Павел взял стакан и выпил. Малую часть, буквально пару капель, Павел вылил себе на руки и умылся
— Что дальше делать будем? — Спросил Павел.
— Не знаю. — Пожал плечами Лёша и вернулся на кухню, откуда донёсся его голос и звон посуды. — Может продолжим читать дневник? Там ещё много материала, плюс зацепок на дальнейшие поиски нет. — Парень вернулся вытерая руки полотенцем.
— Да, — встал Павел. — Пошли. Озвучивать Аргана будешь?
— Нет, — помотал головой Лёша. — с прошлого раза до сих пор глотка болит.
— Как хочешь, — усмехнулся Павел.
***
Ребята разместились на диване, Лёша принес кувшин воды, а Павел нашёл место где они остановились в прошлый раз, закладка по неизвестным причинам решила уйти.
Остановились они ровно на конце одной страници, поэтому перевернув страницу они сильно удивились. Слова стали разборчивее, текст стал ровнее, почерк поменялся, манера письма улучшилась и вместо сплошного потока мыслей и пересказа событий, текст структурировался на пункты:
«30.07.46 Прошло пару дней как Мэтр дал нам время поднять свои показатели. Я решил улучшить свои навыки в грамоте, это помогло лучше читать и произносить заклинания. Дан углубился в чтение свитков и подтянул понимание энергий и стабильность заклинаний.
07.08.46 Прошла седмица с речи Мэтра. Многие в нашем отряде специального назначения улучшили свои физические и магические характеристики. В ускоренном темпе Мэтр обучил меня основам грамоты. Теперь я пишу и говорю как обычный горожанин. Пройдя этот ускоренный курс я попросил его обучить меня эльфийскому, на что мэтр согласился. Дан спросил где я нахожусь во время занятий. Так я узнал что весь наш отряд, все из нашей комнаты.
10.08.46 Прошло два лунных цикла как я был призван в армию. Недавно мимо нашего лагеря проходил марш, под песни и смех. Я спросил у мэтра куда они уйдут. После чего у нас возник диалог: — Скоро ты присоединишься к остальным и будешь посещать общие занятия — сказал Арган. — Что это значит, Мэтр? — недоумевал я. — Ты уже способен быстро писать и запоминать большой объём информации, твои уроки эльфийского прямо это подтверждают. — И он был прав, этот мелодичный язык даётся мне на удивление легко.
13.08.46 Если раньше мой распорядок дня был такой: встал раньше всех, в одиночку пошёл на склад со свитками и книгами, дождался Мэтра, провёл урок грамоты, обедал со всеми. После чего наступало моё свободное время, спрашивал у Мэтра, «почему все занимаются, а я читаю?» на что он отвечал: «Ты набираешься теории». Ужинал со всеми и до отбоя либо читал, либо повторял, либо практиковал заклинания. То вчера я дождался подъёма, позавтракал со всеми и пошёл на общие занятия. По расписанию у нас были физическая теория, которая потом переходила в практику, магическая теория, которая также перешла в практику, и совершенно новый для меня предмет «тактика». На этом уроке нам рассказывали стандартные тактики построения, как отряды должны взаимодействовать и прочее, прочее про действия и взаимодействия разных отрядов. Некоторых на нём не было, наверное их наказали. Потом ужин и после ужина было свободное время. Многие им распорядились с умом, повторяли заклинания, читали свитки, книги. Я спрашивал у Мэтра, возможно ли практиковать заклинание в жилой комнате? Он сказал что возможно, но если заклинание не причинит ущерб помещению или людям, находящимся в нём.
27.08.46 За эту седмицу ничего интересного не произошло. Сегодня получил письмо от матушки. Как же я скучаю. Она писала, что нашего соседа Старого Ферна не стало. Ночью он ушёл за стену, а утром его тело нашли лесорубы глубоко в чаще. На полях всё хорошо, нашествия насекомых, как в прошлые годы, не случилось, животные не особо сильно пытаются пробиться в деревню, купцы ездят, воров нет.
11.09.46 Наступил конец лета, скоро в поле выйдут люди, крестьяне, как я недавно узнал, как нас, людей из деревни, называют городские, и начнут убирать хлебницу. Эх, как я соскучился. По огромному полю золотистой хлебницы, по колючему вкусу злого корня, по сочному зелёному хрустцу...
12.09.46 Получил очередное письмо из дома. Писал дядя Арно. Как только отправили прошлую почту, в деревню пришли чужеземцы. Они были странно одеты. В однообразные серые тканные рубахи, такие же странные штаны, которые почти всегда заправляли в длинные чёрные башмаки из чёрного скользского на дожде материала. Он пишет что люди эти странные, разговаривают на агресивном языке, нашего не понимают от слова совсем, помогают в поле и всегда слушаются одного человека. Этот человек пришёл со всеми, но он говорил за всех. Как я выше писал чужеземцы не понимают по нашему, поэтому разговаривал на жестах, указывал пальцем, показывал действия. Его было легко отличить от остальных, он носил странного вида шляпу с громокрылом. Насколько Арно смог понять "они" либо бывшие легионеры, либо действующие. Дядя Арно назвал язык агресивным потому что услышал как громко и зло кричит на своих починённых человек в шляпе. Сам он представился, как пишет Дядя, Маркусом, а также сказал про себя ещё сколько то, Дядя не смог понять сколько именно, слов.
17.09.46 Мэтр Арган снова собрал весь лагерь. Он был горд нами, мы все показали себя настоящими воинами. В этот раз он выделил несколько человек, куда я тоже попал, и назвал их заслуги. Жюль и Верн, близнецы, парни по 20 лет, из древнего дворянского рода Арфистов, внешне одинаковые, но пошли разными путями развития. Смогли провести равный спаринг, являясь воинами разных магических способностей. Мой друг Дан 23 лета, из бедного дворянства, показал себя отличным товарищем, множество раз помогал мне, и не только, разобраться в сложной теме. Про меня в Арган сказал что быстро смог обучиться и подаю большие надежды в качестве воина.
20.09.46 За несколько лунных циклов нахождения в лагере выучил весь список стандартных заклинаний. В этот список входит магический щит, магическая верёвка, светляк, исцеление, ускорение и напитка оружия магической энергией. Моей большой гордостью является понимание огненного шара, или как называют его за слово активатор "огнар". В список стандартных заклинаний он не входит.
Так как у нас слабо развита искра, как у магов, мы не можем часто использовать заклинания. У нас в арсенале нет сильных атакующих или защитных заклинаний, только общие, правда кто-то может использовать более мощные заклинания, если силы позволяют. На примере тех же близнецов Арфистов. Жюль пошёл по пути развития магии. То есть он мог использовать большее количество заклинаний за бой. Где-то 5-6. Так же он мог использовать более мощные заклинания, но тогда его искры хватало на 1 или 2 раза. Тогда как Верн пошёл по пути развития тела. Его физическая сила, ловкость и телосложение были лучше развиты, но он не мог использовать что-то большее чем стандартные заклинания. Так же он мог использовать ману из искры на поддержание сил.
23.09.46 Недавно мимо нашего лагеря опять прошёл марш. Я снова спросил у Мэтра про него, на что он снова ничего не ответил.
24.09.46 Сегодня на одном из занятий Мэтр для меня повторил тему, которую ребята уже прошли, что не всем понравилось. Один из них, дворянин из купеческого рода, Стаф, прям на уроке стал возмущаться, но подзатыльник от его брата, Лан, успокоил парня, Мэтр вынес Стафу выговор и назначил его помощником оружейника на всю следующую седмицу. Теперь в его обязанности входит подносить, надевать, снимать и уносить доспехи латников. Что для дворянина, повторюсь, не очень.
Тема которую повторили для меня является история образования нашего государства и мира.
Я не могу переписать в этот дневник всю лекцию, ведь это просто гигантский по объёмам материал, но я могу оставить лист с той лекции внутри. Матушка, надеюсь ты найдёшь этот дневник и сможешь узнать чем жил твой сын. Ты найдёшь все прочие добавленные листы и письма в конце дневника.»
Ребята переглянулись. Открыв последнюю страницу дневника они заметили на форзаце (лист приклеенный к обложке, в нашем случае к красной коже) странную печать, она слегка светилась, а так же множество листов, исписанных на непонятном для них языке.
— Это что получается, — спросил Лёша, — этот дневник из другого мира настоящий? Но если он настоящий то почему мы можем его прочитать?
Павел перебирал жёлтые исписанные с двух сторон листы, они были слегка помятые и согнутые. Он провёл пальцем по печати на форзаце.
— Лёш, печать тёплая, будто по горячей конфорке...
Лёша протянул палец к печати.
—Действительно... — промештал Лёша, — магия?
— Магия, — кивнул Павел.
Немного передохнув. Посмотрев новости, поиграв в компьюторные игры, одним словом, провели время отвлекаясь от дневника, ребята вернулись к чтению только спустя два дня.
«12.10.46 Прошёл лунный цикл как я стал учиться с группой. По большей части мы получали теорию, которую закрепляли на практике. Уроки использования меча переходили в поле где нам давали затупленные железки, тоже самое было и с кинжалами, копьями. Нас учили не просто пользоваться орудием, а именно понимать его, чувствовать его как продолжение себя. Но не у многих это получалось. У меня вообще это не шло. Там где мой оппонент мог сделать финт, отбить мой выпад или ещё что-то, мне приходилось трудно, я пытался вывернуться змеёй и очень часто у меня это получалось.
Когда Мэтр решил провести экзамен, он разрешил выбрать вид оружия ближнего боя. Так, на пример, мне попался оппонент, тот самый Жюль, который выбрал копьё. Я же выбрал легкий кинжал. Наблюдающие за боем сразу стали негодовать, ведь как так, против оружия на дальнюю дистанцию идти с кинжалом. Но у меня уже тогда был план.
Немного о моём пути развития. Я выбрал что-то среднее между мощью заклинаний и силой тела. Я был развит физически, детство в поле даёт о себе знать, но также после ускоренного курса обучения грамматики Мэтром Арганом я смог прочитать пару книг о магии. Как я писал ранее я смог почувствовать в себе искру. Слабый, тёплый уголёк в груди. Источник маны, он не большой, но на 2 заклинания его хватит. Я говорил уже на этот счёт с Мэтром, расспрашивал, как можно увеличить искру, чтобы использовать больше заклинаний за раз. На что он всегда отвечал, "Тренировки искры". А с моим графиком и малой искрой каждая тренировка заканчивалась в постели. Истощение искры ведёт к недееспособности и травмам.
Когда бой начался Жюль сорвался с места в ускорении, используя заклинание, как после мне рассказал сам Жюль, он намеревался одним выпадом сбить меня с ног, но я легонько чиркнул кинжалом по древку и пропустил копьё мимо себя. Жюль продолжил лететь на меня, выставив ногу, но я взял древко копья в захват подмышкой и упал на спину. Копьё изогнулось и Жюль пролетел мимо, покатившись кубарем. Мэтр остановил бой, присудив мне победу. В тот день Жюль прошёл экзамен с отметкой "удовлетворительно", которая показывает что Жюль слаб с оружием ближнего боя. Я же получил оценку Мэтра "отлично".
13.10.46 Матушка поделилась новостями из деревни. Было много сплетен, кто на ком женился, у кого сколько яиц получилось, у кого как со здоровьем. Недавно в нашу деревню пришёл караван дварфов. У дяди Арно давняя договорённость с этим племенем. Он делает для них оружие, они поставляют ему материалы.
В лагере узнал что дварфы сами по себе были лучшими кузнецами, что могло заинтересовать их в поделках дяди арно, не знаю, но очень за него рад.
Так вот, когда дварфы общались между собой к ним подошёл Маркус, главный среди чужеземцев. На удивление дварфы смогли понять что им говорит Маркус, язык был другой, но общие слова и понятия они смогли друг у друга разобрать.
Когда дядя Арно спросил о чём Маркус говорит, дварфы посмотрели на Арно тяжёлым взглядом и уже на общем ему ответили, что лучше ему об этом не знать.
27.10.46 В этот день небо озарилось красным. Весь лагерь стоял на ушах. Латники с самого утра были в полном обмундировании, маги были полны маны, мы же сидели и точили оружие. У кого топор, у кого копье, у кого меч. У меня же была пара кинжалов, серповидной формы.
Я ничего не понимал. Но всё тот же Лан Арфист, развеял моё неведенье. Хоть я сним не поддерживал дружеского общения, но мы с ним могли наладить диалог.
— Каждый год, когда тварей в Ничейных Землях становится слишком много происходит волна. Что-то в мозгу у тварей щёлкает и они одним сплошным потоком рвутся вперёд, пока их что-то не остановит. Это что-то может быть голод, усталость или же крепостные стены на нашей границе.
— А что будет если стены их остановят?
— Они попробуют проломить их.
Где-то на севере, очень далеко раздался мощнейший взрыв.
— Маги же не оставят это просто так!?
— Конечно нет. Маги красного ранга почти всегда находятся поблизости от стен.
— Почему красного ранга?
— Ты не знаешь цветов рангов?
— Нет...
Лан вздознул, вот будто маленькому ребёнку объясняет что светило жёлтое, а трава зелёная.
— Цветовые ранги были придуманы когда только появились первые маги. От пробуждённых и белых, самых слабых, таких как мы, до чёрного, правителя Содружества. Но скажу честно, чёрный ранг уже очень давно не занимал место правителя, каждый раз это был либо синий либо зелёный.
— А какая градация?
— Ну, как я уже сказал, сперва идут пробуждённые, маги которые только открыли искру и способны пользоваться слабыми базовыми заклинаниями. Далее идут белые, маги которые разобрались с основой и идут дальше. Дальше это жёлтые, боевые маги. Потом ораньжевые, обычно командиры. Следующие красные, чаще всего это люди уже преклонных лет, как наш Мэтр Арган.
Из ниоткуда раздался смешок и его обладателя нельзя было ни с кем спутать.
— Да, я человек уже преклонных лет, спасибо что не сказал дряхлый старик.
— Виноват... — пробурчал Лан.
— Но ты это верно подметил, красный ранг чаще всего получает человек уже под конец жизни. Но вот если он сможет перейти границу и получить зелёную мантию, то человек проживёт ещё больше.
— Это как? — вырвалось у меня.
— После перехода на зелёный ранг, магия начинает подпитывать человека, и он становится не просто сильным, но ещё и долго живущим.
— А какой максимальный срок у зелёного мага?
— Около пятисот лет.
— Так долго!? — опешил я.
— Это ещё не так много, — продолжил Мэтр, — продолжительность синих вырастает в 10 раз, по сравнению с обычным человеком, а чёрный... Тут я ничего сказать не могу. Как выразился Лан, чёрных не видели уже очень давно.
—А понять ранг мага можно только по мантии? Что-то я не видел у наших магов мантий, даже белых.
— Мантию маг получает после прохождения экзамена на мага. На нём у мага проверяют его мощность искры, количество маны, контроль заклинаний, оценивают самое мощное заклинание и определают дар.
—Дар? — мозги начинали закипать. Слишком много информации. — Почему этого нет в книгах по которым нас учат?
— Потому что этому учат в Академии, но у нас на отправку вас в академию нет ни денег, ни сил, ни возможности, — проворчал он. — Вас легче обучить держать меч прямо, прицельно метать огненые шары и ставить щит прямо на месте, вот в таких лагерях. К тому же в академию не берут простолюдинов. — огорошил меня Мэтр.
— Прям совсем? — спросил Лан.
— Совсем,— кивнул Мэтр. — Только если он не пробудил искру и ритуал не показал у него жёлтый ранг. Таких мощных магов отрывают из деревни и направляют обучатся. Тратить ресурсы на пробуждённых и белых у государства желания нет.
— Мэтр, а что вообще за дар?
— Дар? — переспросил Арган. — жто природнач предрасположенность к определенному виду магии. То есть твои огненые заклинания с даром к огню приобретают большую мощность...
— Мэтр! — к Аргану подбежал легионер и ударил кулаком в грудь, примерно туда где было сердце. — Получено послание из заставы рода Марэли. Волна прошла в десяти километрах от заставы, их орудия и маги не смогли проредить волну. Похоже она направляется к заставе рода Феол.
Мэтр нахмурился.
— Седлайте самого быстрого коня! — начал отдавать указы Мэтр. — Я лично доставлю эту информацию...
Куда доставит эту информацию Мэтр, я так и не услышал. Раздался громкий звук, похожий на хлопок, ужасающий рёв и давящий стрёкот.»
Глава 6. Образование Человеческого содружества и мирового устройства.
Много тысяч лет назад на Велдориане люди жили немногочисленными кочевыми племенами. Войны между ними случались редко — земли было много, а людей мало.
Но однажды начали открываться порталы. Из них вышли существа, называвшие себя Странниками. Они были мирны и любопытны. Многие племена пошли на контакт. Прошли сотни лет. Те, кто жил рядом со Странниками дольше других, начали меняться, мутировать.
Одно племя вытянулось, кожа посветлела, волосы стали серебристо-золотыми, а уши — острыми. Они научились слышать шепот деревьев и трепетно относиться к живому. Так родились эльфы.
Другое ушло под землю, следуя за Странниками в глубины. Их тела стали коренастыми и крепкими, бороды — густыми, а руки — словно высеченными из камня. Дварфы.
Третьи изменились сильнее всех. Человеческое в них почти полностью растворилось. Прорезались звериные уши и хвосты, кожа покрылась шерстью, лица вытянулись в морды, ступни превратились в лапы. Так появились зверолюди.
Четвёртые одичали. Кожа приобрела цвет пыльной дороги, разум помутился, тела стали грубыми и мощными. Орки.
Странники в итоге ушли обратно через порталы, но сами порталы не закрылись. Из них хлынула вторая волна — на этот раз твари, голодные и злобные. Они прокатились по Велдориану, разорвали старые связи, отрезали изменившиеся народы от людей и породили огромные Ничейные Земли.
Мутировавшие стали ипользовать не известные приёмы и земля, растения, огонь, воздух, стали подчинятся их воле. Обычные люди, кто продолжил контактировать с изменившимися, стали учится у них, смогли пробудить искру, так появились маги. Люди которым были подвластны магические потоки. Именно они собрали уцелевших людей, возвели стены, непроницаемые для большинства тварей, и создали Человеческое Содружество.
Однако среди магов быстро началась борьба за власть. Чтобы избежать бесконечных гражданских войн, был заключён Великий Договор: каждые тридцать лет проводится Турнир Магов. Победитель становится Верховным Архонтом Содружества — самым сильным и законным правителем на ближайшие тридцать лет.
А расы, рождённые смешением крови, нашли своё место в Ничейных Землях.
Эльфы вырастили Вечнолесье — живой лабиринт, где чужак заблудится навсегда.
Дварфы вырыли Глубинные Царства.
Зверолюди и орки кочуют по бескрайним равнинам и разбитым войной землям, следуя древним путям.
Глава 7.
29.09.46 Два дня назад Мэтр Арган покинул лагерь. Вчера и сегодня занятия отменили, мы должны быть готовы помогать воинам и прикрывать магов если на лагерь попрут твари. Но пока что дальние разъезды сообщали о спокойствии.
Мне стало интересно, как маленькие деревни защищаются от волны, если твари прорывают такую серьёзную оборону как.
10.10.46 Уже становится холодно, скоро начнётся зима. Благо поля в моей деревне убрали и еды жителям хватит на всю зиму.
Пришла новость из деревни. Оказывается твари умудрились прорвать внешнюю стену и пробежаться по внутреннему периметру. Пострадали некоторые деревни, но наша смогла отбится. Она находится достаточно далеко от места прорыва, кроме как удачей, это назвать не получается.
Дядя Арно пишет, что волна застала их с Маркусом беседующих на дварфском. Дядя смог откопать книги обучающие дварфскому и за половину седмицы его выучил, не так хорошо, чтобы общаться с носителем языка, но чужеземец его понял.
Оказывается предположения Арно были верными. Маркус и его люди оказались воинами. Но не просто воинами, а членами "особой команды Тигр". Какого тигра, не понятно.
Читая письмо я очень сильно переживал. Дядя очень красочно описывал как он видел волну, как мужики обороняли стену, не имея магов. Даже пробуждённых. Но на выручку пришли люди Маркуса.
У него с собой было большое количество артефактов. К удивлению Дяди, они были полностью металлическими, с подвижными частями и абсолютно лишены магии. Как артефактор смог сотварить такое непонятно, но Арно видел их применение и поражён их эффективностью. Они с хлопками плювались маленькими металлическими конусами, буквально проделывая в тварях дыры. Так же у людей Маркуса были маленькие взрывные артефакты. На деревянной палке был прикручен металический цилиндрик, который и взрывался.
Но больше всего Дядю поразил большой голем, не похожий на типичных гуманоидных. Он выглядел как коробка с выпуклостью и длинным отростком. Голем был выше Дяди, хотя тот являлся самым высоким жителем моей деревни. Этот голем, как и артефакты людей Маркуса, плювался металлическими конусообразными деталями. Как Дядя это узнал? Когда началсь волна, Маркус не знал что это такое, после быстрого рассказа Дяди, Маркус попросил его открыть ворота чтобы завести внутрь голема.
Уже после того как волна почти закончилась, твари свернули от деревни, за их спинами показалсь огромная тварь, больше похожая на шипастый шар с пастью полной острых зубов в два ряда. Голем за один бабах уничтожил тварь.
Эти люди показали себя сильными воинами, абсолютно лишёнными маны, способными использовать сложные артефакты. Не знаю смог бы Мэтр Арган выстоять против них.
Кстати о Мэтре. Сегодня он вернулся рано утром. Весь помятый, в дорожной пыли, с кругами под глазами, но с улыбкой на лице. В это время мы разминались перед уроком магии. Как можно размятся колдовать? Мы прогоняли по организму ману, должны были чувствовать её. Так как от неё буквально зависела наша жизнь. То чувство когда в груди разливается тепло, а к кончикам пальцев течёт жидкий огонь никогда не забудешь.
24.10.46 Прошло две седмицы с волны. Ничего интересного не происходило. Я тренировался в рукопашном бою, практиковал заклинания, проводил тренировочные бои. Новых знаний Мэтр не давал, всё что он сам уже рассказал. Оставалось только совершенствовать навыки.
25.10.46 Послал очередное письмо матушке. Спустя седмицу мне приехало моё же письмо. Деревни в которой я родился и вырос больше нет. На её месте остались только угли. Как такое могло произойти? Волна же отбита... Отряд жандармов прибыл на место только к концу пожара. Маги обследовали территорию на наличие магии, но были найдены только огненые шары Арно. Стены каменной церкови превратились в груду щебня. В телах крестьян были найдены металические конусы, повсюду валялись стальные полые цилиндры...
Не было магического следа, только магия дади, что из этого выходит? Нападающие не пользовались магией? Возможно, но почему? Потому что не хотели светится? Не хотели оставить свой след в астрале? Или не имели магию? Пробужденных магов сразу забирают в академию, да в разбойники маги могут податся, но не в нашем регионе, не на нашей земле.
На земле, на земле как сказал почтальон были глубокие страные следы, такие следы монстр не оставляет, даже ездовой. Голем, странный не гуманоидный голем. Маркус, это всё маркус и его люди.
[не разборчивый почерк, на странице немного стлела бумага.]
26.10.46 Я вчера сорвался. Потеря матери, Дяди, деревни, всех знакомых. Это большая потеря. Маг моего уровня очень плохо контролирует ману. Когда писал поток огня вырвался из пальцев и немного поджог дневник, но я быстро пришёл в себя и успел потушить. Не знаю, зачем мне теперь этот дневник, передать после моей смерти его некому. Но этот путь от крестьянина, не умеющего нормально писать, читать и даже думать, до меня сейчаснего, это большой путь. Надеюсь в будущем, когда достигну успеха, найду семью, смогу отдать этот дневник детям, о которых я раньше даже не задумывался, и буду вспомнитать эти времена в лагере с теплотой в душе.
Сейчас я дописываю последние строчки, и откладываю эту книжецу подальше. Надеюсь не забуду про неё.
[текст написан другим почерком, будто писал лругой человек]
11.11.86 Прошло двадцать лет. Двадцать. А будто пролетел миг. Сейчас я уже командир отряда. Нас человек десять. Если сравнивать мою силу с магами то я на зелёной ступени. Но жить долго не смогу, я не маг. Идёт война. Кровопролитная. Мировая. Эльфы, люди, орки, зверолюди, дварфы, все объеденились против главной угрозы, чужих. Они появляются из тёмно-синих порталов, на големах которых эльфы назвали танками. Ушастыми командует человек, который подозрительно много знает об этих чудовищах. Их слабые места, тактики, в общем всё. Мой отряд должен следить за ним, но это сложно. Он, как и люди Маркуса, сжёгшие мою деревню, не имеет маны.
Павел закрыл дневник.
Лёша не сразу сказал что-то. Смотрел в окно, где за стеклом медленно падал снег.
— Он так и не узнал, кто такой этот советник, — произнёс он наконец.
— Может, и узнал. Просто больше не писал.
С кухни тянуло ужином. Елена Павловна что-то напевала вполголоса — привычно, тихо, как всегда по вечерам.
Павел положил дневник на стол. Провёл пальцем по красной обложке.
— Лёш, — сказал он. — Я смотрел жёсткий диск.
— И?
— Там видео. Хронология лет пять. Сначала он один — чертежи, расчёты, разговаривает с камерой. Потом начали приходить люди. Лиц не видно, всегда спиной. Но они знали про арку. Предлагали ему уйти из школы — оборудование, финансирование, всё что он хотел.
Лёша медленно поставил кружку.
— И последнее видео?
— Он один. Собирает бумаги. Потом смотрит в камеру и говорит: «Если ты это смотришь — значит, ты уже достаточно глубоко. Дальше сам решай».
В кухне звякнула ложка.
— Мальчики, ужинать! — позвала Елена Павловна.
Павел не двигался. Двадцать лет. Игоря нет двадцать лет. Портал синий. Чужие приходят из тёмно-синих порталов.
— Паш, — тихо сказал Лёша.
— Да, иду, — ответил Павел.
Послесловие.
Спасибо всем кто читал! Напишите коментарий, поставте сердечко, не кидайтесь тапками за опечатки и ошибки, для меня это очень важно. Надеюсь вам это чудо-юдо понравилось. Писал почти девять месяцев с очень долгими перерывами между главами, но у меня была тактика и я её придерживался. Следующее "произведение" скорее всего будет написано так же, но по моим ощущениям оно должно пойти легче.
Что же происходит на велдориане? Кто такой Маркус? Кто за загадочный человек советник эльфов? И многие другие вопросы, на эти ответы вы найдёте в следущих книгах цикла "Врата". Продолжение следует!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
