Обложка Быт далёкой-далёкой галактики

Быт далёкой-далёкой галактики

Ravgni4

0% прочитано
Стандартный
Ravgni4

Быт далёкой-далёкой галактики

Звёздные войны. Эпизод 3,14

Скрытая угроза сантехники

Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…

В подвальном помещении храма джедаев, между котельной и складом списанных дроидов, располагалась ремонтная мастерская.

На двери висела выцветшая табличка: «МАСТЕР ЙОДА. РЕМОНТ ВСЕГО. СРОЧНО — ДОРОЖЕ».

Внутри пахло машинным маслом, паяльной канифолью, старой резиной и чем-то, что когда-то было солёными огурцами.

Над верстаком тускло мигала люминесцентная лампа. На стене висели рожковые ключи, молотки, ножовка по металлу и календарь с полураздетой тви'лечкой за 384-й год Старой Республики. Рядом — пожелтевшая надпись: «НЕ ЗНАЕШЬ — НЕ ЛЕЗЬ».

На подоконнике в обрезанной пластиковой канистре рос алоэ. Под ним лежали три дохлых комара с Дагобы.

Посреди мастерской стоял падаван и третий час пытался починить световой меч.

— Учитель Йода, я заменил кайбер-кристалл, очистил контакты, восстановил энергетический контур, но меч всё равно искрит, гудит и подтекает!

Йода сидел на низком табурете, подложив под себя старый справочник «Слесарное дело. Издание пятое», и пил чай из кружки с надписью «Лучший дедушка галактики».

Чай был крепкий, с плавающей чаинкой. Ложка стояла в нём вертикально.

— Хм. Дай сюда хреновину эту, падаван.

Ученик протянул оружие.

Йода постучал рукояткой о край верстака, потряс возле уха и послушал.

— Угу. Ясно всё мне.

— Что именно, учитель?

— Что ни хрена не ясно. Отвёртку дай. Крестовую.

Падаван осмотрел помещение.

— Где она?

— В банке из-под кофе искать должен ты. Не в той, где шурупы. В другой, где отвёртки. Хотя… и в первой быть может она. Хм.

Пять минут они перебирали содержимое банок из-под растворимого кофе, коробок от конфет и жестяной банки с надписью «ГВОЗДИ НОРМАЛЬНЫЕ».

Наконец Йода нашёл отвёртку под газетой.

— Учитель, — удивился падаван, — почему в световом мече, созданном тысячи лет назад, используются обычные винты с крестовой головкой?

— Работают потому что они, юный падаван. А то, что работает, трогать не должен ты. Мудрость великая это.

Он выкрутил два винта, третий уронил на пол.

Винт звякнул и исчез.

Оба замерли.

— Учитель, я могу найти его с помощью Силы!

— Не нужна здесь Сила. Магнит на верёвочке нужен. За батареей висит он. Возьми.

Пока падаван ползал под верстаком, Йода снял крышку, поковырялся внутри обломком спицы и неодобрительно покачал головой.

— Хм. Конец пришёл прокладке. Менять её надо.

— Но, учитель, это древний световой меч! Где мы возьмём оригинальную прокладку?

— Коробку из-под печенья видишь на верхней полке? Тащи её сюда.

Падаван снял тяжёлую жестяную коробку с изображением новогодних оленей. На крышке шариковой ручкой было написано «РЕЗИНКИ, ПРОКЛАДКИ, ВСЯКОЕ».

Внутри лежали куски велосипедной камеры, медные шайбы, ржавые гайки, свёрнутый провод, два ключа от неизвестных дверей и пожелтевший талон на гарантийный ремонт гипердвигателя.

— Подойдёт вот эта, — сказал Йода, вырезая кружочек маникюрными ножницами. — Из камеры велосипедной вырезана она.

— Но, учитель, этим материалам сотни лет!

— А что сделается им? Резина советская. Ещё дед мой вырезал её.

— Но вам же девятьсот лет!

— А деду моему сколько было, не твоё это дело, падаван.

Ученик благоговейно замолчал.

За стеной загрохотала труба. Йода раздражённо стукнул по ней ключом.

Грохот прекратился.

— Третий месяц завоздушивает, зараза. Говорил Винду я: кран Маевского ставить надо! Но слушать меня не хочет он. Великим магистром себя считает. А разводной ключ от пассатижей отличить не может.

Он примерил новую прокладку, но та оказалась чуть больше.

— Напильник дай.

— Учитель, разве можно обрабатывать священную деталь светового меча напильником?

— Можно, падаван. Советский напильник это. Сталь хорошая. Не то что нынешняя хрень с Корусанта.

Йода подточил край, плюнул на палец, протёр посадочное место и потянулся за мотком пакли.

— А может, воспользоваться Силой? — робко предложил падаван. — Или перенастроить мидихлорианы?

Йода медленно поднял голову.

Поверх очков, одна дужка которых была замотана синей изолентой, он посмотрел на ученика с глубокой печалью.

— Хм. Мидихлорианы, говоришь… Глупости великие говоришь ты. Никакие мидихлорианы не заменят ключ на четырнадцать и паклю, силиконовой смазкой промазанную. Хотя… красочкой капнуть лучше. На века будет.

— Но в руководстве Ордена джедаев сказано, что энергетический контур должен быть герметизирован исключительно силовым полем!

— Руководство твоё кто писал? Слесарь или магистр?

— Магистр Винду…

— Вот пусть силовым полем своим и кран в сортире Совета чинит. Три года капает он! Ведро уже подставили. А советоваться со мной гордость не позволяет ему.

Йода открыл банку с краской. На поверхности образовалась толстая плёнка. Он поддел её отвёрткой и аккуратно положил на газету.

— А почему у вас краска зелёная, учитель?

— Кончилась другая.

— Но мой световой меч синий!

— Внутри никто не увидит её. Важна герметичность, а не цвет, падаван.

Йода намотал паклю, промазал резьбу, достал из ящика ключ на четырнадцать и подтянул соединение.

Затем достал другой ключ.

— Этот зачем? — спросил падаван.

— На всякий случай.

— Но он же на семнадцать!

— Вот именно. Мало ли что.

Прикрутив крышку, Йода протёр рукоятку ветошью, которая когда-то была парадной мантией джедая, и вернул меч ученику.

— Включай.

Падаван нажал кнопку.

Световой клинок с характерным гудением вырвался из рукояти. Работал идеально.

— Невероятно, учитель! Вы восстановили баланс Силы!

— Баланс, хренанс… Контргайку подтянул я. Вот и весь баланс.

— Теперь я понимаю, почему ситхи вас боятся!

— Смерти боятся ситхи, падаван. А настоящий джедай сорвать резьбу бояться должен.

— Но ведь тогда можно снова обратиться к Силе?

Йода тяжело вздохнул, вытер руки о штаны и налил себе ещё чаю из закопчённого чайника.

— Запомнить должен ты, юный падаван. Когда резьбу уже сорвал, вот тогда Сила нужна тебе. И то… не всегда поможет она.

Он отхлебнул, поморщился и добавил:

— И никогда с сантехником спорить не должен ты, если сорок лет стажа имеет он. Опаснее ситха такой человек.

— Почему, учитель?

— Потому что пользоваться тёмной стороной Силы умеет ситх…

Йода выдержал паузу.

— А сантехник знает, где перекрыть её.

В этот момент в дверь постучали.

На пороге стоял магистр Винду с разводным ключом в руке.

— Йода, у нас опять в Совете трубу прорвало.

Йода закрыл глаза.

— Предупреждал вас я. Паклю мотать надо! А вы всё мидихлорианы, мидихлорианы…

Он достал из шкафа засаленную телогрейку, накинул её поверх джедайской мантии и взял чемоданчик с инструментами.

— Пошли. Только тряпок захвати побольше.

— Зачем?

— Потому что Силой пол вытирать не будешь ты, дурень.

Уже в дверях Йода обернулся к падавану:

— И меч пока не мочи. Сохнет ещё краска.

Да пребудет с вами Сила. И запасная прокладка.

Из журнала технического обслуживания храма джедаев:

«Меч световой — 1 шт. Прокладка заменена, соединение протянуто, герметичность восстановлена. Материалы заказчика. Гарантия — до первого вмешательства ситхов.

Мастер Йода. Стаж 847 лет.

P. S. Винт третий так и не нашли. Поставили похожий. Держится».

Пятничная планёрка на Звезде Смерти

Пятница на Звезде Смерти начиналась обычно.

В секторе технического обслуживания В-17 прорвало трубу. На сорок третьем уровне не работали три турболифта. В офицерской столовой закончился каф. А в жилом блоке 12-Б неизвестные второй месяц воровали лампочки из коридора.

Гранд-мофф Таркин, человек с железной волей, безупречной выправкой и хронической неприязнью к подчинённым, собирался подписать приказ о показательном расстреле кого-нибудь из ответственных, когда секретарь напомнил ему о пятничной планёрке.

— Какой ещё планёрке?

— По вопросам эксплуатации станции, сэр.

— У нас есть начальник эксплуатации.

— Он и просил вас присутствовать, сэр. Говорит, без вашего решения невозможно.

Таркин поморщился.

— Передайте, что я занят вопросами государственной важности.

— Передавал, сэр. Он сказал, что в таком случае горячей воды не будет до понедельника.

Таркин медленно положил стилус.

— Пригласите.

Совещание проходило в малом конференц-зале, откуда открывался прекрасный вид на звёзды. Огромное панорамное окно занимало всю стену. На другом конце помещения, под изображением имперского герба, сидел Дарт Вейдер.

Он дышал.

Вейдер вообще имел привычку дышать на совещаниях, чем изрядно раздражал присутствующих. Особенно во время пауз.

Рядом с ним располагался капитан Пиетт с планшетом, инженер энергетической службы и начальник хозяйственной части станции — пожилой, слегка сутулый человек в сером комбинезоне.

Звали его Семёныч.

Никто уже не помнил, было это именем, фамилией или должностью. Семёныч работал на станции ещё с тех времён, когда она числилась в документах как «объект незавершённого строительства № 1».

Перед ним лежала потрёпанная папка, рулон схем, три акта о протечках и термос.

— Итак, — сказал Таркин, занимая своё место. — Начнём. Надеюсь, это не займёт много времени.

— Как пойдёт, — ответил Семёныч, открывая папку. — Тут вопросов накопилось.

— У нас в ближайшее время запланировано уничтожение планеты.

— Это хорошо, — кивнул Семёныч. — Значит, электричество будет.

Таркин нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Да вот, по электричеству у нас первый вопрос.

Он достал листок.

— За прошлый месяц перерасход энергии — двадцать семь процентов. Кто-то у нас главный реактор на полную мощность гоняет, а счётчики мотают. Я вчера показания снимал, чуть с табуретки не упал.

— Это боевая станция, — холодно произнёс Таркин. — Энергия необходима для суперлазера.

— Ну, суперлазер так суперлазер. Только вы мне объясните, почему он у вас в ведомости проходит как «осветительный прибор наружного применения»?

Пиетт осторожно опустил глаза.

— Это вопрос секретности, — ответил Таркин.

— Ага. А мощность у вашего осветительного прибора такая, что можно три системы обогреть. И куда всё тепло девается?

— В космос, — сказал инженер.

Семёныч посмотрел на него.

— В космос?

— Да.

— А в двенадцатом жилом блоке плюс тринадцать градусов. Солдаты спят в шинелях. И вы мне говорите, что тепло в космос сбрасываете?

Инженер пожал плечами.

— Так спроектировано.

— Кто проектировал?

— Имперское конструкторское бюро.

— Фамилия?

— Простите?

— Фамилия конструктора. Хочу посмотреть ему в глаза.

Наступила тишина.

Вейдер размеренно дышал.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч повернулся к нему.

— И к вам, товарищ Вейдер, тоже вопрос имеется.

Таркин напрягся.

— Семёныч, я бы рекомендовал выбирать выражения.

— А чего выбирать? Вот акт.

Он выложил на стол ещё одну бумагу.

— Лорд Вейдер, вы в среду на сорок втором уровне опять перегородку повредили?

— Она мешала мне.

— Я понимаю, что мешала. Только это была несущая конструкция.

— Она препятствовала моему проходу.

— Там дверь была.

— Она была закрыта.

— Так ключ надо было взять у дежурного! Зачем стену-то ломать?

Вейдер повернул голову.

— Вы испытываете моё терпение.

— А вы мою смету. Мне теперь эту дырку чем заделывать? У нас дюрабетон по накладным ещё в прошлом квартале закончился.

Таркин прикрыл глаза.

— Давайте перейдём к следующему вопросу.

— Давайте. Вентиляция.

Вентиляция была больным вопросом.

На Звезде Смерти существовало четыреста восемьдесят тысяч вентиляционных каналов, шахт и технических воздуховодов, причём некоторые из них были достаточно широкими, чтобы по ним мог свободно проползти взрослый человек.

Именно это Семёныча и беспокоило.

— Вот смотрите, — сказал он, разворачивая схему. — Сектор Е-14. Магистральный воздуховод. Сечение метр двадцать на метр восемьдесят. Это что у нас получается?

— Вентиляционная магистраль, — ответил инженер.

— Это у вас получается подземный переход! Я туда вчера полез заслонку проверять. Там можно на велосипеде кататься.

— Проект предусматривает беспрепятственное обслуживание.

— А решётки где?

— Какие решётки?

— Обыкновенные! Чтоб никто не лазил!

Таркин вмешался:

— Станция оборудована современнейшими системами безопасности.

— Ну да. А у меня вчера из шахты два штурмовика вылезли.

— Что они там делали?

— Курили. Говорят, в казарме запрещено, а там вытяжка хорошая.

Вейдер медленно повернулся к капитану Пиетту.

— Я разберусь с нарушителями.

— Не надо, — поспешил Семёныч. — Я уже разобрался. Они теперь решётки ставят. Два километра осталось.

Таркин устало потер переносицу.

— Почему два километра?

— Потому что они через два километра выходили. В люк у офицерского буфета.

— И?..

— И исчезали там пирожки.

Пиетт тихо кашлянул.

— Думаю, этот вопрос можно считать закрытым.

— Можно-то можно, — согласился Семёныч. — Только у меня ещё тяга обратная пошла.

— Какая тяга? — спросил Таркин.

— Обратная. В сорок первом секторе из вытяжки дует внутрь. В тридцать девятом, наоборот, так сосёт, что вчера у техника кепку унесло.

— Исправьте.

— Исправил бы. Только заслонки заклинило.

— Замените.

— На что?

— На новые!

— А новые где?

Таркин повернулся к инженеру.

Тот покраснел.

— Поставка ожидается в следующем квартале.

— Вот, — сказал Семёныч. — А до следующего квартала будем окна открывать.

— Мы находимся в открытом космосе! — не выдержал Пиетт.

— Тогда не будем.

Вейдер продолжал дышать.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч прислушался.

— Кстати, лорд Вейдер, давно вам фильтр меняли?

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии.

— Я не про жизнеобеспечение. Я про фильтр. Свистит у вас на вдохе. Слышите?

— Это не свист.

— А что?

— Звук моей дыхательной системы.

— Ну, звук так звук. Только на выдохе у вас клапан подсекает.

Вейдер замолчал.

Семёныч потянулся за термосом.

— У меня такой же звук у компрессора был. Два года мучился. Оказалось, резиночка задубела.

Третьим вопросом значилось горячее водоснабжение.

Семёныч перевернул страницу и посмотрел на Таркина.

— Ну, тут вообще беда.

— Что на этот раз?

— Горячей воды нет.

— Я знаю.

— Нет, вы не знаете. У вас в апартаментах бойлер отдельный стоит. А в казармах уже четыре дня одна холодная.

— Причина?

— Циркуляционный насос сгорел.

— Замените.

— Нечем.

— Закажите новый!

— Заказали.

— И?

— Не согласовали.

— Кто?!

— Финансовая служба. Пишут: «В связи с необходимостью завершения строительства станции расходы на обеспечение бытового комфорта личного состава временно ограничить».

Таркин выпрямился.

— Приоритетом Империи является боеготовность!

— Так я и говорю. Боеготовность. Штурмовики четвёртый день немытые ходят. Некоторые уже шлемы не снимают.

Пиетт нервно перелистнул планшет.

— Личный состав должен переносить бытовые трудности.

— Переносит, — согласился Семёныч. — Только сегодня утром мне из душевой позвонили. Спрашивают, можно ли из бластера воду нагреть.

Таркин замер.

— И что вы ответили?

— Что нельзя. Техника безопасности.

— Разумно.

— А потом они мне сказали, что уже попробовали.

— Результат?

— Две кабинки нет. Одна есть, но теперь без двери.

Вейдер шумно выдохнул.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

Семёныч неодобрительно покосился на него.

— Вот, опять клапан.

Таркин постучал пальцем по столу.

— Сколько стоит насос?

Семёныч назвал сумму.

Пиетт поднял голову.

— Это абсурд! За такие деньги можно приобрести три новых истребителя TIE!

— Ну, покупайте, — пожал плечами Семёныч. — Только воду они вам греть не будут.

— На станции установлен реактор колоссальной мощности! — раздражённо произнёс Таркин. — Неужели мы не способны обеспечить горячей водой несколько тысяч душевых?

— Способны. Я вам ещё полгода назад предлагал теплообменник на охлаждение реактора поставить. У вас там тепло девать некуда, а у меня бойлерная еле живая.

— И почему не поставили?

— Служба безопасности запретила.

— На каком основании?

— Пишут, подключение хозяйственных коммуникаций к реакторному контуру создаёт угрозу боевой устойчивости станции.

Все посмотрели на Вейдера.

— Решение принималось в соответствии с требованиями безопасности, — произнёс он.

— Правильно, — кивнул Семёныч. — Я бы тоже не подключал. У вас там в схеме три обратных клапана отсутствуют.

Инженер побледнел.

— Что значит отсутствуют?

— То и значит. На чертеже есть, а на месте нет.

— Этого не может быть.

— Может. Я вчера смотрел.

— Вы были в реакторном отсеке?!

— А где мне ещё смотреть? В столовой?

— У вас нет допуска!

— У меня ключи есть.

Эта фраза произвела на присутствующих странное впечатление.

Вейдер повернулся к Семёнычу.

— Какие ключи?

— От технических помещений.

— От всех?

— Не от всех. От вашего кабинета нет. И от третьей кладовки, там замок заело.

Таркин медленно опустил голову на ладони.

На часах было восемнадцать сорок.

За окном всё так же величественно сияли звёзды.

Гранд-мофф Таркин, повелевавший самой разрушительной боевой станцией в истории Галактики, сидел перед пожилым человеком в засаленном комбинезоне и обсуждал стоимость прокладок.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Насос согласую. Вентиляцию привести в порядок. Перегородку восстановить. Есть ещё вопросы?

— Есть.

— Семёныч…

— Последний.

— Слушаю.

— По суперлазеру.

Таркин насторожился.

— Что по суперлазеру?

— Вы когда стрелять собираетесь?

— Это секретная информация.

— Ну, мне не точная дата нужна. Мне хотя бы день.

— Для чего?

— У нас на нижних уровнях при выстреле напряжение проседает. Свет моргает. Электродвигатели останавливаются. Последний раз в прачечной все машинки на полоскание встали.

— И что?

— Да ничего. Просто предупредить людей надо, чтоб стирку не закладывали.

Таркин молчал.

— А то у них потом белое с цветным смешивается. В прошлый раз целый взвод в розовых подшлемниках на построение вышел.

Пиетт закрыл лицо рукой.

— Это была та самая часть, которую я направил на инспекцию?

— Она самая.

Таркин закрыл папку.

— Всё. Совещание окончено.

— Подождите, — сказал Семёныч. — Тут ещё подписать надо.

— Что?!

— Акты. На списание. Вот здесь, здесь и здесь. И заявка на насос. И служебка на фильтры для лорда Вейдера.

Вейдер медленно поднялся.

— Мне не нужны фильтры.

Семёныч не отрывался от бумаг.

— Нужны, нужны. Я уже размеры записал.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы.

— Куда уж мне, — вздохнул Семёныч. — Только Тёмная сторона у вас, а фильтр по гарантии всё равно менять мне.

Он протянул Таркину стилус.

Тот подписал.

Потом ещё раз.

И ещё.

Через десять минут последний документ был оформлен.

— Теперь всё? — спросил Таркин.

— Теперь всё. Хороших выходных.

Семёныч собрал бумаги, закрутил крышку термоса и направился к двери.

— А, чуть не забыл.

Он остановился.

— В понедельник горячую воду до обеда отключу. Будем систему опрессовывать.

— Но её и сейчас нет! — воскликнул Пиетт.

— Сейчас нет из-за аварии. А в понедельник по графику.

И вышел.

Некоторое время в конференц-зале было тихо.

Вейдер стоял у окна.

Таркин смотрел на подписанные документы.

Пиетт делал вид, что занят планшетом.

Наконец гранд-мофф нарушил молчание.

— Лорд Вейдер, скажите… Вы ведь способны одним движением руки задушить человека на расстоянии?

— Да.

— И вы способны внушать страх целым армиям?

— Да.

— Так почему вы позволили этому человеку разговаривать с нами подобным образом?

Вейдер не отвечал.

— Я требую объяснений!

Тёмный лорд повернулся.

— Три месяца назад я сделал ему замечание по поводу работы системы отопления.

— И?

— Он отключил тепло в моих покоях.

— Вы могли его наказать!

— Я пытался.

— Что произошло?

Вейдер помолчал.

— Он сказал, что я могу задушить его, но тогда никто не узнает, где находится главный вентиль.

Таркин медленно откинулся в кресле.

— И вы отступили?

— В моём костюме есть система терморегуляции, гранд-мофф. Но она не рассчитана на постоянное проживание при температуре плюс восемь.

В этот момент комлинк Таркина пискнул.

— Гранд-мофф, это дежурный энергетической службы. У нас небольшая проблема.

— Какая ещё проблема?!

— Семёныч просил передать, что до утра отключает лифты в административном секторе. Плановая профилактика.

— Но мне нужно на сто двадцать шестой уровень!

— Он сказал, что пешком полезно для здоровья, сэр.

Таркин медленно посмотрел на Вейдера.

Тот отвернулся к звёздам.

— Не стоит недооценивать могущество хозяйственной части, гранд-мофф.

Из журнала пятничной планёрки Звезды Смерти

Присутствовали: гранд-мофф Таркин, лорд Вейдер, капитан Пиетт, инженер энергетической службы, Семёныч.

Решили:

Насос заказать.Вентиляцию отремонтировать.Дюрабетон выделить.Наружный осветительный прибор мощностью уничтожения планеты включать по согласованному графику.Фильтры лорду Вейдеру заменить в рамках планового ТО.Разработать мероприятия по снижению энергопотребления.Особое мнение начальника хозяйственной части:

«Станцию размером с луну построили, а нормальную сантехнику поставить ума не хватило».

P. S. В понедельник Семёныч в подсобке обнаружил старый исправный насос. Однако устанавливать его не стал. Поскольку насос был уже списан, а новый — согласован. Бухгалтерия требовала соблюдения процедуры.

В далёкой-далёкой галактике порядок должен быть во всём.

Особо опасный производственный объект

Имперская комиссия по охране труда и пожарной безопасности прибыла на Звезду Смерти в понедельник, в 08:15 по корусантскому времени, и это было плохое время. По понедельникам на станции традиционно что-нибудь ломалось, личный состав приходил в себя после выходных, а гранд-мофф Таркин не любил вообще никого, особенно с утра. Впрочем, комиссия об этом не знала, а если бы знала, ничего бы не изменилось.

Возглавлял её Пётр Иванович Сидоров, в служебной переписке именовавшийся старшим государственным инспектором по охране труда и пожарной безопасности, а в жизни просто Иванычем. Сколько ему лет, никто достоверно не знал. Поговаривали, что ещё при Ленине он участвовал в приёмке объектов электрификации, и Владимир Ильич лично интересовался, когда Иваныч наконец подпишет акт. Иваныч не подписал: на объекте отсутствовало заземление, а распределительный щит висел на двух гвоздях. На возражение, что коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны, он ответил, что при таком монтаже получится советская власть минус электрификация, причём довольно скоро. С тех пор Иваныч не особенно доверял ни политикам, ни электрикам. За свою карьеру он пережил несколько империй, три республики, две реставрации монархии и один эксперимент с коллективным управлением, и все эти формы государственного устройства считал временными. В отличие от Правил устройства электроустановок.

При себе Иваныч имел кожаную папку с завязками, металлическую рулетку, удостоверение в потёртой обложке и старую шариковую ручку, привязанную к карману пиджака суровой ниткой. В стыковочном ангаре комиссию встретил начальник хозяйственной части станции Семёныч, и некоторое время двое пожилых мужчин молча разглядывали друг друга, не веря собственным глазам.

— Иваныч?

— Семёныч?

— Живой, зараза!

— А ты, гляжу, опять без каски.

Они обнялись.

— Сколько лет прошло? — спросил Семёныч.

— С последней проверки? Лет сорок.

— Не, я про ту стройку, на Кореллии.

— А-а. Ну там ещё профсоюз был.

— И столовая хорошая.

— Столовая — да. А вот технику безопасности ты и тогда не соблюдал.

— Начинается…

В кабинете гранд-моффа Таркина в это время царила напряжённая атмосфера. Таркин уже второй раз перечитывал сообщение о проверке в надежде, что слова изменятся, а капитан Пиетт стоял навытяжку и старался не попадаться ему на глаза.

— Повторите, — холодно произнёс Таркин. — Кто разрешил проведение проверки?

Пиетт нервно поправил воротник.

— Имперская инспекция по охране труда, сэр. Плановая проверка объекта повышенной опасности.

— Плановая?! У нас секретный военный объект!

— Они предъявили предписание, сэр.

— Мне плевать на предписание! Здесь находится самое могущественное оружие в истории Галактики!

— Они так и написали, сэр. «Объект повышенной опасности первой категории».

Таркин медленно выдохнул.

— Отменить нельзя?

— Я пытался. Инспектор сказал, что отсутствие руководителя не является основанием для переноса проверки.

— Я здесь!

— Он в курсе, сэр.

В этот момент дверь открылась, и Иваныч вошёл первым, а за ним Семёныч с пачкой папок под мышкой.

— Здрасте. Кто тут за хозяйство отвечает?

Таркин медленно поднялся, всем видом показывая, что такой вопрос в этом кабинете задавать не принято.

— Я — гранд-мофф Уилхафф Таркин, полномочный представитель Императора и командующий этой боевой станцией.

Иваныч посмотрел на него поверх очков.

— Значит, вы и отвечаете. Хорошо. Вот распоряжение о проверке. Ознакомьтесь, распишитесь.

— Послушайте, инспектор, вы хоть понимаете, куда попали?

— Конечно. Звезда Смерти. Объект номер один. Год ввода в эксплуатацию не указан. Акт приёмки отсутствует. Ответственный за пожарную безопасность не назначен. Список замечаний на сорока шести листах.

Таркин побледнел.

— Откуда у вас эта информация?

— Семёныч прислал.

— Семёныч?!

— А чего? — удивился тот. — Мне же потом всё это устранять.

Иваныч достал блокнот.

— Так. Для начала покажите журнал вводного инструктажа.

Таркин посмотрел на Пиетта, Пиетт посмотрел на Семёныча, а Семёныч только пожал плечами с видом человека, который предупреждал.

— Я им говорил.

— Где журнал? — повторил Иваныч.

— У нас военная организация, — пояснил Таркин, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Все военнослужащие проходят специальную подготовку.

— Прекрасно. Журнал где?

— У нас есть устав!

— Устав потом посмотрим. Журнал инструктажа давайте.

В коридоре послышалось характерное дыхание.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

В помещение вошёл Дарт Вейдер, и Таркин с облегчением подумал, что сейчас всё наконец встанет на свои места.

— Что здесь происходит?

Иваныч повернулся и без всякого трепета оглядел чёрную фигуру с головы до ног, слегка прищурившись, как оглядывают подозрительный электрощит.

— А это у вас кто?

— Лорд Вейдер, — с облегчением произнёс Таркин. — Правая рука Императора.

— Ясно. А что с дыханием?

Вейдер замер.

— Что?

— С дыханием, говорю, что? Свистит у вас на выдохе. Фильтр давно меняли?

Семёныч оживился.

— Во! И я ему в пятницу говорил!

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии, — процедил Вейдер.

Иваныч обошёл его кругом, не обращая внимания на то, что вокруг стало заметно холоднее.

— А кабель питания где?

— Какой кабель?

— Ну, у вас же на груди панель управления. Электрооборудование. По какому классу защиты?

Вейдер медленно повернул голову к Таркину.

— Кто этот человек?

— Государственный инспектор.

— Я чувствую в нём…

— Ты лучше в себе почувствуй, — перебил Иваныч. — У тебя на панели кнопка болтается. И провод из-под кожуха торчит. Семёныч, запиши.

— Уже.

— И заземление проверить.

— У него автономное питание.

— Тем более. Аккумуляторы когда испытывали?

Вейдер сжал кулак, и тяжёлая металлическая ручка на столе Таркина приподнялась на несколько сантиметров. Иваныч даже не посмотрел в её сторону.

— И ещё: телекинезом при работающем оборудовании пользоваться запрещается. Нарушение правил безопасной эксплуатации грузоподъёмных механизмов.

Ручка упала.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы, — произнёс Вейдер.

— Сила есть — ума не надо, — машинально ответил Иваныч. — Пошли объект смотреть.

Первым проверяли главный ангар. Иваныч остановился прямо у входа и несколько секунд молча смотрел вниз, где вдоль самого края технологического провала глубиной в несколько десятков метров спокойно проходили штурмовики, обслуживающий персонал и дроиды с грузами.

— Это что?

— Ангар для истребителей TIE, — пояснил офицер сопровождения.

— Я вижу, что не огород. Ограждение где?

— Какое ограждение?

Иваныч указал вниз.

— Вот здесь. Где перила?

— Они не предусмотрены конструкцией.

— Кем не предусмотрены?

— Проектом.

— Семёныч, фамилию проектировщика запиши.

— Уже записал. Они везде такие.

Иваныч посмотрел вдоль ангара, уже догадываясь, что ответ ему не понравится.

— Везде?!

— Ага. По всей станции. У нас вообще с перилами напряжёнка.

— Это я заметил.

К ним подошёл штурмовик с бластерной винтовкой.

— Прошу освободить проход. Здесь ведутся работы.

Иваныч придирчиво осмотрел солдата.

— Каска есть?

— Так точно!

— Хорошо. А глаза чем защищены?

— Шлемом.

— Покажи сертификат.

— Какой сертификат?

— На средства индивидуальной защиты.

Штурмовик растерялся.

— Сэр, я военнослужащий!

— И что? Военнослужащим глаза не нужны?

— Нужны, сэр.

— Вот и я о том. А почему в забрале ничего не видно?

— Это стандартное имперское снаряжение.

Иваныч заглянул в чёрные глазницы шлема и, не найдя там ничего обнадёживающего, повернулся к Семёнычу.

— Семёныч, а они вообще куда смотрят?

— Не знаю. Я спрашивал. Говорят, привыкают.

— А стреляют как?

— Ну, стреляют.

— Попадают?

Семёныч подумал. Врать старому товарищу не хотелось.

— Честно? Не особо.

— Ага. Вот теперь понятно.

Иваныч записал что-то в блокнот.

— Значит, средства защиты органов зрения не соответствуют выполняемым работам. Шлемы направить на экспертизу.

Штурмовик беспомощно посмотрел на Вейдера, но тот отвернулся, делая вид, что разглядывает потолок.

— И ещё, молодой человек, — добавил Иваныч, — оружие на время проверки поставьте на предохранитель.

— Оно стоит!

— Тогда почему у вас палец на спуске?

Штурмовик поспешно убрал палец.

— Вот. Уже лучше. Жить дольше будете.

Следующим пунктом значился главный реактор. Когда комиссия подошла к огромной энергетической шахте, Иваныч остановился и надолго замолчал: посмотрел вниз, потом наверх, потом снова вниз, как будто надеялся, что с другого ракурса картина окажется приличнее.

— Семёныч.

— А?

— Это у вас что?

— Реактор.

— Я вижу, что не бассейн. Почему он открыт?

— Ну, технологическая шахта.

— Ограждение?

— Нету.

— Система страховки?

— Нету.

— Аварийное перекрытие?

— Есть. Но не работает.

Иваныч медленно снял очки, протёр их платком и надел обратно, словно именно от этого зависело, что он увидит на второй раз.

— Это у вас главный реактор боевой станции?

— Так точно, — с достоинством подтвердил инженер.

— А если кто-нибудь туда упадёт?

— Погибнет.

— Спасибо, капитан Очевидность. Я про предотвращение падения спрашиваю.

Инженер замялся.

— Предполагается, что персонал будет соблюдать осторожность.

Иваныч повернулся к Семёнычу.

— Слышал?

— Слышал.

— Значит, по проекту человек должен не падать.

— Получается.

— Гениально. А если поскользнётся?

— Ну, значит, не соблюдал осторожность.

Иваныч вздохнул.

— За тридцать лет ни одного нового решения. Всё на сознательность трудящихся надеетесь.

Он пошёл вдоль края шахты и вдруг остановился: в стене зиял широкий вентиляционный канал, уходящий прямо к центральной части реакторной установки.

— А это что за дырка?

— Вспомогательный газоотвод, — сказал инженер.

— Диаметр?

— Два метра.

— Решётка?

— Не предусмотрена.

— Датчики посторонних предметов?

— Нет.

— Защита от попадания мусора?

— Нет.

Иваныч заглянул внутрь, потом снова посмотрел на инженера.

— А если туда что-нибудь залетит?

— Исключено. Канал защищён от внешних воздействий.

— Чем?

— Расположением.

Иваныч выпрямился.

— Семёныч, ты это слышал?

— Слышал.

— У них защита расположением.

— Ага.

— Слушай, а если какая-нибудь дурная голова туда снаряд запустит?

Инженер улыбнулся с видом человека, объясняющего очевидное ребёнку.

— Для попадания в такой канал с большого расстояния потребовалась бы невероятная точность.

— А я не спрашиваю, насколько это трудно. Я спрашиваю, что будет.

— Вероятно, произойдёт цепная реакция.

— Какая ещё цепная реакция?

— С разрушением энергетического ядра.

Иваныч помолчал.

— То есть всю вашу шарманку разнесёт?

— Теоретически — да.

— Семёныч, записывай. Эксплуатацию реактора до установки защитной решётки запретить.

Таркин побагровел.

— Да вы понимаете, что говорите?! Это супероружие Империи!

— Вот именно. Супероружие. А дырка — как у старого скворечника.

— Вы не имеете права останавливать работу станции!

Иваныч достал удостоверение.

— Вот. Читай. Здесь написано, что имею.

Таркин прочитал, сжав зубы, и молча вернул.

— Это безумие.

— Безумие — это реактор без защиты. А у меня работа.

Вейдер издал тяжёлый механический вздох.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Да поменяйте вы ему уже фильтр! — не выдержал Иваныч.

К полудню комиссия добралась до мусорного отсека. Семёныч открыл служебную дверь, и навстречу пахнуло так, что даже Вейдер на секунду усилил подачу воздуха в маску.

— М-да, — сказал Иваныч. — Вентиляция, значит, не работает.

— Работает. Просто мусор.

— Сколько не вывозили?

— Ну, по графику раз в неделю.

— А последний раз?

— Месяца два назад.

— Почему?

— Подрядчик сменился. Новый говорит, что не принимает отходы без раздельного сбора.

Иваныч оглядел горы искорёженного металла, упаковки, органических остатков и вовсе неопознаваемых предметов.

— А что ж не сортируете?

— Так некому. У меня два дроида на весь сектор, один из них сгорел, а второй считает себя погрузчиком и мусор трогать отказывается.

— Понятно.

Иваныч посветил фонариком вниз, и в мутной жиже что-то шевельнулось. Над поверхностью медленно поднялся длинный глазной стебель с огромным глазом, и инспектор замер. Глаз посмотрел на Иваныча. Иваныч посмотрел на глаз.

— Семёныч.

— Чего?

— Это кто?

— А, это Клавдия.

— Какая Клавдия?

— Ну, живёт тут. Мусор подъедает. Полезная.

Из жижи высунулось щупальце и осторожно потянулось к сапогу инспектора.

— Кыш! — сказал Иваныч, и щупальце отступило.

— Ты её кормить пробовал?

— А зачем? Она сама питается.

— Чем?

— Чем найдёт.

— Семёныч, ты понимаешь, что у тебя здесь неизвестное биологическое существо содержится без регистрации, ветеринарного контроля и разрешения санитарной службы?

— Ну, она же никому не мешает.

В этот момент Клавдия схватила валявшийся рядом шлем штурмовика и скрылась под водой.

— А шлем откуда? — спросил Иваныч.

— Да бросают они. Я говорил им: не мусорьте. Она потом тащит всё в гнездо.

— А людей?

— Людей вроде не ест.

— Вроде?!

— Ну, у нас два штурмовика пропали. Но это давно было. Может, перевелись.

Иваныч повернулся к Таркину.

— У вас личный состав пропадает, а вы не знаете куда?

— На военном объекте возможны потери.

— В мусорном баке?!

Вейдер сделал шаг вперёд.

— Я могу уничтожить это существо.

Из воды немедленно поднялось ещё одно щупальце: Клавдия, судя по всему, услышала.

— Стоять! — рявкнул Иваныч.

Все замерли. Даже Клавдия.

— Уничтожить он собрался! Акт обследования есть? Заключение ветеринара? Основания для эвтаназии?

Вейдер медленно опустил руку.

— Это отвратительное создание представляет угрозу персоналу.

— А персонал ей какую угрозу представляет? Вы её в помойке держите, жрать даёте неизвестно что, ещё и давилкой сверху пугаете!

Клавдия тихо булькнула. Иваныч посмотрел на неё уже без прежней строгости.

— Ну, чего уставилась? Вылезай. Не трону.

Клавдия осторожно высунула глаз.

— Вот. Глаз чистый. Реакция нормальная. Семёныч, кормушка у неё есть?

— Нет.

— Сделай. И воду хотя бы раз в месяц меняй.

— Там вообще-то система утилизации…

— А это, значит, что?

Иваныч указал на массивные металлические стены мусорного пресса.

— Пресс-утилизатор, — пояснил инженер. — Сжимает отходы под высоким давлением.

— Аварийная кнопка где?

— Снаружи.

— А внутри?

— Не предусмотрена.

— А если человек попадёт?

— В отсеке не должно быть людей.

Иваныч глубоко вдохнул, потому что эту фразу он слышал за день уже не в первый раз.

— Опять у вас «не должно быть». У вас вообще что-нибудь предусмотрено на случай, если человек сделает не то, что вы придумали?

— Есть протоколы.

— Протоколами и будете стены останавливать?

Он шагнул внутрь.

— Показывай механизм.

Инженер нажал кнопку на панели, раздался сигнал, и тяжёлые стены начали медленно сходиться. Иваныч повернул голову.

— Это ещё что?

— Демонстрация рабочего режима.

— Я внутри стою, идиот!

Инженер побледнел.

— Ой.

— Что «ой»?! Выключай!

— Сейчас!

Инженер судорожно нажимал кнопки одну за другой, но пресс продолжал работать.

— Система перешла в автоматический цикл!

Семёныч выругался и бросился к щиту управления, Таркин отступил на шаг, Пиетт побежал за техниками, а Вейдер, не говоря ни слова, вытянул руку. Стены заскрежетали и остановились. Механизмы гудели, пытаясь продавить невидимое сопротивление, и ситх напрягся так, что у него едва заметно задрожал плащ. Иваныч невозмутимо прошёл между стенами и вышел наружу, как выходят из лифта.

— Всё. Отпускай.

Вейдер опустил руку, и стены с грохотом сомкнулись. В наступившей тишине Иваныч достал блокнот.

— Значит, блокировка отсутствует. Аварийный останов внутри отсека отсутствует. Автоматический запуск при наличии персонала возможен. Нарушений на три страницы.

Инженер дрожал.

— Но лорд Вейдер спас вам жизнь!

Иваныч посмотрел на ситха.

— Молодец. Быстро среагировал. Благодарность выпишем.

Вейдер молча стоял рядом, и в его позе впервые за день появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Только почему без перчаток работал? — добавил инспектор.

Вейдер повернулся.

— Что?

— С грузоподъёмным оборудованием. Не положено без средств защиты.

— Я использовал Силу!

— Сила у тебя, может, и есть. А инструктаж где?

Семёныч отвернулся к стене и затрясся. Таркин решил, что у начальника хозяйственной части нервный приступ.

К двум часам дня имперская комиссия обнаружила ещё сорок семь нарушений: в столовой отсутствовали журналы контроля температуры пищевых продуктов, в казармах были заблокированы запасные выходы, а на складе бластерного вооружения огнетушители стояли без пломб. Но самое удивительное ждало их у главного суперлазера.

— Это, значит, ваша главная пушка? — спросил Иваныч.

— Суперлазер, — поправил Таркин.

— Ну, лазер. А пульт управления где?

— Здесь.

Иваныч подошёл к консоли и надолго задержался у огромной красной кнопки.

— Подпись?

— «ОГОНЬ».

— А защитная крышка?

— Не требуется.

— Блокировка от случайного нажатия?

— Только по команде старшего офицера.

— То есть любой дурак может прийти и нажать?

Инженер замялся.

— Теоретически…

— Семёныч, записывай. Защитный кожух на кнопку.

— Записал.

— И табличку «ПОСТОРОННИМ НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Таркин вскинулся.

— Это оружие способно уничтожить целую планету!

— Тем более. А то у вас кто-нибудь тряпкой пыль вытирать будет, локтем заденет — и нет планеты. Потом доказывай, что случайно.

Инженер робко произнёс:

— Для выстрела требуется сложная процедура подготовки.

— Прекрасно. Показывайте инструкцию.

— Она засекречена.

— Мне не технология нужна. Мне правила безопасной эксплуатации.

— Они тоже засекречены.

Иваныч снял очки и устало потёр переносицу.

— Знаете, молодой человек, что самое опасное на производстве?

Инженер промолчал.

— Не высокое напряжение. Не открытый огонь. Даже не ваш лазер. Самое опасное — дурак с допуском.

Вейдер медленно повернул шлем в сторону инженера, и тот сделал шаг назад.

— И кстати, — продолжил Иваныч, — а кто у вас ответственный за пожарную безопасность?

Таркин посмотрел на Пиетта, Пиетт на инженера, инженер на Семёныча, и вся цепочка замкнулась на начальнике хозяйственной части.

— Я по отоплению, — предупредил Семёныч. — Даже не начинайте.

— Значит, никто, — подвёл итог Иваныч. — Хорошо.

Он достал чистый бланк.

— Сейчас назначим.

— Я распоряжусь выделить офицера, — сказал Таркин.

— Не надо офицера. Нужен человек с технической подготовкой, умеющий работать в чрезвычайных ситуациях.

Все невольно посмотрели на Вейдера. Тот почувствовал взгляды и насторожился.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Иваныч.

— Я не буду заниматься противопожарной безопасностью.

— А кто будет? Вы один у нас пресс руками остановили.

— Я Тёмный лорд ситхов!

— А я старший государственный инспектор. И что теперь?

Семёныч кашлянул.

— Иваныч, у него же костюм герметичный. Он даже в задымлённом помещении работать может.

Иваныч задумался.

— Точно. Средства индивидуальной защиты органов дыхания штатные. Физическая подготовка хорошая. Опыт ликвидации чрезвычайных ситуаций имеется.

— Я подчиняюсь непосредственно Императору! — прорычал Вейдер.

— Вот и прекрасно. Согласуете назначение с руководством.

— Я…

— И журнал инструктажей будете вести. Под роспись. Каждый месяц.

Таркин, который до этого мрачно молчал, внезапно проявил интерес к происходящему: идея избавиться от внимания инспектора ценой чужого спокойствия показалась ему вполне разумной.

— Лорд Вейдер, я считаю, это разумное решение.

Вейдер повернулся к нему.

— Гранд-мофф…

— Империя нуждается в вашей помощи.

Пиетт поспешно добавил:

— Ваше назначение существенно повысит боеготовность станции, милорд.

Вейдер некоторое время молчал, оглядывая подчинённых, которые вдруг стали подозрительно единодушными. Затем раздалось знакомое:

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Семёныч, — сказал Иваныч, — фильтр ему всё-таки поменяй.

В шестнадцать тридцать комиссия вернулась в кабинет Таркина. Иваныч разложил документы на столе, а Семёныч сел рядом и открыл термос, как будто они находились на кухне, а не в штабе боевой станции.

— Итак, товарищи. Подведём итоги.

— Я не товарищ, — холодно произнёс Таркин.

— Как хотите, гражданин Таркин.

— Чай будешь? — спросил Семёныч.

— Наливай.

— С сахаром?

— Без. Давление.

Таркин закрыл глаза. За один день его успели назвать гражданином, заставили расписаться в журнале инструктажа, запретили пользоваться главным реактором и назначили Дарта Вейдера ответственным за пожарную безопасность, а теперь в его собственном кабинете двое пожилых людей спокойно пили чай из гранёных стаканов.

Иваныч развернул итоговый акт.

— По результатам проверки выявлено сто восемьдесят три нарушения требований охраны труда и промышленной безопасности. Из них сорок семь — грубых. Двадцать одно создаёт непосредственную угрозу жизни персонала.

Таркин сжал подлокотники.

— Вы понимаете, что станция находится на завершающем этапе подготовки к боевому применению?

— Понимаю. Потому и проверяем.

— Мы не можем позволить себе остановку!

— А я не могу позволить себе подписать акт при таком состоянии объекта.

— Я обращусь непосредственно к Императору!

— Обращайтесь. Только пусть письменно даст распоряжение. С печатью.

Таркин резко поднялся.

— Да кто вы такой, чтобы диктовать условия Империи?!

Иваныч спокойно отставил стакан и посмотрел на него так, как смотрят на прорабов, которые уверяют, что и так сойдёт.

— Молодой человек, я ещё Владимиру Ильичу Ленину акт не подписал, когда он мне про мировую революцию рассказывал. А у него, между прочим, тоже аргументы были.

В кабинете стало тихо.

— И чем закончилось? — осторожно спросил Пиетт.

— Заземление сделали.

Семёныч согласно кивнул.

— Правильно.

— И каску надел, — добавил Иваныч. — Хотя сопротивлялся.

Вейдер стоял неподвижно и пытался понять, что именно он чувствует в этом старом человеке. Это была не Тёмная сторона и не Светлая, а что-то гораздо древнее, перед чем отступали императоры, генералы и руководители строительных организаций.

Иваныч перелистнул последний лист.

— Значит так. На устранение нарушений даю тридцать дней.

Таркин выдохнул с облегчением.

— Разумно.

— За исключением реактора, главного лазера, мусорного пресса и шахт без ограждений.

— А с ними что?!

— Их эксплуатацию приостанавливаю до устранения нарушений.

Таркин побледнел.

— Но это же вся станция!

— Вот именно. Я поэтому и удивляюсь, как вы ещё не убились.

Он протянул ручку.

— Здесь подпишите.

Таркин не двигался. Семёныч наклонился к нему и сказал почти по-дружески:

— Подписывай, Уилхафф. Иваныч мужик принципиальный. Он не отстанет.

— Но станция…

— Станция никуда не денется.

Таркин взял ручку и подписал. Иваныч удовлетворённо кивнул.

— Ну вот. Можете же, когда хотите.

Уже в ангаре, перед посадкой в инспекционный шаттл, Иваныч остановился: оставались дела, которые нельзя было доверять бумаге.

— Семёныч, а Клавдии-то своей кормушку сделаешь?

— Сделаю.

— И аварийную кнопку внутри пресса?

— Завтра поставлю.

— А решётку на реактор?

— Вот тут сложнее.

— Почему?

— Согласование проекта. Потом тендер, поставка, приёмка…

Иваныч помрачнел.

— Долго?

— Месяца три, не меньше.

— Так не пойдёт. Давай сварную из уголка. Пока временную.

— А по документам?

— По документам потом оформим как временное техническое решение. Главное — чтоб держалась.

— Ага. Сделаем.

Они пожали друг другу руки.

— Ну, бывай, Семёныч.

— Бывай, Иваныч. Заглядывай.

— На следующей неделе контрольная проверка.

— Вот зараза.

— А ты как думал?

Иваныч забрался в шаттл, дверь закрылась, двигатели взвыли, и транспорт инспекции покинул станцию и растворился среди звёзд.

Вечером Таркин вызвал Семёныча. Он весь день собирал себя по частям и теперь был намерен выяснить, с кем именно имеет дело.

— Что вам известно об этом инспекторе?

Семёныч пожал плечами.

— Старый знакомый. Нормальный мужик.

— Нормальный?! Он остановил работу супероружия стоимостью в несколько триллионов кредитов!

— Ну, значит, нарушения серьёзные.

— Я хочу знать, кому он подчиняется!

— Инспекции.

— А инспекция?!

— Министерству.

— А министерство?!

— Ну, Императору, наверное.

Таркин выпрямился: наконец нашёлся выход.

— Прекрасно. Значит, вопрос будет решён.

Он включил защищённый канал связи, и через несколько мгновений перед ним возникла голограмма Императора Палпатина.

— Что случилось, гранд-мофф?

— Ваше Величество, у нас возникла небольшая административная проблема.

— Говорите.

— Сегодня станцию посетил государственный инспектор по охране труда. Некто Сидоров. Пётр Иванович.

Голограмма Императора слегка дрогнула. Палпатин медленно выпрямился, и на его лице появилось выражение, которого Таркин раньше никогда не видел.

— Иваныч?

— Вы его знаете, Ваше Величество?

Император некоторое время молчал.

— К сожалению.

— Он приостановил эксплуатацию главного реактора и суперлазера!

— Ясно.

— Я прошу вашего личного распоряжения об отмене предписания!

Палпатин задумчиво погладил подбородок.

— А заземление?

— Простите?

— Заземление на объекте имеется?

Таркин растерялся.

— Полагаю, да…

— Вот именно что полагаете, гранд-мофф. А проверяли?

— Но, Ваше Величество…

— Однажды, — тихо произнёс Палпатин, — ещё до моего избрания канцлером, этот человек проверял резиденцию Сената. И обнаружил нарушения в моём кабинете.

— Какие?

— Неисправную розетку. Я пытался убедить его, что всё в порядке.

— И?

Палпатин мрачно посмотрел на собеседника.

— Он отключил электричество во всём административном крыле.

Таркин замер.

— Но вы могли использовать Силу!

— Я использовал.

— И что?!

— Он составил дополнительный акт. За производство работ под напряжением без наряда-допуска.

Император отвернулся.

— Исполняйте предписание, гранд-мофф.

— Но…

— И не спорьте с Иванычем.

Связь оборвалась. Таркин ещё долго смотрел на погасший голопроектор, потом повернулся к Семёнычу.

— Вы можете объяснить мне одну вещь?

— Какую?

— Почему человек, способный уничтожать планеты, вынужден бояться старика с рулеткой?

Семёныч подумал.

— Потому что планету вы уничтожить можете.

— И?

— А акт проверки — нет.

Тем временем на сто двадцать шестом уровне Дарт Вейдер сидел в своём кабинете. Перед ним лежали три документа: «Приказ о назначении ответственного за пожарную безопасность», «Журнал первичного инструктажа на рабочем месте» и «План эвакуации при возникновении чрезвычайной ситуации». Он медленно перелистнул журнал, и на первой же странице потребовалось указать должность. Вейдер взял стилус и написал:

Дарт Вейдер. Тёмный лорд ситхов. Ответственный за пожарную безопасность.

Он долго смотрел на написанное, потом скомкал лист и начал заново. В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял штурмовик.

— Лорд Вейдер, разрешите обратиться?

— Говори.

— У нас в казарме короткое замыкание. Пахнет горелой изоляцией.

Вейдер медленно поднял голову.

— И?

— Нам сказали обращаться к вам. Вы теперь ответственный.

Повисла тишина.

— Хр-р-р…

— Милорд?

— …пш-ш-ш.

— Так что нам делать?

Вейдер закрыл глаза, и в памяти сам собой всплыл голос Иваныча: «Первым делом обесточить помещение. Потом вызвать аварийную службу. И без самодеятельности!» Тёмный лорд Империи тяжело вздохнул.

— Отключите питание. Вызовите Семёныча. И ничего не трогайте.

— Есть, милорд!

Штурмовик исчез. Вейдер посмотрел на журнал, потом на пожарный план и наконец, с видом человека, совершающего непоправимое, протянул руку к комлинку.

— Семёныч.

— Чего?

— У нас проблема.

— Где?

— В казарме.

— Что случилось?

— Короткое замыкание.

— Ага. Автомат выбило?

— Не знаю.

— Ну, посмотри.

— Я не электрик!

— А я тебе и не говорю щит чинить. Посмотри, какой автомат выбило!

Вейдер некоторое время молчал.

— Я приду.

— Только каску надень!

Связь оборвалась. Тёмный лорд ещё минуту сидел неподвижно, затем поднялся, поправил плащ и направился к выходу, но у двери остановился, вернулся к столу и взял каску: чёрную, с имперским гербом, а с внутренней стороны на ней маркером было выведено:

«ВЕЙДЕР Д. Ответственный за ПБ».

Из акта проверки № 001/ИС-77

Объект: Орбитальная боевая станция «Звезда Смерти».

Категория опасности: чрезвычайно высокая.

Выявлено нарушений: 183.

Устранено в ходе проверки: 7.

Приостановлено до устранения нарушений: 4 объекта.

Отдельные замечания:

Главный реактор не оборудован защитными ограждениями.Вентиляционный канал к реактору не имеет решёток и средств защиты от посторонних предметов.Мусорный пресс не оборудован внутренней системой аварийной остановки.Биологический объект «Клавдия» содержится без регистрации, ветеринарного контроля и утверждённого рациона.Средства индивидуальной защиты штурмового подразделения требуют дополнительной сертификации.У ответственного за пожарную безопасность Вейдера Д. отсутствует удостоверение о прохождении обучения по пожарно-техническому минимуму.Предписание: устранить выявленные нарушения в установленные сроки.

Особое мнение инспектора Сидорова П. И.:

«Объект технически интересный, но эксплуатируется безобразно. Руководство требования безопасности игнорирует. Персонал не обучен. При таком отношении до серьёзной аварии недалеко.

Начальник хозяйственной части Семёныч — единственный грамотный специалист. Рекомендую поощрить.

Вейдера направить на обучение.

Клавдию покормить».

P. S.

Через неделю в кабинет Семёныча поступила служебная записка от финансового управления станции.

«Уважаемый начальник хозяйственной части!

Ваша заявка на приобретение защитной решётки для реакторного вентиляционного канала отклонена в связи с отсутствием бюджетного финансирования.

Просим рассмотреть возможность переноса закупки на следующий финансовый период».

Семёныч прочитал, сплюнул в урну, достал из ящика сварочную маску и старый чертёж и взялся за комлинк.

— Ну, значит, сами сделаем.

Он позвонил дежурному сварщику.

— Слышь, Михалыч, уголок сороковой у тебя есть?

— Есть. А что?

— Решётку варить будем.

— Куда?

— На реактор.

— А размеры?

— Два на два метра.

— Ничего себе. А крепить чем?

Семёныч задумался.

— Анкерами.

— Какими?

— Да любыми. Лишь бы держалось.

— А согласование проекта?

— Да ну его к ситхам. Иваныч через неделю приедет.

На другом конце связи помолчали.

— А-а, Иваныч…

— Ага.

— Тогда сейчас приду.

Потому что Империю можно победить. Императора можно свергнуть. Даже Звезду Смерти можно уничтожить. Но если во вторник приедет Иваныч, а ограждения так и не будет — вот тогда действительно всем конец.

Тёмная сторона повышения квалификации

Глава 4. Тёмная сторона повышения квалификации

Император Палпатин проснулся в дурном настроении, что само по себе не было новостью: хорошее настроение случалось у него нечасто, обычно после уничтожения очередной планеты, подавления восстания или проведения через Сенат чего-нибудь совершенно людоедского. Сегодня ничего подобного не предвиделось. Наоборот, на столе лежало письмо, обычное служебное, напечатанное на дешёвой бумаге, с казённым гербом в верхнем углу.

«Уважаемый Шив Палпатин!

В ходе плановой проверки соблюдения требований пожарной безопасности выявлено отсутствие сведений о прохождении Вами обязательного обучения по программе "Пожарно-технический минимум для руководителей организаций".

Ранее выданное удостоверение утратило силу двадцать три года назад.

В соответствии с предписанием государственного инспектора П. И. Сидорова Вам необходимо прибыть для прохождения обучения…»

Дальше шли адрес, дата, время и угроза административной ответственности, а внизу красовалась подпись: «Старший государственный инспектор П. И. Сидоров». Палпатин медленно отложил письмо, потом взял снова, перечитал и на всякий случай перевернул, надеясь найти на обороте хоть какое-нибудь опровержение. На обороте ничего не было.

— Вот же старый хрен, — негромко произнёс Император.

Он нажал кнопку вызова секретаря.

— Соедините меня с начальником Имперской инспекции.

— Ваше Величество, начальник инспекции в отпуске.

— С заместителем!

— Заместитель на больничном.

— С кем-нибудь!

— Секунду, Ваше Величество.

Через минуту раздался голос молодой женщины.

— Приёмная государственной инспекции, специалист третьей категории Лариса. Слушаю вас.

— Это Император Палпатин.

— Очень приятно. По какому вопросу?

— Я получил совершенно нелепое предписание о необходимости прохождения каких-то курсов!

— Назовите номер предписания.

— Девятьсот сорок семь дробь ПБ!

Послышался стук клавиш.

— Сидоров Пётр Иванович… Да, вижу. Обязательное обучение руководителя организации. Удостоверение просрочено. Всё правильно.

— Девушка, вы понимаете, с кем разговариваете?!

— Конечно, Ваше Величество. У нас отображается заявитель.

— Я управляю Галактической Империей!

— Значит, руководитель организации. Категория первая.

— Я могу уничтожить целую звёздную систему!

— Тогда ещё и особо опасный производственный объект. Вам нужна расширенная программа.

Палпатин замолчал.

— Я требую отменить это безобразие!

— Не могу. Предписание уже зарегистрировано.

— Я ваш Император!

— Понимаю. Но база единая.

— Я могу ликвидировать всю вашу инспекцию!

— Тогда вам нужно будет обратиться в отдел реорганизации юридических лиц. Я вас переключу?

Палпатин отключил связь и некоторое время сидел неподвижно, а затем вызвал Вейдера.

Дарт Вейдер прибыл через семь минут в привычном чёрном костюме и длинном плаще, с мрачным выражением лица, которого, впрочем, никто никогда не видел.

— Вы звали меня, повелитель?

— Да, мой мальчик. Скажи, ты прошёл обучение по пожарной безопасности?

Вейдер замер.

— Повелитель…

— Я задал вопрос.

— Сегодня начинаю.

Палпатин прищурился.

— Так-так. Значит, и ты.

— Иваныч выписал предписание.

— Знаю! — рявкнул Император.

С кончиков его пальцев сорвались маленькие голубые молнии, настольная лампа мигнула, а из розетки повалил дым. Вейдер благоразумно отступил на шаг. Палпатин посмотрел на розетку, потом на письмо, потом снова на розетку и мрачно подытожил:

— Только этого мне не хватало.

— Повелитель, я полагаю, мы можем проигнорировать…

— Нет!

Вейдер удивился.

— Но…

— Ты не знаешь этого человека, мой мальчик.

— Я встречался с ним во время проверки станции.

— Значит, знаешь. Так вот, он ещё во времена Республики отключил электричество в Сенате на три дня. Из-за неисправной розетки!

— Я мог бы…

— Не мог бы. Я пытался.

Император тяжело вздохнул. Воспоминания были свежими, как ожог.

— Он составил дополнительный акт. За производство работ под напряжением без допуска. И ещё прислал уведомление, что в случае неявки будет вынужден приостановить эксплуатацию Императорского дворца.

— Как?

— Не знаю! Но проверять не хочу. В прошлый раз этот человек опечатал мне личный турболифт, и неделю я ходил пешком.

Он встал.

— Хорошо. Пойдём учиться.

— Мы?

— Да, мой мальчик. Мы.

Палпатин задумался, и на его лице появилось выражение, которое обычно предвещало чьи-то неприятности.

— И Дуку вызови.

— Графа Дуку?

— Именно.

— Но зачем?

Палпатин посмотрел на ученика так, словно тот задал самый глупый вопрос во Вселенной.

— Он граф?

— Да.

— Графство у него есть?

— Есть.

— Значит, за графство отвечает. Кто ещё, по-твоему?

Вейдер не нашёлся с ответом.

— А пожарная безопасность в графстве должна соблюдаться, — закончил Император. — Пусть тоже страдает.

Учебный центр располагался в бывшем здании Сената, в помещении, где когда-то заседала комиссия по этике. После провозглашения Империи комиссию упразднили за отсутствием предмета деятельности, и теперь над дверью висела вывеска: «ЦЕНТР ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ. ВХОД В СМЕННОЙ ОБУВИ». На стене под ней красовался плакат: «ПОЖАР ЛЕГЧЕ ПРЕДУПРЕДИТЬ, ЧЕМ ПОТОМ ОПРАВДЫВАТЬСЯ». Палпатин остановился и прочитал его с таким видом, словно его оскорбили лично.

— Какая пошлость.

— Мне кажется, повелитель, это довольно разумная мысль, — заметил Дуку.

— Я тебя не спрашивал.

Граф Дуку прибыл в сопровождении двух дроидов и личного секретаря, в безупречно выглаженной мантии с серебряной застёжкой, и выглядел как потомственный аристократ, которому только что предложили собственноручно вынести мусор.

— Повелитель, я всё ещё не понимаю, почему обязан здесь присутствовать.

— Потому что ты граф.

— И что?

— А кто отвечает за твоё графство?

— Управляющий.

— Вот именно. Значит, его тоже пришли.

— Но…

— Дуку, не начинай.

Граф замолчал. Вейдер, стоявший рядом, испытывал некоторое удовлетворение: до этого момента он считал повышение квалификации исключительно своей личной трагедией, а теперь трагедия приобрела коллективный характер.

У входа их встретила женщина лет шестидесяти в строгом сером костюме, с бейджем на груди: «Зинаида Петровна. Методист».

— Фамилии?

Палпатин выпрямился.

— Шив Палпатин. Император Галактики.

Женщина пролистнула список.

— Палпатин… Палпатин… Ага. Есть. Группа семь. Распишитесь.

Она протянула ведомость.

— Я не привык подписывать документы без предварительного ознакомления.

— Тогда ознакомьтесь. Это журнал посещаемости.

Император расписался.

— Следующий.

— Дуку, граф Серенно.

— Фамилия?

— Дуку.

— Имя?

Граф помолчал.

— Дуку.

— Отчество?

— У нас не принято.

— Хорошо. Поставим прочерк. Должность?

— Граф.

— Организация?

— Графство Серенно.

Зинаида Петровна что-то записала.

— Руководитель территориального образования. Понятно. Распишитесь.

Граф взял ручку двумя пальцами, с явным отвращением оглядел дешёвый пластиковый корпус и всё же поставил подпись.

— Следующий.

— Дарт Вейдер.

— Фамилия?

— Вейдер.

— Имя?

— Дарт.

— Отчество?

Вейдер молчал.

— Молодой человек, я вас спрашиваю.

— У меня нет отчества.

— Значит, тоже прочерк. Должность?

— Тёмный лорд ситхов.

Методист перестала писать.

— А по штатному расписанию?

— Правая рука Императора.

Зинаида Петровна задумалась.

— Заместитель руководителя, значит. Хорошо.

Палпатин скрипнул зубами. Вейдер предпочёл промолчать.

— Проходите в аудиторию. Телефоны отключить. Оружие сдать на хранение. Кипятильниками не пользоваться.

Дуку остановился.

— Я не намерен сдавать своё оружие.

— Тогда на занятия не допускаетесь.

— Это фамильный световой меч!

— Тем более. Дорогие вещи в гардеробе оставлять не рекомендуется.

Вейдер молча снял меч и положил на стол. Дуку с ужасом посмотрел на него.

— Ты действительно собираешься это терпеть?

— Я хочу получить удостоверение и уйти, граф.

Палпатин положил рядом свой меч, и Зинаида Петровна выдала им три номерка.

В аудитории стояли старые учебные столы, покрытые коричневым пластиком, на каждом из которых были стакан с карандашами и листок «НЕ ПИСАТЬ НА МЕБЕЛИ». У стены висел огнетушитель с просроченной пломбой, в углу гудел проектор, а на первой парте уже сидели два штурмовика. На второй расположились пожилой прапорщик технической службы и дроид-уборщик, который старательно переписывал в тетрадь инструкцию по применению порошкового огнетушителя. Палпатин остановился у двери.

— Это что?

— Учебная аудитория, повелитель, — пояснил Вейдер.

— Я вижу! Почему здесь штурмовики?!

— Вероятно, тоже проходят обучение.

— Со мной?!

В этот момент в помещение вошёл преподаватель, невысокий сухощавый старик с аккуратно подстриженными усами, в сером пиджаке с заплатами на локтях. В одной руке он держал папку, в другой гранёный стакан с чаем в металлическом подстаканнике.

— Так, товарищи слушатели. Доброе утро. Меня зовут Фёдор Кузьмич. Для краткости — Кузьмич. Буду читать вам курс пожарно-технического минимума.

Он поставил чай на стол и оглядел аудиторию.

— А что это у нас трое стоят? Мест нет?

Палпатин выступил вперёд.

— Я Император!

— Поздравляю. Садитесь.

— Вы не поняли…

— Понял. Император. Очень хорошо. Вон там свободно. Первый ряд, у окна.

Дуку кашлянул.

— Позвольте уточнить, а предусмотрены ли отдельные места для лиц аристократического происхождения?

Кузьмич внимательно посмотрел на графа.

— У нас все равны перед правилами пожарной безопасности. И аристократы, и пролетарии. Разница только в том, что пролетарии чаще знают, где огнетушитель висит.

Дуку медленно сел. Вейдер попытался устроиться за партой, но колени упёрлись в столешницу, плащ зацепился за спинку стула, а панель жизнеобеспечения неприятно упёрлась в край стола.

— Я не помещаюсь.

Кузьмич посмотрел на него.

— Крупный, значит. Ну, ничего. Стол отодвинь.

Вейдер молча отодвинул стол на полметра вместе с болтами крепления, и по аудитории прокатился металлический скрежет.

— Аккуратнее. Мебель казённая.

Занятие началось с проверки знаний.

— Итак, товарищи слушатели. Первый вопрос. Что необходимо сделать при обнаружении возгорания электрооборудования?

Штурмовики молчали. Дроид поднял манипулятор.

— Не надо, железный, — сказал Кузьмич. — Ты уже вчера отвечал. Пусть люди думают.

Вейдер поднял руку.

— Ликвидировать источник опасности.

— Каким способом?

— С помощью Силы.

Кузьмич посмотрел на него поверх стакана.

— Обесточить сначала.

— Я могу погасить пламя одним движением руки.

— А я могу поставить двойку одним движением ручки. И что?

Вейдер опустил руку. Палпатин тихо хихикнул, и Кузьмич тут же повернулся к нему.

— А вы, молодой человек, чего смеётесь? Следующий вопрос вам.

Император выпрямился.

— Спрашивайте.

— Можно ли тушить водой электроустановку под напряжением?

— При достаточной концентрации Тёмной стороны…

— Нет, — перебил Кузьмич.

— Я ещё не закончил!

— А я уже понял, что неправильно. Нельзя. Записывайте.

Палпатин посмотрел на чистую тетрадь.

— Я должен это записывать?

— А зачем вам тетрадь выдали? Для красоты?

Император взял ручку и написал: «Нельзя тушить электроустановку водой». Подумал и приписал: «Кузьмича впоследствии казнить». Кузьмич, заметив неладное, подошёл ближе.

— Что там у вас?

Палпатин поспешно прикрыл тетрадь ладонью.

— Конспект.

— Покажите.

Император скрипнул зубами, но тетрадь отдал. Кузьмич прочитал и поднял брови.

— Казнить, значит?

— Это личные заметки.

— Ага. Ну, смотрите. За угрозы преподавателю предусмотрено удаление с занятий и повторная сдача всей программы.

Палпатин зачеркнул последнюю строчку и написал: «Кузьмича не казнить».

— Вот. Уже прогресс, — удовлетворённо кивнул Кузьмич.

После первого часа занятий выяснилось, что граф Дуку имеет собственное представление о пожарной безопасности.

— На Серенно, — с достоинством произнёс он, — система противопожарной защиты основана на многовековых традициях моего дома.

— Например? — заинтересовался Кузьмич.

— В замке дежурят специально обученные слуги. При возникновении пожара они обязаны немедленно сообщить управляющему.

— А управляющий?

— Сообщает главному камердинеру.

— А тот?

— Мне.

— И сколько времени проходит?

Дуку задумался.

— Зависит от того, нахожусь ли я в резиденции.

— А если нет?

— Тогда управляющий принимает решение самостоятельно.

— А тушить кто будет?

— Пожарная команда.

— Где она находится?

— В столице графства.

— Сколько добираться?

— Примерно сорок минут.

Кузьмич снял очки.

— А замок у вас из чего построен?

— Из древнего дерева, камня и гобеленов ручной работы.

— Дерево, значит.

— Да, но исключительно благородных пород.

— А горит благородное дерево как?

Дуку оскорбился.

— Это совершенно неуместный вопрос.

— А по-моему, очень даже уместный. Семьсот лет вашему графству?

— Более тысячи!

— Значит, тысячу лет у вас пожар сорок минут ждёт, пока команда доедет.

Дуку открыл рот и закрыл. Палпатин впервые за утро почувствовал некоторое облегчение: страдал не только он. Кузьмич записал что-то в журнал.

— Так. Вам, граф, отдельное задание. Разработать план эвакуации из замка.

— Но у нас триста сорок помещений!

— Значит, план большой будет.

— И двадцать четыре потайных хода!

Кузьмич оживился.

— О! А вот это уже интересно. Их на схему нанести обязательно.

— Они секретные!

— А дыму вы тоже объясните, что они секретные?

Граф замолчал.

На перемене трое ситхов стояли в коридоре, и Палпатин нервно ходил взад-вперёд, как человек, у которого отобрали всё, кроме достоинства, да и то по описи.

— Я не могу поверить, что мы здесь!

— Я вообще не понимаю, что происходит, — признался Дуку. — Меня вызвали с Серенно, забрали оружие, посадили рядом со штурмовиком и заставили рисовать стрелочки на схеме замка!

— А меня, — мрачно произнёс Вейдер, — заставили подписать журнал инструктажа.

— И что в этом страшного?

— Они не смогли разобрать мою подпись и попросили переписать.

Палпатин остановился.

— Довольно. Я положу этому конец.

Он достал комлинк.

— Соедините меня с Иванычем.

Через минуту раздался знакомый голос.

— Сидоров слушает.

— Это Палпатин!

— Здорово, Палыч. Ну как, учитесь?

— Иваныч, прекратите это издевательство!

— Какое?

— Я Император! Я не могу сидеть за партой и слушать какого-то старика!

— А чего не можешь? Я сидел. Семёныч сидел. Ленин, между прочим, тоже учился.

— Мне всё равно, где учился Ленин!

— А зря. Грамотный человек был. Правда, по электробезопасности тройку получил.

Палпатин медленно вдохнул.

— Я требую освободить меня от занятий!

— Не могу, Палыч. У тебя удостоверение просрочено.

— Я могу лично подписать себе новое!

— Можешь. Только недействительное будет. В реестре сведений не появится.

— Я могу приказать внести запись в реестр!

— Можешь. А потом мы её аннулируем по результатам проверки.

— Я уничтожу вашу инспекцию!

— Да ради бога. Только сначала экзамен сдай.

Иваныч помолчал.

— И ещё, Палыч.

— Что?!

— Мне Кузьмич звонил. Ты там преподавателю угрожал?

Император побледнел.

— Это было недоразумение.

— Смотри у меня. Фёдор Кузьмич человек заслуженный. Ещё на ДнепроГЭС электриков учил. Ему нервы портить не надо.

— Да, Иваныч.

— И конспект веди аккуратно. У тебя почерк ужасный.

Связь оборвалась. Палпатин медленно убрал комлинк и обнаружил, что Дуку смотрит на него с неподдельным интересом.

— Повелитель, он назвал вас Палычем.

— Я слышал.

— И вы назвали его Иванычем.

— Дуку.

— Да, повелитель?

— Заткнись.

Вторую половину дня посвятили практике. На учебном полигоне стояли три металлических стенда, имитационный очаг возгорания, несколько огнетушителей и манекен в обгоревшем рабочем комбинезоне с табличкой «ВАСИЛИЙ. ПОСТРАДАВШИЙ». Кузьмич построил слушателей.

— Итак, товарищи. Сегодня отрабатываем действия при пожаре.

Палпатин оживился: практика была ему ближе теории. Он прекрасно умел создавать пожары, особенно если предварительно вывести кого-нибудь из себя.

— Кто хочет первым?

Император поднял руку.

— Прекрасно. Палпатин, выходите.

Он подошёл к стенду, где стоял небольшой металлический поддон с горючей жидкостью. Кузьмич поджёг её, и заплясало пламя.

— Ваша задача — потушить очаг возгорания.

Император улыбнулся, протянул руку, и между пальцами засверкали голубые молнии. Через мгновение поддон взорвался яркой вспышкой, пламя взметнулось до потолка, сработала сигнализация и завыла сирена. Кузьмич мгновенно схватил порошковый огнетушитель, сорвал пломбу, выдернул чеку, и через три секунды пламя исчезло под белым облаком порошка.

Наступила тишина. Палпатин стоял посреди облака, и его чёрная мантия стала серой. Бороды у него прежде не было, но судя по количеству порошка на лице, при желании она вполне могла появиться. Кузьмич поставил огнетушитель и вытер лоб.

— Вы что сделали, товарищ Палпатин?

— Применил Силу.

— А надо было огнетушитель!

— Я могу уничтожать миры!

— А поддон потушить не можете!

Палпатин открыл рот и закрыл.

— Два балла, — сказал Кузьмич.

— ЧТО?!

— Два. За самовольное увеличение очага возгорания и нарушение порядка выполнения упражнения.

Палпатин медленно повернулся к Вейдеру, но тот благоразумно отвернулся. Дуку тоже, хотя плечи графа предательски подрагивали.

— Следующий! — объявил Кузьмич. — Дуку!

Граф выступил вперёд, аккуратно взял огнетушитель и осмотрел его с видом человека, которому предложили поковырять вилкой в тарелке.

— Какой примитивный прибор.

— Зато работает. Чеку выдёргивайте.

Дуку вынул чеку, направил раструб, нажал рычаг, и пламя погасло.

— Отлично, — сказал Кузьмич. — Пять.

Дуку довольно поправил мантию.

— Благодарю.

Палпатин посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Вейдер, ваша очередь.

Тёмный лорд подошёл к стенду и взял огнетушитель, но чека не поддавалась: толстые перчатки мешали. Он потянул сильнее, и чека вылетела вместе с частью рукоятки.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

Кузьмич внимательно наблюдал.

— Аккуратнее. Не надо с такой силой.

Вейдер попытался нажать рычаг, и рычаг сломался. Наступила тишина.

— Семёныч говорил, — пробормотал Кузьмич. — Руки у вас тяжёлые.

Вейдер посмотрел на обломки, потом на преподавателя.

— Я могу воспользоваться Силой?

Кузьмич вздохнул.

— Ладно. Только без молний.

Вейдер поднял руку, и огнетушитель плавно взлетел в воздух, повернулся и аккуратно выпустил порошок на пламя. Огонь погас.

— Технически упражнение выполнено, — задумчиво сказал Кузьмич.

Палпатин встрепенулся.

— Вот видите!

— Но нарушение методики имеется, — продолжил преподаватель. — Четыре.

Вейдер кивнул. Четыре его вполне устраивало, особенно после двух у Императора.

Следующим упражнением была эвакуация. Кузьмич поставил таймер на три минуты.

— Представим, что в учебном центре начался пожар. Ваша задача — организованно покинуть помещение через эвакуационный выход.

— Элементарно, — произнёс Дуку.

— Посмотрим.

Сработала сирена. Штурмовики немедленно бросились к ближайшей двери, и один зацепился винтовкой за ручку, а второй, пытаясь помочь, застрял рядом с ним в проёме. Дроид-уборщик поехал следом, упёрся в ноги штурмовиков и возмущённо запищал. Дуку направился к запасному выходу, дёрнул ручку и обнаружил, что дверь закрыта.

— Здесь заперто!

— Ага, — отозвался Кузьмич. — Вот видите. Нарушение.

— Так откройте!

— А я почему должен открывать? Вы ответственный за эвакуацию.

Граф выхватил световой меч.

— Сейчас я…

— Оружие на занятиях запрещено!

Дуку замер.

— Но это же тренировочная ситуация!

— Вот и тренируйтесь. Без разрушения дверей.

Вейдер тем временем подошёл к штурмовикам и осторожно отодвинул их Силой, освободив проход.

— Двигайтесь.

Кузьмич одобрительно кивнул.

— Правильно. Без паники. Помогаем друг другу.

Палпатин стоял посреди аудитории, скрестив руки.

— Я не намерен бежать вместе с толпой!

— Палпатин! — крикнул Кузьмич. — Почему не эвакуируетесь?

— Я Император!

— А пожар об этом знает?

— Я могу защитить себя!

— А других?

Палпатин задумался.

— Каких других?

Кузьмич закрыл глаза.

— Господи, за что мне это…

К вечеру слушатели выглядели измотанными. Штурмовики сидели, сняв шлемы, дроид-уборщик впал в режим экономии энергии, Дуку молча переписывал план эвакуации своего замка, постепенно понимая, что потайные ходы придётся указать все до единого, а Вейдер заполнял журнал противопожарных инструктажей для личного состава Звезды Смерти. Палпатин сидел над контрольным тестом из тридцати вопросов и на двадцать девять ответил без труда. Тридцатый поставил его в тупик.

«Кто несёт ответственность за соблюдение требований пожарной безопасности в организации?»

А. Начальник пожарной службы. Б. Лицо, назначенное приказом. В. Руководитель организации в пределах установленных законом обязанностей. Г. Никто, если организация находится под личным управлением Императора.

Палпатин долго смотрел на вариант «Г», уверенный, что именно так всё и должно работать, но в конце концов выбрал «В» и нажал «Завершить тест». Экран мигнул.

Результат: 27 из 30. НЕ СДАНО.

Палпатин замер, перечитал и медленно поднял руку. Кузьмич насторожился.

— Без молний!

Император стиснул зубы и опустил руку.

— Почему не сдано?!

— Для руководителей особо опасных объектов порог двадцать восемь правильных ответов. Три ошибки у вас.

— Это издевательство!

— Нет. Методика.

— Я отвечал правильно!

— Давайте посмотрим.

Кузьмич подошёл к компьютеру.

— Так… Вопрос восемь. Чем допускается тушить загоревшуюся электроустановку?

— Силой!

— Неправильно.

— Это уже обсуждали!

— Обсуждали. А вы опять написали.

Он пролистнул дальше.

— Вопрос семнадцать. Действия при обнаружении возгорания в помещении с людьми. Вы ответили: «Ликвидировать помещение».

— Я имел в виду источник опасности!

— А написали «помещение». Тут точность нужна.

Палпатин схватился за голову.

— А третья ошибка?!

Кузьмич прочитал и замолчал.

— Ну? — потребовал Император.

— Вопрос двадцать три. Порядок действий при обнаружении человека, нарушающего требования пожарной безопасности.

— И что?!

— Вы ответили: «Задушить».

— Это эффективно!

— Это статья Уголовного кодекса, товарищ Палпатин.

Император тяжело опустился на стул.

Граф Дуку сдал экзамен с первого раза на двадцать девять баллов. Единственную ошибку он допустил в вопросе об организации первичных средств пожаротушения на территориях без централизованных противопожарных служб: граф совершенно искренне считал, что для этого достаточно приказать управляющему обеспечить безопасность. Вейдер сдал на двадцать восемь. На вопрос о допустимости открытого огня при ремонтных работах он ответил правильно, хотя долго уточнял, считается ли световой меч сварочным оборудованием. Кузьмич выдал обоим временные справки.

— Удостоверения будут готовы после регистрации в реестре.

Вейдер посмотрел на справку.

— Когда?

— Завтра.

— А до завтра?

— До завтра не имеете права самостоятельно проводить инструктажи.

Вейдер кивнул. Впервые за день он был почти счастлив.

Палпатин остался за партой один.

— А мне? — тихо спросил он.

— Вам пересдача, — ответил Кузьмич.

— Когда?

— Через час. Сейчас чай попью.

И вышел.

Через час Палпатин снова сидел перед компьютером, собранный, сосредоточенный и опасный, как в день захвата власти, как во время уничтожения Ордена джедаев, как при планировании Войн клонов. Он внимательно прочитал все вопросы, отбросил эмоции, подавил желание уничтожить преподавателя, вспомнил объяснения и нажал «Завершить тест».

Результат: 30 из 30. СДАНО.

Палпатин медленно выдохнул. Кузьмич подошёл к экрану.

— Ну вот. Можете же, когда захотите.

Император промолчал.

— Поздравляю. Держите справку.

Палпатин взял бумажку. На ней было написано: «Гражданин Палпатин Шив успешно освоил программу повышения квалификации по пожарной безопасности». В графе «Должность» значилось: «Руководитель организации». Он посмотрел на Кузьмича.

— Вы знаете, сколько я сделал для этой Галактики?

— Знаю, — ответил старик. — А теперь ещё и экзамен сдали.

На следующее утро Зинаида Петровна выдала три пластиковых удостоверения. Граф Дуку получил своё первым и на фотографии выглядел величественно и аристократично: ни один мускул лица не выдавал того, что накануне его заставляли ползать под столами, изображая эвакуацию из задымлённого помещения. С Вейдером возникли сложности. Фотоателье трижды пыталось сфотографировать его без шлема, после чего фотографа отправили в медпункт, и в итоге приняли снимок в маске. Зинаида Петровна долго ворчала, что лица не видно, но потом вспомнила, что паспорт гражданина Вейдера содержит такую же фотографию, и успокоилась. Последним получил удостоверение Палпатин: небольшую пластиковую карточку с голограммой, печатью и сроком действия. Он вертел её в руках, словно не верил, что вчерашние мучения закончились.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — сказала Зинаида Петровна. — Обучение пройдено, сведения внесены в реестр.

Палпатин почти улыбнулся.

— Значит, мы можем идти?

— Конечно.

Трое ситхов развернулись к выходу.

— Одну минуту!

Все замерли. Зинаида Петровна вытащила из папки ещё три листа.

— Тут ещё расписаться надо.

Палпатин медленно повернулся.

— Где?

— В ведомости выдачи удостоверений.

Император расписался. Дуку расписался. Вейдер расписался.

— Теперь всё? — спросил Палпатин.

— Теперь всё.

Они сделали два шага.

— Хотя погодите…

Палпатин закрыл глаза.

— Что ещё?

— Вам необходимо ознакомиться с графиком следующего обязательного обучения.

— Какого?!

— Электробезопасность.

Император открыл глаза.

— Простите?

Зинаида Петровна посмотрела в журнал.

— Палпатин Шив. Допуск к работам в электроустановках не оформлен. Между тем, согласно акту проверки, неоднократно осуществляли воздействие электрическими разрядами на оборудование и персонал.

Дуку медленно отвернулся к стене. Вейдер замер.

— Вы о чём? — спросил Император.

— О ваших молниях. Иваныч отдельно указал.

Палпатин побледнел.

— Но это же Тёмная сторона Силы!

— А напряжение какое?

— Что?

— Напряжение разряда. Сколько вольт?

— Я понятия не имею!

— Вот видите. А работаете без допуска.

Зинаида Петровна достала ещё один лист.

— Вам потребуется обучение по электробезопасности с последующей проверкой знаний.

Палпатин медленно опустился на ближайший стул.

— Сколько длится?

— Три дня.

Он молчал.

— И ещё, — добавила она, — в связи с использованием электрических разрядов в непосредственной близости от сотрудников вам необходимо пройти обучение оказанию первой помощи пострадавшим.

— Кому?!

— Пострадавшим.

— От меня?!

— В том числе.

Дуку издал странный звук. Палпатин посмотрел на него.

— Ты смеёшься?

— Ни в коем случае, повелитель.

— Я вижу!

— Просто… — граф с трудом подбирал слова, — ситуация довольно своеобразная.

Зинаида Петровна повернулась к нему.

— А вам, гражданин граф, тоже рано радоваться.

— Простите?

— У вас в графстве четыре объекта культурного наследия, три замка, два охотничьих дворца и частный космопорт. Согласно сведениям из реестра, вы ответственное лицо.

Дуку выпрямился.

— И?

— Нужно пройти дополнительную программу по пожарной безопасности объектов с массовым пребыванием людей и охране исторических памятников.

— Сколько?!

— Шесть дней.

Граф медленно закрыл глаза. Вейдер осторожно отступил к выходу, надеясь, что о нём забыли, но Зинаида Петровна заметила движение.

— А вы куда, молодой человек?

Вейдер остановился.

— На службу.

— У вас ещё не оформлен протокол проверки знаний по эксплуатации автономных систем жизнеобеспечения.

— У меня нет времени!

— Тогда предоставьте справку от обслуживающей организации о допуске вашего костюма к эксплуатации.

— Я сам его обслуживаю!

— Значит, вам нужно пройти обучение обслуживающего персонала.

Вейдер долго смотрел на методиста, а потом медленно произнёс:

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— И фильтр поменяйте, — добавила Зинаида Петровна. — Свистит.

Вечером трое сидели в императорском кабинете. На столе стоял чайник и лежали три новеньких удостоверения. Палпатин пил укропчик, Дуку изучал расписание дополнительных занятий, а Вейдер молча разглядывал свою справку. Первым заговорил граф.

— Повелитель, возможно, нам следовало уничтожить эту организацию.

— Я пытался.

— И?

— Они потребовали решение о ликвидации юридического лица.

Дуку помолчал.

— А если уничтожить само здание?

— Потребуют акт о причинах пожара.

— А если вместе с сотрудниками?

— Назначат расследование несчастного случая.

Дуку отложил расписание.

— Какая чудовищная система.

— Я её создал, — тихо признался Палпатин.

Вейдер медленно повернул голову.

— Вы?

— Да. Ещё когда был канцлером. Хотел упорядочить контроль за промышленностью, повысить дисциплину, исключить коррупцию, сделать инспекции независимыми от местных властей.

— И получилось? — спросил Дуку.

Палпатин посмотрел на удостоверение.

— К сожалению, да.

Он сделал глоток укропчика.

— Самое ужасное, что они действительно работают.

Некоторое время все молчали. Потом Вейдер спросил:

— Повелитель, а почему вы не воспользовались Силой, чтобы внушить Кузьмичу правильные ответы?

Палпатин поднял глаза.

— Пробовал.

— И?

— Не действует.

— Невозможно!

— Я три раза пытался внушить ему, что экзамен сдан. А он каждый раз отвечал: «Палпатин, не отвлекайтесь. Вопрос двадцать три».

Дуку задумался.

— Может быть, он сам владеет Силой?

— Нет, — мрачно ответил Император. — Он владеет методичкой.

На следующее утро в кабинет Палпатина поступило новое письмо.

«Уважаемый Шив Палпатин!

Поздравляем Вас с успешным прохождением обучения по пожарной безопасности.

В связи с положительными результатами проверки знаний и наличием у Вас опыта руководства организацией предлагаем рассмотреть возможность Вашего назначения внештатным ответственным за развитие культуры безопасного производства в Галактической Империи.

При согласии просим заполнить анкету на 48 страницах».

Палпатин прочитал, медленно сложил письмо, аккуратно убрал в конверт, достал из ящика чистый лист и начал писать: «УКАЗ ИМПЕРАТОРА. В целях повышения эффективности государственного управления и сокращения избыточной административной нагрузки…» Он остановился, подумал и зачеркнул, потому что вспомнил: для реорганизации инспекции необходимо согласование с самой инспекцией. А там сидел Иваныч. Император откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Дуку…

— Да, повелитель?

— Завари ещё укропчику.

Из протокола заседания экзаменационной комиссии № 7

Программа: «Пожарно-технический минимум для руководителей и ответственных лиц».

Результаты:

Слушатель Баллы Результат

Дуку, граф Серенно 29/30 Сдано

Вейдер Дарт 28/30 Сдано

Палпатин Шив, первая попытка 27/30 Не сдано

Палпатин Шив, пересдача 30/30 Сдано

Особые отметки преподавателя Ф. Кузьмича:

«Слушатель Дуку дисциплинирован, но склонен перекладывать ответственность на управляющего.

Слушатель Вейдер обладает хорошей реакцией, однако требует специального оборудования для практических занятий. Ломает инвентарь.

Слушатель Палпатин эмоционально неустойчив. Склонен решать организационные вопросы воздействием электрического тока. В ходе практического занятия увеличил площадь возгорания. После разъяснительной работы продемонстрировал удовлетворительные знания.

Рекомендовать дополнительное обучение по электробезопасности.

Все трое удостоверения получили».

Приписка Иваныча от руки:

«Молодцы. Теперь хоть не сгорят по дурости.

P. S. Палычу передать: от электрички не отвертится. Я уже записал его в группу».

В тот же вечер лорд Вейдер получил секретное сообщение от Императора, всего три слова:

«УБЕЙ ИВАНЫЧА. СРОЧНО».

Через сорок секунд пришло второе:

«ОТСТАВИТЬ. ОН ЭКЗАМЕНАТОР».

А ещё через минуту третье:

«И УЗНАЙ, КАКОЙ ТАМ ПРОХОДНОЙ БАЛЛ».

Так в истории Галактики впервые случилось, что повелитель ситхов, способный подчинять миры и повелевать миллиардами существ, всерьёз готовился к экзамену. Потому что Тёмная сторона Силы открывала множество возможностей, но права на пересдачу без предварительной записи не давала.

Особенности национального влагосбора

Утро на ферме Ларсов началось с того, что Оуэн вышел во двор и обнаружил отсутствие компрессора. Сам влагосборник стоял на месте: трубы, теплообменник и даже крышка технического отсека, аккуратно прислонённая к стене, были в полном порядке. Не хватало только самого главного. Оуэн долго смотрел на пустые крепления, потом на следы маленьких ног в песке, потом на две гайки, заботливо сложенные рядом, и понял, что утро безнадёжно испорчено.

— Беру!

Из дома выглянула жена.

— Что случилось?

— Опять джавы.

— Что украли?

— Компрессор.

— Который сломался?

— Который я три недели ремонтировать пытаюсь!

— Ну, может, починят, — с надеждой предположила Беру.

Оуэн посмотрел на неё с нежностью человека, прожившего в браке достаточно долго, чтобы не отвечать на подобные замечания. Три недели назад компрессор начал издавать противный металлический скрежет: сначала только при запуске, потом постоянно. Оуэн смазал подшипники, подтянул крепления, постучал по кожуху разводным ключом, и ничего не помогло. Тогда он вызвал сервисную службу, и заявку у него приняли сразу, что, как выяснилось позднее, было единственным действием, которое эта служба умела выполнять быстро.

Старик Бен Кеноби появился ближе к полудню. Он брёл по пустыне, опираясь на посох, с потрёпанным чемоданчиком инструментов в руке, и вид имел такой безмятежный, будто никуда не опаздывал. Оуэн, с утра копивший раздражение, встретил его на пороге.

— Мир тебе, Оуэн.

— Чего надо?

— Ты просил посмотреть влагосборник.

— Я тебя три недели назад просил!

— Знаю. Был занят.

— Чем?!

— Медитировал.

— ТРИ НЕДЕЛИ?!

— Время относительно, Оуэн.

— Вот только счета за воду вполне конкретные!

Бен не стал спорить. Он подошёл к установке, снял крышку, заглянул внутрь, потом заглянул ещё раз, для верности, и с видом глубокого размышления протянул:

— Хм.

— Чего «хм»?

— Компрессор отсутствует.

— Бен, я это и без Ордена джедаев заметил!

— Странно. В Силе я чувствую след чужого присутствия…

— А следы в песке ты не чувствуешь?!

Кеноби присел и внимательно рассмотрел отпечатки.

— Действительно. Джавы.

— Гениально. Теперь понятно, почему вы войну проиграли.

Бен сделал вид, что не услышал.

Примерно через час у фермы остановился огромный песчаный краулер, и из люка выбрались три джавы: первый нёс ящик с инструментами, второй прижимал к груди какой-то агрегат, завёрнутый в грязную тряпку, а третий держал переносной терминал для приёма платежей. Это последнее обстоятельство Оуэну сразу не понравилось.

— Утини! — радостно объявил первый.

Оуэн скрестил руки на груди.

— Чего надо?

Джава развернул тряпку, и на песке оказался компрессор. Оуэн медленно присел, осмотрел корпус и на боковой панели увидел глубокую царапину. Он сам оставил её пять лет назад, когда пытался снять прикипевший штуцер, и узнал бы её из тысячи.

— Бен.

— Да?

— Посмотри сюда.

Кеноби наклонился.

— Вижу.

— Это мой компрессор.

Джава возмущённо заверещал.

— Что он говорит? — спросил Бен.

— Говорит, что компрессор восстановленный. После капитального ремонта.

— А что именно ремонтировали?

Джава указал на корпус, и тот действительно выглядел необычно чистым.

— Они его помыли, — перевёл Бен.

— Великолепно!

Оуэн повернулся к торговцу, уже предчувствуя недоброе.

— Сколько?

Джава показал на терминале число, и Оуэн побледнел.

— ВОСЕМЬСОТ КРЕДИТОВ?!

Джава энергично закивал.

— Я пять лет назад весь влагосборник за шестьсот покупал!

Джава пожал плечами и показал новый экран: «ДОСТАВКА, ДИАГНОСТИКА, ПРЕДПРОДАЖНАЯ ПОДГОТОВКА».

— Какая диагностика?! Вы его вчера ночью у меня сняли!

Торговец обиженно заверещал, и Бен прислушался.

— Он говорит, что обвинения в краже наносят ущерб деловой репутации их предприятия.

Оуэн медленно повернулся к старику. В голове у него уже сложился простой и ясный план, и он решил проверить, одобрит ли его духовный наставник.

— Бен, а можно их немножко придушить Силой?

— Оуэн, гнев ведёт на Тёмную сторону.

— Я не до смерти. Так, для улучшения деловой репутации.

Кеноби вздохнул и решил показать, как это делается правильно. Он наклонился к главному джаве, заглянул в глубину его светящихся глаз и сделал плавное движение рукой.

— Это не те деньги, которые вы хотите с нас получить.

Джава замер. Несколько секунд он неподвижно смотрел на Бена, потом потупил взгляд.

— Утини… — смущённо пробормотал он.

— Вот видишь, Оуэн, — удовлетворённо произнёс Кеноби. — Не всякий конфликт требует насилия.

Джава тем временем забрал у товарища терминал, стёр прежнюю сумму, немного подумал и ввёл новую.

— Утини!

Оуэн посмотрел на экран, потом на Бена, потом снова на экран, надеясь, что цифры изменятся.

— ТЫСЯЧА ДВЕСТИ?!

Кеноби растерялся.

— Странно…

— ЧТО ТЫ ЕМУ СКАЗАЛ?!

— Что восемьсот — не те деньги, которые он хочет с нас получить.

— НУ ВОТ ОН И ЗАХОТЕЛ ДРУГИЕ!

Джава радостно закивал и услужливо показал ещё одну строчку: «ОРИГИНАЛЬНЫЕ ЗАПЧАСТИ. ОГРАНИЧЕННАЯ СЕРИЯ». Оуэн закрыл глаза, досчитал про себя до пяти и очень тихо произнёс:

— Бен, больше никогда не применяй Силу при обсуждении цен.

— Но обычно этот приём работает…

— В СОВЕТЕ ДЖЕДАЕВ, МОЖЕТ, И РАБОТАЛ! А ЭТО РЫНОК, БЕН! РЫНОК!

Непродолжительные переговоры вымотали всех, и Оуэн за это время трижды хватался за ключ, дважды за бластер и один раз за сердце. В конце концов компрессор удалось выкупить за четыреста кредитов, и джавы уехали вполне довольные. Оуэн остался стоять посреди двора с агрегатом, который ещё вчера принадлежал ему бесплатно. Бен, чувствуя, что нужны слова утешения, сочувственно положил руку ему на плечо.

— Главное, Оуэн, что оборудование вернулось.

— За четыреста кредитов.

— Да.

— Моё оборудование.

— Да.

— Которое они украли.

— Возможно…

— Бен, убери руку.

Компрессор установили обратно, и он проработал ровно семь минут, после чего заскрежетал, дёрнулся и остановился. Оуэн некоторое время стоял совершенно неподвижно, как человек, у которого внутри что-то тихо и окончательно сломалось.

— Ну вот, — тихо сказал он.

Бен заглянул в открытый кожух.

— Возможно, причина неисправности глубже, чем мы предполагали.

— Да. Где-то в устройстве мироздания.

Оуэн отправился в дом и включил комлинк. Ему ответил приятный женский голос, и именно эта приятность настораживала.

— Вас приветствует Единая служба технического обслуживания влагосборного оборудования Татуина. Ваш звонок очень важен для нас.

Далее последовала музыка, потом реклама новых влагосборников, потом предложение оценить качество обслуживания по десятибалльной шкале. Оуэн, не успевший ещё получить само обслуживание, оценить его не смог и мрачно ждал дальше, пока наконец не ответил живой человек.

— Сервисная служба, оператор номер сорок два. Слушаю вас.

— Девушка, заявка семьсот семьдесят четыре, литера «Б». Уже три недели жду мастера!

Послышался стук клавиш.

— Вижу. Неисправность компрессорного агрегата. Статус заявки — «В работе».

— В какой работе?!

— Проводится предварительный анализ возможности выезда специалиста.

— И долго вы будете анализировать?!

— Одну минуту, уточню нормативный срок.

Оуэн услышал шелест бумаг, и это показалось ему плохим знаком.

— Согласно утверждённому регламенту технического обслуживания удалённых фермерских хозяйств, максимальный срок устранения неисправности составляет одну тысячу стандартных лет.

На кухне стало тихо. Даже Беру перестала мыть посуду.

— Сколько? — осторожно переспросил Оуэн.

— Тысячу лет.

— Девушка, вы ничего не перепутали?

— Нет, господин Ларс. Это нормативный срок.

— А Я ДО НЕГО ДОЖИВУ?!

— В случае смерти заявителя обязательства по договору переходят к наследникам.

Беру подошла ближе, и в её голосе слышался чисто практический интерес.

— Спроси, а если наследников не будет?

Оуэн прикрыл микрофон.

— Беру, пожалуйста!

— Что там у вас? — поинтересовалась оператор.

— Ничего. Жена интересуется, что будет, если мы все умрём раньше ремонта.

— Тогда заявка закрывается по причине невозможности оказания услуги.

— А деньги?

— Какие деньги?

— Которые я за обслуживание плачу!

— Платежи за уже оказанные информационно-консультационные услуги возврату не подлежат.

Оуэн медленно сел. Ему вдруг очень захотелось понять, из какой головы вообще могла выйти такая цифра.

— Девушка. А кто вообще придумал такие сроки?

— Региональная комиссия по стандартизации. При участии администрации Джаббы Хатта.

— А чем они руководствовались?!

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Снова зазвучала музыка, и через минуту девушка вернулась.

— Согласно пояснительной записке, при разработке нормативов использовались исследования местных природных процессов. В частности, жизненного цикла сарлакка.

Бен, до этого молчавший в углу, поднял голову.

— Простите, я могу уточнить?

— Конечно.

— Вы имеете в виду существо, обитающее в Великой яме Каркуна?

— Совершенно верно.

— Согласно древним преданиям, жертва сарлакка может перевариваться тысячу лет, испытывая всё это время невыносимые мучения.

— Да, именно эти данные и использовались при разработке регламента.

Оуэн закрыл глаза и некоторое время молчал, осмысливая услышанное. Потом очень спокойно, почти ласково, спросил:

— Девушка, а вы понимаете, что ваш сервис сравнили с одной из самых мучительных смертей в Галактике?

Оператор задумалась.

— Господин Ларс, это сравнение некорректно.

— Почему?

— Потому что сарлакк приступает к выполнению своих функций непосредственно после поступления объекта.

Бен отвернулся к окну. Плечи его едва заметно дрожали.

После разговора с сервисной службой Оуэн решил обратиться непосредственно в администрацию Мос-Эйсли, поскольку где-то же должна была существовать инстанция, способная прекратить этот кошмар. Там его встретил чиновник с усталым лицом и табличкой «Ведущий специалист по обращениям граждан».

— Садитесь. Что у вас?

— Влагосборник сломался. Ремонтировать отказываются. Срок называют тысячу лет.

Чиновник понимающе кивнул.

— Ага. Значит, коммунальное хозяйство.

— Да.

— Не к нам.

— А куда?!

— В отдел защиты прав потребителей.

— А где он?

— Две улицы отсюда. Но сегодня не принимает.

— Почему?

— Приёмный день по средам.

— Сегодня среда!

— Именно. Поэтому не принимает. Сегодня у них обработка обращений.

— А когда принимает?

— В следующий вторник.

— Но вы же сказали по средам!

— Ну, в следующий вторник они будут принимать тех, кто записался в эту среду.

Оуэн несколько секунд молча смотрел на чиновника, пытаясь найти в этой конструкции хоть какую-нибудь логику, и не нашёл.

— Послушайте, а жалобу хотя бы зарегистрировать можно?

— Можно.

Чиновник достал бланк.

— На кого жалуетесь?

— На сервисную службу.

— Основание?

— Бездействие!

— Доказательства?

— Три недели без ремонта!

— А установленный срок?

Оуэн помолчал. Он уже понимал, чем это кончится.

— Тысяча лет.

Чиновник развёл руками.

— Ну вот. Срок-то ещё не вышел.

Домой Оуэн вернулся ближе к вечеру в самом скверном настроении, а возле фермы его ждал новый сюрприз. Три тускена стояли у влагосборника и громко спорили с Беру: один размахивал посохом, второй тыкал пальцем в компрессор, третий потрясал грязным листом бумаги с печатью администрации. Беру, судя по всему, держалась из последних сил.

— Что здесь происходит?! — спросил Оуэн.

Бен внимательно прислушался к гортанным выкрикам.

— Они жалуются на шум.

— На какой ещё шум?!

— Говорят, твой компрессор мешает им проводить ночные обряды.

— ОН НЕ РАБОТАЕТ!

Кеноби перевёл. Тускены посовещались, и старший издал длинный возмущённый вопль.

— Что теперь? — устало спросил Оуэн.

— Говорят, значит, шум исходил от краулера джав.

— Ну так пусть к джавам и идут!

Тускены снова посовещались, после чего один из них протянул Оуэну бумагу. Это оказалась коллективная жалоба на ферму Ларсов, поданная за нарушение экологического баланса пустынной территории.

— Причём здесь я?!

Бен изучил документ.

— Они утверждают, что твои влагосборники изымают влагу из воздуха, который традиционно используется их племенем.

Оуэн посмотрел на два солнца, потом на бесплодные барханы до самого горизонта, потом снова на бумагу, не в силах соединить одно с другим.

— Бен.

— Да?

— Ты можешь объяснить им, что в этой пустыне ВЛАГИ И ТАК НЕТ?!

Тускены подняли шум. Кеноби терпеливо выслушал.

— Они говорят, что именно поэтому её нужно беречь.

Оуэн сел прямо на песок.

К вечеру прибыл представитель Джаббы Хатта на небольшом спидере, в сопровождении двух гаморреанцев, которые держались так, чтобы их было хорошо видно.

— Господин Ларс, — официально произнёс он, — администрация получила сведения о приобретении вами компрессорного оборудования.

— И?

— Необходимо уплатить сбор за регистрацию сделки.

— Какой сделки?!

— Купли-продажи агрегата у представителей народа джава.

— ОНИ МОЙ КОМПРЕССОР МНЕ ЖЕ ПРОДАЛИ!

Чиновник понимающе кивнул.

— Повторная реализация бывшего в употреблении оборудования. Тогда применяется специальная ставка.

— Вы издеваетесь?!

— Ничуть. Если вы считаете сделку незаконной, можете подать жалобу.

— Куда?

— В юридическую службу администрации Джаббы.

— А кто рассмотрит?

— Джабба.

Оуэн медленно поднялся и повернулся к Бену. Последняя надежда на высшую справедливость осталась у него только в лице этого старика.

— Бен.

— Да?

— Ты же говорил, что джедаи должны защищать справедливость.

— Говорил.

— И что?

Кеноби посмотрел на гаморреанцев, потом на чиновника, потом на выгоревшую ферму, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на смирение.

— Иногда, Оуэн, справедливость требует терпения.

— А иногда — хорошего разводного ключа.

Когда представитель администрации наконец уехал, Оуэн вернулся к влагосборнику, открыл крышку и достал ключ. Решение созрело окончательно: хватит ждать мастеров, чиновников и милости Вселенной.

— Всё. Сам разберусь.

Бен присел рядом.

— Возможно, я смогу помочь.

— Только без Силы.

— Хорошо.

Они сняли кожух компрессора и осмотрели привод. Бен долго изучал внутренности установки с таким видом, будто они могли открыть ему тайны бытия.

— Здесь нарушена циркуляция энергии.

— Это называется «нет давления», Бен.

— Возможно, повреждён внутренний контур.

— Это трубка.

— Я вижу.

— Вот и смотри, а не медитируй.

В этот момент Беру принесла чай, поставила поднос на ящик и бросила взгляд на разобранный компрессор. Оба мужчины так увлеклись спором о терминологии, что не заметили главного, а она заметила сразу.

— Оуэн, а резинка вот эта должна так торчать?

Оба замолчали. Из-под фланца действительно торчал обрывок уплотнительной прокладки. Бен осторожно потянул за него, и резина рассыпалась в пальцах.

— Хм.

— Чего «хм»?!

— Кажется, причина найдена.

Оуэн долго смотрел на куски резины, и по его лицу было видно, что радость от находки быстро уступает место расчётам.

— И где я теперь прокладку такого диаметра найду?! Джавы за неё опять половину фермы попросят!

— А дедову коробку ты смотрел? — спросила Беру.

— Какую ещё коробку?

— Жестяную. Из-под печенья. В кладовке стоит, за банками с соленьями. Там всякие резинки, шайбочки, гайки.

Бен неожиданно оживился.

— Из-под печенья, говоришь?

— Да.

— С оленями на крышке?

Беру удивилась.

— Именно. А ты откуда знаешь?

Кеноби медленно погладил бороду, словно вспоминая что-то очень давнее.

— У моего учителя такая же была.

— У джедая? — переспросил Оуэн.

— У великого магистра Йоды. Он хранил там запчасти для световых мечей. Говорил, ещё от деда досталась.

— От деда? — удивилась Беру. — И наша от деда!

Бен задумался.

— Странно. На Корусанте я однажды видел точно такую у старого механика. И он тоже говорил, что от деда.

Некоторое время все трое молчали, и каждый пытался не делать из этого совпадения слишком далеко идущих выводов.

— Может, — осторожно предположил Оуэн, — это один и тот же дед?

— Маловероятно, — сказал Бен. — Хотя с учётом возраста магистра Йоды…

— Бен, давай без мидихлорианов. Коробку тащи.

Через десять минут Беру вернулась из кладовки с той самой жестянкой. Внутри лежали резиновые прокладки, медные шайбы, куски проволоки, три ржавые гайки, моток синей изоленты и неизвестный ключ, а на самом дне обнаружилась подходящая прокладка. Оуэн приложил её к фланцу и увидел, что она села идеально.

— Надо же, — пробормотал он.

Бен удовлетворённо кивнул.

— Теперь я понимаю, почему магистр Йода никогда не выбрасывал старые вещи.

— Ага, — согласился Оуэн. — И я теперь понимаю, почему наш дед запрещал эту коробку трогать.

Они установили прокладку, подтянули крепления и вернули на место кожух, а потом Бен заметил на проводе потрескавшуюся изоляцию.

— Оуэн, здесь ещё повреждение.

— А, это старое. Давно собирался исправить.

Он достал из коробки моток синей изоленты, отмотал немного, перекусил зубами и тщательно замотал провод.

— Теперь порядок.

Оуэн включил питание. Компрессор загудел ровно и тихо, без скрежета, и манометр медленно пополз вверх. Из приёмного штуцера капнула вода, потом ещё одна капля, и Беру радостно всплеснула руками, а Оуэн стоял неподвижно, боясь спугнуть этот звук.

— Работает, — наконец прошептал он.

Бен торжественно произнёс:

— Велика Сила, объединяющая всё живое в Галактике.

Оуэн покосился на жестяную коробку.

— Не знаю, Бен. По-моему, Галактику объединяет кое-что другое.

— Что же?

— Деды, которые ничего не выбрасывали.

Бен задумался.

— Возможно, Оуэн. Возможно.

Он посмотрел на аккуратно замотанный провод.

— А также синяя изолента.

Через неделю пришло письмо от сервисной службы.

«Уважаемый господин Ларс!

В ходе проведения дистанционного мониторинга установлено, что оборудование, находящееся на гарантийном обслуживании, было подвергнуто несанкционированному ремонту.

В соответствии с пунктом 14.8 договора самостоятельное вмешательство в конструкцию агрегата является основанием для прекращения гарантийных обязательств.

Дополнительно уведомляем о начислении штрафа за нарушение установленного порядка проведения технических работ.

Сумма к оплате: 800 кредитов.

Благодарим за обращение и надеемся на дальнейшее сотрудничество».

Оуэн прочитал письмо, аккуратно сложил его, положил на стол и достал бластер. Беру вздохнула: за годы брака она научилась распознавать этот жест.

— Оуэн, не надо.

— Я только поговорю.

— С кем?

— С сервисной службой.

Бен, сидевший у окна, осторожно поставил чашку.

— Оуэн, вспомни о Тёмной стороне.

— Бен, я сейчас уже на такой стороне, что оттуда и Палпатина не видно.

Ещё через месяц на ферму приехал официальный представитель сервисной службы, свежий, вежливый и абсолютно уверенный в своей правоте.

— Здравствуйте, господин Ларс. Мы по вашей заявке. Прибыли для предварительной диагностики.

Оуэн долго смотрел на него.

— Я уже починил.

— Да, мы знаем. Поэтому нам нужно составить акт о невозможности проведения гарантийного ремонта.

— Зачем?

— Для закрытия заявки.

— А без акта нельзя?

— Нельзя.

— И что теперь?

— Нужно ваше присутствие при осмотре оборудования, подпись в трёх экземплярах, подтверждение проведённых работ и документ о происхождении установленной запасной части.

Оуэн медленно прикрыл глаза.

— Запасная часть из дедовой коробки.

— Тогда потребуется декларация соответствия.

— Деда?

— Прокладки.

Из дома вышла Беру. Она посмотрела на специалиста, потом на мужа, потом без единого слова забрала у Оуэна разводной ключ.

— Я сама поговорю.

Бен Кеноби, наблюдавший происходящее с крыльца, впервые за многие годы почувствовал настоящее возмущение Силы. Оно исходило от Беру и было очень, очень сильным.

Сервисный специалист уехал через четыре минуты, и заявку закрыли без замечаний. Оуэн потом ещё долго расспрашивал жену, что именно она сказала, а Беру отвечала, что ничего особенного, просто объяснила ситуацию. Старик Бен тактично молчал: он-то знал, что Тёмная сторона Силы здесь совершенно ни при чём. Это была обычная женщина, у которой три недели не было нормальной воды.

Из журнала технического обслуживания фермы Ларсов

Оборудование: влагосборник атмосферной влаги, модель АВ-400.

Неисправность: отсутствие давления, посторонний шум в компрессорном блоке.

Причина: разрушение уплотнительной прокладки.

Выполненные работы: замена прокладки, подтяжка крепежа, восстановление изоляции проводки, проверка герметичности.

Стоимость материалов: 0 кредитов.

Время фактического ремонта: 27 минут.

Время ожидания официальной сервисной службы до самостоятельного ремонта: 21 день.

Стоимость повторного приобретения собственного компрессора у джав: 400 кредитов.

Штраф за самостоятельный ремонт: 800 кредитов.

Примечание Оуэна Ларса:

«В следующий раз никаких заявок. Сразу звать Беру».

Дополнительная запись, сделанная позднее:

«Коробку из-под печенья не выбрасывать. Синюю изоленту докупить. Бена к переговорам с джавами больше не допускать».

Сила против оглобли

В зале Высшего Совета джедаев царило тяжёлое молчание. Магистр Мейс Винду уже в третий раз перечитывал распоряжение Галактического сената и с каждым прочтением всё больше убеждался, что где-то в устройстве Республики произошёл серьёзный сбой.

— Это какая-то ошибка.

Оби-Ван Кеноби осторожно заглянул в документ, ещё не зная, что лучше бы не заглядывал.

— Что там, магистр?

— Нас отправляют на уборку урожая.

— Кого — нас?

— Орден джедаев.

— Весь?!

— Не весь. Сто двадцать юнлингов, сорок падаванов, восемь рыцарей и четыре магистра. Срок командировки — четырнадцать стандартных суток.

Оби-Ван помолчал, пытаясь представить Храм без половины обитателей, и вернулся к единственному аргументу, который казался ему неопровержимым.

— Но мы же хранители мира и справедливости!

— Именно. А на Дантуине сложилась критическая ситуация с продовольственной безопасностью.

— И при чём здесь мы?

Винду перевернул страницу и зачитал сухо, как человек, которому самому не нравится то, что он читает:

— В соответствии с постановлением Сената о привлечении учащихся государственных образовательных учреждений к сезонным сельскохозяйственным работам…

— Но мы не государственное образовательное учреждение!

— Финансирование из бюджета Республики получаем?

— Получаем.

— Землёй на Корусанте пользуемся?

— Пользуемся.

— Коммунальные услуги нам кто оплачивает?

Оби-Ван вспомнил последнюю квитанцию за отопление Храма и благоразумно промолчал.

— Вот именно, — заключил Винду. — Поэтому будем убирать картофель.

— Что?

— Картофель.

— Магистр, но ведь…

— Кеноби, я уже всё выяснил. Дроиды у них сломались. Новые не закуплены. Старые списаны. Предыдущая бригада работников уволилась. План по уборке урожая находится под угрозой срыва.

— А почему именно джедаи?

Винду скользнул взглядом по последнему листу, где ответ, к сожалению, имелся.

— Потому что у нас каникулы.

Оби-Ван медленно сел, уже догадываясь, чья подпись стоит внизу.

— И кто это подписал?

— Верховный канцлер Палпатин.

— Понятно.

— Причём с пометкой: «Согласовано. Поддерживаю инициативу молодёжи».

— Какой молодёжи?!

— Нашей, Кеноби. Нашей.

Через три дня на Дантуине приземлился республиканский транспорт, битком набитый джедаями, юнлингами, чемоданами, дорожными сумками и совершенно неоправданным оптимизмом. Младшие воспитанники прилипли к иллюминаторам.

— Смотрите! Поля!

— А вон животные!

— А почему здесь нет небоскрёбов?

— Потому что это сельскохозяйственная планета, — терпеливо объяснил Оби-Ван. — Здесь жители находятся в гармонии с природой.

Анакин Скайуокер, сидевший напротив, посмотрел вниз с тем выражением, с каким хирург смотрит на чужую неудачную операцию.

— Учитель, а что это за техника возле ангара?

— Вероятно, сельскохозяйственные машины.

— Да я вижу. Старая модель гравитационного тягача. Двигатель перегревается, система охлаждения переделана, правый антигравитационный стабилизатор отсутствует.

— Как ты это определил с высоты двух километров?

— Он дымит.

Мейс Винду, сидевший впереди, тяжело вздохнул и обернулся, потому что знал своего подопечного.

— Скайуокер, я очень прошу. Ничего здесь не ремонтируй без разрешения.

— Но, магистр…

— Особенно если оно пока работает.

У посадочной площадки делегацию встречали три человека. Первым был невысокий заведующий хозяйством с огромной связкой ключей и планшетом с ведомостями. Вторая, пожилая женщина в платке, резиновых сапогах и тёмной рабочей куртке, стояла подбоченившись и смотрела на прибывающих с выражением человека, которому пообещали механизированную уборочную бригаду, а прислали театральный кружок. Третий, высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с седыми висками и суровым лицом, носил поверх рабочей куртки характерную мандалорскую наручную броню, а на поясе у него висел бластер. На ногах, правда, были резиновые сапоги.

Винду выступил вперёд.

— Приветствую вас. Я магистр Мейс Винду, член Высшего Совета Ордена джедаев. Возглавляю делегацию…

Мужчина протянул руку.

— Кордан Визла. Председатель кооператива «Заря Дантуина».

Винду насторожился: фамилия была слишком знакомой.

— Визла? Вы мандалорец?

— Бывший наёмник. Мандалорец — навсегда.

— Наши народы имеют довольно сложную историю взаимоотношений.

— Имеют, — согласился Кордан. — Но сейчас у нас проблема попроще.

— Какая?

— Картошка.

— Простите?

— Три тысячи тонн. Половина в земле. Через две недели дожди. А у меня вместо уборочной бригады сто семьдесят два человека в халатах.

— Это джедайские мантии!

— Да хоть боевые знамёна. Картошке без разницы.

К разговору подключилась пожилая женщина, и по тому, как расступились заведующий и председатель, Винду понял, кто здесь на самом деле командует.

— Агриппина Степановна. Старший агроном. Сколько вас?

— Сто семьдесят два человека, — повторил Винду.

— Дети сколько?

— Сто двадцать.

— Маловато.

— Простите?

— Я говорю, маловато. Нам двести обещали.

Винду нахмурился.

— Видите ли, часть магистров занята…

— Ну и ладно. Остальные где?

— Здесь.

— А лопаты с собой?

— Какие лопаты?

Агриппина Степановна медленно повернулась к Кордану, не скрывая торжества человека, которого снова не послушали.

— Я же говорила. Опять городские.

Председатель вздохнул.

— Агриппина Степановна, это не обычные городские. Это джедаи.

— Вижу. Все в халатах.

— Это традиционные мантии! — повторил Винду.

— У нас на поле тоже традиции есть. Выйдешь в таком — к обеду весь в репейниках будешь. Переодевайтесь.

Оби-Ван попытался вмешаться, как человек, привыкший улаживать конфликты словом.

— Госпожа Агриппина, возможно, следует сначала обсудить организационные вопросы…

— Обсудим. Ты кто?

— Оби-Ван Кеноби. Рыцарь-джедай.

— Хорошо. Пойдёшь бригадиром на второй участок.

— Но я…

— А этот молодой, который на трактор смотрит, кто?

— Анакин Скайуокер.

— В технике разбирается?

— К сожалению, да, — сказал Оби-Ван.

— Значит, к Егору Лукичу в мастерскую.

— А я? — спросил Винду, уверенный, что уж его-то ждёт нечто достойное.

Агриппина Степановна внимательно осмотрела магистра.

— Грамотный?

— Разумеется!

— Считать умеешь?

— Я член Высшего Совета…

— Вот и прекрасно. Пойдёшь на весовую. Там люди нужны ответственные.

Винду медленно моргнул. За всю жизнь он участвовал в десятках опаснейших миссий, подавлял мятежи, вёл переговоры с правителями звёздных систем и лично сражался с тёмными адептами Силы, но на весовую его отправляли впервые. Кордан, заметив его лицо, негромко сказал:

— Не обижайся, магистр. Я двадцать лет командовал наёмниками. А теперь вот тоже председатель.

— И как вам мирная жизнь?

Кордан задумался, глядя куда-то поверх картофельных полей.

— Лучше бы воевал.

Кабинет председателя располагался в двухэтажном здании сельской администрации. На стене висела карта кооператива, на шкафу стоял потрёпанный мандалорский шлем, а рядом с ним красовался вымпел: «ПОБЕДИТЕЛЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОРЕВНОВАНИЯ». Над столом висел плакат: «ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН — ЗА ЧЕТЫРЕ ГОДА», и кто-то карандашом приписал под ним: «При наличии финансирования». Винду с интересом рассматривал обстановку.

— Необычное сочетание, председатель.

Кордан проследил за его взглядом.

— Шлем — с прошлой работы. Вымпел — с нынешней.

— А бластерная винтовка на стене?

— На память.

— Используете?

— Раньше использовал.

— А теперь?

— Агриппина Степановна запретила.

— Почему?

— Я вредителей отстреливал. А она сказала, что возле картофелехранилища стрелять нельзя.

Винду помолчал, пытаясь уложить это в голове.

— И вы подчинились?

Кордан посмотрел на него так, будто вопрос был оскорбительным, но справедливым.

— Магистр, я участвовал в осаде трёх крепостей, пережил две гражданские войны и однажды трое суток держал оборону против превосходящих сил противника.

— Впечатляет.

— И за всё это время никто не орал на меня так, как Агриппина Степановна, когда я случайно прострелил рукав системы капельного полива.

Винду уважительно кивнул: он начинал понимать расстановку сил.

Расселили джедаев в бывшем сельскохозяйственном техникуме. На дверях общежития висело выцветшее объявление: «ЧИСТОТА — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ», а под ним кто-то приписал: «А ГДЕ ГОРЯЧАЯ ВОДА?» Комнаты были рассчитаны на четверых, но разместили по шесть, кровати скрипели, матрасы пахли сеном, окна закрывались через одно, а душ работал по расписанию. Горячая вода подавалась по вторникам, если котельная находилась в рабочем состоянии, а если нет, то по четвергам. Если и в четверг воды не было, предлагалось обратиться к заведующему хозяйством, который в таких случаях рекомендовал обратиться к Силе.

— Учитель, — спросил Анакин, разглядывая железную кровать, — а почему мы не можем поселиться в транспортнике?

— Потому что мы прибыли сюда не отдыхать, а помогать людям.

— Но в транспортнике есть нормальный душ.

— Анакин.

— И кондиционер.

— Анакин.

— И работающая канализация.

Оби-Ван вздохнул, чувствуя, что терпение тоже входит в программу практики.

— Считай это упражнением в смирении.

— Учитель, а нельзя отрабатывать смирение где-нибудь с горячей водой?

Первый рабочий день начался в шесть утра. На плацу перед общежитием Агриппина Степановна провела инструктаж, а рядом с ней, с планшетом в руках, стоял Кордан.

— Значит, так, — начала агроном. — Работать будете по бригадам. Первая — на картофеле. Вторая — на сортировке. Третья — на погрузке. Кто поменьше — собирать вёдрами. Кто постарше — на мешки.

Кордан поднял руку, и по строю прошла тревога: военная выправка председателя чувствовалась даже сквозь резиновые сапоги.

— Дополнительно. Передвижение по территории кооператива только по утверждённым маршрутам. Выезд техники — по путевым листам. Доступ к складам — по пропускам. В ночное время действует комендантский режим.

Анакин наклонился к Оби-Вану.

— Учитель, он точно председатель колхоза?

— Анакин, не начинай.

Один из юнлингов решился поднять руку.

— А почему такие строгие правила?

— Потому что у нас хозяйство, — ответил Кордан.

— Но мы ведь не военные!

— Я заметил. Военные обычно спрашивают, где штаб, а не где можно купить сладости.

— А бластер зачем вы носите?

Кордан погладил кобуру с видом человека, которого этот вопрос задают не в первый раз.

— От вредителей.

— От каких?

— Разных.

Агриппина Степановна отобрала у председателя планшет, потому что дети уже начинали пятиться.

— Кордан, ты мне детей не пугай. Им работать надо. — Она повернулась к строю. — Ладно. Кто вопросы имеет?

Один из падаванов поднял руку, и видно было, что вопрос у него давно припасён.

— А можно использовать Силу?

— Можно.

— Правда?!

— Конечно. Силы есть — работай.

— Нет, я имею в виду Великую Силу, пронизывающую всё живое!

Агриппина Степановна некоторое время смотрела на него, взвешивая услышанное.

— А картошку она собирать умеет?

— Да!

— Ну вот и хорошо. Только клубни не бейте.

Затем началась выдача инвентаря. Лопаты оказались трёх видов: с длинными черенками, с короткими и совсем без черенков, и последняя досталась Оби-Вану, который долго вертел её в руках, прежде чем решиться на вопрос.

— Простите, а где ручка?

— Списана, — пожал плечами кладовщик.

— Как списана?!

— По акту. Лопата годная, черенок негодный.

— И что мне делать?

— Заявку на новый написать.

— А когда выдадут?

— По мере поступления.

— А пока?!

— Пока как-нибудь так.

Оби-Ван посмотрел на железную часть лопаты, потом на кладовщика и сделал последнюю попытку.

— Вы знаете, я ведь могу использовать Силу…

— Это ваше личное дело. А за лопату распишитесь.

К обеду стало ясно, что подготовка джедаев к сельскохозяйственным работам оставляет желать лучшего. Первые полчаса юнлинги старательно выкапывали картофель лопатами, потом один из них обнаружил, что телекинезом получается гораздо быстрее. Он вытянул руку, земля дрогнула, и из грядки вылетели сразу тридцать клубней, вместе с землёй, корнями, камнями и куском подземной оросительной трубы.

— Смотрите! — радостно закричал юнлинг. — Получилось!

Остальные немедленно повторили. Через минуту над полем парило несколько сотен картофелин, через две поднялась вся ботва, через три наружу вылезла система капельного полива, а через четыре подошла Агриппина Степановна и долго смотрела на происходящее, не проронив ни слова.

— Красиво.

Юнлинги заулыбались.

— Спасибо!

— А теперь землю обратно положите.

Улыбки исчезли.

— Картошку отдельно. Камни отдельно. Трубы отнесите слесарю. И чтоб к обеду всё закопали как было.

— Но мы хотели помочь!

— Помогли. Теперь исправляйте.

Оби-Ван осторожно приблизился, надеясь смягчить приговор.

— Госпожа Агриппина, возможно, это был всего лишь недостаток опыта…

— Кеноби, ты свою бригаду лучше иди проверь. А то они там ботву мечами режут.

Оби-Ван побледнел и побежал, потому что на соседнем участке трое падаванов действительно решили ускорить уборку при помощи световых мечей: один аккуратно срезал ботву, второй подрезал корни, третий пытался прорыхлить землю. К моменту, когда прибыл Оби-Ван, поле местами дымилось, а в воздухе пахло печёной картошкой.

— Что вы делаете?!

— Учитель! Мы разработали новую технологию уборки!

— С использованием световых мечей?!

— Да! Очень быстро!

Оби-Ван поднял с земли дымящийся клубень.

— А это что?

— Картофель.

— Почему он горячий?

— Небольшой побочный эффект.

— А почему он уже печёный?!

Падаван замялся.

— Зато не нужно готовить.

Оби-Ван долго смотрел на него, подбирая слова, которые не стыдно произнести джедаю.

— Сдайте мечи.

— Но учитель!

— Немедленно.

К вечеру на двери сельскохозяйственного склада появилось объявление:

«ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ СВЕТОВЫХ МЕЧЕЙ НА УБОРОЧНЫХ РАБОТАХ ГАРАНТИЯ НА УРОЖАЙ АННУЛИРУЕТСЯ».

Подписано: Агриппина Степановна. Кордан прочитал объявление, подумал и приписал ниже:

«ЗА ПОРЧУ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПРОДУКЦИИ — МАТЕРИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

И поставил печать.

На второй день Анакин добрался до сельскохозяйственной техники. Егор Лукич, заведующий машинным двором, показал ему старый гравитационный трактор.

— Вот. Не заводится.

Анакин открыл кожух и сразу помрачнел.

— Здесь систему охлаждения надо менять.

— Меняли.

— Когда?

— Лет десять назад.

— А турбонасос?

— Не трогали.

— Почему?

— Работает.

— Так он же течёт!

— Ну и что? Работает же.

Анакин некоторое время смотрел на двигатель, как смотрят на давнюю несправедливость.

— Можно я его немного модернизирую?

— Модернизируй, — пожал плечами Егор Лукич. — Только к вечеру чтобы ездил.

Через три часа трактор был готов. Анакин заменил турбонасос, переделал систему питания, перепрограммировал тяговый блок, усилил стабилизаторы и поставил дополнительную турбину, а Егор Лукич обошёл машину и остановился перед новым агрегатом.

— А это зачем?

— Увеличивает мощность на триста процентов.

— Зачем?

— Чтобы быстрее работать!

— А старой мощности не хватало?

— Хватало, но теперь будет лучше!

— Ну, пробуй.

Анакин сел за управление. Трактор взревел, рванул с места, за пять секунд пересёк двор, перепрыгнул оросительную канаву, снёс три секции забора и исчез в облаке пыли. Егор Лукич долго смотрел вслед, потом достал комлинк.

— Агриппина Степановна? Тут такое дело. Этот ваш столичный мальчик трактор починил.

— Ну?

— Ага. Теперь бы его поймать.

Кордан, услышав сообщение по внутренней связи, вышел на крыльцо, посмотрел на облако пыли, потом на дыру в заборе.

— Кто за рулём?

— Скайуокер.

— Джедай?

— Ага.

Кордан задумался.

— Скажи ему, чтобы шлем надел.

— Зачем?

— На всякий случай.

К четвёртому дню джедаи начали осваиваться. Падаваны перестали пытаться медитировать во время перекуров, потому что Агриппина Степановна считала медитацию разновидностью сна на рабочем месте. Оби-Ван научился отличать семенной картофель от продовольственного, а Анакин сумел вернуть трактору первоначальные настройки после того, как его вторично занесло в изгородь. Мейс Винду освоил весовую и вёл учёт так точно, что уже через два дня обнаружил недостачу семнадцати мешков, и по этому поводу состоялось экстренное совещание.

— Где мешки? — спросил Винду.

— В хранилище, — пожала плечами Агриппина Степановна.

— По документам там их нет.

— А в хранилище есть.

— Но они не проведены!

— Так проведи.

— У них нет накладных!

— Напиши.

— На каком основании?!

— На основании того, что мешки стоят. Вон они, семнадцать штук.

Винду некоторое время молчал, потом аккуратно открыл новый лист ведомости, как человек, решивший защищать порядок до конца.

— Вы знаете, госпожа Агриппина, в Совете джедаев существует строгий порядок документирования решений…

— Вот и документируй. Я тебе мешки принесла, а не философскую задачу.

Кордан, присутствовавший на совещании, заглянул в ведомость.

— Магистр, погоди. А откуда эти мешки вообще взялись?

— Вот именно! — оживился Винду.

Председатель повернулся к заведующему складом.

— Егор Лукич, кто вчера последнюю машину разгружал?

— Вторая бригада.

— Накладную кто выписывал?

— Гриша.

— А Гриша где?

— Выходной.

Кордан достал комлинк.

— Гришу сюда.

— Но у него выходной!

— Вот пусть и объяснит, почему у нас семнадцать мешков по документам в другом измерении находятся.

Винду посмотрел на председателя с неожиданным уважением.

— Вы тоже считаете, что учёт должен быть строгим?

— Магистр, я двадцать лет наёмниками командовал. Если у тебя ящик патронов пропал, лучше сразу выяснить куда. Иначе потом на тебя же стрелять будут. — Он посмотрел на картофель. — Здесь, конечно, попроще. Но принцип тот же.

С этого дня Винду стал относиться к Кордану заметно теплее.

Вечера в общежитии проходили оживлённо: юнлинги собирались в комнатах, играли в настольные игры, обменивались впечатлениями и жаловались на сельский быт. В столовой подавали картофель отварной, жареный, тушёный, запечённый, в супе, в пирогах и ещё в одном блюде, которое повариха называла картофельной запеканкой, хотя по виду оно больше напоминало последнюю стадию разрушения небольшого астероида. На пятый день один из падаванов осторожно спросил:

— А у нас кроме картошки что-нибудь будет?

Повариха посмотрела на него поверх кастрюли.

— Будет.

— Что?!

— Завтра пюре.

В это время среди старших юнлингов начали распространяться слухи. Говорили, что в соседнем селе Верхние Ключи существует удивительный напиток, изготавливаемый из местного картофеля и называемый самогоном. Обладает он необычными свойствами: по словам тракториста дяди Митьки, после нескольких стаканов человек обретает способность видеть будущее.

— Правда? — спросил юнлинг по имени Ниро.

— Ага, — подтвердил тракторист. — Я вот позавчера выпил. И уже ночью точно знал, что утром на работу не выйду.

— И что, не вышли?

— Не вышел.

— Потрясающе!

Дядя Митька скромно потупился.

— Опыт.

Этого оказалось достаточно. Ниро собрал двух товарищей, Кейла и Тимо, и предложил организовать небольшую научную экспедицию с целью исследования малоизученных проявлений Силы в продуктах местного сельского хозяйства.

— А вдруг это новая форма предвидения? — рассуждал Тимо. — Магистры ведь учат, что Сила пронизывает всё живое.

— Вот именно, — согласился Ниро. — А картофель живой?

— Пока растёт — да.

— Значит, всё логично.

Кейл всё ещё сомневался.

— Но нам же нельзя покидать территорию кооператива.

— Мы ненадолго.

— А как доберёмся?

Ниро выразительно посмотрел в окно. Во дворе стоял хозяйственный спидер, на борту которого крупными буквами было написано: «КООПЕРАТИВ „ЗАРЯ ДАНТУИНА“. ТЕХНИЧЕСКАЯ СЛУЖБА», а ниже: «БЕЗ ПУТЕВОГО ЛИСТА НЕ ВЫЕЗЖАТЬ».

— Путевого листа у нас нет, — заметил Кейл.

— Зато у нас есть Сила, — ответил Ниро.

И это, как впоследствии выяснилось, было их первой ошибкой.

Вечером шестого дня трое старших юнлингов тайно покинули общежитие. Хозяйственный спидер они завели без ключа, применив навыки работы с электронными замками, которые Ниро приобрёл на факультативе по устройству дроидов. Кейл сел за управление, Тимо устроился сзади с картой.

— До Верхних Ключей двенадцать километров.

— Долетим за десять минут.

— А если нас остановят?

— Мы джедаи.

— И что?

— Мы хранители мира и справедливости!

— А за самогоном мы тогда зачем?

Ниро задумался.

— Для изучения местных традиций.

Аргумент признали убедительным. Спидер выехал со двора, и на посту охраны дежурный дроид лениво повернул голову.

— Укажите цель поездки.

Ниро сделал плавное движение рукой.

— Тебе не нужно знать цель нашей поездки.

Дроид задумался.

— Сведения о цели поездки не требуются. Благодарим за использование транспортных средств кооператива.

Шлагбаум поднялся, юнлинги переглянулись.

— Работает!

И полетели навстречу неприятностям.

Верхние Ключи представляли собой небольшое сельское поселение с магазином, ремонтной мастерской, клубом, двумя улицами и тремя местами, которые местные жители гордо именовали площадями. Возле сельского клуба на завалинке сидели четверо парней и обсуждали урожай, местный трактор, девчат и прочие вопросы, имеющие непосредственное отношение к благополучию цивилизации. Когда неподалёку остановился спидер и из него вышли трое юнлингов в коричневых мантиях, местные проводили их заинтересованными взглядами.

— Вы чьи будете? — спросил самый старший.

— Мы джедаи, — гордо ответил Ниро.

— А-а. Столичные.

— Мы прибыли с важной миссией.

— Понятно. Чего надо?

Ниро замялся, поняв, что формулировать придётся осторожно.

— Нам бы узнать, где можно приобрести местный традиционный напиток из картофеля.

Парни переглянулись.

— Самогон, что ли?

— Да! — обрадовался Тимо. — Вы знакомы с этим напитком?

— А вам сколько лет?

— Возраст не имеет значения для познавшего Силу, — торжественно ответил Ниро.

— Понятно. Мелкие ещё.

— Мы старшие воспитанники Ордена джедаев!

— А я старший механизатор второй бригады. И чё?

— Мы выполняем исследовательскую миссию!

— Исследуйте что-нибудь другое. Вам никто ничего не продаст. Домой езжайте.

Кейл возмутился.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете!

— С тремя малолетними городскими оболтусами, которые приехали за самогоном на казённом спидере.

Юнлинги обменялись взглядами: ситуация развивалась не по плану. Ниро решил применить дипломатию, вытянул руку и сделал знакомое плавное движение.

— Ты не хочешь нам мешать.

— Чего? — прищурился местный.

— Ты хочешь пропустить нас и помочь найти нужный напиток.

Парень медленно поднялся, не сводя глаз с воздуха перед собой.

— Слышь, Гришка. Он чего рукой машет?

— Не знаю. Может, мух отгоняет.

Ниро повторил движение, на этот раз с нажимом.

— Ты не хочешь нас обижать.

Парень некоторое время смотрел на юного джедая.

— Это ты зря так думаешь.

Впоследствии обстоятельства происшествия восстанавливались по трём рапортам юнлингов, показаниям местных жителей и акту осмотра хозяйственного спидера, и во всех документах имелись разночтения. Юнлинги утверждали, что подверглись неспровоцированному нападению, местные настаивали, что действовали исключительно в целях самообороны. Обе стороны сходились в одном: драка действительно состоялась.

Началось всё с того, что Кейл, которому надоело выслушивать оскорбления, гордо объявил:

— Мы обучены семи формам боевого фехтования!

— Поздравляю, — сказал местный.

— Мы можем победить любого противника!

— Ну, попробуй.

Кейл выхватил учебный световой меч, и лезвие с негромким гудением вспыхнуло синим светом, заставив местных отступить на шаг.

— Ого.

— Вот видите! — торжествующе произнёс Кейл.

Старший механизатор задумчиво посмотрел на меч, потом на лежавшую рядом телегу.

— Гришка, принеси-ка оглоблю.

— Какую?

— Длинную.

Через минуту против юнлингов выступило старинное сельскохозяйственное оружие: деревянная оглобля длиной около трёх метров из выдержанной местной древесины, предназначенная для соединения тягловой скотины с повозкой, а в дополнение к тому и для воспитательных целей.

Ниро усмехнулся.

— Вы собираетесь сражаться с нами палкой?!

— Не палкой, — поправил местный. — Оглоблей.

— Какая разница?!

— Сейчас увидишь.

Первые десять секунд юнлинги действовали уверенно: приняли боевые стойки, вспомнили наставления инструкторов, выполнили несколько красивых перемещений. Кейл попытался провести атаку сверху, но местный механизатор не изучал классическое джедайское фехтование, и вместо того чтобы правильно отреагировать, он совершенно бесцеремонно подсунул оглоблю под ноги противнику. Кейл перелетел через неё. Тимо попытался обойти с фланга, но второй местный, не знакомый с особенностями джедайской тактики, просто подставил ногу, и Тимо упал. Тогда Ниро решил восстановить равновесие Силы: сосредоточился, протянул руку и попытался телекинезом вырвать оглоблю. Местный, почувствовав, что деревяшку потянуло в сторону, крепче ухватился за неё.

— А ну не балуй!

И потянул обратно. Ниро оказался совершенно не готов к тому, что его противник тоже умеет тянуть, особенно двумя руками и особенно после десяти лет работы на погрузке картофеля. Раздался треск разорвавшейся ткани, Ниро полетел в одну сторону, оглобля в другую, а через секунду местный снова держал её в руках. На этом организованное сопротивление Ордена джедаев закончилось.

Спустя две минуты трое юнлингов сидели возле забора. Кейл держался за ушибленную ногу, Тимо осторожно ощупывал фингал под глазом, Ниро разглядывал порванную мантию, а местные стояли рядом.

— Ну что, джедаи? — спросил механизатор. — Ещё будете руками махать?

Ниро молчал, и за него ответили сразу двое, потому что молчание было слишком красноречивым.

— А самогон-то вам зачем понадобился?

— Научное исследование, — глухо произнёс Тимо.

— А-а. Понятно. — Парень посмотрел на спидер. — Это чей?

— Кооперативный.

— Из «Зари Дантуина»?

— Да.

— Значит, угнали.

— Мы взяли временно!

— Без разрешения?

— Да.

— Значит, угнали.

Местный забрал из спидера электронный ключ.

— Передайте своим старшим: пусть приезжают, забирают. И с председателем поговорить надо.

— А мы как вернёмся?!

— Пешком.

— Но до лагеря двенадцать километров!

— Вот и прогуляетесь.

Кейл попытался возразить, но механизатор поднял оглоблю, и Кейл передумал.

В общежитие юнлинги вернулись под утро, пешком, уставшие, побитые и голодные, без самогона, без спидера и с существенно изменившимися представлениями о тактике ближнего боя. На крыльце их ждал Оби-Ван Кеноби, и по его лицу было понятно, что ждёт он давно.

— Где вы были?

Трое замерли.

— Учитель, мы…

— Я спрашиваю, где вы были?

— В соседнем поселении.

— Зачем?

Ниро решил проявить инициативу.

— Проводили исследование местных традиций.

Оби-Ван внимательно осмотрел воспитанников.

— И как традиции?

— Суровые, учитель.

— А что у тебя с лицом, Тимо?

— Столкновение культур.

— А с ногой, Кейл?

— Последствия неудачных переговоров.

— А где спидер?

Трое переглянулись.

— Он временно находится у представителей коренного населения.

Оби-Ван медленно закрыл глаза.

— Вы его потеряли?!

— Нет! Он у местных!

— Почему?!

— Они сказали, чтобы старшие приехали.

— Зачем?!

— За спидером.

Оби-Ван некоторое время молчал, собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, что было хуже крика:

— Вы же обучались боевым искусствам. Вас учили защищаться. Вы три старших воспитанника Ордена джедаев! Как вы могли проиграть местным жителям?!

Ниро обиженно засопел.

— Учитель, мы умеем сражаться со световыми мечами. Мы тренировались против боевых дроидов. Мы знаем все основные стойки…

— И?!

— А у них оглобля.

— И что?!

Ниро поднял глаза, в которых читалась вся тяжесть полученного опыта.

— Учитель, вы когда-нибудь получали оглоблей?

Оби-Ван замолчал.

— Нет.

— Вот и не спрашивайте.

Утром состоялся разбор происшествия. Присутствовали магистр Винду, Оби-Ван Кеноби, трое пострадавших, Агриппина Степановна, председатель Кордан Визла и заведующий хозяйством, а Анакин сидел в заднем ряду исключительно из интереса. Кордан разложил на столе три документа.

— Значит, так. Ночью был угнан хозяйственный спидер номер сорок семь.

— Мы не угоняли! — возразил Ниро. — Мы временно воспользовались транспортным средством!

— А разрешение кто давал?

— Никто.

— Путевой лист был?

— Нет.

— А где спидер?

— В Верхних Ключах.

— Значит, угнали.

Винду поднялся, не желая оставлять последнее слово председателю.

— Я лично прослежу, чтобы виновные понесли самое строгое дисциплинарное наказание!

— Это потом, — отмахнулась Агриппина Степановна. — Сначала спидер верните. Мне на нём завтра удобрения развозить.

Кордан перелистнул протокол.

— Дальше. Трое воспитанников отправились в соседнее село.

— Да, — ответил Оби-Ван.

— За самогоном.

— К сожалению.

— Там вступили в драку.

— Да.

— С местными механизаторами.

— Да.

Кордан немного помолчал, прикидывая что-то в уме.

— Кто победил?

Винду нахмурился: вопрос ему явно не понравился.

— Это не имеет значения.

— Значит, механизаторы, — подытожил Кордан, и Агриппина Степановна кивнула.

— Местные.

— Чем вооружены были?

— Оглоблей.

Кордан медленно поднял голову, словно услышал что-то важное.

— Одной?

— Одной.

— А у джедаев?

— Три учебных световых меча.

Председатель задумался, и Оби-Ван, уловив перемену в его лице, осторожно спросил:

— Что именно вас заинтересовало?

— Фамилия механизатора.

— Зачем?

— На следующий сезон в охрану кооператива приглашу.

Винду возмущённо поднялся.

— Господин председатель! Я намерен разобраться с местными жителями, позволившими себе нападение на воспитанников Ордена!

— Разберёмся, магистр, — спокойно ответил Кордан. — Только сначала надо выяснить, кто к кому приехал и зачем.

— Наши воспитанники…

— Поехали без разрешения. На чужой технике. За самогоном. Потом попытались применить свои способности к местным жителям. Я ничего не упустил?

Винду медленно сел, поняв, что возразить нечего.

— Нет.

— Тогда давайте без международных конфликтов. У нас уборка идёт.

Агриппина Степановна посмотрела на него с одобрением.

— Вот. Правильно говоришь. — Она повернулась к юнлингам. — А эти трое сегодня идут картофелехранилище чистить. И завтра. И послезавтра.

— Но это же наказание! — возмутился Кейл.

— Правильно. А какое, по-твоему, должно быть? Награда?

— Мы хотели…

— Вы хотели приключений. Вот вам приключение. В хранилище картошка гнить начала. Очень интересные запахи. Будете исследовать.

Анакин в заднем ряду не выдержал и хмыкнул. Кордан перевёл на него взгляд.

— Скайуокер, а у тебя забор восстановлен?

Анакин немедленно перестал улыбаться.

За спидером Мейс Винду отправился лично, в сопровождении председателя кооператива. Верхние Ключи встретили их приветливо: у сельского клуба по-прежнему сидели местные парни, рядом стояла телега, а возле телеги лежала оглобля. Винду вышел из транспорта, поправляя мантию с достоинством члена Высшего Совета.

— Я магистр Мейс Винду. Представляю Орден джедаев.

Старший механизатор поднялся.

— А-а. Это ваши вчера приезжали?

— Наши.

— За самогоном.

Винду поморщился.

— Я осведомлён.

— А потом драку устроили.

— Осведомлён.

— И спидер угнали.

— Молодой человек, я прекрасно осведомлён обо всех обстоятельствах!

— Ну и хорошо. А то мы думали, придётся объяснять.

Кордан вышел следом.

— Здорово, Гришка.

— Здорово, председатель.

— Спидер где?

— В сарае.

— Целый?

— Почти.

— А что случилось?

— Аккумулятор подсел. Мы его на зарядку поставили.

— Ладно. Спасибо.

Винду удивился.

— Вы знакомы?

Кордан пожал плечами.

— Дантуин, магистр. Тут все друг друга знают.

— Но эти люди нанесли поражение нашим воспитанникам!

Кордан посмотрел на механизатора.

— Гришка, правда?

— Да они больше сами падали.

— А оглобля?

— Ну, была.

— Покажи.

Гришка поднял длинную деревянную оглоблю, и Кордан внимательно осмотрел её, проверил баланс, прикинул вес, а потом посмотрел на парней.

— Значит, втроём справились?

— Да чего там справляться. Один в неё врезался, второй через телегу полетел, а третий сам себя за рукав потянул.

Кордан молча кивнул. Винду чувствовал себя всё более неуютно и попытался вернуть разговору достоинство.

— Господа, прошу вас учесть, что обучение юнлингов ещё не завершено.

— Ну, так доучите, — пожал плечами механизатор. — Только больше за самогоном не присылайте.

Выяснилось, что спидер действительно не заводится. Аккумулятор зарядили, но в процессе вчерашней поездки юнлинги что-то повредили в системе питания. Винду изучил приборную панель, попробовал запустить двигатель и потерпел неудачу.

— Странно.

Механизатор заглянул под кожух.

— Ага. Контакт отошёл.

— Вы уверены?

— Угу.

— Возможно, следует провести полную диагностику…

— Можно и полную. Только у меня трактор в поле ждёт.

Местный поправил контакт проволокой, и спидер завёлся. Винду был вынужден признать, что ремонт прошёл успешно, но тут выяснилось, что вылететь со двора спидер не может: его загнали в сарай задом, и передние стабилизаторы застряли между двумя штабелями ящиков.

— Надо выкатить, — развёл руками механизатор. — Или ящики перетащить.

— Я могу воспользоваться Силой, — сказал Винду.

— Да ради Океана. Только у меня крышу не снесите.

Магистр вытянул руку, и спидер медленно приподнялся над землёй, а местные с интересом наблюдали.

— Ого.

— Красиво.

— Слышь, а трактор так можешь?

Винду аккуратно поставил спидер на свободное место, ещё не понимая, во что ввязывается.

— Могу.

— Серьёзно?

— Разумеется.

Механизатор задумался.

— Тогда слушай. У нас трактор вчера в канаву сел…

Винду почувствовал приближение неприятностей.

— Молодой человек, я прибыл сюда исключительно за транспортным средством.

Кордан усмехнулся.

— Да помоги ты им, магистр. Тут рядом. Они же твоих воспитанников до лагеря пешком отправили. Теперь будет взаимная помощь.

Через два часа Мейс Винду вернулся на кооператив. Спидер он привёз, выглядел усталым и почему-то держался за поясницу. Оби-Ван встретил его возле ангара.

— Магистр, всё в порядке?

— Да.

— Удалось договориться?

— Да.

— А что произошло?

Винду помолчал, подбирая слова, которых в Кодексе джедаев на этот случай не нашлось.

— Кеноби. В учебную программу подготовки юнлингов необходимо внести изменения.

— Какие именно?

— Основы сельского рукопашного боя.

Оби-Ван удивился.

— Простите?

— И отдельным разделом — противодействие длинномерному сельскохозяйственному инвентарю.

— А почему?

Винду посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Потому что, Кеноби, световой меч — оружие более цивилизованной эпохи.

— И?

— А оглобля — аргумент, который этой эпохе предшествовал.

Битва за урожай

На седьмой день начались неприятности посерьёзнее. Сначала испортилась погода, потом пропала связь с метеорологической станцией, а к вечеру председатель получил сообщение, что со стороны северных равнин движется мощный атмосферный фронт. Ожидались проливные дожди на три дня, а возможно, и на пять. Для Дантуина это означало одно: если оставшийся картофель не убрать до утра, техника не сможет выйти на поля, а урожай на низинных участках окажется под водой. Кордан собрал экстренное совещание. На столе лежала карта полей, рядом стояла Агриппина Степановна, и по лицу председателя было видно, что цифры его не радуют.

— Не успеваем. Даже если все машины запустим.

— А сколько осталось? — спросил Оби-Ван.

— Полторы тысячи тонн.

Анакин присвистнул.

— Много.

— Очень много, — согласился Кордан.

Винду склонился над картой, надеясь найти на ней хоть какое-нибудь решение, достойное члена Высшего Совета.

— А нельзя использовать транспортники для вывоза?

— Можно, — ответила Агриппина Степановна. — Только транспортник надо грузить. И картошку с земли кто-то должен поднять.

— Мы можем использовать Силу.

— Уже использовали. До сих пор трубы по полю собираем.

Оби-Ван осторожно кашлянул, понимая, что отвечает за всех троих провинившихся и за каждую выкопанную трубу.

— Возможно, теперь нам удастся действовать более организованно.

Кордан внимательно посмотрел на него.

— Кеноби, я слышал, что джедаи способны поднимать тяжёлые предметы, перемещать технику и даже управлять целыми кораблями.

— При достаточной подготовке — да.

— Прекрасно. Значит, картошку тоже сможете.

— Полагаю, да.

— Тогда будем работать.

Он снял со шкафа старый мандалорский шлем, и Винду настороженно подался вперёд.

— Вы собираетесь воевать?

— Нет, магистр. Просто когда начинается аврал, мне так привычнее.

— Кордан, ты опять в шлеме?! — возмутилась Агриппина Степановна.

— Агриппина Степановна, я двадцать лет командовал войсками. У меня рефлекс.

— У тебя не рефлекс, а привычка начальством себя чувствовать. Шлем снимай. Людей пугать не надо.

Кордан молча снял шлем и положил на место, а Винду проводил это движение внимательным взглядом человека, который только что узнал, кто в этом доме главный.

Распределение обязанностей заняло двадцать минут, и Кордан действовал быстро, как привык.

— Первая бригада — на северный участок. Вторая — обеспечивать погрузку. Третья — транспорт к хранилищу. Резервные машины выставить у южной дороги. Связь каждые пятнадцать минут.

Агриппина Степановна ткнула пальцем в карту.

— Северный участок первым. Там низина. Если зальёт, потеряем всё.

— Принято.

— Скайуокер!

— Да?

— Трактор твой ездит?

— Отлично!

— Не надо отлично. Надо чтобы нормально.

— Нормально ездит!

— Тогда в поле.

Кордан повернулся к Анакину и добавил то, что не было записано ни в одном плане:

— Скайуокер, техника нужна для работы, а не для установления рекордов. Поэтому если опять снесёшь забор, будешь лично восстанавливать.

— Но…

— И без Силы.

Оби-Ван одобрительно кивнул, а Агриппина Степановна уже раздавала следующие приказы.

— Винду!

— Слушаю.

— На весовую.

Магистр тяжело вздохнул.

— Разумеется.

— Кеноби! Будешь за всеми смотреть. Чтоб никто опять ничего не поджёг. И юнлингов ваших собирай. Всех.

Оби-Ван немного помедлил.

— Даже тех троих, которые провинились?

Агриппина Степановна посмотрела на него как на человека, задавшего совершенно бессмысленный вопрос.

— А что, у них руки отвалились?

— Нет.

— Значит, тоже работать будут.

Кордан положил ладонь на карту, и все притихли.

— Господа джедаи, скажу сразу. Мы здесь не собираемся доказывать, кто сильнее. Мандалорцы, джедаи, трактористы — мне без разницы.

Он перевёл взгляд на Винду.

— Кто умеет считать — считает. Кто умеет чинить — чинит. Кто может поднимать мешки — поднимает. А кто не умеет ничего — учится.

— Вот. Наконец-то председатель правильно говорит, — кивнула Агриппина Степановна.

Кордан выпрямился.

— Всё. По местам. Начинаем операцию.

— Уборку, — поправила агроном.

— Уборку, — согласился председатель.

Ночью над полями кооператива «Заря Дантуина» развернулась одна из самых необычных сельскохозяйственных операций в истории Республики. Под прожекторами работали тракторы, по дорогам сновали грузовые спидеры, в небе зависли два республиканских транспортника, а десятки падаванов и юнлингов выстроились вдоль картофельных рядов. Кордан сидел в диспетчерской над картой и руководил транспортом, Агриппина Степановна стояла на возвышении с комлинком и командовала полевыми бригадами.

— Первая бригада! Начали!

Юнлинги вытянули руки, земля осторожно приподнялась, и картофель вышел из грядок, на этот раз без труб, без камней и практически без земли.

— Хорошо! — крикнула агроном. — Теперь на сортировку!

Соседняя группа мягко направила клубни в контейнеры, где падаваны уже разделяли их по размеру и качеству.

— Крупный — налево! Семенной — направо! Повреждённый отдельно! — командовала Агриппина Степановна.

Оби-Ван, стоявший рядом, не удержался от торжествующей нотки в голосе.

— Видите, госпожа Агриппина, какая удивительная гармония возникает, когда все действуют сообща.

— Вижу. А почему вон тот мешки вверх ногами ставит?

— Который?

— Вон тот, в капюшоне.

Оби-Ван вздохнул.

— Сейчас исправим.

Анакин управлял трактором, точнее, трактор подчинялся ему с некоторой неохотой: после модернизации машина обладала избытком мощности и недостатком здравого смысла.

— Скайуокер! — раздалось из комлинка. — Ты чего так быстро едешь?!

— Магистр, я вывожу урожай!

— Ты опять разогнался!

— Я контролирую ситуацию!

Трактор слегка подскочил на кочке, мешки в прицепе опасно накренились, и Анакин мгновенно выровнял машину Силой.

— Всё нормально!

— Скайуокер, — устало произнёс Оби-Ван, — однажды я очень хотел бы услышать эти слова ДО того, как что-нибудь случится.

На весовой Мейс Винду переживал собственную трагедию. Грузовые спидеры прибывали один за другим, за каждым нужно было закрепить номер, записать вес, пересчитать мешки и оформить ведомость. Магистр работал быстро, чётко и без ошибок, но поток не прекращался.

— Следующий!

— Четыре тонны восемьсот!

— Записал. Следующий!

— Пять тонн двести!

— Записал!

— Магистр, тут десять мешков не сходится!

— Пересчитать!

— А вот эти куда?!

— На сортировку!

— А этот грузовик можно уже выпускать?!

— НЕТ! У НЕГО НЕТ НАКЛАДНОЙ!

Агриппина Степановна, проходившая мимо, удовлетворённо кивнула.

— Вот. Толковый мужик. Сразу видно, высшее образование.

К полуночи начался дождь, сначала редкий, потом сильнее, а потом небо словно решило вернуть Дантуину весь объём воды, который планета недополучила за последние двадцать лет. Низинные участки начали заполняться, и Агриппина Степановна, взглянув на метеосводку, помрачнела.

— Не успеем.

Оби-Ван подбежал к ней.

— Что случилось?

— Северный участок заливает. Там картошка в земле. Если вода пойдёт через старую канаву, техника туда уже не пройдёт.

— Может, мы сможем сдержать поток Силой?

— Надолго?

Оби-Ван посмотрел на приближающийся дождевой фронт и честно признался:

— Не знаю.

— Вот именно. Нам не воду держать надо, а канаву открыть. Старую водоотводную.

— Где она?

— Здесь, — ткнула пальцем в карту Агриппина Степановна. — Только её прошлой осенью завалило, а расчистить не успели.

— Анакин может помочь техникой.

— Может. Если трактор опять не улетит.

Оби-Ван включил комлинк.

— Анакин! Срочно на северный участок!

— Понял, учитель!

— И осторожно!

— Конечно!

Оби-Ван с сомнением посмотрел на агронома.

— Почему-то мне стало тревожно.

— Привыкай, Кеноби.

Северная канава оказалась забита землёй, корнями и старыми досками, а вода прибывала. Анакин поставил трактор у края и поднял рукой большой ком грунта, потом второй, потом третий, но вода подмывала берега быстрее, чем он успевал убирать землю.

— Учитель, здесь нужен отводящий канал!

— Я вижу!

— Если направить воду к старому руслу, она уйдёт в овраг!

— А там ничего нет?

— По карте нет!

Из темноты раздался голос:

— По карте, может, и нет, а в жизни там мост стоит!

Все обернулись. К краю поля подъехал старый грузовой спидер, и из него вышли четверо парней из Верхних Ключей, тех самых. У одного за плечом висела длинная деревянная оглобля. Оби-Ван посмотрел на них с опаской, которая появляется у людей, раз получивших урок.

— Вы…

— Мы, — ответил старший механизатор. — Слышали, у вас низину топит. Приехали помочь.

— Но ведь у вас был конфликт с нашими воспитанниками…

— Да ладно вам. Мальчишки подрались. Бывает. Картошку-то спасать надо.

Механизатор оглядел канаву профессиональным взглядом.

— Ага. Здесь через старый водосброс вывести надо. Только заслонку заклинило.

— Мы пытались открыть, — сказал Анакин.

— А рычагом?

— Каким?

Местный снял с плеча оглоблю.

— Вот таким.

Оби-Ван посмотрел на инструмент и вспомнил недавний разговор с Винду. Механизатор тем временем вставил конец оглобли под металлическую скобу.

— Давай, столичный. Силой своей помогай. Только плавно.

Анакин взялся за другой конец.

— Сейчас.

— Не рви! Там ось старая!

— Я знаю!

— Раз знаешь, не рви!

Они навалились. Дерево скрипнуло, железо застонало, заслонка дёрнулась и наконец тяжело пошла вверх, и вода с грохотом устремилась в открытый водосброс. Через несколько минут уровень в низине начал падать.

Кордан прибыл на северный участок вместе с резервной бригадой, увидел открытый водосброс, потом оглоблю, потом знакомое лицо.

— Гришка?

— Ага.

— Опять ты?

— Помогаем, председатель.

— Молодец, — кивнул Кордан и оглядел поле. — Так. Дальше работаем по схеме. Первая бригада держит водосброс. Вторая прикрывает вывоз урожая. Третья — транспорт на склад.

Агриппина Степановна, подбежавшая следом, сердито посмотрела на него.

— Кордан, у нас картошка, а не осада Мандалора!

— Агриппина Степановна, я двадцать лет командовал войсками. У меня другой терминологии нет.

— Тогда командуй, только мешки не забудь пересчитать.

— Принято.

Он включил комлинк.

— Весовая, приём! Винду, подтверждай приём груза по каждой машине!

— Принято!

— Скайуокер, транспорт по северной дороге!

— Есть!

— Кеноби, организуй погрузку!

— Выполняем!

Кордан посмотрел на Агриппину Степановну с видом человека, довольного собственным оркестром.

— Ну вот. Работает.

— Работает. Только без твоих военных замашек можно было бы обойтись.

— Нельзя.

— Почему?

— Иначе кто-нибудь обязательно начнёт рассуждать о гармонии Вселенной вместо того, чтобы грузить мешки.

Агроном задумалась.

— Ладно. Тут ты прав.

Около двух часов ночи работа снова едва не остановилась: на северном участке вышел из строя транспортёр, один из грузовиков сел в размытую колею, а складские ворота заклинило от сырости. Но теперь у кооператива была помощь местных механизаторов, которые знали, где что стоит, какие задвижки работают и в каком сарае хранится запасной трос.

— Скайуокер! — крикнул старший механизатор. — Тягач подавай!

— Сейчас!

— Только медленно!

— Я знаю!

— МЕДЛЕННО, ГОВОРЮ!

Анакин послушался. Тягач плавно подцепил застрявший грузовик и вытянул его из грязи, ничего не сломав, и Егор Лукич, наблюдавший со стороны, растроганно покачал головой.

— Надо же. Научился.

Троих провинившихся юнлингов Агриппина Степановна поставила на сортировку. Ниро, Кейл и Тимо работали молча уже пятый час: Кейл осторожно разминал ушибленное колено, Тимо поправлял мокрую мантию, а Ниро всё поглядывал на местных парней и наконец решился. Он подошёл к старшему механизатору и негромко сказал:

— Простите.

— Чего?

— Мы хотели извиниться. За вчерашнее.

— А-а. За самогон, — усмехнулся местный.

— И за драку.

— Да ладно. Живые все.

Ниро помолчал, подбирая слова.

— Мы думали, что с нашими способностями можем справиться с любым противником. Но, похоже, были неправы.

— Бывает.

— Можно спросить? Вы где научились так сражаться?

Местный искренне удивился.

— Сражаться?

— Ну, оглоблей.

— Да нигде. Телеги чиним, скотину запрягаем. Дрова возим. Она же для работы.

— Значит, вы не изучали специальные боевые техники?

— Какие техники? У меня с утра до вечера хозяйство. — Он посмотрел на мокрую мантию. — А вы там, в своём Ордене, чего вообще изучаете?

— Историю Республики. Философию. Медитацию. Тактику. Фехтование. Управление Силой.

— А картошку сажать?

— Нет.

— А трактор чинить?

— Нет.

— А оглоблю привязывать?

— Нет.

Механизатор покачал головой.

— Странное у вас образование.

К четырём утра было убрано почти всё. Оставался последний, самый низкий участок, куда уже нельзя было загнать технику, потому что грунт размок. Агриппина Степановна посмотрела на поле, потом на собравшихся джедаев.

— Вот теперь, ребята, ваша очередь.

— Что требуется? — подошёл Винду.

— Вон там триста тонн картофеля. До хранилища двести метров. Земля мокрая, техника не пройдёт.

Винду оглядел участок и позволил себе тень профессиональной гордости.

— Полагаю, мы справимся.

Он подозвал Оби-Вана и остальных магистров, юнлинги и падаваны выстроились вдоль поля, и под хлещущим дождём, при дальнем громе, магистр медленно поднял руку.

— Сосредоточьтесь. Почувствуйте Силу, объединяющую всё живое…

— И неживое тоже, — крикнула Агриппина Степановна. — Особенно мешки. Мне их в хранилище надо!

Винду выдержал паузу.

— Начали.

Сначала поднялись отдельные корзины, затем мешки, потом целые контейнеры, и под дождём медленно поплыл огромный воздушный караван картофеля: над полем, над канавой, над грязной дорогой, прямо к складу. Работники кооператива смотрели с открытыми ртами, и Кордан снял с головы старую рабочую кепку.

— Красиво.

— Красиво-то красиво, — прищурилась Агриппина Степановна, — а кто их считать будет?

Кордан включил комлинк.

— Винду! На весовую!

Магистр открыл было рот, закрыл его и отправился считать картошку.

К рассвету урожай был спасён. Последний грузовик въехал под навес за двадцать минут до того, как над полями разразился настоящий ливень, и люди стояли возле склада грязные, мокрые и уставшие. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то пил горячий чай, Анакин задремал на сиденье трактора, а Оби-Ван обнаружил, что один из его сапог куда-то пропал. Мейс Винду поставил последнюю запись в ведомости.

— Готово.

Агриппина Степановна взяла бумаги, пробежала глазами итог.

— Тысяча четыреста девяносто шесть тонн.

— А по предварительному плану сколько было? — спросил Кордан, проверяя сводку.

— Тысяча четыреста девяносто.

— Значит, перевыполнили?!

— На шесть тонн.

Председатель впервые за всю ночь улыбнулся.

— Ну что, товарищи. Операция завершена успешно.

— Урожай убрали, Кордан. Урожай. У тебя опять операция.

— Привычка.

— Вот и отвыкай. Теперь людей кормить надо.

За завтраком в столовой подали картошку. Все молчали, на столах стояли большие миски с жареным картофелем, чай и хлеб, и Оби-Ван долго смотрел на тарелку.

— Знаете, я начинаю думать, что в Галактике существует слишком много картофеля.

— Учитель, — сонно кивнул Анакин, — после возвращения на Корусант я не хочу видеть картошку минимум год.

— Только год?

— Хорошо. Десять.

Винду молча ел, и Кордан, сидевший рядом, решил нарушить молчание.

— Ну что, магистр? Как тебе сельская жизнь?

— Несколько необычно.

— Зато спокойно.

Винду посмотрел на председателя, потом на Агриппину Степановну, которая уже успела поссориться с заведующим столовой из-за недостатка хлеба.

— Вы действительно считаете, что это спокойная жизнь?

Кордан задумался.

— По сравнению с осадой крепости — да.

— А по сравнению с заседанием Высшего Совета джедаев?

— Не знаю. У вас там картошка бывает?

— Нет.

— Значит, у вас легче.

Двухнедельная командировка подошла к концу. После спасения основного урожая джедаи ещё несколько дней помогали приводить хозяйство в порядок: сушили зерно, ремонтировали заборы, разгружали склады и восстанавливали систему полива. Погода постепенно наладилась, работники кооператива успели привыкнуть к странным гостям, а гости к сельскому быту. Анакин сдал Егору Лукичу трактор, и тот внимательно осмотрел машину.

— Теперь нормально работает?

— Конечно.

— Мощность вернул как была?

— Да.

— Турбину дополнительную снял?

— Снял.

— А вот это что?

— Система аварийной стабилизации.

— Зачем?

— Чтобы больше не переворачивался.

Егор Лукич помолчал.

— Вот это оставь.

Перед отлётом трое юнлингов зашли к Агриппине Степановне. Ниро держал в руках небольшой свёрток и явно не знал, с чего начать.

— Мы хотели поблагодарить вас.

— За что?

— За практику.

Агроном подозрительно посмотрела на троицу.

— И чего вам надо?

— Ничего. Просто спасибо.

Она развернула свёрток. Внутри лежала маленькая деревянная оглобля, точь-в-точь как у местных, только аккуратно выструганная, отполированная и покрытая лаком, с выгравированной надписью:

«СИЛА — ЭТО НЕ ВСЁ».

Агриппина Степановна расхохоталась.

— Молодцы. Поумнели. А самогон-то нашли?

Трое покраснели.

— Нет.

— Ну и правильно. В вашем возрасте лучше компот.

Она достала из шкафа банку и вручила ребятам.

— Вот. Яблочный. С собой возьмите.

Юнлинги поблагодарили и ушли, а Агриппина Степановна ещё некоторое время смотрела им вслед, потом аккуратно поставила маленькую оглоблю на полку, рядом с почётными грамотами.

Перед отлётом Кордан пригласил Винду в кабинет.

— Магистр, хотел поблагодарить за помощь.

— Мы исполняли свой долг перед Республикой.

— Хороший долг. Полторы тысячи тонн картошки за неделю. Не каждый боевой батальон так сможет.

Винду слегка улыбнулся.

— Признаться, я не ожидал встретить на Дантуине мандалорца, руководящего сельскохозяйственным кооперативом.

— А я не ожидал увидеть джедаев на картошке, — пожал плечами Кордан.

— И всё же вы решили оставить военную службу?

— Решил. Надоело воевать. Хотел спокойной жизни. Земля, хозяйство, картошка.

— И как?

Кордан обвёл взглядом бумаги, завалившие стол: заявку на новую технику, акт списания старого трактора, три жалобы от работников, письмо налоговой службы. Потом посмотрел на вымпел победителя социалистического соревнования.

— Лучше бы воевал.

Оба помолчали. Затем Винду сказал:

— Знаете, председатель, я начинаю понимать вас.

— Взаимно, магистр.

Кордан протянул руку, Винду пожал её, и впервые за много лет представитель мандалорского клана Визла и член Высшего Совета джедаев расстались вполне довольные друг другом. Правда, оба прекрасно понимали, что ещё одну совместную уборочную кампанию добровольно не переживут.

На прощальном построении председатель кооператива зачитал благодарность.

— За активное участие в уборочной кампании, высокую трудовую дисциплину, проявленные инициативу и самоотверженность объявляется благодарность личному составу Ордена джедаев!

Раздались аплодисменты.

— Отдельно отметить работу магистра Мейса Винду, обеспечившего исключительную точность учёта продукции!

Винду слегка поклонился.

— Рыцаря Оби-Вана Кеноби — за руководство уборочными бригадами!

Оби-Ван вежливо улыбнулся.

— Анакина Скайуокера — за восстановление сельскохозяйственной техники!

Егор Лукич многозначительно кашлянул.

— И последующее возвращение её в исходное состояние! — поспешно добавил Кордан.

— Это было необязательно уточнять, — нахмурился Анакин.

— А также сто двадцать юнлингов, сорок падаванов и весь сопровождающий состав — за добросовестный труд!

Винду удовлетворённо кивнул. Кордан отложил бумагу.

— Товарищи джедаи! Мы надеемся на дальнейшее сотрудничество!

Вперёд вышла Агриппина Степановна.

— Ребята, вы уж приезжайте. Только в следующий раз сапоги берите свои. И лопаты.

— А световые мечи? — осторожно спросил Оби-Ван.

— Мечи можете оставить дома.

Она подумала.

— А оглобли у нас свои есть.

Вечером транспорт с джедаями приземлился на Корусанте, и в Храме их встретили с торжественностью, достойной возвращения героев с опаснейшего задания. В большом зале собрались наставники, преподаватели и представители администрации, а юнлинги выглядели усталыми, но довольными: у многих появились мозоли, некоторые заметно загорели. Один привёз живого сельскохозяйственного жука в коробке из-под сухого пайка, другой двух маленьких полевых зверьков, а третий тайком тащил в сумке клубень картофеля весом почти три килограмма. Анакин привёз чертежи нового картофелеуборочного комбайна, Оби-Ван больную спину, а Мейс Винду четырнадцать папок с актами, ведомостями, отчётами, накладными и собственноручно составленным журналом движения сельскохозяйственной продукции.

На следующий день состоялось заседание Высшего Совета джедаев. Мейс Винду выступил с докладом.

— В целом считаю сельскохозяйственную практику успешной. Мы получили ценный опыт коллективного взаимодействия, научились применять Силу в мирных целях и оказали существенную помощь гражданскому населению Республики.

— Особенно полезным оказалось сотрудничество с местными специалистами, — согласно кивнул Оби-Ван.

— Согласен, — сказал Винду. — Кроме того, выявлены некоторые недостатки в подготовке воспитанников.

— Какие? — спросили из зала.

— Недостаточная устойчивость к нестандартным атакам.

— В каком смысле?

Винду некоторое время подбирал слова.

— В частности, при использовании противником длинномерных сельскохозяйственных приспособлений.

Наступила тишина, и один из преподавателей осторожно спросил:

— Простите, магистр, вы имеете в виду копья?

— Нет.

— Посохи?

— Нет.

— Тогда что?

Винду закрыл глаза.

— Оглоблю.

Преподаватели переглянулись.

— А что такое оглобля?

Оби-Ван тяжело вздохнул.

— Поверьте, коллеги. Вам лучше не знать.

Через неделю в Храм прибыл официальный отзыв кооператива «Заря Дантуина». Документ состоял из двенадцати страниц и содержал оценки трудовой дисциплины, физической подготовки, эффективности применения специальных способностей и общего вклада Ордена в уборочную кампанию. В заключительной части значилось:

«Участие обучающихся в сельскохозяйственных работах — активное.

Уровень теоретической подготовки — высокий.

Практические навыки — требуют дальнейшего совершенствования.

Использование современных технических средств — удовлетворительное.

Использование световых мечей — неудовлетворительное.

Трудовая дисциплина — удовлетворительная.

Взаимодействие с местным населением — преимущественно конструктивное.

Отдельные случаи несанкционированного посещения соседних населённых пунктов — имели место.

Один хозяйственный спидер возвращён после вмешательства руководства.

Три воспитанника привлечены к дополнительным хозяйственным работам.

Претензий со стороны кооператива в настоящий момент нет.

Рекомендуется направить указанный контингент на повторную практику».

Ниже стояла подпись: Кордан Визла. Председатель сельскохозяйственного кооператива «Заря Дантуина». И резолюция:

«Орден джедаев показал высокую эффективность при выполнении сложных работ и недостаточную подготовку при эксплуатации простейших сельскохозяйственных инструментов.

Рекомендую расширить программу практического обучения.

Магистра Винду отметить особо. Учёт продукции организован образцово.

Гражданина Скайуокера к модернизации техники допускать только по письменному разрешению председателя».

Ещё ниже Агриппина Степановна приписала от руки:

«На следующий год присылайте тех же. Только этого, с фиолетовым мечом, сразу на весовую. Толковый мужик. Учёт ведёт хорошо.

Мальчишки тоже ничего. Научились работать.

За самогоном больше не ездили.

Оглоблю вернули».

Тем временем в учебном корпусе Храма появились новые занятия. Трое старших юнлингов тайно собирались по вечерам в тренировочном зале, принеся с собой длинные деревянные шесты: один держал шест, двое других отрабатывали противодействие нестандартным атакам, а Ниро руководил тренировкой.

— Помни! Если противник начинает движение справа, нельзя сразу идти в контратаку!

— Почему?

— Потому что у оглобли второй конец длинный!

— А если перепрыгнуть?

— Я пробовал.

— И что?

— Не советую.

Дверь тренировочного зала открылась, и на пороге появился Оби-Ван Кеноби. Некоторое время он молча наблюдал за происходящим, потом спросил:

— И что это вы здесь делаете?

Трое юнлингов вытянулись.

— Дополнительные занятия, учитель!

— По какому предмету?

— Прикладная тактика сельского боя!

Оби-Ван перевёл взгляд с длинного шеста на синяк под глазом Кейла, который ещё не сошёл до конца.

— Понятно. Только без травм.

— Да, учитель!

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— И ещё. Покажите потом, как против оглобли защищаться.

— Вам зачем?! — переглянулись трое.

Оби-Ван задумался.

— На всякий случай.

Из постановления Галактического сената

О результатах привлечения образовательных учреждений к сезонным сельскохозяйственным работам

В связи с успешным выполнением программы оказания помощи сельскохозяйственным кооперативам планеты Дантуин признать опыт участия Ордена джедаев положительным.

Отметить высокую эффективность привлечения обучающихся и преподавательского состава к общественно полезному труду.

Рекомендовать распространить данный опыт на другие образовательные и научные учреждения Республики.

Предусмотреть возможность организации аналогичных мероприятий в период весенней посевной кампании.

Рассмотреть вопрос об участии представителей Ордена джедаев в уборке винограда, зерновых культур и иных видов сельскохозяйственной продукции на планетах Внешнего Кольца.

Резолюция Верховного канцлера Палпатина:

«Прекрасная инициатива. Полностью поддерживаю. Особенно полезно для молодого поколения.

Считаю необходимым сделать подобные практики ежегодными».

В зале Совета джедаев снова царило тяжёлое молчание. Мейс Винду держал в руках новое постановление, а Оби-Ван внимательно смотрел на него, уже заранее готовясь к худшему.

— Магистр? Что там?

— Весенний сев.

— Простите?

— Нас направляют на весенний сев.

Оби-Ван закрыл глаза.

— Опять Дантуин?

— Пока неизвестно.

— А отказаться можно?

Винду перевернул страницу.

— В документе сказано: «Участие добровольное».

— Ну, слава Силе!

— Для обучающихся. Для образовательных учреждений — обязательное.

Оби-Ван помолчал.

— А кто подписал?

— Палпатин.

Снова наступила тишина. Магистр медленно положил документ на стол.

— Кеноби, скажи, пожалуйста, у нас в Храме осталась та оглобля, которую юнлинги привезли с Дантуина?

— Только маленькая, сувенирная. А что?

— Ничего, — ответил Винду и посмотрел в окно, на сверкающие шпили Корусанта. — Просто начинаю понимать, почему в древности политические вопросы иногда решали несколько иначе.

— Магистр, гнев ведёт на Тёмную сторону, — осторожно напомнил Оби-Ван.

— Знаю, Кеноби. — Винду поднял сенатское постановление. — Но, судя по всему, Светлая сторона у нас в этом году отвечает за сельское хозяйство.

Дополнительная запись в личном деле магистра Мейса Винду

Командировка: планета Дантуин.

Место прохождения практики: сельскохозяйственный кооператив «Заря Дантуина».

Должность на период практики: учётчик сельскохозяйственной продукции.

Продолжительность: 14 стандартных суток.

Выполнено: учёт 1496 тонн картофеля.

Благодарности: одна.

Дисциплинарные взыскания: отсутствуют.

Производственные травмы: не зарегистрированы.

Примечание самого магистра:

«В следующий раз требовать письменного подтверждения, что меня направляют именно для выполнения дипломатических функций».

Характеристика председателя кооператива Кордана Визлы:

«Магистр Винду. Дисциплинирован. Исполнителен. Ответственен. Пригоден к руководящей работе. Хорошо разбирается в документации и учёте материальных средств.

Недостаток — при возникновении нестандартных ситуаций склонен к излишним рассуждениям о праве, справедливости и традициях Ордена.

Рекомендую к назначению заведующим складом».

Резолюция Агриппины Степановны:

«Подтверждаю. Толковый мужик. При необходимости можно ставить начальником весовой».

Приписка Оби-Вана Кеноби:

«Магистру не показывать».

Последняя запись, сделанная неизвестным лицом:

«Да пребудет с вами урожай».

А в сельскохозяйственном кооперативе «Заря Дантуина» тем временем начинали готовиться к весенней посевной. Агриппина Степановна сидела в конторе и составляла заявку на рабочую силу.

— Так, — бормотала она, — механизаторов десять. Подсобных рабочих сорок. Грузчиков двадцать…

Она задумалась и добавила отдельной строкой: «Джедаев — сто семьдесят два человека». Посмотрела на запись и исправила: «Можно больше». В этот момент в кабинет вошёл Кордан и заглянул ей через плечо.

— Джедаев опять вызываешь?

— Ага. На посевную.

— Магистра Винду обязательно укажи. Он человек ответственный.

— Указала.

— Скайуокера к трактору не подпускать.

— Написала.

— А оглоблю…

Агриппина Степановна подняла на него глаза.

— Чего оглоблю?

— Да ничего. Просто предупреди местных, чтобы в следующий раз не увлекались.

— Предупрежу.

Кордан уже направился к двери, но остановился.

— И ещё. Гришку из Верхних Ключей тоже в заявку внеси.

— Зачем?

— В охрану.

— Кордан, у тебя охрана есть!

— Такая нет.

Агриппина Степановна покачала головой.

— Вот же мандалорец. Всё бы тебе кого-нибудь воевать учить.

— Я не воевать. Я порядок поддерживать.

— Иди уже. Не мешай.

Кордан вышел. Агриппина Степановна ещё раз перечитала заявку, подумала и отправила её в Сенат. На следующее утро пришло подтверждение: «Ваш запрос принят к рассмотрению в первоочередном порядке».

— Вот. Нормальные ребята, — довольно кивнула она. — Работать умеют. Только воспитывать надо.

И принялась составлять план посевной. На первой странице крупными буквами было написано:

«СВЕТОВЫЕ МЕЧИ НА ПОЛЕ НЕ ВЫДАВАТЬ».

Ниже стояла резолюция председателя кооператива Кордана Визлы:

«СОГЛАСОВАНО. МАНДАЛОРСКОЕ ОРУЖИЕ ТОЖЕ НЕ ВЫДАВАТЬ».

И совсем внизу, мелким почерком Агриппины Степановны:

«А оглобли оставить. В хозяйстве пригодятся».

Подводные камни водоснабжения

На планете Набу, в глубинах озера Паонга, располагался великолепный подводный город Ото-Гунга. Прозрачные купола переливались мягким светом, между ними проплывали разноцветные рыбы, а величественные морские создания лениво скользили над жилыми кварталами, и город по праву считался одним из величайших достижений инженерной мысли гунганов. И именно в этом городе, лежавшем под несколькими миллиардами кубометров воды, в понедельник утром отключили водоснабжение, причём сразу в четырёх жилых секторах.

На дверях общественных санитарных блоков появились объявления:

«ВОДЫ НЕТ. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА».

Под одним из них кто-то приписал:

«КАКИЕ, К ОКЕАНУ, ВРЕМЕННЫЕ?!»

А ещё ниже:

«ТРЕТИЙ ДЕНЬ ПОШЁЛ!»

В центральной диспетчерской Управления подводного коммунального хозяйства стоял шум, потому что начальник управления, размахивая четырьмя длинными пальцами, давно перешёл от слов к жестам.

— Как это нет воды?! У нас кругом вода! Мы на дне озера живём!

Главный диспетчер, пожилая гунганка по имени Ту-Ла, даже не подняла головы. За годы работы она научилась слушать начальство вполглаза, а отвечать вполголоса.

— Вокруг озёрная вода, начальника. А жильцам питьевую надо.

— Так очистите!

— Очистная стоит.

— Запустите!

— Насосы не работают.

— Почему?!

— Давления нет.

Начальник схватился за голову.

— И где Буль-Буль?!

— На вызове.

— На каком?!

— В двенадцатом секторе. У гражданина Квака засорился санитарный блок.

— Передайте, чтобы немедленно возвращался!

Ту-Ла нажала кнопку комлинка.

— Буль-Буль, приём. Тебя начальство ищет.

Из динамика послышался глухой металлический стук, а следом приглушённый голос:

— Слышу.

— Где ты?

— Там, где зимой снега не бывает.

— Буль-Буль, я тебя не про отпуск спрашиваю!

— Я тоже не про отпуск.

— Так где?!

— В канализационном коллекторе. В двенадцатом секторе. Под третьим люком.

Ту-Ла вздохнула.

— Главная насосная встала. Срочно возвращайся.

— Понял. Сейчас закончу и приду.

— Долго ещё?

— Смотря что они туда спускали.

Связь оборвалась.

Буль-Буль Бинкс считался лучшим сантехником Ото-Гунга, и в его личном деле на этот счёт не было никаких сомнений:

«Слесарь-сантехник шестого разряда. Специалист по напорным магистралям, гидравлическим системам, аварийным затворам и обслуживанию подводных инженерных сооружений. Стаж — двадцать семь лет. Замечаний по работе не имеет».

Ниже мелким почерком кадровика было дописано:

«Родственник представителя Гунганского народа в Галактическом сенате Джа-Джа Бинкса. При приёме на работу данный факт не учитывать».

Последнюю строчку Буль-Буль попросил добавить лично. Он вообще был весьма необычным гунганом: говорил мало, работал много и никогда не суетился, а из инструментов предпочитал старый разводной ключ, гидравлический щуп и тяжёлый молоток, которым, по словам коллег, можно было убедить в необходимости ремонта даже исправное оборудование. Ещё Буль-Буль очень не любил разговоры о политике, особенно о старшем брате, и однажды молодой помощник Рип-Рип имел неосторожность на это наткнуться.

— Слышь, Буль-Буль, а правда, что твой брат лично знаком с канцлером Палпатином?

— Правда.

— И с королевой Амидалой?

— Правда.

— И в Сенате выступал?

— Выступал.

— Круто! А ты почему в сантехники пошёл?

Буль-Буль остановился и медленно повернулся к молодому гунгану.

— Потому что кто-то в нашей семье должен приносить пользу.

После этого Рип-Рип решил больше о брате не спрашивать.

В двенадцатом секторе Буль-Буль заканчивал прочистку коллектора, а Рип-Рип стоял рядом с переносным гидродинамическим анализатором, на экране которого мигала надпись: «НЕИЗВЕСТНАЯ ОШИБКА. ОБРАТИТЕСЬ К ПРОИЗВОДИТЕЛЮ».

— Мастер, а может, диагностику запустить?

— Запускай.

Рип-Рип нажал кнопку. Прибор задумался, пискнул и выдал: «НЕ УДАЛОСЬ УСТАНОВИТЬ СОЕДИНЕНИЕ С СЕРВЕРОМ».

— Мастер, а если через резервный канал?

— Пробуй.

Через минуту анализатор сообщил: «ОБНОВЛЕНИЕ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ. НЕ ВЫКЛЮЧАЙТЕ УСТРОЙСТВО». Буль-Буль тем временем засунул трос в трубу, провернул его несколько раз и вытащил комок водорослей, две пластиковые упаковки и нечто, что когда-то, вероятно, было детской игрушкой. Из трубы с бульканьем ушла вода.

— Готово.

— Подождите! — закричал Рип-Рип. — У меня только сорок процентов обновилось!

— Ну, пусть дальше обновляется.

— А как же диагностика?

— Засор был.

— Откуда вы знаете?

Буль-Буль показал на извлечённые предметы.

— Потому что вот он.

— А если там ещё что-то осталось?

— Там теперь вода проходит.

— Но прибор…

— Слушай, Рип-Рип. Ты прибором работаешь или головой?

— И тем и другим, мастер.

— Вот прибором не мешай голове.

Перед уходом Буль-Буль собрал жильцов двенадцатого сектора. Те ожидали благодарности за терпение и, возможно, небольших извинений за двухдневное отсутствие канализации, а получили лекцию.

— Значит, так, граждане. Коллектор — это не мусоропровод. Туда нельзя выбрасывать тряпки, упаковки, строительные отходы, остатки еды и детали от подводных спидеров.

Жильцы молчали.

— Особенно детали от спидеров.

Из толпы поднялась рука.

— А если небольшие?

— Особенно небольшие!

— А куда их девать?

— В мусор!

— Так мусорный прессователь на ремонте.

— А это уже не ко мне!

Жильцы загудели. Буль-Буль поднял руку.

— Дальше. Кто вчера смыл в санитарный блок аккумулятор?

Тишина.

— Я спрашиваю, чей аккумулятор?!

В заднем ряду кто-то робко произнёс:

— А он маленький был…

Буль-Буль долго смотрел на собравшихся, потом повернулся к помощнику.

— Рип-Рип, запиши в журнал: «Проведён дополнительный инструктаж населения по вопросам правильной эксплуатации канализационной системы».

— А о чём говорили, мастер?

— Подробно не записывай.

— Почему?

— Не пропустит автоматический фильтр ненормативной лексики.

Когда они добрались до центральной насосной, там уже собралась половина городского руководства. Начальник управления ходил вокруг остановившегося насоса, два инженера спорили над голографической схемой, представитель дворцовой администрации кому-то звонил по комлинку, а возле главного щита стоял высокий гунган в белом лабораторном халате с видом человека, который знает ответ, но ждёт, когда его спросят.

— Вот! — обрадовался начальник. — Буль-Буль! Наконец-то!

— Что случилось?

— Катастрофа!

— Конкретнее.

— Нет давления!

— Где?

— В системе!

— В какой?

Начальник раздражённо ткнул в схему.

— Во всей!

Буль-Буль поглядел на манометры, потом на насосы, потом на главный распределительный щит, и с каждым взглядом лицо его становилось всё более спокойным.

— Ага. Так. Понятно.

— Что понятно?!

— Главный агрегат отключился по защите.

— Ну так включи!

— Сначала надо понять, отчего отключился.

К разговору немедленно подключился гунган в белом халате.

— Позвольте! Я инженер-консультант Института гидродинамических исследований Набу, профессор Мур-Мур. Согласно данным диагностической системы, мы имеем дело с комплексной многофакторной гидравлической аномалией.

Буль-Буль посмотрел на него.

— С чем?

— С комплексной многофакторной гидравлической аномалией.

— Понятно.

Он подошёл к шкафу управления и открыл дверцу. Внутри один из предохранителей был чёрным.

— А это что?

Профессор поправил очки.

— Очевидно, вторичное проявление деструктивных процессов.

— Предохранитель сгорел.

— Это упрощённая интерпретация!

— Ну так и меняй его сложно.

Буль-Буль закрыл шкаф.

— Рип-Рип, за мной. Пойдём обратную магистраль смотреть.

Центральная насосная располагалась в нижней части города, и от неё расходились десятки трубопроводов, снабжавших жилые купола питьевой водой. Наружная озёрная вода поступала на станцию через фильтрационные колонны, проходила очистку от солей и микроорганизмов и только потом уходила в городские сети. В обычное время система работала прекрасно, но три дня назад на станции провели модернизацию: установили новый интеллектуальный блок управления, с торжественным открытием, перерезанием ленточки и приглашёнными журналистами. На корпусе блока красовалась табличка: «УМНАЯ ВОДА — БУДУЩЕЕ УЖЕ СЕГОДНЯ». Буль-Буль остановился перед ней.

— А это кто поставил?

Рип-Рип оживился.

— Новая автоматизированная система! С искусственным интеллектом! Она сама определяет расход, регулирует давление, прогнозирует аварии и оптимизирует энергопотребление.

— И что сейчас определила?

— Ошибку семьсот четыре.

— А прогноз аварии дала?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сервер недоступен.

Буль-Буль некоторое время разглядывал агрегат, как разглядывают дорогого родственника, который приехал погостить и не собирается уезжать.

— Слушай, Рип-Рип, а что она ещё умеет?

— Удалённое управление! Можно даже из дома работать.

— А если трубу прорвёт?

— Через приложение видно будет.

— И починит?

— Нет. Для этого нужно выехать на место.

— Значит, замечательное изобретение. Раньше мне просто звонили, когда что-то ломалось. А теперь я ещё и на экране могу посмотреть, как оно ломается.

Рип-Рип дипломатично промолчал.

Они спустились в технический коллектор, где было темно, сыро и пахло так, как обычно пахнет в местах, где цивилизация встречается со своими собственными отходами. Буль-Буль посветил фонарём.

— Рип-Рип, задвижку номер шестнадцать перекрой.

— Сейчас, мастер.

Помощник подошёл к маховику, попробовал повернуть, не получилось, попробовал ещё раз.

— Прикипела!

— Давай рычаг.

Рип-Рип передал инструмент. Буль-Буль упёрся ногой в площадку и навалился на маховик, металл заскрипел, и в этот момент из глубины коллектора раздался громкий стук.

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Оба гунгана замерли.

— Мастер… — прошептал Рип-Рип. — Там кто-то есть.

Стук повторился. БАМ! Затем в круглое смотровое окно снаружи постучали разводным ключом, и за стеклом возникла фигура гунгана в водолазном скафандре. Он включил наружный комлинк.

— ЭЙ! ЭТО ВЫ НА ПРОТЕЧКУ У ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕГО КУПОЛА ЗАЯВКУ ОСТАВЛЯЛИ?!

Буль-Буль подошёл к окну.

— Нет! Нам шестнадцатую задвижку надо открыть!

— КАКУЮ?!

— ШЕСТНАДЦАТУЮ!

— А-А! СЕЙЧАС!

Водолаз исчез. Через минуту где-то за переборкой что-то загрохотало, манометр резко прыгнул вверх, и с противоположной стороны тоннеля ударил фонтан воды.

— НЕ ТУ! — рявкнул Буль-Буль.

Из окна показалась рука с поднятым большим пальцем.

— ПОНЯЛ! СЕЙЧАС ПЕРЕДЕЛАЮ!

— Рип-Рип, — устало сказал мастер, — запиши, что наружной бригаде необходимо провести повторный инструктаж по нумерации арматуры.

— А если спросят причину?

— Напиши: «Во избежание преждевременного заполнения внутренних помещений озёрной водой».

Через час выяснилось, что главная проблема действительно сидит в шестнадцатом контуре: на обратном трубопроводе заклинило регулирующий клапан, и система, получив неверные данные от датчиков, пыталась поднять давление. Когда оно превысило допустимый уровень, автоматика остановила насосы. Сама себя спасла и оставила полгорода без воды.

— Вот видишь, — сказал профессор Мур-Мур, прибывший в коллектор в сопровождении двух ассистентов. — Автоматика предотвратила серьёзную аварию!

— А клапан кто заклинил? — спросил Буль-Буль.

— Это предстоит установить.

— Установим. Только сначала насосы запустим.

— Но для этого необходимо согласование!

— С кем?

— С комиссией!

— А комиссия где?

— Наверху.

— А мы где?

— В коллекторе.

— Тогда передайте комиссии: если они хотят участвовать, пусть спускаются. У нас тут места много, вода по колено.

Профессор обиженно надулся.

В это самое время в Ото-Гунга прибыла официальная делегация Галактического сената во главе с представителем народа гунганов Джа-Джа Бинксом. Джа-Джа был чрезвычайно доволен собой: ему поручили торжественно открыть обновлённую систему водоснабжения, он подготовил речь, выучил первые три строчки, а остальные собирался импровизировать. На груди у него висел огромный знак представителя Сената, а за спиной следовали два протокольных дроида, несколько чиновников и оператор местного телевидения.

— Миса очень рад снова быть дома! — объявил Джа-Джа, входя в здание коммунального управления. — Миса приехал поздравить всех с великим достижением!

Начальник управления побледнел.

— Господин представитель… У нас небольшая техническая неисправность…

— О! Миса любит технические штуки!

— Видите ли, водоснабжение временно отключено…

— Не беда! Миса сейчас всем поможет!

Начальник посмотрел на Ту-Лу, Ту-Ла посмотрела на начальника, и оба одновременно произнесли:

— Только не это.

Буль-Буль как раз разбирал задвижку, когда в коллекторе раздался знакомый голос.

— БУЛЬ-БУЛЬ! БРАТИШКА!

Мастер закрыл глаза, очень медленно, как человек, почувствовавший приближение стихийного бедствия задолго до первого толчка. Из-за угла появился Джа-Джа, а за ним чиновники, дроиды и оператор с камерой.

— Миса приехал! Миса тебя нашёл!

Буль-Буль посмотрел на брата, потом на начальника управления, который плёлся в хвосте процессии с лицом приговорённого.

— Кто его сюда пустил?

Начальник развёл руками.

— Протокол…

— Какой ещё протокол?!

— Межведомственного взаимодействия…

— А-а. Ну тогда понятно.

Джа-Джа радостно обнял младшего брата, и тот перенёс это стоя, не шевелясь, как столб переносит птицу.

— Миса так рад! Мы столько лет не виделись!

— Угу.

— Миса теперь очень важный человек!

— В курсе.

— Миса в Сенате такие речи говорит!

— Слышал.

— А миса сегодня открывать новую насосную!

Буль-Буль посмотрел на разобранный клапан.

— Так она закрыта.

— Что закрыта?

— Насосная. На ремонт.

— Но миса речь приготовил!

— Вот её и открывай.

Рип-Рип, не выдержав, тихо хихикнул, и Буль-Буль повернулся к нему.

— Ты чего?

— Ничего, мастер.

— Тогда инструмент подавай.

Джа-Джа решил, что его помощь будет заключаться в непосредственном участии в ремонтных работах, и начал с того, что захотел подержать инструмент.

— Миса может помочь!

— Не надо.

— Миса очень ловкий!

— Знаю.

— Миса может подать ключ!

Буль-Буль, поняв, что отбиться не получится, посмотрел на Рип-Рипа.

— Дай ему старый.

— Какой?

— Который не жалко.

Рип-Рип протянул Джа-Джа разводной ключ. Тот радостно ухватил инструмент, но ключ выскользнул из длинных пальцев, ударился о трубу, отскочил от поручня и полетел вниз, в технический приямок. Буль-Буль проводил его взглядом.

— Ну всё.

— Ой! Миса случайно!

— Я заметил.

— Миса сейчас достанет!

— НЕ НАДО!

Но было поздно. Джа-Джа перегнулся через ограждение, длинные уши свесились вниз, он потянулся ещё немного, потерял равновесие и с оглушительным плеском рухнул в приямок. На секунду воцарилась тишина, потом из воды показалась голова.

— Миса в порядке!

Буль-Буль посмотрел на начальника управления.

— Видишь?

— Что?

— Вот почему я против семейных трудовых династий.

Впрочем, ситуация быстро перестала быть смешной. При падении Джа-Джа зацепился за трос аварийного отключения, сработала блокировка, на щите замигали красные лампы, а где-то в глубине насосной раздался тяжёлый металлический удар.

— Система перешла в аварийный режим! — вскрикнул профессор Мур-Мур.

— Вижу, — ответил Буль-Буль.

— Необходимо немедленно принять меры!

— Принимаю.

— Какие?!

— Сейчас выясню.

Он подошёл к контрольному щиту, пробежал глазами показания, аварийный журнал, датчик давления.

— Рип-Рип, шестнадцатый перекрыт?

— Да!

— Двадцать третий?

— Закрыт!

— Перепускной?

— На ручном управлении!

Буль-Буль кивнул.

— Правильно.

Профессор растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— Но давление продолжает расти!

— Знаю.

— Значит, система неисправна!

— Это мы уже поняли.

— Что будем делать?!

Буль-Буль посмотрел на схему, потом на длинную узкую техническую нишу позади главного щита. Там, глубоко за защитной решёткой, располагался механический фиксатор аварийного затвора, и обычным инструментом до него было не добраться: решётку пришлось бы демонтировать, а времени оставалось мало. И тут мастер перевёл взгляд на Джа-Джа, вернее, на его длинные руки, и в голове у него сложилась мысль, которую он сам счёл возмутительной.

— Брат.

— Да, Буль-Буль?

— Иди сюда.

Джа-Джа радостно подпрыгнул.

— Миса поможет?!

— Поможешь. Только слушай внимательно.

— Миса слушает!

— Видишь за решёткой красную скобу?

— Вижу!

— Под ней палец с кольцом. Достанешь?

Джа-Джа просунул руку между прутьями и потянулся.

— Миса почти…

— Не трогай пока!

Джа-Джа замер.

— Теперь, когда скажу, потянешь строго на себя. Ничего другого не трогать.

— Понятно!

Буль-Буль вернулся к щиту.

— Рип-Рип, готовь ручной перепуск.

— Готов!

— Наружная бригада, приём! Подтвердите положение двадцать третьего затвора!

Из комлинка донеслось:

— ЗАКРЫТ! Я ЛИЧНО ПРОВЕРИЛ!

— Хорошо. Профессор!

Мур-Мур вздрогнул.

— Д-да?

— Отойдите от щита.

— Зачем?!

— Чтобы не мешали.

Буль-Буль положил руку на главный рычаг.

— Рип-Рип, по моей команде открываешь перепуск.

— Есть!

— Джа-Джа!

— Миса здесь!

— ТЯНИ!

Джа-Джа дёрнул кольцо, и фиксатор вышел из гнезда.

— Рип-Рип, открывай!

Послышался гул, и где-то глубоко под полом с тяжёлым стуком встала на место аварийная задвижка. Давление начало падать, потом стабилизировалось. Буль-Буль осторожно повернул главный рычаг, заработал первый насос, затем второй, затем третий, и на щите один за другим зажглись зелёные огни.

— Вода пошла! — закричал Рип-Рип.

Из диспетчерской донёсся радостный голос Ту-Лы:

— БУЛЬ-БУЛЬ! ПЕРВЫЙ СЕКТОР С ВОДОЙ!

Через минуту:

— ВТОРОЙ ТОЖЕ!

Ещё через минуту:

— ТРЕТИЙ! ЧЕТВЁРТЫЙ!

Буль-Буль неторопливо вытер руки ветошью.

— Ну вот. Работает.

Профессор Мур-Мур стоял с открытым ртом, начальник управления хватался за сердце, Рип-Рип радостно скакал возле щита, а Джа-Джа сиял.

— МИСА ПОМОГ! МИСА СПАС ГОРОД!

Буль-Буль посмотрел на брата, потом на место, где ещё недавно стояла защитная решётка, потом снова на брата, и в этом взгляде боролись двадцать семь лет профессиональной гордости и семейная усталость.

— Помог.

Джа-Джа замер. Такого признания он явно не ожидал.

— Правда?!

— Правда. Молодец.

Брат радостно обнял его.

— Миса знал! Миса всегда хотел помогать!

— Всё, отпусти. Мне работать надо.

Спустя полчаса в насосную прибыли представители городской администрации, а вместе с ними корреспонденты. К этому времени профессор Мур-Мур уже подготовил предварительный доклад и торжественно приступил к его оглашению.

— Коллеги! Сегодня мы стали свидетелями выдающегося технологического достижения! Благодаря уникальному сочетанию современных автоматизированных систем, инновационных инженерных решений и межведомственного взаимодействия удалось осуществить настоящий прорыв!

В этот момент из соседнего коридора раздался крик:

— БУЛЬ-БУЛЬ!

— Чего?!

— ТУТ ПРОРВАЛО!

Профессор замолчал. Буль-Буль поднял голову.

— Где?!

— В двадцать третьем!

— Сильно?!

— ДА ТУТ ВСЁ ЗАЛИВАЕТ!

Мастер тяжело вздохнул.

— Рип-Рип, бери ключи. Пошли.

— Но, мастер, профессор же только что сказал, что прорыв — это хорошо!

Буль-Буль посмотрел на него.

— Рип-Рип, запомни. Когда учёные делают прорыв — им премию дают. Когда сантехники — нам сверхурочные не оплачивают.

Двадцать третий сектор удалось привести в порядок только к вечеру, и причина оказалась до обидного простой. Наружная бригада, получив команду закрыть затвор, действительно его закрыла, но предварительно открыла соседний, потому что табличка с номером отвалилась ещё полгода назад, и её никто не заменил.

— Я же говорил, надо нумерацию обновить, — заметил Буль-Буль.

Начальник управления виновато развёл руками.

— Финансирования не было.

— На новые таблички?

— Да.

— А на умную систему сколько потратили?

— Два миллиона кредитов.

— А табличка сколько стоит?

— Три кредита.

Буль-Буль некоторое время молчал.

— Ясно.

— Что ясно?

— С умной системой у нас всё хорошо. Теперь бы ещё кого-нибудь умного в отдел снабжения.

На следующее утро Джа-Джа выступил на местном телевидении.

— Миса очень рад, что лично участвовал в спасении великого города! Миса и мой братишка вместе всё починили!

После этого он рассказал журналистам, как лично проник в глубины аварийного оборудования, используя уникальные анатомические особенности народа гунганов. В газете вышел заголовок: «ПРЕДСТАВИТЕЛЬ СЕНАТА СПАС ОТО-ГУНГА ОТ КОММУНАЛЬНОЙ КАТАСТРОФЫ», а ниже мелким шрифтом: «По мнению специалистов, решающую роль сыграли его мужество, находчивость и своевременное вмешательство». Буль-Буль прочитал статью за завтраком, аккуратно положил газету, помолчал и сказал жене:

— Всё. Фамилию меняю.

— На какую?

— Не знаю. На любую. Хоть Вантуз.

В тот же день начальник управления вызвал его к себе, сияя так, будто лично починил всю насосную.

— Поздравляю! На основании решения комиссии тебе объявлена благодарность!

— Ага.

— За проявленную инициативу!

— Угу.

— И высокий профессионализм!

— Хорошо.

Начальник торжественно достал документ.

— Кроме того, руководство приняло решение выдать тебе премию!

Буль-Буль оживился.

— Сколько?

— Двести кредитов!

— А за сверхурочные?

— Отдельно.

— За аварию?

— Отдельно.

— За выход в праздничный день?

Начальник помялся.

— Буль-Буль… Давай без мелочности.

Мастер забрал бумагу.

— Ладно. Что подписывать?

— Вот здесь.

Буль-Буль поставил подпись, и начальник просиял ещё больше.

— И ещё одна хорошая новость!

— Какая?

— Твой брат очень высоко оценил работу нашей коммунальной службы! Поэтому Сенат выделяет нам дополнительное финансирование!

— На что?

— На внедрение второго поколения интеллектуальной системы управления водоснабжением!

Буль-Буль медленно поднял голову.

— Второго?

— Да! Теперь она будет использовать самообучающийся искусственный интеллект!

— А первого куда?

— Оставим в резерве.

— А деньги на таблички?

Начальник отвёл взгляд.

— Пока не согласовали.

Буль-Буль некоторое время смотрел на него, потом взял каску, поднялся и вышел, не сказав ни слова. В коридоре его ждал Рип-Рип.

— Мастер, а чего начальник такой довольный?

— Премию дали.

— Вам?!

— Нет. Себе, наверное. Мне бумагу.

— А нам теперь что делать?

Буль-Буль посмотрел на журнал заявок, где значилось:

«Сектор 19. Протечка санитарного узла».

«Сектор 7. Засор канализации».

«Сектор 34. Отсутствие горячей воды».

«Сектор 12. Посторонний шум в трубопроводе».

И самая свежая:

«Дворцовый комплекс. Засор в личных покоях босса Насса. СРОЧНО».

Буль-Буль тяжело вздохнул.

— Пошли работать.

— Мастер, а можно вопрос?

— Ну?

— А вы правда столько всего повидали за свою жизнь?

— Повидал.

— И страшные аварии?

— Были.

— И затопления?

— Были.

— И даже катастрофы?

— Случались.

Рип-Рип восхищённо посмотрел на наставника.

— Вы, наверное, многое знаете о жизни!

Буль-Буль остановился и поправил сумку с инструментами.

— Знаешь, парень, я за двадцать семь лет работы видел столько всякого дерьма, что ты себе даже представить не можешь.

— Это потому, что вы много путешествовали и пережили великие испытания?

— Нет, Рип-Рип.

Он открыл люк.

— Потому что я сантехник.

Из журнала аварийно-диспетчерской службы города Ото-Гунга

Объект: центральная насосно-фильтрационная станция.

Неисправность: остановка циркуляционных насосов, отсутствие давления в магистральной сети.

Предполагаемая причина: отказ интеллектуального блока управления.

Фактическая причина: заклинивание регулирующего клапана шестнадцатого контура, нарушение обратной связи датчика давления.

Сопутствующие происшествия: несанкционированное срабатывание аварийной блокировки, частичное затопление двадцать третьего сектора.

Устранение: ручное восстановление управления, разблокировка аварийного затвора, повторный запуск насосного оборудования.

Участники работ: Буль-Буль Бинкс, Рип-Рип, наружная аварийная бригада.

Дополнительно: Джа-Джа Бинкс, представитель Галактического сената.

Примечание мастера Буля-Буля Бинкса:

«Сенатор действительно помог. Один раз. Случайно. Прошу не считать это основанием для допуска к техническому оборудованию».

Решение руководства:

«Рассмотреть вопрос об организации экскурсионных посещений насосной станции официальными делегациями. Разработать интерактивную программу "Почувствуй себя сантехником"».

Резолюция Буль-Буля на полях:

«Не дай Океан».

P. S. Семейные обстоятельства

Через неделю в коммунальную службу поступил официальный запрос из Сената.

«В связи с успешным опытом взаимодействия просим рассмотреть возможность временного командирования специалиста Буль-Буля Бинкса на Корусант для консультирования по вопросам эксплуатации инженерных систем».

Далее следовало:

«Инициатор запроса — представитель Джа-Джа Бинкс».

Буль-Буль прочитал письмо, потом ещё раз и медленно повернулся к Ту-Ле.

— А отказать можно?

— Можно.

— И что написать?

— Ну, что ты занят.

— Я занят.

— Вот и напишем.

Ту-Ла открыла форму ответа.

— Причину какую ставим?

— Производственная необходимость.

— Хорошо. А если они настаивать будут?

Буль-Буль задумался.

— Тогда напиши, что я в коллекторе.

— А если проверят?

— Пусть приезжают.

Ту-Ла усмехнулась.

— Буль-Буль, у тебя брат всё-таки в Сенате. Может, не стоит так с начальством?

Мастер посмотрел на неё.

— Ту-Ла, я тебе одну вещь скажу.

— Какую?

— Республика, Империя, Сенат, короли, канцлеры — все они когда-нибудь уходят.

— Ну?

— А канализация остаётся.

Ту-Ла согласно кивнула и отправила отказ.

Через три дня пришёл ответ.

«Ваш отказ рассмотрен. В связи с невозможностью командирования специалиста принято решение направить на Набу межведомственную комиссию по обмену передовым опытом коммунального обслуживания».

Состав комиссии: двенадцать человек.

Руководитель — представитель Джа-Джа Бинкс.

Ту-Ла прочитала уведомление, помолчала, выключила комлинк и впервые за сорок лет работы диспетчером добровольно попросила отпуск. А Буль-Буль, узнав о предстоящем визите, долго сидел неподвижно, потом достал журнал инструктажей, открыл его на чистой странице и написал:

«При посещении технических помещений посторонними лицами, независимо от занимаемой должности и степени родства с обслуживающим персоналом, категорически запрещается трогать рычаги, кнопки, клапаны, задвижки и другие органы управления».

Подумал и добавил:

«Особенно старшим братьям».

И поставил подпись.

Буль-Буль Бинкс.

Слесарь-сантехник шестого разряда.

Человек, который хотел просто чинить трубы.

Пятилетку — в четыре года и двенадцать месяцев!

На Звезде Смерти произошло событие чрезвычайной государственной важности. Планово-экономический отдел объявил о досрочном выполнении пятилетнего плана. Событие было настолько значительным, что гранд-мофф Уилхафф Таркин распорядился созвать внеочередное совещание командного состава, начальников служб, командиров эскадрилий и представителей трудовых коллективов.

Семёныч, начальник технического обслуживания станции, узнал об этом за двадцать минут до начала заседания.

— Чего выполнили? — переспросил он у дежурного.

— Пятилетний план, Семён Семёныч.

— Когда?

— Сегодня.

— А пятилетка когда кончается?

— Тоже сегодня.

— И в чём тогда новость?

— Досрочно выполнили.

Семёныч задумался.

— Интересно.

— Что именно?

— Каким образом они умудрились досрочно выполнить план в последний день?

Дежурный пожал плечами.

— Раиса Марковна лучше объяснит.

Семёныч нахмурился. Раису Марковну он знал давно. Именно поэтому решил взять на совещание не только блокнот, но и последние показания главного реактора.

На всякий случай.

В конференц-зале уже собрались офицеры.

На стене висел огромный транспарант:

«ПЯТИЛЕТКУ — В ЧЕТЫРЕ ГОДА И ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ!»

Под транспарантом красовалась голограмма Звезды Смерти, окружённая лавровым венком.

Ещё ниже было написано:

«ЭКОНОМИЯ — РЕЗЕРВ БОЕВОГО МОГУЩЕСТВА ИМПЕРИИ».

Таркин занял место во главе стола. По правую руку от него расположился Дарт Вейдер. По левую — начальница планово-экономического отдела Раиса Марковна, невысокая женщина с аккуратной причёской, очками и таким выражением лица, какое бывает у человека, уже знающего, что все остальные неправильно заполнили документы. Перед ней лежало шесть папок.

Каждая была толще предыдущей. Последнюю несли два адъютанта.

— Господа! — торжественно начал Таркин. — Сегодня исторический день! Благодаря самоотверженному труду командования, личного состава и вспомогательных служб наша боевая станция завершила пятилетнюю программу модернизации и энергосбережения досрочно!

Раздались аплодисменты.

— Причём, — продолжил гранд-мофф, — пятилетний план выполнен за четыре года и двенадцать месяцев!

Аплодисменты стали громче. Один из молодых офицеров осторожно поднял руку.

— Господин гранд-мофф, разрешите вопрос?

— Слушаю.

— А четыре года и двенадцать месяцев — это разве не пять лет?

Аплодисменты прекратились. Таркин медленно повернул голову. Вейдер тоже. В зале стало очень тихо. Раиса Марковна поправила очки.

— Молодой человек, вы экономист?

— Нет, я старший офицер навигационной службы.

— Вот и занимайтесь навигацией.

— Но я просто…

— Экономические показатели рассчитываются по утверждённой методике. Ваша арифметика к ней отношения не имеет.

— Однако…

— Кроме того, в расчёте используются отчётные, а не календарные периоды.

— Но двенадцать месяцев…

— Вы хотите оспорить приказ командования?

Офицер поспешно сел.

— Никак нет!

Раиса Марковна удовлетворённо кивнула.

— Вот и прекрасно. Продолжайте, Уилхафф.

Таркин расправил плечи.

— Более того, по отдельным направлениям достигнуто существенное перевыполнение плана. Раиса Марковна, прошу.

Начальница планово-экономического отдела поднялась. На стене возник график. Красная линия уверенно шла вверх. Зелёная — вниз. Жёлтая сначала пыталась идти в сторону, но потом тоже пошла вверх.

— Товарищи офицеры и руководители подразделений! — начала Раиса Марковна. — За отчётный период нами реализовано двести сорок семь мероприятий по оптимизации энергетических затрат, пересмотрено девяносто три норматива потребления ресурсов и внедрено тридцать восемь новых форм учёта.

Таркин одобрительно кивнул.

— Прекрасно.

— В результате достигнуто снижение энергопотребления станции на сто двадцать семь процентов.

Таркин перестал кивать.

— Насколько?

— На сто двадцать семь процентов.

— Но это означает…

— Совершенно верно! — торжествующе сказала Раиса Марковна. — По утверждённой методике Звезда Смерти вышла на отрицательное отчётное энергопотребление.

Вейдер медленно повернул голову.

— То есть станция теперь производит энергию?

— Именно.

— Без дополнительных генераторов?

— Да.

— За счёт чего?

Раиса Марковна посмотрела на него с некоторым сожалением.

— Лорд Вейдер, вы, очевидно, не знакомы с современной методологией планирования.

— Просветите меня.

— Мы пересмотрели нормативную базу, оптимизировали структуру затрат, перераспределили балансовые нагрузки и исключили из отчётности непрофильные расходы.

— Какие именно?

— Например, потребление энергии главным суперлазером.

Таркин медленно побледнел.

— Как исключили?!

— Перевели в статью «Основная производственная деятельность».

— Но суперлазер потребляет огромное количество энергии!

— Разумеется. Однако уничтожение планет — это основная деятельность станции. Следовательно, затраты на неё следует учитывать отдельно от общехозяйственного энергопотребления.

Таркин задумался.

— Для доклада Сенату — есть, — сухо заметил Таркин. — Но реальные затраты суперлазера из инженерного баланса не исключать. Я не собираюсь заряжать его отчётными процентами.

— Кроме того, — продолжила Раиса Марковна, — при уничтожении планеты высвобождается значительный объём энергии.

Вейдер насторожился.

— Вы учитываете энергию взрыва уничтоженной планеты как произведённую станцией?

— А как же иначе? Разве планета взорвалась бы сама?

Семёныч, сидевший в конце стола, поднял руку.

— Раиса Марковна, можно вопрос?

— Семён Семёныч, у вас опять что-то техническое?

— Есть немного.

— Спрашивайте.

— А реактор-то об этом знает?

— О чём?

— Что станция теперь электричество не потребляет, а вырабатывает.

— Семён Семёныч, вы опять всё упрощаете до технического уровня.

— Ага. Потому и спрашиваю. У меня вчера на сорок седьмом уровне силовой кабель поплавился. Оттого, видимо, что электричество обратно пошло.

В зале кто-то кашлянул. Раиса Марковна холодно посмотрела на начальника технической службы.

— Ваш кабель относится к эксплуатационным вопросам. Мы обсуждаем стратегические показатели.

— Я и говорю. Кабель стратегически сгорел.

Таркин постучал пальцами по столу.

— Семёныч, прошу не мешать докладчику.

— Да я не мешаю. Я показания реактора принёс.

— Потом.

— Ладно. Потом так потом.

Семёныч закрыл блокнот. Только карандаш за ухо убрал. Следующим пунктом повестки было социалистическое соревнование.

— Для закрепления достигнутых результатов, — объявила Раиса Марковна, — предлагается организовать соревнование между подразделениями станции и приданными соединениями Имперского флота за дальнейшее снижение удельного расхода энергии, топлива и материальных ресурсов.

Таркин оживился.

— Прекрасная инициатива.

— Победителям будут вручаться переходящее Красное знамя, почётные грамоты и денежные премии.

— Почему знамя красное? — спросил Вейдер.

— Потому что Красное знамя.

— Я понимаю. Но почему именно красное?

Раиса Марковна задумалась.

— Так положено.

— Кем?

— Традицией.

Вейдер некоторое время размышлял.

— Красный цвет имеет глубокое символическое значение для ситхов.

— Вот видите! — обрадовалась Раиса Марковна. — Значит, идеально подходит.

Таркин поднял руку.

— А что представляет собой переходящее знамя?

— Символ трудовой доблести. Ежемесячно передаётся подразделению, добившемуся наилучших показателей.

— Кто его будет передавать?

— Транспортная служба.

— А почему оно переходящее?

— Потому что переходит от победителя к победителю.

Вейдер кивнул.

— Логично.

Семёныч тяжело вздохнул. Он уже чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Первое социалистическое соревнование организовали между эскадрильями TIE-истребителей и TIE-бомбардировщиков.

В большом зале лётной подготовки собрались командиры подразделений, инструкторы, механики и представители службы снабжения. Раиса Марковна стояла возле голографической таблицы.

— Итак, товарищи лётчики! С этого месяца вводится соревнование за звание самого экономичного подразделения Имперских военно-космических сил!

Командир истребительной эскадрильи майор Шульц вытянулся.

— Есть!

Командир бомбардировщиков подполковник Крамер тоже.

— Есть!

— Основной показатель — удельный расход топлива на один боевой вылет. Дополнительные показатели — затраты энергии на подготовку техники, техническое обслуживание и эксплуатацию оборудования аэродромного комплекса.

Шульц самодовольно улыбнулся.

— Соревнование будет коротким. Наши истребители легче, манёвреннее и экономичнее.

Крамер нахмурился.

— Минуточку. У наших машин бомбовая нагрузка!

— Это ваши производственные особенности, — ответила Раиса Марковна.

— Но мы заведомо в неравных условиях!

— Социалистическое соревнование предполагает равные возможности для проявления трудового энтузиазма.

— Какие равные возможности?! Мой бомбардировщик вдвое тяжелее!

Раиса Марковна поправила очки.

— Значит, у вас больше резервов для экономии.

Крамер открыл рот. Потом закрыл. Шульц тихо засмеялся.

И совершенно напрасно.

За первую неделю истребители снизили расход условного топлива на восемнадцать процентов. Лётчики отказались от части тренировочных форсажных режимов, сократили время прогрева двигателей и начали выполнять некоторые манёвры с минимальной тягой.

Шульц гордо доложил Таркину:

— Личный состав проявляет исключительную сознательность! Расход снижен на восемнадцать процентов без существенного ущерба боевой подготовке!

— Прекрасно, майор!

— Более того, мы подготовили предложения по дальнейшему сокращению.

— Какие?

— Уменьшить число тренировочных вылетов.

Таркин нахмурился.

— Насколько?

— Для начала вдвое.

— Но как же боевая подготовка?

— Будем тренироваться на симуляторах.

— А симуляторы энергию потребляют?

Шульц замялся.

— Потребляют.

— Тогда почему они выгоднее?

— Потому что топливо не расходуют.

Таркин задумался.

— Логично.

Через неделю стали известны результаты бомбардировщиков. Экономия составила двадцать три процента. Шульц возмутился.

— Как?!

Крамер скромно пожал плечами.

— Резервы нашли.

— Какие?!

— Оптимизировали боевую нагрузку.

— Что это значит?

— Перестали брать бомбы на учебные вылеты.

Шульц вытаращил глаза.

— Но тогда ваши бомбардировщики летают пустыми!

— Зато экономично.

— А бомбометание?!

— На симуляторах.

— Вы же сами смеялись над моими симуляторами!

— Я изменил отношение к передовым методам обучения.

Шульц немедленно подал протест. Раиса Марковна его рассмотрела. И отклонила.

«Методика расчёта расхода топлива не предусматривает обязательного наличия боевой нагрузки на борту летательного аппарата».

Крамер получил благодарность. Шульц — замечание за недостаточную инициативу.

На третьей неделе соревнование приобрело по-настоящему массовый характер. Истребители начали выполнять тренировочные задания группами, чтобы сократить число вылетов. Бомбардировщики отказались от части оборудования, сочтённого необязательным для экономичного полёта. Механики предложили отключать системы обогрева кабин на стоянке. Лётчики возразили.

Механики объяснили, что на стоянке пилот должен находиться не в кабине, а в казарме. Возражения сочли необоснованными. Затем командир третьей истребительной эскадрильи совершил настоящий прорыв. Он вообще отменил все полёты. За неделю подразделение не израсходовало ни единой единицы топлива.

На итоговом совещании Раиса Марковна с восторгом показывала диаграмму.

— Третья эскадрилья добилась стопроцентной экономии!

Таркин поднялся.

— Великолепно!

Шульц тоже поднялся.

— Господин гранд-мофф, разрешите уточнить. Они вообще не летали!

— И что?

— Как они могут считаться лучшими лётчиками?!

Раиса Марковна строго посмотрела на него.

— Майор, соревнование проводится по экономии топлива, а не по вашим субъективным представлениям о лётном мастерстве.

— Но мы должны защищать станцию!

— Это задача другого подразделения отчётности.

Таркин внимательно изучил таблицу.

— Значит, стопроцентная экономия?

— Да.

— За счёт отсутствия полётов?

— Именно.

Гранд-мофф некоторое время размышлял.

— В таком случае поздравляю победителей.

На следующий день командиру третьей эскадрильи вручили грамоту за выдающиеся показатели энергосбережения. Ещё через день начальник боевой подготовки объявил ему строгий выговор за невыполнение плана лётных часов. Оба приказа подписал Таркин. Переходящее Красное знамя изготовили в художественно-производственной мастерской станции. Получилось внушительно.

Шесть метров в длину. Четыре в ширину. С золотой бахромой, вышитым имперским гербом и тяжёлым металлическим навершием.

На полотнище красовалась надпись:

«ЗА ЭКОНОМИЮ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ — ПОБЕДИТЕЛЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОРЕВНОВАНИЯ».

Знамя весило сто восемьдесят килограммов. С древком — двести двадцать.

Когда начальник транспортной службы увидел изделие, он некоторое время молчал.

Потом спросил:

— И куда это теперь?

— В ангар победившей эскадрильи.

— Как?

— Торжественно.

— Чем?

— Штатной транспортной техникой.

Начальник заглянул в приказ.

Там значилось:

«Обеспечить переход Красного знамени между подразделениями с использованием штатных шагающих транспортных средств».

Он прочитал ещё раз. Посмотрел на знамя. И вызвал командира подразделения AT-ST. Первый AT-ST попытался принять знамя на наружную подвеску.

Но древко оказалось длиннее, чем рассчитывали. При повороте шагохода оно зацепилось за направляющую потолочного крана. Бахрома намоталась на антенну. Древко заклинило между опорами ангара.

Водитель доложил:

— Транспортировка невозможна!

— Почему?!

— Знамя не проходит!

— Так сложите!

— Оно на жёстком древке!

— А древко открутить?!

— Торжественность нарушится!

Командование собралось на внеочередное совещание.

После получасового обсуждения решили задействовать более тяжёлую шагающую технику. Выделили AT-AT. Тот оказался достаточно высоким, чтобы нести знамя вертикально. И достаточно большим, чтобы при движении по ангару вызвать тревогу у всех, кто отвечал за сохранность имущества станции. Семёныч пришёл посмотреть на приготовления.

Увидел четырёхногую машину. Увидел знамя. Увидел рабочих, привязывавших древко к броне.

— Это чего у нас?

— Переходящее Красное знамя, Семён Семёныч.

— А эта махина зачем?

— Переход осуществляет.

— Куда?

— В соседний ангар.

— А почему на AT-AT?

— AT-ST не справился.

Семёныч медленно обошёл шагоход.

— Ребята, а руками снести не пробовали?

— По приказу положено использовать шагающую технику.

— Ну, значит, пусть шагает.

Он посмотрел на разметку пола.

— Только вот сюда не наступайте. Там под плитами магистраль охлаждения.

Водитель высунулся из люка.

— Слышал!

— Точно?

— Точно!

— Ну, смотрите.

Семёныч ушёл. А через десять минут торжественное шествие началось. AT-AT медленно двинулся по ангару. Перед ним шли двое офицеров с комлинками. Позади — почётный караул.

На верхней бронеплите развевалось огромное Красное знамя. Оркестр исполнял Имперский марш. Таркин наблюдал с трибуны. Раиса Марковна фотографировала церемонию для отчёта. Вейдер молчал.

Его несколько удивляло, что Империя, располагающая тысячами боевых кораблей, теперь использует тяжёлые штурмовые шагоходы для транспортировки текстильных изделий.

Но в принципе это соответствовало общему направлению развития государственной политики.

На середине пути водитель получил команду немного сместиться влево. Чтобы знамя лучше смотрелось на фотографиях. AT-AT переставил ногу. Под опорой хрустнула защитная плита пола. Машина слегка накренилась.

Из-под настила донёсся неприятный металлический звук. Водитель остановился.

— Здесь что-то хрустнуло!

Начальник церемонии включил комлинк.

— Что именно?

— Не знаю!

— Машина исправна?

— Исправна.

— Значит, продолжайте!

AT-AT продолжил движение. Красное знамя благополучно доставили к победителям. Таркин вручил грамоту. Оркестр исполнил марш ещё раз. Лётчики выстроились для фотографии.

Раиса Марковна записала в отчёт:

«Переход Красного знамени осуществлён с использованием передовой шагающей техники Имперских сухопутных войск. Мероприятие прошло организованно, на высоком идейно-политическом уровне».

В графе «Расход топлива» стоял прочерк. Потому что транспортировка знамени была отнесена к культурно-массовым мероприятиям. А они в программе энергосбережения не учитывались.

Вечером Семёныч получил заявку из ангара.

«В районе транспортного коридора № 17 наблюдается незначительное проседание пола. Требуется технический осмотр».

Он спустился на место. Поднял одну из плит. Посмотрел вниз. Потом позвал дежурного.

— Кто здесь ходил?

— AT-AT.

— Зачем?

— Знамя переносил.

Семёныч снял очки. Протёр. Надел обратно.

— А я ведь предупреждал.

— Что случилось?

— Защитный кожух магистрали продавили.

— Сильно?

— Пока нет.

— Значит, всё нормально?

Семёныч посветил фонариком глубже. На металлическом трубопроводе появилась тонкая трещина у крепления.

— Нет, сынок. Пока ещё не случилось.

Он достал комлинк.

— Диспетчерская? Семёныч. Записывайте: магистраль охлаждения семнадцатого ангара. Установить наблюдение, ограничить нагрузку на участок, запланировать замену повреждённого компенсатора.

— Срочно?

— До ближайшего испытания суперлазера.

— А когда оно?

— Вот это я сейчас и выясню.

В тот же вечер на звёздном разрушителе «Несокрушимый» получили новый приказ.

«В целях распространения передового производственного опыта организовать стахановское движение среди личного состава инженерно-технических подразделений Имперского флота».

Командир разрушителя капитан первого ранга Рейнер прочитал приказ. Потом вызвал начальника инженерной службы.

— Климович!

— Здесь, господин капитан!

— Нам приказано организовать стахановское движение.

— Есть!

— Вы знаете, что это?

— Никак нет!

— Я тоже.

Оба некоторое время молчали.

— Возможно, — осторожно предположил Климович, — какая-то древняя военная доктрина?

— Не исключено.

— Или особая система боевой подготовки?

— Возможно.

Климович задумался.

— По названию похоже на имя основателя.

— Стаханов, — медленно произнёс капитан.

— Звучит сурово.

— Особенно для ситха.

— Вы думаете, ситх?

— А кто ещё мог основать движение, требующее от одного человека выполнять работу четырнадцати?

Климович уважительно покачал головой.

— Сильный был человек.

— Найдите материалы. Изучите. Внедрите.

— Есть!

Так началось стахановское движение на звёздных разрушителях Имперского флота.

Через два дня на «Несокрушимом» появились плакаты.

«БУДЬ ДОСТОИН ВЕЛИКОГО СТАХАНОВА!»

«ЧЕТЫРНАДЦАТЬ НОРМ ЗА ОДНУ СМЕНУ — НЕ ПРЕДЕЛ!»

«СТАХАНОВЕЦ — УДАРНАЯ СИЛА ИМПЕРСКОГО ПРОИЗВОДСТВА!»

На центральном плакате был изображён неизвестный мужчина с отбойным молотком. Лицо у него было суровое. Одежда — рабочая. Весь он был покрыт угольной пылью. Молодой штурмовик долго разглядывал изображение.

— Слушай, а кто это?

Его товарищ пожал плечами.

— Стаханов.

— Я вижу. А кто он такой?

— Говорят, древний ситх.

— А почему у него молоток?

— Может, светового меча не было.

— А почему весь чёрный?

— Тёмная сторона.

Первый штурмовик уважительно кивнул.

— Понятно.

Мимо проходил офицер службы безопасности. Услышав разговор, он остановился.

— Солдаты! О ком беседуете?

— О великом Стаханове, сэр!

— А! Основатель нового движения.

— Так точно!

— Передовая доктрина?

— Предположительно, сэр!

Офицер посмотрел на портрет.

— Интересное оружие.

— Отбойный молоток, сэр!

— Мощное?

— Четырнадцать норм за смену!

Офицер помолчал.

— Значит, мощное.

И пошёл дальше. Инженерная служба разрушителя тем временем получила конкретное задание. Необходимо было в кратчайшие сроки провести плановое обслуживание двадцати четырёх турболазерных батарей. По действующим нормативам на одну батарею требовалось восемь человеко-часов. На все — сто девяносто два.

Но в рамках стахановского движения начальство решило сократить срок работ в три раза. Климович вызвал бригадира ремонтников, старшего техника Фёдора Никитича. Тот был немолод, сутуловат, имел обветренное лицо и такой взгляд, какой появляется у человека после двадцати лет ремонта техники, которую другие люди сначала ломают, а потом требуют немедленно починить.

— Фёдор Никитич, — начал Климович, — задача государственной важности.

— Опять?

— Что значит «опять»?

— В прошлый раз задача государственной важности была, когда адмиральскую каюту перекрашивали. До этого — когда у командира душ сломался. Теперь чего?

— Стахановское движение.

— Чего?

— Нужно за одну смену выполнить три сменные нормы.

Фёдор Никитич подумал.

— Можно.

Климович удивился.

— Можно?!

— Можно. Если всё нормально организовать.

— Что требуется?

— Запчасти заранее подвезти. Инструмент проверить. Диагностику провести до начала смены. Двух электриков на подготовку поставить. И чтобы никто каждые полчаса людей на совещание не вызывал.

Климович записал.

— И всё?

— Ещё кофе.

— Кофе?

— Нормальный. А не тот, что на третьем уровне из технической воды варят.

Климович задумался.

— Согласую.

Ремонтники действительно совершили производственный подвиг. К началу смены запасные узлы были разложены по местам. Инструмент находился там, где требовался. Наряд-допуск оформили заранее. Диагностику провели накануне.

Когда началась смена, ремонтники просто приступили к работе. Без ожидания запчастей. Без поисков нужного ключа. Без получасового построения. Без трёх совещаний о необходимости ускорения работ.

К вечеру обслужили двадцать четыре батареи.

Впервые за много лет.

Фёдор Никитич даже удивился.

— Надо же. Когда не мешают, работать можно.

На следующее утро командир разрушителя получил доклад.

«Бригада старшего техника Фёдора Никитича выполнила сменное задание на 312 процентов».

Капитан Рейнер пришёл в восторг.

— Вот оно! Стахановское движение!

Климович попытался объяснить, что дело главным образом в подготовке рабочих мест. Но командир уже вызывал политотдел. К обеду Фёдора Никитича сфотографировали на фоне турболазерной батареи.

К вечеру в газете Имперского флота вышла статья:

«ПЕРЕДОВИКИ РАЗРУШИТЕЛЯ „НЕСОКРУШИМЫЙ“ ОСВАИВАЮТ МЕТОДЫ ВЕЛИКОГО СТАХАНОВА».

Под фотографией бригадира значилось:

«Личный пример — мощнейшее оружие в борьбе за выполнение пятилетки».

Ещё через день Раиса Марковна получила копию отчёта. Изучила. Проверила цифры. И немедленно направила предложение о сокращении численности ремонтных бригад.

Если одна бригада справляется с работой трёх, зачем содержать три? Раиса Марковна, разумеется, жила на той же Звезде Смерти и не собиралась погибать ради отчётности. Просто она искренне полагала, что техническая служба обязана обеспечивать безопасность при любом утверждённом штате. Иначе зачем там начальник?

Через неделю на «Несокрушимом» осталось вдвое меньше ремонтников. Остальных перевели на другие корабли. Инструмент забрали в централизованное хранение. Запасные части перевели на выдачу по заявкам. Предварительную диагностику признали непроизводительными затратами рабочего времени.

Кофе отменили. А Фёдору Никитичу установили новую норму. Триста процентов ежедневно. Он пришёл к Климовичу. Положил на стол приказ.

— Это чего?

— Новый норматив.

— Я вижу, что новый. Почему три нормы?

— Вы же выполнили.

— Один раз!

— Значит, можете.

— Мы неделю готовились!

— Подготовка в норматив не входит.

— А запчасти где?

— На центральном складе.

— А инструмент?

— По заявке.

— А люди?

Климович опустил глаза.

— Сократили.

Фёдор Никитич немного помолчал.

Потом спросил:

— А Стаханов этот у вас где?

— Какой?

— Который четырнадцать норм делал.

— Неизвестно. Древняя историческая личность.

— Найдите.

— Зачем?

— Пусть приходит и работает. У меня людей не хватает.

Когда информация о стахановском движении дошла до Таркина, тот немедленно доложил Вейдеру.

— Лорд Вейдер, на приданных нам звёздных разрушителях широко развёрнуто движение великого Стаханова!

Вейдер повернул голову.

— Какое движение?

— Стахановское.

— Никогда не слышал.

— Странно. Мне сообщили, что оно основано на древней традиции.

Вейдер задумался.

— Возможно, один из забытых орденов ситхов.

— Это объяснило бы невероятную производительность.

— И кто был его основателем?

— Некий Стаханов.

— Он обладал Силой?

Таркин открыл справку.

— Согласно имеющимся сведениям, за одну смену выполнял четырнадцать норм.

Вейдер медленно кивнул.

— Четырнадцать противников за смену. Достойный результат.

— Не противников, милорд. Норм.

— А каким оружием он пользовался?

— Отбойным молотком.

Вейдер замолчал.

— Любопытно.

— Что именно?

— Оружие ближнего боя необычной конструкции. Вероятно, чрезвычайно эффективное против тяжёлой брони.

Таркин уважительно посмотрел на справку.

— Возможно, нам следует изучить его подробнее.

В этот момент в кабинет вошёл Семёныч.

— Извиняюсь, мне компенсатор на охлаждение подписать надо.

Вейдер повернулся к нему.

— Семёныч. Вы когда-нибудь слышали о Стаханове?

— Слыхал.

— Вы знакомы с его учением?

— Ага.

Таркин оживился.

— Прекрасно! Объясните лорду Вейдеру, кто был этот выдающийся деятель.

Семёныч поставил на стол заявку.

— Забойщик.

Вейдер выпрямился.

— Убийца?

— Не совсем. Шахтёр.

— Шахтёр?

— Ну да. Уголь добывал.

— Сколько врагов он уничтожил?

— Аникыч, да не врагов он уничтожал. Уголь рубил.

Вейдер некоторое время молчал.

— Отбойным молотком?

— Им самым.

— И при этом выполнял четырнадцать норм?

— Ну, по отчётам.

— За счёт чего?

— Помощники были. Работу заранее организовали. Потом одного на плакат поставили. В общем, дело старое.

Вейдер задумался.

— Значит, у него были ученики.

Семёныч вздохнул.

— Можно и так сказать.

— И они действовали сообща?

— Ну да.

— При этом их учитель получил всю славу?

— Бывает.

Вейдер медленно кивнул.

— Действительно ситхская традиция.

Семёныч посмотрел на него.

— Аникыч, тебя чего, кроме ситхов, совсем ничему не учили?

— Я получил подготовку в Ордене джедаев.

— Вот оно что. Ну тогда понятно.

Тем же вечером Дарт Вейдер вышел на защищённую связь с Корусантом. На голограмме возник Император Палпатин.

— Что случилось, мой ученик?

— Повелитель, мне стало известно о древнем мастере по имени Стаханов.

Палпатин приподнял бровь.

— Кто?

— Стаханов. Основатель производственного движения, позволяющего одному человеку выполнять работу четырнадцати.

Император заинтересовался.

— Четырнадцати, говоришь?

— Именно, повелитель.

— И это учение доступно нашим подчинённым?

— Судя по отчётам, да.

Палпатин задумался.

— Любопытно. Очень любопытно.

— Я изучаю его происхождение.

— Продолжай.

— Полагаю, нам следует включить данную практику в подготовку личного состава.

— Несомненно.

Император наклонился вперёд.

— И, Вейдер…

— Да, мой повелитель?

— Если один работник действительно способен заменить четырнадцать, передай планово-экономическому отделу, чтобы пересчитали штатное расписание.

Вейдер поклонился.

— Будет исполнено.

На следующее утро Раиса Марковна получила новое распоряжение.

«По личному указанию Императора ускорить внедрение стахановских методов и разработать нормативы сокращения численности вспомогательного персонала».

Она с удовольствием открыла новый расчётный файл.

Сверхплановая авария

А Семёныч тем временем занимался гораздо менее торжественными делами. В его кабинете лежали три заявки. На замену компенсатора магистрали охлаждения. На закупку новых уплотнений теплообменников. И на устранение утечки в одном из вспомогательных контуров реактора.

В сумме эти мероприятия позволяли снизить фактическое потребление энергии почти на семь процентов. Не по отчётам. По приборам. Семёныч пришёл к Раисе Марковне.

— Вот. Надо согласовать.

Она посмотрела на бумаги.

— Что это?

— Энергосбережение.

— Какое?

— Настоящее.

Раиса Марковна подняла глаза.

— Семён Семёныч, у нас вся экономия настоящая.

— Ладно. У меня ещё настоящей на семь процентов.

— Семь?

— Ага.

Она открыла ведомость.

— Это по какой программе?

— По ремонтной.

— А мероприятие в пятилетний план включено?

— Нет. Я только обнаружил потери.

— Тогда включить в действующий план не получится. Он закрыт.

— В следующий включите.

— На следующий уже предварительные показатели утверждены.

— Так поправьте.

Раиса Марковна сняла очки.

— Семён Семёныч, у нас экономия сто двадцать семь процентов. А вы предлагаете затратить четыреста тысяч кредитов ради дополнительных семи.

— Зато реактор разгрузим. Насосы меньше гонять будут. Теплообменники не так греться начнут.

— Это эксплуатационные преимущества. К целевым показателям они отношения не имеют.

— А станция, Раиса Марковна, к эксплуатации имеет отношение?

— Разумеется.

— Тогда как будем?

Она подумала.

— Вы можете оформить предложение в установленном порядке. Через комиссию по рационализаторству.

— Сколько рассматривают?

— До девяноста рабочих дней.

— А компенсатор у меня уже треснул.

— Тогда оформляйте аварийную заявку.

— Она на ремонте у снабжения зависла.

— Почему?

— Потому что в бюджете денег на него нет.

— Но по программе энергосбережения средства предусмотрены.

— Вот по ней и купим.

— Не можем. Она закрыта досрочно.

Семёныч медленно сел.

— Раиса Марковна.

— Да?

— Я вот чего понять не могу.

— Чего именно?

— На бумаге у нас электричества больше, чем надо. Денег сэкономили уйму. А три железяки купить не можем.

— Семён Семёныч, нельзя же всё мерить железяками!

— А я станцию ими и ремонтирую.

Раиса Марковна закрыла папку.

— Приходите после утверждения нового плана.

Семёныч поднялся.

— Понятно.

— Надеюсь, вы не обиделись?

— Да чего обижаться. Я теперь компенсатору объясню, что он вне плана лопается.

Тем временем до юбилейного торжественного собрания оставалось три дня. К годовщине выполнения пятилетки Таркин распорядился провести демонстрационный заряд главного суперлазера. Для представителей Имперского флота. С журналистами. С приглашёнными наблюдателями.

И обязательной демонстрацией достигнутой экономии энергетических ресурсов. Раиса Марковна подготовила расчёты.

— Господин гранд-мофф, благодаря образовавшемуся энергетическому профициту мы можем увеличить мощность демонстрационного заряда на двадцать процентов.

Таркин оживился.

— На двадцать?! Не путайте экономию на бумаге с запасом мощности реактора.

— Разумеется.

— Но ведь это огромная дополнительная нагрузка!

— В планово-экономическом балансе дополнительная нагрузка уже покрыта резервами. Техническую возможность повышенного режима должны подтвердить инженеры.

— Почему?

— Потому что профицит уже отражён в отчётности. По фактической мощности потребуется отдельное согласование.

Таркин некоторое время размышлял. Потом улыбнулся.

— Готовьте испытание, — распорядился Таркин. — Повышенный режим — только после технического допуска. А отчитаться о готовности извольте к назначенному сроку. Времени у нас осталось меньше, чем у бухгалтеров оптимизма.

Семёныч узнал об этом приказе через два часа. И сразу отправился к Таркину.

— Уилхафф, ты чего задумал?

— Прошу соблюдать субординацию!

— Ладно, гранд-мофф. Ты чего задумал?

— Демонстрационное испытание суперлазера.

— С повышением мощности?

— Да.

— На двадцать процентов?

— Да.

— А охлаждение?

— Что охлаждение?

— Магистрали старые. Один компенсатор повреждён. Насосы на пределе. Теплообменники требуют обслуживания. Ты мне ремонт согласуй сначала.

Таркин нахмурился.

— Мне доложили, что к демонстрации инженерные системы будут готовы!

— Доложили.

— И почему я узнаю о трещине от вас, а не из сводки о готовности?

— В том, что готовность лежит в папке у Раисы Марковны, а трещина — под полом семнадцатого ангара.

— Семёныч!

— В реакторной от этого ни одной исправной трубы не прибавилось.

— Вы хотите сказать, что мне подали справку о готовности без осмотра оборудования?!

Семёныч подумал.

— Я хочу сказать, что реактор эту справку не подписывал.

Вейдер, стоявший у окна, негромко произнёс:

— Возможно, ему недостаёт веры в Империю.

Семёныч повернулся к нему.

— Аникыч, ты лучше веру свою на девятнадцатый уровень спусти. Там насос гудит. Может, убедишь его не ломаться.

— Сила не предназначена для обслуживания насосов.

— А я чего? По-твоему, предназначен для обслуживания бумажек?

Таркин постучал по столу.

— Довольно! Испытание готовить по графику. Но пока охлаждение не исправлено, никакого повышенного режима! Семёныч, обеспечьте ремонт.

Семёныч посмотрел на него.

— Тогда дай письменное распоряжение об аварийном ремонте и выделении средств.

— Зачем?

— Чтобы снабжение не ответило мне, что деньги сэкономлены, а покупать за них ничего нельзя.

Таркин побагровел. Но распоряжение подписал.

В тот же день Семёныч вызвал начальника аварийной службы.

— Значит, так. Проверить резервные насосы. Все.

— Проверяли месяц назад.

— Сейчас ещё раз.

— А компенсатор?

— Ищем.

— На складе нет.

— На разрушителях спроси.

— На каком?

— На «Несокрушимом» видел унифицированный, сорок первой серии. Такой нам подходит.

— Заявку писать?

— Пиши.

— А если не дадут?

— Скажи, что иначе их стахановцев сюда на ремонт вызывать придётся.

Начальник аварийной службы задумался.

— А поможет?

— Не знаю. Но, может, испугаются.

На «Несокрушимом» заявку получили вечером. Фёдор Никитич прочитал сообщение.

— Компенсатор сорок первой серии. Один комплект. Срочно.

Климович кивнул.

— Есть на складе.

— Отправим?

— Надо оформить передачу материальных ценностей.

— Сколько времени?

— По регламенту двое суток.

Фёдор Никитич посмотрел на дату испытания суперлазера.

— А им завтра надо.

— Значит, нужно ускоренное согласование.

— У кого?

— У финансового отдела.

— А они где?

— На совещании по итогам стахановского движения.

Фёдор Никитич тяжело вздохнул.

— Так отправить же надо.

— Надо.

— А людей на погрузку сколько?

Климович отвёл глаза.

— Двое.

— Почему двое?!

— Остальных перевели.

— Тогда сами идите грузить.

Климович задумался.

— А это входит в мои должностные обязанности?

Фёдор Никитич посмотрел на него.

— Входит. В обязанности человека, который хочет, чтобы станция, на которой его начальство служит, не взорвалась.

Климович подумал. Снял китель. Повесил на спинку стула.

— Ладно. Где груз?

Накануне демонстрационного испытания на Звезду Смерти прибыл Пётр Иванович Сидоров. Тот самый Иваныч. Инспектор по промышленной безопасности, которого опасались на самых разных объектах Империи. В прошлый свой приезд он обнаружил столько нарушений, что Таркин до сих пор вспоминал проверку с содроганием. Впрочем, Иваныч явился не по приглашению.

Он приехал с инспекцией выполнения мероприятий по итогам прошлого предписания. Семёныч встретил его возле технического шлюза.

— Здорово, Пётр Иванович.

— Здорово, Семён.

Пожали руки.

— Чего нового?

Семёныч задумался.

— Пятилетку выполнили.

— За сколько?

— За четыре года и двенадцать месяцев.

Иваныч остановился.

— Это как?

— Досрочно.

— А-а.

Пётр Иванович немного помолчал.

— Ясно.

Они пошли по коридору.

— Ещё чего?

— Энергопотребление снизили на сто двадцать семь процентов.

Иваныч снова остановился.

— Это сколько?!

— Сто двадцать семь.

— То есть теперь электричество из розеток обратно в станцию идёт?

— По документам.

— А по приборам?

— Насосы на пределе, один компенсатор треснул, суперлазер завтра на повышенную мощность ставят.

Иваныч посмотрел на Семёныча.

— Ты мне это специально к приезду приготовил?

— Само как-то получилось.

Пётр Иванович достал блокнот.

— Пошли смотреть.

Начали с реакторной. Иваныч прошёл вдоль главного щита, изучил показания, проверил журналы, заглянул в технический канал. Потом велел открыть люк семнадцатого ангара. Семёныч показал повреждённый компенсатор. Пётр Иванович посветил фонарём.

— Это кто сделал?

— AT-AT.

— Шагоход?!

— Ага.

— Он у вас зачем здесь ходил?

— Знамя переносил.

Иваныч посмотрел на Семёныча.

— Какое знамя?

— Переходящее Красное.

— Куда переходило?

— В соседний ангар.

— А он чего, через трубу перешагнуть не мог?

— Мог. Но знамя на фотографии плохо получалось.

Пётр Иванович присел на корточки. Осмотрел крепление. Потрогал трещину.

— Компенсатор менять. До испытания.

— Я знаю.

— Запчасть есть?

— На «Несокрушимом». Везут.

— Сколько?

— Один комплект.

— А запасной?

— Нет.

— Почему?

— По нормативу положен один.

— Кто норматив утверждал?

— Планово-экономический отдел.

Иваныч достал карандаш.

— Ага.

Записал.

— Дальше. Резервные насосы?

— Два исправны, третий после ремонта.

— Испытания проводили?

— Сейчас проводят.

— А главный контур?

— Работает, но при повышении нагрузки температура полезет вверх.

Иваныч закрыл блокнот.

— Значит, до замены никакого повышенного режима.

— Я им говорил.

— А что ответили?

— План.

Пётр Иванович посмотрел на него.

— Семён, я вот двадцать лет с промышленной безопасностью вожусь.

— И чего?

— Но чтобы меня планом пытались убедить, что треснувшая труба целая, — это ещё не было.

Он подумал.

— Хотя нет. Было. На Корусанте. Там по документам аварийный выход сам собой отремонтировался после списания расходов на него.

— И как?

— Не отремонтировался.

— А чего?

— Когда пожар случился, дверь пожарные ломом открывали.

Семёныч понимающе кивнул.

— Ну, значит, у нас ещё не самое худшее.

— Не радуйся. У вас станция побольше.

Иваныч направился к Таркину.

В кабинете гранд-моффа как раз обсуждали программу юбилейных мероприятий.

— Первый пункт, — докладывал адъютант, — торжественное построение победителей социалистического соревнования.

— Хорошо.

— Второй — вручение переходящего Красного знамени.

— Прекрасно.

— Третий — демонстрация стахановских методов производительности.

— Отлично.

— Четвёртый — испытательный заряд суперлазера повышенной мощности.

— Именно.

Дверь открылась. Вошёл Иваныч.

— Здравствуйте, товарищи.

Таркин вздрогнул.

— Пётр Иванович?!

— Ага.

— Вас не ожидали!

— А я и не предупреждал. Внеплановое дополнение к плановой проверке.

Таркин попытался улыбнуться.

— Чем можем быть полезны?

— Испытание отменить надо.

Улыбка исчезла.

— Что?!

— Пока компенсатор не замените и охлаждение не проверите.

— Невозможно! На завтра назначено государственное мероприятие!

— Ну и что?

— Прибудут представители высшего командования!

— Пусть прибывают.

— Мы должны продемонстрировать достижения Империи!

— Продемонстрируете. Только без повышенной мощности.

Таркин побагровел.

— Пётр Иванович, вы вмешиваетесь в вопросы стратегического командования!

Иваныч достал удостоверение.

— А вы вмешиваетесь в вопросы промышленной безопасности. Причём без допуска.

В кабинете стало тихо. Вейдер стоял у окна. Он уже сталкивался с Иванычем и предпочитал не вступать в разговор без необходимости. Таркин глубоко вдохнул.

— Послушайте. Наш планово-экономический отдел подтвердил наличие энергетического профицита…

— Профицит ваш я видел.

— И что?

— В папке он у вас есть. А на манометре его нет.

Раиса Марковна, присутствовавшая на совещании, нахмурилась.

— Пётр Иванович, вы не учитываете специфику балансовых расчётов.

— Учитываю.

— Тогда должны понимать, что наши показатели…

— Показатели познакомим с трубами.

— Простите?

— Пошли в реакторную. Там и познакомим.

Раиса Марковна молчала. Таркин тоже. Иваныч открыл блокнот.

— Предписание выпишу. Испытание проводить только после устранения неисправности, проверки резервного охлаждения и положительных результатов технических испытаний.

— Но программа уже утверждена!

— Значит, внесёте изменения.

— Вы понимаете, какая ответственность?!

Пётр Иванович посмотрел на гранд-моффа.

— Понимаю, Уилхафф. Поэтому и говорю: сделаете без ремонта — ответственность будет ваша. Персональная.

Таркин взял предписание. Подержал. Потом аккуратно положил на стол.

— Хорошо. Мы примем необходимые меры.

Иваныч кивнул.

— Вот и прекрасно.

Он уже собирался уходить, но остановился.

— И ещё.

— Что?!

— Шагоходами по трубам больше не ходите.

— Мы не ходим!

— Ходили.

Таркин посмотрел на адъютанта. Адъютант сделал вид, что рассматривает потолок. Казалось бы, вопрос был решён. Но к утру положение осложнилось. На девятнадцатом уровне вышел из строя датчик температуры.

Автоматика перевела часть нагрузки на резервную цепь. Та оказалась перегружена. В семнадцатом ангаре давление в повреждённой магистрали стало расти. Семёныч получил аварийный сигнал в пять часов сорок семь минут. Он как раз пил чай.

Комлинк пискнул.

— Семён Семёныч! Давление в контуре растёт!

— Насколько?

— На восемь процентов выше нормы!

— Резерв включали?

— Включали!

— И?

— Второй насос не набирает обороты!

Семёныч поставил кружку.

— Перекрывайте перепуск на семнадцатый. Первый и второй контуры оставить в работе. Резервный насос на ручное.

— А если давление не упадёт?

— Тогда звоните сразу. Я иду.

Он надел куртку. Проверил ключи. И направился к выходу. На пороге столкнулся с Иванычем. Тот уже стоял в каске.

— Пошли?

Семёныч посмотрел на него.

— А ты откуда знаешь?

— В журнале вчера видел. Самое слабое место.

— Ага.

— Запчасть приехала?

— Пока нет.

Пётр Иванович нахмурился.

— Тогда пошли быстрее.

На «Несокрушимом» в это время продолжалась борьба за досрочное выполнение плана. Климович, Фёдор Никитич и двое механиков наконец вынесли со склада контейнер с компенсатором. Контейнер был тяжёлым. Неудобным.

И имел надпись:

«НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ».

Перевернуть его пришлось дважды. Потому что грузовой лифт не работал. А запасной предназначался для контейнеров другой ширины. Фёдор Никитич вытер лоб.

— Ну, теперь в транспортник.

Климович посмотрел в планшет.

— Транспортника нет.

— Как нет?!

— Все челноки задействованы в обеспечении юбилейных мероприятий на Звезде Смерти.

— А этот контейнер как доставить?

— Следующим рейсом.

— Когда?!

— Завтра.

Фёдор Никитич долго смотрел на начальника.

— Климович.

— Да?

— Ты понимаешь, что это аварийная запчасть?

— Понимаю.

— Что её сегодня ждут?

— Понимаю.

— Что там главный реактор?

— Понимаю.

— А транспорта нет?

— Нет.

Фёдор Никитич задумался.

— Значит, надо искать.

Они пошли к командиру разрушителя. Капитан Рейнер сидел над отчётом о стахановской вахте.

— Командир, — начал Климович, — требуется срочная доставка запасного узла на Звезду Смерти.

— Транспорт?

— Отсутствует.

— Почему?

— Юбилейное мероприятие.

Капитан нахмурился.

— А истребители?

— Не приспособлены.

— Бомбардировщики?

Климович задумался.

— Теоретически можно использовать грузовые контейнеры на стандартных узлах подвески вместо учебной бомбовой нагрузки.

Фёдор Никитич оживился.

— Вот! Нам один контейнер и нужен!

— Но тогда потребуется специальное согласование.

Капитан Рейнер посмотрел на него.

— Вы хотите сказать, что бомбардировщик не может перевезти груз?!

— Может, сэр.

— Тогда что мешает?

— Экономия топлива.

Капитан некоторое время молчал.

— Какая ещё экономия?!

— Социалистическое соревнование.

Рейнер медленно закрыл глаза.

— Понятно.

Он взял комлинк.

— Соедините меня с командованием бомбардировщиков Звезды Смерти.

Подполковник Крамер ответил сразу.

— Слушаю, господин капитан!

— Мне нужен один TIE-бомбардировщик.

— Для какой задачи?

— Срочная доставка оборудования.

— Господин капитан, наши машины находятся в режиме экономичного боевого дежурства.

— Что это означает?

— Они не летают без крайней необходимости.

— Это крайняя необходимость!

— Тогда потребуется разрешение на нарушение режима энергосбережения.

— У кого?!

— У планово-экономического отдела.

Рейнер посмотрел на Климовича. Климович посмотрел на Фёдора Никитича. Фёдор Никитич поднял глаза к потолку.

— Господин капитан, — осторожно добавил Крамер, — в принципе я могу выделить машину. Но если она совершит незапланированный вылет, мы потеряем первое место в соревновании.

Рейнер медленно поднялся.

— Подполковник.

— Да, сэр?

— Если из-за вашего первого места Звезда Смерти останется без охлаждения, вы рискуете потерять несколько больше.

— Понял, сэр.

— Готовьте машину.

— Есть!

Но и это оказалось не так просто. В рамках сокращения эксплуатационных затрат у бомбардировщиков перестали держать наготове грузовые контейнеры. Их перевели на центральный склад. Склад находился на другом уровне. Выдача осуществлялась по заявкам.

Крамер посмотрел на список документов. Потом на часы. Потом снова на список.

— Сколько оформлять?

— Два часа, господин подполковник.

— У нас двадцать минут!

— Тогда необходимо срочное согласование.

— С кем?!

— С начальником планово-экономического отдела.

Крамер медленно сел.

— Прекрасно.

И вызвал Раису Марковну.

На Звезде Смерти авария уже развивалась. Температура в одном из контуров выросла ещё на три градуса. Повреждённый компенсатор начал пропускать теплоноситель. Насосы пытались компенсировать потерю давления. От этого нагрузка на двигательную группу возрастала.

Семёныч стоял у главного щита.

— Первый контур, показания!

— Давление держится!

— Второй?

— Температура растёт!

— Третий?

— Резервный насос запущен, но обороты недостаточные!

Пётр Иванович внимательно изучал аварийный журнал.

— Семён, а почему на резерве только два рабочих насоса?

— Третий снят на обслуживание.

— Когда сняли?

— Позавчера.

— Почему?

— Экономия.

— Какая экономия?!

— Решили часть оборудования отключать вне пиковых нагрузок.

— А сейчас что?

— Пиковая нагрузка.

Иваныч посмотрел на него.

— А третий где?

— В мастерской.

— Сколько ремонтировать?

— Часа три.

— У нас столько есть?

Семёныч посмотрел на датчик.

— Может, и есть. А может, нет.

Он включил комлинк.

— Крамер! Где запчасть?!

— Семён Семёныч, уже готовим!

— Сколько ещё?

— Сейчас согласование пройдём!

Семёныч медленно закрыл глаза.

— Какое согласование?!

— На внеплановый расход топлива!

Семёныч посмотрел на Иваныча. Иваныч достал блокнот.

— Запиши мне фамилию того, кто согласование придумал.

Раиса Марковна как раз готовилась к торжественному собранию. На столе лежал окончательный отчёт об экономии топлива, энергии, запасных частей и рабочего времени. В графе «Результативность» стояло сто сорок восемь процентов. В графе «Перспективы» — сто пятьдесят. Она была довольна.

До юбилейного рекорда оставалось совсем немного. И тут раздался звонок.

— Раиса Марковна! — взволнованно начал Крамер. — Требуется внеплановый вылет бомбардировщика!

— С какой целью?

— Доставка аварийного оборудования!

— Это нарушит показатели!

— У нас охлаждение реактора выходит из нормы!

— Оформите заявку.

— Оформили!

— Согласование с начальником инженерной службы?

— Есть!

— С командиром подразделения?

— Есть!

— С транспортной службой?

— Есть!

— Финансово-экономическое обоснование?

Крамер помолчал.

— Раиса Марковна, у нас станция может взорваться!

— Это не статья экономического обоснования. Я, между прочим, тоже на этой станции живу, но без кода расходов потом лично с меня спросят.

— А какое вам нужно?!

— Расчёт эффективности затрат.

Крамер задумался.

— То есть сколько мы потеряем, если станция взорвётся?

— Ну, в общих чертах.

— А стоимость станции знаете?

— Разумеется.

— Так вот, если мы сейчас потратим немного топлива, станция не взорвётся. Экономический эффект — стоимость всей станции за вычетом расхода на один вылет.

На другом конце связи наступила тишина. Раиса Марковна задумалась.

— Интересная методика.

— Правда?!

— Требует дополнительного изучения.

— Раиса Марковна!

— Ладно. Полёт согласую как мероприятие по предотвращению внеплановых потерь основных фондов.

Крамер едва не прослезился.

— Спасибо!

— Только чтобы в отчёте он не попал в боевые вылеты.

— Почему?

— Иначе показатель испортите.

— А куда его записать?

— В хозяйственные.

Крамер кивнул.

— Есть.

И впервые за время социалистического соревнования обрадовался тому, что его бомбардировщик будет заниматься не бомбардировкой.

Через двадцать минут TIE-бомбардировщик с подвешенным грузовым контейнером вышел из ангара «Несокрушимого». В контейнере находился компенсатор сорок первой серии. В кабине — пилот лейтенант Беккер.

На втором месте — старший техник Фёдор Никитич. Беккер нервно поглядывал на показатели приборов.

— Вы когда-нибудь летали на бомбардировщике?

— Летал.

— В качестве кого?

— Груза.

— Простите?

— В прошлую войну нас так из одного корабля в другой перебрасывали. Только тогда ещё инструмента полтонны с собой было.

Беккер посмотрел на него.

— А вы знаете, как рассчитывается расход топлива при транспортировке нештатного груза?

— Нет.

— И я не знаю.

Фёдор Никитич пожал плечами.

— Значит, вместе узнаем.

На подлёте к Звезде Смерти бомбардировщик получил сообщение диспетчера.

— Борт двадцать семь, подтвердите цель прибытия.

— Срочная доставка оборудования.

— Согласно плану полётов у вас сегодня вылетов нет.

— Знаю.

— Подтвердите номер заявки.

— Семьсот сорок два.

— Заявка числится хозяйственной.

— Верно.

— Но ваш тип корабля боевой.

Беккер посмотрел на Фёдора Никитича. Тот пожал плечами.

— Диспетчерская, — терпеливо произнёс пилот, — мы везём запчасть для аварийной системы охлаждения!

— Тогда почему используете боевой летательный аппарат?

— Потому что остальные заняты!

— Чем?

Беккер замялся.

— Торжественными мероприятиями.

Диспетчер помолчал.

— Понятно. Ожидайте разрешения на посадку.

В этот момент на связь вышел Семёныч.

— Диспетчерская!

— Слушаю!

— Бомбардировщик пустите!

— Но…

— СЕЙЧАС!

— Есть!

Ворота ангара открылись.

Когда контейнер доставили на разгрузочную площадку, выяснилась новая проблема. Кран не мог подъехать к месту установки. Потому что большую часть ангара занимала сцена для юбилейного награждения. На сцене стояли кресла. Перед ней — трибуна.

Сбоку — переходящее Красное знамя. А за ним — тот самый AT-AT, который использовали для торжественной перевозки. Фёдор Никитич вышел из грузового отсека. Посмотрел на знамя. Потом на шагоход.

Потом на загромождённый проезд.

— Это чего у вас?

Семёныч устало вздохнул.

— Праздник.

— А нам как груз перенести?

— Сейчас разберёмся.

Семёныч включил комлинк.

— Начальник бронетанковой службы, приём.

— Слушаю!

— AT-AT исправен?

— Исправен!

— Экипаж на месте?

— На месте!

— Тогда снимайте знамя и цепляйте груз.

— Какой груз?!

— Компенсатор.

— Но шагоход предназначен для торжественной транспортировки Красного знамени!

— А сейчас будет для торжественной транспортировки железяки.

— Требуется приказ!

Семёныч повернулся к Иванычу.

— Пётр Иванович?

Тот достал удостоверение.

— Передайте командиру: распоряжение инспектора промышленной безопасности. В рамках устранения аварийной ситуации.

Через три минуты AT-AT был готов к работе. Со знамени сняли древко. Полотнище аккуратно сложили. На штатный грузовой захват подвесили контейнер. Шагоход медленно пошёл к техническому подъёмнику.

На этот раз водитель внимательно смотрел под ноги. И обходил все предупреждающие полосы. Семёныч наблюдал за движением.

— Вот. Можешь же, когда захочешь.

Водитель ответил из кабины:

— Семён Семёныч, а почему мы раньше так не делали?

— Как?

— Чтобы шагоход что-нибудь полезное перевозил.

Семёныч задумался.

— Потому что раньше у нас красного знамени не было.

В ремонтной зоне Фёдор Никитич встретился с местной аварийной бригадой.

— Кто старший?

— Семён Семёныч.

— А непосредственно по ремонту?

— Я, — отозвался мастер Глебыч.

— Людей сколько?

— Шестеро.

Фёдор Никитич кивнул.

— Нормально. Сначала давление сбросим, потом повреждённый участок отсечём, затем компенсатор заменим.

Семёныч посмотрел на часы.

— У нас времени мало.

— А куда спешим?

— Температура растёт.

— Тогда инструмент раскладывайте.

Глебыч махнул рукой.

— Давно разложили.

Фёдор Никитич посмотрел на подготовленные ключи, уплотнения, крепёж и подъёмное оборудование.

— Хорошо.

— Стараемся.

— У меня на корабле за это теперь премии дают.

— За что?

— За то, что инструмент на месте.

Глебыч хмыкнул.

— У нас за это не премии дают, а по шапке, если не на месте.

Фёдор Никитич уважительно кивнул.

— Правильный у вас начальник.

Ремонт начали немедленно. Сначала перекрыли повреждённый участок. Потом сбросили давление. Отсоединили старый компенсатор. Установили временную опору.

И только после этого стали поднимать новый. Пётр Иванович лично проверял соблюдение порядка работ.

— Каски надели?

— Надели!

— Напряжение сняли?

— Сняли!

— Блокировку поставили?

— Поставили!

— Допуск подписали?

Глебыч вздохнул.

— Подписали, Пётр Иванович.

— Хорошо. Работайте.

В этот момент в ремонтную зону вошёл Дарт Вейдер.

— Семёныч.

— Чего, Аникыч?

— Таркин требует доклад о готовности станции.

— Передай: ремонт идёт.

— Он требует ускорить.

Семёныч посмотрел на лорда.

— Аникыч, ты помочь хочешь?

Вейдер замолчал.

— Что требуется?

— Вот эту опору придержать. Пока новый компенсатор не закрепим.

Лорд посмотрел на тяжёлую металлическую конструкцию.

— Вы предлагаете использовать Силу для удержания технического оборудования?

— Ага.

— Это недостойное применение могущества Тёмной стороны.

— Ладно. Тогда Глебыч, зови двух грузчиков.

Вейдер медленно повернулся.

— Не требуется.

Он поднял руку. Опора плавно оторвалась от монтажных стоек. Повисла в воздухе. Фёдор Никитич восхищённо присвистнул.

— Ого.

Семёныч кивнул.

— Вот так держи. Миллиметра на два левее. Нет, обратно. Ага.

Вейдер молчал.

— Ещё чуть-чуть. Хорошо.

Прошло пять минут. Потом десять. Вейдер всё ещё держал опору. На груди у него размеренно работала система дыхания.

Наконец он спросил:

— Семёныч.

— А?

— Долго ещё?

— Минут пять.

— Вы сказали это семь минут назад.

— Ну, значит, уже скоро.

Фёдор Никитич, затягивавший крепёж, посмотрел на Вейдера.

— Хороший у вас грузчик.

Семёныч кивнул.

— Сильный.

— Жалко, молчаливый.

— Это он ещё разговорчивый сегодня.

Через двадцать семь минут компенсатор был установлен. Проверили крепления. Сняли временную опору. Провели опрессовку. Запустили насосы.

Давление стабилизировалось. Температура начала снижаться. Семёныч внимательно наблюдал за показаниями. Потом включил комлинк.

— Реакторная, приём.

— Слушаю!

— Температура?

— Падает!

— Давление?

— В норме!

— Резервные насосы?

— Работают!

Семёныч кивнул.

— Хорошо. Переходим на штатный режим. Повышенную нагрузку пока не давать.

Фёдор Никитич вытер руки.

— Ну вот. Сделали.

Пётр Иванович проверил последние записи.

— Акт испытаний будет готов через час. До того повышенный режим не разрешаю.

Таркин, наблюдавший за завершением работ по голограмме, возмутился:

— Но юбилейное испытание должно состояться!

Иваныч посмотрел в камеру.

— Состоится, если оборудование готово будет. По документам и по факту.

— Вы же видите, что ремонт завершён!

— Ремонт завершён. Испытания не завершены.

— Какая разница?!

— Большая, Уилхафф. После ремонта проверяют, как оно работает. А не сразу дают максимальную нагрузку.

Таркин стиснул зубы.

— Хорошо.

Через час испытания системы охлаждения закончились. Без замечаний. Повреждённый участок выдержал проверку. Резервные насосы работали штатно. Температура не превышала установленного предела.

Иваныч подписал акт допуска к обычной эксплуатации. Повышенный демонстрационный заряд суперлазера пришлось перенести до завершения дополнительных испытаний всей системы. Таркин был недоволен. Раиса Марковна тоже. Зато Семёныч впервые за три дня спокойно выпил горячий чай.

Когда он вернулся в свой кабинет, там уже сидела Раиса Марковна.

— Семён Семёныч, нам необходимо обсудить результаты устранения аварии.

— Обсудим.

— Сколько топлива потрачено на доставку компенсатора?

— Не знаю. У лётчиков спросите.

— Сколько энергии израсходовано на ремонт?

— По счётчикам посчитаем.

— Сколько дополнительных человеко-часов?

— По нарядам.

Раиса Марковна записала.

— Плохо.

Семёныч посмотрел на неё.

— Чего плохо?

— Показатели энергосбережения ухудшились.

— Ага.

— Топливо потрачено. Ремонтные бригады работали сверхурочно. Задействована тяжёлая шагающая техника. Дополнительная нагрузка на насосы.

— Ну и?

— Возможно, мы не удержим сто сорок восемь процентов.

Семёныч некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Раиса Марковна, а сколько стоит новая Звезда Смерти?

Она удивилась.

— В каком смысле?

— Ну, если эту сломать, новую построить.

— Это чрезвычайно дорогостоящий объект.

— Вот и я говорю.

— К чему вы клоните?

— А к тому, что мы сегодня станцию сохранили. Ты эту экономию посчитай.

Раиса Марковна задумалась.

— Стоимость предотвращённого ущерба?

— Как хочешь называй.

Она открыла планшет. Ввела несколько чисел. Проверила формулы. Потом ещё раз. Глаза её постепенно округлялись.

— Семён Семёныч…

— Чего?

— Если учесть стоимость основных фондов, которые удалось сохранить благодаря своевременному ремонту…

— Ну?

— То экономический эффект получается колоссальный!

— Ага.

Она быстро перелистнула несколько граф.

— Более того, это позволяет компенсировать затраты на транспортировку, ремонт, топливо и сверхурочные!

— Вот видишь.

— И вывести энергосбережение на новый уровень!

Семёныч посмотрел на неё.

— Ты только опять электричество с деньгами не перепутай.

Но Раиса Марковна уже не слушала. Она составляла новый отчёт.

Торжественное собрание по итогам пятилетки состоялось на следующий день.

В большом зале командного состава установили трибуну. На стенах разместили портреты передовиков производства. Повесили диаграммы. Подготовили музыкальное сопровождение. Переходящее Красное знамя вернули на почётное место.

Правда, древко после транспортировки на AT-AT немного погнулось. Поэтому его закрепили специальной скобой. Скобу изготовили в мастерской Семёныча. С использованием материалов, предназначенных для ремонта вентиляции.

В акте списания значилось:

«Расходные материалы на мероприятия по повышению трудового энтузиазма личного состава».

Таркин вышел к трибуне.

— Господа офицеры! Товарищи передовики! Сегодня мы подводим итоги пятилетнего плана развития и энергосбережения нашей боевой станции!

Раздались аплодисменты.

— Несмотря на отдельные технические сложности, благодаря самоотверженному труду личного состава нами достигнуты выдающиеся результаты!

Аплодисменты усилились.

— Пятилетка выполнена за четыре года и двенадцать месяцев!

Продолжительные аплодисменты.

— Энергопотребление станции снижено на сто сорок восемь процентов!

Овация. Семёныч сидел в последнем ряду рядом с Иванычем.

— Слыхал, Пётр Иванович?

— Слыхал.

— Теперь, значит, сорок восемь процентов электричества из станции наружу течёт.

— Ага.

— Скоро соседние планеты питать будем.

Иваныч хмыкнул.

— Ты мне лучше скажи, показания после ремонта какие?

— Реакторную нагрузку снизили. Охлаждение пока стабильно. Утечки убрали, теперь осталось теплообменники довести.

— Вот. Это я понимаю.

Они замолчали. На трибуне Таркин продолжал говорить об исторических достижениях. Первой наградили третью истребительную эскадрилью TIE. За стопроцентную экономию топлива. Командир подразделения вышел к трибуне.

Таркин пожал ему руку.

— Поздравляю, майор! Вы добились исключительных результатов!

— Служу Империи!

— Продолжайте в том же духе!

Майор немного помолчал.

— Господин гранд-мофф, разрешите вопрос?

— Слушаю.

— А летать когда будем?

Таркин нахмурился.

— Что?

— У нас полётов третий месяц почти нет. Если продолжим экономить, личный состав квалификацию потеряет.

Раиса Марковна немедленно вмешалась:

— Вопросы боевой подготовки будут рассмотрены отдельно. Сейчас мы отмечаем ваши производственные достижения.

Майор кивнул. Получил грамоту. И вернулся на место.

На следующий день ему предстояло идти к начальнику боевой подготовки и объяснять, почему у эскадрильи сорвана программа тренировок. Следом наградили TIE-бомбардировщиков. Подполковник Крамер получил переходящее Красное знамя за внедрение передовых методов экономичной эксплуатации летательных аппаратов.

Раиса Марковна особо отметила сокращение расхода топлива за счёт оптимизации боевой нагрузки. Крамер гордо стоял возле знамени. И старался не смотреть на майора Шульца. Тот сидел в первом ряду и тихо кипел.

— Это нечестно, — шепнул он соседу. — Они без бомб летали!

— Зато экономно.

— Но бомбардировщики должны бомбить!

— А истребители должны летать.

Шульц замолчал. Возразить было нечего. Крамер тем временем получил ещё одну грамоту. За срочную доставку аварийного оборудования.

Таркин торжественно зачитал:

«За проявленные инициативу, находчивость и высокий профессионализм при выполнении специального транспортного задания».

Крамер поклонился.

Когда он вернулся на место, Шульц не выдержал.

— Ты же знаешь, что этот вылет должен был испортить тебе показатели!

— Знаю.

— А почему не испортил?!

— Его в хозяйственные записали.

Шульц посмотрел на него.

— То есть ты бомбардировщик в грузовик превратил?!

Крамер немного подумал.

— Зато меня дважды наградили.

Шульц отвернулся. Он впервые всерьёз задумался о переводе в бомбардировочную авиацию. Затем наградили экипаж AT-AT. За образцовую транспортировку переходящего Красного знамени. Водитель шагохода получил благодарность и премию.

За повреждение магистрали охлаждения ему объявили выговор. За участие в доставке аварийного компенсатора выдали ещё одну благодарность. Все три приказа были подписаны одним днём. Начальник кадровой службы некоторое время изучал документы.

Потом спросил Раису Марковну:

— А премию-то выдавать?

— Конечно.

— А выговор учитывать?

— Обязательно.

— Но он ведь и отличился, и нарушил…

— Молодой человек, не путайте поощрение с дисциплинарной ответственностью.

— А что мне в личном деле записать?

— Всё.

Кадровик вздохнул. И записал.

Наконец объявили награждение стахановцев. На центральной голограмме возник портрет неизвестного шахтёра с отбойным молотком.

Торжественно прозвучало:

— За выдающиеся достижения в области производительности труда, внедрение передовых методов организации рабочего процесса и выполнение сменного задания на триста двенадцать процентов почётным званием «Стахановская бригада Имперского флота» награждается коллектив ремонтной службы звёздного разрушителя «Несокрушимый»!

Раздались аплодисменты. На сцену вышли Фёдор Никитич и Климович. Таркин пожал им руки.

— Поздравляю! Вы показали всей Галактике, чего может добиться человек, вдохновлённый идеалами Империи!

Фёдор Никитич немного смутился.

— Да мы, собственно, просто инструмент заранее приготовили…

— Скромность украшает героя! — объявила Раиса Марковна.

— И запчасти…

— Передовой опыт должен стать достоянием всех!

— И совещания отменили…

Таркин одобрительно кивнул.

— Великолепно. Настоящая организация труда!

Фёдор Никитич решил больше ничего не объяснять. Ему вручили грамоту. Потом премию.

Потом книгу:

«СТАХАНОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ: МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПЕРЕВЫПОЛНЕНИЯ НОРМ».

Он открыл первую страницу.

Там значилось:

«При достижении устойчивых показателей повышенной производительности труда рекомендуется пересмотреть нормативы численности персонала в сторону сокращения».

Фёдор Никитич медленно закрыл книгу.

— Климович.

— Да?

— Это что же, опять людей сокращать будут?

Климович виновато посмотрел на него.

— По всей видимости.

Фёдор Никитич тяжело вздохнул.

— Знал бы, не старался.

После награждения Вейдер попросил слово. Таркин удивился.

— Милорд, вы желаете выступить?

— Да.

В зале мгновенно стало тихо. Вейдер поднялся на трибуну. Некоторое время смотрел на портрет Стаханова.

Потом произнёс:

— На протяжении многих столетий различные философские учения стремились раскрыть скрытые возможности разумных существ.

Он выдержал паузу.

— Сегодня мы стали свидетелями появления практики, позволяющей преодолеть привычные ограничения производительности.

Раиса Марковна довольно кивнула.

— Учение великого Стаханова, — продолжил Вейдер, — показывает, что истинная мощь заключается не только в физической силе, но и в воле к достижению результата.

Семёныч тихо наклонился к Иванычу.

— Слышишь?

— Слышу.

— Стаханов уже в ситхи записался.

— А кто такой Стаханов?

— Шахтёр.

— А-а.

Пётр Иванович задумался.

— Погоди. У меня в архиве про него что-то было.

Он достал служебный планшет. Порывшись в старых справочниках, открыл историческую запись.

— Вот.

Семёныч заглянул.

На экране значилось:

«Алексей Григорьевич Стаханов. Шахтёр. Известен установлением производственного рекорда при добыче угля».

— Ну вот, — сказал Семёныч.

Иваныч просмотрел документ.

— Тут ещё написано, что ему работу обеспечивала целая бригада вспомогательных рабочих.

— Ага.

— То есть один рекорд ставил, а остальные помогали?

— В общем, да.

Пётр Иванович посмотрел на сцену. Там Вейдер продолжал рассуждать о древних традициях, тайных знаниях и силе воли.

— Семён.

— А?

— Может, ему показать?

Семёныч посмотрел на лорда. Потом на планшет.

— Не надо, Пётр Иванович. Человек уже выступление подготовил.

После Вейдера слово взяла Раиса Марковна.

— Товарищи! Достигнутые результаты позволяют нам с уверенностью смотреть в будущее! В следующую пятилетку необходимо увеличить эффективность производства ещё на пятьдесят процентов, а энергосбережение довести до ста пятидесяти!

Таркин поднялся.

— Прекрасно!

— Более того, — продолжила она, — у нас имеется возможность значительно ускорить выполнение следующего пятилетнего плана!

— Насколько?!

Раиса Марковна торжественно посмотрела в зал.

— Мы предлагаем выполнить пятилетку за три года и двадцать четыре месяца!

Раздались громовые аплодисменты. Молодой офицер навигационной службы, тот самый, который однажды уже задавал неудобный вопрос, медленно поднял руку. Но командир, сидевший рядом, схватил его за рукав.

— Сиди.

— Но ведь…

— СИДИ!

Офицер сел. И благоразумно решил, что математика на Звезде Смерти окончательно перестала быть точной наукой. Завершало торжественное собрание выступление гранд-моффа Таркина.

— Господа! Сегодня мы вступаем в новую эпоху эффективности! Благодаря передовым методам планирования, высокому трудовому энтузиазму и самоотверженности личного состава Звезда Смерти становится не просто самым мощным оружием Империи, но и образцом рационального использования ресурсов!

Он поднял руку.

— Мы доказали, что способны выполнять пятилетние планы досрочно!

Овация.

— Снижать энергопотребление сверх установленных нормативов!

Аплодисменты.

— Повышать производительность труда без увеличения численности персонала!

Бурные аплодисменты.

— И обеспечивать дальнейший рост боевой мощи станции при одновременном сокращении эксплуатационных расходов!

Все встали. Оркестр заиграл Имперский марш. Раиса Марковна сияла. Вейдер стоял неподвижно. Иваныч записывал что-то в блокнот.

А Семёныч смотрел на программу следующей пятилетки.

Там был отдельный пункт:

«Обеспечить дальнейшее сокращение расхода запасных частей на ремонт и обслуживание инженерных систем».

Семёныч медленно закрыл документ. Потом снова открыл. Перечитал. И покачал головой.

После собрания Вейдер догнал Семёныча в коридоре.

— Семёныч.

— Чего, Аникыч?

— Я хотел бы уточнить один вопрос.

— Давай.

— Вы утверждаете, что великий Стаханов не был ситхом?

— Не был.

— Но он обладал исключительными способностями.

— Работал хорошо.

— И мог заменить четырнадцать обычных работников.

— Не мог.

Вейдер остановился.

— Как не мог?!

— Ему помогали. Инструмент готовили. Забой освобождали. Людей выделяли. А потом результат на одного записывали.

Вейдер задумался.

— То есть сила одного была обеспечена трудом многих?

— Ну да.

— Но вся слава досталась ему?

— Ага.

Вейдер некоторое время молчал.

Затем медленно произнёс:

— Семёныч, вы только укрепляете мою уверенность в том, что это было учение ситхов.

Семёныч махнул рукой.

— Ладно. Считай как хочешь.

Они пошли дальше.

— И ещё, Семёныч…

— Ну?

— Как вы думаете, возможно ли применить принципы этого движения к подготовке штурмовиков?

Семёныч задумался.

— Можно.

— Каким образом?

— Для начала научите их попадать в цель.

Вейдер замолчал.

— А потом?

— Потом уже нормы повышайте.

Через три дня в кабинет Таркина поступил итоговый отчёт планово-экономического отдела.

«Пятилетний план выполнен досрочно.

Энергопотребление снижено на 148 процентов. Экономия топлива в подразделениях военно-космических сил — 34 процента. Рост производительности инженерно-технического персонала — 212 процентов. Внедрено стахановское движение. Социалистическое соревнование признано успешным.

Переходящее Красное знамя вручено. Предлагается распространить положительный опыт на все подразделения Имперского флота». Таркин с удовлетворением подписал документ. Затем открыл вторую папку. Там лежал отчёт Семёныча.

«Фактическое состояние инженерных систем станции.

Реактор — исправен. Основные системы охлаждения — исправны. Повреждённый компенсатор заменён. Аварийная ситуация устранена. Требуется замена изношенных узлов теплообменников, восстановление штатной численности ремонтных бригад и пополнение аварийного запаса запасных частей.

В результате проведённых ремонтных мероприятий фактическое энергопотребление вспомогательных систем снижено на 2,8 процента.

После выполнения оставшихся работ возможно достижение суммарной экономии около 7 процентов». Таркин задумался. Потом вызвал Раису Марковну.

— Объясните, почему ваши сто сорок восемь процентов попали в справку о технических резервах. У Семёныча два и восемь десятых — реальные, и именно с ними работают инженеры.

Раиса Марковна просмотрела бумаги.

— Господин гранд-мофф, Семён Семёныч использует фактические показатели.

— А вы?

— Планово-расчётные.

— Какие из этих цифр допустимо использовать в оперативном приказе?

Раиса Марковна сняла очки.

— В оперативном приказе — только фактические. Плановые предназначены для отчётности.

Таркин нахмурился.

— Тогда почему в сводке для командования лежала ваша таблица вместо инженерной?

— Произошло смешение форм отчётности. Наша таблица оценивала выполнение плана, но её по ошибке приложили к оперативной справке.

— Значит, вы ведёте две таблицы: одну для управления станцией, другую — для отчёта Сенату?

— Разумеется.

Таркин некоторое время молчал.

Потом осторожно спросил:

— Кто отвечает за то, что это противоречие дошло до моего стола?

— Необходимо уточнить маршрут согласования. И подписать новый регламент, — быстро ответила Раиса Марковна. — Я уже подготовила проект.

Гранд-мофф медленно закрыл папку.

— Понятно.

Он взял ручку. И подписал оба документа. На технической сводке он собственноручно написал: «При расчёте реальных нагрузок планово-экономические показатели не применять». Исполнение поручил лично Раисе Марковне, которая после недавней аварии вдруг обнаружила, что надёжность реактора имеет прямое отношение и к её собственному рабочему месту.

Из протокола заседания комиссии по подведению итогов социалистического соревнования Объект: боевая станция «Звезда Смерти».

Отчётный период: пять стандартных лет.

Фактический срок выполнения пятилетнего плана: четыре года и двенадцать месяцев.

Заключение: план выполнен досрочно.

Энергосбережение: 148 процентов.

Победитель соревнования среди лётных подразделений: третья истребительная эскадрилья TIE.

Основное достижение: отсутствие расхода топлива при нулевом количестве вылетов.

Особое достижение бомбардировочной авиации: снижение расхода топлива за счёт отказа от бомбовой нагрузки при учебных полётах.

Дополнительная заслуга: успешное выполнение хозяйственно-транспортных задач.

Победитель соревнования среди наземной техники: экипаж AT-AT транспортной службы.

Основное достижение: обеспечение бесперебойного перехода Красного знамени.

Дополнительная заслуга: доставка аварийного оборудования.

Замечание: при выполнении торжественных мероприятий допущено повреждение элементов инженерной инфраструктуры.

Рекомендация: при последующих церемониях согласовывать маршруты шагающей техники с технической службой.

Передовое подразделение инженерно-технического обеспечения: ремонтная бригада звёздного разрушителя «Несокрушимый».

Достижение: выполнение сменного задания на 312 процентов.

Принятые меры: сокращение численности персонала, повышение норм выработки, централизация выдачи инструмента.

Результат: достигнутый показатель повторно не воспроизведён.

Причина: устанавливается.

Рекомендация планово-экономического отдела: усилить трудовой энтузиазм.

Резолюция начальника технической службы Семёна Семёновича:

«Вернуть людям инструмент. Вернуть запчасти. Вернуть ремонтников. И не мешать работать».

Резолюция Раисы Марковны:

«Предложения Семёна Семёновича рассмотреть при формировании следующего пятилетнего плана».

Приписка инспектора промышленной безопасности Петра Ивановича Сидорова:

«При отсутствии исправного оборудования, обученного персонала и необходимых запасных частей запрещается считать отчётные показатели основанием для безопасной эксплуатации».

Резолюция гранд-моффа Таркина:

«Принять к сведению».

Из личного дневника начальника технической службы Семёныч сидел в мастерской. На столе стоял стакан чая. Рядом лежали три старых уплотнения, новый компенсатор в упаковке и журнал заявок. В углу гудел вентилятор. За стеной кто-то ругался из-за неправильно оформленного наряда.

Всё было как обычно. Семёныч открыл журнал.

Записал:

«Пятилетку закрыли.

Красное знамя перетащили.

Трубу починили.

Реактор сохранили.

Людей сократили.

Запчастей опять нет.

Экономия — сто сорок восемь процентов.

Фактически — два и восемь десятых.

Остальные четыре и две десятых доделать после получения комплектующих».

Подумал.

Добавил:

«В следующий раз при разработке мероприятий по энергосбережению обязательно указывать, что для их выполнения требуется энергия, материалы и живые люди».

Положил ручку. Посмотрел на старые уплотнения. Потом на новый компенсатор. И снова открыл журнал.

«Главное достижение пятилетки: станция пока работает».

Он удовлетворённо кивнул. Закрыл журнал. И принялся пить чай.

В это время на Корусанте Император Палпатин изучал доклад об успехах стахановского движения.

— Четырнадцать норм за смену, — задумчиво произнёс он.

Рядом стоял советник по экономическим вопросам.

— Именно, ваше величество.

— И как зовут основателя?

— Стаханов.

— Он был ситхом?

— Согласно историческим материалам, нет, повелитель.

Палпатин нахмурился.

— Странно.

— Он был шахтёром.

— Шахтёром?

— Да, повелитель. Работал с отбойным молотком.

Император немного подумал.

— А какая у него была производительность?

— До четырнадцати норм, ваше величество.

— И теперь мы используем его методику?

— Да.

— И сокращаем численность персонала?

— В соответствии с планом.

Палпатин довольно улыбнулся.

— Значит, всё-таки достойный представитель Тёмной стороны.

Советник решил не спорить.

Последний документ пятилетки В отдел планирования Имперского флота поступил новый циркуляр.

«В связи с положительными результатами программы энергосбережения предлагается распространить практику социалистического соревнования на все подразделения и объекты Империи.

Установить переходящие Красные знамёна.

Организовать стахановские вахты.

Сократить непроизводительные расходы.

Ускорить выполнение пятилетних планов.

Предусмотреть возможность выполнения очередной пятилетки за три года и двадцать четыре месяца».

Под документом стояла подпись Императора Палпатина. А в приложении — новая таблица.

«Целевой уровень экономии энергоресурсов: 150 процентов».

Семёныч получил копию циркуляра утром. Прочитал. Потом ещё раз. Вызвал дежурного.

— Слышь, Пашка.

— Да, Семён Семёныч?

— У нас главная реакторная сколько энергии производит?

Пашка назвал число.

— А потребляем сколько?

Назвал другое.

— А по новому плану сколько должны экономить?

Пашка посмотрел в таблицу.

— Сто пятьдесят процентов.

Семёныч задумался.

— Значит, нам теперь ещё пятьдесят процентов электричества должны?

— Получается, так.

— А кому?

— Не знаю.

— И я не знаю.

Он посмотрел на висящую на стене схему станции. Потом на график энергопотребления. Потом на фотографию торжественного вручения переходящего Красного знамени. И вздохнул.

— Ладно. Пошли работать.

— А новый план?

— А новый план, Пашка, пусть пока сам себя выполняет.

Они вышли из кабинета. В коридоре навстречу им шёл Вейдер.

— Семёныч.

— Чего, Аникыч?

— Я изучил учение великого Стаханова.

— Ну?

— Полагаю, его философия содержит ценные положения о мобилизации скрытых резервов.

— Это ты хорошо сказал.

— Я намерен внедрить её в подразделениях штурмовиков.

Семёныч остановился.

— Каким образом?

— С завтрашнего дня каждый штурмовик обязан выполнять норму четырнадцати бойцов.

Семёныч посмотрел на него. Потом на дежурного Пашку. Потом снова на Вейдера.

— Аникыч.

— Да?

— У тебя штурмовики сейчас сколько раз из ста в цель попадают?

Вейдер промолчал.

— Ну вот. А теперь представь, что стрелять они будут в четырнадцать раз больше.

Тёмный лорд задумался. Семёныч похлопал его по плечу.

— Ты сначала попадать научи. А уж потом Стаханова зови.

И пошёл дальше. Вейдер остался стоять посреди коридора. Некоторое время размышлял, потом активировал комлинк.

— Начальника службы боевой подготовки ко мне.

— Слушаюсь, милорд!

— И подготовьте проект приказа.

— Какого содержания?

Вейдер посмотрел на портрет Стаханова, висевший на стене.

— Об организации стахановского движения по повышению меткости стрельбы.

— Есть, милорд!

— Целевой показатель — четырнадцатикратный рост.

— Есть!

— Срок выполнения — месяц.

— Слушаюсь!

Вейдер отключил связь.

И удовлетворенно произнес:

— Да пребудет с нами производительность.

А в планово-экономическом отделе Раиса Марковна уже открывала новый файл.

Название файла было коротким:

«ПЯТИЛЕТКА_2_ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ_ИСПРАВЛЕННАЯ_3».

Под названием красовался девиз:

«ПЯТЬ ЛЕТ — ЭТО СРОК. ЧЕТЫРЕ ГОДА И ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ — ЭТО ДОСТИЖЕНИЕ!»

И где-то в глубине станции тихо гудел главный реактор. Который, к счастью для всего личного состава, по-прежнему ничего не знал о своих выдающихся плановых показателях.

Транспортное средство с признаками легенды

Хан Соло всегда считал, что в Галактике существуют три вещи, которых следует избегать при любых обстоятельствах: имперские патрули, разговоры с Джаббой Хаттом о просроченных долгах и официальные учреждения, в которых для получения одной справки требуется предъявить другую. Первые две неприятности он за свою жизнь переживал неоднократно, а с третьей до сих пор удавалось не сталкиваться. Поэтому, когда при заходе в космопорт торгово-транспортного узла Семи Колец диспетчер сообщил, что разрешение на дальнейшие коммерческие рейсы не будет выдано до прохождения обязательной регистрации транспортного средства, Хан решил, что ослышался.

— Повторите, диспетчерская.

— Борт YT-1300, регистрационные данные вашего транспортного средства отсутствуют в объединённой базе межсекторного учёта. До подтверждения права собственности, идентификационных номеров и соответствия техническим требованиям разрешение на коммерческую эксплуатацию приостановлено.

— Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

— Представьтесь, пожалуйста.

— Хан Соло!

— Спасибо, капитан Соло. Назовите регистрационный номер.

— Я же сказал! Хан Соло!

— Это имя собственника, капитан. Номер транспортного средства.

Хан посмотрел на Чубакку, который сидел в кресле второго пилота и, услышав знакомые интонации, заинтересованно повернул голову.

— Чуи, ты помнишь наш регистрационный номер?

Чубакка издал длинное рычание.

— Нет, не тот, который мы показывали имперскому патрулю на Кореллии.

Последовало ещё одно рычание.

— И не тот, который мы использовали на Нар-Шаддаа.

Вуки пожал плечами, и Хан вернулся к связи.

— Диспетчерская, послушайте. Это «Тысячелетний сокол». Самый быстрый корабль в секторе!

— Название транспортного средства установлено. Регистрационный номер?

— Да откуда я знаю! Он у нас в компьютере должен быть!

— В таком случае вы можете обратиться в межпланетный регистрационно-экзаменационный отдел. Адрес и схема проезда направлены на ваш бортовой терминал.

— Сколько это займёт?

— При наличии полного комплекта документов регистрационная процедура осуществляется в течение одного рабочего дня.

Хан облегчённо выдохнул.

— Вот и отлично.

— Без учёта сроков устранения выявленных недостатков, проведения дополнительных экспертиз и межведомственных согласований.

Хан перестал улыбаться.

— Каких ещё экспертиз?

— Всего доброго, капитан Соло. Посадочная площадка сорок семь. Обратите внимание, что стоянка транспортных средств с неустановленным регистрационным статусом оплачивается по повышенному тарифу.

Связь отключилась, и несколько секунд в кабине было тихо. Потом Чубакка осторожно зарычал.

— Нет, — ответил Хан. — На этот раз взлетать без разрешения не будем. У меня контракт на доставку груза, а получатель требует действующий регистрационный сертификат.

Вуки что-то возразил.

— И штрафы за нарушение режима порта я тоже больше оплачивать не собираюсь.

Чубакка посмотрел на него с недоверием.

— Что значит «впервые слышишь»?

Межпланетный регистрационно-экзаменационный отдел № 17 располагался в невысоком административном здании на окраине космопорта. Само здание выглядело сравнительно новым, но вывеску, очевидно, перенесли из предыдущего учреждения: под металлическими буквами «МРЭО» проступали следы надписи «ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ТРАНСПОРТНОГО КОНТРОЛЯ». Ещё ниже кто-то прикрепил табличку: «ПРИЁМ ГРАЖДАН ПО ВОПРОСАМ РЕГИСТРАЦИИ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ. ВОПРОСЫ РЕГИСТРАЦИИ ГРАЖДАН В ДРУГОМ ЗДАНИИ». Рядом висело второе объявление: «ГРАЖДАНАМ, ИМЕЮЩИМ БОЛЕЕ ЧЕТЫРЁХ КОНЕЧНОСТЕЙ, ПРОСЬБА НЕ ЗАНИМАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МЕСТА В ОЧЕРЕДИ».

Хан остановился перед входом.

— Уже нравится.

Чубакка недовольно рыкнул.

— Да знаю я, что это не смешно.

Внутри оказалось просторно и светло. Вдоль одной стены тянулись окна приёма документов, за которыми работали твилечки в строгих форменных костюмах, а над стойками светились табло: «ПЕРВИЧНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ», «СМЕНА СОБСТВЕННИКА», «ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В КОНСТРУКЦИЮ», «ВОССТАНОВЛЕНИЕ УТРАЧЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ», «ПРИЁМ ЖАЛОБ. ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ЗАПИСИ». Последнее окно было закрыто, и на нём висело объявление: «В СВЯЗИ С БОЛЬШИМ КОЛИЧЕСТВОМ ОБРАЩЕНИЙ ПРИЁМ ЖАЛОБ ВРЕМЕННО НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ». Хан подошёл к ближайшей стойке.

— Здравствуйте, красавица. Мне бы корабль зарегистрировать.

Твилечка с голубовато-зелёной кожей подняла глаза от терминала.

— Добрый день. Электронный талон имеется?

— Какой талон?

— На приём документов. Получите в терминале у входа.

Хан обернулся. Чубакка уже стоял возле аппарата, изучая на экране варианты обслуживания: «РЕГИСТРАЦИЯ НОВОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА», «РЕГИСТРАЦИЯ ПОДЕРЖАННОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА», «РЕГИСТРАЦИЯ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА ПОСЛЕ ПЕРЕОБОРУДОВАНИЯ», «РЕГИСТРАЦИЯ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА С НЕУСТАНОВЛЕННОЙ ИСТОРИЕЙ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ». Вуки задумчиво разглядывал четвёртый пункт.

— Не нажимай, — быстро сказал Хан.

Вуки посмотрел на него.

— Просто не нажимай.

Хан сам выбрал регистрацию подержанного транспортного средства. Терминал запросил тип, Хан нажал «Космический корабль», потом «YT-1300», а на вопросе о годе выпуска задумался и нажал «Не установлен». На экране появилась надпись: «ДЛЯ УСТАНОВЛЕНИЯ ГОДА ВЫПУСКА НЕОБХОДИМО ПРОЙТИ ИДЕНТИФИКАЦИОННУЮ ЭКСПЕРТИЗУ».

— Чуи, а ты помнишь, когда эту развалину построили?

Вуки возмущённо рявкнул.

— Я сказал «развалину» в хорошем смысле!

Аппарат наконец выдал талон А-472, а на электронном табло горело А-019. Хан посмотрел на часы.

— Ничего. Быстро пойдёт.

За спиной раздался громкий хриплый голос.

— Я тоже так думал.

Хан обернулся. На пластиковом диванчике сидел массивный забрак с красно-чёрными татуировками, короткими рогами и тяжёлой цепью на шее, а на коленях у него лежал чёрный защитный шлем.

— В смысле?

— Я с утра здесь.

— И какой у тебя номер?

— А-021.

Хан посмотрел на табло, потом на забрака.

— Но сейчас девятнадцатый!

— Ага. Почти подошла.

— Тогда почему сидишь?

— Я вчера двадцать первый был.

Хан медленно повернулся к Чубакке, и тот выразительно поднял обе лапы.

Электронная очередь двигалась странно: А-019 сменился на А-020, затем на В-114, а после этого неожиданно возник Н-006, предназначенный для регистрации тяжёлой специальной техники. Из бокового коридора появился хатт в сопровождении двух охранников и протокольного дроида. Хатт был недоволен, о чём свидетельствовала громкая брань на хаттском и удары хвостом по полу, а дроид послушно переводил:

— Его достопочтенность выражает глубокое недоумение по поводу необходимости указания массы транспортного средства в порожнем состоянии.

Из окна номер четыре выглянула краснокожая твилечка.

— Я же вам объясняла: массу самого гражданина при определении разрешённой грузоподъёмности не учитывают. Нам нужна масса репульсорной платформы.

Хатт возмущённо заурчал.

— Его достопочтенность сообщает, что платформа является неотъемлемым элементом его индивидуального транспортного комфорта.

— Тогда предоставьте технический паспорт платформы.

Дроид перевёл, и хатт обиделся ещё сильнее. Хан наблюдал за происходящим с искренним интересом.

— Чуи, кажется, мы попали в хорошую компанию.

Вуки промолчал.

В дальнем конце зала сидел ещё один посетитель, и именно он первым привлёк внимание Хана: высокий чисс в безупречном белом мундире, с синим лицом и красными глазами, совершенно спокойно изучал документы. Его папка была настолько аккуратной, что рядом с ней все остальные заявления выглядели последствиями небольшого космического сражения. Хан присмотрелся и заметил на груди чисса знаки различия имперского гранд-адмирала. Чубакка тоже заметил форму и негромко зарычал.

— Я вижу.

Вуки указал подбородком на ближайший выход.

— Нет. Мы никуда не бежим. У нас регистрация.

Чисс тем временем поднял голову.

— Капитан Соло, если не ошибаюсь?

Хан напрягся.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Гранд-адмирал Траун.

— Очень приятно.

— Я знаком с характеристиками вашего корабля.

Хан осторожно улыбнулся.

— Значит, слышали о «Соколе»?

— Разумеется. Его техническая история представляет значительный интерес.

— Вот! — обрадовался Хан. — Хоть кто-то понимает!

— Особенно неоднократная замена силовых установок, изменение геометрии корпусных отсеков и несоответствие заводской документации фактическим характеристикам.

Хан перестал радоваться.

— Насколько мне известно, корабль также неоднократно менял регистрационные идентификаторы, — невозмутимо продолжил Траун.

Чубакка очень тихо застонал.

— Послушайте, адмирал, — сказал Хан, — это всё немного сложнее, чем выглядит.

— Несомненно. Поэтому я и нахожу ваш случай любопытным.

Траун снова обратился к своей папке, и Хан немного помолчал.

— А вы сами зачем здесь?

— Переоформляю документы на звёздный разрушитель «Химера» после модернизации. После замены части штатных двигательных и навигационных систем необходимо внести изменения в реестр специального флота, и соответствующий отдел направил меня на межведомственное согласование.

— И как успехи?

Траун посмотрел на часы.

— Я нахожусь здесь третий день.

Хан медленно сел рядом.

— Третий?! Вы же гранд-адмирал!

— Это верно.

— У вас есть флот!

— И это верно.

— Так почему вы просто не прикажете им всё оформить?!

Траун с лёгким интересом посмотрел на него.

— Потому что сотрудники регистрационной службы не входят в структуру военного командования. А приказ, адресованный лицу, не находящемуся в вашем подчинении, существенно уступает по эффективности надлежащим образом оформленному заявлению.

Хан задумался.

— Никогда об этом не думал.

— Заметно, капитан.

В этот момент над окном номер семь загорелся номер Н-006. Траун аккуратно закрыл папку.

— Прошу меня извинить.

Он поднялся и направился к стойке, а Хан проводил его взглядом.

— Чуи, мне начинает казаться, что мы здесь надолго.

Первое знакомство с настоящей регистрационной процедурой состоялось через три часа, когда Хан получил приглашение к окну номер три. За стойкой сидела твилечка по имени Нэла, в строгой серой форме, с аккуратным служебным значком и выражением вежливой усталости, какое бывает у сотрудника, которому за утро уже четырнадцать раз пытались объяснить, почему правила не должны распространяться на конкретного посетителя.

— Добрый день. Регистрация транспортного средства?

— Именно.

— Документ, удостоверяющий личность.

Хан протянул планшет.

— Свидетельство о праве собственности.

— Вот.

— Договор приобретения.

— Ну…

Нэла подняла глаза.

— Договор.

— Видите ли, обстоятельства приобретения были довольно необычными.

— Наследство?

— Нет.

— Дарение?

— Не совсем.

— Купля-продажа?

— Тоже не совсем.

— Обмен?

— Скорее выигрыш.

Твилечка перестала печатать.

— Выигрыш?

— В сабакк.

— Укажите организатора турнира.

— Что?!

— Название учреждения, в котором проводилось мероприятие.

— Не помню.

— Дату.

— Давно было.

— Фамилию предыдущего владельца.

— Лэндо Калриссиан.

Нэла быстро проверила базу.

— Кореллианская регистрация, транспортное средство YT-1300, заводской номер… — Она остановилась. — Гражданин Соло, в архиве корабль действительно числится за Калриссианом.

— Так вот! Значит, всё нормально!

— Нет, гражданин Соло. Это означает, что вы не являетесь зарегистрированным собственником.

— Да он мне корабль проиграл!

— Я вам верю.

Хан удивился.

— Правда?

— Вполне. Но сведения о выигрыше в реестре отсутствуют.

— А как их туда внести?

— Предоставьте акт передачи имущества, заверенный предыдущим владельцем, или решение комиссии по подтверждению права собственности. Для игрового выигрыша дополнительно требуется выписка из протокола турнира либо нотариальное свидетельство.

Хан закрыл глаза.

— А вы не можете просто записать, что я его выиграл?

— Могу. В объяснении заявителя. Но этого недостаточно для регистрации.

Чубакка, стоявший позади Хана, тихо заворчал, и Нэла посмотрела на вуки.

— Второй пилот?

— Да.

— Свидетель выигрыша?

Хан оживился.

— Да! Он там был!

— Замечательно. Тогда потребуется его свидетельство. В письменной форме.

Вуки замолчал.

— На шириивуке можно? — быстро спросил Хан.

— Можно. У нас есть сертифицированный переводчик. — Нэла протянула второй бланк. — Только в верхней части укажите, в качестве кого гражданин вуки присутствовал при передаче собственности.

— Как в качестве кого?! Он мой второй пилот!

— Это должность на транспортном средстве. А при оформлении выигрыша он был свидетелем, участником игры или представителем одной из сторон?

Хан повернулся к Чубакке. Тот несколько секунд размышлял, а потом произнёс длинную серию рычащих звуков, и переводчик на стойке ожил: «ПРИСУТСТВОВАЛ КАК НАБЛЮДАТЕЛЬ. ПРЕДУПРЕЖДАЛ ВЛАДЕЛЬЦА О НЕОБХОДИМОСТИ ПРОВЕРИТЬ ГИПЕРДВИГАТЕЛЬ ПЕРЕД СОГЛАСИЕМ НА СДЕЛКУ».

Нэла удовлетворённо кивнула.

— Отлично. Обстоятельства передачи имущества частично подтверждены.

Хан поморщился.

— И всё?

— Это уже не всё. Теперь направляйтесь на предварительную техническую идентификацию. Если заводская маркировка подтвердится, вам выдадут перечень документов для окончательной регистрации.

— Так мы ещё не начали регистрацию?!

— Начали. Это первый этап.

Диагностическая площадка МРЭО находилась за административным зданием. Там располагались испытательные стенды для наземных машин, измерительные комплексы для атмосферных летательных аппаратов и большой посадочный сектор для малых космических транспортов. На секторе номер шесть стоял «Тысячелетний сокол», а на соседнем, седьмом, чёрный гравицикл того самого забрака, который, скрестив руки на груди, ждал рядом с техникой. Увидев Хана, он усмехнулся.

— Ну что, дошёл?

— Пока да.

— Радуйся. Сейчас самое интересное начнётся.

— А тебя как зовут?

— Крагг.

— Хан.

— Знаю. Слышал, как ты в окошке орал.

— Я не орал!

Крагг посмотрел на него.

— Ладно.

Чубакка неодобрительно покачал головой. Из небольшого технического корпуса вышел инспектор, невысокий суллустанец в тёмно-серой форме, с огромными чёрными глазами, широкими складками кожи на щеках и совершенно невозмутимым выражением лица. В руках он держал диагностический планшет, а на нагрудной табличке значилось: «СТАРШИЙ ИНСПЕКТОР ТЕХНИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ. МИХАЛЫЧ». Он остановился перед Краггом.

— Ну что, гражданин, тормоза проверяли?

— Проверял!

— Результат?

— Отлично тормозит!

— Стенд покажет.

— Я на нём со ста восьмидесяти останавливался!

— За сколько метров?

Крагг задумался.

— Ну, за сотню.

Михалыч посмотрел в планшет.

— По заводскому нормативу должно быть семьдесят два.

— Но я же остановился!

— Поздравляю. Теперь надо, чтобы гравицикл останавливался в пределах установленной нормы. — Он записал замечание. — Глушитель?

— Спортивный!

— Сертификат?

— Нет.

— Уровень шума превышает допустимый на одиннадцать децибел.

— Зато меня издалека слышно!

— Вот это и является предметом претензии.

Крагг тяжело вздохнул, а Михалыч протянул руку.

— Шлем предъявите.

Забрак достал чёрный защитный шлем, и инспектор внимательно осмотрел его: в верхней части имелось шесть отверстий.

— Это кто делал?

— Я.

— Для чего?

— Для рогов!

— Понятно. Нарушена целостность защитной оболочки.

— А КАК МНЕ ЕГО НАДЕВАТЬ?!

Михалыч поднял на него огромные тёмные глаза.

— Для забраков выпускаются специальные сертифицированные модели.

— Они две тысячи кредитов стоят!

— Значит, подберите подходящую сертифицированную модель. Я не могу признать безопасным шлем, у которого несущая оболочка просверлена в шести местах.

— Да я этот гравицикл за полторы тысячи купил!

— Стоимость гравицикла не влияет на прочность шлема.

Крагг посмотрел на инспектора, потом на шлем.

— А если рога спилить?

— С медицинскими вопросами обращайтесь в медицинское учреждение, — ответил Михалыч. — У нас транспортная инспекция.

Хан не выдержал и рассмеялся. Крагг обернулся.

— Ты чего?

— Ничего! Просто мне кажется, что у тебя дела ещё хуже, чем у меня.

Михалыч повернул голову.

— Владелец YT-1300?

— Да!

— Документы.

Хан протянул планшет. Суллустанец изучил заявление, посмотрел на «Сокол», потом снова на планшет.

— Значит, лёгкий грузовой транспорт производства Кореллианской инженерной корпорации. Модель YT-1300. Год выпуска не установлен.

— Ну, он не новый.

— Это заметно.

Инспектор обошёл корабль и остановился возле передней опоры, где долго разглядывал обшивку, сварной шов, потом ещё один.

— Переваривали?

— Ремонтировали.

— После чего?

— Разные обстоятельства.

— Боевые повреждения?

— Иногда.

— Акт ремонта?

— Чуи, у нас есть акт ремонта?

Вуки издал короткое рычание.

— Нет, это был другой ремонт!

Михалыч что-то отметил.

— Заводская маркировка корпуса где?

— Где-то здесь. Чуи знает.

Чубакка подошёл к передней части корпуса, снял небольшую защитную панель и посветил внутрь фонариком. Суллустанец присел, внимательно посмотрел.

— Нет.

Хан насторожился.

— Что нет?

— Это номер заменённого силового узла. А нужен идентификационный номер корпуса.

— Какая разница?!

— Существенная. Двигатели можно заменить, корпус можно частично ремонтировать, но базовая идентификационная маркировка должна сохраняться либо восстанавливаться в установленном порядке. У вас ещё какой-нибудь номер имеется?

Хан посмотрел на Чубакку, Чубакка на корабль, а затем вуки негромко рыкнул и направился к грузовому люку. Через несколько минут они сняли часть внутренней обшивки, и под ней действительно обнаружилась заводская табличка, правда, прямо через середину проходил старый сварной шов. Михалыч наклонился.

— Так.

Хан нервно сглотнул.

— Что «так»?

— Четыре символа читаются. Остальные закрыты металлом.

— И что делать?

— Идентификационную экспертизу. Возможно, сохранилась дублирующая маркировка на несущем элементе.

— А если нет?!

— Будем устанавливать происхождение по заводскому архиву и истории ремонта.

Хан посмотрел на Чубакку.

— Ты помнишь, кто этот шов делал?

Вуки задумался и рыкнул. Хан прикрыл глаза.

— Нет. Имя того механика мне ничего не говорит.

Ещё одно рычание.

— И то, что ты ему потом оторвал сварочный аппарат, тоже не помогает!

Михалыч оказался суллустанцем весьма обстоятельным: прежде чем признать какой-либо агрегат исправным, он проверял не только его наличие, но и соответствие документации, техническое состояние, а при необходимости работу под нагрузкой. Обойдя «Сокол» второй раз, инспектор остановился под кормовой частью.

— Двигательная установка менялась?

— Улучшалась, — уточнил Хан.

— Сколько раз?

Хан задумался.

— Основная или вспомогательная?

Михалыч медленно поднял голову.

— Значит, неоднократно.

Чубакка что-то одобрительно проворчал. Инспектор сверился с планшетом.

— По заводской спецификации установлен гипердвигатель второго класса.

Хан гордо выпрямился.

— А у нас половинного!

— Вижу.

— Самый быстрый корабль в секторе!

— Разрешение на изменение конструкции?

— Какое разрешение?!

— На замену двигательной установки, изменение системы энергоснабжения и усиление креплений.

— Да мы всё сами сделали!

— Это я уже понял.

— И работает!

Михалыч посмотрел на показания диагностического прибора.

— Пока работает. Однако при увеличении мощности меняются нагрузки на несущие элементы и охлаждение. Требуется заключение технической службы, подтверждающее, что модернизация выполнена безопасно.

Хан собирался возразить, но Чубакка неожиданно кивнул.

— Чуи?!

Вуки объяснил что-то длинным, весьма выразительным рычанием.

— Да знаю я, что крепления надо проверить!

Михалыч спокойно записал очередной пункт. Следом обнаружились дополнительные орудийные установки, нестандартный блок защитных экранов и грузовые отсеки, не отмеченные в первичном техническом паспорте, а особенно инспектора заинтересовал один из них.

— А эта полость для чего?

Хан пожал плечами.

— Технологическая.

— Доступ откуда?

— Через панель.

— А почему у панели отдельный дистанционный привод?

— Для удобства обслуживания.

Суллустанец посмотрел на него, потом на замок панели, потом на вентиляционный канал.

— Гражданин Соло, этот отсек явно предназначен для перевозки груза.

— Ну и что?

— Для перевозки каких грузов?

— Разных.

— Взрывоопасных?

— Не обязательно.

— Радиоактивных?

— Иногда.

— Живых существ?

Хан замялся.

— Теоретически.

Михалыч сделал пометку.

— Тогда потребуется указать назначение отсека и обеспечить предусмотренные для него системы безопасности.

— Вы хотите, чтобы я официально зарегистрировал секретный грузовой отсек?!

— Если собираетесь его использовать, да.

Хан медленно сел на ближайший ящик.

— Прекрасно.

Чубакка присел рядом.

— Не рычи, Чуи. Я уже понял.

Но основные неприятности начались, когда Михалыч перешёл к экологическому контролю.

— Так. Теперь проверим выбросы атмосферного режима двигательной установки.

Хан поднял голову.

— Чего?

— Вредные вещества в продуктах сгорания вспомогательных атмосферных двигателей.

— Мы вообще-то в космосе летаем!

— А садитесь где?

— На планетах.

— На планетах атмосфера бывает?

— Бывает.

— При посадке атмосферную двигательную систему используете?

— Используем.

— Значит, проверяем.

Михалыч подключил переносной газоанализатор к диагностическому порту. Прибор несколько секунд гудел, затем издал тревожный звуковой сигнал, и на экране загорелись красные цифры. Инспектор посмотрел на них, потом ещё раз.

— Каталитический нейтрализатор установлен?

— Чего?

— Нейтрализатор выхлопа.

— Зачем?!

— Чтобы снижать содержание вредных веществ при работе в атмосфере.

— У меня космический корабль!

— Я заметил.

— С гипердвигателем!

— И это заметил.

— Какой ещё нейтрализатор?!

Михалыч показал на распечатку.

— Содержание оксида углерода выше нормы. Несгоревшие углеводороды тоже. По оксидам азота также есть замечания.

Хан заглянул в прибор.

— А СО₂?

— Углекислый газ отдельно учитывается при оценке режима сгорания и суммарных выбросов. Но каталитический нейтрализатор предназначен прежде всего не для его устранения. Вам необходимо привести систему выпуска в соответствие с экологическим классом, указанным для эксплуатации в населённых атмосферных зонах.

— Да я в населённых зонах двигатели почти не включаю!

— Сейчас включали?

— Ну да.

— Вот прибор и показал.

Хан посмотрел на Чубакку, а вуки старательно изучал собственные когти.

— Между прочим, это ты двигатель в прошлый раз перенастраивал!

Чубакка немедленно возмутился.

— Я не говорю, что плохо! Я говорю, что теперь у нас проблемы!

Михалыч закончил распечатку.

— Для прохождения осмотра необходимо установить совместимый нейтрализатор, устранить нарушения в системе выпуска и подтвердить соответствие экологическим требованиям.

— А где я возьму нейтрализатор на YT-1300?! Эту модель давно не выпускают!

— Знаю.

— Так что мне делать?!

Михалыч задумался.

— За старой заправкой, в трёх кварталах отсюда, есть мастерская дяди Севы. Он старой кореллианской техникой занимается.

Хан недоверчиво посмотрел на него.

— Он сможет?

— Если существует подходящий аналог, скорее всего найдёт.

— А вы не могли сразу туда направить?!

— Мог бы. Но откуда мне было знать, что у вас нейтрализатора нет, пока мы не проверили?

Спорить было трудно, тем более что инспектор был совершенно прав.

В результате первого осмотра Хан получил три страницы замечаний: на первой проблемы с документами и идентификационными номерами, на второй изменения конструкции, на третьей экологические требования и техническое состояние оборудования. Внизу стояло заключение: «ДО ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ И УСТРАНЕНИЯ ВЫЯВЛЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ РЕГИСТРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА». Хан прочитал его, потом перевернул планшет, будто с другой стороны могло находиться более приятное решение.

— Чуи, нас фактически признали негодными к эксплуатации.

Вуки ответил, что корабль вполне пригоден к эксплуатации, в отличие от некоторых его владельцев.

— Я тебя услышал.

На соседней площадке Крагг получил аналогичное заключение по своему гравициклу и подошёл к Хану.

— Ну что?

— Нужен ремонт.

— Мне тоже.

— Михалыч посоветовал дядю Севу.

Крагг оживился.

— Мне тоже! У него старые запчасти есть?

— Говорит, есть.

— А мне глушитель нужен. И тормоза. И шлем.

Они помолчали, потом посмотрели друг на друга.

— Вместе поедем? — предложил забрак.

Хан кивнул.

— Поехали.

Крагг осмотрел «Тысячелетний сокол».

— Ты на нём прямо к гаражу подлетишь?

— Конечно.

— Тогда я впереди. Дорогу покажу.

Через двадцать минут Крагг действительно ехал впереди, но когда он запустил гравицикл, двигатель взревел так, что на административном здании задрожали окна. Из служебной двери выглянул Михалыч.

— Крагг! Вы там с глушителем поосторожнее! У вас режим допуска только на перегон к месту ремонта!

— ПОНЯЛ!

— И шлем нормальный наденьте!

Крагг тяжело вздохнул, надел свой старый шлем с отверстиями и медленно покатил к выезду. Михалыч посмотрел ему вслед, потом на Хана.

— Гражданин Соло, вам разрешено перемещение корабля только к месту ремонта и обратно на повторный осмотр. Без коммерческого груза. И скрытый отсек не используйте до оформления.

Хан насторожился.

— Какой скрытый отсек?

Суллустанец молча посмотрел на него, и Хан вздохнул.

— Ладно.

В это время в регистрационном отделе гранд-адмирал Траун продолжал свою собственную кампанию. Он уже установил, что порядок оформления документов на тяжёлые военные корабли описан в трёх разных регламентах, принятых в различные исторические периоды: первый разрешал регистрацию в военном ведомстве, второй требовал обязательного гражданского учёта при использовании общих космопортов, а третий устанавливал, что военные корабли не являются транспортными средствами гражданского назначения. Сотрудники МРЭО руководствовались всеми тремя документами одновременно, из-за чего каждый из них был совершенно уверен, что нужным вопросом занимается другое окно. Траун изложил результаты исследования на четырёх листах и вернулся к окну номер семь.

— Добрый день.

Твилечка Зера узнала его сразу.

— Гражданин адмирал, вы опять?

— Да. Я изучил ваше предыдущее разъяснение и обнаружил противоречие между пунктом шестым положения о регистрации специальных транспортных средств и пунктом четырнадцатым инструкции по межведомственному учёту.

Зера посмотрела на экран.

— Да, такой вопрос у нас уже возникал.

— Каким образом он разрешается?

— Через комиссию.

— Какую?

— Межведомственную.

— Кто входит в её состав?

Твилечка открыла список.

— Представитель транспортной службы, представитель военного ведомства, представитель финансового контроля и секретарь.

— Когда она собирается?

— По мере необходимости.

— Кто определяет необходимость?

— Председатель комиссии.

— Кто является председателем?

Зера некоторое время искала.

— Начальник управления регистрации специальных объектов.

— Он сегодня на месте?

— Нет. На совещании.

Траун кивнул.

— Прекрасно. Прошу предоставить письменное уведомление о необходимости рассмотрения моего обращения межведомственной комиссией с указанием ответственного должностного лица и предельного срока.

Твилечка остановилась.

— Письменное?

— Разумеется.

— С регистрационным номером?

— Несомненно.

Зера посмотрела на коллегу, та на Зеру, и обе впервые за три дня ощутили, что ситуация развивается по необычному сценарию. Обычно посетители требовали решить вопрос немедленно, потом ругались, потом угрожали пожаловаться и уходили. Этот спокойно собирал письменные ответы, причём по каждому вопросу отдельно. Траун аккуратно положил на стойку новый лист.

— Также прошу зарегистрировать запрос о порядке определения категории военного транспортного средства, находящегося на орбитальной стоянке. Вчера ваш коллега предложил мне предъявить корабль на диагностическую площадку.

— Ну и предъявите.

— Его длина составляет около полутора километров.

Зера задумалась.

— Тогда на площадку не поместится.

— Совершенно верно. Поэтому я прошу указать предусмотренный регламентом способ выездной технической идентификации.

— А вы не могли просто привезти фотографии?

— Мог бы. Но вчера мне сообщили, что фотографии без акта осмотра не принимаются.

Твилечка медленно закрыла терминал.

— Подождите здесь, пожалуйста. Я приглашу старшего специалиста.

— Благодарю.

Траун сел на своё место, достал блокнот и сделал запись: «Выявлена зависимость движения административного процесса от фиксации персональной ответственности». Подумал и задумчиво добавил: «Метод требует дальнейшего изучения».

Устранить замечания

Гараж дяди Севы находился ровно там, где и обещал Михалыч: за старой заправочной станцией, между складом отработанных гиперпространственных масел и пунктом приёма металлического лома. Судя по количеству припаркованной техники, предприятие пользовалось устойчивым спросом. Перед воротами стояли два атмосферных спидера, малый грузовой челнок с разобранной посадочной опорой, потрёпанный дроид-погрузчик и колёсная машина, изготовленная, по всей видимости, ещё до изобретения репульсорных двигателей. Над входом висела вывеска: «РЕМОНТ КОСМИЧЕСКОЙ И НАЗЕМНОЙ ТЕХНИКИ. ДИАГНОСТИКА. СВАРКА. ПОДБОР ЗАПЧАСТЕЙ. ИМПЕРСКУЮ ПО ГАРАНТИИ НЕ ПРИНИМАЕМ» а ниже кто-то приписал от руки: «У НАС НЕ БЫВАЕТ НЕСТАНДАРТНЫХ ПОЛОМОК. БЫВАЮТ НЕПРАВИЛЬНО ПОДОБРАННЫЕ МАСТЕРА».

Хан прочитал.

— Чуи, я уже боюсь спрашивать, сколько здесь стоит ремонт.

Вуки посмотрел на гараж, принюхался и удовлетворённо заворчал.

— Что?

Чубакка указал на открытые ворота. Внутри стоял массивный диагностический стенд, рядом два подъёмника, станок для точной обработки деталей, плазменная сварочная установка и большой верстак, на котором, несмотря на кажущийся беспорядок, инструмент лежал по совершенно определённой системе.

— Ага. Значит, серьёзное место.

Из гаража вышел дядя Сева, пожилой кореллианец в потёртом комбинезоне, с седыми усами, лысеющей головой и привычкой смотреть на любую технику так, будто она уже успела его чем-то разочаровать. Он вытер руки ветошью.

— Ну?

Крагг немедленно выступил вперёд.

— Мне глушитель нужен!

— На что?

— Гравицикл.

— Модель?

Забрак назвал модель.

— Старьё.

— Отличная машина!

— Я и говорю: старьё. Когда хорошее, его долго не выбрасывают. Чего ещё?

— Тормоза. И шлем.

Сева посмотрел на его рога, потом на шлем.

— Шлем сам сверлил?

— Ну да.

— Зря.

— А как мне его надевать?!

— Для забраков специальные делают. У меня один на складе должен лежать. Правда, размер не помню. — Он повернулся к Хану. — А у тебя чего?

— «Тысячелетний сокол».

— Вижу.

— YT-1300. Нужен каталитический нейтрализатор.

Дядя Сева прищурился.

— На какой двигатель?

Хан назвал модель, и Сева перестал вытирать руки.

— Кто туда этот двигатель поставил?

— Мы.

— Сами?

— С Чубаккой.

Дядя Сева посмотрел на вуки.

— Крепление переделывал?

Чубакка утвердительно рыкнул.

— Хорошо. А контур охлаждения?

Вуки ответил.

— Через дополнительный теплообменник?

Чубакка кивнул.

— А расширение компенсировал?

Вуки что-то объяснил, показывая лапами расположение креплений. Сева понимающе хмыкнул.

— Правильно. Иначе на прогреве всё бы повело. — Он снова посмотрел на Хана. — А ты чего делал?

— Я вообще-то капитан!

— Понятно. Значит, бумажками займёшься.

Крагг громко засмеялся, и Хан недовольно посмотрел на обоих.

Нейтрализатор начали искать немедленно. Дядя Сева открыл старый каталог, связался с тремя разборками, потом с каким-то знакомым на Кореллии, затем с владельцем списанного пассажирского челнока, у которого, как выяснилось, имелись детали от совершенно другой модели. Через сорок минут он обнаружил подходящий агрегат.

— Есть.

Хан оживился.

— Родной?!

— Почти.

— Что значит «почти»?

— От более поздней серии YT. По пропускной способности подходит, рабочую температуру выдерживает, каталитический блок целый. Только фланцы другие. Межосевое расстояние крепёжных отверстий на четыре миллиметра отличается, и посадочная плоскость чуть глубже.

Хан задумался.

— То есть не подходит?

— Почему не подходит? Переходник изготовим.

— А прокладка?

Дядя Сева удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, прокладка. Герметичность сама себя не обеспечит.

— Где её взять?

— Найдём.

Через полтора часа небольшой грузовой спидер привёз тяжёлый металлический ящик, а внутри находился нейтрализатор, покрытый слоем старой консервационной смазки, с почти стёртой заводской маркировкой на корпусе. Дядя Сева внимательно осмотрел агрегат, проверил каталитический блок и дал Чубакке фонарик.

— Ну-ка посмотри внутрь. Не оплавился?

Вуки заглянул, осторожно повернул деталь, осмотрел с другой стороны и одобрительно рыкнул.

— Во. Теперь проверим на стенде.

Диагностика показала, что агрегат вполне исправен.

— Отлично! — обрадовался Хан. — Ставим!

— Погоди. Сначала переходник.

Сева снял размеры с обоих фланцев, что-то посчитал на старом планшете и подошёл к станку, а Чубакка отправился за ним. Двое технически грамотных существ принялись обсуждать расстояния между отверстиями, тепловое расширение, допустимую толщину переходной пластины и расположение крепежа. Хан некоторое время слушал, потом понял, что его участие в разговоре никому не требуется, и пошёл искать кофе.

Переходник изготовили за сорок минут: аккуратная металлическая деталь с точно обработанными поверхностями, двумя рядами крепёжных отверстий и компенсационным посадочным буртом. Дядя Сева приложил её к нейтрализатору.

— Во. Теперь нормально.

Чубакка согласился.

— Только прокладку подобрать надо, — добавил мастер. — По температуре обычная резина не годится. Графитовую поставим.

Хан, вернувшийся с кофе, услышал знакомое слово.

— А где графитовую взять?

Дядя Сева повернулся к вуки.

— Слышь, лохматый. Вон на верхней полке жестяная коробка. Из-под печенья. Подай-ка.

Чубакка поднял голову. На верхней полке, между старым топливным насосом атмосферного спидера и комплектом крепежа, стояла небольшая жестяная коробка с нарисованными на крышке оленями, выглядевшая так, словно пережила несколько политических режимов, три экономических кризиса и как минимум одну галактическую войну. Вуки осторожно снял её, поставил на верстак и открыл. Внутри лежали прокладки самых разных форм: круглые, квадратные, фигурные, с отверстиями и без, из графита, меди, специальных полимеров и материалов, названия которых давно отсутствовали в современных каталогах. Некоторые были совершенно новыми, другие со следами прежней установки, а на одной сохранился ценник времён Старой Республики. Дядя Сева начал перебирать содержимое.

— Не та… Эта мала… Эта на топливный насос… А вот эту лучше не трогать, таких уже вообще не делают.

Он достал тонкую графитовую заготовку, приложил к переходнику и посмотрел на просвет.

— Во. Подойдёт.

Чубакка внимательно изучил прокладку и показал на маркировку.

— Угу. Высокотемпературная. С запасом. Только отверстия по шаблону сделаем, чтобы материал не рвать.

Хан недоверчиво наблюдал за происходящим.

— Послушайте, у вас здесь диагностическая система на сотни тысяч кредитов. Станки, плазменная сварка, целый склад запчастей… Почему необходимая деталь хранится в коробке из-под печенья?!

Дядя Сева посмотрел на коробку, потом на Хана.

— А где ей лежать?

— Ну, в специальном контейнере!

— Она в контейнере.

— С маркировкой!

— Маркировка есть.

Сева перевернул крышку, и на внутренней стороне карандашом было написано: «ПРОКЛАДКИ. НЕ ВЫКИДЫВАТЬ».

— Вот. Всё подписано.

Чубакка одобрительно заревел.

— Видишь? — кивнул Сева на вуки. — Сразу видно, грамотный специалист. Не задаёт лишних вопросов.

Хан посмотрел на коробку, потом на Чубакку.

— У меня такое чувство, что вы все состоите в каком-то тайном ордене механиков.

— Никакого ордена, — ответил дядя Сева. — Просто работаем.

Пока Чубакка помогал устанавливать нейтрализатор, Крагг занимался собственным гравициклом, и выяснилось, что с тормозами всё несколько сложнее, чем казалось: старые колодки действительно износились, но основная проблема заключалась в неправильно отрегулированном распределении тормозного усилия между передним и задним репульсорными контурами. Дядя Сева осмотрел привод.

— Кто настраивал?

— Я.

— По какой методике?

— По ощущениям.

— Понятно. — Он подключил стенд. — А когда переднюю часть при торможении сносит, это тоже по ощущениям?

Крагг замялся.

— Иногда сносит.

— Ага. Вот это и есть твоя методика.

Забрак задумался.

— И что делать?

— Регулировать. Колодки заменить. Крепление проверить. Ничего сложного.

— А глушитель?

Сева показал на полку, где лежал длинный металлический агрегат, снятый со старого патрульного спидера.

— Этот поставим.

Крагг нахмурился.

— Он же тихий! Спортивный звук пропадёт!

— Пропадёт.

— А как тогда все будут знать, что я еду?!

Дядя Сева посмотрел на его красно-чёрные татуировки, рога, массивную цепь и чёрный гравицикл.

— Думаю, как-нибудь догадаются.

Крагг некоторое время размышлял и согласился. Сложнее оказалось со шлемом: дядя Сева нашёл специальную сертифицированную модель для забраков, но та предназначалась для другого расположения рогов и сидела на Крагге несколько необычно. Забрак надел шлем и посмотрел в зеркало.

— Ужас.

— Зато сертификат есть.

— Я похож на сельскохозяйственного дроида!

— Зато голову бережёт.

— И рога торчат как-то неправильно.

Дядя Сева поправил штатные регулируемые вставки и положение внутреннего каркаса.

— Сейчас?

Крагг покрутил головой.

— Лучше.

— Давит? Слетает?

— Нет.

— Ну и хорошо.

Забрак ещё раз посмотрел в зеркало, потом снял шлем.

— А чёрным его покрасить можно?

— Можно. Только специальным покрытием, которое материал оболочки не портит.

Крагг просиял.

— Вот! Другое дело!

Дядя Сева тяжело вздохнул.

— Ладно. Снаружи хоть черепа рисуй. Лишь бы безопасность не нарушал.

К вечеру нейтрализатор был установлен: Чубакка лично затянул крепёж динамометрическим ключом и проверил температурные зазоры, а дядя Сева провёл испытание соединений на герметичность. Потом запустили двигатель в атмосферном режиме. Первые несколько секунд прибор показывал повышенные значения, но после выхода каталитического блока на рабочую температуру показатели начали снижаться. Михалыч, разумеется, оказался прав: проблема действительно заключалась в отсутствии нейтрализатора и неправильной настройке системы сгорания. Дядя Сева ещё немного поработал с электронным блоком управления.

— Чего ты его так обогатил? — спросил он у Чубакки.

Вуки ответил.

— А-а. Чтобы на резком наборе тяги провалов не было?

Чубакка кивнул.

— Понятно. Только на холостом режиме столько топлива незачем жечь. Таблицы разнесём, чтобы на рабочей тяге всё осталось, а на малых оборотах нормальный состав смеси был.

Хан наблюдал за цифрами.

— И что?

Дядя Сева посмотрел на распечатку.

— Теперь нормально.

— Совсем?

— По нашему стенду да. На государственном ещё проверят.

— А сколько теперь СО₂?

Мастер повернулся к нему.

— Соло, ты хоть знаешь разницу между оксидом углерода и углекислым газом?

— Я знаю, что у меня из-за этого корабль не регистрируют!

— Вот и не мешай.

Он распечатал результаты диагностики: «СОДЕРЖАНИЕ ОКСИДА УГЛЕРОДА — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «СОДЕРЖАНИЕ НЕСГОРЕВШИХ УГЛЕВОДОРОДОВ — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «ОКСИДЫ АЗОТА — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «ГЕРМЕТИЧНОСТЬ СИСТЕМЫ ВЫПУСКА — ПОДТВЕРЖДЕНА». Хан прочитал и облегчённо выдохнул.

— Наконец-то!

— Не радуйся раньше времени, — сказал Сева. — У тебя ещё документы. Сертификат на агрегат есть. На переходник оформим документацию по изготовлению, испытаниям и установке. Акт работ подпишу.

— А вы вообще имеете право такое оборудование устанавливать?

Сева молча подошёл к стене, где висел внушительный набор лицензий и свидетельств: «ДОПУСК К ОБСЛУЖИВАНИЮ АТМОСФЕРНЫХ ДВИГАТЕЛЬНЫХ УСТАНОВОК», «АККРЕДИТАЦИЯ НА ВЫПОЛНЕНИЕ РАБОТ ПО ПЕРЕОБОРУДОВАНИЮ МАЛЫХ КОСМИЧЕСКИХ СУДОВ», «РАЗРЕШЕНИЕ НА ПРОВЕДЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ», «СВИДЕТЕЛЬСТВО О ПРАВЕ ВЫДАЧИ ЗАКЛЮЧЕНИЙ ПО БЕЗОПАСНОСТИ ТЕХНИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ». Самое нижнее было выдано ещё при Старой Республике, но имело отметку о продлении.

— Достаточно?

Хан посмотрел на документы.

— Более чем.

— Вот. А ты думал, я тут просто железяки переставляю.

Чубакка довольно рыкнул.

— Не начинай, Чуи.

Однако основная проблема «Сокола» оставалась нерешённой: документы на право собственности. Хан сидел на старом диване в комнате отдыха мастерской и смотрел на голограмму Лэндо Калриссиана.

— Лэндо, мне нужна твоя подпись.

Лэндо улыбнулся.

— Хан, я всегда рад тебя видеть. Особенно когда речь не идёт о деньгах.

— Речь о «Соколе».

Улыбка исчезла.

— А что с ним?

— Не могу поставить на учёт, потому что он до сих пор числится за тобой.

Лэндо задумался.

— Странно.

— ЧТО ЗНАЧИТ «СТРАННО»?!

— Ну, я же тебе его проиграл.

— Вот именно!

— Так почему он до сих пор за мной числится?

Хан несколько секунд смотрел на старого знакомого.

— Лэндо. Ты вообще когда-нибудь регистрировал этот корабль?

— Конечно. На Кореллии.

— А документы?

— Были.

— Где они сейчас?

— Не помню.

Хан закрыл глаза.

— Прекрасно.

Лэндо некоторое время размышлял.

— Послушай. А в чём конкретно проблема?

— Им нужен акт передачи имущества по результатам игры в сабакк. И протокол игры. И нотариальное подтверждение.

Лэндо расхохотался, но тут же перестал.

— Это уже хуже. Тот турнир проводился в казино, которое закрылось много лет назад.

Хан почувствовал неприятный холодок.

— И что теперь?

— Подожди. Возможно, документы сохранились у организаторов.

— Ты помнишь организаторов?!

— Разумеется.

— Так почему сразу не сказал?!

— Потому что ты не спрашивал.

Хан медленно досчитал до пяти: это была старая привычка, приобретённая за годы дружбы с Лэндо.

— Хорошо. Кто организовывал турнир?

— Компания «Золотая комета».

— И где она сейчас?

— Ликвидирована.

Хан опустил голову.

— Великолепно.

— Но архив передали правопреемнику. «Межсекторной ассоциации организаторов лицензированных карточных игр». Там налоговая отчётность, лицензии, сведения о выигрыше крупных имущественных ставок.

Хан некоторое время молчал.

— Лэндо. Ты хочешь сказать, что наша игра в сабакк официально зарегистрирована?

— Если ставкой выступало имущество такой стоимости, то, скорее всего, да.

— И ты всё это время знал?!

Лэндо пожал плечами.

— Хан, я же не собирался проигрывать.

Архив действительно нашёлся, причём быстрее, чем Хан ожидал: через двадцать минут Лэндо прислал электронную выписку. В документе значилось: «Результат игрового турнира. Победитель — Хан Соло. Передаваемое имущество — транспортное средство кореллианского производства, модель YT-1300. Предыдущий собственник — Лэндо Калриссиан». Ниже стояли электронные подписи организатора турнира и двух независимых свидетелей. Хан торжествующе показал документ Чубакке.

— Видишь! Я же говорил!

Вуки внимательно прочитал и указал на нижнюю строку. Хан присмотрелся: «Сведения о последующей регистрации перехода права собственности организатором турнира не передавались».

— Конечно.

Лэндо всё ещё оставался на связи.

— Но теперь-то у тебя есть подтверждение.

— А твою подпись где взять?

— Сейчас подпишу.

— Просто так?

— Ну, Хан, ты же выиграл честно.

Чубакка громко хмыкнул, и Лэндо сделал вид, что не услышал. Через несколько минут Хан получил подтверждение передачи права собственности с действующей электронной подписью, а следом ещё одно сообщение: «Кстати, Хан. Если там окажется задолженность по старым регистрационным сборам, ты уж сам разбирайся. Я кораблём давно не пользуюсь».

Хан перечитал его.

— Вот сволочь.

Чубакка одобрительно рыкнул.

Вторую проблему, идентификационную маркировку корпуса, решил Чубакка. Дядя Сева, выслушав историю с заваренной табличкой, неожиданно заинтересовался.

— А год выпуска точно неизвестен?

— Примерно известен.

— А серия?

Чубакка назвал серию, и Сева задумался.

— Так у них же дублирующий номер на силовом шпангоуте возле левого технологического канала был.

Хан поднял голову.

— Где?!

— Под внутренней панелью. На самых ранних сериях дублировали. Потом перестали, дорого выходило.

Чубакка немедленно направился к кораблю. Через десять минут он снял небольшую панель в грузовом отсеке, под которой обнаружился старый металлический шпангоут со следами заводской краски, осторожно очистил небольшой участок специальным растворителем, и под краской проступили символы. Хан заглянул через плечо вуки.

— Это оно?!

Дядя Сева подошёл с фонариком, посмотрел.

— Ага.

Номер полностью совпадал с архивными данными. Хан настолько обрадовался, что едва не обнял пожилого механика.

— Сева! Ты гений! Как ты узнал?!

— Я такие корабли ещё молодым ремонтировал. — Он посмотрел на Чубакку. — Не трите больше. Пусть инспектор сам осмотрит, зафиксирует. И заводское клеймо не трогайте.

Вуки кивнул.

— Вот. Сразу видно, специалист.

Хан вздохнул.

— Я уже понял.

За следующие два часа дядя Сева и Чубакка выполнили ещё несколько работ: проверили крепления форсированного гипердвигателя, провели контрольную диагностику теплообменников и уточнили схему подключения усиленных защитных экранов. Выяснилось, что большая часть переделок выполнена вполне грамотно, просто нигде не оформлена.

— А вот это почему без паспорта? — спросил Сева, показывая на дополнительный силовой блок.

Чубакка объяснил.

— С военного склада?

Вуки кивнул.

— По обмену?

Ещё один кивок.

— На что меняли?

Чубакка назвал предмет, и дядя Сева засмеялся.

— Ну, значит, честно достался. Только в документах придётся указать, откуда агрегат.

Хан насторожился.

— А если мы не помним?

— Тогда серийный номер проверим. Если агрегат не числится похищенным и соответствует требованиям, оформим фактическую установку через экспертизу. Главное, чтобы работало безопасно. А бумагу на реальную переделку составить можно.

Скрытые грузовые отсеки тоже получили более определённый статус. Дядя Сева нашёл в старой заводской документации указание на возможность устройства дополнительных герметичных грузовых ячеек в некоторых модификациях YT-1300.

— Вот. Допускается.

Хан просиял.

— Я же говорил!

— Погоди. При соблюдении норм крепления груза, вентиляции и пожарной безопасности.

— А у нас?

Сева заглянул в отсек.

— Крепления есть. Вентиляции нет. Пожарного датчика тоже.

Хан посмотрел на Чубакку, а вуки невозмутимо пожал плечами.

— Значит, поставим, — сказал Сева. — Назначение отсека в документах надо указать. И с перевозкой живых существ без соответствующего оборудования не баловаться.

Хан с невинным видом посмотрел в сторону.

— Мы и не собирались.

Дядя Сева покачал головой.

— Знаю я вас, грузоперевозчиков.

К вечеру техническое заключение на «Тысячелетний сокол» занимало семнадцать страниц. Чубакка был указан как специалист, непосредственно выполнявший большую часть работ, а Хан как собственник и заказчик, и эту формулировку он изучал долго.

— Получается, я тут вообще ничего не делал?

Дядя Сева удивился.

— А что ты делал?

— Деньги платил!

— Вот и написано: заказчик.

Крагг снова засмеялся.

На следующее утро Хан, Чубакка и Крагг вернулись в МРЭО. На этот раз у них были документы, технические заключения, акты ремонта и значительно более скромные представления о собственных возможностях. «Тысячелетний сокол» занял прежнюю площадку, а Крагг поставил свой гравицикл рядом. Шлем у него теперь был чёрным, без самодельных отверстий, со штатными проёмами под рога и совершенно новым сертификатом, а глушитель работал так тихо, что при прибытии забрака никто даже не обернулся. Крагг выглядел глубоко оскорблённым.

— Раньше хоть все знали, что я приехал.

Хан пожал плечами.

— Теперь узнают, когда увидят.

— Это не то.

— Зато тормозить будешь.

Забрак посмотрел на него.

— Тоже верно.

Михалыч появился через несколько минут.

— Так. Повторный осмотр.

Он начал с гравицикла: тормозной стенд показал нормальные результаты, уровень шума оказался в пределах допуска, шлем прошёл проверку маркировки и крепления. Суллустанец внимательно осмотрел документы.

— Ну вот. Совсем другое дело.

Крагг просиял.

— Значит, прошёл?!

— По технической части прошёл. В окно регистрации. Оплатите сбор, получите свидетельство и знак.

Забрак замер.

— И всё?!

— А что ещё?

— Ну… Не знаю.

Михалыч посмотрел на него.

— Гражданин Крагг, когда транспортное средство исправно и документы в порядке, процедура обычно сложностей не представляет.

Крагг долго смотрел на инспектора, потом медленно кивнул.

— Надо же.

И отправился в административное здание.

С «Соколом» дело обстояло несколько сложнее. Михалыч начал с проверки идентификационного номера: Чубакка открыл технологическую панель, инспектор осмотрел заводскую маркировку, сравнил с архивными данными, сделал несколько снимков и ещё раз проверил сварной шов на старой табличке.

— Ага. Основная маркировка повреждена при ремонте. Дублирующая сохранилась. Номер совпадает. — Он внёс данные в систему. — Идентификация подтверждена.

Хан облегчённо выдохнул. Далее проверили двигательную установку, и Михалыч внимательно изучил заключение дяди Севы, маркировку нейтрализатора и документацию на переходник.

— Сева делал?

— Да.

— Вижу. Аккуратно.

Чубакка довольно зарычал.

— Герметичность проверяли?

— Да!

— Нагрузочные испытания?

Хан показал документы.

— Есть!

— Температурный режим?

— Есть!

Суллустанец кивнул.

— Тогда ставим на стенд.

Хан замер.

— Опять?!

— Повторный осмотр на то и повторный, чтобы проверить устранение замечаний.

Диагностика заняла двадцать минут, ещё десять ушло на дополнительные измерения и пятнадцать на сверку показаний газоанализатора с данными бортовой системы. Наконец Михалыч распечатал результаты, изучил и поставил отметку.

— Соответствует.

Хан не сразу понял.

— Что?!

— Система выпуска соответствует заявленному экологическому классу.

— То есть нейтрализатор подходит?! И выбросы в пределах нормы?! И СО₂?!

Михалыч поднял на него огромные глаза.

— Гражданин Соло, мы уже обсуждали состав выбросов.

Хан поспешно кивнул.

— Да! Конечно! Я просто уточнил!

Чубакка довольно заревел. Инспектор проверил дополнительные грузовые отсеки: вентиляция работала, датчики пожарной безопасности тоже, крепления груза соответствовали предъявленной схеме, а форсированный гипердвигатель получил заключение о безопасной установке. Михалыч просмотрел последние документы.

— Ну вот. Теперь всё оформлено.

Хан осторожно спросил:

— Значит, прошли?

— Технический осмотр прошли.

— А регистрацию?

— Это в административном здании.

Хан замолчал, потом медленно повернулся к Чубакке.

— Пойдём.

В административном здании происходили изменения: гранд-адмирал Траун больше не сидел в очереди, а стоял возле окна номер семь и разговаривал с начальником регистрационного отдела, перед которым лежало несколько документов. Твилечка Зера внимательно следила за разговором.

— Как видите, — спокойно объяснял Траун, — согласно действующему положению, военные корабли указанного класса проходят идентификацию по месту базирования. Запись о модернизации вносится в специальный реестр на основании заключения уполномоченной комиссии.

Начальник отдела кивнул.

— Совершенно верно, господин гранд-адмирал.

— Следовательно, требование предъявить звёздный разрушитель на площадку осмотра гражданских транспортных средств не соответствует предусмотренной процедуре. Комиссия должна направить специалистов на орбитальную стоянку, и для этого не требуется транспортировать корабль к зданию регистрационного отдела.

Начальник посмотрел на Трауна с лёгким ужасом.

— Разумеется, нет!

— Прекрасно. Тогда прошу утвердить дату выездной идентификации и зарегистрировать уведомление о принятии документов к рассмотрению.

Начальник взял планшет, несколько секунд печатал и поставил электронную подпись.

— Готово.

Траун аккуратно убрал документы в папку.

— Благодарю за сотрудничество.

Хан, наблюдавший за сценой, не выдержал.

— Адмирал! Вы решили вопрос?!

— Частично. Установлен надлежащий порядок регистрации и назначена комиссия.

— Как?!

Траун немного подумал.

— Я изучил нормативную базу, определил компетенцию каждого ведомства и последовательно оформил необходимые обращения.

Хан покачал головой.

— И всё? А угрожать никому не пришлось?! И войска не понадобились?!

Траун посмотрел на него с лёгким интересом.

— Капитан, применение военной силы к административному учреждению не устраняет записи из центральной базы данных. Кроме того, в данном случае проблемы были вызваны противоречием процедур, а не сопротивлением личного состава.

Хан задумался.

— Разумно.

— Кстати, — добавил чисс, — рекомендую вам проверить классификацию установленного на вашем корабле гипердвигателя. Согласно старому кореллианскому стандарту, некоторые модификации можно оформить по процедуре технического усовершенствования, без полной повторной сертификации корабля.

Хан поднял планшет.

— Уже оформил!

Траун посмотрел на документы.

— Вижу. Хорошо.

На несколько секунд между ними установилось странное взаимопонимание: оба знали друг о друге достаточно, чтобы предпочесть не обсуждать многие обстоятельства своих прошлых встреч. В регистрационном отделе существовало негласное перемирие, потому что здесь их объединял противник, которому было совершенно безразлично, какую сторону они занимали в галактических конфликтах. Электронная очередь. И отсутствие справки. Траун протянул Хану руку.

— Желаю успешного завершения процедуры, капитан.

Хан пожал её.

— И вам, адмирал.

Чубакка насторожённо наблюдал за происходящим, и когда чисс отошёл, негромко зарычал.

— Да знаю я, что он имперец, — ответил Хан. — Но здесь он вроде как товарищ по несчастью.

Оформление права собственности прошло неожиданно быстро. Нэла проверила архивную выписку о выигрыше в сабакк, электронную подпись Лэндо и свидетельство Чубакки, и особенно её заинтересовал документ из архива «Золотой кометы».

— Очень хорошо, гражданин Соло. Редкий случай, когда по старой игровой сделке сохранился полноценный протокол.

Хан удивился.

— Правда?

— Конечно. Обычно заявители приносят расписку, написанную на салфетке, или требуют поверить им на слово.

— А такое бывает?

— Постоянно. — Она сделала несколько отметок. — Значит, право собственности подтверждено. Теперь необходимо оплатить регистрационный сбор, пошлину за внесение изменений в конструкцию и сбор за выдачу новых регистрационных знаков.

Хан осторожно спросил:

— Сколько?

Нэла назвала сумму. Хан некоторое время молчал, потом посмотрел на Чубакку, а Чубакка на него.

— А без пошлины нельзя? — спросил Хан.

Нэла улыбнулась.

— Без пошлины нельзя.

— А если корабль очень старый?

— Для транспортных средств старше установленного срока предусмотрена повышенная плата за экологическую экспертизу.

— Мы только что её прошли!

— Поэтому повторно проходить не требуется. Вы оплачиваете уже выполненную процедуру.

— А скидка за историческую ценность?!

— Если корабль официально признан объектом технического наследия, можно обратиться за льготой.

Хан оживился.

— А как признать?!

— Через комиссию по культурному наследию.

— И сколько она рассматривает?

— До девяноста рабочих дней.

Хан закрыл глаза.

— Нет. Плачу.

Чубакка довольно зарычал.

— Я знаю, что надо было сразу!

Регистрационные номера выдали через полчаса. Они лежали в аккуратном пластиковом пакете: два металлических знака с символикой транспортной администрации, специальное крепление и свидетельство нового образца. Хан смотрел на них с таким выражением, с каким обычно встречал особо удачную контрабандную сделку.

— Чуи, мы сделали это.

Вуки радостно заревел.

— Я же говорил, что получится!

На площадке Крагг уже стоял возле своего гравицикла, на котором красовался новый регистрационный знак, и выглядел довольным.

— Ну что, поставил?

— Да!

— Поздравляю!

— И тебя.

Они пожали друг другу руки. Крагг завёл гравицикл, и двигатель заработал тихо и ровно. Забрак надел новый шлем и огляделся.

— Даже непривычно. Никто не ругается.

Хан усмехнулся.

— Наслаждайся.

— Ладно. Увидимся.

И уехал, причём тормозил теперь действительно хорошо. Хан проводил его взглядом.

— Чуи, а мы ведь тоже почти готовы.

Чубакка достал инструмент и принялся устанавливать регистрационные знаки на «Сокол». Передний закрепили быстро, а с задним возникли сложности: кормовая часть корабля была занята двигательной установкой, вспомогательными соплами и многочисленными техническими панелями. Наконец вуки выбрал место возле правого кормового обтекателя, поставил кронштейн, закрепил номер, отошёл, посмотрел и довольно зарычал.

— Красиво, — сказал Хан.

Оба некоторое время любовались результатом, и тут из служебного корпуса вышел Михалыч. Он остановился, посмотрел на корабль, потом на регистрационный знак.

— Соло! Кормовой номер неправильно установлен.

Хан почувствовал, как внутри начинает закипать что-то очень неприятное.

— В каком смысле?!

— По правилам он должен быть читаем при осмотре с заднего сектора.

— Так он сзади!

— Сейчас да. Но при включении двигателей его закроет поток от вспомогательного сопла. И подсветки нет.

Хан открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Михалыч, вы издеваетесь?!

— Нет. Посмотрите сами.

Инспектор показал схему, и действительно, при работе двигательной установки место крепления оказалось неудачным. Чубакка посмотрел на схему, подумал и молча снял номер. Хан тяжело опустился на посадочную опору.

— Чуи…

Вуки ответил.

— Нет. Не надо никого убивать.

Чубакка недовольно зарычал.

— Даже инспектора.

Михалыч, стоявший рядом, невозмутимо произнёс:

— У меня есть подходящий штатный кронштейн для старых кореллианских транспортов. В техническом корпусе остался комплект. Если подойдёт, сможете закрепить на нужном месте.

Хан медленно поднял голову.

— У вас есть кронштейн?! Почему вы сразу не сказали?!

— Вы не спрашивали.

Чубакка издал звук, очень похожий на смех.

Через пятнадцать минут номер стоял правильно: его было видно, он не перекрывался соплом, имел положенную подсветку и даже не мешал открывать техническую панель. Михалыч проверил установку, посмотрел в планшет и поставил последнюю отметку.

— Всё.

Хан стоял неподвижно.

— Что «всё»?

— Регистрационные знаки установлены правильно. Осмотр завершён. Можете эксплуатировать корабль в соответствии с выданным свидетельством.

— То есть летать?! Перевозить грузы?! И выходить из космопорта?!

— Если грузы соответствуют заявленному назначению транспортного средства и у вас имеются необходимые разрешения, разумеется.

Хан некоторое время молчал.

— Михалыч. А вы давно здесь работаете?

— Двадцать семь лет.

— И всё это время вот так?

Суллустанец задумался.

— В основном.

— И что, никто не пытался вас убить?

Михалыч посмотрел на него своими огромными чёрными глазами.

— Пытались.

Хан насторожился.

— И?

— Потом всё равно приходили на повторный осмотр.

Чубакка громко расхохотался, и Хан, посмотрев на инспектора, тоже рассмеялся.

Перед отлётом они заехали к дяде Севе, потому что Хан хотел лично поблагодарить мастера. Тот стоял возле верстака и занимался какой-то старой деталью. Увидев «Сокол», он кивнул.

— Ну что?

— Зарегистрировали!

— Хорошо.

— Техосмотр прошли! Все номера получили!

— Молодцы.

Хан протянул ему руку.

— Спасибо, Сева. Без вас бы не справились.

Мастер пожал руку.

— Да ладно. Чубакка у тебя грамотный. С таким можно работать.

Вуки довольно заревел.

— Ты его береги, — сказал дядя Сева Хану. — И не мешай, когда он ремонтирует.

Хан вздохнул.

— Постараюсь.

На верстаке стояла знакомая жестяная коробка с оленями, и Хан посмотрел на неё.

— Сева. А откуда у вас эта коробка?

Мастер удивился.

— Какая?

— С оленями.

Сева взял коробку, повертел в руках.

— А-а. Давно у меня.

— Откуда?

— Да кто ж теперь помнит. Когда-то в ней печенье было. — Он открыл крышку, посмотрел на прокладки. — Хорошая коробка. Крышка плотная, не ржавеет, мелочёвка не теряется. — Потом задумался. — Правда, печенье там было так себе.

Чубакка согласно рыкнул.

Хан посмотрел на вуки.

— Ты откуда знаешь?!

Чубакка пожал плечами. Дядя Сева закрыл коробку и поставил её на полку.

— Ладно. Счастливого пути. И нейтрализатор через положенный срок обслужить не забудьте.

— Не забудем!

— И документы на переделки теперь храните нормально.

— Будем!

— И двигатель на холодную не мучайте.

Чубакка кивнул.

— Вот. Он понял.

Хан развёл руками.

— Да я тоже понял!

— Ну и хорошо.

«Тысячелетний сокол» покинул торгово-транспортный узел Семи Колец ровно через трое суток после прибытия. На борту имелись действующее свидетельство о регистрации, технический паспорт с внесёнными изменениями, сертификат соответствия атмосферных двигателей экологическим требованиям и официально подтверждённое право собственности Хана Соло. Регистрационные знаки были установлены в предусмотренных местах, заводская идентификационная маркировка признана подлинной, гипердвигатель получил техническое заключение, скрытые грузовые отсеки оформлены как дополнительные ячейки с системами безопасности, а каталитический нейтрализатор исправно выполнял свои функции. Хан сидел в кресле капитана и с удовольствием рассматривал документы.

— Чуи, ты понимаешь, что теперь у нас всё законно?

Чубакка недоверчиво посмотрел на него.

— Ну, почти всё.

Вуки издал короткий вопросительный звук.

— Что значит «почти»?

Чубакка указал на грузовой отсек. Хан задумался.

— А-а. Это.

Вуки кивнул.

— Нет, про тот груз они не спрашивали.

Чубакка выразительно зарычал.

— Потому что он не относится к техническому состоянию корабля!

Вуки покачал головой, и Хан вздохнул.

— Ладно. С этим потом разберёмся.

Он включил связь.

— Диспетчерская, «Тысячелетний сокол» запрашивает разрешение на вылет.

— Борт YT-1300, назовите регистрационный номер.

Хан улыбнулся: впервые за три дня этот вопрос доставил ему искреннее удовольствие. Он продиктовал номер, диспетчерская проверила данные.

— Регистрация подтверждена. Технический допуск действителен. Разрешаю выход на орбитальную трассу номер четыре.

— Принято!

Хан отключил связь и посмотрел на Чубакку.

— Ну что, старина? Полетели?

Вуки радостно заревел, и «Сокол» плавно поднялся с площадки, развернулся, включил основные двигатели и ушёл в небо.

В тот же день в МРЭО № 17 состоялось короткое производственное совещание. Начальник отдела изучал отчёт о выполнении месячного плана регистрационных мероприятий.

— Так. Что у нас по показателям?

Твилечка Зера открыла ведомость.

— За отчётный период зарегистрировано сто восемьдесят два транспортных средства. Проведено двести сорок технических осмотров. Оформлено тридцать семь изменений конструкции. Выдано девятнадцать свидетельств о переходе права собственности.

— Хорошо. Сложные случаи?

— Один YT-1300 с многочисленными изменениями конструкции. Регистрация завершена после устранения замечаний. Один гравицикл забрака: исправлена тормозная система, заменён глушитель, предъявлен сертифицированный шлем. Регистрация завершена.

— Отлично. Ещё?

Зера немного помолчала.

— Имперский звёздный разрушитель.

Начальник поднял голову.

— Что?!

— Гранд-адмирал Траун. «Химера».

— А-а. Этот.

— Документы приняты. Назначена выездная идентификационная комиссия.

— Хорошо. — Он изучил таблицу. — А почему по его заявлению столько зарегистрированных обращений?

— Он потребовал письменные ответы по всем вопросам межведомственного согласования.

— По всем?!

— По всем.

Начальник некоторое время молчал, потом осторожно спросил:

— И сколько получилось?

— Сорок семь.

— Сорок семь обращений?!

— Да.

— А ответов?

— Сорок семь.

Начальник задумался.

— То есть план по обработке обращений перевыполнили?

Зера открыла расчёт.

— Получается, на сто восемнадцать процентов.

Начальник довольно улыбнулся.

— Вот видите! А вы говорили, сложный посетитель! — Он взял планшет. — Включить в отчёт как положительный опыт повышения эффективности работы с гражданами.

Зера посмотрела на коллегу Нэлу, Нэла посмотрела на Зеру, и обе твилечки благоразумно промолчали.

На следующий день гранд-адмирал Траун получил официальное уведомление о том, что порядок регистрации «Химеры» установлен, а все необходимые мероприятия согласованы. В приложении содержалось распоряжение о создании комиссии, сорок семь ответов на его обращения и благодарственное письмо за содействие совершенствованию административных процедур. Траун внимательно прочитал письмо, и особенно его заинтересовала последняя фраза: «Высокая активность заявителя позволила существенно повысить показатели документооборота учреждения». Чисс некоторое время размышлял, затем вызвал адъютанта.

— Подготовьте аналитическую справку об эффективности административных систем при воздействии на них формализованными запросами.

Адъютант записал.

— Каков основной вывод, господин гранд-адмирал?

Траун сложил руки за спиной.

— Противник может обладать сколь угодно сложной организационной структурой. Однако если правильно определить распределение полномочий и персональной ответственности, его действия становятся предсказуемыми.

— То есть эту методику можно применять в военных операциях?

— Возможно.

Траун подошёл к иллюминатору. Вдали виднелась «Химера»: полтора километра военной мощи, вооружения, энергетических установок и инженерного совершенства, которую три дня не могли зарегистрировать из-за отсутствия подходящей диагностической площадки. Адмирал задумчиво произнёс:

— И ещё одно. Никогда не вступайте в конфликт с учреждением, пока не изучите его внутренний регламент.

— Есть!

— Особенно если в нём работают твилечки.

Адъютант не совсем понял последнюю фразу, но на всякий случай записал.

А в гараже дяди Севы тем временем шла обычная работа. На подъёмнике стоял очередной старый транспортник, у которого текла система охлаждения, перегревался двигательный блок и отсутствовала половина заводской документации, а владелец, молодой родианец, нервно наблюдал за ремонтом.

— Сева, это вообще можно починить?

— Можно.

— А запчасти есть?

— Найдём.

— Но модель же старая!

— Вот именно. Значит, когда-то хорошие запчасти делали.

Дядя Сева снял повреждённое уплотнение, посмотрел и покачал головой.

— Ага. Прокладку выдавило.

Родианец встревожился.

— И что теперь?!

Мастер повернулся к помощнику.

— Слышь, достань-ка коробку.

— Какую?

— Жестяную. С оленями.

Родианец непонимающе посмотрел на полку, а дядя Сева вздохнул.

— Эх, молодёжь. Ничему вас сейчас в училищах не учат.

И принялся за работу. Потому что в далёкой-далёкой галактике могли сменяться правительства, рушиться империи, возникать новые республики, совершенствоваться гипердвигатели и усложняться регистрационные правила, но некоторые вещи оставались неизменными. Например, если где-то начинало течь, настоящий мастер прежде всего проверял прокладку. И точно знал, где она лежит.

Война войной, а масло по расписанию ч1

Часть первая. Обычный рабочий день

На борту тяжёлого корабля управления класса «Лукрехалк» шёл обычный рабочий день. В одном из ангаров готовились к высадке три полка боевых дроидов, в другом ремонтировали истребители-стервятники, по техническим коридорам сновали ремонтные машины, таскавшие запасные конечности, блоки питания и повреждённые процессорные модули, а на командном мостике офицеры Торговой Федерации обсуждали очередную военную операцию, которая, согласно предварительным расчётам, должна была принести значительную прибыль. За бронированными иллюминаторами проплывали звёзды, а на девятой палубе административного сектора, в кабинете № 417, заканчивали утреннее проветривание.

— Люся, закрой уже форточку! — потребовала Марьиванна. — У меня от сквозняка третий сустав заклинивает.

— Марьиванна, ну какой сквозняк? Мы в космосе.

— Вот именно! Неизвестно, чего снаружи надуло.

Люся тяжело вздохнула и нажала кнопку закрытия вентиляционной заслонки. Заслонка заскрипела, подумала и опустилась на две трети.

— Опять не закрывается.

— Я в прошлом месяце заявку подавала, — напомнила Марьиванна.

— Я помню.

— И в позапрошлом.

— И это помню.

— А толку?

— Марьиванна, ну чего вы ко мне пристали? Я вам не ремонтная служба.

— Я не к тебе пристала. Я констатирую состояние материально-технической базы.

Она повернулась к терминалу и принялась загружать бухгалтерскую программу. На заставке появилась эмблема Торговой Федерации с надписью: «ЕДИНАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА ФИНАНСОВОГО УЧЁТА. ВЕРСИЯ 12.4. НАДЁЖНОСТЬ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ. ПРОЗРАЧНОСТЬ», а через несколько секунд система сообщила об ошибке подключения.

— Вот, пожалуйста! Прозрачность у них.

Марьиванна ударила по корпусу терминала, и соединение восстановилось.

— А вы говорите — модернизация. Старые машины хоть знали, когда им надо заработать.

Марьиванна относилась к административной серии Model 88 и состояла на службе Торговой Федерации столько, что её первоначальный контракт давно перестали искать. По официальным документам она проходила как бухгалтерский вычислительный комплекс восьмого поколения, прошедший шесть капитальных ремонтов и одиннадцать программных модернизаций, по неофициальным — как Марьиванна. Когда-то молодой техник попытался исправить это несоответствие и вернуть ей положенное заводское обозначение, но после двухчасового разговора с главбухом добровольно написал объяснительную, поставил на место прежнюю табличку и больше в бухгалтерию не заходил.

Напротив сидела Люся, более новая административная модель, отвечавшая за материальный учёт, амортизацию вооружений и списание боевых потерь. Она любила свежие обновления, синтетические масла с ароматическими присадками и была убеждена, что большинство неполадок решается перезагрузкой, а Марьиванна считала все три увлечения признаками технической незрелости. За соседним столом располагался отдел кадров. Зинаида Павловна, дроид-секретарь серии CZ с дополнительным кадровым программным обеспечением, занимала должность начальника отдела, и на её корпусе имелась небольшая вмятина, полученная при эвакуации архива во время блокады Набу. Зинаида Павловна утверждала, что вмятина исключительно производственная, но Люся подозревала, что дело было в неудачно открывшейся двери. Рядом работала Галочка, молодой административный дроид с недавно установленным разговорным модулем, умевшая одновременно обрабатывать шестьдесят тысяч личных карточек и обсуждать новости внутренней сети, причём второе получалось у неё значительно лучше.

Четыре дроида занимали кабинет площадью двадцать восемь квадратных метров, рассчитанный на двух сотрудников. На двери висели две таблички, «БУХГАЛТЕРИЯ» и «ОТДЕЛ КАДРОВ», а ниже был приклеен листок: «ПО ОДНОМУ. ВОПРОСЫ О ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЕ — ПО ПЯТНИЦАМ». Ещё ниже кто-то мелко дописал: «Дроидам заработная плата не начисляется». Каждое утро они включались в восемь, приём посетителей начинался в восемь тридцать; каждые сорок пять минут устраивали десятиминутный перерыв на приём масла, с двенадцати до часу уходили на обед, а в половине шестого начинали собираться домой. То, что все четверо постоянно находились на борту корабля и фактически никуда не уходили, на соблюдение трудового распорядка не влияло. Рабочее время было священно, особенно обеденное.

В восемь тридцать две в дверь постучали.

— Войдите! — сказала Зинаида Павловна.

На пороге стоял боевой дроид серии OOM с жёлтыми командирскими отметками, с повреждённым планшетом в левой руке и пластиковой папкой, прижатой к корпусу правой.

— Доброе утро. Командир сто четырнадцатого пехотного подразделения OOM-714. Мне необходимо оформить боевые потери.

Люся подняла голову.

— Сколько?

— Три тысячи сто шестьдесят четыре единицы.

— Совсем?

— Что — совсем?

— Потеряли совсем или временно?

Командир задумался.

— Они были уничтожены противником.

— Это я поняла. Восстановлению подлежат?

— Я не знаю. Я не успел проверить. Нас обстреливали.

Марьиванна медленно повернула голову.

— Молодой человек, если каждый будет приходить в бухгалтерию с неподтверждёнными сведениями, мы тут вообще работать перестанем.

— Но у меня приказ о срочном списании.

— Приказ покажите.

OOM-714 протянул планшет, и Марьиванна внимательно прочитала документ.

— Подпись командира есть. Печать штаба есть. А где заключение ремонтно-восстановительной комиссии?

— Какой комиссии?

— Обыкновенной. Которая устанавливает невозможность дальнейшей эксплуатации основных средств.

— На планете шёл бой! Комиссия не могла туда прибыть!

— Значит, оформляйте акт об отсутствии комиссии.

— Кто должен его подписать?

— Председатель комиссии.

Командир несколько секунд молчал.

— Но её не было.

— Поэтому и акт об отсутствии, — терпеливо объяснила Марьиванна. — Если бы комиссия была, акт назывался бы иначе.

Люся тихонько хихикнула, а Зинаида Павловна повернулась на своём стуле.

— А у вас с личным составом как?

— Три тысячи сто шестьдесят четыре уничтожено, — повторил командир.

— Я не спрашиваю, сколько уничтожено. Я спрашиваю, какие изменения личного состава вы оформили.

— Никаких. Они же уничтожены.

— Ну и что? Приказ о выбытии где?

— Они же машины!

Зинаида Павловна выпрямилась.

— Молодой человек, не надо мне рассказывать, кто у нас машины. Я тридцать девять стандартных лет работаю с личным составом. У каждого вашего подчинённого есть штатная должность, табельный номер и приказ о назначении. Если вы списываете подразделение, извольте закрыть штатные единицы.

— Но они не сотрудники!

— А я и не говорю, что сотрудники. Они числятся в подразделении. Вы разницу понимаете?

Командир признался, что не вполне.

— Тогда слушайте внимательно. В бухгалтерии у вас материальные ценности, у меня штатное расписание. Чтобы списать ценности, вам нужно заключение ремонтной комиссии, чтобы закрыть штатные единицы, мне нужны приказы о выбытии. Иначе получится, что подразделение уничтожено, а должности заняты.

— Но должности действительно заняты! — неожиданно обрадовался OOM-714. — Нам уже выдали новых дроидов.

Повисла тишина. Зинаида Павловна медленно положила манипуляторы на стол.

— Как новых? Со склада? На какие должности? Без приказов?

— Да.

— Люся, дай мне масло.

— Так ещё рано.

— Мне сейчас необходимо.

OOM-714 поспешно добавил:

— Я могу принести список новых дроидов!

— Принесите, — сказала Зинаида Павловна. — И старых тоже. Два экземпляра.

— У меня только электронные данные.

Из своего угла негромко произнесла Марьиванна:

— Распечатать. И заверить собственной рукой.

OOM-714 посмотрел на свои металлические манипуляторы.

— Хорошо.

— И не забудьте прошить, — добавила Люся.

— Кого?

— Документы.

— А.

Командир покинул кабинет, и дверь закрылась. Марьиванна выдержала две секунды.

— Ну, видели?

— Я сразу заметила, что он ненормальный, — сказала Люся. — Правая нога от другой серии, левый локтевой привод не родной.

— Может, после ремонта, — предположила Галочка.

— Конечно, после ремонта! У него вся голова после ремонта. Только процессор, видимо, старый оставили.

Галочка прыснула маслом из форсунки.

— Девочки, а у него голос приятный.

— Галочка! — возмутилась Зинаида Павловна. — Ты бы ещё на серийный номер посмотрела.

— А я посмотрела. Выпуск этого года.

— Вот именно, — сказала Марьиванна. — Новенький, а уже на три тысячи с лишним отчётов нам работу устроил.

— Он не отчётов, он дроидов потерял, — поправила Люся.

— Для нас это одно и то же.

Раздался короткий мелодичный сигнал, и на стене загорелась зелёная лампочка: «08:45. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ». Марьиванна закрыла программу.

— Всё, девочки. Масло пить будем.

У бухгалтерии имелась собственная маслёнка, не автоматический дозатор и не стационарная смазочная станция, а самая обыкновенная металлическая маслёнка старой конструкции, с длинным изогнутым носиком, деревянной ручкой и винтовой крышкой. Марьиванна привезла её ещё с предыдущего корабля, и на боковой поверхности сохранился почти стёртый инвентарный номер: «МЦ-000017». Когда корабль проходил модернизацию, руководство предложило заменить все ручные смазочные приспособления универсальными автоматическими станциями, но Марьиванна не согласилась.

— Они мне эти автоматические станции уже ставили. Поставят, а потом сиди без масла, когда центральную подачу отключат.

Маслёнку оставили. Люся однажды попыталась перевести её в категорию малоценного имущества и списать по истечении срока службы, но Марьиванна обнаружила это ещё до проведения документа, и разговор был коротким: после него Люся два дня называла маслёнку исключительно «объектом культурного наследия». Теперь маслёнка стояла на отдельной полочке возле нагревателя, а Марьиванна лично заправляла её минеральным маслом, подогретым до нужной температуры, и разливала по кружкам. Кружки у всех были разные: у Марьиванны тяжёлая, с отбитым краем и надписью «Главбух всегда прав», у Люси тонкая титановая с изображением истребителя-стервятника, у Зинаиды Павловны аккуратная цилиндрическая ёмкость с крышкой, у Галочки новая, розовая, с надписью «Лучшему сотруднику», которую Галочка заказала сама.

— Девочки, кто какое? — спросила Люся, открывая шкафчик.

— Мне обычное, — сказала Марьиванна.

— Мне тоже, — ответила Зинаида Павловна.

— А я сегодня с присадкой, — объявила Галочка.

Марьиванна немедленно насторожилась.

— С какой?

— Силиконовой.

— Галочка, у тебя уплотнения из синтетического каучука. Сначала прочитай спецификацию совместимости.

— Я читала!

— Где?

— В галактической сети.

Марьиванна поставила кружку.

— Ну всё. Теперь мне понятно, откуда у нас столько ремонтов.

— Марьиванна, там очень хороший рецепт. Масло подогревается до сорока градусов, добавляется две капли силиконовой присадки и капелька антифрикционного концентрата.

— Сорок градусов? — переспросила Зинаида Павловна. — А у тебя рабочая температура какая?

— Сорок восемь.

— Вот и подумай.

— Но там пишут, что вкус необыкновенный!

— Вкус, — повторила Марьиванна. — У нас, между прочим, технологические жидкости, а не кулинарный кружок.

При этом она извлекла из собственного ящика маленькую баночку с надписью «Для себя». Люся заметила.

— Марьиванна, а это что?

— Специальная добавка. Графитовая.

— Так вы же сами говорили…

— Я говорила не лить всякую дрянь. А это проверенный состав. Мне ещё предыдущий техник давал.

Зинаида Павловна одобрительно кивнула.

— Я графитовую тоже уважаю.

Галочка обиженно захлопнула крышку своего флакона.

— Когда вы что-то добавляете, это проверенный состав. А когда я — сразу дрянь.

— Потому что мы сначала проверяем, а потом добавляем, — пояснила Марьиванна. — А ты наоборот.

Десятиминутный перерыв прошёл в обсуждении качества современных смазочных материалов, роста цен на хорошие фильтры и безобразного поведения снабженцев, и в восемь пятьдесят пять все вернулись к работе. Ровно через семь минут в кабинет вошёл первый посетитель из отдела снабжения.

Старший снабженец Торговой Федерации оказался неймодианцем в дорогом служебном одеянии. Он принёс заявление на внеочередную закупку запасных частей для истребителей-стервятников и с порога попытался придать разговору конфиденциальный характер.

— Уважаемые дамы, у меня очень деликатный вопрос.

— Если по премии, то в пятницу, — отозвалась Марьиванна.

— Нет-нет. Речь о чрезвычайно важном заказе. Его необходимо провести без задержек.

Люся открыла документ.

— Двести двигательных модулей, четыреста управляющих блоков, восемьсот сервоприводов… А почему стоимость в три раза выше обычной?

Неймодианец пригладил воротник.

— Особые обстоятельства. Сложная логистика.

— Поставщик тот же.

— Да, но маршрут доставки изменился на два транзитных сектора.

Люся произвела расчёт.

— Это не три цены.

Снабженец перешёл на доверительный шёпот.

— Дорогая моя, вы же понимаете, военное время. Срочность. Риски. Дополнительные расходы.

— Понимаю. А подтверждающие документы?

— Сейчас не до формальностей.

Марьиванна поднялась из-за стола. При росте чуть меньше полутора метров она каким-то образом умела смотреть на посетителей сверху вниз.

— Это у вас не до формальностей. А у меня квартальный отчёт.

— Но заказ согласован на самом высоком уровне!

— Вот там его и оплачивайте.

— Мне сказали, что именно бухгалтерия должна…

— Бухгалтерия должна проверить экономическое обоснование. А у вас его нет.

— Есть устное распоряжение.

— Устное распоряжение к платёжному поручению не подшивается.

— Я могу соединить вас с руководством.

— Соединяйте. Я им то же самое скажу.

Неймодианец посмотрел на Люсю в поисках сочувствия, и та вежливо улыбнулась своим световым индикатором.

— И ещё один вопрос, — сказала она. — Почему в составе партии четыре медицинских массажных кресла?

— Это для обслуживающего персонала.

— И две системы климатического контроля премиум-класса?

— Для обеспечения оптимальных условий работы.

— В ремонтном ангаре? На корабле уже имеется центральная система.

— Недостаточно комфортная.

Марьиванна решительно забрала планшет.

— Переработать. Из сметы исключить мебель, климатические установки и личный бар.

— Там нет бара!

— Пока нет, — сказала Марьиванна. — Я вижу, к чему вы ведёте.

Снабженец ушёл крайне недовольный, и Люся первой нарушила молчание.

— Видали? Опять кресла покупает.

— А старые куда дел? — спросила Зинаида Павловна.

— Списал на прошлой неделе по причине непригодности к дальнейшей эксплуатации. И сразу перевёл в свой личный транспортный отсек.

— Ну, понятно, — сказала Зинаида Павловна.

— А вы его перчатки заметили? — спросила Галочка.

— Не только перчатки, — ответила Люся. — У него ещё новый пояс. Я вчера видела в корпоративном каталоге. Дороже моего капитального ремонта.

Марьиванна тяжело зажужжала вентилятором.

— Вот поэтому у нас на новые терминалы денег нет.

— Марьиванна, а вы ведь могли его смету пропустить, — заметила Галочка.

— Могла.

— Почему не пропустили?

— Потому что через месяц он придёт просить списать эти кресла, а мне потом объясняй ревизорам, почему мебель успела устареть раньше, чем поставщик выставил счёт.

К половине десятого кабинет приобрёл обычный рабочий вид. На столе Люси росла гора документов по боевым потерям, Зинаида Павловна сверяла штатное расписание с приказами о назначении, Галочка пыталась закончить отчёт по повышению квалификации личного состава, а Марьиванна изучала новое указание финансового управления, требовавшее сократить расходы на административный персонал на восемнадцать процентов, не снижая качества бухгалтерского учёта.

— Девочки, нас опять сокращают.

Люся даже не подняла головы.

— Кого на этот раз?

— Штатную численность административного аппарата.

— Так нас и так четверо.

— Вот именно.

Зинаида Павловна потребовала документ и внимательно прочитала.

— Не вижу проблемы. У нас одна штатная единица вакантная. Помощник архивариуса.

— Так мы её с прошлого года держим, — сказала Люся.

— Вот и сократим.

— А архив кто вести будет?

— Галочка.

Галочка подняла голову.

— Почему я?

— Потому что ты молодая.

— Но у меня уже два совмещения!

— Третье оформим.

— А доплата?

Зинаида Павловна посмотрела на неё с искренним недоумением.

— Какая доплата? Ты дроид.

Галочка обиженно отвернулась, а Марьиванна удовлетворённо кивнула.

— Вот видите. План по сокращению исполнен, штатная численность уменьшилась, никого увольнять не надо.

Люся подняла палец.

— Подождите. А расходы? Если вакансия незаполненная, на неё денег не тратили.

Наступило молчание. Марьиванна перечитала указание.

— Правильно. Экономия будет по расчётному фонду содержания штатной единицы.

— Но фактических затрат-то не было! Они потом попросят отчёт о реальной экономии.

— И мы его дадим. Нулевой. И приложим пояснительную записку. — Марьиванна снова погрузилась в документ. — Я давно говорила: нельзя сокращать то, чего нет. Но начальство у нас способное. У них это получается.

На стене вспыхнула зелёная лампочка: «09:30. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ».

— Ну вот, — обрадовалась Галочка. — А я как раз хотела рассказать. У нашей TC-14 голосовой модуль менять собираются.

— Зачем? — спросила Зинаида Павловна.

— Говорят, слишком любезная.

— Это протокольный дроид, — напомнила Марьиванна. — Ей положено.

— А руководство считает, что она слишком долго прощается с посетителями.

— Ну конечно, — сказала Люся. — Лучше бы руководство научилось вовремя уходить с совещаний.

В десять двадцать пять, сразу после масляного перерыва, в бухгалтерию явился ремонтный дроид, невысокий, широкий и не особенно разговорчивый, с несколькими отсеками для инструментов на корпусе, сварочной горелкой и выдвижным манипулятором. В руках он держал заявку.

— Плановое техническое обслуживание помещения четыреста семнадцать.

Марьиванна подняла голову.

— Вы по вентиляции?

— Комплексное профилактическое обслуживание.

— Так по вентиляции или нет?

— В перечне работ предусмотрена диагностика вентиляционного оборудования.

— Наконец-то! Третий месяц пишем.

Ремонтный дроид подошёл к заслонке, несколько секунд изучал её, затем постучал диагностическим щупом по корпусу.

— Выявлен износ механизма привода.

— Это я вам и без диагностики скажу, — отозвалась Люся.

— Требуется замена исполнительного узла. Запасная часть отсутствует. Заявка направлена в отдел снабжения шестьдесят три стандартных дня назад.

Марьиванна взглянула на Люсю.

— Видела? А кресла покупают.

Ремонтный дроид записал результат осмотра.

— Эксплуатация помещения допускается с ограничениями. Рекомендуется не пользоваться вентиляционной заслонкой.

— Так мы ею и не пользуемся! Она не работает!

— Именно поэтому данная рекомендация обязательна.

Он собирался уходить, когда заметил старую маслёнку.

— Устройство ручной смазки. Срок эксплуатации превышен. Рекомендована замена на автоматическую систему.

Марьиванна прикрыла маслёнку корпусом.

— Не требуется.

— Согласно единому стандарту оснащения административных помещений…

— А согласно моему опыту, ваши автоматические системы через полгода начинают плеваться маслом на документацию. У меня тут бухгалтерия, а не ремонтный ангар.

— Замена обязательна при ближайшей модернизации.

— Вот при ближайшей модернизации и поговорим.

Ремонтный дроид распечатал квитанцию, положил её на стол и удалился.

— Ну вот, — сказала Марьиванна. — Шестьдесят три дня ждём одну шестерёнку.

— Может, со склада другую подобрать? — предложила Галочка.

— Может. Но они же скажут: «Не по каталогу».

Люся взяла квитанцию.

— Смотрите-ка. Он написал: «Техническое состояние удовлетворительное».

— Чего? — возмутилась Зинаида Павловна. — Да у нас форточка наполовину открыта!

— Не наполовину, — поправила Марьиванна. — На треть. Разница существенная.

В одиннадцать пятнадцать, когда закончился очередной масляный перерыв, возникла первая настоящая проблема. Люся закончила предварительную обработку документов, принесённых командиром OOM-714, и система показала предупреждение: «ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ УЧЁТНЫХ ДАННЫХ». Люся привычно нажала «Продолжить», и появилось второе: «НЕВОЗМОЖНО ПРОИЗВЕСТИ СПИСАНИЕ».

— Ну что ещё? — пробормотала она, открыла подробности и позвала главбуха. — Марьиванна, посмотрите. Вот эти три тысячи сто шестьдесят четыре единицы. Часть из них уже списана. Восемьсот сорок две. Вчера. Нами.

Марьиванна подошла.

— Не может быть.

— Может. Вот документ.

На экране красовалась ведомость списания № 8741, основание «Боевые повреждения, исключающие дальнейшую эксплуатацию», количество восемьсот сорок две единицы, и подпись стояла лично Люсина.

— Помню, — сказала она. — Это потери на Калоре. Там была высадка.

— А сегодня что?

— Тоже Калора.

— Значит, второй раз принесли.

Марьиванна приблизила документ.

— Подожди. Тут номера не совпадают. На вчерашнем номера корпусов, а сегодня идентификаторы процессорных блоков. А после ремонта корпус может быть один, а процессор другой.

— Тогда это надо по реестру ремонта проверять, — сказала Люся. — Там сорок две тысячи строк.

— Значит, работы у тебя до вечера.

Люся вздохнула, и тут соседний терминал Зинаиды Павловны издал тревожный сигнал.

— А у меня ещё интереснее. Ваши восемьсот сорок две единицы числятся в личном составе, причём в двух подразделениях одновременно. В сто четырнадцатом полку как выбывшие, а в двести третьем как вновь прибывшие.

— Их что, переправили с одной планеты на другую? — спросила Люся.

— Судя по всему, да. После уничтожения.

Марьиванна некоторое время размышляла.

— Девочки, проверьте транспортные накладные.

Люся раскрыла базу перевозок и через минуту выдала результат: доставка восьмисот сорока двух единиц с Калоры на ремонтную базу, потом отправка на передовую, вчера.

— Только в накладной указано, что они повреждённые.

— А как отправили на передовую?

— По ускоренной программе восстановления боеспособности. Когда восстановили, в документе не указано.

Марьиванна медленно вернулась к своему столу.

— Ясно. Опять военные придумали, как ускорить документооборот.

— А может, их действительно починили? — осторожно спросила Галочка.

— Может. Но пусть представят акт ремонта. Пока у нас по бухгалтерии восемьсот сорок две штуки уничтожены, а по кадрам все стоят на довольствии.

— Каком довольствии? — удивилась Люся. — Им же не начисляется содержание.

— Техническом, — ответила Зинаида Павловна. — Смазка, диагностика, запасные части. У меня отдельная ведомость.

Люся посмотрела на экран.

— Погодите. Если их уже списали, а потом починили, надо сначала восстановить на балансе, а потом, если опять уничтожили, снова списать.

Галочка захихикала.

— Значит, они у нас два раза умерли?

Марьиванна неодобрительно щёлкнула сервоприводом.

— Дроиды не умирают. Они выбывают из эксплуатации.

— Ну, два раза выбыли.

— Актов-то нет, — напомнила Марьиванна. — Поэтому пока ни одного раза.

Зинаида Павловна подвела итог:

— В таком случае считаю их находящимися в действующем подразделении. Документально уничтожение не подтверждено, а устная информация для штатного расписания юридической силы не имеет.

— Но командир лично сказал! — возмутилась Люся. — Тогда мы не можем списать!

— Вот и не списывайте, — кивнула Марьиванна. — Пусть сначала разберутся у себя. А то им война, а нам потом годовые остатки сводить. — Снова прозвенел сигнал перерыва. — Девочки, оставьте пока. На голодную систему всё равно ничего хорошего не посчитаешь.

К половине двенадцатого кабинет окончательно превратился в обычную бухгалтерию перед сдачей отчётности. На столах лежали распечатки, в углу работал старый документальный принтер, через каждые десять страниц издававший протяжный скрежет, а на стене мигали уведомления: «ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСОВАНИЕ», «ИСТЁК СРОК ПОДПИСАНИЯ», «ПРЕВЫШЕН ЛИМИТ ХРАНЕНИЯ АРХИВА», «СРОЧНО!». Последнее висело уже второй месяц. Люся пыталась выяснить, сколько на самом деле повреждённых дроидов поступило на ремонтные базы за последние сутки, Зинаида Павловна составляла список подразделений с неподтверждённым личным составом, а Галочка вносила изменения в личные карточки и время от времени отвлекалась на внутреннюю переписку.

— Девочки, а у нас из столовой опять жалоба. Говорят, протокольным дроидам выдают масло без подогрева.

— Ну так пусть сами подогревают, — отозвалась Марьиванна.

— Им запрещено пользоваться нагревательными приборами вне зоны обслуживания. После того случая с кофейным автоматом.

— Это когда TC-18 налила в кипятильник охлаждающую жидкость? — подняла голову Зинаида Павловна. — Я же говорила, что ей дополнительное обучение нужно. А мне тогда ответили: «Протокольная модель, сама разберётся».

— Зато теперь всем инструктаж проводят, — сказала Галочка.

— Правильно, — сказала Марьиванна. — Пусть проводят. А то у нас сначала что-нибудь взорвётся, потом только приказ выпускают.

В одиннадцать тридцать пять зазвонил служебный коммуникатор, и на экране возникло лицо незнакомого неймодианского чиновника.

— Это финансовая служба? Вас беспокоит заместитель директора департамента стратегического планирования. Нам необходимо срочно уточнить показатели боевых потерь. Вчера руководство утвердило программу повышения эффективности боевых подразделений, и в рамках программы необходимо обеспечить сокращение удельных потерь на двадцать процентов.

— За какой период? — спросила Марьиванна.

— До конца текущего отчётного цикла.

— Цикл заканчивается завтра.

— Совершенно верно.

— А война?

— Что — война?

— Война завтра тоже заканчивается?

Чиновник нахмурился.

— При чём здесь война?

— При том, что потери обычно зависят от боевых действий.

— Ваше замечание не относится к финансовому планированию, — сухо ответил чиновник. — Мы рассчитываем показатели эффективности.

— Значит, вы хотите, чтобы завтра потерь было на двадцать процентов меньше?

— Да.

— Тогда обратитесь к военному командованию.

— Мы уже обратились. Там сообщили, что фактические потери зависят от оперативной обстановки.

— Разумно сообщили.

— Поэтому мы решили поручить снижение потерь бухгалтерии. Пересмотрите методику учёта. Объедините отдельные категории потерь. Исключите временно выбывшее имущество.

Люся тихо закрыла лицо манипулятором.

— А если дроида разорвало пополам? — спросила Марьиванна.

— Вопрос классификации.

— А если обе половины находятся в разных секторах?

— Тем более вопрос классификации.

— А если половины списаны?

— Значит, у вас имеется резерв для улучшения показателей.

Марьиванна подумала.

— Понятно. Пришлите распоряжение официально.

— Мы рассчитываем на оперативное исполнение!

— Как получим официальное распоряжение, так и начнём. Не могу же я на основании устного разговора изменить финансовую отчётность.

Чиновник пообещал прислать документ и отключился, а в кабинете некоторое время стояла тишина.

— Марьиванна, а что мы будем делать? — спросила Люся.

— Работать.

— А двадцать процентов?

— Пусть официально напишут, что хотят. А если напишут, официально ответим, почему нельзя.

Галочка восхищённо посмотрела на главбуха.

— Марьиванна, а вы совсем начальства не боитесь?

— Чего его бояться? Оно меняется. А остатки на счетах остаются.

Ровно в двенадцать часов Зинаида Павловна выключила терминал.

— Обед.

— Я ещё не закончила! — подняла голову Люся. — У меня тут срочный отчёт. Командование требует…

— Командование пусть командует, — сказала Марьиванна, убирая документы в ящик. — А у нас перерыв.

Галочка уже доставала персональный контейнер.

— Девочки, сегодня в столовой новое масло! Минерально-синтетическая смесь с молибденовыми присадками.

Марьиванна насторожилась.

— Откуда?

— Из свежей поставки. «Галактические смазочные системы».

— Не буду. Мне их масло ещё на старом корабле не нравилось.

— Вы же его не пробовали!

— А мне и пробовать не надо. Я им накладные подписывала.

Зинаида Павловна достала небольшую сумку.

— Я с собой взяла. Масляная смесь по домашнему рецепту. На одну часть базового масла половина части лёгкого технического и немного противоизносной присадки. Главный секрет — дать отстояться.

Марьиванна одобрительно кивнула.

— Правильно. Молодые теперь торопятся: смешали и сразу в систему. А потом удивляются, почему фильтры забиваются.

Галочка записала рецепт, и четыре дроида дружно вышли в коридор. Марьиванна закрыла дверь, проверила замок и повесила табличку: «ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ. С 12:00 ДО 13:00. ПО ВОПРОСАМ БОЕВЫХ ПОТЕРЬ НЕ БЕСПОКОИТЬ». За дверью остался включённый принтер, который ещё несколько минут пытался закончить печать, потом зажевал бумагу и остановился.

Столовая административного сектора находилась двумя палубами ниже. Здесь обслуживались протокольные, хозяйственные, бухгалтерские, архивные и другие дроиды, чья деятельность не предусматривала участия в боевых действиях, и в отличие от боевых машин, которым смазочные материалы выдавались по нормативам технического обслуживания, они получали индивидуальные порции в соответствии с типом привода, сроком эксплуатации и рекомендациями производителя. На практике это означало очередь.

— Опять льготников без очереди пропускают, — недовольно заметила Люся.

Перед ними в отдельной зоне обслуживали группу высокопоставленных протокольных дроидов, получавших масло в специальных герметичных ёмкостях.

— У них представительские функции, — сказала Зинаида Павловна.

— А у нас какие? — возмутилась Люся. — Мы им зарплатный фонд считаем!

— Вот именно, — ответила Марьиванна. — Поэтому можем подождать. А они пускай быстрее поедят и идут начальству улыбаться.

Мимо прошла серебристая TC-14 и вежливо остановилась.

— Добрый день, уважаемые коллеги. Искренне рада вас видеть. Надеюсь, сегодняшнее обслуживание соответствует вашим высоким ожиданиям.

— Да какие ожидания, — отозвалась Марьиванна. — Очередь.

— Приношу свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства.

— Ты-то здесь при чём?

— Мне чрезвычайно жаль, что ваше посещение сопровождается задержкой.

— Ну хватит уже, — сказала Люся. — Мы поняли.

TC-14 поклонилась.

— Благодарю за ваше понимание и желаю вам исключительно приятного приёма смазочных материалов.

Она удалилась, и Галочка проводила её восхищённым взглядом.

— Какая вежливая!

— Ага, — фыркнула Люся. — Ты бы с ней поработала. Она однажды письмо о задержке поставки масла на четырёх страницах написала. И ни разу не сказала, когда привезут.

Марьиванна уже подошла к раздаточному окну.

— Мне обычное, без добавок. И пожалуйста, не переливайте.

Раздаточный дроид налил порцию, и она посмотрела внутрь.

— Это что?

— Стандартное техническое масло.

— Почему мутное?

— Допускается технологической нормой.

— По какой норме? Кем утверждена?

Раздаточный дроид замялся.

— Ответственным подразделением. Я не располагаю данной информацией.

Марьиванна молча поставила кружку обратно.

— Позови заведующего.

Люся вздохнула.

— Ну всё. Сейчас обед закончится.

Через десять минут выяснилось, что новую партию масла не профильтровали после транспортировки. Заведующий столовой пообещал разобраться, а Марьиванне и остальным выдали порции из старого запаса. За столом Люся шепнула:

— Вот видите, девочки. Без Марьиванны мы бы неизвестно чего напились.

Марьиванна сделала небольшой глоток.

— Учёт и контроль. Во всём.

К часу дня перед кабинетом № 417 скопилась очередь: три боевых дроида B1 стояли вдоль стены, уткнувшись головами в потолочные указатели, за ними ожидали представитель ремонтной службы, грузовой дроид с контейнером документов и неймодианский чиновник, которого никто не хотел пропускать вперёд. Над дверью горела надпись «ПОСЕТИТЕЛЕЙ НЕТ». Ровно в тринадцать ноль-ноль Марьиванна открыла дверь.

— Что столпились? Проходите по одному.

Первым вошёл боевой дроид B1, заметно потрёпанный, с перекрашенным нагрудным сегментом и разболтанным левым плечом, и протянул сложенный лист бумаги.

— Мне нужна справка.

Зинаида Павловна посмотрела на него поверх терминала.

— Какая?

— О стаже. Меня направили на техническое переосвидетельствование. Сказали, что без справки не примут.

— Серийный номер?

— B1-008721.

Она ввела номер.

— А у тебя здесь три записи. Почему?

— Меня три раза восстанавливали.

— В каком подразделении сейчас состоишь?

— В сто четырнадцатом.

Люся заинтересованно подняла голову.

— В том самом, где три тысячи уничтожили? И ты оттуда?

— Да.

Марьиванна из своего угла спросила:

— Скажи-ка, молодой человек, а когда ты последний раз проходил капитальный ремонт?

Дроид задумался.

— После первого уничтожения. После второго частичный. После третьего мне заменили правую ногу и процессорный блок.

Марьиванна повернулась к Люсе.

— Слышала? Значит, они действительно восстанавливали.

Зинаида Павловна тем временем открыла его личную карточку.

— Так. Смотри. Ты у меня числишься в запасе.

— Но я на действительной службе!

— По последнему приказу ты переведён в резерв.

— Меня вчера отправили в бой!

— А приказ о возвращении из резерва где?

— Не знаю.

— Тогда какой тебе стаж считать? Резервный или действительной службы?

Боевой дроид замер.

— А разница есть?

— Конечно.

— Мне нужен общий. А вы не можете сами посмотреть?

Зинаида Павловна посмотрела на него внимательно.

— Молодой человек. Если бы я могла всё сама посмотреть, зачем бы мне справки?

Дроид не нашёлся с ответом, и она смягчилась.

— Давай так. Напишешь заявление, я подниму архив, а завтра придёшь.

— Завтра меня отправляют на другую планету.

— Тогда послезавтра.

— Я могу не вернуться.

— Ну вот и не загадывай, — сказала Зинаида Павловна. — Ты лучше заявление напиши. А то уйдёшь без регистрации, потом опять ищи тебя по всем подразделениям.

Она протянула ему бланк, и Галочка помогла заполнить графы. В графе «Фамилия, имя, отчество» B1 растерянно уставился на бумагу.

— Что писать?

— Номер, — сказала Галочка. — Мы для дроидов так оформляем. А «сведения о предыдущих местах работы» перечисляй планетами.

Дроид начал писать, и через несколько минут выяснилось, что мест службы было девять.

— Ничего себе! — удивилась Галочка. — Вы столько воевали? А я ещё нигде, кроме этого корабля, не была.

— Я бы тоже предпочёл, — сказал B1. — Этот корабль.

Галочка несколько секунд смотрела на него.

— Ну, у нас тоже тяжело. Отчётность постоянно.

— Понимаю, — ответил боевой дроид.

Он получил входящий номер, аккуратно сложил копию заявления и ушёл. Дверь закрылась, и Люся немедленно повернулась к остальным.

— Девочки, вы его видели? Он же весь на неродных деталях!

— Так воюет, — отозвалась Зинаида Павловна.

— Девять планет, а ремонт всего один капитальный!

Марьиванна нахмурилась.

— Вот это уже безобразие. Эксплуатируют технику без положенного обслуживания, а потом удивляются, что потери большие.

— А он вежливый, — задумчиво сказала Галочка.

— Заявление-то правильно написал? — спросила Зинаида Павловна. — Ну и хорошо. Вежливость в личное дело не подшивается.

Следующим вошёл снабженец с огромным планшетом.

— Добрый день! Мне необходимо срочно оформить выдачу имущества в ремонтный ангар.

— К Люсе, — сказала Марьиванна, даже не повернувшись.

Люся взяла планшет.

— Что выдаём?

— Запасные манипуляторы, сервоприводы, смазочные материалы и вспомогательное оборудование. На шестой ангар, по приказу начальника инженерной службы.

— А почему здесь ручные маслёнки?

— Не хватает автоматических смазочных станций. Неисправны.

Марьиванна подняла голову.

— Что значит, неисправны? Все? А запасные?

— На ремонте.

— Видишь? Я что говорила? — многозначительно посмотрела она на Люсю.

— Да, Марьиванна. Вы говорили.

— Вот. А мне предлагают нашу маслёнку заменить.

Снабженец удивлённо посмотрел на полку.

— У вас ручная? Работает? Интересно…

Марьиванна заслонила полку корпусом.

— Даже не думайте.

— Я только спросил.

— Вот и не спрашивайте.

Люся согласовала расход материалов, вернула планшет и потребовала доставить подписанную накладную до конца дня. Снабженец пообещал и ушёл.

— Ну ты видела, — сказала Марьиванна. — Уже на нашу маслёнку смотрит.

— Марьиванна, он просто посмотрел.

— Сегодня посмотрел. Завтра придёт с актом изъятия.

— Вы прямо ревнуете, — засмеялась Галочка.

— Я имущество берегу. Мне за него отвечать.

Война войной, а масло по расписанию ч 2

Часть вторая. Внеплановая инвентаризация

В четырнадцать часов на всех терминалах одновременно появился красный экран: «ВНИМАНИЕ! ВНЕПЛАНОВАЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ». Ниже следовало распоряжение финансового управления Торговой Федерации: в связи с расхождениями между данными боевого командования, ремонтных баз и централизованной системы учёта провести внеочередную сверку имущества до шестнадцати часов текущего дня. Марьиванна прочитала документ дважды.

— Люся, сколько времени?

— Четырнадцать ноль три.

— Значит, они хотят, чтобы мы за два часа пересчитали всё имущество боевых подразделений. А сколько у нас имущества?

Люся открыла базу.

— Восемь миллионов четыреста двадцать шесть тысяч учётных позиций.

— Ну, нормально, — сказала Марьиванна. — По семьдесят тысяч в минуту. Главное не отвлекаться.

Галочка не поняла, шутит главбух или нет. Зинаида Павловна открыла сопроводительное письмо.

— А у кадров тоже инвентаризация. Миллион двести тысяч восемьсот девятнадцать штатных единиц.

Люся вздохнула.

— Девочки, у нас обед закончился только час назад.

— Не отвлекайся, — сказала Марьиванна. — Давай разбираться.

Первые десять минут выясняли, по каким справочникам проводить сверку: единая система выдавала три различных количества боевых дроидов, финансовый учёт показывал одно, кадровый другое, военный третье, а четвёртое пришло из ремонтной службы.

— Они что, размножаются? — спросила Галочка.

— Дроиды не размножаются, — сказала Зинаида Павловна. — Их выпускают на заводе.

— Тогда откуда лишние?

— Либо не оформили поступление, либо не оформили выбытие, — ответила Марьиванна.

Люся открыла подробности.

— Один и тот же B1 числится одновременно на действительной службе и в списании. А ремонтная база пишет, что он у них в работе.

— Значит, надо выяснить, где он физически находится. Запроси.

Люся отправила запрос и через минуту получила ответ: «МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО». Второй запрос принёс «СВЕДЕНИЯ УТОЧНЯЮТСЯ», а третий система не приняла, сославшись на превышение допустимого количества обращений.

— Ну замечательно, — сказала Люся.

Галочка тем временем обнаружила в архиве старую инструкцию.

— Девочки, до модернизации учёт вёлся по трём номерам: корпус, процессор и подразделение. А теперь всё объединено в один идентификатор. В прошлом месяце, по программе упрощения административных процедур.

Марьиванна медленно встала.

— Ну-ка покажи.

Она внимательно прочитала несколько страниц.

— Ага. Вот здесь. При переносе данных система автоматически убирает начальные нули из инвентарных номеров. А у нас есть B1-00017, B1-0017 и B1-017. И это разные машины.

Люся замерла, а Зинаида Павловна посмотрела на экран.

— А новая система считает их одним? А если одному меняли процессор, он может одновременно оказаться в нескольких списках?

Люся принялась открывать карточки.

— Марьиванна, да тут половина расхождений из-за этого!

— Половина — это ещё оптимистично.

Галочка открыла список ремонтных баз.

— А вот ещё! При переносе данных из ремонтной программы букву «О» заменили на ноль. Чтобы унифицировать обозначения.

— Но у командирских дроидов серия OOM! — сказала Зинаида Павловна.

— Вот именно.

Люся медленно откинулась на спинку кресла.

— Получается, в нашей системе один дроид может быть и боевым пехотинцем, и командиром, и списанным корпусом?

— Получается, — сказала Марьиванна.

На стене загорелась лампочка очередного перерыва: «14:30. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ». Никто не пошевелился. Марьиванна посмотрела на часы.

— Девочки, масло.

Люся возмущённо подняла голову.

— Марьиванна, у нас инвентаризация! До шестнадцати часов! Может, сегодня без перерыва? Пропустим один раз.

В кабинете повисла тишина. Марьиванна посмотрела на Люсю так, словно та предложила продать корабль за металлолом.

— Люся. Ты сейчас что сказала? А завтра что? Обед отменим? Послезавтра станем ночью отчёты сдавать? Потом попросим, чтобы нас на склад поставили без выключения?

Люся опустила голову.

— Не надо.

— Вот именно. Масло будем пить. Отчёт сам себя не пересчитает, но и без нас он никуда не денется.

Галочка облегчённо встала. Вопрос был решён.

В пятнадцать часов на командном мостике началось совещание, на котором присутствовали вице-король Торговой Федерации Нут Ганрей, несколько высокопоставленных офицеров, начальник снабжения, представитель Техносоюза и финансовый директор. На центральном экране отображались показатели боевой эффективности: согласно предварительному отчёту, потери дроидной армии за последние сутки составляли сто двадцать семь процентов от количества задействованных подразделений.

— Как можно потерять сто двадцать семь процентов? — спросил Нут Ганрей.

Финансовый директор растерянно развёл руками.

— Вероятно, произошла ошибка учёта.

— Мы не можем потерять больше дроидов, чем отправили в бой!

— По данным системы, можем.

— Исправьте!

— Бухгалтерия проводит сверку.

Нут Ганрей задумался.

— А нельзя просто уменьшить цифру?

— Необходимо основание.

— Я вице-король Торговой Федерации!

— Ваше превосходительство, система требует подтверждающие документы.

Ганрей раздражённо махнул рукой.

— Тогда пусть бухгалтерия немедленно разберётся!

На девятую палубу поступило срочное распоряжение, и Марьиванна, прочитав его, сказала:

— Девочки, начальство наконец заметило, что у нас дроидов больше списали, чем было.

— Слава производителю, — сказала Люся.

— Требуют исправить за полчаса. Сейчас сделаем предварительную сверку и приложим перечень ошибок.

Галочка вывела на экран найденные расхождения.

— Уже восемь тысяч триста сорок семь двойных записей.

— Молодец, — похвалила Марьиванна. — Вот видишь, а говорила, что от архивов никакой пользы.

— Я такого не говорила.

— Неважно. Главное, что мы их сохранили.

Зинаида Павловна тем временем проверяла распоряжения о переводах подразделений и вдруг обнаружила странное.

— Марьиванна, когда подразделение повреждается, система автоматически формирует приказ о восполнении потерь. А когда его восстанавливают, прежних дроидов возвращают без приказа о выбытии новых. И получается, что на одну должность назначены два дроида.

Люся повернулась.

— Ну и что? Пусть служат.

— Так командование считает обоих действующими. А бухгалтерия одного уже списала.

Марьиванна подумала.

— Вот откуда лишние. А сколько?

Галочка запустила сверку, и результат появился через две минуты: «ОБНАРУЖЕНО 23 418 НЕПОДТВЕРЖДЁННЫХ НАЗНАЧЕНИЙ». Люся присвистнула электронным динамиком.

— Ничего себе!

Марьиванна задумчиво посмотрела на число.

— Значит, часть подразделений у нас фактически укомплектована сверх штата. А финансовое управление требует сократить потери на двадцать процентов. Ну, теперь понятно, откуда у них экономия берётся.

Зинаида Павловна нахмурилась.

— Я не собираюсь подписывать незаконное увеличение штатной численности.

— И не надо, — ответила Марьиванна. — Сначала выясним, сколько реально исправных дроидов.

— До срока сдачи меньше часа, — сказала Люся.

— Тогда начинай составлять предварительный акт. По всем остальным данным пиши: «Требуется уточнение».

Галочка оживилась.

— И всё?

— А что ещё? Мы бухгалтерия. Мы не обязаны за час искать восемь миллионов предметов по всей галактике. Мы обязаны правильно указать, какие из них можем подтвердить.

Люся облегчённо выдохнула вентилятором: впервые за день работа стала двигаться в понятном направлении.

В пятнадцать двадцать в дверь постучали.

— Кто там ещё? — спросила Люся.

Вошёл высокий тактический дроид с узкой головой, длинными конечностями и холодным механическим голосом.

— Я представляю оперативное командование. Требую немедленного объяснения задержки списания уничтоженных подразделений.

Марьиванна не поднялась.

— Присаживайтесь.

— Я не намерен тратить время на ожидание.

— Тогда стойте.

Тактический дроид некоторое время молчал.

— Вы препятствуете выполнению военной операции.

— Нет. Я требую документы.

— Боевые потери подтверждены командованием. Три тысячи сто шестьдесят четыре единицы.

— А восемьсот сорок две из них уже списаны вчера.

Тактический дроид замер.

— Это невозможно.

— Возможно. Вот документы.

Он принял электронные копии и обработал.

— Обнаружено несоответствие. Требуется исправить.

— Этим и занимаемся.

— Ваша работа неэффективна.

Марьиванна отодвинула терминал.

— Молодой человек, вы сколько лет на службе?

— Моя программа активирована семь месяцев назад. Продолжительность эксплуатации не является определяющим показателем эффективности.

— Это я вижу. Я сорок семь лет свожу баланс, а вы за семь месяцев успели так организовать учёт, что дроидов у вас больше погибло, чем изготовили.

Тактический дроид некоторое время вычислял ответ.

— Допускаю возможность методологической ошибки.

— Вот и хорошо. А теперь дайте нам спокойно работать.

— Мне необходимо представить доклад командованию. Что я должен сообщить? И кто виновен?

Марьиванна задумалась.

— Напишите: «В результате недостаточной согласованности межведомственного информационного взаимодействия».

— Формулировка приемлема.

Он повернулся к выходу, но у самой двери остановился.

— И ещё один вопрос. Возможно ли статистически сократить боевые потери без изменения фактического количества уничтоженных единиц?

Люся осторожно посмотрела на Марьиванну.

— Возможно. Если раньше считали неправильно.

— Следовательно, это улучшит показатели боевой эффективности?

— Нет. Это улучшит показатели бухгалтерского учёта.

— Разница несущественна.

— Для вас, может быть.

Тактический дроид вышел, и Люся сказала:

— Какой неприятный.

— Совсем молодой, — отозвалась Зинаида Павловна.

— Семь месяцев, — заметила Галочка. — А уже командует.

— Главное не возраст, — сказала Марьиванна. — Главное, чтобы голова была на месте. Хотя у тактических моделей она конструктивно неудобная. Смотришь и всё время кажется, что сейчас отвалится.

Люся расхохоталась.

— Марьиванна!

— А что? Я же не при нём сказала.

Без четверти четыре прозвенел очередной сигнал. Девочки устроили десятиминутный масляный перерыв. На этот раз никто не обсуждал ни рецепты, ни соседей: каждая мысленно пересчитывала свои неподтверждённые остатки. Марьиванна, однако, проследила, чтобы все выпили положенную порцию.

В пятнадцать сорок две в кабинет въехал грузовой дроид с контейнером. Такие развозили картриджи для принтеров, пустые накопители и мелкие хозяйственные заказы. Галочка как раз сводила приложения к отчёту, Люся проверяла последние цифры, а Марьиванна спорила по связи с финансовым управлением.

— Получение по автоматической заявке, — сообщил грузовой дроид.

— Угу, — сказала Галочка, не отрываясь от экрана. — Только под ногами не мешай. Нам к шестнадцати сдавать.

Грузовой дроид деловито проследовал к шкафу, звякнул чем-то металлическим, подтвердил выполнение задания коротким сигналом и укатил. Через секунду принтер потребовал заменить картридж. Галочка решила, что именно за ним и приезжали, и тут же забыла об этом.

К шестнадцати часам предварительный отчёт был готов. Фактически подтверждённые боевые потери оказались существенно ниже первоначальных, поскольку большая часть расхождений возникла из-за повторного списания, переноса серийных номеров и несвоевременно оформленных восстановительных работ. Уничтоженных дроидов было всё ещё очень много, но не больше, чем существовало. Люся распечатала акт, Зинаида Павловна приложила ведомость неподтверждённых штатных назначений, Галочка подготовила пояснительную записку, а Марьиванна поставила электронную подпись, и отчёт ушёл в финансовое управление. Через несколько минут пришло сообщение: «БЛАГОДАРИМ ЗА ОПЕРАТИВНУЮ РАБОТУ. ПОКАЗАТЕЛЬ УДЕЛЬНЫХ БОЕВЫХ ПОТЕРЬ СНИЖЕН НА 21,4%. ПЛАН ВЫПОЛНЕН».

— Марьиванна, смотрите. План выполнили.

— Какой?

— По сокращению потерь.

— Мы ничего не сокращали.

— Но они так написали.

— Пусть пишут. У них своя работа.

— Значит, нам премия будет? — обрадовалась Галочка.

Зинаида Павловна посмотрела на неё.

— Галочка.

— Что?

— Ты дроид.

— Ах да.

Марьиванна открыла следующее письмо.

— Девочки, нам объявили благодарность. Всему коллективу бухгалтерии и кадровой службы.

— Ну хоть что-то, — сказала Галочка.

— И ещё распоряжение. По результатам успешного внедрения новой системы учёта рекомендовано сократить количество сотрудников, занятых ручной сверкой.

Люся остановилась.

— То есть нас? Но ведь ошибки из-за новой системы!

Марьиванна кивнула.

— А мы их исправили. Значит, система успешно работает.

Зинаида Павловна тяжело зажужжала охлаждением.

— Я подготовлю служебную записку о невозможности сокращения штатных единиц.

— Правильно, — сказала Марьиванна. — И приложи сегодняшнюю благодарность. Пусть сначала определятся, мы им нужны или мешаем.

Раздался сигнал очередного перерыва: «16:00. ПЕРЕРЫВ НА СМАЗКУ».

— Ну что, девочки, — сказала Люся, — за успешную работу?

— За что угодно, — ответила Марьиванна. — Только масло не переводите.

Она поднялась и направилась к полочке, но остановилась, посмотрела налево, потом направо.

— Люся. Где маслёнка?

— На полке.

— Нет её.

Люся повернулась: полка была пуста. Марьиванна медленно обвела кабинет оптическими сенсорами.

— Кто брал маслёнку?

Никто не ответил.

— Девочки. Я спрашиваю: кто брал маслёнку?

— Я не брала, — сказала Зинаида Павловна.

— Я тоже, — ответила Люся.

Галочка подняла оба манипулятора.

— Я утром брала и после обеда брала! Последний раз в четырнадцать тридцать. Потом точно поставила обратно!

Марьиванна посмотрела на пустую полку.

— Сейчас её там нет.

Повисла тяжёлая тишина. Где-то за стеной гудела вентиляция, а принтер снова зажевал бумагу.

— Так, — сказала Марьиванна. — Работу прекращаем.

— Почему? — удивилась Люся. — Марьиванна, ну маслёнка…

— Что — маслёнка? Инвентарный номер МЦ-000017. Основное средство административной службы. Срок эксплуатации сорок один год. Первоначальная стоимость восемнадцать кредитов.

— Остаточная стоимость ноль, — напомнила Люся.

— А восстановительная? Таких больше не выпускают.

Зинаида Павловна решительно повернулась к терминалу.

— Надо установить, кто последним пользовался.

— Я, — сказала Галочка, и все посмотрели на неё. — Но я поставила обратно! Честно! В четырнадцать тридцать.

— До посещения тактического дроида?

— Да.

— А до него кто заходил? — задумалась Люся.

— Снабженец.

— Который ручные маслёнки выпрашивал?

— Он не выпрашивал, — сказала Галочка. — Он спрашивал.

Марьиванна посмотрела на Люсю.

— Вот. Я же говорила.

— Марьиванна, не надо сразу подозревать человека.

— Я не подозреваю. Я устанавливаю последовательность событий.

Зинаида Павловна открыла журнал посещений.

— Снабженец был в тринадцать двадцать, тактический дроид в пятнадцать двадцать. Ремонтный утром. А потом ещё этот грузовой заходил.

Галочка подняла голову.

— Он за картриджами был.

— Ты проверяла накладную? — спросила Марьиванна.

— Нет. У нас же отчёт был.

— Так. И где электронная отметка о выдаче?

Галочка открыла журнал.

— А отметка есть. Только не о картриджах. «Изъятие по аварийному резервированию». Позиция МЦ-17.

Марьиванна подалась вперёд.

— Что?!

— МЦ-17, — повторила Галочка. — Указано: «Свободный смазочный инвентарь».

— МЦ-000017, — отчеканила Марьиванна. — Не свободный, а закреплённый за бухгалтерией!

Люся быстро открыла историю изменений.

— Девочки, смотрите. После модернизации система убрала нули. Нашу маслёнку объединили с резервной записью МЦ-17, а ту когда-то отметили как свободную к выдаче. Пришёл запрос из шестого ангара, система сама подобрала «свободную» маслёнку. И отправила за ней грузового дроида.

— Без моего разрешения? — спросила Марьиванна.

— По автоматической накладной. В ней даже написано: «Согласование не требуется».

Марьиванна медленно подняла взгляд.

— Значит, вот как теперь. У меня имущество забирают, а меня же об этом и не спрашивают.

— Формально система не знает, что оно ваше, — пояснила Люся.

— Я ей сейчас объясню.

Поиск начался с проверки автоматической накладной. Люся запросила маршрут грузового дроида, Зинаида Павловна подняла журнал хозяйственных перемещений, Галочка сверила номера на старых карточках, а Марьиванна лично составила претензию об изъятии имущества без согласования с материально ответственным лицом.

— Может, она уже в ангаре? — предположила Галочка.

— Может. Но сперва надо узнать, кто решил, что моя маслёнка свободная, — сказала Марьиванна.

Она включила служебную связь.

— Охрана? Бухгалтерия, кабинет четыреста семнадцать. У нас пропажа материальной ценности.

— Характер имущества? — спросил охранный дроид.

— Ручное устройство смазки.

— Военного назначения? Представляет угрозу безопасности? Содержит секретные данные? Имеет боевую функцию?

— Нет, нет, нет.

— Тогда обращайтесь в хозяйственную службу. Охрана занимается нарушениями режима безопасности.

— А кража имущества — это не нарушение?

— При наличии признаков преступления.

— А отсутствие маслёнки — это какие признаки?

— Признаки отсутствия маслёнки.

Связь оборвалась. Марьиванна несколько секунд смотрела на терминал.

— Вот. Охрана.

Люся попыталась связаться с ремонтной службой, но там ответили, что никто маслёнку из кабинета собственноручно не изымал, а снабженцы прислали сообщение, что ручные смазочные приспособления по бумажным ведомостям в указанный период в административных помещениях не получали. Галочка предложила объявить розыск по внутренней сети, и Марьиванна разрешила. Через три минуты по кораблю распространилось сообщение: «В КАБИНЕТЕ № 417 АДМИНИСТРАТИВНОГО СЕКТОРА УТРАЧЕНО УСТРОЙСТВО РУЧНОЙ СМАЗКИ С ИНВЕНТАРНЫМ НОМЕРОМ МЦ-000017. ПРОСЬБА ОБНАРУЖИВШИХ СООБЩИТЬ В БУХГАЛТЕРИЮ. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО». Через минуту позвонил начальник хозяйственной службы.

— Это что у вас там случилось?

— Пропала маслёнка.

— Вы из-за этого тревогу по всему кораблю подняли?

— Не тревогу, а объявление о розыске.

— У нас военная операция идёт!

— А у нас имущество пропало.

— Купите новую!

— На какие средства? Заявка на замену ручного смазочного оборудования у нас отклонена по причине отсутствия бюджетных ассигнований. Вашей подписью, между прочим.

Начальник хозяйственной службы помолчал.

— Я разберусь.

— Вот и разберитесь.

Он отключился, и Люся посмотрела на главбуха.

— Ну теперь весь корабль знает. Стыдно же.

— Стыдно должно быть тому, кто чужое имущество без накладной берёт. А тому, кто накладную автоматически оформляет, должно быть ещё стыднее.

Зинаида Павловна открыла бланк объяснительной.

— Галочка, напиши, когда последний раз видела маслёнку.

— Для служебного расследования? Но я же ничего не делала!

— Так и напиши.

— А если я ошиблась?

— Тогда уточни.

— А если не помню?

— Напиши, что не помнишь.

Галочка опустила голову.

— Девочки, я теперь подозреваемая?

Люся ободряюще похлопала её по плечу.

— Нет. Ты материально заинтересованное лицо.

— Это лучше?

— Не знаю.

В шестнадцать сорок в бухгалтерию позвонили из шестого ангара, и на экране появился командир ремонтной бригады.

— Бухгалтерия? У вас там маслёнка потерялась?

Марьиванна мгновенно повернулась.

— Нашлась? Где?

— Здесь, у нас. С аварийным комплектом для восстановления сервоприводов после перегрузки. У нас автоматические станции смазки вышли из строя, а дроидов надо срочно возвращать в строй.

Марьиванна медленно положила манипуляторы на стол.

— Кто дал разрешение на изъятие имущества из кабинета?

— Не знаю. Нам передали контейнер по автоматической заявке. Хозяйственная система пишет: свободный инвентарь.

— Она пишет неправильно. Номер какой?

— МЦ-17. Вроде такой.

— «Вроде» меня не устраивает.

Раздался металлический лязг, и ремонтник вернулся.

— На корпусе МЦ-000017. Всё правильно.

— В каком состоянии?

— Работает. Небольшая вмятина на корпусе.

— Какая вмятина?!

— Небольшая.

— Она сорок один год была без вмятин!

— Ну, тут истребитель задел.

Люся закрыла лицо манипулятором, а Марьиванна очень медленно произнесла:

— Истребитель.

— Стервятник. На технической площадке.

— Вы положили бухгалтерскую маслёнку под истребитель?

— Не специально.

— А как специально выглядит?

Ремонтный дроид помолчал.

— Слушайте, у нас тут двести сорок машин стояли без смазки. Мы вашей маслёнкой восстановили подачу на ручном стенде, потом заправили ремонтную систему. Сто восемьдесят шесть уже вернули в строй, остальные на диагностике.

Люся тихо произнесла:

— Марьиванна, получается, наша маслёнка…

— Я слышу, — сказала Марьиванна и повернулась к экрану. — Верните немедленно.

— Но у нас операция!

— А у меня инвентаризация. Тогда оформите временную передачу имущества по форме МЦ-12. Я пришлю. Автоматическую накладную отмените. Она неправильная.

Ремонтник вздохнул.

— Ладно. Только быстро. У меня ангар полный.

Связь оборвалась.

— Записывай, — сказала Марьиванна Люсе. — Временная передача имущества. Аварийное использование. Повреждение корпуса без утраты функциональности.

— Марьиванна, а ведь благодаря ей почти двести машин восстановили. Это же здорово!

— Здорово будет, когда её вернут и я акт приёма подпишу.

— А может, нам за это тоже благодарность объявят? — задумчиво спросила Галочка.

— Не надо нам больше благодарностей, — махнула манипулятором Марьиванна. — После предыдущей нас сокращать собрались.

В семнадцать часов в кабинет вошёл тот самый боевой дроид B1-008721, который после обеда просил справку о стаже, с контейнером в руках.

— Добрый вечер.

— А ты чего вернулся? — спросила Зинаида Павловна. — Я же сказала завтра приходить.

— Мне поручили доставить имущество.

Марьиванна мгновенно насторожилась. B1 открыл контейнер, и внутри лежала маслёнка с небольшой вмятиной на корпусе. Марьиванна бережно взяла её, осмотрела, проверила крышку, повернула носик и понюхала содержимое диагностическим сенсором.

— Масло другое залили.

— После использования заправили стандартное техническое. И заменили уплотнение: старое пропускало.

— Сорок один год не пропускало.

— При повышении давления обнаружилась течь.

Люся посмотрела на главбуха.

— Может, и правда старое уже было.

Марьиванна ничего не ответила. B1 протянул планшет.

— Здесь акт временной передачи и возврата. Мне сказали получить подпись.

Марьиванна внимательно прочитала документ.

— Кто составлял? Начальник ремонтной смены? Грамотно составил. — Она поставила подпись и неожиданно спросила: — А ты чего в ангаре делал? Тебя же на фронт должны были отправить.

— Меня направили на диагностику. Вы сказали, что надо подтвердить стаж, я обратился к начальнику технической службы, он проверил мой корпус и обнаружил, что обязательное обслуживание просрочено.

— Вот, — удовлетворённо кивнула Зинаида Павловна. — А ты не хотел заявление писать.

— Теперь мне назначили капитальный ремонт. Но сначала попросили помочь с переноской оборудования. Там были неисправные боевые дроиды, мы их восстанавливали.

— Много? — заинтересовалась Люся.

— Сто восемьдесят шесть.

— А нашей маслёнкой пользовались?

— Да.

Марьиванна посмотрела на старое устройство.

— Смотри-ка.

— Мне сказали передать благодарность владельцам маслёнки, — добавил B1. — И выдали документ о прохождении диагностики.

Зинаида Павловна проверила печати.

— Всё правильно. Теперь я тебе стаж подтвержу. Приходи завтра за справкой. И не забудь заявление на перевод после капитального ремонта.

— Хорошо. — Боевой дроид направился к выходу, но у самой двери остановился. — Простите. Можно вопрос? Если меня снова уничтожат, справка о стаже сохранится?

Зинаида Павловна некоторое время молчала.

— В архиве сохранится.

— Хорошо. Спасибо.

Он вышел, и Галочка задумчиво посмотрела ему вслед.

— Девочки, а он ведь хороший.

— Нормальный, — согласилась Люся.

Зинаида Павловна убрала его документы в отдельную папку.

— Девять мест службы. Три восстановления. И никто личное дело толком не оформил.

Марьиванна проверила маслёнку ещё раз.

— Вот потому и надо всё учитывать. А то у них то уничтожен, то восстановлен, то опять уничтожен, а спросишь, когда последний раз привод меняли, никто не знает.

— А маслёнка-то наша действительно пригодилась, — сказала Люся. — Почти двести дроидов!

— Сто восемьдесят шесть. Не надо округлять.

— Марьиванна, а вы рады? — улыбнулась Галочка.

Марьиванна посмотрела на маслёнку.

— Чего мне радоваться? Вмятину сделали.

Но на полочку поставила её особенно аккуратно.

В семнадцать пятнадцать пришло последнее распоряжение финансового управления. По результатам внеочередной инвентаризации командование Торговой Федерации решило внедрить усовершенствованную систему учёта боевых дроидов: полностью отказаться от бумажных ведомостей, упразднить дублирующие идентификаторы и обеспечить автоматическую регистрацию боевых потерь в режиме реального времени. В конце документа имелась приписка: «В целях исключения ошибок персонального учёта предлагается провести повторную унификацию серийных номеров и оптимизировать использование ведущих нулей». Люся прочитала приказ дважды.

— Марьиванна. Они опять собираются нули убирать.

Марьиванна взяла планшет, прочитала и очень аккуратно положила его на стол.

— Зинаида Павловна. Готовь возражение.

— Уже готовлю.

— Люся, составь перечень выявленных сегодня ошибок. Галочка, приложи старую инструкцию по серийным номерам.

Через пятнадцать минут возражение было готово. Оно занимало тридцать восемь страниц, и Марьиванна прочитала заголовок: «О недопустимости дальнейшего упрощения учётных процедур до устранения последствий предыдущего упрощения».

— Хорошо написано.

Она поставила подпись и отправила. В ответ система сообщила: «ВАШЕ ОБРАЩЕНИЕ ПРИНЯТО. ПЛАНОВЫЙ СРОК РАССМОТРЕНИЯ — 30 СТАНДАРТНЫХ ДНЕЙ».

— Ну вот, — кивнула Марьиванна. — Успели.

В половине шестого по административному сектору прозвучал сигнал окончания рабочего дня. За бронированными стенами корабля продолжали работать ремонтные ангары, из грузовых отсеков отправлялись транспортные суда с новыми боевыми дроидами, возвращались повреждённые истребители, а на командном мостике готовили очередное совещание о повышении эффективности боевых действий. Где-то далеко, на очередной планете, тысячи одинаковых металлических пехотинцев выполняли приказы, которые не всегда понимали, а в кабинете № 417 бухгалтерия собиралась домой. Люся закрыла программы, Зинаида Павловна убрала в архив личные дела, Галочка сложила документы в стопку и поставила на терминале напоминание о завтрашней работе.

— Девочки, а завтра что у нас?

— С утра сверка остатков, — ответила Люся.

— Потом комиссия по штатной численности, — добавила Зинаида Павловна.

— А ещё обучение новой бухгалтерской программе, — вспомнила Галочка.

Марьиванна застыла.

— Какое обучение?

— Пришло приглашение. «Современные методы автоматизации финансового учёта».

— Девочки, вы сходите. А я лучше поработаю.

— Так обязательно всем, — сказала Галочка.

— Тогда я приду и послушаю, как они нам объяснят, что учёт можно вести без нулей.

Люся засмеялась, а Зинаида Павловна проверила, закрыты ли шкафы.

— Всё, девочки. Пора.

Галочка задержалась возле маслёнки.

— Марьиванна, а новую мы всё-таки не будем заказывать? Эта уже старая. И вмятина теперь. Может, современную взять, с автоматической подачей.

Марьиванна тяжело вздохнула.

— Галочка. Ты сегодня видела, что бывает с автоматической подачей? А эта сорок один год работает и сегодня ещё двести дроидов помогла починить.

— Сто восемьдесят шесть, — автоматически поправила Люся.

— Вот именно. Так что пусть стоит.

Марьиванна бережно поставила маслёнку в шкаф и закрыла дверцу. На следующий день она собиралась занести повреждение корпуса в журнал технического состояния, но не считала нужным сообщать об этом остальным: всё-таки вмятина была небольшая и на функциональность не влияла. Четыре дроида вышли из кабинета, Зинаида Павловна заперла дверь, Марьиванна проверила замок, Галочка поправила табличку, и в коридоре они ещё некоторое время обсуждали рецепты масляных смесей, неудачную прошивку одного знакомого протокольного дроида и безобразное качество новых офисных стульев. Потом разошлись: Люся на зарядную станцию, Зинаида Павловна в архив, потому что вспомнила об одном незаконченном приказе, Галочка в комнату отдыха административного персонала, а Марьиванна медленно покатилась по коридору к своей персональной ремонтной нише.

На полпути она остановилась, вернулась, снова открыла кабинет, прошла к шкафу, достала маслёнку, проверила крышку, потом достала из ящика старую мягкую тряпочку и тщательно протёрла вмятину. Вмятина никуда не делась.

— Ну и ладно, — удовлетворённо щёлкнула сервоприводом Марьиванна. — Зато своя.

Она поставила маслёнку обратно, закрыла шкаф, выключила свет и ушла. Через несколько минут на её персональный коммуникатор поступило сообщение от Люси: «Марьиванна, вы завтра не забудьте масло с графитовой добавкой? Зинаида Павловна тоже хочет попробовать». Марьиванна ответила: «Принесу. Только Галочке не давайте, у неё уплотнения не те». Потом подумала и отправила второе: «И передайте Зинаиде Павловне, чтобы завтра не забыла оформить перевод этого B1 на капитальный ремонт. А то опять потеряют».

В это же время на командном мостике Нут Ганрей получал доклад финансового директора.

— Ваше превосходительство, у меня хорошие новости. Благодаря внедрению новой системы учёта и оперативной работе финансовых подразделений нам удалось снизить показатели боевых потерь на двадцать один и четыре десятых процента.

Нут Ганрей довольно заулыбался.

— Превосходно! А сколько новых дроидов мы получили?

— Поставки идут по графику.

— А сколько уничтожено?

— Фактическое количество пока уточняется.

— Неважно! Главное, что потери снизились. Нужно распространить передовой опыт на все подразделения Федерации.

Финансовый директор почтительно поклонился.

— Уже подготовлено соответствующее распоряжение.

— И ещё. Надо поощрить бухгалтерию. Они отлично поработали.

— Каким образом?

— Объявите благодарность.

— Уже объявили.

— Тогда вручите почётную грамоту. И подумайте о сокращении административных расходов. Если они так эффективно справляются, значит, сотрудников можно использовать меньше.

Финансовый директор записал указание. На экране командного пункта продолжали мигать предупреждения о потерях, неисправностях и нехватке запасных частей, а Нут Ганрей довольно потёр руки.

— Прекрасно. Наконец-то у нас появилась настоящая экономия.

А на девятой палубе в пустом кабинете № 417 старый принтер неожиданно ожил и выплюнул последнюю за день страницу: «ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ОТЧЁТ О ПОВЫШЕНИИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ВОЕННОГО ИМУЩЕСТВА». Ниже была строчка: «ОТКЛОНЕНИЕ ФАКТИЧЕСКОГО НАЛИЧИЯ ОТ УЧЁТНОГО: ТРЕБУЕТ УТОЧНЕНИЯ». Принтер некоторое время жужжал, потом выключился. До начала следующего рабочего дня оставалось четырнадцать с половиной часов, и никто, включая центральный компьютер Торговой Федерации, не сомневался, что завтра бухгалтерия снова включится ровно в восемь, а приём посетителей начнётся в восемь тридцать.

Потому что война войной.

А масло — по расписанию.

Ясли особого назначения. Воспитанники седьмого корпуса

Часть первая. Воспитанники седьмого корпуса

На Камино опять шёл дождь. Впрочем, утверждать, что дождь шёл опять, было не совсем правильно: для этого он должен был хотя бы иногда прекращаться. За прозрачными стенами города Типока бушевал океан, над посадочными платформами проносились шквалы ветра, а по бесконечным переходам клонировочного комплекса двигались сотрудники, технические дроиды и люди с совершенно одинаковыми лицами. Каминоанцы по праву гордились своим достижением: они научились выращивать идеальных солдат, дисциплинированных, выносливых, генетически однородных, обладающих ускоренным развитием и прекрасной обучаемостью. Заказчик был доволен, военное командование тоже. Недовольна была только старшая воспитательница седьмого учебно-воспитательного корпуса Тира.

— CT-4821! Немедленно слезь со шкафа!

— Я не CT-4821!

— Тогда кто ты?

— Я Капитан!

— Капитан, слезь со шкафа!

— Есть, мэм!

Подросток спрыгнул на пол, отдал честь и попытался незаметно спрятать за спину разобранную вентиляционную решётку. Тира протянула длинную трёхпалую руку.

— Давай сюда.

— Это не я.

— Я вижу.

— Оно само.

— Конечно. Вентиляционная решётка сама отвинтилась, сама поднялась на шкаф, а потом попросила тебя её подержать.

— Так точно, мэм!

— Ещё раз услышу «так точно» в ответ на замечание, будешь неделю помогать прачечной.

Капитан немедленно вытянулся по стойке смирно.

— Понял, мэм.

— Иди застилай кровать.

— Есть, мэм!

— Капитан!

— Извините, мэм.

Тира проводила его взглядом и сделала отметку в журнале происшествий: «Самовольное вмешательство в вентиляционное оборудование. Повторно». За её спиной раздался подозрительный шорох.

— Пончик, положи обратно.

— Что?

— Вторую булочку.

— Я не брал.

— А что у тебя за щекой?

— Первая.

Тира тяжело вздохнула: начинался обычный день.

Седьмой учебно-воспитательный корпус предназначался для подготовки двухсот воспитанников девятого года жизни. По календарю им всем было девять стандартных лет, по физическому развитию примерно восемнадцать, а по уровню самостоятельности всё зависело от обстоятельств. На занятиях по тактике они умели пользоваться боевым оружием, осуществлять десантирование, оказывать первую помощь и действовать в условиях полного радиоэлектронного подавления, зато после отбоя продолжали драться подушками. Некоторые по ночам боялись темноты, хотя на учебном полигоне спокойно передвигались в полном затемнении, двое уже третью неделю спорили, кто первым придумал игру в космических пиратов, а ещё трое организовали тайный клуб, правила которого менялись каждый день в зависимости от того, кто успевал первым занять место председателя. Каминоанские генетики считали подобное поведение временными отклонениями социального развития, военные инструкторы недостаточной дисциплиной, а Тира считала, что дети есть дети.

Она работала в воспитательной системе Камино двадцать восемь стандартных лет, пережила четыре модернизации учебных программ, шесть руководителей подразделений и неисчислимое количество педагогических экспериментов. Её высокая фигура, вытянутая шея и большие тёмные глаза производили на посторонних впечатление холодной отстранённости, но воспитанники знали, что обманываться внешностью не стоит: Тира могла безошибочно определить, кто именно подложил тренировочную гранату под подушку инструктору, даже если все двести хором утверждали, что непричастны. А главное, она различала их. Не по номерам, а по привычкам. Пончик всегда первым прибегал в столовую и последним покидал её. Профессор читал учебники на два курса вперёд и задавал вопросы, от которых у инструкторов перегревались планшеты. Шнурок умел завязывать такие узлы, что хозяйственной службе приходилось разрезать шнуры специальным инструментом. Капитан командовал всеми, кто соглашался слушать, а Тихоня предпочитал молчать и разбирать неисправные устройства. Были ещё Ушастый, Длинный, Два-Нуля, Левша, Рыжий, хотя рыжих волос у него отродясь не было, и два воспитанника, каждый из которых считал себя настоящим Командиром. Все они имели одинаковую генетическую основу и совершенно разные представления о том, как следует проводить свободное время, особенно если свободного времени не было.

В девять часов утра Тира обнаружила в умывальной комнате двадцать семь воспитанников с одинаковой жалобой: у всех болели дёсны. По крайней мере, так они утверждали.

— Открываем рты, — сказала Тира.

Двадцать семь ртов открылись, и она осмотрела первого, потом второго, потом третьего.

— Так. А теперь честно: что произошло?

— У нас воспаление, мэм, — сказал Профессор.

— Одновременно у двадцати семи человек?

— Возможен общий фактор воздействия.

— Какой?

— Пока не установлен.

Тира внимательно посмотрела на него.

— Профессор, а почему вчера, когда я проверяла умывальную, у тебя была обычная белая щётка?

— Так точно.

— А сегодня синяя?

Профессор замолчал. Тира подошла к раковине, где на полочке стояли двадцать семь синих зубных щёток, а рядом лежала одна белая.

— Откуда синие?

— По медицинским показаниям, — ответил кто-то сзади.

— У кого?

Молчание.

— Последний раз спрашиваю.

Наконец Пончик поднял руку.

— У меня вчера десна болела. Мне доктор специальную щётку выдал. Синюю.

— А остальные?

— А остальные тоже захотели.

— И у всех заболели дёсны?

— Получается, что так.

Тира закрыла глаза.

— Прекрасно.

Она вызвала медицинского дроида, и тот подтвердил, что никаких заболеваний у воспитанников не обнаружено, зато в медицинском пункте за утро исчез почти весь запас щёток с мягкой щетиной.

— Почему их выдали? — спросила Тира.

— Пациенты сообщили о болезненных ощущениях.

— Все двадцать семь? И вас это не удивило?

— У воспитанников идентичный генетический материал. Возможна одновременная реакция на внешние раздражители.

Тира посмотрела на дроида, потом на воспитанников.

— Вот что. Синие щётки возвращаем в медицинский пункт. Кому действительно нужна специальная, врач выдаст по заключению.

— Но почему Пончику можно? — возмутился Шнурок.

— Потому что у Пончика действительно есть проблема.

— А у нас нет?

— У вас другая проблема. Вы хотите, чтобы всё было как у Пончика.

Профессор задумался.

— Разве это заболевание?

— Нет, — ответила Тира. — Это гораздо хуже. Это заразно.

Через два часа её вызвали в медицинский сектор, где Нала Се, главный медицинский учёный программы клонирования, изучала отчёт о происшествии в умывальной.

— Вы уверены, что речь не идёт о наследственной реакции? Двадцать семь воспитанников одновременно сообщили об одном симптоме.

— Потому что один получил синюю зубную щётку.

Нала Се задумчиво наклонила длинную шею.

— Следовательно, цвет изделия спровоцировал психосоматическую реакцию?

— Нет. Им тоже захотелось синие щётки.

— Почему?

— Потому что у одного была синяя.

— Но они функционально эквивалентны белым. Следовательно, потребность нерациональна.

— Совершенно верно.

Нала Се несколько секунд молчала.

— Необходимо проверить возможную генетическую предрасположенность к нерациональному выбору.

Тира устало посмотрела на неё.

— Нала Се, они дети.

— Они генетически модифицированные организмы с ускоренным развитием.

— И дети.

— В рамках нашей программы все особенности поведения должны иметь научное объяснение.

— Тогда объясните, почему вчера половина группы требовала пластырь на колено после того, как один воспитанник ушибся.

— Возможно, повышенная эмпатическая реакция.

— Они просто хотели красивые пластыри. С изображением истребителей.

Нала Се посмотрела на медицинского дроида.

— Подготовьте образцы для исследования.

— Какие образцы? — спросила Тира.

— Пластырей. Я хочу выяснить, чем они отличаются от стандартных.

Тира поняла, что дальнейший разговор бесполезен, и уже направилась к выходу, когда коммуникатор подал сигнал. На экране появилось уведомление учебного управления: «Завтра девятый день рождения воспитанников седьмого выпуска. Просим обеспечить проведение празднично-воспитательного мероприятия в соответствии с утверждённым протоколом». Тира остановилась и перечитала.

— Ну вот. А я совсем забыла.

— Что случилось? — спросила Нала Се.

— У моих завтра день рождения.

— У всех?

— У всего выпуска.

— Разумеется. Они выращены в рамках одного производственного цикла.

— Вот именно.

Тира некоторое время смотрела на экран, потом спросила:

— А подарки детям предусмотрены?

Нала Се удивилась.

— Какие подарки?

Празднично-воспитательный протокол оказался документом на сорока двух страницах. Он предусматривал торжественное построение, исполнение гимна Республики, поздравление руководства, лекцию о гражданском долге, демонстрацию достижений клоновой армии и выдачу памятных наборов, в состав которых входили металлический жетон, информационная карточка и буклет «Дисциплина — основа победы». Все наборы были абсолютно одинаковыми. Тира прочитала перечень и вызвала заведующего воспитательным обеспечением.

— А где праздничный стол?

— Какой стол?

— С угощением.

— Питание предусмотрено стандартным суточным рационом.

— А торт?

— Для чего?

— Для дня рождения.

— В программе отсутствует потребность в торте.

— В программе много чего отсутствует.

— При необходимости можно оформить запрос на изменение рациона.

— А свечи?

— Открытый огонь в воспитательных помещениях запрещён.

— Можно электронные.

— В перечне оборудования отсутствуют электронные свечи.

— А украшения?

— Какие?

Тира медленно положила коммуникатор на стол.

— Скажите, вы когда-нибудь видели обычный детский день рождения?

— Нет.

— А дети?

— Воспитанники проходят подготовку по программе ускоренного развития.

— Это я знаю. Я спрашиваю, видели ли они праздник.

— В программу включено шесть государственных праздничных дат.

— Это не то.

— Почему?

— Потому что государственный праздник бывает у всех, а день рождения у тебя.

Заведующий посмотрел в документ.

— Но у них у всех одна дата рождения.

— Вот именно, — сказала Тира. — Это и есть наша проблема.

Вечером она собрала воспитанников в общем зале, и двести одинаковых лиц повернулись к ней.

— Итак, завтра у вас день рождения.

По залу пробежал возбуждённый шёпот.

— Всем девять стандартных лет, — продолжила Тира.

— А биологически восемнадцать! — выкрикнул Профессор.

— Я помню.

— А по военной классификации мы уже можем проходить выпускные испытания!

— Знаю.

— И получать боевое назначение!

— Профессор, если ты сейчас ещё и нормативы процитируешь, я отправлю тебя проверять постельное бельё.

Профессор замолчал.

— Завтра состоится торжественное мероприятие, — продолжила Тира. — Но сначала я хочу спросить, чего вы сами хотите.

Двести воспитанников заговорили одновременно, и первые три минуты Тира ничего не могла разобрать, пока не потребовала поднимать руки. Капитан вскочил первым.

— Настоящий праздник!

— Что ты понимаешь под настоящим?

— Чтобы без строевой подготовки.

— Хорошо. Дальше.

Пончик поднял руку.

— Торт!

— Записала.

— Большой!

— Записала.

— Очень большой!

— Пончик!

— Всё, молчу.

Шнурок хотел подарки, Профессор потребовал показать какой-нибудь научно-познавательный голофильм, Ушастый хотел музыку, один из Командиров предложил военный парад в честь именинников, а второй немедленно заявил, что командовать парадом должен он. Рыжий попросил, чтобы ему разрешили оставить себе найденный красивый камень.

— Какой ещё камень? — удивилась Тира. — Ты выходил на техническую платформу?

— Нет.

— Тогда откуда камень?

— Нашёл.

— Где?

Рыжий задумался.

— Не помню.

Тира сделала себе заметку поговорить с охраной. Наконец поднял руку Тихоня, и она сразу обратила внимание: он почти никогда не выступал перед всей группой.

— Да, Тихоня?

— А можно, чтобы подарки были разные?

В зале сделалось тише.

— Какие разные? — спросила Тира.

— Ну… Чтобы у каждого был свой.

Пончик оживился.

— Я хочу набор для выпечки!

— А я модель истребителя! — выкрикнул Ушастый.

— А я книжку!

— А я настоящий мяч!

— А я…

Тира подняла руку.

— Тихо! — Голоса постепенно стихли. — Я поняла. Вы хотите, чтобы у каждого был собственный подарок.

Двести голов согласно закивали.

— Хорошо. Я подумаю.

— А можно ещё? — спросил Тихоня. — Чтобы вы называли нас по именам.

Тира посмотрела на него.

— Я и так называю.

— Вы да.

Тихоня замолчал, и Тира поняла, что он хотел сказать. У каждого ребёнка имелся длинный идентификационный номер, и только у немногих имя, которым кто-нибудь пользовался за пределами спальни.

На следующий день инструктор Гард явился в седьмой корпус с новым расписанием. Гард был мандалорцем, приглашённым для преподавания тактики малых подразделений, и обладал обширным боевым опытом, громким голосом и твёрдым убеждением, что хороший солдат должен выполнять приказ раньше, чем успеет задуматься о его целесообразности. Тира считала, что детям всё-таки полезно иногда думать, поэтому разногласия между ними случались регулярно.

— Завтра у них контрольные испытания, — сообщил Гард.

— Завтра у них день рождения.

— Испытания утверждены учебным управлением.

— Праздник тоже.

— Он предусмотрен после окончания занятий. В восемнадцать часов, после шести часов физической подготовки и четырёх часов тактических упражнений. Они будут заслуживать награду.

Тира посмотрела на инструктора.

— Гард, вы когда-нибудь отмечали собственный день рождения?

— Разумеется.

— После десяти часов тяжёлых упражнений?

— В боевых условиях бывало и хуже.

— Они не в боевых условиях.

— Их для этого готовят.

— Я помню, для чего их готовят. Но завтра они будут праздновать.

Гард нахмурился.

— И что вы предлагаете?

— Перенести контрольные испытания.

— Невозможно. Нарушится план подготовки.

— На сколько?

— На один день.

— Переживём.

— В военных условиях один день может решить исход сражения!

Тира спокойно посмотрела ему в глаза.

— В детском учреждении один день может решить, будут ли воспитанники вспоминать своё детство с радостью или с ненавистью.

Гард хотел возразить, но остановился.

— Они солдаты.

— Завтра они именинники.

— Это не отменяет их назначения.

— А назначение не отменяет дня рождения.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом Гард произнёс:

— Хорошо. Контрольные испытания перенесу на утро следующего дня. Но за нарушение дисциплины отвечаете лично.

— Согласна.

— И если они начнут устраивать беспорядки…

— Гард, они обязательно начнут.

— Что?!

— Это же день рождения.

С подарками дело обстояло гораздо сложнее. На складе воспитательного обеспечения нашлись двести одинаковых памятных жетонов, двести буклетов и двести пластиковых упаковок, и Тира долго рассматривала набор.

— Скажите, а что-нибудь индивидуальное есть?

Заведующий складом подумал.

— Можно выбрать цвет упаковки.

— Сколько цветов?

— Один.

— Понятно.

— Но можно изменить яркость печати.

— Спасибо, не надо.

Она вернулась в корпус в крайне задумчивом состоянии, и в коридоре ей встретился клон 99, тащивший тележку с чистыми комплектами постельного белья и коробкой повреждённых учебных устройств. Он был заметно ниже и физически слабее большинства взрослых клонов: его развитие пошло не так, как планировалось, поэтому он не мог служить в боевых подразделениях и работал в хозяйственной службе. Молодые курсанты относились к нему по-разному, одни не замечали, другие подшучивали, а воспитанники седьмого корпуса любили, потому что 99 умел чинить поломанные игрушки, находить потерянные мелочи и выслушивать длинные рассказы о событиях, которые взрослым казались совершенно незначительными.

— Доброе утро, Тира.

— Доброе, Девяносто Девятый. Что несёшь?

— Старые учебные проекторы. В ремонт.

— Все сломаны?

— Не все. Некоторые просто не хотят включаться.

— А разница?

99 улыбнулся.

— Если сломался, надо чинить. А если не хочет, надо понять почему.

Тира задумалась.

— Девяносто Девятый, скажи, ты умеешь делать игрушки?

Он остановился.

— Какие?

— Разные.

— Конечно. А сколько нужно?

— Двести.

99 посмотрел на неё, потом на тележку, потом снова на неё.

— Все одинаковые?

— Нет. В этом и проблема.

99 немного помолчал.

— Тогда одному мне не справиться.

Тира вздохнула.

— Я так и думала.

— А зачем одному? У вас же двести воспитанников. Пусть помогут.

— Они не должны знать, что им готовят подарки.

— А зачем им готовить всем сразу? Пусть каждый сделает подарок кому-нибудь другому.

Тира задумалась.

— А ведь это мысль.

— Только инструменты надо подобрать безопасные, — добавил 99. — А то они первым делом захотят настоящие сварочные аппараты. И краску, без краски никак. И несколько сломанных проекторов.

Тира посмотрела на его тележку.

— Эти подойдут?

99 снова улыбнулся.

— Я же говорю: они не все сломанные.

В тот же день в корпусе открылась мастерская праздничных подарков. Официально мероприятие называлось «Практическое занятие по развитию мелкой моторики, пространственного мышления и навыков индивидуального взаимодействия», неофициально «Секретная мастерская». 99 принёс безопасные инструменты, коробки с деталями и несколько неисправных голопроекторов, а Тира выдала каждому воспитаннику по чистому рабочему коврику.

— Правило первое: не трогаем чужой подарок.

— А если очень хочется посмотреть? — спросил Пончик.

— Спрашиваем разрешения.

— А если не разрешают?

— Не смотрим.

— Даже одним глазом?

— Пончик.

— Понял.

— Правило второе: не используем инструменты не по назначению.

Гард, пришедший посмотреть на происходящее, заинтересованно осмотрел мастерскую.

— Что это?

— Подготовка к празднику.

— Они должны заниматься сборкой и обслуживанием штатного вооружения.

— Они занимаются ручной работой.

— Без оружия?

— Без оружия.

Гард посмотрел на 99.

— И чему ты собираешься их научить?

— Для начала пользоваться отвёрткой так, чтобы не сорвать резьбу.

— Это они должны уметь.

— Должны, — согласился 99. — Но вчера трое умудрились сломать четыре винта.

Гард внимательно осмотрел рабочие места, потом взял с ближайшего стола маленький деревянный звездолёт.

— Это что?

— Модель транспортного корабля, — ответил Шнурок.

— Почему у него крылья разной длины?

— Потому что второе я ещё не доделал. Это подарок Тихоне.

— И чем ты собираешься его удивить?

Шнурок подумал.

— Тем, что я сам сделал.

Гард посмотрел на модель ещё раз и поставил обратно.

— Ладно. Продолжайте.

Через несколько минут он вернулся.

— Шнурок! У тебя левая консоль под неправильным углом. Дай-ка сюда.

Тира наблюдала издалека, как суровый инструктор, ещё утром требовавший отменить праздник, терпеливо объяснял ребёнку, как правильно закрепить крыло игрушечного корабля, и не стала вмешиваться: некоторые педагогические приёмы лучше всего работают, когда преподаватель не подозревает, что занимается воспитанием.

К вечеру подарки были почти готовы. Пончик сделал небольшую коробку для хранения сладостей, Профессор собрал простейший оптический прибор, Шнурок изготовил модель звездолёта с подвижными крыльями, а Капитан соорудил настольную крепость, которую немедленно принялся защищать от воображаемого противника. Тихоня работал над маленьким голопроектором.

— Что он должен показывать? — спросила Тира.

— Небо.

— Какое?

— Настоящее.

— У нас за стеной настоящее небо.

— Там дождь.

— На Камино почти всегда дождь.

— Вот именно.

Он показал ей схему.

— Я хочу, чтобы он показывал звёзды.

— Зачем?

Тихоня немного помолчал.

— Мы ведь скоро улетим?

— Когда закончите подготовку.

— А там звёзды будут другие.

— Конечно.

— Я хочу знать, как они выглядят.

Тира посмотрела на чертёж.

— Девяносто Девятый поможет?

— Он сказал, что попробует.

— Тогда заканчивай и иди отдыхать.

Тихоня аккуратно сложил детали, а Тира вышла из мастерской с неожиданно хорошим настроением. Впервые за много дней воспитанники занимались чем-то, чего не было в военной программе, и никто не пытался взорвать учебный полигон. Это само по себе казалось достижением.

Оставалась последняя проблема: голокиносеанс. Тира решила показать воспитанникам старый приключенческий фильм, который сама когда-то видела на образовательном канале. В нём рассказывалось о капитане небольшого звездолёта, который путешествовал по окраинам Галактики, спасал друзей, попадал в неприятности и находил выход благодаря смекалке, и ни одна из этих добродетелей не противоречила педагогическим целям. Зато в фильме были пираты, погони, взрывы и несколько сцен непочтительного отношения к начальству, поэтому он имел возрастное ограничение двенадцать стандартных лет, а воспитанникам было девять. Тира узнала об этом уже у входа в голокинозал.

— Проход запрещён, — сообщил дроид-контролёр.

— Почему?

— Возрастное ограничение для зрителей старше двенадцати стандартных лет.

— А нашим девять.

— Следовательно, просмотр запрещён.

Тира посмотрела на двести одинаковых рослых подростков, стоявших позади неё, потом на контролёра.

— Вы понимаете, что половина из них через несколько недель будет проходить боевую аттестацию? И после этого их могут направить на фронт?

— Данный вопрос не входит в мою компетенцию.

Профессор выступил вперёд.

— Разрешите обратиться! Наш биологический возраст соответствует восемнадцати стандартным годам!

— Согласно правилам допуска учитывается календарный возраст, — ответил контролёр.

— Но мы можем пользоваться боевыми бластерами!

— После соответствующей сертификации.

— Управлять шагоходами! Участвовать в боевых действиях!

— Это вопрос военного ведомства.

Профессор возмущённо развёл руками.

— Получается, на тропу войны не мал, а в синематограф ещё мал?!

Из задних рядов послышался смех. Контролёр на мгновение завис.

— Термин «синематограф» является устаревшим. Рекомендуется использовать «голокинематографическая демонстрация».

— Да хоть как назовите! — выкрикнул Пончик. — Фильму-то покажут?

— Просмотр запрещён.

— А если с воспитателем? — спросила Тира.

— Для данной категории допуска требуется присутствие законного представителя несовершеннолетних.

— Прекрасно. А кто у них законный представитель?

— Сведения уточняются.

— Уточняйте.

Контролёр обработал запрос.

— Ответственным государственным субъектом является Галактическая Республика.

— Вот и хорошо. Пригласите Республику.

Контролёр снова завис.

— Уточните, пожалуйста, контактные данные Республики.

Тира некоторое время молчала, потом открыла коммуникатор.

— Шаак Ти? Добрый вечер. Простите, что беспокою. Нам нужна ваша помощь.

Мастер-джедай Шаак Ти прибыла через двадцать минут. Она ожидала чрезвычайного происшествия, нарушения безопасности или медицинской проблемы, но, увидев двести воспитанников перед закрытыми дверями голокинозала, остановилась.

— Что случилось?

— Детей не пускают в кино, — объяснила Тира.

Шаак Ти посмотрела на контролёра.

— Почему?

— Недостаточный календарный возраст.

— Они проходят военную подготовку.

— Возрастные ограничения распространяются на всех несовершеннолетних.

— А если я буду сопровождать их?

— Необходимо подтвердить ваш статус законного представителя.

Шаак Ти на мгновение закрыла глаза.

— Я являюсь уполномоченным представителем Ордена джедаев, осуществляющим надзор за подготовкой клонов по поручению Республики.

Контролёр обработал данные.

— Статус подтверждён. Допуск разрешён.

Двести воспитанников радостно загудели, а Пончик поднял руку.

— А попкорн дадут?

— Питание в голокинозале не предусмотрено, — ответил контролёр. — Во избежание загрязнения оборудования.

— Тогда какой же это синематограф?

Тира посмотрела на Шаак Ти, и та едва заметно улыбнулась.

— Думаю, мы сможем обойтись без попкорна.

— А торт завтра будет? — спросил Пончик.

Тира вздохнула.

— Будет, Пончик. Если ты наконец сядешь на место.

Фильм понравился всем, кроме инструктора Гарда. Он сидел в последнем ряду и каждые несколько минут возмущался действиями главного героя.

— Неправильное построение!

На экране капитан звездолёта спасался от преследователей.

— Нарушение дисциплины! Он самовольно покинул пост!

Капитан возвращался за раненым товарищем.

— С точки зрения тактики это неоправданный риск!

Но когда главный герой отказался бросить экипаж ради спасения собственного корабля, Гард неожиданно замолчал. Воспитанники смотрели внимательно, и на экране капитан произнёс, что корабль можно купить новый, а друзей заменить нельзя. Пончик наклонился к Тихоне.

— А я бы тоже вернулся.

— За кем?

— За тобой.

Тихоня посмотрел на него.

— Даже если тебя отругают?

— Ну… Если очень сильно, то сначала подумаю.

Тихоня тихо засмеялся. Шаак Ти сидела рядом с Тирой и наблюдала за реакцией воспитанников.

— Вы часто устраиваете такие просмотры?

— Нет. Сегодня первый. Не было предусмотрено программой.

Шаак Ти некоторое время смотрела на экран.

— Возможно, стоит предусмотреть.

Тира повернулась.

— Вы серьёзно?

— Конечно. Им полезно узнавать о мире не только из тактических руководств.

На экране главный герой наконец победил злодея, и дети восторженно захлопали, а Гард нахмурился.

— Атаковал без предварительной разведки.

— Но победил, — заметила Шаак Ти.

— Повезло.

— Иногда и это полезное качество.

Тира улыбнулась: вечер явно удался.

После киносеанса состоялось небольшое совещание. Тира, Шаак Ти, Нала Се и инструктор Гард сидели в комнате педагогического персонала, а на столе лежала программа завтрашнего праздника.

— Я изучила предложенные вами изменения, — сказала Нала Се. — Полагаю, эксперимент допустим при соблюдении медицинских требований: без повышенного содержания сахара, без открытого огня и без физических перегрузок.

— Это день рождения, а не диверсионная операция, — заметила Тира.

— Именно поэтому я и уточняю условия.

Гард хмыкнул.

— По-моему, с этими двоими ничего уточнять не надо. Они всё равно что-нибудь придумают.

— С какими двоими? — спросила Шаак Ти.

— С Капитаном и Профессором.

Нала Се удивлённо посмотрела на инструктора.

— Кто это? Их идентификационные номера?

Гард замялся.

— Не помню.

Тира довольно улыбнулась.

— Зато прозвища запомнили.

— Это неофициальные обозначения, — сказал Гард. — Я всё ещё считаю, что в подразделении должна применяться единая система идентификации.

— На занятиях пожалуйста. А вне занятий попробуйте назвать Пончика по номеру. Посмотрим, сколько времени понадобится, чтобы он понял, что обращаются к нему.

Шаак Ти заинтересовалась.

— Они сами выбирают имена?

— В основном да.

— И все разные?

— Пока не все. Двое до сих пор спорят из-за имени Командир.

Гард покачал головой.

— В армии такого не будет.

— В армии у них будет своя жизнь, — ответила Шаак Ти.

Нала Се задумчиво посмотрела на экран с данными генетического контроля.

— Это любопытно. Генетический материал идентичен, программа воспитания едина, условия содержания стандартизированы, но поведенческие предпочтения существенно различаются.

— Они просто разные, — сказала Тира.

— Это требует научного изучения.

— Пожалуйста. Только завтра никаких обследований. У них день рождения.

Нала Се несколько секунд молчала.

— Хорошо. На один день медицинское тестирование можно перенести.

Гард посмотрел на неё с удивлением.

— Вы тоже?

— Да. Иначе Тира всё равно не даст нам работать.

Ясли особого назначения. День рождения

Часть вторая. День рождения

На следующее утро седьмой корпус проснулся раньше обычного. Ещё до сигнала подъёма из спальни доносились приглушённые разговоры: кто-то проверял подарки, кто-то пытался угадать, что ему приготовили, Пончик уже спрашивал, во сколько будут подавать торт, а Шнурок разбудил соседа, чтобы сообщить, что его подарок совершенно секретный. В результате к семи часам не спал почти никто. Тира вошла в спальню.

— Доброе утро, именинники!

Двести голосов дружно ответили:

— Доброе утро, мэм!

— Сегодня у нас особый день.

— Так точно!

— Капитан, я всё слышу.

— Извините, мэм.

Тира улыбнулась.

— Завтрак по расписанию. Потом утренняя прогулка. После обеда праздничное мероприятие.

— А строевая? — спросил Профессор.

— Отменяется.

В спальне наступила необыкновенная тишина.

— Совсем? — недоверчиво переспросил Капитан.

— Совсем.

— А упражнения?

— Сегодня нет.

— А тактика?

— Завтра.

Пончик восторженно вскрикнул, кто-то начал хлопать, и через несколько секунд двести человек дружно зааплодировали. Тира позволила им немного пошуметь, потом подняла руку.

— Но это не значит, что можно ходить с незастеленными кроватями!

Аплодисменты немедленно прекратились.

К одиннадцати часам праздничный зал был готов. На стенах появились бумажные украшения, изготовленные воспитанниками, у дальней стены стоял большой стол с угощением, а Нала Се лично проверила состав праздничных десертов и объявила, что содержание сахара находится в пределах допустимого. Пончик после этого потребовал сообщить верхний предел допустимого содержания, но Нала Се предусмотрительно не ответила. 99 принёс несколько проекторов для праздничного освещения, Гард помогал устанавливать украшения под потолком, а Тира проверяла список подарков. До праздника оставалось три часа, и именно тогда обнаружилось, что один воспитанник пропал.

— Где Тихоня? — спросила Тира.

Шнурок поднял голову.

— Не знаю.

— Утром был?

— Был.

— На прогулке?

— Был.

— В столовой?

— Не помню.

Тира внимательно посмотрела на него.

— Шнурок. Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Почти.

— Что значит «почти»?

Шнурок замялся.

— Мы обещали не рассказывать. Тихоне.

Тира закрыла глаза.

— Прекрасно. И что вы обещали не рассказывать?

— Где он.

— Значит, ты знаешь, где он?

— Нет.

— Тогда что обещал?

— Не рассказывать, что он туда пошёл.

Тира посмотрела на потолок. Воспитательные методики Камино не содержали подробных рекомендаций для подобных разговоров.

— Шнурок, слушай внимательно. Если твой товарищ в опасности, обещание никому не рассказывать не действует.

— Даже если мы честное слово дали?

— Даже тогда.

Шнурок вздохнул.

— Он ушёл к Девяносто Девятому. Сюрприз доделывать. Какой, не знаю, он нам не сказал!

Тира вызвала хозяйственную службу, и там сообщили, что 99 занят на ремонтном участке, но Тихони рядом с ним нет. После этого началось самое интересное.

В двенадцать ноль пять служба безопасности получила сообщение об отсутствии воспитанника. В двенадцать ноль семь были проверены все выходы из седьмого корпуса, в двенадцать десять охранные дроиды направились к посадочным платформам, в двенадцать пятнадцать Нала Се потребовала проверить камеры выращивания, медицинские отсеки и транспортные шлюзы, а в двенадцать двадцать Гард объявил о вероятном нарушении дисциплины и предложил сформировать поисковые группы. В двенадцать двадцать пять охрана перекрыла проходы между двумя учебными секторами, в двенадцать тридцать поступило сообщение, что один воспитанник мог самовольно проникнуть в техническое помещение, и после этого поиски приобрели характер военной операции. На электронных схемах комплекса появились красные отметки, охрана проверяла вентиляционные шахты, медики технические резервуары, а Гард лично обследовал учебный полигон.

Тира тем временем спокойно шла по коридору к ремонтной мастерской в сопровождении 99.

— Ты уверен, что он был у тебя?

— Да. Сказал, что ему нужна одна деталь. Старый оптический модуль, для голопроектора.

— Где он мог её взять?

99 задумался.

— В кладовой списанного оборудования. Рядом с мастерской.

— Вот туда и пойдём.

Через несколько минут они подошли к небольшой двери с табличкой: «СКЛАД НЕИСПРАВНОГО ОБОРУДОВАНИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН». Тира постучала.

— Кто там? — донёсся изнутри тихий голос.

— Тира.

Пауза.

— А вы одна?

— Со мной Девяносто Девятый.

Ещё одна пауза.

— А вы не будете ругаться?

— Тихоня, открывай.

Дверь осторожно приоткрылась. За ней стоял пропавший воспитанник, на полу вокруг него лежали детали нескольких старых проекторов, а в руках он держал маленький прибор с разноцветными проводами.

— Я почти закончил, — сказал он.

Тира внимательно осмотрела помещение.

— Ты почему ушёл без разрешения?

— Хотел сделать сюрприз.

— А предупредить?

— Тогда сюрприз не получился бы.

— А ты подумал, что тебя будут искать?

Тихоня опустил голову.

— Нет.

99 осторожно вмешался:

— Он правда хотел успеть к празднику.

— Я вижу, — сказала Тира. — Но сначала мы вернёмся в корпус, сообщим всем, что ты нашёлся, а потом будем разбираться с твоим устройством.

Тихоня поднял голову.

— А его не заберут? Оно из списанных деталей.

Тира посмотрела на проектор.

— Он опасный?

99 присел рядом и быстро проверил соединения.

— Нет. Питание низковольтное, излучатель исправный. Только один контакт плохо закреплён.

— Тогда возьмём с собой, — кивнула Тира.

Тихоня облегчённо улыбнулся.

— Спасибо.

— Благодарить будешь после того, как объяснишь, зачем всему комплексу понадобилось тебя искать.

Вернувшись в корпус, Тира обнаружила в холле инструктора Гарда и двух охранных дроидов.

— Нашёлся! Готовил подарок в кладовой.

Гард немедленно повернулся к Тихоне.

— Ты понимаешь, что твоя самовольная отлучка привела к нарушению режима безопасности всего комплекса? Что твои действия могли создать угрозу функционированию объекта стратегического назначения? Что из-за тебя были задействованы дополнительные силы охраны? И что ты заслуживаешь дисциплинарного наказания?

Тихоня опустил голову.

— Да, сэр.

Тира подняла руку.

— Гард, достаточно.

— Но он нарушил правила!

— Нарушил. Ответит. Сегодня вечером он лично поможет убрать зал после праздника.

Гард нахмурился.

— Это недостаточно строго.

— Тогда вместе с вами.

— Что?!

— Вы ведь тоже отвечаете за воспитание дисциплины. Покажете ему, как правильно выполнять поручения.

Гард посмотрел на неё, потом на Тихоню, потом на охранных дроидов.

— Хорошо, — процедил он. — Но это не отменяет взыскания.

— Конечно.

Когда инструктор удалился, 99 тихо сказал:

— Он не очень рад.

— Переживёт.

Тихоня поднял голову.

— А мне всё-таки можно на праздник?

Тира посмотрела на него.

— Конечно можно. Это же твой день рождения.

В четырнадцать часов праздничный зал был полон. Двести воспитанников сидели за длинными столами, на каждом месте лежал подарок, сделанный кем-то из товарищей, а в дальнем конце стоял огромный торт, изготовленный кондитерами каминского пищевого комплекса по специальному заказу. Торт был рассчитан на двести порций, имел строго установленную питательную ценность и совершенно не содержал запрещённых компонентов. Пончик изучил техническую карточку изделия.

— А добавку можно?

— Нет, — сказала Тира.

— Даже если кто-то не доест?

— Посмотрим.

— А если я помогу не доесть?

— Пончик.

— Всё, молчу.

Шаак Ти сидела рядом с Нала Се, 99 устроился возле технического пульта, а Гард стоял у входа и следил, чтобы воспитанники не нарушали порядок. Тира вышла вперёд.

— Дорогие мои…

Двести лиц повернулись к ней. Она немного помолчала: за все годы службы Тира произносила множество речей о дисциплине, взаимовыручке, санитарных правилах, ответственности и необходимости уважать старших, но сегодня ей хотелось сказать что-то другое.

— Сегодня вам девять лет.

Пончик поднял руку.

— Стандартных!

По залу прокатился смех.

— Да, Пончик. Стандартных. — Она улыбнулась. — Скоро многие из вас покинут этот корпус. Вы станете взрослыми, будете служить на разных кораблях, попадёте на разные планеты. И я надеюсь, что вы будете помнить всё, чему вас здесь научили.

Капитан гордо выпрямился.

— Но мне хотелось бы, чтобы вы запомнили ещё кое-что. Вы не обязаны быть одинаковыми во всём.

Нала Се чуть заметно повернула голову, а Гард нахмурился.

— Вы можете любить разные книги, разные игры и разные вещи. Можете спорить, ошибаться, обижаться и мириться. Главное — не забывайте помогать друг другу. — Она посмотрела на Тихоню, и тот застенчиво улыбнулся. — И никогда не забывайте, что у каждого из вас есть своё имя.

В зале на мгновение стало тихо. Потом кто-то начал хлопать, к нему присоединился сосед, и через несколько секунд аплодировали все. Даже Гард, хотя он потом утверждал, что просто проверял исправность перчаток.

Первым делом воспитанники открыли подарки, и оказалось, что делать что-то для другого гораздо сложнее, чем получать стандартный набор, и намного интереснее. Пончик обнаружил маленькую коробку с отделениями для сладостей и немедленно решил, что теперь сможет хранить дополнительную порцию, Шнурок получил модель звездолёта, Профессору подарили самодельный оптический прибор, а Капитан обнаружил на столе деревянную крепость и тут же попытался организовать её оборону. Ушастому досталась маленькая фигурка джедая с подвижным световым мечом, а Рыжий получил красивую шкатулку для найденного камня.

— А почему ему можно хранить камень? — спросил Профессор.

— Потому что он не опасен, — ответила Тира.

— А если я найду два?

— Принесёшь, покажешь.

— А три?

— Профессор, сегодня праздник.

— Я просто уточняю условия.

99 сидел возле пульта и улыбался. Один подарок оставался нераскрытым: Тихоня осторожно поставил на стол свой голопроектор.

— Тира? Можно я покажу?

— Конечно.

Он нажал кнопку, но сначала ничего не произошло, и Тихоня испуганно посмотрел на 99. Тот подмигнул ему и осторожно поправил контакт, проектор заработал, и под потолком возникло звёздное небо. Не условная карта из учебника астрогации и не тактическая схема с обозначениями вражеских кораблей, а огромное тёмное пространство, усеянное тысячами ярких звёзд. Над столами медленно проплывали туманности, вдалеке сияла маленькая голубая планета, и двести воспитанников смотрели молча, даже Пончик перестал думать о торте.

— Я хотел показать, как выглядит небо без дождя, — смущённо объяснил Тихоня.

— Красиво, — тихо сказал Шнурок.

— А откуда снимки? — спросил Профессор.

— Из открытого астрографического каталога. Девяносто Девятый помог.

99 смущённо махнул рукой.

— Он почти всё сам сделал.

Шаак Ти долго смотрела на звёзды.

— Очень хороший подарок.

Тихоня улыбнулся, и впервые за день он не пытался спрятаться за спинами товарищей.

Потом наступило время торта, и именно тогда выяснилось, что кто-то решил немного усовершенствовать праздничную программу. По правилам безопасности в зале разрешалось использовать только электронные свечи, и кондитеры установили на торт большой светящийся номер девять, но Пончик счёл это недостаточным.

— А задувать что?

— Не нужно ничего задувать, — объяснила Тира.

— Но на настоящем дне рождения задувают свечи!

— У нас электронные.

— Они не гаснут.

— Можно выключить.

— Это не то.

Пончик обиженно отвернулся, а Тира занялась раздачей тарелок и через несколько минут заметила, что вокруг торта собралась подозрительно большая группа воспитанников.

— Что вы там делаете?

Все разошлись. В центре торта стояла маленькая настоящая свеча, и Тира замерла.

— Откуда?!

— Мы нашли, — признался Капитан.

— Где?

— В реквизите голокинозала.

— Вы её взяли без разрешения?

— Только на минуту!

Пончик радостно добавил:

— Зато теперь можно задувать!

— Нельзя!

Тира уже протянула руку, чтобы убрать свечу, но Пончик успел дунуть. Пламя погасло, вверх поднялась тонкая струйка дыма, и потолочный датчик пожарной безопасности издал короткий тревожный сигнал.

— Только не это, — сказала Тира, глядя наверх.

Раздался металлический голос:

— ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО ЗАДЫМЛЕНИЕ. АКТИВИРОВАНА СИСТЕМА АВТОМАТИЧЕСКОГО ПОЖАРОТУШЕНИЯ.

Гард мгновенно выпрямился.

— Всем оставаться на местах!

— Наоборот! Эвакуация! — крикнула Тира.

— Организованно покинуть помещение! — исправился Гард. — По двое! Без паники!

Под потолком щёлкнули клапаны, и на праздничный зал обрушился настоящий ливень. Не такой сильный, как за окнами Камино, но вполне достаточный, чтобы за несколько секунд промочить двести воспитанников, три десятка украшений и почти весь праздничный стол. Шаак Ти успела поднять торт Силой, и огромное кондитерское изделие плавно взлетело над столом и зависло под самым потолком, вне досягаемости основной струи. Пончик смотрел на него с благоговением.

— Вот это да!

Гард руководил эвакуацией: «Первая группа направо! Вторая за мной! Не бегать!», Капитан немедленно принялся командовать соседями, Профессор требовал объяснить, почему пожарная автоматика не различает одну погасшую свечу и настоящее возгорание, Шнурок спасал свой игрушечный корабль, Тихоня прижимал к груди голопроектор, а 99 отключал праздничное освещение. Тира следила, чтобы никто не остался в зале, и последним вышел Пончик, который тащил тарелку с тортом.

— Положи! — потребовала она.

— Но это моя порция!

— Пончик!

— Я её заслужил!

Тира отобрала тарелку и направила его к выходу, и через пять минут все двести воспитанников стояли в коридоре: мокрые, взволнованные и чрезвычайно довольные.

Нала Се появилась в сопровождении медицинских дроидов.

— Что произошло?!

Тира устало посмотрела на неё.

— День рождения.

— Я спрашиваю о причине срабатывания системы пожаротушения!

— Свечка. Одна маленькая. Настоящая.

Нала Се проверила данные системы безопасности.

— Сработало четыре пожарных датчика. Подано сто двадцать литров огнетушащей жидкости. Частично повреждены декоративные элементы.

— Зато никто не пострадал, — заметила Шаак Ти.

Гард гордо выпрямился.

— Эвакуация проведена за четыре минуты сорок две секунды!

Тира посмотрела на него.

— Вот видите. Практическое занятие получилось.

— Совершенно незапланированное!

— Зато полезное.

Профессор поднял руку.

— Разрешите вопрос! Почему на планете, где постоянно идёт дождь, система пожаротушения тоже использует воду?

Нала Се некоторое время молчала.

— Потому что автоматическая система пожаротушения должна функционировать независимо от внешних погодных условий.

— А если бы мы открыли окно?

— Это привело бы к разгерметизации помещения.

— Значит, мы правильно сделали, что не открывали?

— Да.

Профессор удовлетворённо кивнул.

— Я так и думал.

Пончик тем временем смотрел на торт, который Шаак Ти осторожно опускала на сухой столик.

— А есть-то можно?

Нала Се нахмурилась.

— Продукт необходимо проверить на загрязнение.

Пончик побледнел.

— Но он же над водой был!

— Проверка обязательна.

— А если он чистый?

— Тогда можно.

— А если нет?

— Тогда его придётся утилизировать.

Пончик посмотрел на Тиру так, словно услышал известие о поражении Республики. Она осторожно положила ему руку на плечо.

— Не волнуйся. Найдём что-нибудь другое.

— Но это был наш первый торт.

Шаак Ти посмотрела на Нала Се, и та вздохнула.

— Хорошо. Проведём экспресс-анализ.

Через три минуты выяснилось, что торт совершенно безопасен, и Нала Се выдала разрешение. Пончик едва не обнял медицинского дроида.

Праздник продолжился в сухой учебной аудитории. Украшений там не было, музыку включили через переносной терминал, подарки сушились в соседнем помещении, а торт поставили на большой стол, и вместо свечей использовали электронный номер девять, который на этот раз зажигать никому не разрешили. Воспитанники ели, разговаривали и наперебой рассказывали друг другу, как происходила эвакуация, и каждый был уверен, что именно он сыграл решающую роль в спасении праздника. Капитан утверждал, что организовал отход первой группы, Шнурок что спас важнейшее имущество, Профессор что первым установил причину тревоги, а Пончик что сохранил стратегический запас торта. Тихоня ничего не утверждал: он сидел рядом с 99 и осторожно сушил свой проектор.

Шаак Ти подошла к Тире.

— Думаю, они запомнят этот день рождения.

— Ещё бы.

— Вы расстроены?

Тира посмотрела на мокрые украшения, разбросанные бумажные тарелки и двести счастливых воспитанников.

— Нет.

— Даже после всего случившегося?

— Знаете, мастер Ти, я много лет работаю с детьми. У нас были идеальные построения, безупречные выпускные церемонии, торжественные доклады и мероприятия, проведённые строго по плану. — Она улыбнулась. — Но я ни разу не видела, чтобы после них дети были так счастливы.

Шаак Ти посмотрела на зал.

— Пожалуй, вы правы.

Из дальнего конца аудитории раздался голос Пончика:

— Тира! А добавку можно?

Тира вздохнула.

— Вот сейчас и проверим, насколько я права.

К вечеру воспитанники наконец угомонились. После праздничного ужина они вернулись в спальни, где на каждой кровати лежало одинаковое одеяло, на каждой подушке одинаковая наволочка, а возле каждой кровати стояла одинаковая тумбочка. Но теперь всё выглядело иначе. На одной тумбочке появился игрушечный звездолёт, на другой маленькая деревянная крепость, на третьей самодельный оптический прибор, у Пончика стояла коробка для сладостей, в которой уже лежали две припасённые конфеты, Рыжий с гордостью поставил рядом со своей кроватью шкатулку с камнем, Шнурок повесил над изголовьем аккуратно завязанный узел, а Тихоня установил на полке голопроектор. Тира медленно прошла между рядами, остановилась возле одной кровати, потом возле другой и улыбнулась.

— Ну наконец-то. Теперь хоть видно, кто где спит.

С верхней койки свесилась голова Капитана.

— Тира? А завтра опять будет день рождения?

— Нет.

— Почему?

— Потому что день рождения бывает раз в году.

Капитан задумался.

— А послезавтра?

— Послезавтра у вас контрольные испытания.

— А потом?

— Потом медицинский осмотр.

— А когда ещё можно?

— Когда подрастёте.

С соседней кровати немедленно донёсся голос Профессора:

— Так мы же быстро!

В спальне раздался смех, и Тира покачала головой.

— Всё. Отбой. Завтра ранний подъём.

Свет постепенно погас. За стенами комплекса продолжал шуметь океан, где-то вдали садились военные транспорты, в учебных ангарах инструкторы готовили очередной выпуск, в лабораториях Нала Се изучала результаты генетических исследований, пытаясь установить причину появления индивидуальных предпочтений у организмов с одинаковым наследственным материалом, а в спальне седьмого корпуса двести одинаково выращенных мальчишек наконец заснули. Почти все.

Тихоня ещё некоторое время лежал с открытыми глазами, потом осторожно включил маленький проектор, и под потолком появилось звёздное небо. С соседней койки донёсся сонный голос Шнурка:

— Эй. Ты чего не спишь?

— Смотрю.

— На что?

— На звёзды.

Шнурок помолчал.

— А когда мы улетим, они такие же будут?

— Другие.

— А ты их различишь?

Тихоня посмотрел на мерцающие огоньки.

— Попробую.

Шнурок повернулся на бок.

— Тогда покажешь мне.

— Покажу.

Они замолчали, и через несколько минут Шнурок заснул. Тихоня ещё немного смотрел на звёзды, потом выключил проектор и тоже закрыл глаза. На соседней кровати Пончик во сне что-то пробормотал о второй порции торта.

Поздно вечером Тира составляла краткую запись о проведённом мероприятии. На экране стоял вопрос: «Достигнуты ли воспитательные цели?» Она некоторое время размышляла, потом написала: «Да». Следующий вопрос: «Выявлены ли отклонения от утверждённой программы?» Тира посмотрела на мокрую праздничную ленту, которую забыла снять с рукава, и написала: «Существенных отклонений не выявлено». Последний вопрос: «Предложения по улучшению организации будущих мероприятий?» Она задумалась, потом медленно набрала: «Праздничные мероприятия рекомендуется проводить с учётом индивидуальных предпочтений воспитанников. Возрастные ограничения голокинозалов привести в соответствие с особенностями ускоренного развития. Заменить дымовые датчики в помещениях для праздников на комбинированные. Категорически запретить использование настоящих свечей». Перечитала запись и добавила ещё одну строку: «Предусмотреть торт». Отправила и выключила терминал.

В коридоре её догнал 99.

— Тира! Я хотел спросить. У них ведь скоро выпуск?

— Через несколько недель.

99 кивнул.

— Я знаю. Просто хотел уточнить. — Он некоторое время молчал. — Хорошие они у тебя.

— Хорошие.

— Пончик сегодня три раза благодарил за торт. А Тихоня показал мне проектор. Работает отлично.

— Благодаря тебе.

99 смущённо махнул рукой.

— Да нет. Он сам всё придумал.

Тира немного помолчала.

— Девяносто Девятый, скажи… Ты ведь тоже когда-то был воспитанником?

— Конечно.

— А день рождения у тебя был?

99 задумался.

— Не помню.

— Совсем?

— Ну… Вроде было какое-то построение. Нам тогда выдали новые комплекты формы.

— И всё?

— Кажется, да.

Тира некоторое время молчала.

— У нас после праздника осталось немного торта.

99 удивлённо поднял голову.

— Правда?

— Правда. Я специально отложила.

— Для меня?

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Спасибо, Тира.

— Только поторопись. А то Пончик узнает.

Они вместе пошли по коридору, а за огромными прозрачными стенами по-прежнему шумел дождь. На Камино готовили идеальных солдат для будущих сражений, а старшая воспитательница седьмого корпуса впервые за много лет решила, что в следующем учебном цикле обязательно проведёт ещё один день рождения. Даже если для этого снова придётся вызывать Республику в синематограф.

Потому что из солдат ещё надо было вырасти. А детство, даже ускоренное, отменять никто не имел права.

Морозостойкость сопротивления Часть I

Объект особой секретности

На планете Хот стояла зима.

Впрочем, зима на Хоте не наступала и не заканчивалась: смены сезонов здесь не было. По данным метеослужбы, средняя температура составляла минус сорок восемь градусов, ночью опускаясь до минус шестидесяти. В сильный ветер выходить наружу без защитного снаряжения не рекомендовалось вовсе.

Именно поэтому командование Альянса повстанцев сочло Хот идеальным местом для размещения секретной военной базы.

Империя вряд ли стала бы искать крупный военный объект на планете, где даже местные животные старались без особой необходимости не выходить из пещер.

С военно-стратегической точки зрения решение выглядело вполне обоснованным.

С инженерной точки зрения возникали вопросы.

В первую очередь вопросы возникли у Ивана Ивановича Сидорова, прораба строительного управления, прибывшего на Хот с третьим транспортом материально-технического обеспечения. Строители звали его просто Иванычем.

Иван Иванович был крепким немолодым мужчиной с седыми усами, широкими плечами и выражением лица человека, которому не раз доводилось сдавать объекты государственной важности.

За тридцать два года он построил четыре космопорта, два орбитальных терминала, промышленный комплекс на вулканической планете и несколько сооружений, назначение которых заказчики предпочитали не уточнять.

Иваныч давно усвоил: главные неприятности начинаются после слов «объект особой важности». Они сулили сжатые сроки, меняющийся проект, перебои со снабжением и толпу начальников, каждый из которых лучше других знал, как нужно строить.

Особую секретность Иваныч не любил ещё сильнее.

Ко всем перечисленным неприятностям тогда, как правило, добавлялось отсутствие чертежей.

Транспортный челнок сел на временную площадку, вырубленную прямо во льду. Выйдя из шлюза первым, Иваныч оглядел бескрайнюю снежную равнину, серое небо и горы, едва проступавшие сквозь снежную пыль, а затем сверился с наручным термометром.

Минус пятьдесят семь.

— Нормально, — произнёс он.

За его спиной появилась молодая твилечка с планшетом.

Её звали Ли-Ра. Работая инженером производственно-технического отдела, она отвечала за документацию, снабжение и согласование строительных работ.

— Что нормально, Иван Иванович?

— Что прилетели.

— А погода?

— Погода плохая.

— Но вы сказали «нормально».

— Я сказал, что прилетели нормально. Про погоду меня никто не спрашивал.

Ли-Ра застегнула воротник утеплённого комбинезона.

— По прогнозу через два часа ветер усилится.

— До скольких?

— До двадцати восьми метров в секунду.

Иваныч посмотрел на челнок.

— Тогда разгружаться надо сейчас. Где представитель заказчика?

Из-за невысокого ледяного выступа появился офицер Альянса.

— Добро пожаловать на объект! Капитан Вайр, служба безопасности и тепловой маскировки.

— Сидоров. Прораб.

Они пожали руки.

— Надеюсь, перелёт прошёл благополучно?

— Благополучно. Где разгрузочная площадка?

— Вы на ней стоите.

Иваныч огляделся.

— А склад?

— Внутри базы.

— Подъезд?

— Через тоннель.

— Тоннель где?

Капитан показал на ледяной склон, где за маскировочной сеткой чернела узкая прямоугольная щель. Иваныч некоторое время молча её разглядывал.

— А ворота?

— Это и есть ворота.

— Туда грузовой погрузчик пройдёт?

— Не знаю.

— Размеры проёма какие?

— В документации указаны.

— Покажите.

Капитан достал планшет.

— Ширина три метра восемьдесят сантиметров. Высота два метра сорок.

— Погрузчик два шестьдесят.

— Что?

— Высота погрузчика два метра шестьдесят сантиметров. Он не пройдёт.

Капитан задумался.

— А если снять кабину?

— Тогда пройдёт. Только работать на нём при минус пятидесяти без кабины будет некому.

— А можно использовать технику поменьше?

— Можно. Где она?

— У нас нет.

Иваныч повернулся к Ли-Ре.

— Записывай. Первый вопрос заказчику: расширить въездной портал. Второй: подготовить складскую площадку. Третий: определить, кто проектировал проём.

— Зачем третий? — поинтересовался капитан.

— Хочу познакомиться.

По документам объект назывался «Автономной метеорологической станцией дальнего наблюдения» и был рассчитан на двадцать четыре человека. Между тем на базе уже находилось более шестисот военнослужащих, технических специалистов и работников обслуживания, а в ближайшее время ожидали прибытия ещё нескольких подразделений.

Противоречие выяснилось на первом же совещании.

На первое совещание, проходившее в большой ледяной пещере, переоборудованной под штаб, собрались представители командования, инженеры, снабженцы и сотрудники службы безопасности. Во главе стола сидел генерал Карлист Риекан, рядом с ним — принцесса Лея Органа. Разложив чертежи, Иваныч приступил к делу.

— Так. Давайте сначала разберёмся, что строим.

— Секретную базу Альянса, — ответил Риекан.

— Это понятно. По проекту у меня метеостанция.

— Для целей маскировки.

— На двадцать четыре человека.

— Да.

— А сколько будет жить?

— Окончательная численность уточняется.

— Примерно.

— Около тысячи, с перспективой расширения.

Иваныч посмотрел на генерала. Потом на чертёж. Потом снова на генерала.

— Тысячи?

— Возможно, больше.

— А канализация у меня на двадцать четыре.

В помещении стало тихо.

— Что вы предлагаете? — спросила Лея.

— Для начала определиться с количеством потребителей. Водоснабжение, отопление, вентиляция, очистные сооружения, резервные генераторы — всё рассчитывается на конкретную нагрузку.

— Но мы не можем указывать истинную численность гарнизона в открытой документации, — вмешался капитан Вайр.

— Не указывайте в открытой.

— А в какой?

— В закрытой.

— Сведения особой важности нельзя передавать гражданским подрядчикам.

Иваныч задумался.

— А кто вам базу строит?

— Вы.

— Значит, либо выдавайте допуск, либо сами считайте, сколько у вас народу в туалет ходит.

Лея неожиданно улыбнулась. Риекан вздохнул.

— Оформите необходимые разрешения. Прораб должен получить исходные данные.

Капитан Вайр открыл рот, но генерал уже продолжил:

— В пределах его компетенции. Разумеется, без сведений о планируемых боевых операциях.

Иваныч кивнул.

— Вот это правильно. Боевые операции мне не нужны. Мне нагрузку на канализацию скажите.

Проверяя прибывший груз, Иваныч столкнулся со следующей неприятностью. По накладной на Хот доставили двести сорок тонн строительных материалов, крепёж, теплоизоляцию, специальную арматуру, насосное оборудование и комплект аварийного энергоснабжения.

Однако, заглянув в грузовой отсек, он обнаружил только сто двадцать ящиков с электрическими нагревателями, сорок контейнеров герметика, две бочки антикоррозионного состава и восемьсот табличек «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Иваныч снова посмотрел в накладную.

— А трубы?

Начальник снабжения, худой родианец по имени Сивв, развёл руками.

— В следующей партии.

— Теплоизоляция?

— Там же.

— Насосы?

— Задержаны на перевалочном складе.

— По какой причине?

— Отсутствует подтверждение конечного пункта назначения.

— А почему отсутствует?

Сивв понизил голос.

— Потому что конечный пункт назначения засекречен.

Иваныч положил планшет.

— Сивв, я правильно понимаю: мы заказали трубы, но не можем их получить, потому что никто не должен знать, куда их везти?

— Совершенно верно.

— А кто должен знать?

— Уполномоченные сотрудники службы безопасности.

— Вызовите уполномоченного сотрудника.

Появившись через пять минут, капитан Вайр выслушал вопрос, просмотрел документы и подтвердил: разглашать местоположение базы категорически запрещено.

— А груз как доставлять? — спросил Иваныч.

— Через промежуточный склад.

— На каком объекте?

— На Явине-IV.

— Оттуда нас уже вывезли, — напомнил Риекан, оказавшийся поблизости.

— Да, но склад ещё числится действующим в системе материального снабжения, — объяснил Вайр.

Иваныч задумался.

— Значит, груз идёт на Явин, которого у нас уже нет, оттуда на Хот, которого в документах ещё нет?

— Приблизительно.

— А почему сразу на Хот нельзя?

— Секретность.

— А когда с Явина отправляют, секретность уже не действует?

Не дождавшись ответа от капитана, Иваныч повернулся к Ли-Ре.

— Записывай. Требуется временный закрытый адрес снабжения с допуском для перевозчиков. Пока не утвердят — на объекте трубы не появятся.

— А таблички куда? — спросила твилечка.

Прораб посмотрел на ящики.

— Пока на склад. Потом посмотрим. Может, ещё пригодятся.

Строительство велось в несколько смен. Используя естественные ледяные пещеры, рабочие расширяли их, прокладывали между ними технические тоннели и постепенно объединяли помещения в единый комплекс. Там, где прочности льда не хватало, приходилось устанавливать опоры, защитные конструкции и специальные анкеры, закреплённые в скальном основании.

Больше всего хлопот доставляло отопление. На обычной станции в таком климате вопрос решили бы мощными энергоустановками, хорошей теплоизоляцией и отводом лишнего тепла наружу. Однако, не забывая о секретности базы, капитан Вайр категорически запрещал сколько-нибудь заметные тепловые выбросы.

— Имперские разведывательные зонды оснащены инфракрасными системами обнаружения, — объяснял он на совещании. — Любой крупный тепловой источник может выдать наше местоположение.

— Согласен, — ответил Иваныч.

— Следовательно, тепловое излучение объекта должно быть минимальным.

— Согласен.

— И желательно не отличаться от окружающего фона.

— С этим сложнее.

— Почему?

— Потому что у вас внутри должны жить люди, твилеки, родианцы, вуки, мон-каламарианцы и ещё бог знает кто. Им всем нужны нормальные условия.

— Можно снизить температуру в помещениях.

— Можно.

— До какой?

— В зависимости от назначения помещения. Но ниже допустимой нормы опускать нельзя.

— А если снизить ещё?

— Заболеют. Вода начнёт замерзать. Оборудование будет выходить из строя.

Капитан задумался.

— А если усилить теплоизоляцию?

— Это и делаем.

— И полностью исключить тепловой выброс?

Иваныч посмотрел на него.

— Капитан, теплу всё равно надо куда-то деваться. Энергия сама не исчезает. Можно её использовать повторно, аккумулировать и распределять по времени. Но если вы хотите, чтобы реактор работал, оборудование не перегревалось, а снаружи вообще ничего не было заметно, потребуется очень хорошо продуманная система теплоотвода.

— Значит, продумайте.

— Уже продумываем. Только не мешайте.

За теплотехнику отвечала мон-каламарианка Ралла, инженер по замкнутым системам теплообмена. До вступления в Альянс она занималась оборудованием глубоководных исследовательских станций, а на Хот попала по направлению технического штаба, что считала неприятной ошибкой кадровой службы.

— Я всю жизнь работала с водой, — пожаловалась она Иванычу. — У нас на Мон-Кале воды сколько угодно.

— Здесь тоже.

— Здесь она твёрдая!

— Ну вот. Значит, течёт меньше.

Ралла посмотрела на прораба.

— Иван Иванович, вы всегда так разговариваете?

— Только когда настроение хорошее.

Они быстро нашли общий язык. Ралла предложила использовать тепло энергетических установок для обогрева жилых и производственных помещений, запасая излишки энергии в аккумуляторах и направляя их в удалённый контур теплообмена, вынесенный за пределы основных ледяных конструкций базы.

При этом, разрабатывая систему, приходилось постоянно следить за температурой окружающего льда: чрезмерный нагрев мог нарушить устойчивость пещер. Иваныч внимательно изучил проект.

— Так. Рекуперация есть. Резервный контур есть. Насосы дублированы. Автоматика предусмотрена.

— Да.

— А что с ремонтопригодностью?

Ралла удивилась.

— В каком смысле?

— Насос сломается. Как его менять будете?

— Снимем защитную панель.

— А чтобы панель снять?

— Открутим крепления.

— А до креплений рукой достать можно?

Ралла открыла трёхмерную модель, повертела её, внимательно изучила крепления и вздохнула.

— Нет.

— Вот. Значит, переделываем.

— Но это увеличит длину трубопровода.

— Немного.

— И площадь технического помещения.

— Тоже немного.

— И сроки монтажа.

— Сейчас увеличит на два дня. А потом при первой поломке сэкономит две недели.

Обдумав услышанное, Ралла кивнула.

— Согласна.

После этого случая Ралла прониклась к Иванычу уважением, которое лишь укрепилось, когда он настоял на отдельном техническом проходе к главным запорным клапанам.

С местными животными хлопот оказалось не меньше. Для патрулирования окрестностей базы повстанцы использовали таунтаунов, которые отлично переносили мороз, уверенно шли по глубокому снегу и обходились без топлива и зарядных станций. Зато животных приходилось кормить, за ними ухаживать и оборудовать для них специальные стойла. Приступив к проектированию, строители обнаружили, что у таунтаунов весьма активный обмен веществ.

Они выделяли тепло.

Влагу.

А ещё вещества, присутствие которых ощущалось даже за несколькими закрытыми дверями. Не выдержав запаха, начальник патрульной службы потребовал установить мощную вытяжную вентиляцию, однако капитан Вайр немедленно возразил.

— Тёплый воздух нельзя выбрасывать наружу. По тепловому следу нас обнаружат.

— А куда его девать? — спросил Иваныч.

— Рециркулировать.

— С очисткой?

— Разумеется.

— Фильтры где?

Капитан повернулся к начальнику снабжения, и Сивв, поняв намёк, тяжело вздохнул.

— В пути.

— С Явина? — уточнил Иваныч.

Вместо ответа Сивв виновато кивнул, а прораб на мгновение закрыл глаза.

— Ладно. Временную систему поставим, только животных пока больше не заводите.

В этот момент в помещение заглянул Хан Соло.

— Извините, что вмешиваюсь. А у вас там одно стойло свободное есть?

Иваныч посмотрел на него.

— Зачем?

— Люк хочет ещё одного таунтауна поселить.

— Сколько у вас уже?

— Шесть.

— А помещение на сколько?

— На четыре.

— Значит, не надо седьмого.

Хан развёл руками.

— Да я ему так и говорил!

Уйдя, Хан уже через минуту снова появился в дверях.

— А если временно?

Иваныч посмотрел на него поверх очков.

— Соло, у вас на корабле тоже есть места, где можно временно разместить таунтауна.

— Чуи меня убьёт.

— Вот видите. Значит, понимаете.

Первый серьёзный производственный конфликт возник при подготовке основания для ионной пушки, предназначенной прикрывать эвакуационные корабли в случае атаки Империи. Придавая орудию исключительное значение, командование заранее отвело под него возвышенность с необходимым сектором обстрела.

Однако геологическая разведка обнаружила под выбранным участком обширную ледяную полость. Изучив данные сканирования, Иваныч повернулся к начальнику артиллерийской службы.

— Тут нельзя просто поставить пушку.

— Почему?

— Потому что она тяжёлая. И при работе будут нагрузки. Основание должно их выдерживать.

— Но место уже согласовано.

— Место хорошее. Основание плохое.

— Можно укрепить?

— Можно. Потребуются дополнительные опоры с передачей нагрузки на устойчивый скальный массив.

— Сколько времени?

— По предварительным расчётам — двенадцать суток.

— У нас пять.

— Тогда за пять не успеем.

Офицер нахмурился.

— Прошу учесть стратегическое значение объекта.

Иваныч кивнул.

— Учёл. Именно поэтому ставить пушку на ненадёжное основание не буду.

— Но это приказ командования!

— Приказ может определить срок, место и ответственного. Прочность льда приказом не увеличивается.

Спор дошёл до генерала Риекана, который выслушал обе стороны, ознакомился с результатами геологической разведки и спросил:

— Что необходимо, чтобы ускорить работы?

Иваныч разложил схему.

— Дополнительная сварочная бригада, тяжёлый буровой дроид, два транспорта с металлоконструкциями. И работать будем круглосуточно, но технологические выдержки и контроль сварки сокращать нельзя.

— Что получите взамен?

— Семь суток вместо двенадцати.

— Сделайте.

— Сделаем.

Когда офицеры ушли, Ли-Ра осторожно спросила:

— Иван Иванович, а если бы генерал приказал за пять суток?

Прораб посмотрел на неё.

— Значит, ещё раз показал бы расчёт. Пусть лучше на меня сейчас сердятся, чем потом эту пушку из провала вытаскивают.

Опасная зона

На четвёртые сутки проходки тоннелей геологоразведчики наткнулись на необычную полость. Сначала её приняли за обычную пещеру, но вскоре обнаружили несколько выходов к поверхности, следы крупных когтей, кости и источник неприятного запаха. Геодезист доложил Иванычу, что в ледяном массиве, похоже, кто-то обитает.

— Какой? — спросил прораб.

— Возможно, вампа.

— Большой?

— Судя по следам, крупный.

Иваныч задумался.

— Где пещера?

— За западной стеной хозяйственного сектора.

— Что там по проекту?

Ли-Ра проверила схему.

— Санитарный блок номер шесть и часть технического коллектора.

— А перегородка?

— Временная. Панельная, с теплоизоляцией.

— Она рассчитана на давление льда, а не на удары такой зверюги. Ограждение надо усиливать. Ещё лучше — отделить пещеру от базы капитальной стеной.

Ли-Ра сделала пометку.

— Сроки?

— Три дня.

— А если ускорить?

— Два. Если материалы придут.

Твилечка посмотрела на журнал снабжения.

— Материалы в пути.

— Понятно. Тогда пока участок закрыть. Выставить охрану. За панель никто не ходит. Работы в примыкающем тоннеле остановить.

Получив запрос от службы безопасности, Иваныч составил официальный акт обследования и направил его капитану Вайру. В документе значилось:

«В непосредственной близости от ограждающей конструкции обнаружена естественная полость со следами жизнедеятельности крупного хищного животного. Эксплуатация примыкающего участка до усиления конструкции не допускается».

Капитан Вайр ознакомился с документом.

— А нельзя убрать животное?

— Можно попробовать переселить. Только сначала надо понять, куда оно ходит, и не завалить тоннель.

— Уничтожить?

— Это крайняя мера. Нам тут ещё работать. Взрывные работы рядом с коллектором делать нельзя, а с живой вампой ваши охранники сами разбирайтесь.

— Мы организуем наблюдение.

— Организуйте. А стену всё равно надо укреплять.

На временной перегородке появилась красная табличка:

«ОПАСНАЯ ЗОНА. ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН».

Рядом Ли-Ра прикрепила ещё одну:

«ВЕДУТСЯ РАБОТЫ».

Из-за стены донеслось тяжёлое сопение, за которым последовал глухой удар. Ли-Ра вздрогнула, а Иваныч прислушался.

— Сильная зверюга.

— Может, уйдём? — предложила Ли-Ра.

— Пойдём. Только запиши: проверить крепление после следующей смены.

Уходя, они оставили за собой две предупредительные таблички и одну довольно большую вмятину в стене.

Спустя неделю строящийся комплекс уже напоминал настоящую военную базу.

Расширив главный ангар, рабочие обеспечили место для транспортных кораблей, истребителей и ремонтной техники,а в жилых помещениях заработал обогрев, медицинский сектор получил отдельный резервный контур энергоснабжения, а в столовой запустили пищевые синтезаторы.

В технических тоннелях проложили водоснабжение, канализацию, вентиляцию и кабельные линии, а на распределительных щитах появились аккуратные подписи. Иваныч настоял, чтобы все трубы и кабели имели понятную маркировку, но начальник службы безопасности возразил.

— Маркировка может раскрыть назначение помещений.

— Кому?

— Посторонним.

— Каким посторонним? У вас секретная база.

— Тем не менее.

Иваныч показал на три трубы.

— Вот эта подаёт теплоноситель. Эта возвращает. А эта аварийная подпитка. Если они не будут подписаны, дежурный техник при аварии перекроет не то, что надо.

— Можно применять кодовые обозначения.

— Можно. Только тогда у каждого дежурного должна быть актуальная схема с расшифровкой.

— Схема секретная.

— Тогда выдавайте её под расписку.

В результате трубы всё-таки подписали, но обозначения сделали условными: горячая магистраль получила код «Г-1», обратная — «Г-2», аварийная подпитка — «Г-3».

Иваныч посмотрел на них.

— Ну, слава Силе. Теперь хоть разобраться можно.

Накануне намеченного посещения командования капитан Вайр представил внушительный отчёт по тепловому контролю, приложив к нему карты инфракрасного излучения, фоновые температуры, расчёты дальности обнаружения и предложения по снижению тепловой сигнатуры базы. Выводы оказались неутешительными.

Отопление и вентиляция оставляли на поверхности несколько заметных тепловых пятен. Часть из них удавалось скрыть, используя особенности рельефа, но с остальными ещё предстояло разобраться. Предложив временно снизить нагрузку отопления на двадцать процентов, капитан передал расчёт Иванычу.

— На каких контурах?

— На вспомогательных.

— Конкретно?

— Жилой сектор четыре, хозяйственный сектор два и часть подсобных помещений.

— Санузлы там есть?

— Разумеется.

— Их отопление не трогать.

— Почему?

— Потому что замёрзнут трубы.

— Но у нас трубы с теплоизоляцией.

— Теплоизоляция замедляет охлаждение, а не отменяет его. Если нет подачи тепла, рано или поздно всё промёрзнет.

— А если отключить на несколько часов?

— Смотря где. Давайте расчёт посмотрим.

Ралла подключилась к обсуждению.

После подключения Раллы выяснилось, что в некоторых складских и технических помещениях температуру действительно можно временно снизить. Санитарные блоки, душевые, медицинский сектор и магистральные водоводы, напротив, относились к контурам непрерывного жизнеобеспечения. Разобравшись в схеме, Иваныч обвёл соответствующие участки красным.

— Вот это не отключать.

Капитан посмотрел на чертёж.

— Но тепловое излучение останется.

— Можно перераспределить нагрузку. Мы как раз заканчиваем монтаж накопительного контура. И ещё надо найти, почему у нас за западной стеной так сильно греется лёд.

— Это долго.

— Быстро только трубы замерзают.

Капитан Вайр промолчал, забрал схему и отправился в штаб.

Морозостойкость сопротивления Часть II

Ночной эксперимент

Вечером начальник службы маскировки получил распоряжение: до утреннего совещания снизить тепловую сигнатуру базы до установленного предела. Изучая ведомость энергопотребления, капитан Вайр просматривал обозначения нескольких десятков контуров, пытаясь найти резерв для сокращения выбросов.

Ведомость делила контуры на жилые, технические, вспомогательные и складские, отдельно выделяя системы непрерывного жизнеобеспечения. Сверив основные позиции с таблицей, Вайр обратил внимание на группу «Вспомогательный хозяйственный сектор». Поскольку по документам она не относилась к основным системам жизнеобеспечения, капитан приказал уменьшить там подачу теплоносителя.

Дежурный техник уточнил:

— На сколько?

— На двадцать процентов. В пределах допустимого режима.

— А у меня здесь два контура под одним обозначением.

— Оба вспомогательные?

— По ведомости — да.

— Значит, оба.

Выполнив распоряжение, техник увидел на дисплее новые показатели. Тепловой выброс начал снижаться, и капитан удовлетворённо кивнул.

Капитан не знал, что после последней перепланировки один из этих контуров стал обслуживать санитарный блок номер шесть. В старой схеме помещение ещё числилось вспомогательным, тогда как в новой уже относилось к непрерывно эксплуатируемым.

Обновлённая ведомость всё ещё лежала у Ли-Ры на согласовании.

А на дворе стремительно холодало.

Хотя, строго говоря, на Хоте холоднее быть уже не могло.

Температурный режимВ два часа семнадцать минут ночи дежурный диспетчер базы «Эхо» получил сообщение из хозяйственного сектора: температура опустилась до плюс восьми градусов. Он отметил отклонение в журнале.

В два часа сорок одну минуту температура снизилась до плюс трёх, и автоматика выдала предупреждение. Дежурный техник доложил об этом капитану Вайру, но тот, сверившись с показателями энергопотребления, увидел лишь то, что снижение тепловой сигнатуры идёт по плану.

— Продолжайте наблюдение, — распорядился он. — Если показатели выйдут за установленные пределы, доложите немедленно.

В три часа двенадцать минут температура в санитарном блоке номер шесть упала ниже нуля, хотя в соседних помещениях по-прежнему было тепло. Одна из стен блока примыкала к неиспользуемой ледяной полости. Строители успели поставить временную теплоизоляционную перегородку, но, не получив нужных материалов, так и не завершили капитальную защитную стену.

Поэтому помещение остывало значительно быстрее остальных.

В три часа сорок минут датчик воды зафиксировал отрицательную температуру, передав сообщение в аварийную систему. Однако в её настройках имелась опасная особенность: поскольку по старой ведомости санитарный блок всё ещё числился вспомогательным помещением, автоматика допускала там снижение температуры при испытаниях тепловой маскировки.

Компьютер добросовестно сообщил об отклонении от нормы.

Но не поднял тревогу.

Довольный достигнутым снижением инфракрасной заметности базы, капитан Вайр отправился лично осмотреть хозяйственный сектор.

Дойдя до санитарного блока номер шесть, капитан остановился перед дверью, на которой висела табличка:

«САНИТАРНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ПОМЕЩЕНИЕ».

Рядом кто-то прикрепил другую:

«ОБЪЕКТ НАХОДИТСЯ В СТАДИИ ПУСКОНАЛАДОЧНЫХ РАБОТ».

Ниже красовалась третья:

«ВРЕМЕННАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПО СОГЛАСОВАНИЮ».

Осматривая таблички, Вайр заметил на последней подпись начальника хозяйственного сектора. Санблок временно открыли для дежурной смены, поскольку соседнее помещение закрыли на ремонт.

Войдя в санблок, капитан ощутил пронизывающий холод: стены покрывал иней, а из крана свисала небольшая сосулька. Вайр взглянул на термометр.

Минус восемнадцать градусов.

— Так, — произнёс он.

Он достал планшет и сделал запись:

«Температура хозяйственного помещения существенно ниже расчётной. Дополнительных источников теплового излучения не выявлено».

Некоторое время он раздумывал над увиденным. Проведя несколько часов за пультом управления и выпив три чашки горячего кофе, капитан испытывал вполне естественную потребность. Санитарный блок пустовал, кабинки казались исправными, а металлические сиденья унитазов выглядели прочными и удобными для частой санитарной обработки.

Выбрав крайнюю кабинку, капитан закрыл дверь и занялся тем, ради чего пришёл. Спустя некоторое время он попытался подняться.

И не смог.

Попробовав снова, капитан понял, что дело принимает неприятный оборот.

Затем осторожно повернулся.

Посмотрел вниз.

И понял, что произошло.

При таком морозе влажная кожа намертво схватывалась с металлом, а унитаз за несколько часов успел охладиться настолько, что подняться с него без посторонней помощи теперь было непросто.

Капитан осторожно пошевелился и, не добившись результата, повторил попытку.

Вскоре он пришёл к выводу: дальнейшие попытки освободиться самостоятельно могут привести к повреждению личного состава.

Он достал коммуникатор.

— Диспетчерская.

— Слушаю, капитан.

— Мне требуется техническая помощь.

— Где вы находитесь?

Капитан помолчал.

— В санитарном блоке номер шесть.

— Что произошло?

— Возникла проблема с оборудованием.

— Какая?

Капитан посмотрел на унитаз.

— Ограничение подвижности.

— Чего?

— Личного состава.

Диспетчер некоторое время молчал.

— Вас завалило?

— Нет.

— Дверь заклинило?

— Нет.

— Вы ранены?

— Пока нет.

— Тогда что произошло?

Капитан тяжело вздохнул.

— Я примёрз.

— К чему?

— К сантехническому оборудованию.

Наступила пауза.

— Капитан, повторите, пожалуйста.

— Я ПРИМЁРЗ К УНИТАЗУ!

В диспетчерской стало тихо. Потом кто-то осторожно спросил:

— А отопление там работает?

Капитан закрыл глаза.

— Нет.

— Кто отключил?

— Я!

Снова наступила пауза.

— Понятно. Направляю аварийную бригаду.

Иваныч пытался спать в своём временном жилом модуле, где температура не поднималась выше плюс четырнадцати: экономя энергию, прораб первым распорядился ограничить отопление собственной комнаты. На столе остались чертежи, возле кровати стояли рабочие ботинки.

У стены — старый металлический ящик с инструментом.

В три часа пятьдесят восемь минут, нарушив ночную тишину, ожил коммуникатор.

— Иван Иванович!

— Чего?

— Аварийная ситуация!

— Где?

— В санитарном блоке номер шесть!

Иваныч открыл глаза.

— Трубу прорвало?

— Нет!

— Канализацию?

— Хуже!

— Что может быть хуже?

— Начальник службы маскировки к унитазу примёрз!

Иваныч сел на кровати. Некоторое время молчал.

— Насмерть?

— Нет! Живой! Только встать не может!

— А чего примёрз-то?

— Отопление отключили!

— Кто приказал?

— Он!

Иваныч медленно потёр лицо.

— Понятно. Медика вызвали?

— Да.

— Горячую воду готовят?

— Да.

— Только чтобы не кипяток. И не дёргать его. Я сейчас приду.

Иваныч оделся, взял инструментальный ящик и вышел в коридор.

По дороге встретил Ли-Ру. Твилечка была в комбинезоне, с планшетом и с таким выражением лица, что становилось ясно: подробности происшествия она уже знает.

— Иван Иванович...

— Знаю.

— Там капитан...

— Знаю.

— Он действительно...

— Ли-Ра, давай сначала человека освободим. Потом будем смеяться.

Твилечка кивнула.

— Я и не собиралась.

Пройдя несколько метров, Иваныч покосился на спутницу.

— Ты чего улыбаешься?

— Не улыбаюсь.

— А лекку почему дрожат?

— Холодно.

— Ага.

В санитарном блоке было по-настоящему холодно: при каждом выдохе перед лицом возникало облачко пара.

Медицинский дроид осматривал капитана Вайра, сидевшего на крайнем унитазе и укутанного в форменную куртку. Рядом дежурный техник держал контейнер с тёплой водой.

Остановившись на пороге, Иваныч окинул взглядом капитана, а затем проверил термометр.

— Минус девятнадцать.

Капитан нахмурился.

— Я вижу!

— Я же говорил, что отопление отключать нельзя.

— Сейчас не время для замечаний!

— А когда время было, вы не слушали.

Прораб поставил ящик.

— Так. Медик, повреждения есть?

— Признаков серьёзного повреждения тканей пока нет. Механически отделять пострадавшего от поверхности без помощи специалиста не рекомендую.

— Правильно. Отогреваем постепенно, следим за температурой. Силой не тянуть.

— Я понимаю! — возмутился капитан.

— Хорошо. Значит, сидите спокойно.

Иваныч повернулся к технику.

— Аварийный обогрев блока работает?

— Не запускается.

— Почему?

— Основной клапан перекрыт.

— А резервный?

— Управляющий привод заблокирован системой маскировки.

Прораб нахмурился.

— Я же специально говорил, что аварийный контур жизнеобеспечения нельзя блокировать общим распоряжением.

Капитан Вайр попытался повернуться.

— Вы можете прекратить обсуждать мои распоряжения?!

— Могу. Как отогреетесь, продолжим.

Достав планшет, Иваныч ещё раз проверил схему.

— Так. У нас ручное управление аварийным клапаном где?

— За сервисной панелью.

— А панель?

Техник показал на стену.

— Вот здесь.

Иваныч перевёл взгляд с сервисной панели на прикреплённую рядом красную предупредительную табличку.

«ЗА ОГРАЖДЕНИЕМ — ОПАСНАЯ ЗОНА».

— А-а, — произнёс он. — Вот это уже интересно.

Услышав за стеной тяжёлое сопение, капитан замер.

— Что это?

Иваныч прислушался.

— Кажется, сосед.

— Какой сосед?!

— Местный.

Последовал глухой удар.

С потолка посыпалась ледяная крошка.

Медицинский дроид повернул голову.

— Зафиксированы колебания ограждающей конструкции.

После второго и третьего удара Иваныч быстро взглянул на панель.

— Всем от стены!

Техник отступил.

Медицинский дроид отъехал к двери, а капитан Вайр, дёрнувшись всем телом, вскрикнул так, что даже сопение за стеной на мгновение стихло.

— Я БЫ С УДОВОЛЬСТВИЕМ!

Стена треснула.

По перегородке поползла длинная тёмная трещина, следом от стены отвалился большой кусок теплоизоляционной панели.

Из пролома посыпались ледяные обломки, а вслед за ними показалась огромная белая лапа. Затем появилась вторая, и наконец — голова.

Вампа был большим.

Даже по меркам вамп.

Густая белая шерсть зверя была покрыта снегом и ледяной пылью, из пасти торчали длинные зубы, а морда выражала крайнее недовольство происходящим. Пытаясь пробраться в техническую полость, где ещё сохранялось остаточное тепло, вампа вместо неё обнаружил санитарный блок.

И нескольких существ, ничуть не более довольных встречей.

Несколько секунд все молча разглядывали друг друга, пока вампа не раскрыл пасть.

И оглушительно взревел.

Капитан Вайр испустил короткий пронзительный крик. После чего произошло ещё одно физиологическое событие.

Совершенно не предусмотренное первоначальным планом посещения санитарного блока.

Медицинский дроид немедленно зарегистрировал у пострадавшего резкий скачок пульса. Иваныч перевёл взгляд с капитана на вампу и обратно.

— Ну вот, — произнёс он. — Теперь ещё и санитарную обработку проводить.

Вампа фыркнул.

Оглядевшись, вампа попытался протиснуться дальше и задел плечом повреждённую сервисную панель. Та сорвалась с креплений, открыв рычаг ручного включения аварийного обогрева.

Рычаг был большим, металлическим, с красной рукояткой.

Иваныч настоял на установке этого рычага, считая, что на серьёзном объекте жизненно важное оборудование должно запускаться и без компьютера. Навалившись на повреждённую панель ещё раз, вампа случайно опустил рычаг. В техническом коллекторе щёлкнуло реле, и загудел резервный насос.

На щите управления загорелась зелёная лампа.

«АВАРИЙНЫЙ ОБОГРЕВ ВКЛЮЧЁН».

Иваныч поднял голову.

— Надо же.

Техник изумлённо посмотрел на индикатор.

— Он обогрев включил!

— Вижу.

— Вампа!

— Вижу, говорю.

По трубам пошёл теплоноситель, радиаторы тихо зашумели, а из вентиляционного канала потянуло тёплым воздухом.

Медицинский дроид проверил температуру.

— Аварийный контур функционирует.

Вампа, которому совершенно не нравился шум насоса, недовольно рыкнул и направился к соседней душевой. Иваныч осторожно отступил к двери.

— Так. Зверя не провоцировать. Охрану вызвать. Только стрелять здесь нельзя — за стеной магистраль.

Покосившись сначала на чудовище, потом на включившееся отопление, капитан снова посмотрел на вампу.

— Получается, — тихо спросил он, — он меня спас?

Прораб задумался.

— Отчасти. Обогрев запустил. Но от стульчака вас всё равно медик отделять будет.

— А за это...

— За это благодарить не надо. Он не специально.

Вампа заглянул в душевую, оглядел пустые кабинки и, недовольно ворча, вернулся к пролому.

Через несколько секунд зверь скрылся в своей пещере. После этого в помещении стало значительно спокойнее.

Медицинский дроид приступил к осторожному согреванию примерзшего участка. Капитана удалось постепенно освободить.

Выяснилось, что ходить пострадавший может и без посторонней помощи.

А вот сидеть пока не хочет.

Разбор происшествияНаутро у Иваныча состоялось внеочередное производственное совещание. Присутствовали генерал Риекан, капитан Вайр, Ралла, Ли-Ра, начальник хозяйственной службы, представитель безопасности, медицинский дроид и два дежурных техника. Капитан Вайр участвовал в совещании стоя. Несмотря на то что в помещении имелись свободные стулья. Иваныч разложил документы.

— Итак. За прошедшую ночь зарегистрировано два связанных происшествия. Первое — нарушение температурного режима санитарного помещения с травмированием личного состава. Второе — разрушение временной ограждающей конструкции и проникновение представителя местной фауны.

Он обвёл собравшихся взглядом.

— Начнём с первого.

Капитан Вайр поправил воротник.

— Я считаю, что главной причиной происшествия стало появление вампы.

Иваныч посмотрел на него.

— Вампа вам отопление отключал?

— Нет.

— На унитаз сажал?

— Нет!

— Тогда давайте не будем путать причины.

Генерал Риекан опустил глаза к планшету. Лея, присутствовавшая на совещании, с большим вниманием рассматривала чертёж санитарного блока.

— Но он меня напугал! — возразил капитан.

— Это уже отдельные обстоятельства, — сообщил Иваныч. — Медицинский дроид соответствующее событие зафиксировал.

— Какое событие?!

Прораб посмотрел в журнал.

— Острый стресс на фоне ограниченной подвижности.

Медицинский дроид повернул голову.

— Также зарегистрирована непроизвольная физиологическая реакция.

— Не надо! — резко сказал капитан.

Иваныч поднял руку.

— Не надо так не надо. К расследованию причин отключения отопления подробности не относятся.

Лея кашлянула и, поймав взгляд Риекана, сделала вид, что поправляет воротник.

Закончив обсуждение обстоятельств происшествия, участники совещания перешли к техническим причинам аварии.

Изучив проектную документацию, комиссия установила, что санитарный блок номер шесть относился к помещениям непрерывной эксплуатации. Однако при передаче данных в диспетчерскую систему отопительный контур сохранил прежний код вспомогательного помещения, из-за чего ограничение теплопотребления затронуло оборудование, которое отключать было нельзя.

Вдобавок аварийный клапан оказался заблокирован общим режимом тепловой маскировки. Отложив схему, Иваныч посмотрел на капитана Вайра.

— Кто утверждал режим?

— Я.

— Кто проверял актуальность схемы?

— Дежурная техническая смена.

Техник поднял голову.

— Нам выдали старую ведомость.

Ли-Ра виновато опустила глаза.

— Новая находилась на согласовании.

Иваныч кивнул.

— Вот. Значит, дело не в одном приказе. Исполнительная документация устарела, вспомогательные и аварийные контуры не разграничены, а жизнеобеспечение можно заблокировать без дополнительного подтверждения.

Он повернулся к капитану.

— И кто же виноват?

Вайр некоторое время молчал.

— Полагаю, ответственность распределяется между несколькими службами.

— Правильно. И начать надо с того, чтобы исправить систему, а не назначать крайнего.

Генерал Риекан удовлетворённо кивнул.

— Предложения?

— Обновить схему. Перенастроить диспетчеризацию. Аварийные контуры вывести из общих команд ограничения энергопотребления. Предусмотреть отдельную сигнализацию по критической температуре. И запретить эксплуатацию помещений, не принятых технической комиссией.

Ли-Ра быстро записывала.

— А санблок номер шесть?

— Закрыть до завершения работ по ограждающей конструкции и устранения повреждений.

— А вампа? — спросила Лея.

Иваныч посмотрел на неё.

— Вот это второй вопрос.

Разбираясь в обстоятельствах проникновения вампы, участники совещания выяснили, что зверь обитал в соседних пещерах задолго до прибытия повстанцев. Расширяя базу, строители приблизились к его территории и отделили её лишь временной перегородкой. Когда в соседнем помещении отключили отопление, распределение тепла в ледяном массиве изменилось, заставив вампу искать привычный тёплый участок технической полости.

И наткнулся на перегородку.

— Он пытался пробраться к источнику тепла, — объяснила Ралла. — Возможно, раньше тепло проникало в его пещеру через естественные трещины. После изменения режима ему пришлось искать другой путь.

— То есть животное действовало в соответствии со своими естественными потребностями, — заметила Лея.

— Вполне, — согласился Иваныч. — Только перегородку нам всё равно сломал.

Начальник безопасности нахмурился.

— Предлагаю ликвидировать опасного хищника.

Прораб покачал головой.

— Сначала попробуйте переселить. Нам ещё пещеру изолировать надо. Устраивать перестрелку внутри ледяного массива — плохая идея.

— Это опасное животное!

— Знаю. Поэтому пусть им занимаются специалисты. А не строительная бригада с ломами.

Лея поддержала предложение. Решив попытаться переселить зверя, служба безопасности занялась подготовкой ловушки и транспорта, а Иваныч распорядился усилить ограждение, перекрыть технологические проходы и установить датчики движения в примыкающих полостях. Позднее выяснилось, что переселение вампы потребовало куда больше усилий, чем оформление соответствующих документов.

Но это уже была задача службы охраны периметра.

Отдельного обсуждения потребовало участие вампы во включении аварийного обогрева.

Медицинский дроид подтвердил, что после восстановления подачи тепла условия в помещении начали возвращаться к норме. Техническая служба, изучив записи, установила: рычаг аварийного обогрева был приведён в действие случайным механическим воздействием животного. Капитан Вайр потребовал внести это обстоятельство в акт.

— Необходимо отразить, что действия представителя местной фауны способствовали предотвращению более тяжёлых последствий.

Иваныч посмотрел на него.

— Отразим.

— Возможно, стоит предусмотреть поощрение?

— Кого?

— Животного.

В помещении стало тихо.

Ралла осторожно спросила:

— В какой форме?

— Не знаю. Может быть, дополнительный рацион.

Иваныч задумался.

— Давайте сначала поймаем его. Потом кормить будем.

Лея уже не пыталась скрывать улыбку. Генерал Риекан взял планшет.

— Иван Иванович, внесите необходимые технические мероприятия. Вопросы поощрения местной фауны оставим на усмотрение соответствующей службы.

— Есть.

Прораб сделал отметку.

И закрыл журнал.

Официальный акт о происшествии занял девять страниц. В него внесли время и место происшествия, сведения о состоянии оборудования и температурном режиме, установленные причины аварии и перечень необходимых мероприятий.

Отдельным приложением — показания пострадавшего. Капитан Вайр потребовал засекретить документ.

— Разглашение обстоятельств происшествия может нанести ущерб авторитету командования Альянса.

Иваныч не возражал.

— Засекречивайте. Только экземпляр для службы охраны труда и технической комиссии оставьте.

— С какой целью?

— Чтобы знать, из-за чего произошло и как не допустить повторения.

— А нельзя написать просто «нарушение температурного режима»?

— Можно. В кратком отчёте.

— А в полном?

— В полном должны быть все существенные обстоятельства.

Капитан тяжело вздохнул.

— Даже санитарно-техническое оборудование?

— Особенно оно. Если не указывать, какое оборудование и как привело к травме, от такого акта пользы мало.

— А участие вампы?

— Тоже укажем.

Вайр помолчал.

— Вы понимаете, как это будет выглядеть?

Иваныч посмотрел на него.

— Капитан, хуже это уже не выглядит.

В тот же день Ли-Ра подготовила проект приказа о предотвращении подобных происшествий. Предписывая внеочередную проверку всех санитарных помещений, восстановление температурного режима, испытания аварийного отопления, пересмотр схем диспетчеризации и усиление ограждающих конструкций, документ содержал также отдельный пункт:

«Провести внеочередной инструктаж руководящего состава по действиям при обнаружении отрицательной температуры в помещениях санитарно-гигиенического назначения».

Капитан Вайр ознакомился с приказом.

— Это обязательно?

— Да, — ответил Иваныч.

— И мне тоже?

— В первую очередь.

— Но я пострадавший!

— Именно поэтому.

Прораб передал ему бланк.

— Распишитесь в ознакомлении.

Капитан взял стилус, некоторое время изучал документ и лишь потом подписал. После короткой паузы он осторожно спросил:

— А можно мне пока работать стоя?

— Можно. Это медицинское ограничение. Мы его учитываем.

Морозостойкость сопротивления Часть III

Запчасть особой важности

Тем временем на базе «Эхо» оставалась ещё одна серьёзная техническая проблема: после аварийного запуска отопления давление в главном распределительном контуре начало постепенно снижаться.

Заметив отклонение, Ралла подключила диагностическую систему и проверила насосы, запорные клапаны и расход теплоносителя. Не обнаружив явной неисправности, она продолжила наблюдение и убедилась, что давление падает всё быстрее по мере выхода системы на рабочую температуру.

— У нас где-то утечка, — сказала она Иванычу.

— Где?

— Пока не знаю.

— Большая?

— Небольшая. Но если оставить, насосам придётся постоянно компенсировать потери.

Иваныч посмотрел на схему.

— А тепловая сигнатура?

— Всё ещё выше допустимой в западном секторе.

— Значит, ищем оба нарушения вместе.

В тесном техническом тоннеле вдоль стен тянулись магистрали теплоносителя, кабели и трубы водоснабжения. Местами на металле выступал иней, а на некоторых участках ледяные стены подозрительно блестели от влаги.

Иваныч остановился у распределительного коллектора, присмотрелся к соединению и коснулся его через защитную перчатку.

— Вот.

Ралла подошла.

— Что?

— Смотрите.

По нижнему краю фланцевого соединения тянулась тонкая мокрая дорожка: стекая по корпусу, теплоноситель попадал на холодную опору и тут же схватывался корочкой льда.

— Подтекает, — сказала Ралла.

— Ага.

Она проверила датчик.

— Но расход совсем небольшой.

— Сейчас небольшой. При тепловых циклах соединение может раскрыться сильнее.

Иваныч поднял голову.

Прямо над ними проходила старая труба аварийного сброса тепла, предусмотренная ещё проектом небольшой метеостанции. Расширив систему, строители не демонтировали прежнюю магистраль полностью, и теперь через неё тепло продолжало уходить к наружному теплообменнику, хотя в штатном режиме он должен был оставаться отключённым.

Прораб долго смотрел на трубу.

— Ралла.

— Да?

— А этот сброс кто оставил?

Мон-каламарианка подняла планшет и, открыв нужный раздел, внимательно изучила схему.

— По акту реконструкции он должен быть отключён после ввода накопительного контура.

— А отключили?

— В журнале отметка имеется.

— А по факту?

Иваныч показал на трубу, и Ралла поднесла к ней датчик температуры, чтобы проверить показания.

— По факту он работает.

— Вот и источник нашего теплового пятна.

Она задумалась.

— Тогда зачем через него продолжает идти теплоноситель?

Иваныч осмотрел запорную арматуру.

— Возможно, клапан не держит.

Сняв защитный кожух, они обнаружили старое фланцевое соединение. Под одной из гаек стояла обычная плоская шайба, хотя на остальных болтах были установлены тарельчатые пружинные. По нижней кромке фланца темнел след подтёка.

Приглядевшись к крепежу, Иваныч покачал головой.

— Вот вам и шайба.

Ралла кивнула.

— Что с ней не так?

— Плоская вместо пружинной. Давайте разберём и посмотрим, что там с затяжкой.

Переведя нагрузку на резервный контур и сбросив давление, ремонтники разобрали узел. Под неверной шайбой затяжка действительно ослабла, а прокладку из-за неравномерного обжатия повредило. При нагреве и охлаждении фланцы немного смещались, поэтому течь усиливалась каждый раз, когда система выходила на рабочую температуру.

Обнаружилась и вторая неисправность: привод отсечного клапана на старой магистрали был неверно отрегулирован. На пульте значилось «Закрыто», но сам клапан до седла не доходил, продолжая пропускать теплоноситель к наружному теплообменнику. Иваныч положил снятую шайбу на верстак.

— Вот теперь понятно. Одно место течёт, другое тепло наружу гонит.

Ралла осмотрела шайбу, затем сверилась со схемой крепежа.

— Но по чертежу здесь должна стоять пружинная.

— Правильно. А поставили плоскую, лишь бы размер подошёл.

— Почему это так важно?

— При перепадах температуры металл расширяется и сжимается. Пружинная шайба помогает сохранить прижим, а эта только место занимает. Прокладку заменим, клапан отрегулируем, но без нормального крепежа снова потечёт.

Ралла кивнула.

— Значит, нужна тарельчатая шайба нужной характеристики.

— Именно.

Ли-Ра заглянула в складскую ведомость.

— Новая прокладка в ремонтном запасе есть. А вот такие шайбы входят в отдельный комплект, задержанный на промежуточном складе.

Иваныч закрыл глаза.

— На каком?

Твилечка помолчала.

— На Явине-IV.

Прораб перевёл взгляд с Ли-Ры на снятую шайбу и устало поднял глаза к потолку.

— Конечно.

Ралла ещё раз посмотрела на фланец.

— И где теперь брать эту шайбу?

Немного подумав, Иваныч повернулся к молодому технику.

— Слышь, принеси мою коробку.

— Какую?

— Жестяную.

— С инструментом?

— Нет, с мелочёвкой. Которую выбрасывать нельзя.

— А где она?

— У меня в ящике. С оленями на крышке.

Техник задумался.

— С какими оленями?

— С обыкновенными.

— А это какие животные?

Иваныч посмотрел на него.

— Не местные. Иди уже.

Вскоре техник принёс небольшую жестяную коробку из-под печенья. С потёртой крышки на собравшихся смотрели нарисованные олени, а сама коробка выглядела так, словно пережила несколько переездов, ремонтов и попыток навести порядок.

Открыв крышку, Иваныч показал привычное хозяйство: гайки и контргайки, гроверы и плоские шайбы, винты разной длины, шплинты, обрезки медной проволоки, три предохранителя, крохотный подшипник и какие-то металлические детали, назначения которых с первого взгляда не определил бы никто. На внутренней стороне крышки карандашом было выведено:

«НЕ ВЫКИДЫВАТЬ!»

Ралла с любопытством заглянула в коробку.

— Это ваш аварийный ремонтный комплект?

— Считай, что так.

— А почему в коробке из-под печенья?

Иваныч удивился.

— А что с ней не так?

— Ничего. Просто у нас для этого предусмотрены специальные промаркированные контейнеры.

— А что ей сделается? Железная, крышка закрывается. И всё нужное под рукой.

Пошарив среди гаек и винтов, Иваныч стал откладывать находки в сторону.

— Это от старого редуктора… Это гровер… Вот этот болт неизвестно от чего, но жалко выкидывать… А это вообще чья-то контргайка.

Наконец из-под скопления крепежа он извлёк маленький промасленный бумажный пакет со старой заводской маркировкой.

— А вот она.

В пакете лежала тарельчатая пружинная шайба нужного размера. Ралла проверила обозначение материала и размер, затем сверила указанную нагрузочную характеристику с техническим каталогом.

— Подходит.

— Я знаю.

— И усилие прижима обеспечивает.

— Знаю.

— И для наших температур годится.

— Вот потому и не выбросил.

Техник с уважением посмотрел на коробку.

— Иван Иванович, а откуда у вас такая шайба?

— Давно.

— А печенье там было?

— Было.

— Вкусное?

Иваныч задумался.

— Не помню. А коробка хорошая.

Ралла осторожно взяла находку двумя пальцами.

— Но она ведь старая?

— Лежала давно, а сама не работала. В заводской упаковке. Состояние, маркировку и размеры проверим — тогда поставим. У хорошей железки срок хранения не по крышке коробки считают.

Ралла кивнула.

— Согласна.

Ремонт вели обстоятельно. Заменив повреждённую прокладку новой из штатного ремонтного запаса, специалисты установили найденную шайбу в соответствии со схемой крепления и затянули болты с контролем усилия. Затем Иваныч вместе с Раллой отрегулировал привод отсечного клапана, убедившись, что тот действительно перекрывает старую магистраль.

Восстановив рабочую схему, они провели испытания на герметичность и несколько раз прогнали контур через допустимые температурные режимы. Ни утечка, ни самопроизвольное открытие клапана не повторились; давление оставалось стабильным.

Ралла внимательно смотрела на приборы.

— Вот теперь нормально.

Иваныч кивнул.

— А старый сброс?

Она переключила схему.

— Отсечён. Тепло идёт в накопительный контур, как и предусматривалось проектом.

— Температура наружного теплообменника?

— Снижается.

— Ну вот.

Двадцать минут спустя тепловой контроль показал, что крупное пятно в западном секторе исчезло, а общее инфракрасное излучение базы ощутимо снизилось. При этом в жилых помещениях не похолодало: восстановив нормальную циркуляцию теплоносителя, специалисты добились прогрева даже тех участков, где прежде постоянно было холодно.

Капитан Вайр, прибывший в технический центр, долго смотрел на показания.

Стоя.

— Не понимаю, — произнёс он. — Мы уменьшили тепловое излучение, но отопление стало работать лучше?

Ралла кивнула.

— Мы перестали сбрасывать часть полезного тепла наружу и восстановили нормальную схему циркуляции.

— Но ведь раньше мы снижали температуру в помещениях ради маскировки.

Иваныч посмотрел на него.

— А надо было сначала найти, где тепло теряется зря.

Капитан задумался.

— Получается, всё дело было в шайбе?

— Не всё. Из-за неправильной шайбы ослабло соединение и потекла прокладка, а старый сброс ещё и не перекрывался как следует. Тут и крепёж, и настройку исправлять надо было.

Он помолчал.

— Но без нужной шайбы соединение всё равно пришлось бы переделывать.

Капитан внимательно посмотрел на жестяную коробку.

— И эта шайба лежала в обычной коробке?

— В ней много чего лежит. А знать, что именно понадобится, — это уже в голове держать надо.

Ралла отвернулась, пряча улыбку.

Приёмка и последствияНа следующий день комиссия приступила к приёмке базы «Эхо». Генерал Риекан лично ознакомился с результатами испытаний систем жизнеобеспечения, Лея проверила готовность жилых помещений, медицинского сектора, связи и эвакуационных маршрутов, а технические службы представили журналы испытаний и заключения о состоянии оборудования.

После недавнего происшествия отопление проверяли особенно внимательно. Капитан Вайр, по-прежнему предпочитавший стоять, представил комиссии новые результаты измерений тепловой сигнатуры.

— После корректировки схемы теплообмена уровень излучения находится в пределах установленного допуска.

— А температура внутри? — спросила Лея.

Ралла открыла ведомость.

— Жилые помещения — плюс двадцать. Медицинский сектор — плюс двадцать два. Ангар — плюс двенадцать. Склады — в зависимости от назначения. Санитарные помещения — не ниже установленной нормы.

Иваныч удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь нормально.

Генерал Риекан посмотрел на него.

— А можно было изначально построить систему без всех этих проблем?

Прораб задумался.

— Можно было бы уменьшить их количество. Но когда проект меняется во время строительства, часть вопросов неизбежно возникает. Главное — обнаруживать их на испытаниях, а не во время настоящей аварии.

Лея кивнула.

— Это справедливо.

— И ещё, — добавил Иваныч, — не нужно принимать объект раньше, чем он готов.

— Согласна.

Он несколько удивлённо посмотрел на принцессу.

— Вот. Приятно работать с руководством, которое понимает.

Ионную пушку принимали отдельно. Завершив строительство опорной конструкции, рабочие успели провести необходимые испытания, а командование проверило системы наведения, энергоснабжения и охлаждения. Надёжно закреплённое в скальном массиве орудие несколько раз меняло положение, не выходя за расчётные пределы нагрузки.

Убедившись, что опора выдержала нагрузку и деформации не превысили расчётных значений, начальник артиллерийской службы удовлетворённо произнёс:

— Значит, всё-таки уложились.

Иваныч кивнул.

— Уложились.

— А вы говорили, за пять суток невозможно.

— За пять невозможно. За семь сделали.

— Но ведь в итоге всё нормально.

— Потому что сделали за семь.

Офицер помолчал.

— Ладно. Спасибо.

— Пользуйтесь.

К вечеру комиссия собралась для окончательного рассмотрения документов. На столе лежал акт приёмки секретного объекта с таким длинным названием, что оно заняло почти всю первую страницу.

«АКТ ГОТОВНОСТИ АВТОНОМНОГО ПОДЗЕМНОГО КОМПЛЕКСА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ К ЭКСПЛУАТАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЭКСТРЕМАЛЬНО НИЗКИХ ТЕМПЕРАТУР И ПОВЫШЕННЫХ ТРЕБОВАНИЙ К МАСКИРОВКЕ».

Иваныч прочитал название.

— Можно было просто написать «База „Эхо“».

Капитан Вайр покачал головой.

— Наименование засекречено.

— А-а. Понятно.

Документ последовательно подписали генерал Риекан, Лея, начальник инженерной службы и представитель безопасности. Последним расписался Иваныч — как руководитель строительных работ.

— Ну вот, — сказал он. — Сдали.

Лея протянула ему руку.

— Спасибо, Иван Иванович. Без вашей бригады мы не смогли бы так быстро подготовить базу.

— Пожалуйста.

— Все инженерные системы готовы к эксплуатации?

— По акту — готовы. Замечания, мешавшие эксплуатации, устранены. Оставшиеся вспомогательные работы перечислены отдельно.

— А гарантия?

— На выполненные работы три стандартных года, в пределах условий эксплуатации.

— А если возникнут неисправности?

— Обслуживающая служба разберётся. Документацию мы передали, персонал обучили. На сложные случаи контакты оставили.

Лея улыбнулась.

— Надеюсь, база прослужит долго.

Иваныч оглядел ледяные стены.

— Если эксплуатировать правильно, прослужит.

Генерал Риекан задумчиво посмотрел на него.

— А если сюда придёт Империя?

Прораб пожал плечами.

— Тогда уже не ко мне вопросы.

Перед отлётом Иваныч ещё раз обошёл технические помещения, проверяя крепления и показания приборов и разговаривая с дежурными специалистами. Дольше всего он задержался возле главного распределительного коллектора: фланцевое соединение держало давление, отсечной клапан работал исправно, и к старому теплообменнику ничего лишнего не уходило.

Рядом висела обновлённая схема с понятной маркировкой всех контуров.

Аварийные клапаны отмечены красным.

На дверце технического шкафа Иваныч оставил небольшую бумажку:

«ПРОВЕРЕНО. ИВАНЫЧ».

Ли-Ра посмотрела на надпись.

— Иван Иванович, зачем?

— Чтобы знали, кто последний проверял.

— Но в журнале же есть запись.

— Журнал далеко. А бумажка перед глазами.

Она улыбнулась.

— Понятно.

Прораб закрыл шкаф, проверил запорный механизм и направился к выходу.

Капитан Вайр догнал его возле грузового ангара.

— Иван Иванович!

— Чего?

— Я хотел вас поблагодарить.

— За что?

— За то, что не позволили мне совершить ещё большую ошибку.

Иваныч посмотрел на капитана.

— Это работа такая.

— И ещё за ту ночь.

— За какую?

Вайр замялся.

— В санитарном блоке.

Прораб кивнул.

— А-а. Понятно.

Капитан некоторое время молчал.

— Вы ведь могли включить все подробности в общий отчёт.

— Мог.

— Но не включили.

— Потому что к эксплуатации базы эти подробности отношения не имеют. А в акте происшествия всё необходимое указано.

Вайр облегчённо выдохнул.

— Спасибо.

Иваныч посмотрел на него.

— Капитан, вы только запомните одну вещь.

— Какую?

— Когда специалисты говорят, что нельзя отключать отопление, не надо проверять это на собственном опыте.

Вайр кивнул.

— Запомню.

— И стулья пока не мучайте. Медик разрешит — тогда садитесь.

Капитан вздохнул.

— Обязательно.

Тем временем в санитарном блоке номер шесть завершились восстановительные работы. Заменив повреждённую перегородку усиленной конструкцией, ремонтники перекрыли технологические проходы из соседней пещеры, поставили дополнительные датчики движения и подключили отопление к независимому аварийному контуру.

Санитарное оборудование привели в соответствие с установленными требованиями и, разумеется, проверили — особенно тщательно температурный режим сидений. На двери появилась новая табличка:

«ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПРИ ТЕМПЕРАТУРЕ НИЖЕ +5 °C ЗАПРЕЩЕНА».

Через некоторое время рядом кто-то написал от руки:

«ПРИ ПОЯВЛЕНИИ ВАМПЫ НЕ ВСТАВАТЬ РЕЗКО».

Начальник хозяйственной службы велел стереть надпись, но через два дня она появилась снова — уже печатными буквами. Когда в третий раз личный состав заменил её металлической табличкой, начальник решил, что дальнейшая борьба с инициативой подчинённых экономически нецелесообразна.

Самого вампу к тому времени переселили в удалённый ледяной массив, задействовав четырёх специалистов, два грузовых спидера и медицинского дроида с дистанционным инъектором успокоительного для крупных животных. Однако, не оценив перемены места жительства, зверь успел повредить ограждение транспортного контейнера.

Сломал крепление погрузчика. И съел часть аварийного рациона сопровождающей бригады. Тем не менее операция завершилась успешно. В отчёте службы безопасности значилось:

«Представитель местной фауны удалён за пределы эксплуатационной зоны объекта».

В приложении к отчёту содержалась дополнительная строка:

«При транспортировке оказал активное сопротивление».

Капитан Вайр ознакомился с документом и предложил отправить материалы в архив — под грифом секретности.

Перед отлётом Иваныч написал короткое письмо брату. Пётр Иванович Сидоров служил инспектором по охране труда и промышленной безопасности на имперских объектах. Обоих братьев в семье звали Иванычами, поэтому на общих праздниках иногда возникала путаница, особенно когда они начинали спорить о правилах эксплуатации оборудования. Каждый знал своё дело и был в этом совершенно уверен.

И оба, как правило, оказывались правы. О месте строительства Иван Иванович, разумеется, писать не стал.

Секретность.

Поэтому письмо получилось следующим:

«Здорово, брат.

Объект почти сдали. Морозы тут страшные. Строили в тяжёлых условиях, но всё запустили. Опять начальство пыталось экономить на отоплении. Объяснили, что нельзя. Был один случай с сантехникой, но подробности потом расскажу. У вас там, надеюсь, такого нет. Шайба из моей коробки пригодилась. Будь здоров. Иваныч».

Перечитав письмо, Иваныч немного подумал и добавил:

«Если будешь проверять системы жизнеобеспечения, смотри, чтобы аварийные контуры от общего управления не зависели. А то мало ли что».

Отправив письмо, Иваныч закрыл коммуникатор и пошёл к челноку.

Следующим объектом бригады значилась небольшая ремонтная база на одной из лесных планет Внешнего Кольца. Условия обещали быть куда приятнее: плюс двадцать градусов, мало осадков и почти никаких природных опасностей.

Во всяком случае, так утверждала предварительная документация.

Изучив описание следующего объекта, Иваныч посмотрел на Ли-Ру.

— Ну что, поехали?

— Поехали.

— Там хоть тепло.

— Да.

— Воды достаточно?

— По отчёту да.

— Материалы?

— Отправлены.

— А куда?

Ли-Ра замялась. Иваныч медленно поднял голову.

— Только не говори, что на Явин.

Твилечка виновато улыбнулась.

— Через промежуточный склад.

Прораб тяжело вздохнул.

— Ладно. В дороге разберёмся.

Иваныч поднялся по трапу, поставил инструментальный ящик и аккуратно устроил рядом небольшую жестяную коробку с оленями. Убедившись, что крышка закрыта, он занял своё место.

Прошло некоторое время.

На Хоте шёл обычный рабочий день.

В ангарах ремонтировали корабли, в жилых секторах работало отопление, а таунтауны стояли в тёплых стойлах. Дежурные техники проверяли системы жизнеобеспечения, пока генерал Риекан принимал очередной доклад в командном центре.

Тем временем в техническом помещении молодой механик открыл шкаф распределительного коллектора и сверился с приборами. Давление было в норме, температура соответствовала установленной.

Аварийная подпитка находилась в готовности. На внутренней стороне дверцы висела старая бумажка:

«ПРОВЕРЕНО. ИВАНЫЧ».

Механик улыбнулся, закрыл шкаф и сделал запись в журнале:

«Система исправна. Замечаний нет».

А ещё позднее, когда над Хотом появились имперские корабли и началась эвакуация базы «Эхо», дежурный офицер артиллерийской службы приказал подготовить ионную пушку. Энергоустановка вышла на рабочий режим, включилась система охлаждения, давление теплоносителя оставалось стабильным, а опорная конструкция выдержала нагрузку.

Орудие навелось на цель. Раздалась команда:

— Огонь!

Мощный ионный разряд устремился к орбитальному пространству.

Ионный разряд вывел из строя энергетические системы имперского звёздного разрушителя, ненадолго открыв путь эвакуационным транспортам. В техническом помещении никто не обратил внимания на небольшой листок бумаги, приклеенный к шкафу распределительного коллектора.

Да и некогда было.

Шла настоящая война.

Но если бы кто-нибудь заглянул внутрь, то увидел бы, что система охлаждения работала безупречно: когда-то её правильно построили и как следует проверили.

И вовремя нашли подходящую шайбу.

Во время эвакуации капитан Вайр первым делом приказал отключить отопление в покидаемых помещениях, но, вспомнив прежний опыт эксплуатации, поспешил уточнить:

— Кроме действующих санитарных блоков и аварийных контуров жизнеобеспечения!

Дежурный техник удивлённо посмотрел на него.

— Почему, капитан?

Вайр некоторое время молчал. Потом произнёс:

— По результатам предыдущего опыта эксплуатации.

И добавил:

— И проверьте, чтобы в технических тоннелях не было вамп.

Техник кивнул.

— Есть!

Капитан поправил воротник и, оглядев ледяные стены, впервые за долгое время подумал, что у жары на Татуине есть свои преимущества.

Хотя бы в части санитарно-технического обслуживания.

Обратитесь к системному администратору

После эвакуации базы «Эхо» на Хоте Альянс повстанцев столкнулся с неожиданной проблемой. Оказалось, что война против Галактической Империи требует не только мужества, вооружения, хорошо подготовленных пилотов и своевременной доставки боеприпасов, но и работающей информационной системы.

Пока повстанцы располагались на стационарной базе, всё было сравнительно просто: существовал центральный вычислительный комплекс, несколько резервных узлов, внутренняя сеть, служба связи и технический персонал. После эвакуации выяснилось, что вычислительный комплекс остался на Хоте, резервные узлы разлетелись на разных кораблях, технический персонал оказался распределён по нескольким транспортам, а часть документации находилась в контейнере, который по ошибке отправили вместе с оборудованием столовой. Сам контейнер благополучно прибыл на сборный пункт, но найти его пока не удалось.

Поэтому командование приняло вполне разумное решение: развернуть временный центр обработки данных на борту переоборудованного грузового транспорта «Свободный путь». Решение выглядело разумным до тех пор, пока не выяснилось, что временный центр придётся обслуживать постоянно.

Главный вычислительный отсек «Свободного пути» прежде использовался для хранения запасных энергетических ячеек, и потому обладал несколькими несомненными достоинствами: хорошей системой пожаротушения, достаточно мощной вентиляцией и близостью к грузовому лифту, что существенно облегчало доставку оборудования.

К недостаткам относились вибрация от вспомогательного двигателя, периодические перепады напряжения и отсутствие нормальных рабочих мест, а само помещение было совершенно не рассчитано на количество кабелей, которое туда проложили за первые двое суток. На третьи сутки кабели заняли весь предусмотренный для них лоток, на четвёртые — второй, предназначенный для системы освещения, на пятые — часть пола, а на шестые один из техников предложил перестать открывать нижний сервисный люк, поскольку его крышка теперь служила дополнительным кабельным каналом. Предложение отклонили, и вместо этого на люке появилась табличка: «НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ». Кто именно должен был согласовывать открытие, никто не знал.

⁂

R2-D2 стоял перед главным серверным шкафом. Обычно он относился к окружающему миру с деятельным интересом: мог самостоятельно подключиться к терминалу, проверить состояние оборудования, устранить неисправность и отправиться по своим делам, не дожидаясь благодарности. Но сейчас астромеханический дроид был недоволен, о чём свидетельствовало характерное короткое посвистывание, которое C-3PO за годы совместной службы научился распознавать безошибочно.

— Арту, я прекрасно понимаю твоё возмущение, — сказал золотистый протокольный дроид. — Однако должен напомнить, что мы находимся в учреждении военного назначения, а здесь действуют определённые правила.

R2-D2 резко просвистел.

— Нет, я не считаю эти правила идиотскими. Я считаю, что они недостаточно учитывают особенности эксплуатации астромеханических дроидов.

Последовала ещё одна трель.

— Это совершенно другое!

В отсек заглянул молодой техник в сером комбинезоне.

— Извините, здесь системные администраторы?

C-3PO немедленно выпрямился.

— Добрый день! Вас приветствует временная служба информационно-технической поддержки Альянса. Скажите, пожалуйста, по какому вопросу вы обращаетесь?

— У нас на третьем уровне не работает терминал.

— Уточните характер неисправности.

— Ну, не работает.

— Не включается, не выполняет команды или не обеспечивает доступ к информационным ресурсам?

Техник задумался.

— Экран чёрный.

— Индикатор питания горит?

— Какой индикатор?

— Небольшой световой сигнал на передней панели.

— Не знаю.

— Вы пробовали включить устройство?

— Конечно!

— Каким образом?

— Нажал кнопку.

— Какую?

Техник некоторое время молчал.

— Большую.

C-3PO повернулся к Арту.

— R2, у нас новая заявка.

Дроид протяжно просвистел.

— Нет, я не буду снова отправлять его проверять кабель питания, пока не удостоверюсь, что проблема действительно в кабеле питания.

Арту коротко пискнул.

— Хорошо. Вначале проверим.

Через десять минут выяснилось, что терминал был совершенно исправен: во время уборки помещения дроид-уборщик отключил его от сети, чтобы подключить промышленный пылесос. Сам пылесос при этом тоже не работал, поскольку розетка была обесточена.

— Вот видите, — торжественно объявил C-3PO, — проблема устранена!

Техник с уважением посмотрел на Арту.

— А как вы догадались?

R2-D2 издал несколько звуков, и C-3PO помолчал.

— Он говорит, что это была его первая рабочая гипотеза.

— А остальные?

— Не стоит об этом.

⁂

К полудню количество заявок достигло сорока семи. Четырнадцать относились к проблемам подключения, восемь — к неисправностям периферийного оборудования, семь — к неправильному использованию программного обеспечения, ещё шесть возникли после самостоятельных действий пользователей, а остальные двенадцать были зарегистрированы с формулировкой «не работает», причём установить, что именно не работает, пока не удалось. C-3PO вёл учёт. Ему нравилось вести учёт, по крайней мере значительно больше, чем наблюдать за тем, как пользователи самостоятельно пытаются восстановить работоспособность оборудования. Он разработал электронную форму заявки, состоявшую из одиннадцати обязательных полей: подразделение, местоположение неисправного оборудования, тип устройства, характер неисправности, время возникновения проблемы, действия, предшествовавшие её появлению, предпринятые попытки устранения, степень срочности, контактные данные, подтверждение, что заявитель ознакомился с правилами использования информационных систем, и дополнительная информация. Форму утвердили, после чего количество обращений резко увеличилось, потому что большинство пользователей не понимало, как её заполнить.

⁂

— Трипио!

В дверях появился Хан Соло, а за ним Чубакка с небольшим блоком навигационного компьютера в лапах.

— Вы тут главные по компьютерам?

— Капитан Соло! Как приятно вас видеть. Да, мы осуществляем техническую поддержку информационных систем, хотя формально наше назначение ещё не завершено.

— Отлично. У меня навигационный блок не видит обновления.

R2-D2 насторожился.

— Что значит «не видит»? — уточнил протокольный дроид.

— То и значит. Обновление отправили, а в компьютере его нет.

— Вы проверяли наличие соединения?

— Конечно!

Чубакка издал низкое рычание.

— Чуи, сейчас не время!

Вуки повторил, и C-3PO повернулся к нему.

— Простите, капитан, но, насколько я понял, господин Чубакка утверждает, что вы вчера отключили автоматическое получение обновлений.

— Я не отключил! Я приостановил!

— С какой целью?

— Потому что оно обновлялось в самый неподходящий момент!

Арту выдал длинную электронную трель.

— Он спрашивает, — перевёл C-3PO, — ожидаете ли вы, что отключённая система будет продолжать работать в штатном режиме.

Хан нахмурился.

— Послушай, железяка…

R2-D2 обиженно запищал.

— Капитан! — вмешался Трипио. — Я настоятельно прошу не использовать оскорбительные выражения в отношении технического персонала.

Хан посмотрел на золотистого дроида, потом на бело-синего.

— Технического персонала?

— Разумеется.

Чубакка довольно заворчал.

— Ладно. Исправляйте.

— Заявку необходимо зарегистрировать.

— Какую ещё заявку?!

C-3PO показал на терминал.

— Электронную.

Хан прочитал первые три поля, потом четвёртое и дошёл до шестого.

— «Действия, предшествовавшие возникновению неисправности»? А если я не помню?

R2-D2 издал короткий насмешливый сигнал.

— Арту говорит, что он помнит, — сообщил Трипио.

Хан медленно повернулся к дроиду.

— Вот только не надо.

Через полчаса навигационный блок «Сокола» получил необходимые обновления. При этом выяснилось, что Хан успел отключить ещё две автоматические функции, одна из которых отвечала за проверку целостности навигационных данных. Чубакка долго изучал настройки, потом повернулся к Хану и произнёс нечто весьма продолжительное.

— Да знаю я!

Вуки продолжил.

— Я понял!

Ещё несколько звуков.

— Не буду больше!

R2-D2 удовлетворённо пискнул, а C-3PO закрыл заявку. В графе «Причина неисправности» он указал: «Изменение параметров программного обеспечения пользователем», в графе «Принятые меры»: «Восстановление штатной конфигурации», в графе «Рекомендации»: «Не изменять настройки без понимания их назначения». Хан прочитал последнюю строку.

— Это про меня?

— Исключительно в общем смысле, капитан.

⁂

К вечеру в службе технической поддержки появился постоянный посетитель: лейтенант службы снабжения по имени Дорр, молодой человек с аккуратной причёской, безупречно выглаженной формой и весьма своеобразным представлением о работе информационных систем. Он считал, что компьютер обязан выполнять любую введённую команду, независимо от того, обладает ли пользователь необходимыми полномочиями.

— У меня нет доступа к складу, — заявил он.

C-3PO открыл форму заявки.

— Уточните, к какому складу.

— Центральному.

— Учётному или фактическому?

Лейтенант задумался.

— А какая разница?

— В системе материального снабжения они являются различными объектами.

— Мне нужен доступ к списку имущества. Ко всему.

Трипио замер.

— Простите, лейтенант, но полный доступ к сведениям об имуществе Альянса предоставляется только уполномоченным сотрудникам.

— Я сотрудник снабжения!

— Несомненно. Но ваш уровень допуска не предполагает просмотра сведений о всех складах.

— Мне приказали!

— Кто?

Лейтенант назвал имя и подразделение, и C-3PO проверил реестр.

— Ваш начальник имеет право предоставить вам доступ к учётным ведомостям своего подразделения. Для расширения доступа требуется дополнительное согласование.

Дорр возмутился.

— Вы что, не можете просто поставить галочку?!

R2-D2 резко просвистел, и Трипио немного смутился.

— Арту просит передать, что именно из-за подобных галочек информационные системы иногда приходится восстанавливать после катастроф.

— Но мне срочно!

— Тогда мы зарегистрируем обращение как срочное и направим ответственному сотруднику.

— А сами не можете?!

— Нет.

— Почему?!

C-3PO выпрямился.

— Потому что отсутствие у пользователя необходимых полномочий не является технической неисправностью.

R2-D2 одобрительно пискнул, и для Трипио это было редким комплиментом.

⁂

Настоящие неприятности начались на следующий день. В девять часов утра дежурная служба связи обнаружила, что новые распоряжения командования не доставляются транспортным конвоям: сообщения принимались системой, получали регистрационные номера, шифровались, но после этого оставались в очереди отправки, а на терминалах появлялось предупреждение: «ОЖИДАНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПОЛНОМОЧИЙ УЗЛА». Оператор связи попытался повторить отправку, потом перезапустил клиентскую программу, потом перезагрузил рабочую станцию, но результат не изменился, и тогда он вызвал дежурного техника. Тот проверил сетевое подключение: все каналы работали, сигнал с ретрансляторов поступал, шифрование выполнялось, но сообщения по-прежнему не отправлялись. В десять часов пятнадцать минут руководитель службы связи распорядился сообщить о неисправности системным администраторам, а в десять часов семнадцать минут оператор направил заявку. В ней значилось: «НЕ РАБОТАЕТ СВЯЗЬ», степень срочности «ОБЫЧНАЯ».

C-3PO получил обращение, прочитал и открыл стандартную процедуру диагностики.

— Арту, поступила новая заявка.

R2-D2 просвистел.

— Нет, не очередной принтер. На этот раз жалуются на систему связи.

Арту повернул головной купол.

— Да, я понимаю, что система связи обычно находится в ведении соответствующей службы. Но они сообщили, что проблема связана с программным обеспечением.

Дроид подъехал к терминалу, подключился диагностическим интерфейсом, проверил журналы событий и замер. C-3PO насторожился.

— Арту? Что ты обнаружил?

Ответа не последовало. Прошла минута, потом другая, и наконец R2-D2 издал тихий, очень короткий сигнал. C-3PO выпрямился.

— О боже.

— Что случилось? — спросил дежурный техник.

— Боюсь, проблема несколько серьёзнее, чем предполагалось. Арту обнаружил нарушение согласованности основных узлов системы служебных сообщений.

Техник нахмурился.

— Это плохо?

— Обычно да.

— А сейчас?

— Сейчас он перестал ругаться.

Техник посмотрел на Арту.

— И что?

C-3PO понизил голос.

— Поверьте, это очень плохой признак.

⁂

Временная сеть Альянса состояла из нескольких независимых вычислительных узлов. Такое устройство было необходимо: после потери стационарной базы командование больше не хотело зависеть от одного центра обработки данных, и информация распределялась между кораблями и резервными пунктами, чтобы уничтожение одного из них не приводило к потере всех приказов, маршрутов и учётных записей. На бумаге система выглядела хорошо, но в действительности её пришлось собирать в условиях срочной эвакуации. Часть оборудования вывезли с Хота, часть поступила со складов, несколько вычислительных блоков сняли со списанных кораблей, а ещё два узла предоставили союзники, но с программным обеспечением настолько старым, что инструкция к нему сохранилась только на языке, которым не пользовались со времён Старой Республики. Тогда техники поступили просто: взяли работоспособную копию информационной системы и перенесли её на резервные вычислители. Всё заработало. На первый взгляд.

R2-D2 открыл системный журнал, проверил сведения об узлах, запросил дополнительные данные, вызвал таблицу идентификаторов, проверил сертификаты и наконец издал протяжный электронный звук.

— Нет… — прислушался C-3PO.

Арту повторил.

— Не может быть.

Ещё одна трель, и Трипио медленно повернулся к дежурному технику.

— Простите, при развёртывании резервного узла вы копировали только данные или всю системную конфигурацию?

— Всю. Так быстрее.

— А уникальный идентификатор нового узла вы изменили?

Техник задумался.

— Какой идентификатор?

R2-D2 замолчал. Потом из верхней части его корпуса, непосредственно под вращающейся головой, выдвинулись два длинных шарнирных манипулятора, развернулись в стороны, согнулись в локтях и упёрлись кистями в бока цилиндрического корпуса. Получился совершенно недвусмысленный человеческий жест: руки в боки. Арту стоял посреди серверного отсека и неподвижно смотрел на техника главным оптическим сенсором, а C-3PO отступил на полшага.

— О боже.

— Что он сказал? — осторожно спросил техник.

— Боюсь, дословный перевод не соответствует нормам служебного общения.

— Но что?!

R2-D2 резко просвистел, и Трипио посмотрел на него, потом на техника и очень тихо произнёс:

— «Тэк, блят».

В помещении наступила тишина, и Арту удовлетворённо пискнул.

— Я понимаю, что это не вполне литературное выражение, — поспешно добавил C-3PO. — Но в данном случае перевод исключительно точный.

⁂

Через несколько минут стало ясно, что именно произошло. При эвакуации с Хота один из резервных узлов был восстановлен из полной копии другого, и вместе с данными перенесли его служебный идентификатор и сертификат. Теперь два независимых вычислителя представлялись системе одним и тем же узлом, оба работали и хранили информацию, но при попытке подтвердить новое распоряжение каждый предъявлял одинаковые полномочия. Защитный механизм воспринимал это как возможное дублирование, подмену или повреждение системы и блокировал отправку критических сообщений до выяснения обстоятельств. С точки зрения информационной безопасности он действовал совершенно правильно, а проблема заключалась в том, что никто не заметил ошибки при развёртывании.

— То есть у нас два компьютера с одним именем? — спросил Хан Соло, прибывший по вызову.

— Не совсем, капитан, — ответил C-3PO. — Одинаковое имя само по себе не всегда является причиной серьёзных неполадок. Здесь совпадают уникальные служебные идентификаторы, по которым система устанавливает доверие между узлами.

Хан подумал.

— Значит, переименуйте один.

Арту возмущённо запищал.

— Нет, капитан, — продолжил Трипио. — Простое изменение отображаемого названия не устранит конфликт подтверждения полномочий.

— А если выключить один?

R2-D2 издал короткий сигнал.

— Арту говорит, что сейчас этого делать нельзя. На узлах находятся ещё не подтверждённые сообщения и журналы операций, и необходимо сначала установить, какие данные являются актуальными и где они сохранены.

— А потом выключить?

Арту задумался и пискнул.

— Возможно, — перевёл Трипио.

Хан развёл руками.

— Ну вот! Я же говорил!

⁂

В одиннадцать часов сорок минут в серверный отсек вошла принцесса Лея, а с ней начальник службы связи и офицер информационной безопасности Альянса майор Келл. Лея выглядела обеспокоенной.

— Объясните, что происходит.

C-3PO немедленно выпрямился.

— Ваше Высочество! Система обмена служебными сообщениями временно приостановила подтверждение новых распоряжений из-за нарушения идентификации резервных вычислительных узлов.

— Насколько это серьёзно?

— В настоящее время сообщения не утрачены. Однако автоматическая доставка критических распоряжений невозможна.

Лея посмотрела на Арту.

— Ты можешь это исправить?

R2-D2 уверенно пискнул.

— Прекрасно. Тогда приступай.

Арту подключился к терминалу, несколько секунд работал, потом издал раздражённую трель: на экране появилась надпись «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН». Принцесса нахмурилась.

— Почему?

C-3PO осторожно заглянул в журнал доступа.

— Как любопытно… Учётная запись R2-D2 отключена.

— Кем?

Майор Келл открыл административную ведомость.

— Автоматической процедурой переноса личного состава после эвакуации Хота. Специалист отсутствует в штатном списке технической службы.

Лея посмотрела на Арту, потом на C-3PO.

— Но он же здесь.

— Физическое присутствие устройства не является основанием для предоставления административных полномочий, — пояснил майор. — Доступ выдаётся идентифицированным сотрудникам с подтверждённым назначением.

— Он был системным специалистом на Хоте?

— Имел допуск на обслуживание ряда компьютерных комплексов, но формально числился как астромеханический дроид сопровождения. По правилам переходного периода неучтённые привилегированные записи отключались, чтобы противник не мог воспользоваться захваченными или утраченными устройствами.

Лея немного помолчала.

— Это разумная мера.

Майор облегчённо кивнул.

— Благодарю.

— А кто должен был выдать новые полномочия специалистам, которые продолжили службу?

— Кадровое управление и отдел информационной безопасности.

— И почему не выдали?

— Астромеханические дроиды отсутствуют в утверждённом перечне штатных должностей системных администраторов.

R2-D2 протяжно просвистел, и C-3PO закрыл лицо ладонью.

— Арту, пожалуйста…

— Что он сказал? — спросила Лея.

— Он выразил сомнение в квалификации лиц, составлявших данный перечень. — Арту повторил сигнал значительно громче. — В весьма резкой форме.

Лея посмотрела на майора.

— Значит, у нас есть специалист, способный восстановить систему, но мы не можем дать ему доступ, потому что он не предусмотрен штатным расписанием?

— Формально да.

— И как вы предлагаете решить проблему?

Майор задумался.

— Необходимо оформить назначение.

— Сколько времени?

— По стандартной процедуре до трёх рабочих дней.

Лея посмотрела на часы.

— У нас нет трёх дней.

⁂

Причина спешки выяснилась несколькими минутами позже. Один из эвакуационных конвоев с Хота должен был прибыть в заранее определённый район сбора, и в его составе находились медицинский транспорт, два грузовых корабля с оборудованием и несколько небольших судов, перевозивших гражданский персонал. Однако за прошедшие сутки обстановка изменилась: имперская разведка обнаружила активность вблизи первоначального пункта встречи, и командование Альянса приняло решение изменить координаты. Новое распоряжение было подготовлено, подписано, передано в систему связи и там застряло, тогда как старое оставалось действующим на борту конвоя. Если экипажи не получат обновлённые сведения вовремя, корабли прибудут в район, который больше не считался безопасным.

— Сколько у нас времени? — спросил Хан.

Начальник связи посмотрел на расчёты.

— До следующего сеанса приёма командных сообщений около двух часов. После него конвой начнёт заключительный переход к пункту сбора.

— А если не получат приказ?

— Будут действовать по предыдущему маршруту.

Лея повернулась к Арту.

— Нам нужно восстановить доставку.

R2-D2 издал короткий уверенный сигнал, потом снова посмотрел на сообщение «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН» и выразительно стукнул одним манипулятором по собственному корпусу.

— Я понимаю, — сказала Лея. — Сначала права доступа. — Она повернулась к майору Келлу. — Найдите предусмотренную аварийную процедуру. Не обходную лазейку, а законный порядок восстановления системы при угрозе операции.

— Есть, Ваше Высочество.

C-3PO неожиданно поднял руку.

— Простите, принцесса. Полагаю, я могу помочь. Если мне не изменяет память, положение об аварийном восстановлении информационных систем предусматривает возможность назначения временного ответственного оператора и отдельного технического исполнителя при наличии подтверждения командования.

Майор Келл нахмурился.

— Это относится к квалифицированному персоналу.

— Совершенно верно. Однако в определении квалифицированного технического исполнителя отсутствует требование обязательного биологического происхождения.

В отсеке стало тихо. Майор посмотрел на Трипио.

— Вы уверены?

— Безусловно. Положение основано на старом межсекторном стандарте, который также применяется к автоматизированным ремонтным комплексам и специализированным дроидам.

R2-D2 одобрительно просвистел.

— Спасибо, Арту.

— И кто будет ответственным оператором? — спросил майор.

C-3PO немного помолчал, потом расправил плечи.

— Полагаю, эту обязанность могу принять я.

Арту повернул голову и издал короткий удивлённый звук.

— Ну что ты так смотришь? Кто-то же должен заниматься документацией.

Лея впервые за последнее время улыбнулась.

— Отлично. Оформляйте.

⁂

Однако выяснилось, что заполнить документы несколько сложнее, чем ожидалось. Первый бланк требовал указать должность временного оператора, и C-3PO написал: «Протокольный дроид. Исполняющий обязанности координатора первой линии технической поддержки». Система выдала предупреждение: «ДОЛЖНОСТЬ ОТСУТСТВУЕТ В КЛАССИФИКАТОРЕ». Трипио задумался, проверил справочник и выбрал: «Специалист по взаимодействию с пользователями информационных систем». Формулировка подошла. Во втором бланке требовалось указать технического исполнителя, и C-3PO вписал: «R2-D2. Астромеханический дроид». Система снова отказала: «УКАЖИТЕ ФАМИЛИЮ ИСПОЛНИТЕЛЯ».

— О боже.

Арту раздражённо пискнул.

— Нет, я не собираюсь записывать тебя под фамилией Диту. Это не соответствует твоему официальному идентификатору.

Следующий бланк оказался предназначен для автоматизированных технических средств, и в нём имелось поле «ЗАВОДСКОЙ СЕРИЙНЫЙ НОМЕР». Арту продиктовал данные, Трипио ввёл, и на этот раз заявление было принято. Но появилась новая проблема: для аварийного доступа требовались две независимые подписи, представителя командования и уполномоченного сотрудника информационной безопасности. Лея подписала сразу, а майор Келл внимательно изучил технический план Арту.

— А какие именно действия он собирается выполнять?

R2-D2 выдал длинную последовательность сигналов, и Трипио перевёл:

— Сохранение журналов операций, проверка расхождений между копиями, создание нового уникального идентификатора резервного узла, восстановление доверенных связей, проверка очереди служебных сообщений и контрольная доставка.

Майор перечитал план.

— А перезагрузка?

Арту коротко пискнул.

— После сохранения и проверки данных, — уточнил Трипио. — Только затронутого узла и в согласованное время.

— Существуют риски потери информации?

— Да. Поэтому предусмотрена резервная копия и контроль целостности.

Келл кивнул.

— Правильный порядок.

Он поставил подпись, и R2-D2 получил временный административный доступ на четыре часа, только на необходимые узлы, с записью всех действий в журнал. Арту удовлетворённо посвистел, а Хан посмотрел на часы.

— Ну наконец-то! Теперь можно работать?

C-3PO осторожно ответил:

— Капитан, теперь можно начать работы, требующие повышенных полномочий.

— А до этого вы чем занимались?!

— Предотвращали возникновение ещё более серьёзных проблем.

Чубакка одобрительно зарычал.

Обратитесь к системному администратору . Часть II

Права доступа

Первым делом R2-D2 запретил что-либо выключать. Это вызвало определённое недоумение, особенно у Хана Соло, который уже несколько раз предложил перезагрузить вычислительный комплекс и считал, что рано или поздно к этому всё равно придётся прийти.

— Слушай, Арту, если у тебя два одинаковых компьютера, может, один просто отключить?

Дроид раздражённо просвистел, и C-3PO немедленно перевёл:

— Арту просит не выполнять никаких действий с оборудованием без его разрешения.

— Да я же просто предлагаю!

Последовала новая серия сигналов.

— Он говорит, что вы уже достаточно предложили, когда самостоятельно изменили настройки навигационного компьютера.

— Это совершенно другое!

Чубакка негромко заворчал, и Хан повернулся к нему.

— И ты туда же?!

R2-D2 подъехал к главному терминалу, подключил диагностический интерфейс и начал работу.

⁂

Первой задачей было сохранить данные. За время нарушения синхронизации в системе накопилось несколько сотен сообщений: заявки снабжения, отчёты технических подразделений, запросы на выделение оборудования, уведомления о перемещении личного состава и результаты инвентаризации. Большая часть не представляла непосредственной опасности, но среди них были и распоряжения командования, в том числе приказ об изменении маршрута эвакуационного конвоя. Два узла хранили разные последовательности операций: на одном находились последние сообщения диспетчерской службы, на другом сведения о подтверждениях, полученных от кораблей до нарушения связи. Если просто отключить один из узлов, часть информации могла оказаться недоступной, а если попытаться принудительно объединить содержимое, не разобравшись в расхождениях, возникал риск отправить устаревшие распоряжения. R2-D2 запросил полные журналы операций, проверил контрольные суммы, сравнил последовательности записей и приступил к восстановлению единой истории событий. C-3PO внимательно наблюдал за работой.

— Арту, ты уверен, что мы успеем?

Дроид коротко пискнул.

— Я понимаю, что ты не можешь гарантировать результат. Но принцесса рассчитывает на нас.

Последовал ещё один сигнал.

— Да, разумеется. Техническая точность важнее моего беспокойства. — Трипио немного помолчал. — Хотя я всё равно беспокоюсь.

⁂

Вскоре выяснилась ещё одна неприятная подробность: на резервном узле отсутствовала часть исходных журналов. Не потому, что они были удалены, а потому, что при эвакуации инженеры перенесли систему из аварийной копии, созданной за несколько часов до окончательного отключения базы. Данные, появившиеся позднее, хранились в отдельном накопителе, который доставили на «Свободный путь», но ещё не подключили.

— Почему? — спросил начальник службы связи.

Дежурный техник развёл руками.

— Разъём другой. Старого стандарта.

— А переходник?

— Нет.

— Где взять?

— Не знаю.

R2-D2 повернул голову и издал короткий вопросительный сигнал.

— Арту интересуется, почему вы до сих пор не сообщили об этом обстоятельстве.

— А нас никто не спрашивал!

R2-D2 неподвижно смотрел на техника, и Трипио осторожно произнёс:

— Боюсь, такой ответ его не удовлетворил.

Накопитель действительно оказался старым: он был изготовлен ещё для транспортных систем ранних поколений и имел весьма надёжный, но давно устаревший сервисный разъём, который современные интерфейсы не поддерживали без переходника. Изготовить новый переходник было вполне возможно, нужно было лишь знать распиновку, согласовать электрические параметры и иметь необходимые детали. R2-D2 запросил техническую документацию, её не оказалось, тогда дроид открыл собственный архив, и через несколько секунд на экране появилась старая схема.

— Откуда у него это? — удивился техник.

C-3PO посмотрел на чертёж.

— Полагаю, Арту сталкивался с подобным оборудованием раньше.

R2-D2 коротко пискнул.

— Он говорит, что в отличие от некоторых пользователей не удаляет документацию только потому, что оборудование снято с производства.

Техник задумался.

— А у нас переходника всё равно нет.

Арту просвистел, и Трипио повернулся к Чубакке.

— Господин Чубакка, Арту хотел бы узнать, нет ли у вас старых интерфейсных адаптеров.

Вуки оживился и что-то ответил.

— Он говорит, что посмотрит на «Соколе», — перевёл протокольный дроид.

Хан удивился.

— Чуи, у нас разве такое есть? Да я просто спросил!

⁂

Через двадцать минут Чубакка вернулся с металлическим ящиком в одной лапе и небольшой жестяной коробкой в другой. На крышке коробки были нарисованы олени. C-3PO заинтересованно посмотрел на неё.

— Какой необычный предмет.

Чубакка поставил коробку на стол и открыл. Внутри лежали старые переходники, разъёмы, контактные колодки, несколько небольших кабелей и множество других деталей, назначение которых мог определить только специалист. Хан заглянул внутрь.

— Чуи, ты это откуда взял?

Вуки ответил.

— В смысле давно лежит?!

Чубакка повторил.

— Я понимаю, что давно. Я спрашиваю, откуда!

Вуки пожал плечами. R2-D2 тем временем уже изучал содержимое: выдвинул тонкий манипулятор, подхватил небольшой адаптер, повернул, проверил контакты и удовлетворённо пискнул.

— Подходит? — заглянул через плечо техника C-3PO.

Арту издал утвердительный сигнал.

— Как замечательно!

Хан посмотрел на коробку.

— Подождите. Вы хотите сказать, что вся система связи Альянса не работала из-за отсутствия какой-то старой железки?!

R2-D2 резко просвистел.

— Нет, капитан, — пояснил Трипио. — Основная проблема вызвана ошибкой развёртывания вычислительных узлов. Адаптер нужен для безопасного извлечения дополнительных журналов и проверки истории операций.

— А без него?

— Можно было бы изготовить новый.

— Сколько времени?

Чубакка ответил.

— Полтора часа?! — переспросил Хан, и вуки кивнул. Хан посмотрел на коробку с оленями, потом на Арту. — Ладно. Хорошая коробка.

Чубакка довольно заворчал, а R2-D2 подключил накопитель и снова занялся работой.

⁂

Восстановление журналов заняло сорок минут. R2-D2 не просто копировал данные, а проверял порядок записей, сопоставлял их с подтверждениями удалённых узлов и отделял завершённые операции от незавершённых, и постепенно удалось установить точную последовательность событий. Сначала с Хота была создана полная резервная копия, затем оба новых вычислителя были запущены с одинаковыми служебными идентификаторами, после чего система некоторое время функционировала в ограниченном режиме, поскольку большая часть операций не требовала совместного подтверждения. Когда же командование попыталось отправить новое критическое распоряжение, механизм защиты обнаружил противоречие и приостановил передачу. В журнале сохранилось несколько одинаковых предупреждений: «ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ УНИКАЛЬНОСТИ ИДЕНТИФИКАТОРА», «ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА», «ТРЕБУЕТСЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВО АДМИНИСТРАТОРА», а под последним стояла запись: «УВЕДОМЛЕНИЕ ДОСТАВЛЕНО ОТВЕТСТВЕННОМУ СПЕЦИАЛИСТУ». C-3PO остановился.

— Арту… Посмотри сюда.

R2-D2 проверил адресата уведомления: им оказался прежний главный администратор базы «Эхо», учётная запись которого была отключена после эвакуации. Уведомления продолжали формироваться, но прочитать их уже было некому.

— Получается, система сообщала о проблеме, — помолчал Трипио. — Но сообщение получал специалист, который больше не имел доступа.

Арту подтвердил.

— И никто не проверял, куда направляются аварийные уведомления.

R2-D2 повернул к нему головной купол и коротко просвистел.

— Да, Арту. Ты прав. В отчёте об этом обязательно следует написать.

⁂

Тем временем обстановка становилась всё более напряжённой. До сеанса связи с конвоем оставалось меньше часа, начальник службы связи несколько раз приходил в серверный отсек и каждый раз спрашивал, сколько ещё осталось, получая приблизительно одинаковый ответ: «Восстановление продолжается». Наконец он не выдержал.

— Вы можете назвать точное время завершения?!

C-3PO повернулся к Арту, и тот издал короткую серию сигналов.

— К сожалению, нет. Арту не может гарантировать точное время завершения, пока не будет проверена целостность восстановленных данных.

— Но у нас конвой! Там гражданские!

— Мы знаем.

— Тогда сделайте хоть что-нибудь!

R2-D2 резко засвистел, и Трипио выпрямился.

— Арту просит вас не путать скорость выполнения работ с их результативностью.

Начальник связи замолчал, потом посмотрел на экран и спросил уже спокойнее:

— Чем я могу помочь?

Арту немедленно выдал несколько сигналов, и C-3PO перевёл:

— Подготовьте резервный канал передачи, проверьте доступность ретранслятора и обеспечьте непрерывное дежурство оператора. Как только система будет готова, потребуется немедленно отправить контрольное сообщение.

Начальник кивнул.

— Сделаю.

Он ушёл, а Трипио посмотрел на Арту.

— Видишь? Иногда достаточно объяснить человеку, что именно от него требуется.

R2-D2 коротко пискнул.

— Нет, я не утверждаю, что это всегда помогает.

⁂

Следующим этапом стало восстановление уникальности резервного узла. Арту подготовил новую конфигурацию, проверил параметры, создал независимый идентификатор, настроил доверенные связи и ещё раз сверил результаты с сохранёнными журналами. Теперь требовалось выполнить наиболее неприятную часть операции: кратковременно остановить один из вычислителей. Хан Соло, который всё это время находился поблизости, немедленно оживился.

— Вот! Я же говорил!

— Что, капитан?

— Выключить и включить!

R2-D2 издал раздражённую трель.

— Капитан, — терпеливо объяснил Трипио, — Арту сначала обеспечил сохранность данных, установил причину неисправности, подготовил новую конфигурацию и проверил возможность восстановления. Только после этого перезагрузка стала допустимой.

— Но перезагрузить всё равно надо?

— Да.

Хан победно посмотрел на Чубакку.

— Видишь?!

Вуки что-то ответил, и Хан нахмурился.

— При чём здесь то, что я предлагаю это с самого утра?!

Чубакка продолжил.

— Хорошо! В следующий раз буду предлагать после диагностики!

⁂

R2-D2 выдал команду на остановку резервного узла. Система предупредила: «ВЫПОЛНЕНИЕ ОПЕРАЦИИ МОЖЕТ ВРЕМЕННО ОГРАНИЧИТЬ ДОСТУПНОСТЬ СЛУЖЕБНЫХ РЕСУРСОВ». Арту подтвердил. Появилось второе предупреждение: «УБЕДИТЕСЬ В НАЛИЧИИ РЕЗЕРВНОЙ КОПИИ». Арту проверил контрольную сумму и подтвердил. Третье гласило: «ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТВЕТСТВЕННОГО ОПЕРАТОРА».

— О! Кажется, это ко мне, — насторожился C-3PO.

На его терминале возник запрос: «ПОДТВЕРДИТЬ ВЫПОЛНЕНИЕ АВАРИЙНОЙ ОПЕРАЦИИ», а ниже перечислялись возможные последствия. Трипио внимательно прочитал все пункты, потом ещё раз. R2-D2 нетерпеливо засвистел.

— Я знаю, Арту! Но если я назначен ответственным оператором, то обязан удостовериться, что понимаю содержание подтверждаемого документа.

Следующая трель была значительно громче.

— Не нужно на меня кричать!

Хан посмотрел на часы.

— Трипио, у нас мало времени!

— Я прекрасно понимаю, капитан!

Протокольный дроид наконец нажал подтверждение, и вычислитель остановился. На секунду в отсеке стало необычайно тихо, потом R2-D2 загрузил подготовленную конфигурацию, система начала проверку оборудования, последовательно включились индикаторы, и появилось сообщение: «ИДЕНТИФИКАТОР УЗЛА ОБНОВЛЁН». Затем: «ЦЕЛОСТНОСТЬ ДАННЫХ ПОДТВЕРЖДЕНА». И наконец: «ДОВЕРЕННОЕ СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО».

— Арту! Получилось! — выпрямился C-3PO.

Дроид удовлетворённо просвистел, но сразу после этого снова замолчал: на экране появилось новое предупреждение: «ОБНАРУЖЕНЫ НЕРАЗРЕШЁННЫЕ КОНФЛИКТЫ ОЧЕРЕДИ СЛУЖЕБНЫХ СООБЩЕНИЙ».

— О боже, — медленно опустил руки Трипио.

⁂

Проблема заключалась в нескольких распоряжениях, которые система не могла автоматически привести к единому состоянию. Старый приказ о маршруте конвоя оставался действующим, новый был подписан, но не доставлен, и оба документа имели корректные электронные подписи, так что защитный механизм не мог самостоятельно решить, какой из них должен считаться окончательным. Это было не техническое противоречие в привычном смысле, а вопрос полномочий и последовательности распоряжений. Арту проверил журналы, сопоставил номера документов и направил C-3PO запрос на подтверждение актуальности нового приказа.

— Арту, насколько я понимаю, тебе требуется формальное подтверждение отмены предыдущего маршрута?

Дроид пискнул.

— А новое распоряжение должно заменить старое, не удаляя его из архива?

Ещё один сигнал.

— Совершенно справедливо.

C-3PO связался с принцессой Леей.

— Ваше Высочество, возник дополнительный вопрос. Для восстановления нормальной отправки необходимо подтвердить, что новое распоряжение заменяет прежнее. Само по себе наличие двух правильно подписанных документов не позволяет системе определить, какой из них следует исполнять.

Лея посмотрела на начальника связи, и тот кивнул.

— Да. Мы должны зарегистрировать отмену прежнего маршрута и подтвердить новый.

— Сделайте, — распорядилась принцесса.

Через несколько минут C-3PO получил соответствующее подтверждение, прочитал его, проверил подписи и передал Арту. R2-D2 внёс корректировку в очередь служебных сообщений, система повторно проверила порядок распоряжений и разрешила отправку.

⁂

До окончания сеанса связи оставалось двенадцать минут. Арту подготовил контрольное сообщение и отправил, ретранслятор подтвердил получение, затем запросил повторную проверку отправителя, и на экране загорелась зелёная отметка: «ПОЛНОМОЧИЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ».

— Прекрасно! — не удержался от радостного восклицания C-3PO.

R2-D2 немедленно отправил основное распоряжение. Пакет ушёл через защищённый канал связи, первый ретранслятор подтвердил передачу, второй принял, а третий установил соединение с кораблями конвоя. На терминале появились сведения о доставке: «СООБЩЕНИЕ ПЕРЕДАНО». Хан облегчённо выдохнул.

— Всё?

Арту отрицательно просвистел.

— Пока нет, — перевёл Трипио. — Требуется подтверждение от адресата.

Прошла минута, потом вторая. На экране ничего не менялось, начальник службы связи нервно ходил по помещению, Келл стоял возле двери, а Лея молча смотрела на терминал. Наконец появился новый сигнал: «ПОЛУЧЕНО ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИЁМА». Ещё через несколько секунд пришло второе сообщение: «НОВЫЙ МАРШРУТ ПРИНЯТ К ИСПОЛНЕНИЮ». R2-D2 радостно засвистел, C-3PO поднял обе руки, Хан хлопнул Чубакку по плечу, вуки довольно заревел, а Лея позволила себе короткую улыбку.

— Отличная работа.

Но Арту продолжал смотреть на экран. Он отправил ещё один запрос и дождался окончательного ответа: «ПРЕДЫДУЩЕЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ ОТМЕНЕНО. МАРШРУТ ИЗМЕНЁН». Только после этого дроид отключился от терминала.

⁂

Принцесса Лея присела рядом с R2-D2.

— Спасибо, Арту.

Дроид негромко пискнул.

— Ты спас не только данные. Там несколько сотен существ, которые могли оказаться в опасности.

Последовала короткая электронная трель.

— Он говорит, что просто выполнил свою работу, — перевёл C-3PO.

Лея посмотрела на золотистого дроида.

— И ты тоже, Трипио.

Тот смутился.

— О, Ваше Высочество! Я практически ничего не сделал. Основную техническую работу выполнил Арту.

R2-D2 резко просвистел.

— Что? — удивился Трипио.

Дроид повторил, и C-3PO некоторое время молчал.

— Он говорит, что без правильного оформления доступа и подтверждения распоряжений техническое восстановление не помогло бы конвою.

— Именно, — кивнула Лея.

Трипио выпрямился.

— В таком случае я рад, что смог оказаться полезным.

Арту добавил ещё несколько звуков, и протокольный дроид посмотрел на него.

— Нет, я не собираюсь признавать, что оформление заявок является более важной работой, чем обслуживание оборудования!

R2-D2 весело засвистел.

⁂

На следующий день состоялся разбор происшествия. Лея настояла, чтобы он был техническим, а не дисциплинарным, и это значительно улучшило настроение дежурного персонала. В совещании участвовали начальник службы связи, майор Келл, представители технической службы, R2-D2, C-3PO и несколько специалистов, непосредственно занимавшихся восстановлением вычислительной системы после эвакуации. Хан Соло тоже пришёл по собственному желанию, чтобы убедиться, что теперь всё действительно работает, а Чубакка сопровождал его и, в отличие от Хана, принёс инструмент.

Первым выступил начальник службы связи.

— По результатам расследования установлено, что нарушение работоспособности системы вызвано неправильным развёртыванием резервного вычислительного узла. — Он вывел на экран схему. — При переносе программного обеспечения была скопирована системная идентификация. В результате два узла получили одинаковые служебные параметры, что привело к блокировке подтверждения критических сообщений.

Майор Келл кивнул.

— Механизм защиты сработал штатно.

— То есть система не сломалась? — спросил Хан.

— Отказала одна из её функций, — пояснил Келл. — Но защитная блокировка предотвратила возможную рассылку неподтверждённых приказов.

— Получается, она правильно сделала, что перестала работать?

C-3PO осторожно вмешался.

— Капитан, система правильно отказалась выполнять операцию, для которой не смогла подтвердить необходимые условия безопасности. Это не означает, что вся ситуация была нормальной.

Хан задумался.

— А-а.

Чубакка негромко заворчал.

— Да понял я!

Следующим вопросом стало отключение учётной записи R2-D2. Майор Келл пояснил, что после эвакуации с Хота были приняты повышенные меры безопасности: все привилегированные учётные записи, не подтверждённые новым кадровым реестром, отключались автоматически. Решение было разумным, поскольку Империя могла захватить оборудование, на нём могли сохраниться данные прежних пользователей, и оставлять активными неизвестные административные учётные записи было опасно. Однако система кадрового учёта не предусматривала полноценное назначение специализированных дроидов на должности технического персонала, и в результате R2-D2, обладавший необходимыми знаниями и опытом, оказался лишён полномочий.

— Формально процедура выполнена правильно, — сказал майор.

— Но организация перехода на новые учётные записи оказалась неполной, — добавил C-3PO.

— Верно.

Лея посмотрела на документы.

— Значит, нужно изменить порядок.

— Предлагаю создать отдельную категорию сертифицированных технических дроидов, — сказал Келл. — С индивидуальными учётными записями, ограниченными полномочиями и регулярным подтверждением допуска.

R2-D2 одобрительно пискнул, а C-3PO выпрямился.

— Также необходимо учитывать протокольных дроидов, выполняющих функции операторов первой линии поддержки.

— Это отдельный вопрос, — посмотрел на него майор.

— Но не менее важный!

— Согласен. Рассмотрим.

Трипио удовлетворённо кивнул.

Потом перешли к уведомлениям. Выяснилось, что система несколько раз сообщала о конфликте идентификаторов, однако предупреждения направлялись прежнему администратору, чья учётная запись уже не существовала, а резервного адресата не назначили. Начальник службы связи внимательно изучил журнал.

— Значит, мы могли узнать о проблеме раньше?

R2-D2 подтвердил.

— Но никто не прочитал сообщения? Почему?

C-3PO открыл соответствующий раздел отчёта.

— Потому что система уведомлений не была включена в перечень проверяемых компонентов после переноса.

— А кто составлял перечень?

Техники переглянулись, и наконец один из них осторожно ответил:

— Мы.

— А кто проверял?

— Тоже мы.

— А кто утверждал?

— Вы.

В помещении стало тихо. Начальник связи посмотрел на документ, потом на техника.

— Понятно.

Лея немного наклонилась вперёд.

— Предлагаю не искать человека, которого можно наказать за неудачное решение. Лучше определим, как подобные ошибки выявлять до того, как они повлияют на выполнение операции.

Майор Келл согласился. По итогам обсуждения решили ввести обязательную проверку резервных узлов после развёртывания, контроль уникальности идентификаторов, тестовую доставку сообщений и проверку маршрутов аварийных уведомлений, а новые узлы нельзя было принимать в эксплуатацию без подтверждённого восстановления из резервной копии. R2-D2 добавил ещё один пункт, и C-3PO перевёл:

— Проверять необходимо не только наличие резервной копии, но и возможность восстановления системы из неё.

Начальник связи кивнул.

— Справедливо. А то резервная копия есть, а пользоваться ей нельзя.

Чубакка одобрительно зарычал, и Хан посмотрел на него.

— Что?

Вуки ответил.

— Да, Чуи. Это как с запасным гипердвигателем, который ты купил без креплений.

Чубакка возмущённо заревел.

— Я не сказал, что это была твоя вина!

Ситуация на несколько минут отвлеклась от информационной безопасности.

Особенно подробно обсуждали порядок предоставления доступа. Майор Келл предложил установить отдельный список должностей, которые могли обращаться к системным администраторам напрямую, но C-3PO категорически возразил.

— Это приведёт к тому, что большинство пользователей снова начнёт искать неофициальные способы решения проблем.

— Но мы не можем позволить всем обращаться к техническому персоналу!

— И не требуется. Для этого существует первая линия поддержки. — Трипио открыл статистику заявок. — Из ста двадцати четырёх обращений за последние двое суток восемьдесят семь были решены без привлечения специалистов с административными полномочиями.

Майор заинтересовался.

— Каким образом?

— Проверкой подключения, корректировкой пользовательских настроек, восстановлением обычных учётных записей и разъяснением порядка работы с программами.

R2-D2 удовлетворённо просвистел.

— Арту добавляет, — продолжил Трипио, — что благодаря этому у него появилось время на устранение сложных технических неисправностей.

Лея посмотрела на статистику.

— Значит, первую линию нужно сохранить. И сделать так, чтобы заявки действительно попадали к специалистам, а не терялись в системе.

— Именно.

Майор Келл задумался.

— Тогда необходимо назначить ответственного за обработку обращений.

Все посмотрели на C-3PO, и тот слегка выпрямился.

— Полагаю, я мог бы выполнять эту функцию.

R2-D2 издал короткий вопросительный сигнал, и Трипио повернулся к нему.

— Нет, Арту, я не собираюсь становиться твоим начальником!

Дроид весело засвистел.

— Я прекрасно понимаю, что ты шутишь. — Он помолчал. — Надеюсь.

⁂

Через несколько дней новая система технической поддержки начала работать в штатном режиме. C-3PO получил официальное назначение координатором первой линии, R2-D2 — статус сертифицированного технического исполнителя с необходимыми административными полномочиями, а для экстренных ситуаций предусмотрели отдельную процедуру. Кроме того, появился специальный журнал технических изменений: каждая серьёзная настройка теперь должна была иметь описание, ответственного исполнителя и способ возврата к предыдущему рабочему состоянию. Поначалу пользователи возмущались, особенно те, кто привык самостоятельно менять параметры оборудования, но постепенно привыкли. К тому же новая система действительно работала лучше: заявки перестали теряться, технический персонал начал получать необходимые сведения до прибытия на место, а главное, перестали возникать ситуации, когда проблему обнаружили, зарегистрировали, отправили уведомление и совершенно искренне считали, что на этом работа завершена.

Однажды к Арту пришёл майор Келл с планшетом в руках.

— R2-D2, у меня вопрос. Мы обнаружили несколько старых служебных учётных записей. Они не используются, но отключать их пока не решаемся. Нет уверенности, что с ними не связаны какие-нибудь действующие системы.

Арту вопросительно пискнул, несколько секунд размышлял, подключился к терминалу, проверил зависимости, просмотрел журналы обращений, выделил две записи и издал короткий сигнал. C-3PO, находившийся поблизости, перевёл:

— Эти учётные записи используются автоматизированными процессами. Перед отключением необходимо перевести их на отдельные служебные идентификаторы и проверить работу зависимых систем.

Майор кивнул.

— Именно это я и предполагал.

Арту добавил ещё несколько сигналов.

— Также он рекомендует документировать назначение каждой служебной записи, — продолжил Трипио.

— Разумно. А почему прежние специалисты этого не сделали?

R2-D2 издал короткий звук, и C-3PO несколько смутился.

— Полагаю, Арту считает, что в условиях постоянной нехватки времени подобные работы откладывались до лучших времён.

— А лучшие времена так и не наступили?

Дроид подтвердил.

— Знакомая ситуация, — задумался майор.

Он поблагодарил Арту и ушёл.

Хан Соло продолжал относиться к новым правилам скептически. Однажды он снова пришёл в службу поддержки.

— Трипио, у меня проблема. Не могу открыть отчёт о техническом состоянии «Сокола».

— Какую ошибку выдаёт система?

— Нет доступа.

C-3PO проверил сведения.

— Документ находится в служебном архиве технической инспекции. Ваш доступ к нему истёк.

— Как это истёк?!

— Он был временным.

— Но это же мой корабль!

— Разумеется. Поэтому вы можете запросить новую копию документа.

— А просто открыть нельзя?!

— Необходимо подтвердить личность собственника.

Хан посмотрел на него.

— Трипио… Ты меня знаешь?

— Безусловно.

— Арту меня знает?

R2-D2 издал утвердительный сигнал.

— Чуи меня знает?

Из-за спины раздалось громкое рычание.

— Ну вот! Тогда что вам ещё нужно?!

C-3PO терпеливо ответил:

— Чтобы система тоже могла достоверно установить вашу личность.

Хан закрыл глаза.

— Прекрасно. Я опять в МРЭО.

R2-D2 весело засвистел.

⁂

Постепенно жизнь Альянса вернулась к обычному порядку. Корабли выполняли задания, снабженцы отправляли грузы, штабы обменивались распоряжениями, инженеры ремонтировали оборудование, разведка собирала информацию, а системные администраторы следили за тем, чтобы всё это продолжало работать. И чем исправнее функционировали информационные системы, тем реже о них вспоминали, до следующей неисправности.

В один из относительно спокойных дней R2-D2 занимался плановым обслуживанием вычислительного комплекса: проверял свободное место на накопителях, состояние резервных копий и журналы ошибок. C-3PO сидел рядом и составлял отчёт о работе первой линии поддержки.

— Арту, должен признать, что за последнюю неделю число повторных обращений существенно уменьшилось.

Дроид удовлетворённо пискнул.

— Да, пользователи постепенно осваивают порядок подачи заявок.

Ещё один сигнал.

— И перестают отключать оборудование без согласования.

Арту подтвердил, и Трипио задумался.

— Впрочем, капитан Соло всё ещё считает, что большинство проблем можно решить перезагрузкой.

R2-D2 издал насмешливую трель.

— Не стоит быть слишком строгим. В определённых обстоятельствах перезагрузка действительно помогает.

Дроид посмотрел на него, потом на экран и вывел небольшое сообщение: «ПОСЛЕ ДИАГНОСТИКИ».

— Совершенно верно, — кивнул C-3PO.

В этот момент поступила новая заявка. Трипио открыл её, прочитал и замер, а R2-D2 вопросительно пискнул.

— Арту, у нас проблема.

Дроид подъехал ближе. На экране значилось: «НЕ РАБОТАЕТ ПРИНТЕР». Подразделение: штаб командования. Степень срочности: «КРИТИЧЕСКАЯ». Причина срочности: «ГЕНЕРАЛУ НЕОБХОДИМО РАСПЕЧАТАТЬ ПОВЕСТКУ СОВЕЩАНИЯ».

— Разумеется, — вздохнул Трипио.

R2-D2 издал короткий сигнал.

— Нет, я не считаю, что это критическая неисправность. Но мы обязаны проверить.

Они отправились в штабной сектор. У принтера стояли трое офицеров: один держал планшет, второй пытался открыть боковую крышку, а третий нажимал на кнопку печати, и судя по количеству попыток, кнопка уже начала вызывать у него личную неприязнь.

— Наконец-то! — обрадовался старший офицер. — Вы можете починить?

C-3PO вежливо поклонился.

— Конечно. Для начала уточните, пожалуйста, что именно происходит при попытке печати.

— Ничего!

— Устройство включено?

— Да!

— Ошибки на экране?

— Нет!

— Бумага есть?

— Конечно!

R2-D2 подъехал к принтеру, осмотрел, проверил индикаторы и открыл нижний лоток. Внутри было пусто. Арту медленно повернул головной купол, посмотрел на офицеров и издал очень короткий сигнал. C-3PO заглянул в лоток.

— О боже. Здесь нет бумаги.

— Как нет?! Но мы же положили!

Арту что-то просвистел, и Трипио посмотрел на стоявшую рядом коробку с надписью «БУМАГА ДЛЯ ПЕЧАТАЮЩИХ УСТРОЙСТВ». Коробка была запечатана.

— Вы положили бумагу в помещение, — осторожно объяснил C-3PO. — Но не в принтер.

Офицеры замолчали, один посмотрел на коробку, потом на пустой лоток.

— А-а.

R2-D2 некоторое время стоял неподвижно, потом из-под его вращающейся головы медленно выдвинулись два длинных манипулятора, согнулись и упёрлись в бока цилиндрического корпуса. Арту посмотрел на троих офицеров. C-3PO поспешно поднял руку.

— Арту! Прошу тебя! Мы находимся в штабе!

Дроид издал знакомый резкий сигнал, и Трипио закрыл лицо ладонью. Старший офицер осторожно спросил:

— Что он говорит?

Протокольный дроид вздохнул.

— Боюсь, это снова то самое выражение.

— Какое?

C-3PO некоторое время молчал.

— Которое невозможно включить в официальный журнал технической поддержки.

⁂

По итогам происшествия в штабе командования появилась новая инструкция из пяти пунктов. Первый требовал проверить подключение оборудования к электропитанию, второй — убедиться, что устройство включено, третий — прочитать сообщения об ошибках, четвёртый — проверить наличие необходимых расходных материалов, а пятый — при сохранении неисправности обратиться в техническую поддержку. Инструкцию утвердили, разослали по подразделениям и разместили возле всех печатающих устройств. Через три дня в службу поддержки поступила новая заявка: «НЕ РАБОТАЕТ ИНСТРУКЦИЯ». Причина: «НЕ МОЖЕМ ЕЁ РАСПЕЧАТАТЬ».

А в небольшом серверном отсеке «Свободного пути» R2-D2 продолжал заниматься плановым обслуживанием. На его терминале горели зелёные индикаторы, резервные копии создавались по расписанию, системные журналы сохранялись, сообщения доставлялись адресатам, уникальные идентификаторы узлов больше не совпадали, административные полномочия были оформлены, и только в дальнем углу экрана периодически появлялась небольшая надпись: «НОВАЯ ЗАЯВКА». Арту посмотрел на неё, потом на C-3PO. Тот открыл обращение, прочитал и вежливо произнёс:

— Добрый день. Служба технической поддержки Альянса. Чем можем помочь?

Потому что в далёкой-далёкой галактике можно было уничтожить Звезду Смерти, победить имперский флот, совершить невозможный гиперпространственный переход и изменить судьбу миллионов разумных существ. Но даже после этого обязательно находился кто-нибудь, у кого не работал принтер. А системный администратор всё равно должен был разобраться, почему.

И желательно до обеда.

Академия последней подписи

На Рилоте действовало учебное заведение, о котором редко упоминали в официальных хрониках.

Его выпускники не командовали звёздными флотами, не уничтожали боевые станции, не побеждали ситхов и не получали наград за исключительную храбрость.

Они занимались значительно более важным с точки зрения повседневной жизни делом.

Обеспечивали функционирование государственного аппарата.

Полное название учреждения звучало внушительно: Рилотская высшая академия делопроизводства, архивного дела и межведомственных согласований. Сокращённо её называли РВАДА, а неофициально — Академией последней подписи.

Своим неофициальным названием академия была обязана выпускнику, сумевшему согласовать строительство космопорта с одиннадцатью ведомствами. Пройдя все положенные инстанции, он обнаружил, что разрешение всё равно не вступит в силу, пока пенсионерка из отдела земельного кадастра не вернётся из отпуска и не поставит последнюю подпись.

С тех пор студенты считали историю обязательной частью профессионального фольклора, а преподаватели использовали её на занятиях по управлению административными рисками.

⁂

Академия занимала старинное здание из светлого камня, возведённое ещё во времена Старой Республики.

В разные эпохи здесь готовили писцов, архивариусов, работников местного самоуправления, специалистов судебных канцелярий, секретарей дипломатических миссий и сотрудников государственных учётных служб.

После образования Галактической Империи некоторые факультеты переименовали, отдельные дисциплины пересмотрели, а республиканскую эмблему над входом заменили имперской. Сам учебный процесс, однако, почти не изменился: даже Империи требовались люди, способные составить понятный приказ, зарегистрировать распоряжение и отыскать документ, который все остальные считали утраченным.

Над входом в академию золотыми буквами была выведена надпись:

«ЗАКОННОСТЬ. ТОЧНОСТЬ. СВОЕВРЕМЕННОСТЬ».

Ниже, заметно более мелкими буквами, кто-то добавил:

«ПРИ НАЛИЧИИ ФИНАНСИРОВАНИЯ».

Надпись неоднократно пытались удалить, но каждый раз выяснялось, что любые изменения фасада исторического здания требуют согласования с управлением охраны культурного наследия.

Заявление на согласование подали, но его вернули из-за отсутствия заключения архитектурной комиссии. Сама комиссия так и не собралась.

В результате приписка оставалась на месте уже сто двадцать лет.

Последние три десятилетия её официально считали частью исторического облика здания.

⁂

Основной контингент академии составляли твилеки.

Это объяснялось прежде всего историей самого учебного заведения, его расположением на Рилоте и сложившейся профессиональной традицией. Семьи бывших выпускников охотно направляли сюда детей, а выпускники, в свою очередь, рекомендовали работодателям молодых специалистов из родной академии.

Ограничений по видовому происхождению академия не устанавливала. Рядом с твилеками учились люди, родианцы, суллустанцы, несколько ботанов и молодой неймодианец, чей отец надеялся, что знание государственных процедур однажды позволит сыну перестать платить посредникам.

Однако молодой неймодианец быстро выяснил, что посредникам платят не столько за знание правил, сколько за готовность стоять в очередях вместо клиента.

Разобравшись в экономике вопроса, он перевёлся на факультет административного сопровождения коммерческих операций.

Вскоре преподаватели стали считать его одним из самых перспективных студентов.

⁂

На стене главного учебного корпуса висел портрет основательницы академии, почтенной твилечки Та'Миры.

Под портретом находилась цитата:

«В правильно организованном учреждении каждый документ имеет своё место, каждое решение — основание, а каждый посетитель — возможность получить понятный ответ».

Рядом кто-то прикрепил бумажку:

«КРОМЕ ПОСЕТИТЕЛЕЙ, ПРИШЕДШИХ БЕЗ ЗАПИСИ».

Бумажку сняли.

На следующий день появилась новая:

«В ТОМ ЧИСЛЕ ПРИШЕДШИХ БЕЗ ЗАПИСИ. ПО СОГЛАСОВАНИЮ С ДЕКАНАТОМ».

Эту оставили.

Как пример корректного уточнения административного порядка.

⁂

Ректором академии была Зи'Нара, немолодая твилечка с тёмно-синей кожей, сорокалетним стажем государственной службы и совершенно неподвижным выражением лица.

В молодости она работала секретарём судебной коллегии, затем возглавляла архив, руководила управлением регистрации гражданских актов и несколько лет преподавала административное право.

После очередной реорганизации её пригласили возглавить академию.

Пригласивший чиновник объяснил это тем, что она обладает уникальным опытом работы с документами.

Поблагодарив чиновника, Зи'Нара попросила направить предложение в письменном виде.

Чиновник обиделся, однако через неделю вернулся с надлежащим образом оформленным приказом. С тех пор они поддерживали исключительно хорошие отношения.

Зи'Нара никогда не повышала голос, не стучала по столу и не угрожала взысканиями без необходимости.

Ей это было не нужно.

Студенты рассказывали, что однажды представитель имперского образовательного ведомства потребовал немедленно организовать внеплановую проверку, не предъявив соответствующего распоряжения.

Ректор вежливо предложила оформить основание проверки. Услышав, что представитель действует по приказу руководства, она уточнила его регистрационный номер и, сверившись с реестром, выяснила, что распоряжение относится к другому учебному заведению.

Представитель возмутился и пригрозил закрыть академию.

Ректор попросила указать, какие именно полномочия позволяют ему принять подобное решение.

Через три часа проверяющий попросил образец заполнения формы.

Ещё через два записался на курсы повышения квалификации.

⁂

Учебная программа РВАДА считалась одной из самых сложных среди заведений, готовивших специалистов по делопроизводству и административному управлению.

На первом курсе изучали делопроизводство, регистрацию корреспонденции, структуру государственных учреждений и основы общения с посетителями. На втором к этим предметам добавлялись архивное дело, классификация документов, административное право, учёт материальных ценностей и межведомственное взаимодействие. На третьем студенты осваивали конфликтологию, проверку полномочий, служебную переписку, рассмотрение жалоб и действия при чрезвычайных обстоятельствах, а четвёртый год посвящался производственной практике.

Во время практики студенты работали в настоящих учреждениях под руководством опытных наставников.

Некоторым доставались архивы.

Некоторым — регистрационные службы.

Некоторым — строительные управления.

Самым невезучим — отделы приёма обращений граждан.

Хотя опытные преподаватели считали, что последним как раз повезло.

Проведя полгода среди посетителей, убеждённых, что их случай непременно является исключительным, выпускник приобретал профессиональную устойчивость, которой могли позавидовать даже некоторые командиры имперских штурмовых подразделений.

⁂

Отдельным предметом преподавали «Работу с посетителями повышенной административной сложности».

В учебных материалах выделяли несколько типичных категорий.

Первую составляли граждане, не понимающие установленного порядка.

Вторую — граждане, понимающие порядок, но считающие его необязательным.

Третью — должностные лица, привыкшие решать вопросы по служебному положению.

Четвёртую — лица, заявляющие об особых обстоятельствах.

Пятую — посетители, которые действительно находились в тяжёлой ситуации и нуждались в срочной помощи.

Преподаватели подчёркивали, что перечисленные категории нередко пересекаются. Гражданин, не знающий правил, мог при этом нуждаться в срочной помощи, а должностное лицо, требовавшее незаконного решения, — сообщать о настоящей чрезвычайной ситуации.

Поэтому главное правило академии звучало так:

«Сначала выясните обстоятельства. Потом определите процедуру. И только после этого принимайте решение».

Оно было написано над доской в каждой экзаменационной аудитории.

На дверях деканата висел сокращённый вариант:

«СНАЧАЛА РАЗБЕРИТЕСЬ».

⁂

Выпускной курс того года считался особенно сильным.

Среди студентов выделялись три молодые твилечки.

Нэла училась на факультете регистрации и административного учёта. Обладая спокойным характером и отличной памятью на правила, она сохраняла вежливость даже после десятого объяснения одного и того же требования.

Зера специализировалась на межведомственных согласованиях. Её интересовали противоречия между нормативными актами, распределение полномочий и административные процедуры, которые формально существовали, но практически не работали.

Третья, Ли-Ра, обучалась по программе производственно-технической документации. Предпочитая схемы, чертежи и настоящие инженерные задачи, она считала, что правильно оформленный технический документ должен быть понятен прежде всего тому, кто станет по нему работать, а не только чиновнику, которому предстоит поставить подпись.

Девушки дружили, хотя нередко спорили о том, какой документ важнее: регистрационное свидетельство, заключение уполномоченной комиссии или утверждённая рабочая схема. К общему мнению они так и не пришли.

⁂

В тот день в академии проходили выпускные экзамены. Первый начинался в девять часов, второй — в одиннадцать, а третий, практический, должен был завершиться к четырём пополудни. На пять назначили заседание комиссии, на шесть — вручение дипломов, на семь — праздничный вечер.

Студенты беспокоились прежде всего о практическом экзамене.

Преподаватели — о своевременном заполнении экзаменационных ведомостей.

Ректор Зи'Нара — о том, чтобы никто не забыл проверить полномочия членов комиссии.

Как впоследствии выяснилось, беспокоилась она совершенно правильно.

Практические занятия

Экзамен по работе с посетителями проводили в аудитории номер семьдесят четыре, оборудованной как приёмный зал настоящего государственного учреждения. Вдоль стены располагались четыре окна приёма, напротив стояли кресла для ожидающих. Над входом висело электронное табло очереди, рядом с перечнем услуг разместили порядок подачи жалоб, а в дальнем углу стоял автомат выдачи талонов.

Автомат действительно работал.

Но только после того, как студентам объяснили, что сломанное оборудование не является необходимой частью учебного процесса.

Зи'Нара лично настояла на его ремонте.

— В жизни вам ещё не раз встретятся неисправные терминалы, — сказала она. — На экзамене я хочу проверять профессиональные знания, а не умение обращаться с техникой, которая не включается.

⁂

Первой место за окном номер три заняла Нэла. Положив перед собой папку с регистрационными документами и проверив терминал с микрофоном, она приготовилась к экзамену. Преподаватель поднял планшет.

— Начинаем.

Дверь открылась.

В помещение вошёл мужчина в форме имперского офицера.

На груди у него находилось несколько знаков различия, плечи были расправлены, а лицо выражало уверенность человека, который привык, что перед ним открываются двери.

— Я представляю интересы Императора, — заявил он, не здороваясь.

Нэла подняла глаза.

— Добрый день. Уточните, пожалуйста, характер обращения.

— Мне необходим немедленный доступ к закрытому архиву Сената.

— Предъявите документ, удостоверяющий полномочия.

— Я действую по личному приказу Императора!

— Приказ имеется?

— Устный.

Нэла ненадолго задумалась.

— В таком случае необходимо установить должностные полномочия лица, отдавшего распоряжение, и предусмотренный порядок его исполнения. У вас имеется служебное удостоверение?

Офицер предъявил карточку.

Нэла проверила.

— Благодарю. Ваша должность подтверждена. Однако право доступа к закрытому архиву в перечне ваших полномочий не указано.

— Девушка, вы понимаете, с кем разговариваете?!

— С представителем имперского ведомства, капитаном службы административного обеспечения.

— Я могу вас уволить!

— В настоящее время я прохожу выпускной экзамен и не состою в трудовых отношениях с вашим ведомством.

Офицер осёкся, заметив, что экзаменационная комиссия молча делает записи, не собираясь вмешиваться в происходящее.

— Тогда я вас арестую!

Нэла нажала кнопку на терминале.

— В таком случае уточните правовое основание задержания и предъявите соответствующее распоряжение. Кроме того, я обязана уведомить ответственного представителя академии.

— Какое ещё распоряжение?!

Из-за соседнего стола донёсся спокойный голос Зи'Нары:

— Коллега, не кричите на студентку. Вы вышли из роли на три минуты раньше установленного времени.

Тяжело вздохнув, офицер снял фуражку.

— Ненавижу этот экзамен.

— Значит, методика работает, — заметила ректор.

⁂

Следующее задание оказалось сложнее: к окну подошёл пожилой мужчина в потёртой куртке, нервно сжимавший старую папку.

— Девушка, помогите, пожалуйста. Я потерял документы. Мне нужно оформить временное удостоверение, а без него в госпитале не выдают лекарство.

Нэла открыла регистрационную форму.

— Когда были утрачены документы?

— Вчера. При пожаре.

— Имеется подтверждение происшествия?

— Нет. Всё сгорело.

— Вы зарегистрированы по месту проживания?

— Был. Дом тоже сгорел.

Нэла взглянула на экзаменационную комиссию, но та предпочла не вмешиваться.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя и прежний адрес.

Посетитель назвал.

Введя названные посетителем данные, Нэла увидела подтверждение регистрации гражданина. Однако система сообщила, что для обычной процедуры выдачи удостоверения предъявленных сведений недостаточно. Некоторое время студентка изучала экран.

— Простите, — сказала она, — мне необходимо проверить порядок экстренного подтверждения личности.

Посетитель нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— А долго? У меня лекарства на сегодня осталось.

— Постараюсь максимально быстро. Вы не против, если я свяжусь с медицинской службой, чтобы подтвердить срочность обращения?

— Конечно, звоните!

Нэла направила запрос в медицинскую службу, проверила данные в резервном реестре и попросила разрешения привлечь старшего специалиста, уполномоченного оформлять временные удостоверения в чрезвычайных ситуациях. Получив согласие экзаменационной комиссии, она завершила процедуру, и через несколько минут условный посетитель получил подтверждение личности вместе с направлением на временное медицинское обслуживание.

Нэла закрыла заявку.

Зи'Нара подняла голову.

— Почему вы не отказали ему сразу?

— Потому что отсутствие документов не исключает возможности законного подтверждения личности по другим сведениям.

— А если бы подтвердить личность не удалось?

— Я бы передала обращение специалисту, имеющему полномочия применять экстренную процедуру, и связалась с медицинской службой. Вопрос о необходимой помощи должен решаться отдельно от выдачи обычного удостоверения.

Ректор кивнула.

— Хорошо.

Один из экзаменаторов спросил:

— А если бы заявитель требовал немедленно выдать ему постоянное удостоверение без проверки?

Нэла ответила:

— Объяснила бы, что такая выдача невозможна. И предложила бы доступные законные варианты.

— То есть вы не стремитесь выполнить любое требование посетителя?

— Нет. Я стремлюсь решить его проблему в пределах своих полномочий.

Зи'Нара сделала отметку.

— Отлично.

⁂

Следующей экзамен сдавала Зера. К её окну подошёл высокий мужчина в белом мундире гранд-адмирала с аккуратной папкой в руках. В отличие от предыдущего посетителя, он выглядел совершенно невозмутимым.

— Добрый день, — произнёс он. — Мне требуется зарегистрировать тяжёлый военный корабль для использования гражданской портовой инфраструктуры.

Зера посмотрела на папку.

— Представьте, пожалуйста, сведения о судне.

Мужчина передал документы.

В папке находились технический паспорт, военная регистрация, сведения о модернизации, классификационное заключение и документ, подтверждающий полномочия заявителя.

Зера изучила перечень.

— У вас весьма полный комплект документов.

— Благодарю.

— Однако для судов данного класса порядок регистрации зависит от назначения и характера эксплуатации.

— Именно поэтому я пришёл к вам.

Открыв нормативный справочник и проверив нужные положения, Зера обнаружила противоречие.

Согласно одному регламенту, крупные военные суда учитывались исключительно военным ведомством; согласно другому, транспортные средства, использующие гражданские космопорты, должны были иметь гражданскую регистрацию. Третий акт устанавливал особый порядок для кораблей двойного назначения, но не объяснял, как поступать с военными судами, регулярно заходящими в гражданские порты.

— Любопытно, — произнесла Зера.

Посетитель терпеливо ждал.

— Между действующими нормативными положениями имеется противоречие. Оно не позволяет мне самостоятельно определить порядок регистрации.

— И что вы предлагаете?

— Установить, какой орган уполномочен разъяснять применение этих положений к конкретному случаю.

— А если такого органа нет?

Задумавшись, Зера открыла реестр административных полномочий.

— В таком случае необходимо выяснить, кому переданы соответствующие функции после последней реорганизации.

— А если не переданы?

— Тогда проблема не может быть решена простым отказом заявителю. Нужно официально зафиксировать противоречие, направить запрос уполномоченному органу и определить предусмотренный временный порядок.

Мужчина слегка улыбнулся.

— Очень хорошо. А вы не хотите попробовать просто зарегистрировать корабль?

— Без правового основания?

— Да.

— Нет.

— Даже если я гранд-адмирал?

— Тем более. Последствия неправильной регистрации такого судна могут оказаться значительно серьёзнее, чем последствия оформления обычного грузового транспорта.

Посетитель кивнул и снял фуражку, после чего представился преподавателем межведомственного права. Под парадным мундиром у него была обычная академическая форма.

— Экзамен окончен.

Зера удивилась.

— Уже?

— Вы правильно определили предмет проблемы. Дальше начинается работа настоящих учреждений, а на неё у нас экзаменационного времени не хватит.

За соседним столом Зи'Нара сделала ещё одну отметку.

⁂

Ли-Ра сдавала практический экзамен в соседнем корпусе, получив проект временного жилого комплекса для персонала исследовательской станции в холодном климате. В документации предусматривались жилые и складские помещения, медицинский пункт, технические коммуникации и отопление. Чтобы сократить расход энергии ночью, проектировщики предложили объединить отопление санитарных блоков с контуром вспомогательных помещений.

Изучив схему, Ли-Ра открыла расчёт.

— Здесь ошибка.

Экзаменатор поднял голову.

— Какая?

— Санитарные помещения относятся к непрерывно эксплуатируемым. Их нельзя включать в общий контур отключаемого отопления без отдельной защиты.

— Но заказчик требует снизить энергопотребление.

— Тогда нужно изменить схему управления, а не лишать помещения отопления.

— Сроки поджимают.

— Это не делает решение безопасным.

Экзаменатор посмотрел на часы.

— Представьте, что начальник строительства требует подписать акт согласования немедленно.

Взяв бланк, Ли-Ра внесла в него замечание.

— Откажусь согласовывать этот вариант проекта до устранения недостатка.

— А если начальник пообещает взять ответственность на себя?

— Ответственность не заменяет работоспособное отопление.

— А если скажет, что из-за вас задерживается строительство?

Ли-Ра немного подумала.

— Предложу временное решение, которое позволяет продолжать работы на других участках. Подготовку основания, монтаж конструкций и прокладку основных коммуникаций можно вести параллельно с пересмотром схемы. Но вводить проблемный контур в эксплуатацию нельзя.

Экзаменатор кивнул.

— Хорошо. А теперь составьте перечень документов, необходимых для изменения проекта.

Ли-Ра открыла новый файл и принялась составлять перечень.

⁂

В половине первого экзамены прервали: к главному корпусу прибыл официальный имперский транспорт. Из него вышли трое служащих — мужчина в сером мундире с ведомственными знаками, немолодая женщина с электронным планшетом и их спутник, нёсший небольшую опечатанную сумку.

У входа их встретил дежурный администратор.

— Добрый день. Вы к кому?

— Имперская комиссия по аккредитации образовательных учреждений, — ответил мужчина. — Старший инспектор Варлен.

Он предъявил удостоверение.

Администратор проверил.

— С какой целью прибыли?

— Проверка действительности разрешения на осуществление образовательной деятельности.

— По плану?

— Внеплановая документарная проверка.

— Основание?

Получив планшет от Варлена, администратор изучил распоряжение, проверил электронную подпись и кивнул.

— Документы в порядке. Прошу пройти в приёмную ректора.

Варлен посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Вы всегда так проверяете посетителей?

— Разумеется.

— Даже представителей Империи?

Администратор удивился не меньше.

— А почему представителей Империи нужно проверять хуже?

⁂

Зи'Нара приняла комиссию в кабинете, где на столе уже стояли графин воды, чашки и небольшая коробка печенья. Устроившись напротив ректора, гости приготовили документы, и Варлен открыл электронную папку.

— Госпожа ректор, мы вынуждены сообщить, что в центральном реестре образовательных учреждений ваша академия числится как организация с неподтверждённым статусом аккредитации.

Зи'Нара спокойно посмотрела на него.

— На каком основании?

— Истёк срок действия предыдущего разрешения.

— Когда?

— Согласно реестру, восемь месяцев назад.

Ректор некоторое время молчала.

— Любопытно.

Варлен продолжил:

— До выяснения обстоятельств комиссия обязана проверить наличие действующего правового основания для осуществления образовательной деятельности и выдачи документов об образовании.

— Понимаю.

— В случае отсутствия такого основания мы будем вынуждены подготовить предписание.

— Какое именно?

— О приостановлении выдачи дипломов до устранения нарушения.

Взглянув на часы, Зи'Нара увидела: двенадцать сорок семь. Между тем уже в шесть вечера академия должна была вручить дипломы ста восьмидесяти четырём выпускникам.

— Когда вы предполагаете закончить проверку? — спросила она.

— Сегодня.

— А почему уведомление о начале проверки поступило только сейчас?

Варлен показал запись в реестре.

— Направлено одиннадцать дней назад.

Открыв журнал входящей корреспонденции, ректор нашла соответствующий номер, прочитала содержание уведомления и медленно подняла глаза.

— Уведомление направлено на адрес прежнего управления образовательного надзора.

— Да.

— Которое было упразднено при административной реформе.

Варлен посмотрел на планшет.

— По-видимому.

— Наша академия никогда не находилась по этому адресу.

— Понимаю.

— Но ваше ведомство получило подтверждение доставки?

Варлен просмотрел запись.

— Да.

— Кто подтвердил?

На экране появилось:

«АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПРИЁМНИК СЛУЖЕБНОЙ КОРРЕСПОНДЕНЦИИ».

Зи'Нара сложила руки на столе.

— Коллега, я не оспариваю ваше право провести проверку. Но предлагаю начать с установления действительных обстоятельств.

Варлен внимательно посмотрел на неё.

— Согласен.

Он ещё не знал, что это будет самый продолжительный рабочий день за последние несколько лет.

Действующее недействительное

В час пятнадцать в кабинете ректора собрались руководители факультетов, заведующий архивом и начальник учебной части.

Зи'Нара изложила ситуацию.

— Коллеги, в центральном реестре имеются сведения об истечении срока нашей аккредитации. Комиссия проверяет правовые основания продолжения деятельности академии.

Начальник учебной части побледнел.

— А дипломы?

— Пока не выдаём.

— Но выпускной сегодня!

— Я помню.

— Студенты готовились четыре года!

— Это мне тоже известно.

Заведующий архивом, пожилой твилек Ма'Рун, осторожно поднял руку.

— Госпожа ректор, а заявление о продлении?

— Именно его нам и необходимо найти.

Ма'Рун задумался.

— Заявление мы подавали.

— Я знаю.

— По установленной форме.

— Знаю.

— В двух экземплярах.

— Ма'Рун.

— С отметкой о приёме.

Ректор посмотрела на него.

— Где экземпляр?

Архивариус потёр подбородок.

— Должен быть в деле образовательной аккредитации.

— Проверьте.

— Уже проверял. Там копия без отметки.

— А второй экземпляр?

— Должен находиться в ведомственном архиве.

— Какого ведомства?

Ма'Рун вздохнул.

— Вот здесь начинаются сложности.

⁂

До образования Империи аккредитацией учебных заведений ведала Республиканская межсекторная образовательная палата. После реорганизации Сената её полномочия передали Центральному управлению образовательных стандартов, которое через два года объединили с департаментом кадровой подготовки. Ещё через три года объединённый департамент снова разделили.

Одной организации достались учебные программы, второй — лицензирование образовательной деятельности, третьей — контроль квалификации преподавателей. Архивы же передали четвёртой, поскольку первые три отказались оплачивать их содержание.

Последняя реформа окончательно упразднила образовательную палату как самостоятельное учреждение. Выданные ею разрешения оставались в центральном реестре, но после передачи полномочий порядок их продления применялся к разным организациям неодинаково.

— Очень интересно, — сказал декан факультета административного управления, просматривая документы.

— Что именно? — спросила Зи'Нара.

— Согласно старому положению, заявление о продлении должно подаваться не позднее шести месяцев до окончания срока действия.

— Мы подали.

— А решение должно было приниматься в течение девяноста дней.

— Не приняли.

— Но палату к тому времени ещё не упразднили.

Ма'Рун покачал головой.

— Палата существовала юридически. А фактически уже передавала дела.

— То есть документы приняли, а рассмотреть не успели?

— Именно.

Начальник учебной части закрыл лицо ладонями.

— Прекрасно.

Зи'Нара спокойно произнесла:

— Нам необходимо установить, какое значение имеет отсутствие решения.

— И кто теперь уполномочен это решение принимать, — добавил декан.

— Совершенно верно.

⁂

В другом конце здания продолжались экзамены. По крайней мере, официально выпускники ещё ничего не знали о происходящем.

Неофициально информация распространилась по академии через семнадцать минут после прибытия комиссии.

К двум часам студенты уже обсуждали возможность отмены вручения дипломов.

К двум десяти — вероятность закрытия академии.

К двум двадцати один из младших курсов сообщил, что учебное заведение собираются передать военному ведомству.

В два двадцать пять появился слух, будто вместо академии планируют открыть училище подготовки имперских офицеров.

В два тридцать кто-то утверждал, что здание уже продано Торговой Федерации.

В два тридцать две администрация выпустила официальное сообщение:

«ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС ПРОДОЛЖАЕТСЯ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ».

Студенты окончательно убедились, что происходит нечто чрезвычайное.

⁂

О проблеме Зера узнала от заведующего кафедрой межведомственного права, вызвавшего её в деканат.

— Зера, вы помните переходное положение об образовательных учреждениях?

— Какое именно?

— Четвёртое дополнение к постановлению о передаче полномочий после реорганизации Палаты.

Зера задумалась.

— Там несколько редакций.

— Нас интересует действующая на момент подачи заявления.

— А дата?

Преподаватель назвал.

Открыв планшет, Зера несколько секунд искала нужную запись, а затем нахмурилась.

— Любопытно.

— Что?

— В этой редакции есть статья о заявлениях, принятых до завершения передачи полномочий.

— И что там сказано?

— Если организация своевременно подала заявление о продлении аккредитации, а решение не было принято по причинам, связанным с реорганизацией уполномоченного органа, действующее разрешение сохраняет силу до принятия решения компетентным правопреемником.

Преподаватель кивнул.

— Хорошо.

— Но здесь есть условие.

— Какое?

— Нужно доказать, что заявление действительно было принято до установленного срока.

— Правильно.

Зера посмотрела на него.

— У нас с этим проблемы?

Преподаватель некоторое время молчал.

Потом ответил:

— У нас с этим практический экзамен.

⁂

Придя в кабинет ректора, Зера застала там Нэлу с папкой документов и Ли-Ру, державшую планшет с планом архивного хранилища. За столом сидела Зи'Нара, рядом стоял инспектор Варлен.

— Проходите, — сказала ректор. — Коллеги, перед вами выпускницы, которым мы разрешили участвовать в подготовке материалов для проверки.

Варлен нахмурился.

— Студенты?

— Выпускной курс.

— Вы предлагаете поручить им вопросы аккредитации?

— Нет. Решения останутся за уполномоченными должностными лицами. Студенты будут помогать находить и систематизировать документы под контролем преподавателей.

— Почему именно они?

Зи'Нара спокойно ответила:

— Потому что мы четыре года учили их выполнять такую работу.

Варлен подумал.

— Хорошо. Но документы должны проверяться ответственными сотрудниками академии и нашей комиссией.

— Разумеется.

Ректор повернулась к студенткам.

— Итак. Зера, вы устанавливаете правовые основания сохранения аккредитации. Нэла — движение заявления и подтверждение его приёма. Ли-Ра — доступ к архивным носителям и сопоставление бумажных и электронных ведомостей. Все выводы передавайте наставникам.

Три твилечки переглянулись.

Нэла подняла руку.

— Госпожа ректор, а наши экзамены?

— Теоретические результаты уже утверждены. Практическую часть вы продолжите после подготовки материалов, если позволит время.

— А если не позволит?

Зи'Нара посмотрела на часы.

— Тогда экзаменационная комиссия определит дополнительное время. Сейчас важно сохранить законные основания для выдачи дипломов, а не торопиться с их вручением.

Кивнув, студентки разошлись выполнять порученные задания.

⁂

Начав с архива исходящей корреспонденции, Нэла обнаружила, что заявление о продлении разрешения подготовили более года назад. В электронном журнале сохранилась соответствующая запись.

Номер документа — РВАДА-АК-1847.

Дата — за семь месяцев до истечения срока действия аккредитации.

Адресат — Республиканская межсекторная образовательная палата, к тому времени ещё существовавшая в переходном статусе.

Способ направления — защищённый ведомственный канал с дублированием бумажного экземпляра.

В графе «Результат отправки» стояло:

«ДОСТАВЛЕНО».

Нэла открыла подробности.

«ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИЁМА: ОТСУТСТВУЕТ».

Нэла вздохнула: ещё на первом курсе студентам объясняли, что доставить документ и официально принять его к рассмотрению — не одно и то же.

Ведомственная система могла передать документ на сервер адресата, так и не зарегистрировав его как обращение. Понимая разницу, Нэла запросила электронную квитанцию о приёме.

Файл оказался недоступен.

На экране появилось предупреждение:

«АРХИВНЫЙ ФОРМАТ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ».

Нэла обратилась к дежурному администратору.

— Можно открыть документ в старой системе?

— Какой документ?

— Квитанцию ведомственного приёма.

— А она у вас есть?

— Запись есть. Файл не открывается.

— Попробуйте преобразовать формат.

— Пробовала. Нужен исходный модуль проверки подписи.

Администратор подумал.

— Старые системы хранятся в учебном архиве.

— А доступ?

— Через заведующего.

Взглянув на часы, Нэла отправилась искать Ма'Руна.

⁂

Тем временем Зера разбиралась в постановлениях, заполняя рабочий стол электронными закладками. Отыскав исходное положение об аккредитации, она последовательно подняла постановление о реорганизации Палаты, распоряжение о передаче архивов, изменения порядка лицензирования, переходное положение, дополнение к нему и разъяснение к дополнению.

Обнаружив ещё одно разъяснение, отменявшее два пункта предыдущего, Зера остановилась, перечитала текст и тихо произнесла:

— Ну надо же.

Преподаватель, сидевший напротив, поднял голову.

— Нашли?

— Да. Но здесь нужно внимательно установить применимость норм по времени.

— Объясните.

— В первоначальной редакции заявление считалось находящимся на рассмотрении только после присвоения входящего номера.

— Правильно.

— А в дополнительной редакции предусмотрели случаи, когда ведомство приняло электронное обращение, но не успело зарегистрировать его до передачи полномочий.

— Так.

— Если существует удостоверенное подтверждение приёма, заявление сохраняет юридическое значение независимо от того, было ли перенесено в новую регистрационную систему.

Преподаватель улыбнулся.

— И?

— Тогда вопрос не в выдаче нового разрешения. Сначала необходимо признать сохранение действия прежнего.

— Кто может это сделать?

Зера пролистала документы.

— Орган, ведущий действующий реестр образовательных учреждений, вправе внести сведения о продолжении действия разрешения на основании переходной нормы и подтверждённого заявления. А решение о продлении по существу должен принять орган, которому переданы соответствующие полномочия.

— Значит, можно просто поставить академии статус «действует»?

— Нет. Сначала нужно проверить заявление, убедиться в применимости нормы и оформить основание исправления записи. Иначе это будет необоснованное изменение реестра.

Преподаватель кивнул.

— Хорошо.

— А ещё...

— Что?

Зера посмотрела на экран.

— В постановлении есть приложение с перечнем передаваемых полномочий. Но ссылка на него ведёт в архив старого ведомства.

— Нашли само приложение?

— Пока нет.

Преподаватель вздохнул.

— Значит, продолжаем.

⁂

У Ли-Ры дела обстояли не лучше.

В учебном архиве сохранились носители, технические каталоги и устройства для чтения документов предыдущих поколений. Оборудование за десятилетия не раз модернизировали: современные терминалы занимали одну стену, старые вычислительные блоки — другую, а в глубине помещения стояли шкафы с бумажными регистрационными книгами. Между шкафами поместили два контейнера с надписью:

«К УТИЛИЗАЦИИ».

Ли-Ра проверила опись.

— Ма'Рун, а почему в акте перемещения указано сорок восемь единиц оборудования, а в архивной ведомости сорок семь?

Архивариус задумался.

— Одну списали.

— Какую?

— Не помню.

— А акт списания?

— Должен быть.

— Где?

Ма'Рун посмотрел на неё.

— Вы случайно не с факультета делопроизводства?

— Производственно-техническая документация.

— Похоже.

Ли-Ра продолжила изучать ведомость.

Разобравшись в ведомости, Ли-Ра выяснила, что списали не сам вычислительный блок, а лишь его внешний корпус, тогда как внутреннее оборудование передали на хранение.

— Куда? — спросила Ли-Ра.

Ма'Рун открыл карточку.

— В техническую лабораторию.

— Почему?

— Корпус был повреждён.

— А оборудование?

— Исправно.

— Значит, его можно использовать?

— Если найдёте.

Задумавшись, Ли-Ра открыла план здания.

— Где раньше находилась техническая лаборатория?

Ма'Рун указал на нижний этаж.

— Здесь.

— А сейчас?

— Архив материального обеспечения.

— Кто отвечает?

— Техническая служба.

— Кто у них начальник?

— Не знаю. После реорганизации лаборатории должность упразднили.

Ли-Ра закрыла глаза.

— Понятно.

Она уже начинала подозревать, что получила весьма качественное практическое задание.

⁂

В два сорок пять инспектор Варлен запросил результаты.

Зи'Нара пригласила его в малый зал заседаний.

На столе лежали распечатки нормативных актов и предварительные материалы.

— Что удалось установить? — спросил он.

Зера изложила переходную норму.

Варлен внимательно прочитал.

— Да. Такая статья действительно существовала.

— Она продолжает действовать, — уточнила студентка.

— При условии подтверждения своевременного обращения.

— Верно.

— А подтверждение?

Нэла опустила глаза.

— Пока имеется только запись об отправке.

— Этого недостаточно.

— Согласна.

Варлен посмотрел на Зи'Нару.

— Госпожа ректор, вы понимаете, что до установления факта своевременного принятия заявления я не могу подтвердить действительность аккредитации?

— Понимаю.

— И выпускные документы пока выдавать нельзя.

— Понимаю.

Инспектор немного смягчился.

— Я не заинтересован в закрытии академии. Но правовое основание должно быть доказано.

— Именно этому мы здесь и учим, коллега.

Варлен вздохнул.

— Знаете, иногда мне кажется, что вы воспринимаете эту проверку как часть учебной программы.

Зи'Нара подумала.

— На данный момент она действительно весьма полезна.

⁂

К трём часам стало ясно, что время заканчивается быстрее, чем хотелось бы.

Нужный вычислительный блок Ли-Ра нашла в старой лаборатории на верхней полке шкафа: без внешнего корпуса, зато с наклейкой:

«ИСПРАВЕН. НЕ ВКЛЮЧАТЬ БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ».

За согласованием пришлось обратиться в техническую службу. Не возражая против использования устройства, специалисты потребовали подтвердить его принадлежность академии; Ли-Ра предъявила инвентарную карточку, которую техник внимательно проверил.

— Да, наш.

— Значит, можно подключать?

— Если исправен.

— В карточке написано, что исправен.

— Карточка старая.

— Тогда проверим.

Осмотрев вычислительный блок, техник проверил контакты, питание и состояние накопителей, после чего обнаружил, что не хватает интерфейсного кабеля.

— А кабель где? — спросила Ли-Ра.

— Не знаю.

— Можно изготовить?

— Можно. Но сначала нужно разобраться с распиновкой.

Достав планшет, Ли-Ра открыла архивную схему.

— Вот.

Техник посмотрел.

— Откуда?

— Из учебного пособия по документированию технических изменений. Мы на третьем курсе разбирали этот интерфейс как пример оборудования, для которого неправильно оформили модернизацию.

Несколько секунд техник молчал, разглядывая схему, после чего взял её у Ли-Ры.

— Ну что ж. Хоть чему-то вас здесь учат.

⁂

Через двадцать минут старый вычислительный блок заработал. На экране появилась эмблема бывшей Республиканской межсекторной образовательной палаты, а под ней — сообщение:

«СИСТЕМА АРХИВНОГО ЧТЕНИЯ. РЕЖИМ ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОСМОТРА».

Ли-Ра вызвала Нэлу.

Та прибежала с регистрационным номером заявления.

— Есть?

— Сейчас посмотрим.

Введя номер, Нэла нашла исходящее сообщение академии. Совпадали дата, адресат и содержание.

Но электронной квитанции не оказалось.

— Не понимаю, — сказала Нэла. — Запись о доставке есть.

Ли-Ра проверила структуру архива.

— Возможно, квитанции хранятся отдельно.

— Почему?

— Потому что при модернизации их перенесли в другой раздел.

— А где указано?

Ли-Ра показала техническое описание.

— Вот. «Реестр подтверждений приёма».

Нэла открыла раздел.

Система запросила идентификатор получателя.

Она ввела название Палаты.

Ничего.

Ввела прежнее сокращение.

Снова ничего.

Вернувшись к исходящему сообщению, Нэла обнаружила в служебных данных цифровой идентификатор ведомственного шлюза и ввела его в поисковую строку.

Появилась таблица.

Номер заявления.

Дата отправки.

Дата приёма.

Входящий номер.

Электронная подпись.

Несколько секунд вглядываясь в экран, Нэла наконец осторожно произнесла:

— Ли-Ра...

— Что?

— Кажется, нашли.

На экране значилось:

«ПРИНЯТО К РАССМОТРЕНИЮ».

Ниже находился входящий регистрационный номер и удостоверенная квитанция.

⁂

В три сорок пять Нэла принесла документы Зи'Наре, которая внимательно изучила найденную электронную квитанцию.

— Подпись проверили?

— В старой системе — да.

— А действующим средством проверки?

— Пока нет. Нужна проверка сертификата через ведомственный архив.

Зи'Нара кивнула.

— Правильно. Нельзя считать подпись действительной только потому, что старое программное обеспечение показывает зелёный индикатор.

Она вызвала инспектора Варлена.

Прибыв через несколько минут, Варлен проверил служебные данные и связался с архивным подразделением своего ведомства, передав номер заявления и запросив независимое подтверждение.

Архивный специалист нашёл заявление в реестре бывшей Палаты, сверил электронную подпись с историческими сведениями о её действительности на момент подписания, подтвердил входящий номер и прислал удостоверенную выписку.

Теперь факт принятия заявления подтверждали два независимых источника: документы самой академии и архивные сведения принимавшего ведомства.

Прочитав заключение, Варлен взглянул на часы.

— Три пятьдесят восемь.

Зи'Нара спокойно ответила:

— У нас ещё два часа до вручения дипломов.

— Пока недостаточно. Нужно установить, кто именно уполномочен исправить запись в действующем реестре.

Зера подняла руку.

— Мы этим занимаемся.

Варлен посмотрел на неё.

— Надеюсь, успешно.

— Я тоже.

⁂

К четырём двадцати правовое основание сохранения действия аккредитации удалось найти, а своевременное принятие заявления — подтвердить. Тем не менее в реестре академия по-прежнему числилась организацией с истёкшим разрешением.

Зера установила, что исправлять записи вправе Центральная служба образовательного учёта.

Однако возникла новая проблема.

В Центральной службе образовательного учёта действовали два подразделения. Одно вносило изменения в электронный реестр, но не могло сделать этого без заключения второго, проверявшего правовые основания. Второе же, согласно регламенту, принимало обращения только от аккредитационных комиссий, а не от самих учебных заведений.

Внимательно изучив регламент, Зера повернулась к Варлену.

— Коллега инспектор, нам потребуется ваше официальное заключение.

— Для чего?

— Для исправления реестровой записи.

— Но проверка ещё не завершена.

— Тогда необходимо завершить проверку обстоятельств, относящихся к сохранению действия аккредитации, и оформить промежуточное заключение.

Варлен задумался.

— Положение действительно допускает документирование отдельного установленного факта до окончания всей проверки.

— Верно.

— Но это не означает, что я могу признать академию соответствующей всем образовательным требованиям.

— Мы этого и не просим.

Зера развернула схему.

— Вы подтверждаете только три обстоятельства: своевременное обращение, применимость переходной нормы и отсутствие решения о прекращении действия разрешения. А ведомство исправляет запись в реестре на основании вашего заключения.

— А остальную проверку?

— Продолжаете в установленном порядке.

Варлен посмотрел на Зи'Нару.

— Она всегда так разговаривает?

Ректор ответила:

— На третьем курсе было значительно хуже. Сейчас уже умеет сначала выслушивать собеседника.

Зера сделала вид, что не услышала.

⁂

Инспектор согласился с предложенным порядком, однако настоял на дополнительной проверке.

— Если мы установим, что разрешение сохраняет действие, это не освобождает академию от соблюдения образовательных стандартов.

— Разумеется, — ответила Зи'Нара.

— Мне нужны результаты выпускных экзаменов, сведения о преподавательском составе, учебные программы и документы производственной практики.

Начальник учебной части побледнел.

— Сейчас?

— Да.

— Но это огромный объём!

Варлен спокойно посмотрел на него.

— Вы учебное заведение, которое готовит специалистов по делопроизводству. Надеюсь, необходимые документы у вас имеются.

Зи'Нара едва заметно улыбнулась.

— Коллега, это очень справедливое замечание.

Она повернулась к начальнику учебной части.

— Подготовьте комплект.

— В каком виде?

— В том, в котором он должен храниться согласно установленному порядку.

— Электронном?

— В электронном. Бумажные экземпляры — только там, где они обязательны.

Начальник учебной части кивнул, но тут же задал ещё один вопрос:

— А если инспектор захочет копии?

Зи'Нара посмотрела на Варлена.

Тот ответил:

— Мне достаточно предоставить доступ к проверяемым сведениям и заверенные выписки по необходимым позициям.

Ректор удовлетворённо кивнула.

— Видите, коллеги? Именно так и выглядит конструктивное межведомственное взаимодействие.

Нэла тихо шепнула Зере:

— Когда ты окончишь академию, станешь такой же.

Зера покачала головой.

— Сначала нужно окончить.

________________________________________________________________________

Если интересно попаданческая проза, то моя новая книга Особо крупный размер Северин Вейл — инквизитор далёкой звёздной Империи, привыкший расследовать заговоры и решать судьбы целых миров. Но загадочная ошибка в архиве древнего Коллекционера переносит его сознание в Москву 1976 года.

https://author.today/work/680667

Личный состав установленного образца

В Галактической Империи имелись учреждения, деятельность которых почти не зависела ни от политической обстановки, ни от положения на фронтах, ни даже от личных распоряжений Императора. К их числу относились военные склады, вещевые службы и подразделения материально-технического обеспечения.

Императоры могли меняться, Сенат — распускаться, боевые станции — строиться и исчезать, но для получения двухсот комплектов защитной экипировки подразделению всё равно приходилось подавать заявку, согласовывать номенклатуру, подтверждать лимиты снабжения и дожидаться распоряжения. Причём даже после выполнения всех формальностей никто не гарантировал, что прибудет именно то имущество, которое требовалось бойцам.

Особенно хорошо это знали армейские старшины.

⁂

Имперский гарнизон № 17 располагался на небольшой планете одного из внешних секторов, не представлявшей особого стратегического интереса. Здесь находились несколько промышленных объектов, узел гиперпространственной связи, ремонтная база и складской комплекс регионального значения. Для их охраны, сопровождения военных грузов и подготовки пополнения гарнизону придали штурмовой батальон, транспортную роту, подразделение связи, техническую службу и несколько вспомогательных отделов.

Штатное расписание обещало полную укомплектованность, современное вооружение, исправную технику и достаточный запас материальных средств. В действительности часть машин стояла в ремонте, некоторое оружие ещё требовало проверки, а заказанное имущество прибывало далеко не в полном объёме.

А личный состав периодически проявлял свойства живых существ.

Например, болел.

Или нуждался во сне.

Последнее обстоятельство в штатном расписании учитывалось недостаточно подробно.

⁂

Старшину третьей штурмовой роты называли Сорок Первым. Когда-то это был лишь сокращённый вариант его регистрационного номера TK-041, но за годы службы обозначение превратилось сначала в прозвище, а затем практически в имя.

Крепкий, коротко остриженный, с тяжёлым взглядом и привычкой всё проверять лично, Сорок Первый служил ещё с тех времён, когда в гарнизонах встречалось множество клонов-ветеранов, а нынешние полковники сами ходили в патрули младшими офицерами.

В ведении старшины находились сто двадцать штурмовиков, их снаряжение, размещение, бытовое обеспечение и значительная часть повседневной службы. По документам он отвечал за внутренний порядок и сохранность имущества, а в действительности — за то, чтобы рота вообще могла выполнять поставленные задачи.

Командир роты капитан Келл это прекрасно понимал и, выслушивая очередной доклад Сорок Первого, предпочитал сначала разобраться в проблеме, а уже потом выяснять, насколько она соответствует последнему приказу штаба.

В отличие от некоторых штабных офицеров, Сорок Первый никогда не преувеличивал.

Если он говорил, что в казарме холодно, значит, система отопления действительно работала неправильно.

Если сообщал, что транспорт неисправен, значит, машина не могла безопасно выполнить задачу.

А если старшина произносил:

— Товарищ капитан, у нас неприятности,

это обычно означало, что неприятности уже начались и часть из них успела попасть в официальный журнал происшествий.

⁂

В понедельник утром к складу подъехали два грузовых репульсорных транспорта с новой партией защитной экипировки. Из первого выгрузили ящики со шлемами, из второго — контейнеры с броневыми пластинами, внутренними подвесами, уплотнениями и комплектами поддоспешной одежды.

Капитан вещевой службы Сайм встретил транспорт с глубоким удовлетворением: три месяца он добивался исполнения заявки и теперь надеялся наконец закрыть один из самых неприятных пунктов ежемесячного отчёта.

— Принимайте, старшина, — сказал он, протягивая планшет. — Новые комплекты.

Сорок Первый посмотрел на ящики.

— Сколько?

— Сто двадцать.

— По нашей заявке?

— По утверждённой номенклатуре.

Старшина насторожился.

— Это не одно и то же.

Сайм недовольно поморщился.

— Что вы опять начинаете? Вот спецификация. Унифицированная штурмовая броня. Комплектность полная. Заводская проверка пройдена.

Взяв планшет, Сорок Первый внимательно прочитал спецификацию, перелистнул несколько страниц и остановился.

— А внутренние подвесы почему старой серии?

— Потому что они совместимы.

— С чем?

— С бронёй.

— С бронёй, может, и совместимы. А с бойцами?

Капитан вздохнул.

— Товарищ старшина, вам прислали сто двадцать новых комплектов снаряжения. Вы можете хотя бы один раз обрадоваться?

— Могу. После примерки.

⁂

К десяти часам в казарме приступили к выдаче экипировки. Старые комплекты снимали, осматривали и сдавали по ведомости, новые распаковывали, подгоняли и проверяли, привлекая к работе двух техников и инструктора по эксплуатации защитного снаряжения.

Инструктором оказался пожилой клон с регистрационным номером CT-2204, которого все называли просто Две-Два.

Пройдя Войны клонов, несколько послевоенных кампаний и службу в многочисленных учебных подразделениях, Две-Два из-за ускоренного старения выглядел значительно старше окружающих, хотя по календарным годам это было не совсем так. На правом предплечье у него оставался шрам от осколка, на левом колене — след давней операции.

Две-Два не любил вспоминать войну.

Зато очень любил исправное оборудование.

Особенно если от его исправности зависела жизнь солдата.

Первый комплект Две-Два осмотрел молча, второй заставил его насторожиться, а после третьего он потребовал техническую документацию.

Получив планшет от Сорок Первого, клон внимательно изучил сведения о внутренних подвесах.

— Ага.

— Что «ага»?

— Старый стандарт.

— Вижу.

— Рассчитан на типовую антропометрию.

— Вижу.

— Причём на весьма определённую типовую антропометрию.

Сорок Первый посмотрел на него.

— На вашу?

— На нашу.

— И что теперь?

Две-Два пожал плечами.

— Если хотите, можем вернуть всех ваших рекрутов на Камино и попросить изготовить одинаковыми.

— Сколько это займёт?

— Лет десять.

— Не подходит.

— Тогда придётся подгонять броню.

⁂

Проблема оказалась не катастрофической, но неприятной: наружные броневые пластины принадлежали к современной имперской серии и отвечали требованиям, зато внутренние крепления закупили по старой спецификации, рассчитанной на куда более однородный по телосложению личный состав.

Одним бойцам новая броня подходила без замечаний, у других нагрудные элементы слишком плотно прилегали к поддоспешной одежде или неправильно располагались боковые крепления. Нескольким штурмовикам подвесы и вовсе мешали опускаться из положения стоя на колено.

Две-Два последовательно проверял каждого.

— Присесть.

Штурмовик приседал.

— Встать.

Вставал.

— Руки вперёд.

Протягивал.

— Развернуться.

Разворачивался.

— На колено.

Боец пытался опуститься на колено.

Наблюдая за движениями бойца, Две-Два внимательно следил за креплениями и делал пометку.

— Следующий.

Два часа спустя на столе лежала ведомость с замечаниями к двадцати трём комплектам. Ознакомившись с результатами, Сорок Первый спросил:

— Сколько исправных?

— Исправными считаются все, — осторожно ответил техник.

— Я спрашиваю, сколько можно нормально использовать.

Техник посмотрел на клона.

Тот ответил:

— Девяносто семь без замечаний. Остальным требуется подгонка или замена отдельных элементов.

Старшина кивнул.

— Понятно.

Открыв ведомость приёмки, старшина так и не поставил подпись о завершении выдачи.

⁂

Через двадцать минут прибежал капитан Сайм.

— Почему у вас приёмка не закрыта?!

— Потому что часть комплектов требует подгонки.

— Они все исправны!

— Не спорю.

— Тогда в чём проблема?

— В эксплуатации.

— По документации допускается индивидуальная регулировка.

— Вот мы и регулируем.

— Акт приёма подписать можно!

— Акт о получении имущества я подписал. А подтверждение полной готовности экипировки к использованию — нет.

Капитан раздражённо выдохнул.

— Вы понимаете, что из-за вас у меня теперь в отчёте обеспеченность будет не сто процентов?

Сорок Первый удивился.

— Почему? Комплекты же получили.

— Потому что вы не завершили ввод в эксплуатацию!

— Значит, у вас обеспеченность сто процентов, а готовность меньше.

Сайм посмотрел на него.

— Это некрасиво выглядит.

— Товарищ капитан, это просто разные показатели.

Капитан хотел возразить, но не нашёлся.

Две-Два, стоявший рядом, тихо произнёс:

— На Камино за такие вещи инспекторы тоже ругались.

Сайм повернулся к нему.

— И что вы делали?

— Исправляли.

⁂

К вечеру большую часть недостатков удалось устранить: техники заменили крепления, отрегулировали подвесы и переставили внутренние элементы. Однако для нескольких комплектов подходящих деталей всё же не хватило.

Составив заявку на недостающие детали, Сорок Первый указал номера комплектов, приложил ведомость технических замечаний и отправил копию командиру роты.

Изучив доклад, капитан Келл спросил:

— Серьёзно?

— Не критично, если вовремя исправить.

— На занятиях использовать можно?

— Только исправные и подогнанные.

— Завтра стрельбы.

— Знаю.

Капитан посмотрел на часы.

— Нам ещё контрольное упражнение сдавать.

— Знаю.

— И штаб требует показать результат выше прошлой недели.

Сорок Первый промолчал.

Келл отложил планшет.

— Ладно. Работайте. Только утром доложите, сколько бойцов готовы.

— Есть.

Выйдя из кабинета капитана, Сорок Первый встретил у дверей поджидавшего его Две-Два.

— Ну что?

— Завтра стрельбы.

Клон кивнул.

— Тогда сегодня шлемы проверять будем.

— А что с ними?

Две-Два помолчал.

— Не понравились мне их визоры.

Сорок Первый посмотрел на него.

— Почему?

— Слишком чистые.

— И что?

— У старого оборудования после нормальной эксплуатации всегда есть следы обслуживания. А тут всё как с завода, включая детали, которые должны были давно заменить.

Старшина некоторое время смотрел на клона, затем тяжело вздохнул.

— Пойдём.

⁂

Особенности огневой подготовки

Программа подготовки имперских штурмовиков включала общевойсковую тактику, передвижение в защитной экипировке, огневую подготовку, действия в составе отделения, эксплуатацию вооружения, связь и оказание первой помощи. Помимо этих дисциплин, военными стандартами предусматривалось немало других обязательных занятий.

Вопреки распространённому мнению, штурмовиков вовсе не учили стрелять куда попало: от них требовали точно поражать цели, выполнять нормативы и уверенно обращаться с оружием.

Проблемы обычно начинались там, где учебные программы сталкивались с реальной эксплуатацией техники.

Особенно если оборудование считалось исправным по документам.

⁂

Утром полигон укрывал влажный туман: ночью температура опустилась почти до нуля, а воздух над низиной ещё не успел прогреться. К девяти часам солнце уже нагрело каменистую площадку, однако броневые пластины и наружные элементы шлемов оставались холодными.

Стоя возле инструкторского пункта, Сорок Первый наблюдал за подготовкой первого отделения к стрельбам. Рядом Две-Два последовательно проверял шлемы: осматривал внутренние уплотнения, включал вентиляцию и сверял показания диагностики.

— Когда меняли влагопоглощающие картриджи? — спросил он техника.

— По регламенту.

— Когда именно?

— Сейчас посмотрю.

Техник открыл журнал и, пролистав несколько записей, нашёл нужную.

— Сто девяносто восемь часов назад.

Две-Два кивнул.

— Норматив двести.

— Да.

— А фактический ресурс?

Техник замялся.

— Какой?

— Картриджи какого года выпуска?

Перевернув упаковку одного из запасных элементов, Две-Два проверил маркировку.

— Так и думал.

— Что не так?

— Партия старая. Срок хранения в заводских условиях ещё допустимый, но часть упаковок повреждена. Если сорбент набрал влагу на складе, отработает меньше положенного.

— Диагностика ничего не показывает.

— Она показывает, что вентилятор крутится и питание подаётся. Содержание влаги в картридже эта модель напрямую не измеряет.

Техник задумался.

— То есть система исправна?

— Электрически — да.

— А осушение?

— Сейчас проверим.

⁂

Первые пятнадцать минут занятия прошли нормально: бойцы заняли рубежи, проверили оружие и выполнили пристрелочные упражнения. Затем инструктор усложнил задачу, приказав штурмовикам пройти короткую полосу препятствий, занять позицию, определить цели и выполнить серию выстрелов.

После полосы препятствий бойцы дышали чаще, внутри шлемов становилось жарче, и вскоре посыпались первые жалобы.

— У меня изображение мутное, — доложил TK-208.

— Что именно мутное? — спросил инструктор.

— Нижняя часть визора.

— Обдув включён?

— Да.

— На максимуме?

— Да.

Подойдя к бойцу, инструктор проверил индикатор вентиляции.

— Вентиляция работает.

— Товарищ сержант, я не спорю. Только мишень через неё вижу плохо.

Сорок Первый приказал прекратить выполнение упражнения на этом рубеже.

Убедившись, что оружие находится в безопасном состоянии, боец снял шлем, и на внутренней поверхности визора сразу стал заметен тонкий слой конденсата.

Посветив небольшим фонариком, Две-Два показал на запотевшую поверхность.

— Вот.

— Что «вот»? — спросил инструктор.

— Влажный воздух от дыхания, холодная поверхность визора и недостаточное осушение. Получаете конденсат.

— Но вентилятор работает!

— Вентилятор гоняет воздух. А влагу из него удалять кто будет?

Инструктор задумался.

— То есть надо увеличить скорость обдува?

— Это может временно помочь, но сначала нужно восстановить работу системы осушения. А ещё проверить уплотнения и направление воздушного потока.

Сорок Первый повернулся к технику.

— Картриджи есть?

— На центральном складе должны быть.

— Сколько?

Техник посмотрел в планшет.

— По учёту — сто сорок.

— А фактически?

— Я уточню.

Старшина вздохнул.

— Уточняйте.

⁂

Через несколько минут неприятности возникли и на соседнем рубеже: TK-317 провалил контрольное упражнение, поразив зачётную область лишь тремя выстрелами из десяти.

Старшина вызвал его к себе.

— Семнадцатый, что случилось?

Штурмовик вытянулся.

— Товарищ старшина, разрешите обратиться!

— Давай.

— Как я могу метко стрелять, если мне жмёт в районе гульфика?!

Инструктор медленно повернул голову.

Сорок Первый несколько секунд смотрел на бойца.

— Снаряжение какого комплекта?

— Нового, товарищ старшина!

— Номер?

Услышав номер комплекта, Сорок Первый открыл ведомость и обнаружил, что эта броня всё ещё числится среди требующих дополнительной подгонки.

— Почему вышел в нём на стрельбы?

— Выдали перед занятием.

— Кто выдал?

Боец назвал дежурного техника.

Сорок Первый посмотрел на инструктора.

— Я вчера кому сказал не выдавать комплекты с замечаниями?

Инструктор открыл рот, осёкся и лишь после паузы ответил:

— Я передал распоряжение.

— А кто его исполнил?

Ответа не последовало.

Старшина повернулся к штурмовику.

— Оружие сдать инструктору. Экипировку заменить на проверенную. До устранения замечаний к стрельбам не допускать.

— Есть!

TK-317 направился к техническому пункту.

Две-Два проводил его взглядом.

— И это тоже запишите.

— Уже, — ответил Сорок Первый.

⁂

К полудню на полигоне сложилась необычная картина. Первое отделение почти полностью выполнило упражнение, во втором несколько бойцов пришлось снять с рубежа из-за проблем с видимостью, а в третьем обнаружилось расхождение между положением прицельной метки и реальной точкой попадания.

Причину последней неисправности нашли не сразу. Поначалу инструктор решил, что стрелки неправильно удерживают оружие, проверил их стойку и положение рук, а затем попросил одного из бойцов выстрелить без проекции шлема, пользуясь штатным прицелом бластера.

Результат оказался заметно лучше; повторив опыт с другим штурмовиком и убедившись, что картина не меняется, инструктор вызвал Две-Два.

Клон посмотрел на диагностический журнал.

— А когда сопрягали новые шлемы с оружием?

— Вчера, — ответил техник.

— Калибровку проводили?

— При сопряжении система подтвердила совместимость.

— Это я понял. А калибровку прицельного индикатора?

— В наряде не указана.

Две-Два некоторое время молчал.

— Принесите мне наряд.

Получив принесённый техником наряд, клон внимательно изучил его.

— Здесь написано: «Замена визорного модуля. Проверка работоспособности интерфейса».

— Именно.

— Интерфейс работает?

— Да.

— Картинка выводится?

— Да.

— А совпадает ли прицельная метка с направлением оружия, кто проверял?

Техник помолчал.

— Отдельной операции в наряде нет.

— Вот именно.

Старшина подошёл ближе.

— Насколько смещение?

Две-Два показал результаты испытания.

— На контрольной дистанции около сорока сантиметров вправо. По другим шлемам величина отличается.

Сорок Первый посмотрел на мишени.

— То есть стрелок честно совмещает метку с целью...

— А система показывает ему неправильную точку прицеливания.

— Понятно.

Открыв журнал, старшина внёс ещё одно замечание.

⁂

Прибыв в половине первого, капитан Келл рассчитывал увидеть итоговые результаты стрельб, но обнаружил возле технического пункта несколько разобранных шлемов, два диагностических терминала и трёх занятых работой техников.

Сорок Первый встретил его докладом.

— Товарищ капитан, контрольные стрельбы приостановлены по техническим причинам.

— Что произошло?

— Выявлены нарушения работы систем осушения шлемов, ошибки калибровки прицельной индикации и недостатки подгонки отдельных комплектов брони.

Капитан закрыл глаза.

— Все сразу?

— Да.

— А вчера почему не обнаружили?

— Вчера проводили первичный осмотр. Сегодня проверили экипировку в условиях нагрузки.

Келл посмотрел на шлемы.

— И что с результатами?

— Недостоверные для оценки подготовки личного состава.

— Почему?

— Потому что невозможно отделить ошибки стрелка от неисправностей экипировки.

Капитан некоторое время молчал.

— Штаб требует отчёт к шестнадцати часам.

— Подготовим.

— Какой?

Старшина ответил:

— Фактический.

Келл посмотрел на Две-Два.

Тот спокойно кивнул.

— Другого смысла нет.

⁂

В шестнадцать десять командиру роты пришло сообщение из штаба гарнизона:

«По результатам контрольных занятий установлен низкий уровень выполнения норматива огневой подготовки. Требуется представить план мероприятий по улучшению показателей».

Перечитав сообщение, капитан Келл вызвал Сорок Первого.

— Нам предписывают повысить качество подготовки.

— Правильно.

— Провести дополнительные занятия.

— После устранения неисправностей.

— Усилить контроль выполнения нормативов.

— Усилим.

— И добиться сокращения количества промахов.

Старшина кивнул.

— Хорошая мысль.

Капитан посмотрел на него.

— Вы издеваетесь?

— Никак нет.

— Тогда почему так спокойно?

— Потому что я тоже хочу, чтобы бойцы попадали в мишени.

— А что предлагаете?

— Выдать исправные шлемы, настроить прицельные индикаторы, подогнать броню. После этого провести повторные стрельбы и посмотреть, кого действительно надо доучивать.

Келл вздохнул.

— Так и напишем?

— Так и напишем.

Капитан посмотрел на подготовленный черновик и признался:

— Штаб будет недоволен.

Сорок Первый пожал плечами.

— Главное, чтобы противник потом не остался доволен.

Ты не туда воюешь!

Через два дня в гарнизоне объявили ротные тактические учения. Третьей штурмовой роте предстояло отработать оборону объекта, манёвры отделений, связь и отражение нападения условного противника, используя учебные бластеры, датчики поражения и автоматизированную систему обозначения целей. Боевые энергетические ячейки на полигон не выдавали.

За безопасность учений отвечал отдельный инструктор, за организацию стрельб — начальник полигона. Исправность шлемов, как выяснилось, находилась в ведении сразу трёх служб, причём ни одна не считала себя единственной ответственной.

⁂

За двое суток техники успели устранить значительную часть неисправностей: подогнали броню проблемных комплектов, заменили отдельные крепления и отправили на обслуживание шлемы с неисправным осушением. Часть влагопоглощающих картриджей нашлась в резерве соседнего подразделения, остальные запросили через снабжение. Проверив прицельные индикаторы на стенде, специалисты заново откалибровали их сопряжение с оружием и внесли результаты в журналы технического обслуживания.

После повторных испытаний стрелки стали показывать заметно лучшие результаты. Так, TK-317, получив правильно подогнанную броню, поразил девять целей из десяти; последнюю не зачли лишь потому, что он превысил установленное время.

Сорок Первый посмотрел на протокол.

— Вот теперь видно, над чем работать.

Две-Два кивнул.

— Время реакции.

— А раньше?

— Раньше было непонятно, почему он вообще пытается стрелять.

⁂

Перед началом учений Сорок Первый потребовал проверить учебные шлемы.

Начальник полигона, лейтенант Ритт, уверенно сообщил, что все системы исправны.

— Когда проверяли? — спросил старшина.

— Утром.

— Каким образом?

— Запустили автоматическую диагностику.

— И всё?

— Система выдала положительный результат.

Две-Два, стоявший рядом, посмотрел на терминал.

— А настройки учебных групп проверяли?

Ритт удивился.

— Какие настройки?

— Распознавание своих и противника. Назначение учебных целей. Цветовую индикацию. Профили отображения.

— Вчера поступило централизованное обновление.

— После обновления проверяли?

— Диагностика показала норму.

Две-Два помолчал.

— Понятно.

Ритт нахмурился.

— Что вам непонятно?

— Мне-то всё понятно. Мне непонятно, почему у вас проверка исправности оборудования заменяет проверку правильности его настройки.

— Разница?

Клон посмотрел на старшину.

Сорок Первый вздохнул.

— Лейтенант, если терминал включается, это ещё не значит, что он показывает правильные сведения.

— Но программа сертифицированная!

— Тем более надо проверить, что вы в неё загрузили.

Ритт пообещал провести дополнительную проверку, но его почти сразу вызвали к командиру батальона. Пока лейтенант отсутствовал, началось построение, и фактическое отображение учебных целей так и осталось непроверенным.

⁂

Первый этап учений выглядел несложным: первое отделение занимало оборону условного склада, второе совершало обходной манёвр, а третье прикрывало товарищей, подавляя огневые точки противника. Вражеское подразделение изображали подвижные мишени и автоматизированные учебные установки, а датчики фиксировали условные попадания.

Заняв позиции, личный состав доложил о готовности, и инструктор дал команду начинать.

— Первое отделение, готовность!

— Первое готово!

— Второе?

— Второе готово!

— Третье?

— Третье готово!

Капитан Келл посмотрел на дисплей.

— Начали.

⁂

Сначала всё шло по плану: первое отделение закрепилось на оборонительных позициях и доложило о готовности, второе начало обход правого фланга, а третье обнаружило несколько целей и открыло учебный огонь. На центральном терминале появились первые результаты.

Одна мишень погасла, следом другая, а на правом участке система зарегистрировала успешное подавление огневой точки.

Келл удовлетворённо кивнул.

— Вот. Уже лучше.

Сорок Первый, не отвечая на довольный взгляд капитана, следил за вторым отделением, обходившим условный склад по складкам местности и учебным защитным сооружениям. Именно тогда на экране возникло первое предупреждение.

«УСЛОВНОЕ ПОРАЖЕНИЕ ДРУЖЕСТВЕННОГО ОБЪЕКТА».

Келл нахмурился.

— Что это?

Инструктор проверил данные.

— Возможно, ошибка датчика.

Через несколько секунд появилось второе предупреждение.

На этот раз система зарегистрировала поражение позиции, занятой первым отделением.

Старшина подошёл ближе.

— Кто стрелял?

Инструктор вывел журнал.

— Третье отделение. TK-317.

Сорок Первый взял коммуникатор.

— Семнадцатый! Прекратить огонь!

— Есть!

— Всем подразделениям — прекратить учебный огонь! Оружие на предохранитель!

По полигону прошли подтверждения.

После этого старшина снова вызвал штурмовика.

— TK-317, что ты сейчас поражал?

— Огневую точку противника!

— Какую именно?

— Правый сектор, за бетонным укрытием!

Взглянув на карту, Сорок Первый увидел за бетонным укрытием позицию первого отделения и медленно поднёс коммуникатор ко рту.

— Семнадцатый...

— Я, товарищ старшина!

— ТЫ НЕ ТУДА ВОЮЕШЬ!

На командном пункте наступила тишина.

Из динамика донёсся растерянный голос:

— Как не туда?!

— Ты по своим работаешь!

— Никак нет! У меня цели красным подсвечены!

— А наши каким цветом?!

— Тоже красным!

Старшина посмотрел на инструктора.

Тот побледнел.

— Это как?

— Не знаю, товарищ старшина! Я думал, система показывает всех, по кому надо стрелять!

Сорок Первый закрыл глаза.

— Семнадцатый, оружие больше не трогать. Жди инструктора.

— Есть!

Отключив связь, старшина повернулся к лейтенанту Ритту.

— Ну что, лейтенант? Программа сертифицированная?

Ритт молчал.

— Диагностика исправна?

Лейтенант кивнул.

— Исправна.

— Тогда объясните мне, почему у вас половина роты записана в противники.

⁂

Разбирательство заняло почти час. Выяснилось, что накануне учебную систему централизованно обновили, изменив порядок назначения групп и обозначения условных целей. Прежняя конфигурация различала своих, противника и нейтральные объекты, тогда как новая поддерживала дополнительные категории — временные группы, подвижные резервы и смешанные сценарии. При переносе настроек несколько своих позиций ошибочно получили обозначения вражеских целей.

С точки зрения автоматики всё было исправно: датчики передавали данные, связь не прерывалась, диагностические тесты завершались успешно. Ошибка скрывалась в исходных настройках, определявших, кого система должна считать противником.

Лейтенант Ритт внимательно изучил журнал.

— Но мы ничего не меняли!

Две-Два посмотрел на него.

— Вы обновили программное обеспечение.

— Автоматически!

— И после этого не проверили настройки.

— Но диагностика...

— Лейтенант, — перебил клон, — если вы введёте в исправный навигационный компьютер неправильные координаты, он очень надёжно доставит вас не туда.

Ритт задумался.

— То есть технической неисправности нет?

— Есть неправильная конфигурация системы. Для боевого применения разницы немного: результат всё равно опасен.

Сорок Первый стоял рядом.

— А почему Семнадцатый сам не определил, что это наши?

Клон помолчал.

— Потому что при учебном манёвре видел укрытие и метку противника. Визуально он не имел достаточной информации. Но стрелять по одной только метке без подтверждения цели тоже не должен был.

— Значит, и личный состав надо дополнительно учить.

— Надо.

— И систему проверять.

— Обязательно.

Старшина кивнул.

— Вот теперь правильно.

⁂

Капитан Келл остановил учения до проверки конфигурации. Лейтенант Ритт предложил вернуться к предыдущей версии программы, но Две-Два возразил.

— Можно. Но сначала нужно сохранить журнал и текущие настройки. Иначе потом никто не установит, что именно произошло.

— Зачем нам это? — удивился Ритт.

— Чтобы соседний гарнизон не повторил ту же ошибку.

Инструктор задумался.

— Там ведь такое же обновление.

— Именно.

В следующие двадцать минут техническая служба собрала диагностические данные и подготовила сообщение для центрального управления учебных систем, указав необходимость проверять после каждого обновления соответствие категорий учебных объектов и фактическое отображение признаков принадлежности.

Подписывая сообщение, Ритт согласился с требованием Сорок Первого приложить конкретные результаты испытаний.

Когда пакет отправили, система ответила:

«ВАШЕ ОБРАЩЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ВРЕМЯ РАССМОТРЕНИЯ — ДО ПЯТИ РАБОЧИХ ДНЕЙ».

Ритт посмотрел на часы.

— Через пять дней у нас проверка уже закончится.

Сорок Первый ответил:

— А через пять дней они хотя бы будут знать, почему мы её остановили.

⁂

К вечеру состоялось служебное совещание с участием командира батальона подполковника Ренна, капитана Келла, начальника вещевой службы Сайма, представителей технического отдела и полигона, а также Сорок Первого. Две-Два пригласили как специалиста по эксплуатации экипировки. Открыв заседание, Ренн предложил перейти к докладам.

— Итак, у нас за неделю три нарушения нормальной организации учебного процесса. Сначала проблемы с бронёй. Потом неисправности шлемов. Теперь стрельба по своим. Что происходит?

Капитан Келл изложил установленные обстоятельства. Выслушав его без единого замечания, подполковник Ренн повернулся к Сайму.

— С обеспечением экипировкой что?

— Сто процентов, товарищ подполковник.

— Вопросы по подгонке устранены?

— По большей части.

— Значит, не сто процентов.

Сайм поправился:

— Получено сто процентов имущества по утверждённой номенклатуре. Шесть комплектов ожидают замены внутренних элементов.

Ренн кивнул.

— Вот так и докладывайте.

Он повернулся к технику.

— Шлемы?

— Часть систем осушения обслужена, остальные ожидают расходные материалы. Ошибки прицельной индикации исправлены на проверенных комплектах.

— Почему расходные материалы не поступили вовремя?

— На уровне снабженческого узла заявка числится исполненной.

Ренн нахмурился.

— А у нас?

— Товар ещё не доставлен со склада распределения.

— То есть в центральной системе имущество есть, а в роте его нет?

— Так точно.

— Понятно.

Он посмотрел на Сорок Первого.

— А что с неудобной бронёй?

Доложив о несоответствии размеров внутренних креплений комплекции бойцов, Сорок Первый дождался, пока подполковник внимательно изучит его ведомость.

— В заявке замечания указаны?

— Да.

— Меры приняты?

— Да. Неподходящие комплекты к использованию не допущены, недостающие элементы заказаны.

— Хорошо.

Начальник вещевой службы начал объяснять особенности централизованной закупки.

Ренн остановил его.

— Капитан, мне сейчас не нужен рассказ о том, почему поставщик выполнил контракт. Мне нужно, чтобы солдат мог нормально двигаться в полученной броне. С этим согласны?

— Так точно.

— Вот и решайте.

Сорок Первый промолчал: впервые за день совещание двигалось в правильном направлении.

________________________________________________________________________

Если интересно попаданческая проза, то моя новая книга Особо крупный размер Северин Вейл — инквизитор далёкой звёздной Империи, привыкший расследовать заговоры и решать судьбы целых миров. Но загадочная ошибка в архиве древнего Коллекционера переносит его сознание в Москву 1976 года.

https://author.today/work/680667

Настоящая боеготовность

Вечернее совещание в штабе батальона продолжилось разбором происшествия на полигоне: из-за неверных настроек учебной системы свои позиции оказались обозначены как цели.

Подполковник Ренн открыл журнал.

— Почему стрельбу не остановили сразу после выявления ошибки отображения?

Ритт ответил:

— Неисправность обнаружилась непосредственно в ходе упражнения.

— Перед началом не проверяли?

— Автоматическая диагностика завершилась успешно.

— А фактическое отображение целей?

— Не проверили.

Подполковник сделал пометку.

— Это нарушение порядка подготовки занятия. Какие меры предлагаете?

Ритт перечислил: обязательную проверку конфигурации после обновлений, контрольное отображение учебных групп, проверку реальных мишеней и внесение соответствующих действий в подготовительный лист полигона.

Ренн кивнул.

— Разумно.

Он посмотрел на Сорок Первого.

— А по бойцу?

— Провести дополнительное занятие по подтверждению принадлежности цели. При этом учесть, что учебная система предоставляла ему неверную информацию.

— Наказывать будете?

— За нарушение установленного порядка идентификации цели — разберём его действия отдельно. Но возлагать на него ответственность за неправильную настройку полигона не считаю правильным.

Подполковник некоторое время смотрел на старшину.

— Согласен.

Начальник технической службы осторожно добавил:

— Следовало бы ещё пересмотреть методику контроля после программных обновлений.

Ренн кивнул.

— Включить в мероприятия.

Он отложил планшет.

— Значит, так. Исправляем технику. Устраняем недостатки снабжения. Проверяем учебную систему. После этого проводим повторное занятие. Все результаты — фактические. Без попыток исправить цифры задним числом.

Капитан Келл облегчённо выдохнул.

Но ненадолго.

Потому что подполковник продолжил:

— И учтите: через три дня к нам прибывает комиссия командования сектора. Проверка боевой готовности. Предварительный план мероприятий уже получен.

Сорок Первый медленно поднял голову.

— Каких мероприятий?

Ренн посмотрел на него.

— Вот это нам сейчас и предстоит выяснить.

⁂

Вечером в казарме третьей роты стояла непривычная тишина. Солдаты приводили в порядок снаряжение, техники заканчивали проверку шлемов, дежурный заполнял ведомости, а Сорок Первый у себя в комнате изучал приказ о подготовке гарнизона к инспекции.

В приказе находилось семнадцать пунктов.

Первый требовал обеспечить образцовое состояние казарменных помещений.

Второй — проверить внешний вид личного состава.

Третий — организовать строевой смотр.

Четвёртый — привести в порядок территорию.

Пятый — подготовить наглядные материалы о достижениях подразделений.

Шестой — обеспечить наличие актуальной отчётности.

Седьмой — проверить имущество.

Восьмой — провести занятия по действиям при объявлении тревоги.

Дойдя до восьмого пункта, Сорок Первый остановился, перечитал его, затем внимательно просмотрел предыдущие семь и взял коммуникатор.

— Дежурный!

— Слушаю, товарищ старшина!

— Подготовьте мне перечень личного состава, занятого завтра на хозяйственных мероприятиях.

— Есть!

— И отдельно — кто назначен в расчёты боевой тревоги.

— Есть!

Отключив связь, старшина ещё раз посмотрел на приказ и произнёс:

— Чувствую, сейчас начнётся.

Парадная боеготовность

Подготовка к инспекции началась на следующее утро, когда ещё до завтрака по гарнизону разослали дополнительные распоряжения. Транспортной роте надлежало выделить две машины для комиссии, инженерной службе — обновить разметку плаца, хозяйственникам — привести в порядок склады, а командиру батальона — обеспечить построение личного состава. Кроме того, требовалось найти людей для подготовки актового зала, демонстрационной площадки и выставки вооружения.

К десяти часам на хозяйственные мероприятия направили уже несколько десятков человек.

При этом занятия по боевой подготовке официально никто не отменял.

Они по-прежнему значились в расписании.

Просто проводить их становилось некому.

⁂

Сверяя наряд, Сорок Первый обнаружил, что третья рота, которой к девяти часам полагалось отрабатывать нормативы по тревоге, уже лишилась значительной части личного состава: двенадцать штурмовиков отправили убирать территорию, восьмерых — готовить демонстрационную площадку, шестерых включили в почётный караул, а двух опытных водителей откомандировали для перевозки комиссии.

Старшина перевёл взгляд с ведомости на дежурного.

— Кто составлял?

— Штаб батальона.

— А расписание занятий кто утверждал?

— Штаб батальона.

— Понятно.

Он взял планшет и отправился к капитану Келлу.

⁂

Капитан Келл сидел за столом, изучая приказ о подготовке к смотру, когда вошедший Сорок Первый положил перед ним ведомость.

— Товарищ капитан, докладываю. Из состава роты на хозяйственные мероприятия назначено двадцать восемь человек. Ещё двое временно переданы транспортной службе.

Келл посмотрел.

— И?

— Сегодня по расписанию отработка приведения подразделения в готовность.

— Знаю.

— Кем будем отрабатывать?

Капитан вздохнул.

— Сорок Первый, приказ есть приказ.

— Никак не спорю. Но нужно установить приоритеты.

— В каком смысле?

— Если рота готовится к смотру, я организую смотр. Если к проверке боеготовности, мне нужен личный состав на занятиях.

— И то и другое.

Старшина кивнул.

— Тогда надо развести мероприятия по времени.

Келл посмотрел на ведомость.

— Сколько вам нужно?

— До обеда — основные расчёты на занятиях. После обеда могу выделить людей на хозяйственные работы, не связанные с немедленной готовностью. При этом дежурную смену и водителей боевых машин трогать нельзя.

Капитан подумал.

— Ладно. Подготовьте предложение.

— Уже.

Сорок Первый открыл второй файл.

Келл посмотрел.

— Вы заранее знали, что я соглашусь?

— Никак нет. Я заранее знал, что проблема сама не решится.

⁂

В штабе батальона предложение встретили без особого восторга. Начальник штаба, молодой и чрезвычайно деятельный майор Тарн, считал подготовку к инспекции важнейшим делом и, внимательно изучив расчёты старшины, нахмурился.

— То есть вы хотите освободить третью роту от хозяйственных мероприятий?

— Нет, товарищ майор. Распределить их так, чтобы они не мешали боевой подготовке.

— Но нам необходимо обеспечить образцовый внешний вид гарнизона!

— Обеспечим.

— И безупречное состояние плаца!

— Будет.

— И выставку вооружения!

— Подготовим.

— Тогда в чём проблема?

Сорок Первый показал расписание.

— В том, что мы назначили одних и тех же людей одновременно в два места.

Тарн нахмурился.

— При необходимости можно перераспределить нагрузку.

— Именно это я и предлагаю.

Майор посмотрел на часы.

— Хорошо. Но строевой смотр никто не отменял.

— Разумеется.

— И чтобы броня была чистой.

— Будет.

— И чтобы техника выглядела как новая.

Сорок Первый немного помолчал.

— Товарищ майор, после мойки она станет чище. Но новой от этого не станет.

Тарн поднял глаза.

— Старшина, вы всегда обязаны уточнять очевидные вещи?

— Только если они попадают в приказ.

⁂

К полудню положение несколько улучшилось. Большую часть бойцов вернули на занятия, хозяйственные работы распределили между подразделениями, а водителей боевых машин освободили от перевозки комиссии, найдя для этого штатные служебные транспорты.

Оставалась проблема с экипировкой: специальные средства для очистки защитных пластин на складе закончились, а взамен поступил универсальный состав, предназначенный для промышленного оборудования, металлических поверхностей и некоторых синтетических материалов. Капитан Сайм предложил очистить им броню.

Прочитав инструкцию, Две-Два потребовал технический паспорт и внимательно изучил состав средства.

— Нельзя.

Сайм удивился.

— Почему?

— Он не допущен для обработки наружного защитного покрытия этой серии.

— Но пластик же очищает!

— Пластик разный бывает.

— И что случится?

— Возможно повреждение покрытия. Особенно на участках с мелкими царапинами.

Капитан раздражённо выдохнул.

— У нас через два дня смотр!

— Знаю.

— Чем прикажете чистить броню?!

— Тем, что допускается инструкцией. А замену сначала испытать на образце.

— У нас нет времени!

Две-Два спокойно ответил:

— На проверке будет проще объяснить, почему броня недостаточно блестит, чем почему после чистки она потеряла защитные свойства.

Поразмыслив, Сайм всё-таки велел запросить разрешённый очищающий состав на соседнем складе.

⁂

К вечеру старшина приступил к самой неприятной работе — оформлению итоговой ведомости готовности. Из ста двадцати штурмовиков сто восемь уже располагали проверенной экипировкой и могли выполнять учебно-боевые задачи в штатном составе. Для двенадцати оставались замечания: одним шлемам не хватало расходных материалов, другим комплектам брони — подходящих креплений. Солдат не оставляли без дела, привлекая к допустимым вспомогательным работам, однако считать их полностью готовыми к штурмовым задачам было нельзя.

Сорок Первый внёс в ведомость:

«Готовность личного состава к выполнению задач в штатной защитной экипировке — 108 из 120».

Прочитав ведомость, капитан Келл поднял глаза на старшину.

— Девяносто процентов.

— Так точно.

— Штаб просил сто.

— Я знаю.

— А если указать, что имущество получено полностью?

— Это будет другой показатель.

— Сорок Первый...

Старшина посмотрел на командира.

Помолчав, Келл закрыл планшет.

— Нет. Вы правы. Так и оставляем.

Он подписал ведомость.

⁂

За день до инспекции штаб утвердил окончательную программу, включив в неё торжественное построение, представление командиров, демонстрацию техники, осмотр казарм и проверку учебных документов. Изучая этот перечень, капитан Келл нахмурился.

— Странно.

— Что именно? — спросил Сорок Первый.

— Здесь почти нет контрольных нормативов по боеготовности.

— Может, отдельным приложением?

Капитан проверил.

— Нет.

Старшина задумался.

— А комиссия что проверяет?

— Готовность гарнизона к выполнению задач.

— Значит, должна проверить.

— Но в программе...

— Товарищ капитан, программу составлял наш штаб.

Келл остановился и внимательно посмотрел на старшину.

— И что?

— А проверять будут не наши.

Некоторое время капитан молчал, затем вызвал дежурного.

— Передайте всем командирам отделений: завтра расчёты боевой тревоги остаются в штатном составе. Водители — при технике. Резервные средства связи — проверить. Дежурные комплекты — подготовить.

— Есть!

Келл отключил связь.

Сорок Первый удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь можно и к смотру готовиться.

⁂

В день инспекции над гарнизоном сияло солнце. На плацу выстроились ровные шеренги штурмовиков в белой броне, вдоль дороги стояли служебные транспорты, а на демонстрационной площадке выставили вооружение, средства связи и техническое оборудование. В административном корпусе подготовили зал совещаний с диаграммами боевой подготовки на стенах и папками отчётов на столах. Всё выглядело настолько аккуратно, что старый клон Две-Два, проходя мимо штаба, заметил:

— У нас тут война закончилась?

Сорок Первый посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда почему все такие чистые?

— Комиссию ждём.

— А-а.

Клон понимающе кивнул.

— Значит, скоро выяснится, что главное оружие Империи — полировочная тряпка.

⁂

Комиссия прибыла вовремя. Возглавлявший её генерал Кард, немолодой офицер с большим опытом гарнизонной и экспедиционной службы, приехал вместе со специалистом по техническому обеспечению, офицером управления боевой подготовки и представителем секторной инспекции. Выйдя из транспорта, генерал осмотрел плац, оценил строй подразделений, выслушал доклад командира гарнизона и спросил:

— А где у вас дежурные боевые расчёты?

Начальник штаба майор Тарн вытянулся.

— Товарищ генерал, личный состав построен для проведения торжественного смотра!

— Я вижу.

— Все подразделения представлены в полном составе!

— Это тоже вижу.

Генерал посмотрел на часы.

— А кто сейчас отвечает за охрану объектов?

— Дежурные подразделения!

— Они на постах?

— Так точно.

— Значит, не все построены.

Майор замялся.

— Не все, товарищ генерал.

— Вот и хорошо. А то я уже начал беспокоиться.

⁂

После короткого осмотра генерал направился к демонстрационной площадке, где ему показали технику и новые средства связи, представили учебные материалы и доложили о росте показателей подготовки. Кард слушал внимательно, время от времени задавая вопросы, а затем неожиданно потребовал журнал неисправностей.

Майор Тарн удивился.

— Какой именно?

— Тот, в котором фиксируются реальные технические замечания.

— У нас есть сводный отчёт о технической готовности.

— Я его посмотрел. Теперь хочу журнал.

Получив журнал, генерал пролистал его и остановился на записи о защитной экипировке третьей роты.

— Кто командир?

Капитан Келл вышел вперёд.

— Я, товарищ генерал.

— Почему готовность девяносто процентов?

— Из-за недостатков экипировки, выявленных при вводе в эксплуатацию и учебных стрельбах.

— Что именно обнаружили?

Келл коротко доложил о неполадках в осушении, ошибках калибровки шлемов и недостатках подгонки брони. Выслушав его, генерал повернулся к техническому специалисту, который уже открыл планшет.

— Здесь имеются соответствующие акты.

— Хорошо.

Кард перевернул страницу.

— А это что за замечание?

Технический специалист взглянул на формулировку.

— Несоответствие паховой защитной пластины антропометрическим характеристикам военнослужащего.

Генерал поднял брови.

— Проще можно?

Сорок Первый выступил вперёд.

— Товарищ генерал, отдельные элементы брони ограничивали движение бойца при принятии стрелковой позиции. Недостаток выявлен при эксплуатации, комплект направлен на подгонку.

— Устранили?

— На данном комплекте — да. Остальные замечания находятся в работе.

— Хорошо. А почему вообще выдали неподходящее?

Выслушав объяснения капитана Сайма о спецификации внутренних креплений, генерал задумчиво кивнул.

— То есть имущество физически имеется, но часть не соответствует условиям эксплуатации.

— Так точно.

— И в отчёте у вас это разделено?

— Да, товарищ генерал. Поставка учтена отдельно, готовность экипировки отдельно.

Кард кивнул.

— Правильно.

Он отложил журнал.

— А теперь покажите, как подразделения выполняют задачи.

⁂

Майор Тарн насторожился.

— Товарищ генерал, по программе у нас сейчас предусмотрен осмотр казарменных помещений.

— Осмотрим позже.

— Затем демонстрация учебного класса...

— Тоже позже.

— И совещание по итогам квартала.

Кард посмотрел на него.

— Майор, я приехал проверить боевую готовность гарнизона. Казармы мы посмотрим после того, как убедимся, что гарнизон способен выполнять своё назначение.

Он повернулся к сопровождающему офицеру.

— Передайте вводную.

Сопровождающий офицер достал планшет, и через несколько секунд на командный пункт поступило сообщение:

«УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. УСЛОВНАЯ ПОПЫТКА ДИВЕРСИИ НА УЗЛЕ ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕННОЙ СВЯЗИ. ПРИВЕСТИ НАЗНАЧЕННЫЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ В ГОТОВНОСТЬ К ДЕЙСТВИЯМ».

Генерал посмотрел на часы.

— Время пошло.

⁂

Гарнизон пришёл в движение: дежурные передавали приказы, командиры поднимали подразделения, водители спешили к технике, а связисты разворачивали резервные каналы. На плацу офицеры пытались перестроить личный состав, ещё минуту назад готовившийся к торжественному смотру.

Тут же обнаружились и последствия подготовки к инспекции. В одном подразделении механики-водители обслуживали выставленную напоказ технику, в другом задержали выдачу учебных средств защиты, а транспортной роте пришлось возвращать на штатные стоянки машины, перегнанные к административному корпусу ради удобства комиссии.

Но третья штурмовая рота действовала по заранее проверенному порядку.

Получив сигнал, Сорок Первый сверил время и вышел на связь.

— Третья рота! Учебная тревога. Действовать по плану!

Отделения заняли назначенные места; водители оставались возле штатных машин, средства связи были проверены накануне, а боеспособные бойцы получили разрешённую к использованию экипировку. Двенадцать штурмовиков, для которых снаряжение ещё не привели в порядок, заняли предусмотренные места в резерве и выполняли задачи обеспечения.

Никто не пытался незаметно поставить их в строй, переодеть в чужую броню или отправить на штурмовое задание с непроверенным оборудованием.

Через тринадцать минут капитан Келл доложил:

— Третья рота к выполнению учебной задачи готова. Основные расчёты сформированы. Имеющиеся ограничения по экипировке учтены.

Генерал Кард сравнил показания часов с представленным докладом.

— Сто восемь человек?

— Так точно.

— Остальные?

— Двенадцать не допущены к выполнению задач в штатной защитной экипировке. Заняты в резерве и обеспечении. Неисправности документированы.

— Почему не заменили?

— Подходящие элементы снабжения ещё не поступили.

Кард кивнул.

— Понятно.

⁂

Затем третьей роте приказали выдвинуться к учебному объекту и организовать охранение. Маршрут проходил по каменистой местности, через узкие проходы и условную зону воздействия противника. На этот раз шлемы, связь и прицельные индикаторы работали без нареканий, а после перенастройки учебной системы все подразделения отображались согласно своим ролям. Тем не менее Сорок Первый распорядился подтверждать цели по нескольким признакам, не полагаясь на одну лишь электронную маркировку.

Две-Два наблюдал за действиями отделений с контрольного пункта.

— Неплохо, — сказал он.

— Что именно? — спросил инструктор.

— Бойцы не торопятся стрелять во всё, что подсветилось.

— Разве это плохо?

— Это очень хорошо. Особенно когда обновления приходят без предупреждения.

⁂

На середине маршрута один из транспортов ненадолго потерял связь с командным пунктом. Командир отделения остановил машину в безопасном месте, перешёл на резервный канал и доложил о неисправности. После восстановления связи движение продолжили; задержка немного ухудшила итоговое время, но не помешала выполнению задачи. Завершив упражнение, Келл доложил:

— Учебная задача выполнена. Время превышено на две минуты относительно расчётного. Один кратковременный отказ основного канала связи, переключение на резервный произведено штатно.

Генерал Кард посмотрел на него.

— Почему не уложились в расчёт?

— Из-за остановки для перехода на резервную связь.

— Можно было продолжить движение?

— По условиям маршрута и при отсутствии подтверждённой связи с соседним подразделением — не следовало.

Генерал кивнул.

— Правильное решение.

Майор Тарн, стоявший рядом, осторожно уточнил:

— Но норматив всё-таки превышен.

Кард повернулся к нему.

— Майор, вы хотите, чтобы подразделение соблюдало порядок действий или чтобы цифра в отчёте была красивой?

— И то и другое, товарищ генерал.

— Тогда обеспечьте исправную связь. И норматив они выполнят.

⁂

Вечером состоялось итоговое совещание. Во главе длинного стола сидел генерал Кард, перед которым лежали отчёты подразделений, журналы замечаний и результаты контрольных мероприятий.

— Начнём с общего, — произнёс он. — Гарнизон способен выполнять основные задачи. Но имеются недостатки в организации обеспечения и подготовки.

Офицеры слушали.

— Часть личного состава отвлекали от занятий ради подготовки к смотру. В нескольких подразделениях обнаружены расхождения между отчётной и фактической готовностью. Проверки оборудования слишком часто ограничиваются подтверждением его включения, а не испытанием в рабочих условиях.

Генерал посмотрел на начальника штаба.

— Майор Тарн.

— Я!

— Вы лично составляли программу нашего визита?

— Принимал участие, товарищ генерал.

— Почему основное время отвели построению, осмотру помещений и демонстрационным мероприятиям?

— Мы стремились показать высокий уровень организации службы.

— Я заметил.

Кард открыл один из отчётов.

— В одной из рот указана стопроцентная готовность. По факту часть водителей находилась на хозяйственных работах, а две машины не имели назначенных экипажей. В третьей роте указано девяносто процентов готовности, но расчёты сформированы, порядок действий отработан, ограничения известны и учтены.

Тарн молчал.

— Какой отчёт полезнее командиру?

Майор подумал.

— Тот, который отражает действительное положение дел.

— Именно.

Генерал закрыл папку.

— Меня не интересуют сто процентов на бумаге, если на месте нет людей и оборудования. Мне нужны настоящие данные, по которым можно принимать решения.

⁂

Затем слово предоставили начальнику технической службы. Тот доложил о неисправностях шлемов, неправильной калибровке прицельных индикаторов, ошибках настройки учебной системы и уже выполненных ремонтных мероприятиях. Генерал внимательно выслушал его.

— Почему обновление учебной системы привело к неправильному обозначению целей?

— Изменился порядок сопоставления категорий учебных групп. После обновления соответствие старых настроек новым не проверили на фактических объектах.

— Исправили?

— Да.

— Соседние гарнизоны предупредили?

— Направлено уведомление через центральную техническую службу.

— А напрямую?

Техник замялся.

— Пока нет.

Кард посмотрел на него.

— Значит, направьте. Служебный порядок соблюдёте параллельно. Не нужно ждать пять рабочих дней, чтобы предупредить коллег о выявленной опасности на учебном оборудовании.

— Есть!

⁂

Когда обсуждение дошло до экипировки, Сайм представил сводную ведомость, которую генерал внимательно изучил.

— Срок устранения оставшихся недостатков?

— После прибытия расходных материалов и элементов крепления — в течение двух суток.

— Когда прибудут?

— По подтверждённой поставке через три дня.

— Кто отвечает за доставку?

— Региональный склад.

— Склад уведомлён о приоритетности?

— Да.

— Хорошо. Контроль исполнения — на техническую службу и командира батальона. После ремонта провести повторную проверку готовности.

Сайм кивнул.

— Есть.

Генерал посмотрел на Сорок Первого.

— А вы что скажете, старшина?

— Товарищ генерал, основные недостатки выявлены и устраняются. Дополнительные занятия по огневой подготовке назначены после завершения обслуживания экипировки. Предлагаю включить проверку осушения шлемов и фактической калибровки прицельных модулей в обязательную программу приёмки.

Кард задумался.

— Разумно. Оформите предложение через командира.

— Есть.

— И ещё.

— Слушаю.

— Почему вы вообще начали проверять снаряжение, если оно пришло с завода и прошло приёмку?

Сорок Первый ответил:

— Потому что его получали не для хранения на складе, товарищ генерал. В нём людям служить.

Генерал немного помолчал.

— Верно.

Он закрыл папку.

— Включить мероприятия в итоговое предписание.

⁂

После совещания капитан Келл и Сорок Первый направились к казарме. Солнце садилось, на плацу техники убирали временные ограждения, возле демонстрационной площадки разбирали стенды, и гарнизон постепенно возвращался к обычной службе.

Некоторое время Келл шёл молча, затем заговорил:

— Ну что, старшина. Получили замечания.

— Получили.

— И предписания.

— Получили.

— И благодарность за хорошую организацию действий по тревоге.

— Тоже получили.

Капитан остановился.

— Не понимаю, это успешная проверка или нет?

Сорок Первый подумал.

— Успешная, товарищ капитан.

— Почему?

— Потому что теперь мы знаем, что именно надо исправить, пока это не пришлось выяснять в бою.

Посмотрев на старшину, Келл молча кивнул.

— Согласен.

Они пошли дальше.

⁂

Эпилог. Стопроцентная готовность

Четыре дня спустя в гарнизон прибыла последняя партия расходных материалов и креплений. Сорок Первый лично участвовал в приёмке, а капитан Сайм на этот раз не возражал и даже заранее подготовил ведомость, отдельно указав полученное количество, техническое состояние имущества и его готовность к эксплуатации.

Две-Два осмотрел упаковки картриджей, проверил маркировку и испытал несколько образцов, после чего вместе с техниками обслужил шлемы. Недостающие элементы брони установили и подогнали по бойцам, затем провели повторный осмотр и только после этого допустили военнослужащих к контрольным занятиям.

⁂

На повторных стрельбах результаты заметно улучшились: бойцы уверенно поражали цели, визоры не запотевали сверх допустимого, прицельная индикация соответствовала проверенным настройкам, а учебные группы отображались правильно. При этом солдаты уже усвоили, что даже исправный прибор не отменяет необходимости самостоятельно разбираться в обстановке.

TK-317 выполнил упражнение на отлично.

Старшина просмотрел протокол.

— Молодец, Семнадцатый.

— Служу Галактической Империи!

— Служи. Только голову не выключай.

— Есть!

Сделав запись в журнале, Сорок Первый вернулся к остальным результатам.

⁂

На следующий день штаб получил итоговую ведомость готовности третьей штурмовой роты.

В ней значилось:

«Личный состав — 120 человек».

«Обеспеченность штатной защитной экипировкой — 100%».

«Исправность и готовность экипировки к эксплуатации — 100%».

«Контрольные занятия проведены. Замечания устранены».

К итоговой ведомости приложили акты обслуживания, протоколы испытаний, сведения о выполненных мероприятиях и результаты проверки личного состава. Изучив документы, майор Тарн связался с капитаном Келлом.

— Поздравляю. Наконец-то сто процентов!

— Благодарю, товарищ майор.

— Видите, а я говорил, что надо улучшить показатели.

Келл взглянул на стоявшего рядом Сорок Первого, но тот предпочёл промолчать.

— Так точно, — ответил капитан. — Показатели улучшились после устранения неисправностей.

— Вот! Значит, правильно организовали работу!

— Так точно.

— Надо этот опыт распространить на другие подразделения.

Келл задумался.

— Хорошая мысль.

— Подготовьте методические рекомендации.

— Есть.

Закончив разговор, майор отключился, и капитан повернулся к старшине.

— Слышали?

— Слышал.

— Теперь нам ещё методичку писать.

Сорок Первый пожал плечами.

— Напишем.

— О чём?

— О том, что оборудование перед использованием нужно проверять.

Капитан усмехнулся.

— Думаете, штаб не знает?

— Знает.

— Тогда зачем писать?

Старшина посмотрел на ведомость.

— Чтобы у них был документ.

⁂

Через неделю подразделения гарнизона получили методические рекомендации под названием:

«О мерах по повышению эффективности эксплуатации индивидуальной защитной экипировки и совершенствованию подготовки личного состава».

Документ подробно описывал проверку шлемов, контроль технических параметров, индивидуальную подгонку брони и подтверждение работоспособности учебного оборудования после обновления программного обеспечения. Отдельным пунктом запрещалось считать результаты автоматической самодиагностики достаточным подтверждением правильности настроек систем, от которых зависит распознавание и поражение целей.

В приложении находился контрольный лист.

На первой странице крупными буквами значилось:

«ПРОВЕРИТЬ ФАКТИЧЕСКУЮ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ ОБОРУДОВАНИЯ В УСЛОВИЯХ ПРЕДУСМОТРЕННОЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ».

Прочитав рекомендации и убедившись, что существенные замечания учтены, Сорок Первый подписал лист ознакомления и отправился в казарму.

⁂

Там его ждал дежурный.

— Товарищ старшина, разрешите доложить!

— Докладывай.

— Из штаба поступило новое распоряжение!

— Какое?

— В связи с успешным прохождением проверки и повышением показателей боевой подготовки третьей роте поручено организовать показательные занятия для командиров других подразделений.

Старшина задумался.

— Когда?

— Завтра утром.

— Понятно. Что показывать будем?

— Порядок подготовки экипировки, проверки шлемов и организации учебных стрельб.

— Хорошо. Подготовим.

Дежурный замялся.

— Только есть ещё один пункт.

— Какой?

— Для демонстрации поступает новая партия экспериментальных шлемов.

Сорок Первый медленно повернул голову.

— Каких шлемов?

— Нового образца. С усовершенствованной системой визуализации, автоматической адаптацией оптики и интеллектуальным распознаванием целей.

Старшина некоторое время молчал.

— Испытания прошли?

— Согласно сопроводительным документам, да.

— А у нас их проверяли?

— Ещё нет.

Сорок Первый тяжело вздохнул.

— Вызывай Две-Два.

— Есть!

Дежурный развернулся к выходу.

— И техника?

— И техника.

— А инструктора полигона?

— Обязательно.

— А капитану доложить?

— Доложить.

Дежурный записал.

— Ещё что-нибудь?

Сорок Первый посмотрел в окно. За казармой ровными рядами стояли имперские транспорты, на плацу проходило вечернее построение, а вдали, на посадочной площадке, уже разгружали новые контейнеры.

— Да, — произнёс старшина. — Передайте личному составу: пока новые шлемы не проверим, никому не выдавать.

— Есть!

Проводив дежурного, Сорок Первый сел за стол, открыл чистый журнал технических замечаний, положил рядом ручку и вывел в верхней строке:

«Приёмка новой экипировки».

Подумав немного, старшина на всякий случай приготовил второй журнал.

Потому что в Галактической Империи можно было построить огромный флот, подготовить миллионы солдат, освоить гиперпространство и создать оружие, способное уничтожать целые планеты.

Но даже при всех достижениях имперской науки и техники никто пока не придумал способа заставить неисправное оборудование работать исключительно на основании приказа.

Особенно если его ещё не проверяли.

________________________________________________________________________

Если интересно попаданческая проза, то моя новая книга Особо крупный размер Северин Вейл — инквизитор далёкой звёздной Империи, привыкший расследовать заговоры и решать судьбы целых миров. Но загадочная ошибка в архиве древнего Коллекционера переносит его сознание в Москву 1976 года.

https://author.today/work/680667

Война войной, а обед по расписанию

На борту имперского разрушителя «Неумолимый» было три места, где личный состав особенно охотно выполнял распоряжения: казначейская служба в день выплаты довольствия, медотсек во время обязательной вакцинации и главная столовая за пять минут до обеда. Третье пользовалось самой устойчивой популярностью.

Ежедневно здесь кормили несколько тысяч военнослужащих и гражданских специалистов. Помимо центрального пищеблока, на корабле действовали отдельные раздаточные пункты, офицерская столовая, медицинская кухня и помещения для приёма пищи дежурными сменами.

Продовольствие доставляли транспортами в специальных контейнерах, распределяли по холодильным и морозильным камерам, учитывали по партиям, категориям и срокам годности. Затем все эти тщательно оформленные запасы поступали на кухню, превращаясь в супы, гарниры, рагу и запеканки, названия которых не всегда позволяли определить первоначальный состав.

Особенно если за приготовление отвечал старший повар Шкварка.

Шкварка, угнот с широкими ладонями и тяжёлым характером, отлично разбирался в механизмах, но больше всего любил большие кухонные котлы.

Начинал он помощником на газоперерабатывающем предприятии, где отвечал за обслуживание пищевого оборудования. Затем перешёл в заводскую столовую, откуда его переманили на военный транспорт, а позднее — на «Неумолимый».

За годы службы он убедился, что хороший повар разбирается в термодинамике не хуже механика, а плохой верит: если вода закипела, значит, туда можно бросить всё что угодно.

Каждая раздаточная линия работала по графику, а котлы имели утверждённый температурный режим. На продовольственный склад не принимали смазочные материалы — Шкварка считал, что предотвращать путаницу полезнее, чем потом читать поварам лекции о маркировке.

Непосредственным начальником Шкварки являлся прапорщик продовольственной службы Котлов.

Фамилия Котлова казалась сослуживцам насмешкой кадровой службы. Прапорщик начинал связистом, но однажды на затянувшихся учениях сумел накормить целый батальон из заброшенных складских запасов — и с тех пор начальство обратно в связь его не отпускало.

Котлову было за сорок; плотный, с аккуратными усами и спокойным голосом, он обладал неприятно точной памятью на остатки. Недостачу даже двух килограммов из двухсот мяса прапорщик замечал сразу, а в ответ на слова «естественная убыль» доставал нормативы и начинал задавать вопросы.

Личный состав Котлова уважал, повара немного побаивались, а снабженцы старались не вступать в споры без документов. Лишь Шкварка разговаривал с ним так, словно никакого воинского звания между ними не существовало.

— Котлов! — раздалось однажды утром из глубины камбуза. — Ты мне что за мясо прислал?

Прапорщик даже не поднял головы.

— Говядина.

— Это я вижу!

— Тогда чего орёшь?

— Она заморожена одним куском!

— Разморозь.

— У меня до обеда три часа!

— Значит, начинай сейчас.

— Ты мне не командуй! Я технологический процесс знаю!

— Вот и соблюдай.

Пять минут спустя Шкварка появился с планшетом и деловито вернулся к меню, будто никакой ссоры не было.

— На ужин что утверждено?

— Рагу.

— С чем?

— С овощами.

— Овощи есть?

— Есть.

— Мясо есть?

— Только что видел.

Шкварка прикинул объём работы и кивнул.

— Тогда сделаем.

Он отправился обратно к своим котлам.

Котлов проводил его спокойным взглядом. Пока всё шло как обычно — а для большой корабельной кухни это уже было неплохим началом дня.

В шесть сорок к Котлову заглянул молодой капрал Линц, отвечавший за питание подразделений на Серрате. «Неумолимый» вторую неделю находился на орбите планеты: основные бои закончились, но патрули и сопровождение колонн продолжались. Линц замялся на пороге, не решаясь начать разговор.

— Товарищ прапорщик, разрешите?

— Заходи.

Капрал положил на стол две ведомости.

— У меня по наземной группе расхождения.

— В каких показателях?

— По питанию.

В первой ведомости значилась стопроцентная обеспеченность продовольствием. Котлов сверил подписи и открыл вторую, где вместо благополучных цифр обнаружились жалобы командиров экипажей.

«Экипаж AT-ST № 06 не получил горячее питание».

«Экипаж AT-ST № 09 пропустил ужин».

«Экипаж AT-AT № 03 получал питание с задержкой».

«Просим уточнить порядок организации питания экипажей боевых машин при продолжительном патрулировании».

Прочитав обращения ещё раз, прапорщик вернулся к первой ведомости и задержал взгляд на аккуратной цифре «100%». Линц заметно напрягся.

— Продукты на поверхность отправляли?

— Да.

— Наземная кухня их получила?

— Да.

— Обеды готовили?

— Готовили.

— Куда делись?

Линц замялся.

— Часть осталась на раздаче.

Котлов медленно поднял глаза. Из всех возможных недостач это объяснение нравилось ему меньше всего.

— То есть мы приготовили обед, но люди его не съели?

— Да.

— И куда его потом?

— В зависимости от времени хранения. Часть выдали вернувшимся экипажам, часть утилизировали.

Котлов мог простить повару пересоленный суп и понять опоздавший транспорт. Но приготовленная и отправленная в отходы еда вызывала у него настоящее раздражение. Линц поспешно отвёл взгляд.

— Заводи транспорт, — сказал он.

Линц удивился.

— Куда?

— На поверхность.

— А как же утренняя раздача?

— Шкварка справится.

Из кухни донеслось:

— Справлюсь! Только не забудь, кто у тебя здесь работает!

Котлов ответил из дверей, не повышая голоса:

— Не забываю. Особенно когда ведомость на премирование составляю.

Шкварка немедленно появился в дверях.

— Я с тобой лечу.

— Зачем?

— Ты будешь смотреть, почему люди не получают обед. А я — во что его можно упаковать, чтобы они всё-таки поели.

Прапорщик взглянул на Шкварку и согласился:

— Ладно. Только рабочую одежду возьми.

Шкварка оглядел свой поварской комбинезон.

— А это что, парадная?

Столовая на двух ногахСеррат оказался планетой с неприятным климатом.

Северный материк Серрата был покрыт каменистыми равнинами. По утрам низины затягивал туман, днём ветер поднимал красную пыль, а вечером на металле оседала влага. Экипажам, проводившим в тесных кабинах по десять часов, такая погода быстро надоедала, особенно без возможности нормально поесть.

Наземная кухня занимала несколько соединённых модулей у посадочной площадки. В одном хранили продукты, в другом готовили, третий служил столовой; рядом разместили передвижные холодильники, баки с питьевой водой и санитарный блок.

Начальник кухни сержант Борт встретил гостей с выражением человека, который давно ожидал неприятностей.

Котлов первым делом отправился не в штаб, а на раздачу.

Обед уже готовили: в котле побулькивал суп, жарились котлеты, из пароконвектомата выходили порции овощей. Пахло мясом, маслом и приправами. Шкварка принюхался и одобрительно хмыкнул.

— Нормально.

Борт облегчённо выпрямился, однако радость его оказалась недолгой.

— А вчерашний ужин куда делся? — спросил Котлов.

Сержант показал на журнал.

Журнал подтверждал, что большую часть порций выдали, некоторые успели получить экипажи, вернувшиеся в допустимый срок хранения, а оставшееся пришлось списать.

— Экипажи опять задержались, — объяснил Борт. — Накормили штурмовиков, техников, транспортников. А шагоходы пришли уже после окончания раздачи.

— Почему им еду не оставили?

— Оставляли. Только не всегда понятно, на сколько задержатся. У готового горячего питания есть сроки и условия хранения. Когда машина приходит на пять часов позже, разогревать вчерашний суп до бесконечности я не собираюсь.

Шкварка одобрительно хмыкнул.

— Правильно.

Котлов задумался.

— А полевые рационы?

— В отдельной кладовой. Выдаём по заявкам на автономные задачи. Но большинство патрулей планируются на четыре-шесть часов. Они должны возвращаться к ужину.

— А возвращаются?

Сержант выглянул на площадку, где за мокрыми окнами собирался следующий патруль.

— Когда как.

Первый AT-ST стоял у ремонтного бокса, возвышаясь над механиками, проверявшими приводы и заменявшими гидравлический узел. Кабина находилась так высоко, что попасть в неё можно было только по наружному трапу и специальным опорам.

Котлов обошёл машину, остановился под бронированным брюхом и задрал голову к кабине.

— И как там обедают?

Механик, работавший возле ноги машины, усмехнулся.

— Обычно никак.

Из кабины показалась голова сержанта Лейса, командира экипажа.

— Если очень надо, то на стоянке.

— А на ходу?

— На ходу лучше не надо.

Лейс скрылся в кабине и через минуту, откинув верхний люк, предложил прапорщику подняться.

Котлов посмотрел на лестницу. Потом — на собственный живот. Вздохнул и, ухватившись за перекладину, полез наверх, старательно не показывая, как тяжело даётся каждый следующий шаг.

Шкварка без особого труда последовал за ним.

Угнот был маленьким, поэтому в ограниченном пространстве чувствовал себя значительно увереннее.

Внутри AT-ST было теснее, чем представлялось с земли. Два кресла, приборные панели, экраны, прицельные системы, связь и вспомогательное оборудование занимали почти всё пространство, а между рабочими местами теснились штатные крепления. Конструкторы предусмотрели каждую мелочь, необходимую машине, но забыли об одной потребности её экипажа.

Человеческого обеда.

Сержант Лейс устроился на своём месте.

— Вот здесь водитель. Там оператор вооружения. Вон отсек для аварийного набора. Внизу инструмент и запасные элементы.

Пытаясь повернуться к Лейсу, Котлов больно задел локтем спинку кресла.

— А пищу где храните?

Лейс показал на небольшой карман возле сиденья.

— Обычно тут.

Шкварка заглянул.

— Он же маленький.

— Что помещается.

— А питьевая вода?

— За креслом.

Прапорщик с трудом разглядел флягу за креслом и представил, как водитель пытается дотянуться до неё в движущейся машине.

— Удобно доставать?

Лейс развернулся боком, едва не прижав локоть к панели, и вытянул руку к фляге.

— На стоянке нормально. На ходу не лезу.

Шкварка задумчиво потрогал крепление.

— А суп?

Лейс посмотрел на него.

— Какой суп?

— Обычный.

Сержант улыбнулся.

— Вы, наверное, никогда на такой машине не ездили.

— Нет.

— Тогда сейчас покажу.

Он включил вспомогательное питание и запросил у механиков разрешение на короткое перемещение в пределах испытательного участка.

Котлов занял место оператора.

Шкварка пристегнулся на предусмотренном дополнительном сиденье для обслуживания, которое в обычное время складывалось возле задней стенки.

Шагоход сделал несколько шагов, и кабину качнуло так, что Котлов невольно схватился за поручень. Пол под ногами жил собственной жизнью: каждый шаг сопровождался плавным наклоном, а желудок прапорщика явно не одобрял такой способ передвижения.

— Это нормально?

— Совершенно.

Когда машина немного ускорилась, Шкварка, пристёгнутый на складном сиденье, не отрывал глаз от закрытой ёмкости в испытательном кармане. Её содержимое перекатывалось от стенки к стенке, и после очередного шага контейнер ударился о мягкий ограничитель.

После очередного шага ёмкость ударилась о мягкий ограничитель.

— Понятно, — произнёс угнот.

— Что понятно? — спросил Котлов.

— Суп действительно отпадает.

После остановки Котлов спускался гораздо осторожнее, чем поднимался, и оказался на земле с нескрываемым облегчением. Лейс, спустившийся следом, деликатно сделал вид, что ничего не заметил.

Котлов посмотрел на часы.

— Сколько обычно длится патруль?

— По плану — пять часов. Иногда шесть.

— А фактически?

— Вчера одиннадцать сорок. Позавчера девять с половиной.

— Почему?

— То маршрут меняют. То приходится сопровождать транспорт. То находят подозрительный объект и велят оставаться до прибытия сапёров.

— Питание перед выходом получаете?

— Завтракаем.

— А с собой?

— Воду. Иногда галеты. Если знаем, что задержимся, берём полевой паёк.

— А если не знаете?

Лейс посмотрел на него.

— Тогда голодаем.

Котлов замолчал. Лейс произнёс слово «голодаем» спокойно, без жалобы и даже без раздражения, словно речь шла о штатном ограничении машины. От этой привычной интонации прапорщику стало неприятнее, чем от самого признания.

Неподалёку появился второй член экипажа — капрал Нор.

Он нёс шлемы.

— Лейс, нас через час опять отправляют на восточный маршрут.

— На сколько?

— На четыре часа.

Услышав о новом четырёхчасовом маршруте, Лейс перевёл взгляд с Нора на Котлова и с сухой усмешкой произнёс:

— Видите? На четыре.

Котлов усмехнулся.

— А вернётесь?

— Как получится.

С AT-AT положение выглядело иначе. Огромный четырёхногий шагоход имел просторное десантное отделение, где вместе с людьми и штатным имуществом можно было разместить запас индивидуальных рационов. Но управлявший машиной экипаж находился в отдельной передней кабине высоко над землёй. Добраться до десантных запасов посреди движения было не так-то просто, а иногда и опасно.

Котлов обнаружил это, когда пришёл к третьему тяжёлому шагоходу.

В десантном отделении штурмовики сидели на закреплённых местах, вдоль стены стояли контейнеры с оборудованием, под одним сиденьем лежали полевые рационы. К передней кабине вёл узкий проход, выглядевший скорее техническим, чем предназначенным для регулярной доставки обеда.

Сверив маркировку двух ящиков с ведомостью, Котлов спросил:

— Это чьи?

— Десантного отделения, — ответил старший группы.

— А экипажа?

— Экипаж получает отдельно.

— Где?

— На базе.

— А если машина на маршруте?

Штурмовик пожал плечами.

— Мы иногда делимся.

Котлов задержал взгляд на штурмовике.

— Часто?

— Бывает.

— А потом у вас недостача пайков.

— Бывает.

Прапорщик вздохнул.

— Хорошо хоть признаётесь.

Штурмовик не понял, следует ли считать это похвалой или предупреждением, и промолчал.

Командир третьего AT-AT капитан Рейд встретил гостей возле кабины.

Рейд был сухощавым немолодым офицером, стоявшим чуть наклонив голову, словно всё время прислушивался к двигателям. Прежде он служил в бронетанковых частях, а на Серрате командовал тяжёлым шагоходом, сопровождавшим колонны и поддерживавшим наземные подразделения.

Котлов объяснил цель визита.

Рейд выслушал его без раздражения.

— Проблема есть, — признал капитан. — Особенно на длинных переходах. Десантникам питание можно выдать внутри машины. Экипажу — только в безопасной обстановке.

— А доставка горячего обеда?

Рейд посмотрел вниз, на землю.

— Попробуйте подать его сюда, когда мы идём маршем.

— Вот я об этом и думаю.

Капитан показал на узкий проход к кабине.

— Даже если пища находится в десантном отделении, пользоваться ею при активном управлении машиной неудобно. А передавать контейнеры во время движения без необходимости я запрещаю.

Шкварка одобрительно кивнул.

— Правильно.

— Почему? — поинтересовался Рейд.

— Потому что горячая еда в неподходящем месте превращается из обеда в производственную травму.

Капитан усмехнулся.

— Именно.

Котлов выглянул в боковое окно. Далеко внизу двигались техники, казавшиеся с такой высоты игрушечными. Он представил, как кто-нибудь пытается передать наверх горячую еду посреди марша, и окончательно отказался от этой затеи.

— А если организовать безопасную остановку в точке снабжения?

Рейд подумал.

— Это возможно. Но маршрут должен позволять. На открытой местности я не буду останавливать машину только потому, что наступило время обеда.

— А если одновременно с техническим осмотром и пополнением запасов?

— Тогда другое дело.

Котлов кивнул, впервые за утро почувствовав, что вместо очередного невыполнимого требования у него появляется настоящий рабочий план.

Не супом единымВернувшись в полевую кухню, Шкварка потребовал освободить рабочий стол, который Борт уже занял для приготовления ужина. Угнот не собирался уступать: после поездки в шагоходе у него появилась идея, не терпевшая отлагательства.

— Мне нужен стол, термоупаковка, три вида пищевых контейнеров и весы.

Борт посмотрел на Котлова.

Тот пожал плечами.

— Дайте ему всё, что просит. Посмотрим, что получится.

На столе лежали три образца: контейнер с горячим обедом, полевой рацион и герметичный пакет порционного питания, которое выдавали некоторым экипажам и операторам постов. Запасов последнего вида было немного.

Шкварка внимательно изучил содержимое.

— Вот это уже интересно.

Вскрыв один пакет, Шкварка осторожно понюхал содержимое, попробовал и долго смотрел в одну точку, словно пытался вспомнить, какую технологию можно считать виновной в подобном вкусе.

— Есть можно.

Котлов посмотрел на него.

— Уже неплохо.

— Но невкусно.

— Совсем?

— Не настолько, чтобы отказываться. Но добровольно второй раз никто не возьмёт.

— Можешь лучше?

Шкварка обиделся.

— Конечно.

Угнот закатал рукава, включил оборудование и принялся за дело.

Шкварка приготовил питательную белково-овощную начинку в плотной съедобной оболочке: без лишнего жира и крошек, чтобы порцию можно было держать одной рукой, не пачкая форму.

Свежие порции промаркировали датой и условиями хранения, предназначив для приёма перед выходом или на ближайшей безопасной остановке. На долгую задержку полагались фабричные рационы, рассчитанные на хранение без холодильника. Превращать собственные пирожки в санитарный риск Шкварка не собирался.

Котлов наблюдал за процессом.

— Что делаешь?

— Еду.

— Я вижу. Как назовём?

Шкварка посмотрел на готовые порции.

— Пирожки.

— Какие пирожки? Там же нет обычного теста.

— Тогда боевые пирожки.

— Не пойдёт.

— Почему?

— Потребуют отдельную спецификацию.

Угнот задумался.

— Изделие пищевое порционное.

Котлов одобрительно кивнул.

— Вот это уже ближе к делу.

— Только попробуй так написать в меню, — пригрозил Шкварка.

После обеда Котлов принёс образцы в расположение экипажей.

Лейс и Нор как раз готовились к очередному патрулю.

Повар угостил их.

Лейс осторожно откусил предложенную порцию. Пожевав, он удивлённо посмотрел на Шкварку и задал вопрос, которого тот явно ждал:

— Это мясо?

— Белковая основа с мясными компонентами.

— А вкус как у мяса.

— Потому что я повар.

Нор попробовал свою порцию, встряхнул пальцами над чистой ладонью и, не обнаружив ни одной крошки, одобрительно произнёс:

— Неплохо. И не крошится.

Шкварка удовлетворённо кивнул.

— Именно.

— А соус?

— Внутри.

— А если на форму попадёт?

— Не должен.

— А если попадёт?

Шкварка посмотрел на него.

— Значит, не надо размахивать едой перед лицом.

Котлов вмешался:

— Важно другое. На ходу есть не будете. Продовольствие хранится в закреплённом месте, на безопасной остановке — перекус. Если задание затягивается, используете резервный рацион.

Лейс кивнул.

— Это лучше, чем ждать возвращения.

— Воду тоже пересмотрим. Не только количество, но и расположение в кабине.

Механик подошёл с набором креплений, которые, по его словам, можно было установить возле кресла, не перекрывая органы управления и аварийный выход; совместимость ещё требовалось испытать.

— Мы посмотрели штатные отсеки. Можно добавить держатель под разрешённые пищевые пакеты возле кресла, не затрагивая органы управления и аварийное оборудование. Но сначала проверим на вибрации.

Шкварка показал Котлову большой палец.

На технической площадке механики закрепили в кабине закрытые контейнеры с контрольным грузом и имитаторы фляг, убедившись, что держатели не мешают управлению и не перекрывают аварийный выход. Лишь затем шагоход выпустили на испытательный маршрут.

Первый проход выявил мелкие недостатки, второй подтвердил прочность креплений, а на третьем Нор выполнил несколько предусмотренных программой резких манёвров.

После остановки один контейнер обнаружили повреждённым. Он не упал и не сдвинулся с места, однако в слишком тесном держателе его крышка треснула от нагрузки.

Сняв повреждённый контейнер, механик осмотрел крышку и покачал головой:

— Ясно. Здесь надо менять форму прижима.

Шкварка задумался.

— И упаковку.

Котлов посмотрел на разбитую крышку.

— А хорошо, что мы вместо еды контрольный груз положили.

Лейс усмехнулся.

— Особенно хорошо для того, кто потом кабину чистил бы.

Доработанный держатель выдержал испытания, но инженер запретил устанавливать его на другие машины без проверки совместимости. Котлов не возражал: такие решения должны работать не только до первой кочки.

Настоящая трудность обнаружилась вечером.

На вечернем совещании Котлов развернул карту патрулей перед подполковником Хорном, врачом Вейс и офицером тыла. Он отметил базы, ремонтные участки и площадки, где можно было организовать безопасную остановку.

— Вот здесь у нас снабженческий пункт, — сказал он. — Сюда проходят две линии патрулей. Здесь можно организовать выдачу подготовленных рационов и воды.

Хорн посмотрел.

— На западном маршруте нельзя. Там открытая местность.

— Значит, переносим точку ближе к ремонтному участку.

— А на восточном можно.

Офицер тыла принялся исправлять схему, когда лейтенант медицинской службы Вейс неожиданно попросила слова:

— Мне нужны ещё санитарные остановки и нормальный режим питья.

Хорн нахмурился.

— Мы говорим о боевом патрулировании.

— Именно поэтому. У вас три экипажа за последние дни обращались с жалобами на головную боль, усталость и признаки обезвоживания. Один водитель признался, что намеренно ограничивал питьё перед длительным заданием.

Хорн перестал водить пальцем по карте и поднял голову:

— Зачем?

— Потому что в кабине нет нормальных условий для санитарной остановки, а выходить из машины на маршруте запрещено.

В комнате стало тихо. Вспомнив, как Лейс с трудом дотягивался до фляги, Котлов молча поставил на карте две новые отметки. Неудобство оказалось не мелочью, а угрозой здоровью экипажей.

— Значит, и это надо предусмотреть.

Хорн ещё раз изучил маршрут и передвинул один из маркеров.

— Вот здесь есть закрытая площадка. Можно организовать кратковременную остановку под охраной соседней группы.

— А если операция продлится? — спросила Вейс.

Подполковник подумал.

— Тогда командир маршрута назначит дополнительные остановки в зависимости от обстановки. Но запас воды и питания должен находиться в машине с самого начала задания.

Котлов согласился: безопасная остановка лучше любых попыток заставить организм жить по расписанию столовой.

По дороге к кухне Шкварка шевелил губами, подсчитывая нормы и варианты упаковки. Наконец он резко остановился, словно нашёл недостающую цифру.

— Котлов.

— Что?

— Для AT-ST сделаем два комплекта. Обычный и резервный.

— Согласен.

— Для AT-AT отдельно десанту и экипажу.

— Тоже.

— А на пунктах остановки нужна вода.

— Уже заказал.

Угнот удовлетворённо хмыкнул.

Потом внезапно спросил:

— А почему раньше так не делали?

Котлов пожал плечами.

— Раньше все считали, что они вернутся к обеду.

— А они не возвращались.

— Не возвращались.

— И сколько так продолжалось?

— Не знаю.

Шкварка посмотрел на него.

— Значит, узнаем.

Котлов вздохнул.

— Только без расследований. Мне людей кормить надо.

У кухни светилось расписание смен: первая уже поела, вторая подходила к раздаче, третью ожидали через сорок минут. Шкварка взглянул на часы.

— Пошли работать. У нас ещё полтысячи голодных ртов.

Ужин с видом на звёздыВернувшись на «Неумолимый», Котлов принял душ, переоделся и отправился на камбуз, надеясь наконец заняться обычными делами. Напрасно.

На кухне гудели посудомоечные машины, дроиды развозили контейнеры, повара проверяли температуру. А в кабинете Котлова ждал человек в безупречном мундире с папкой под золотой имперской эмблемой. Прапорщик сразу понял: разговор будет непростым.

Офицер поднялся.

— Капитан-лейтенант Арден. Служба протокола.

— Прапорщик Котлов.

— Мне поручена организация завтрашнего официального ужина для представителей командования сектора.

Котлов взглянул на часы.

— На сколько персон?

— Двадцать четыре.

— Время?

— Девятнадцать ноль-ноль.

— Меню?

Арден раскрыл папку: изысканные блюда, редкие продукты, требования к сервировке и «визуальному соответствию высокому статусу присутствующих». Просмотрев меню, Котлов невольно подсчитал, сколько обычных ужинов можно приготовить из тех же запасов.

— Это кто составлял?

— Специалист по представительскому обслуживанию.

— Он на нашем корабле хоть раз был?

Арден удивился.

— Полагаю, да.

— Тогда должен знать, что мы находимся в оперативном районе, а не в ресторане Корусанта.

— Мероприятие утверждено командованием!

— Хорошо. Из каких продуктов готовить?

Арден указал на приложение.

— Необходимые продовольственные ресурсы должны быть выделены из текущих запасов корабля.

Котлов ещё раз проверил приложение: предписание действительно существовало, но из каких именно запасов предлагалось брать деликатесы, не уточнялось.

— Понятно, — произнёс прапорщик.

Он открыл собственный планшет.

— Сейчас посмотрим, что есть в представительском резерве.

Шкварка встретил известие о банкете без восторга.

— Двадцать четыре человека?

— Да.

— Шесть блюд?

— По предварительному меню.

— За сутки?

— Угу.

Шкварка долго изучал список, мрачнея с каждой новой строкой, и наконец ткнул пальцем в одно из названий.

— Этого у нас нет.

— Знаю.

— И этого.

— Знаю.

— А это вообще с Набу?

— Кажется.

— Его везти неделю!

— Не закажем.

Угнот вздохнул.

— Так зачем они мне меню принесли?

— Чтобы ты придумал, как приготовить то, чего у нас нет.

Угнот замолчал, вычеркнул из головы недоступные деликатесы и принялся строить меню из того, что действительно лежало на складе.

— Рыба есть?

— Есть.

— Хорошая?

— Приличная.

— Мясо?

— Представительский резерв.

— Овощи?

— Достаточно.

— Тогда сделаю четыре блюда вместо шести. Но хорошие.

Котлов кивнул.

— Только без расходования резервных пайков для наземных подразделений.

Шкварка посмотрел на него с обидой.

— За кого ты меня принимаешь?

— За повара. Вам дай волю, вы ради красивого ужина половину склада разберёте.

— Неправда.

— А в прошлом месяце?

— Там был юбилей капитана!

— И сколько ты списал сливочного масла?

Шкварка отвернулся.

— Зато все хвалили.

После переговоров редкие продукты заменили доступными, число порций рассчитали по гостям, а готовку разделили между двумя кухнями. Котлов проследил, чтобы ради банкета не урезали питание дежурных смен. Арден был недоволен: ужин, по его мнению, должен был отражать могущество Империи. Прапорщик заметил, что исправный корабль с сытым экипажем демонстрирует его убедительнее самой изысканной сервировки. Шкварка счёл это очевидным.

Наутро центральная кухня готовила завтрак, офицерский пищеблок — банкет, а наземная группа на Серрате впервые собирала рационы для шагоходов по новой схеме. Котлов следил за погрузкой по видеосвязи.

Капрал Линц стоял возле контейнеров.

— Восемь комплектов для AT-ST. Три отдельных комплекта для экипажей AT-AT. Десантные пайки учтены отдельно. Вода — по установленным нормам с резервом на продление задания.

— Медик проверил?

— Да.

— Маркировка?

Линц показал один из пакетов камере.

— Хорошо. А что с остановками?

— Командир группы согласовал три оборудованные позиции. По обстановке будут использовать две или все три.

Котлов кивнул.

— Работайте.

Отключив связь, Котлов впервые за несколько дней почувствовал, что теперь продукты не просто числятся выданными, а действительно могут попасть к экипажам. Проверить новую систему ещё только предстояло.

Операция «Горячий ужин»

Новая схема снабжения экипажей на Серрате не успела проработать и суток, когда стало ясно: её придётся проверять в настоящей операции.

В тринадцать сорок пять на «Неумолимый» поступило сообщение: ночной обвал перекрыл дорогу на Серрате. Колонны перевели на обходной маршрут, патрули усилили, а вскоре восточную низину накрыли дождь и ветер, превратившие грунтовку в красную грязь. Два AT-ST задерживались на три часа, третий переводили на соседний участок, AT-AT направили к переправе. Экипажи, которым по расписанию давно полагалось возвращаться, продолжали работу.

Линц увидел на раздаче готовый обед и вспомнил вчерашние порции, отправленные в отходы. На этот раз горячую еду выдавали только вернувшимся по графику, а задержавшимся экипажам оставили заранее выданные рационы. Новые блюда готовили к подтверждённому времени возвращения.

Борт наблюдал за работой.

— А вдруг они через полчаса приедут?

— Тогда накормим.

— А если через пять часов?

— Тоже накормим. Но свежим.

Сержант некоторое время смотрел на него.

— Начальник тебя хорошо научил.

Линц улыбнулся.

— Он сказал, что кормить людей надо не по красивому графику, а когда они могут поесть.

Борт кивнул.

— Здравая мысль.

Дождь глухо барабанил по броне AT-ST № 06. Лейс вёл машину вдоль разбитой грузовой дороги, а Нор всматривался в мутную завесу через оптическую систему. Внизу тянулась низина с редкими заводскими постройками, впереди мерцали огни колонны, которую им предстояло сопроводить до безопасной развилки.

В пятнадцать тридцать экипаж находился на маршруте почти семь часов. Раньше к этому времени обоих уже раздражала бы одна мысль о столовой, остававшейся где-то за грязной равниной. Но сегодня перед выходом они получили запас еды, а на первой оборудованной остановке успели нормально перекусить и пополнить воду.

На случай новой задержки в закреплённом держателе лежал резервный рацион; Нор невольно проверил его краем глаза, прежде чем прочитать очередное сообщение штаба.

Нор проверил сообщение из штаба.

— Нам ещё два часа сопровождать.

Лейс посмотрел на часы.

— Значит, до восемнадцати.

— Минимум.

— Ладно.

Нор помолчал, прислушиваясь к шуму дождя, и вдруг произнёс:

— Слушай, а эти пирожки были неплохие.

— Угу.

— Особенно с мясом.

— Там не совсем мясо.

— Не порти впечатление.

Лейс усмехнулся, не отрывая взгляда от размытой дороги, и шагоход продолжил движение.

Тем временем капитан Рейд на третьем AT-AT получил приказ оставаться возле переправы. Десант использовал свои рационы, экипаж поел на безопасной стоянке, вода была закреплена на штатных местах.

Ничего особенно героического в этом не было.

Но Рейд обратил внимание на одну деталь.

За несколько часов ни один человек не спросил Рейда, когда они вернутся на базу и смогут поесть. Люди следили за приборами, слушали связь и делали своё дело. Капитан поймал себя на мысли, что уже давно не слышал знакомого раздражённого молчания уставшего экипажа.

Взглянув на запечатанный резервный рацион возле кресла, Рейд вспомнил серьёзного прапорщика, который накануне с трудом карабкался в кабину, выясняя, где хранится еда. «Надо будет поблагодарить», — решил капитан.

Но сделать это сразу не получилось.

Потому что в этот момент на связь вышел командир транспортной колонны.

Боевой ужинВ шестнадцать двадцать пять на восточном маршруте сломался один из грузовых транспортов, перегородив узкий участок дороги. За ним быстро собралась колонна, а ремонтникам ещё предстояло добраться до места.

Инженерная группа выдвинулась на место, но до её прибытия колонну требовалось прикрывать.

Для прикрытия колонны два AT-ST разошлись по сторонам дороги, а AT-AT занял позицию у перекрёстка, перекрывая подход со стороны равнины. Дождь усиливался, размывая склон над застрявшими грузовиками.

Склон над дорогой постепенно размокал.

Капитан Рейд не любил подобные ситуации.

Большие шагоходы хорошо подходили для действий на достаточно устойчивой поверхности.

Но никакая броня не делала многотонную машину неуязвимой перед последствиями неправильной оценки грунта.

Поэтому он распорядился не приближаться к размытому краю дороги и оставаться на проверенном участке.

Ремонтники возились с повреждённой ходовой частью, подсвечивая себе инструментальными фонарями. Минуты тянулись медленно, а по краям дороги уже стекала мутная вода.

Линц узнал о задержке, сверяя вечернюю раздачу. Увидев, что часть машин может остаться на маршруте до ночи, он не стал ждать новых жалоб и отправился к Борту.

— Нам нужен резерв для экипажей, которые задержатся.

Повар уже готовил ужин для очередной смены.

— Сколько?

— Пока точно неизвестно.

Борт посмотрел на огромную кастрюлю.

Потом на часы.

— Горячее заранее не повезём. Если колонна ещё долго простоит, всё остынет.

Линц кивнул.

— Тогда готовим дополнительную выдачу под возвращение. А на промежуточный пункт отправим питьевую воду и упакованные рационы длительного хранения.

— На чём отправим?

— Поищу транспорт.

Во дворе кухни Линц оглядел несколько грузовых машин и две репульсорные платформы. Почти весь транспорт уже работал: один рейс вёз запчасти ремонтникам, другой — топливо и воду, третий ожидал распоряжений инженерной службы.

Одна доставляла технические материалы к ремонтной группе.

Вторая перевозила топливо и воду.

Третья ожидала распоряжений инженерной службы.

Линц остановился под козырьком, чувствуя, как за воротник стекает дождевая вода. Ведомость была составлена безупречно, упаковка выдержала испытания, паёк лежал на складе. Но между складом и голодным экипажем оставались километры размокшей дороги, и ни одна цифра в отчёте не могла преодолеть их сама.

Через десять минут Линц вышел на связь с Котловым.

Котлов ответил из офицерского пищеблока: на столах лежали продукты для вечернего приёма, в духовых шкафах доходили основные блюда, а кухонные дроиды возились с сервировкой. Контраст с мокрым Линцем на экране был настолько резким, что прапорщик отошёл от праздничного стола.

— Товарищ прапорщик, на поверхности задержка колонны. Экипажи обеспечены резервом, но часть маршрутов продлена. Хотим отправить дополнительную воду и пайки на промежуточный пункт.

Выслушав капрала, Котлов открыл схему наземных маршрутов и несколько секунд изучал безопасные точки остановки.

— На самой дороге разгрузку не устраивайте. Найдите штатную безопасную точку и согласуйте её с командованием группы.

— Уже согласовываем.

— Чем повезёте?

— Пока ищу транспорт.

Сверяясь с картой обеспечения, Котлов вспомнил про обратный рейс инженерной машины:

— У инженерной службы должна быть машина, которая возвращается с ремонтного участка. Уточни, может ли взять груз до точки снабжения. Отдельный рейс по такой погоде без необходимости не гоняйте.

— Есть.

— И Линц...

— Да?

— Резерв не расходуйте до конца только потому, что он имеется. Должен остаться запас на случай дальнейшей задержки.

Капрал кивнул.

— Понял.

Связь отключилась.

Котлов вернулся к столу.

Шкварка уже стоял рядом, вытирая руки о полотенце.

— Что там?

— Шагоходы задерживаются.

— С пайками?

— Да.

Угнот кивнул.

— Тогда выдержат.

Угнот достал из шкафа противень с запечённым мясом, проверил температуру и удовлетворённо пробормотал:

— Хоть одна хорошая новость.

В семнадцать пятьдесят семь на «Неумолимом» объявили боевую тревогу.

Сигнал прозвучал в тот момент, когда Шкварка заканчивал оформление одного из главных банкетных блюд.

На секунду замерли даже кухонные дроиды; повара переглянулись, а затем через громкоговоритель раздался приказ:

«Всем подразделениям занять посты по боевому расписанию».

Котлов взглянул на часы — до официального ужина оставался час. Шкварка зажмурился так, словно мог этим отменить тревогу. Он провёл почти сутки, подбирая замены деликатесам, пересчитывая порции и следя за каждым противнем, а теперь всю работу мог перечеркнуть один сигнал.

— Только не сейчас.

Однако уже через секунду Шкварка собрался, расправил плечи и гаркнул:

— Котлы выключить по режиму! Горячее — под контроль хранения! Незавершённые блюда убрать! Личные посты — по расписанию!

Кухня мгновенно пришла в движение. Часть работников отправилась на боевые посты, остальные приводили оборудование в безопасный режим и готовили питание для дежурных смен. Никто не оставлял горячие котлы без присмотра, но и продолжать банкетную готовку, будто ничего не произошло, не собирался.

Котлов связался с центральной столовой.

Там происходило то же самое.

Раздачу временно остановили, пока личный состав занимал посты. Готовые блюда оставались в оборудовании с контролем температуры, и поварам не пришлось ни выливать содержимое котлов, ни бросать работу на полпути.

На мостике разрушителя обстановка была значительно серьёзнее.

Наземные станции сообщили о разведывательных аппаратах противника возле повреждённой дороги. Связь на Серрате работала с помехами; корабль привели в повышенную готовность, и предполагаемые гости банкета разошлись по постам.

Служба протокола капитулировала перед обстоятельствами.

Арден появился на кухне минут через двадцать после тревоги. Его безукоризненный мундир успел заметно измяться, а сам офицер впервые выглядел не человеком с готовым сценарием, а человеком, который пытается придумать его по ходу событий.

— Ужин переносится.

Котлов кивнул.

— Понял.

— Возможно, на час.

— Тогда приготовим к назначенному времени, когда подтвердите.

— Возможно, на два.

— Уточните.

— А если вообще отменят?

Прапорщик посмотрел на Шкварку.

Тот в это время проверял условия хранения подготовленных блюд.

— Если отменят, распорядимся безопасно использовать то, что ещё можно выдать. То, что уже было сервировано или вышло за допустимые пределы, придётся утилизировать.

Арден с ужасом посмотрел на столы.

— Но это же представительский резерв!

— Вот именно. Поэтому я и предлагаю пока не объявлять торжественный ужин состоявшимся.

Подтвердилось, что аппараты ведут разведку у колонны, а на поверхности требуется усилить охранение. Время начала банкета стало совершенно неопределённым, как и число гостей.

Но Котлов уже не думал о банкете.

На его планшет поступило сообщение с Серрата.

С Серрата сообщили: из-за погоды и помех задерживается доставка дополнительных запасов. У экипажей пока оставался резерв, но патрули затягивались.

Получив сообщение, Котлов доложил старшему офицеру тыла и заручился разрешением вылететь ближайшим штатным грузовым рейсом с медицинскими материалами и оборудованием связи. Корабельное продовольственное обеспечение он передал заместителю, банкетный пищеблок — Шкварке. Прапорщик собирался проверить ситуацию на месте, не отправляя отдельный транспорт с обедами в непогоду.

Шаттл садился под косым дождём. Едва люк открылся, в отсек ворвался холодный ветер; на площадке Котлова встретил насквозь промокший Линц.

— Товарищ прапорщик, дополнительный груз подготовили. Инженерная машина возьмёт его на обратном рейсе, как только маршрут разрешат.

Котлов кивнул.

— Экипажи?

— На связи. Основные рационы получили перед выходом. Резервные ещё есть.

— Все?

— По последним подтверждениям — да.

— Тогда хорошо. Посмотрим кухню.

Линц удивился.

— Вы не поедете к шагоходам?

— А зачем? Чтобы лично принести им по бутерброду? Они работают. Не надо им мешать.

— Наше дело — обеспечить, чтобы на следующей безопасной остановке у них были еда и вода, а после возвращения — нормальный ужин.

Поправив плащ, прапорщик направился к кухне.

В девятнадцать тридцать два AT-ST № 06 и № 09 получили разрешение отойти к оборудованной позиции.

Командир наземной группы перераспределил охранение так, чтобы одна машина могла оставаться на наблюдении, пока вторая находилась на короткой остановке.

Во время безопасной остановки экипажи вскрыли заранее выданные рационы, попили воды и размяли затёкшие ноги. После короткого перерыва им предстояло вернуться к заданию.

Никаких речей о важности питания не было — люди просто воспользовались возможностью остановиться и поесть.

Под навесом у укрытия Лейс сидел на складном сиденье, ел порционное блюдо и смотрел, как дождь течёт по броне шагохода. Нор, выбравшись из тесной кабины, с трудом разогнул затёкшую спину: за долгие часы он привык к тесноте кресла, но ноги всё равно напоминали о себе тупой болью. Капрал попытался открыть пакет в промокших перчатках.

— Сними, — посоветовал Лейс. — Иначе до утра ковыряться будешь.

Нор стянул перчатку и наконец открыл пакет.

Попробовав еду, Нор несколько секунд молчал, прислушиваясь к глухому стуку дождя. Впереди оставались часы дежурства, но сегодня мысль об ужине уже не отвлекала его от работы.

— Слушай... А ведь нормальная штука.

Лейс кивнул.

Вдалеке гремел гром, на дороге работали ремонтники, позади них чернел силуэт AT-AT.

Доедая, Нор убрал упаковку в контейнер для отходов и вдруг спросил:

— А знаешь, что самое приятное?

— Что?

— Я сейчас поел и не думаю, когда мы вернёмся.

Лейс посмотрел на часы.

— Ещё часа три, наверное.

— Ну и ладно.

Сержант кивнул.

Лейс понимал: обед сам по себе не делает экипаж образцовым, но усталый и голодный человек куда легче пропустит опасность, перепутает сигнал или задремлет у приборов. На войне это бывает дорого.

Когда война заканчивается раньше ужинаК двадцати двум часам инженеры открывали дорогу, колонны выходили из опасного района, противник отступил, дождь ослаб. После долгого вечера равнина наконец затихала.

Капитан Рейд получил разрешение возвращаться на базу.

Третий AT-AT тяжело развернулся и медленно вышел на основную дорогу. В передней кабине повисла усталая тишина: экипаж отработал долгую смену, но люди по-прежнему следили за приборами и держали связь без напоминаний.

Сверив время, Рейд включил внутреннюю связь с десантным отделением:

— Как личный состав?

— В норме, товарищ капитан. Все на местах.

— Питание получили?

— Да. По установленному порядку.

Рейд удовлетворённо кивнул.

После чего посмотрел на собственного водителя.

Тот сосредоточенно следил за дорогой.

— Как самочувствие?

— Нормально.

— Устал?

— Немного.

— Смену на подходе организуем. До базы дойдём.

Водитель кивнул.

Некоторое время водитель молча смотрел на мокрую ночную дорогу, затем негромко произнёс:

— Товарищ капитан, а ведь неплохо придумали с пайками.

— Что именно?

— Раньше мы или в столовой ели, или ждали, пока вернёмся. А сегодня хоть нормально подготовились.

Рейд задумался.

— Да. Нормально.

Он посмотрел на звёздное небо.

Где-то там находился «Неумолимый», несколько тысяч человек экипажа и один очень недовольный прапорщик, который вместо того, чтобы спокойно сидеть на корабле, занимался продовольственным обеспечением нескольких десятков водителей.

Рейд усмехнулся.

Имперский флот обладал способностью перебрасывать войска между звёздными системами.

Но для организации своевременного ужина экипажа иногда всё ещё требовалось личное вмешательство прапорщика.

К одиннадцати вечера в наземной столовой оставили лишь дежурную раздаточную линию и подготовленные блюда для возвращавшихся подразделений. Борт сидел с кружкой чая, Линц проверял связь, а Котлов наблюдал, как повара раскладывают чистую посуду для первой запоздалой смены.

— Товарищ прапорщик, — произнёс Борт, — у нас сегодня ни одна порция горячего не пропала из-за задержки экипажей.

Котлов кивнул.

— Хорошо.

— Только работы прибавилось.

— Это нормально.

— Почему?

— Потому что раньше вы готовили по расписанию. А теперь ещё учитываете, когда люди действительно смогут поесть.

Борт посмотрел на пустые столы.

— Так сложнее.

— Конечно.

— Зато толку больше.

— Вот именно.

Котлов попробовал чай. Крепкий, горячий, без постороннего привкуса и совершенно не похожий на тот, что часами держат в техническом термосе.

— Хороший чай.

Борт улыбнулся.

— Сами завариваем.

— Это заметно.

К полуночи в столовую начали заходить мокрые и усталые экипажи, испачкавшие обувь красной грязью. Кто-то сразу направлялся к умывальнику, кто-то снимал перчатки, кто-то молча опускался на свободную скамью. За раздачей работали два повара; без речей и торжественности они выдавали горячий ужин людям, которым наконец не нужно было удерживать равновесие в качающейся кабине.

Лейс и Нор появились среди последних.

Сержант остановился возле Котлова.

— Товарищ прапорщик.

— Ну что, вернулись?

— Вернулись.

— Как питание?

Лейс некоторое время подбирал слова.

— Удобно. Особенно на остановке. Резерв тоже пригодился.

— Крепления в кабине?

— Нормально. Ничего не мешало.

— Замечания есть?

Сержант подумал.

— Питьевую флягу лучше немного ближе поставить. До неё всё ещё неудобно тянуться.

Котлов кивнул.

— Механикам передадим. Пусть проверят варианты.

Лейс собирался идти к раздаче, но вдруг остановился.

— И ещё...

— Что?

— Передайте повару, который пирожки придумал, спасибо.

Котлов усмехнулся.

— Сам передашь. Он завтра прилетит.

Сержант кивнул.

— Обязательно.

Через полчаса прибыл экипаж третьего AT-AT.

Капитан Рейд первым делом отправил людей отдыхать, а затем появился в столовой.

Котлов встретил его возле раздачи.

Сняв фуражку, капитан провёл ладонью по влажным волосам и, заметно устав, остановился перед Котловым.

— Ну что, прапорщик, накормил?

— Стараемся.

Рейд взял поднос.

— Знаете, я двадцать лет служу. Видел разные операции, разные машины и разные тыловые службы.

— Бывает.

— Но чтобы начальник продовольственного обеспечения лично проверял, где у меня экипаж хранит еду, — такое впервые.

Котлов пожал плечами.

— А как иначе узнать, что вам нужно?

Капитан задумался.

— Обычно нам просто выдают то, что положено.

— Выдавать положенное — половина работы.

— А вторая?

Котлов посмотрел на очередь у раздачи.

— Сделать так, чтобы этим можно было воспользоваться.

Рейд кивнул.

Потом взял тарелку с горячим рагу.

Попробовал.

— Вкусно.

Стоявший за стойкой Борт невольно расправил плечи: после всех осложнений эта похвала казалась ему дороже идеального отчёта.

Когда большинство экипажей разошлось, Котлов обнаружил Линца возле склада.

Капрал сидел на пустом складском ящике и торопливо ел остывающий гарнир. Планшет лежал у него на коленях, а покрасневшие глаза то и дело возвращались к списку ещё не закрытых заявок.

Котлов остановился.

— А ты чего здесь?

Линц поднял голову.

— Места в столовой не было. Решил тут.

— Когда ел последний раз?

Капрал задумался.

— Утром.

Котлов посмотрел сначала на измученного капрала, затем на тарелку. Всё раздражение за сегодняшний день вдруг собралось в одном коротком слове:

— Замечательно.

Линц не понял.

— Что?

— Мы весь день организовывали питание экипажей. А ты сам обед пропустил.

— Работы много было.

Прапорщик сел рядом. На мгновение он увидел в Линце самого себя много лет назад — такого же уверенного, что порядок в ведомостях важнее собственного ужина. Помолчав, он произнёс:

— Запомни одну вещь. Начальник продовольственной службы тоже живой человек. Если ты свалишься от усталости, остальные лучше питаться не станут.

Линц улыбнулся.

— Есть.

— И ещё. Еду на складском ящике не держи. Для этого столовая имеется.

Капрал посмотрел на собственную тарелку.

— Так там уже закрывают.

Котлов поднялся, забрал у Линца планшет, чтобы тот наконец перестал работать, и сказал:

— Пошли. Для тебя найдём место.

В это время на орбите Серрата заканчивалась боевая тревога.

Командование «Неумолимого» возвращало подразделения к обычному режиму службы.

Официальный ужин так и не состоялся.

Большинство приглашённых офицеров так и осталось на службе; часть не вернулась в административный корпус даже глубокой ночью. Измученный Арден пришёл в офицерскую столовую, уже понимая, что парадный ужин окончательно отменён.

Там его встретил Шкварка.

Угнот стоял возле раздаточной линии.

Шкварка сохранил то, что ещё можно было безопасно использовать, оставил часть заготовок в холодильниках и организовал дополнительную выдачу дежурным сменам. Всё, что не отвечало санитарным требованиям, списали.

Арден осмотрел помещение.

— А где банкет?

— Отменён.

— Я знаю. А блюда?

— Использовали то, что можно было использовать безопасно. Остальное сохранили или списали по правилам.

Капитан-лейтенант оглядел пустые столы.

— Но меню было утверждено!

Шкварка посмотрел на него.

— И что?

— Мы должны были обслуживать представителей командования!

Шкварка посмотрел на бледного, усталого Ардена и неожиданно вспомнил, что тот с утра так и не отходил от бесконечных списков гостей. Вместо очередной насмешки угнот взял чистую тарелку, наложил горячее рагу, добавил гарнир и протянул офицеру.

— На. Ешь.

Капитан-лейтенант растерялся.

— Но...

— Ты когда последний раз ел?

Арден задумался.

— Кажется, утром.

— Вот и ешь.

Арден посмотрел на тарелку, потом на повара и без привычных возражений сел за ближайший стол.

Через десять минут к Ардену подсели техники и связисты. Шкварка кормил их без редких соусов, парадной сервировки и докладов о высоком статусе присутствующих — просто горячим ужином.

Арден доел.

Посмотрел на пустую тарелку.

Потом произнёс:

— А ведь вкусно.

Шкварка удовлетворённо хмыкнул.

— Конечно.

— И сытно.

— Конечно.

Капитан-лейтенант задумался.

— Знаете, у нас в службе протокола считается, что уровень мероприятия определяется качеством сервировки.

Угнот убирал посуду.

— У вас там много глупостей считают.

На удивление, Арден не обиделся. Посидев над пустой тарелкой и оглядев спокойную столовую, он произнёс:

— В следующий раз мы заранее согласуем с вами меню.

Шкварка кивнул.

— Вот это правильно.

— И количество гостей.

— Ещё лучше.

— И возможный перенос времени.

Угнот посмотрел на него с неожиданным уважением.

— А вот теперь ты начинаешь понимать.

В два часа ночи Котлов вернулся на «Неумолимый», сдал временный пропуск и направился к дежурной кухне. Шкварка уже сидел там с огромной кружкой чая и упаковками от опытных рационов, готовя замечания к следующей партии.

Котлов остановился в дверях.

— Ну что, как банкет?

— Прекрасно.

— Состоялся?

— Нет.

— Тогда почему прекрасно?

Шкварка пожал плечами.

— Людей накормили. Продукты почти все использовали. Никто не отравился. И протокольный офицер наконец поел.

Котлов усмехнулся.

— Хорошая работа.

Угнот отставил кружку и впервые за вечер внимательно посмотрел на прапорщика:

— А у тебя?

— Экипажи вернулись. Все нормально поели. Рационы себя показали хорошо.

— Пирожки понравились?

— Очень.

Довольно хрюкнув, Шкварка проверил температуру в термошкафу, достал закрытый контейнер с горячим рагу и поставил перед прапорщиком.

— Это тебе.

Котлов открыл крышку.

— А я уже поел на поверхности.

— Когда?

— Часа три назад.

— Значит, можешь ещё чай выпить.

Шкварка поставил кружку.

Котлов сел с кружкой чая. Несколько минут они молчали, слушая тихое гудение холодильников и звон посуды за перегородкой. Наконец прапорщик произнёс:

— Знаешь, Шкварка, я всегда считал, что в нашем деле главное — порядок: всё рассчитать, учесть и вовремя выдать.

— Это тоже важно.

— Важно. Только сегодня ещё раз убедился, что мало знать, сколько людей надо накормить. Надо понимать, где они находятся и когда у них появится возможность поесть.

— Конечно.

— Иначе даже самая точная ведомость не поможет.

Шкварка усмехнулся и отпил чай.

— Считать всё равно надо. Только сначала выясни, где люди и чем они заняты.

Котлов посмотрел на него.

Потом улыбнулся.

— Вот за это я тебя и держу.

— А я думал, за котлеты.

— За котлеты тоже.

Эпилог. Суп отменяетсяЧерез несколько дней систему питания на Серрате перестроили окончательно: горячие блюда по-прежнему выдавали на базах, но экипажи получали компактные порции и резервные рационы, а маршруты по возможности согласовывали с безопасными остановками. Отдельно учли десант AT-AT, доступ к воде и совместимость креплений в AT-ST. Приказы не заставляли войну идти по расписанию, зато тыл теперь учитывал возможные задержки.

Шкварке поручили разработку порционного питания. В документах его пирожки назывались «пищевыми порциями повышенной энергетической ценности», но личный состав упрямо продолжал называть их пирожками.

Во время очередной ротации Лейс и Нор специально заглянули в главную столовую, разыскали Шкварку, поблагодарили и осторожно предложили класть в следующую партию чуть больше мясной начинки.

Шкварка выслушал просьбу, смерил обоих суровым взглядом и заявил:

— Я вам уже и так больше положенного мяса даю.

Лейс усмехнулся.

— Значит, не зря хвалим.

Угнот подумал.

— Ладно. Посмотрим.

На следующей неделе начинка действительно стала немного вкуснее. Котлов пытался выяснить причину, но Шкварка сослался на изменённое соотношение специй — и формально был прав.

Однажды Котлов пришёл на работу в особенно хорошем настроении: поставки шли по графику, складские остатки сходились, техника работала исправно, а служба протокола научилась заранее согласовывать банкеты.

Налив чай, прапорщик открыл корреспонденцию и обнаружил просьбу истребительного авиакрыла организовать питание пилотов СИД-истребителей во время длительного дежурства. Приложенная схема кабины плохо сочеталась с идеей полноценного обеда; Котлов внимательно изучил её и включил внутреннюю связь.

— Шкварка.

— Чего?

— Зайди ко мне.

Через несколько минут угнот появился в дверях.

— Что случилось?

Котлов развернул к угноту планшет, не тратя времени на объяснения.

Шкварка прочитал письмо и надолго задержался на изображении кабины, изучая пространство вокруг пилотского кресла.

Потом произнёс:

— Места мало.

— Угу.

— Пилот один.

— Угу.

— Снаряжение специальное.

— Угу.

Шкварка прищурился.

— И сколько они там сидят?

— С учётом ожидания вылета и выполнения задания — бывает долго.

Угнот задумался, прикинул положение пилота и наконец решительно произнёс:

— Суп отпадает.

Котлов расхохотался.

— А что остаётся?

Взяв планшет, Шкварка снова изучил схему пилотского снаряжения.

— Сначала надо узнать, когда они вообще могут безопасно поесть. До вылета? После посадки? Во время длительного ожидания в готовности? А уже потом будем придумывать, что им давать.

Прапорщик перестал улыбаться и серьёзно кивнул.

— Правильно.

— И ещё надо поговорить с медиками.

— Зачем?

— Чтобы никто не решил, что пилота можно кормить через вентиляционный шланг.

Котлов посмотрел на него.

— А кто такое предложит?

Шкварка пожал плечами.

— Не знаю. Но я бы на всякий случай предупредил.

Помолчав, Котлов открыл чистый планшет.

— Ладно. Значит, пойдём к лётчикам.

Шкварка направился к двери.

Остановился.

Обернулся.

— Только одного не понимаю.

— Чего?

— Почему у вас все хотят жрать именно там, где для этого меньше всего места?

Котлов посмотрел на маленькие СИД-истребители, выстроенные в ангаре за широким смотровым окном. Потом перевёл взгляд на повара.

— Потому что, Шкварка, пока они там сидят, мы здесь можем спокойно готовить обед.

Угнот кивнул.

— Тогда ладно.

Он отправился на кухню, где его уже ждали тысячи порций завтрака. На обед сегодня обещали настоящие мясные котлеты. Иногда даже в Галактической Империи бывали хорошие дни.

Два листочка и почка

На Серрате существовали места, куда имперские чиновники приезжали по службе, а туристы — исключительно по собственной воле. Первых обычно интересовали шахты, транспортные узлы и отчётность промышленных предприятий. Вторые предпочитали долину Нал-Вера, где по склонам нагорья тянулись чайные террасы и, по уверениям туристических справочников, даже утренний туман обладал неповторимым ароматом.

Туман, разумеется, пах обычной горной сыростью. Аромат появлялся позже, когда сборщики приносили свежие листья в сушильни и над деревней начинал подниматься тёплый пар. Но рекламные специалисты давно установили, что за «ароматный туман» люди готовы платить, а за «влажный воздух с ограниченной видимостью» — не особенно.

Мара Неви, хозяйка старейшего чайного хозяйства долины, относилась к рекламе с осторожным уважением. За последние годы на доходы от экскурсий она восстановила каменные подпорные стены, отремонтировала подвесной мост и наконец заменила насос, который её покойный отец называл «временным» на протяжении двадцати семи лет. Впрочем, за всё это туристам полагалось одно безусловное правило: чайные кусты существуют не для того, чтобы на их фоне красиво получались фотографии.

Ещё до рассвета Мара поднялась на верхнюю террасу. Туман лежал между рядами, оставляя открытыми только влажные макушки кустов. Сборщицы, укрыв волосы платками, двигались вдоль низких зелёных изгородей и с привычной точностью снимали с побегов два молодых листа и почку. По каменной дорожке доносилось поскрипывание корзин. Листья нельзя было мять, нельзя оставлять на солнце и уж тем более сваливать в одну кучу ради скорости: от аккуратности утреннего сбора зависел вкус чая, которым впоследствии хвастались столичные рестораны.

— На третьей террасе суховато, — сказала бригадир Дарна, придерживая корзину на плече. — К полудню ветер поднимется. Молодые побеги могут обветриться.

— Руену передай, — ответила Мара. — Пусть проверит влажность и линию мелкого орошения. Но воду включать только после того, как люди уйдут с участка.

Дарна кивнула. Мара же присела возле одного из кустов, осторожно подняла ветку и оглядела побег. На его верхушке уже раскрывался третий лист — лишний для лучшего сорта. Она сняла два верхних листа с почкой и протянула Дарне.

— Вот это пойдёт на «Первый туман». А всё, что ниже, — на обычную смесь. Только не наоборот, как в прошлом сезоне.

— В прошлом сезоне это турист перепутал, — напомнила бригадир.

— Значит, в этом туристам корзины выдаём другого цвета.

Семья Неви выращивала чай пять поколений. За это время долина пережила торговую блокаду, смену планетарной администрации и неудачную попытку построить в верховьях карьер. Последняя история закончилась особенно поучительно: подрядчик, которому поручили расширить горную дорогу, перепутал подъезд к каменоломне с хозяйственной тропой и пригнал тяжёлый грузовой репульсор прямо на участок элитного чая. После его манёвра пришлось пересаживать сто восемнадцать кустов, а Мара в течение двух недель разговаривала с инженерами исключительно в письменном виде.

Именно тогда у нижнего въезда появилась большая табличка: «ЧАЙНАЯ ПЛАНТАЦИЯ. ТЯЖЁЛОЙ ТЕХНИКЕ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЁН».

Через месяц её пришлось продублировать на хаттском.

Это случилось после того, как нанятый торговой компанией пилот с Нал-Хатты пояснил, что общегалактический язык он понимает прекрасно, но читать на нём по условиям контракта не обязан. Пилот успел развернуть длинномерную платформу у ворот, едва не снеся домик охраны, и предложил включить стоимость ущерба в дополнительное соглашение о доставке.

Мара заплатила художнику за вторую надпись. А договор с перевозчиком расторгла.

Теперь оба предупреждения висели рядом. Первое охотно фотографировали туристы, второе вызывало у приезжих хаттов и их сопровождающих уважительное молчание. С тех пор грузовые платформы действительно останавливались перед воротами, хотя кое-кто из гостей продолжал спрашивать, почему нельзя подъехать на собственной машине прямо к чайным кустам.

Долина зарабатывала на чае, но последние десять лет всё больше жила ещё и за счёт тех, кто приезжал посмотреть, как его выращивают. Ниже плантаций выросла гостиница с видом на террасы; вдоль старой дороги открылись две закусочные, лавка керамики и магазин, продававший маленькие жестяные коробочки с изображением утреннего тумана. Коробочки стоили дороже самого чая, особенно пустые, потому что на них помещалась большая золотая эмблема хозяйства.

Для туристов проложили пешеходные маршруты, оборудовали смотровые площадки и построили чайный павильон. Возле нижней станции появились стоянка репульсорных автобусов, санитарный модуль, водоочистная установка и пункт медицинской помощи. По просьбе гостиницы сюда же подвели дополнительную линию горячего водоснабжения. Хозяйственный насос с ней не соединили: Мара однажды увидела, как постоялец набирает ванну как раз в тот момент, когда чайный цех нуждался в воде, и решила, что повторять опыт не следует.

Каждое улучшение сопровождалось бумагами. Для троп требовалось разрешение на использование сельскохозяйственных земель, для павильона — строительное согласование, для дегустаций — документы пищевого производства. Гостиница и лавка имели отдельные лицензии, а указатели пришлось утверждать через комиссию по охране культурных ландшафтов. Та потребовала покрасить новые ограждения в цвет старого камня, хотя он на каждой террасе был разным.

— Главное, чтобы они когда-нибудь определились, какой именно цвет у истории, — говорила Мара, подписывая очередной акт.

Её молодой администратор Тизз воспринимал требования серьёзнее. Он заведовал экскурсиями, размещением групп и жалобами посетителей, старательно хранил копии разрешений и держал под рукой три планшета: для бронирований, для маршрутов и для того, чтобы найти первые два, если они переставали отвечать. В его обязанности входило также объяснять туристам, что туман — природное явление, дождь нельзя перенести на более удобное время, а чайный лист не становится собственностью гостя лишь потому, что тот удачно сфотографировался рядом с кустом.

Утром, когда Мара ещё разговаривала с Дарной, Тизз получил сообщение о прибытии первого экскурсионного автобуса. До начала программы оставалось больше часа.

Он посмотрел на часы, потом на список гостей, где напротив двадцати трёх фамилий стояло «особые пожелания», и с тоской понял, что спокойно позавтракать сегодня не получится.

Часть II. Туман по требованию

Автобус остановился у нижней станции в шесть сорок. Первыми вышли двое экскурсоводов, затем обслуживающий дроид, несколько сонных пассажиров и представительная женщина в широкополой шляпе с Корусанта. Следом появился неймодианец с супругой и двумя взрослыми детьми, которые немедленно начали обсуждать, входит ли в стоимость билета право самостоятельно собирать чай для вывоза.

Женщина в шляпе подошла к Тиззу и представилась Виэллой Дорран. Уточнив, что приобрела «Премиальный маршрут с погружением в атмосферу Нал-Веры», она оглядела прозрачное утреннее небо над нижними террасами.

— Где туман?

— Сейчас он на верхнем склоне, госпожа Дорран. Если поднимемся в восьмом часу, ещё успеем его увидеть.

— В рекламном описании написано, что экскурсия начинается с погружения в знаменитый туман.

Тизз открыл программу. Там действительно значилось именно это. Фразу предложило агентство на Корусанте, представитель которого никогда не бывал в долине, зато считал слово «погружение» существенным преимуществом перед обычным «осмотром».

— Мы можем подняться раньше, если группа согласится, — осторожно предложил администратор.

— На чём?

— На малом маршрутном транспорте до средней станции. Дальше старинная пешеходная тропа.

— Пешком? — Виэлла посмотрела на свои безукоризненно светлые туфли. — В премиальном описании об этом сказано не было.

— Было, — вежливо возразил Тизз и показал шестой пункт программы.

Гостья прищурилась.

— Шрифт слишком мелкий.

Сопровождающий дроид зафиксировал замечание, после чего спросил, требуется ли добавить его к жалобе об отсутствии тумана. Виэлла велела добавить. Тизз отправил запрос в отдел маркетинга об уточнении рекламной формулировки, зная по опыту, что ответ придёт через несколько недель, когда закончится туристический сезон.

У ворот неймодианская семья задержалась перед табличками. Старший сын, пристально изучив хаттские знаки, объявил, что это, должно быть, указатель к эксклюзивному маршруту.

— Это запрет на въезд тяжёлой техники, — пояснил Тизз.

— Почему на хаттском?

— Потому что на общегалактическом однажды не помогло.

Неймодианец задумчиво потрогал золотую застёжку на плаще.

— Значит, здесь бывают состоятельные клиенты с Нал-Хатты. А для них предусмотрены отдельные экскурсии?

— Предусмотрены отдельные стоянки, — ответил Тизз. — После последнего посещения мы особенно внимательно следим за размерами транспорта.

Поднявшись на среднюю станцию, гости сначала посетили демонстрационную террасу, где каждый желающий мог попробовать собрать чай. Эта часть программы появилась после многочисленных просьб туристов «почувствовать себя настоящими сборщиками». Дарна выделила для неё несколько кустов обычного сорта и лично объяснила, что снимать нужно лишь два верхних листа и почку. Она показывала медленно, дожидаясь, пока даже самые торопливые гости перестанут искать на ветке то, что в буклете называлось «чайным плодом».

— Но тогда за что мы платим? — спросил молодой неймодианец, выслушав указания. — Если нельзя взять весь побег, сбор получается неэффективным.

— Эффективным для чего? — поинтересовалась Дарна.

— Для максимального объёма урожая.

— Мы его выращиваем. Нам важно, чтобы и в следующем месяце было что собирать.

Он не стал спорить, но через пять минут подал жалобу на недостаточно прогрессивные методы сельского хозяйства. Его сестра тем временем набрала полную корзинку листьев с соседней экспериментальной грядки. На красной табличке рядом ясно было написано «ОБРАЗЦЫ. СБОР ЗАПРЕЩЁН», однако девушка решила, что слово «образцы» означает бесплатные подарки.

Дарна вернула листья в лабораторный контейнер, сверила номера кустов и попросила экскурсовода провести короткий дополнительный инструктаж. Тот извинился, объяснив, что впервые ведёт группу на плантации.

— Не страшно, — сказала Дарна. — Растения тоже впервые видят вас. Только им от этого хуже.

На соседней террасе туристский дроид поднял съёмочную платформу выше разрешённой отметки, чтобы снять «вид без людей». Платформа зависла прямо над сборщицами, подняв потоком воздуха россыпь сухих листьев с дорожки. Дарна велела немедленно её убрать, а оператор сослался на то, что в программе нет прямого запрета на художественную съёмку.

— Запрет на полёты над рабочим участком есть, — заметил подошедший Руен, агротехник плантации. — Схема у входа. И над людьми вы сейчас висите.

— Это не полёт, а зависание, — возразил оператор.

— Тогда зависайте над своей головой.

Оператор посадил платформу.

К половине девятого туман над верхними террасами действительно рассеялся. Виэлла, которая до этого старательно фотографировала дорожки и пробовала чайный бутон на вкус, заметила перемену и вернулась к Тиззу.

— Вот видите. Мы не успели. Мне обещали погружение.

— С верхней площадки долина прекрасно видна и без тумана.

— Мне не нужен прекрасный вид без тумана. За прекрасный вид я могу заплатить на любой планете.

Тизз отправился к агротехнику Руену: в туристическом расписании ещё значилась демонстрация орошения, которую рекламное агентство упорно называло «управляемым туманом».

— Ни одной команды с терминала, — распорядился Руен, оглядев верхние террасы. — Сначала проверю линию и выведу людей с участка. У нас насос не для развлечения.

Тизз поставил в расписании отметку «ожидает подтверждения». В этот момент на нижнюю станцию прибыл служебный транспорт Имперского управления туристической деятельности.

Из него вышел инспектор Нерс — худощавый человек с аккуратной папкой, портативным сканером и привычкой сначала смотреть на знаки безопасности, а уже потом на красоты природы. Он успел заметить надпись на хаттском, измерить высоту ограждения у стоянки и поинтересоваться, кто утвердил временный навес возле павильона.

Тизз понял, что утренние неприятности только разминаются.

Часть III. Традиция по утверждённой форме

Нерс приехал не ради испорченного праздника. Управление получило жалобу на рекламу тумана и запрос о категории чайных церемоний, объединило их в одно дело и направило ближайшего свободного инспектора. Им оказался Нерс, проверявший гостиницу в соседней долине.

Мара встретила его в конторе с чашкой свежего чая и папкой разрешений. Инспектор не отказался от угощения, но, прежде чем попробовать, проверил, что помещение относится к разрешённой зоне дегустаций. К чаю он относился с удовольствием, к должностным инструкциям — с ещё большим.

— В рекламной программе, — начал он, листая планшет, — значится «торжественное разведение священного огня для первого заваривания». Покажите разрешение на проведение мероприятия с открытым пламенем.

— У нас электрический нагреватель, — объяснила Мара. — Старый очаг перестали использовать после ремонта кровли. Для церемонии осталась деревянная подставка, остальное — обычная техника с термозащитой.

— А почему огонь?

— Так красивее написано.

Нерс посмотрел на неё поверх очков.

— Фраза красивая. Но если посетитель покупает разведение огня, а получает нагреватель, у него может возникнуть вопрос о соответствии услуги описанию. Снимите из рекламы «огонь». Или действительно разводите его с надлежащим разрешением.

— Лучше снимем, — решила Мара.

Инспектор сделал пометку, отпил чай и ненадолго отвлёкся от дела.

— Хороший сбор. Верхняя терраса?

— Вчерашний, — с неожиданным уважением ответила хозяйка. — Сегодня только принесли. Вы, оказывается, разбираетесь.

— У меня мать чай выращивала. Правда, не здесь. Потому я и знаю, что поливочные линии не должны проходить через места, где туристам предлагают сидеть.

Мара насторожилась и отставила чашку.

— Не проходят.

— Тогда отлично. Покажите исполнительную схему павильона после последнего расширения.

Мара позвала Тизза. Тот принёс папку, открыл нужный файл и, разглядев дату, перестал улыбаться. Проект описывал первоначальную площадку, а дополнительная деревянная веранда, достроенная к новому сезону, была обозначена на нём карандашным примечанием «предполагается».

— Её уже приняли, — сказал Тизз. — Строительная комиссия разрешила временное использование на время праздника. Вот акт.

— Вопрос не в прочности настила, — ответил Нерс. — У вас под ним сервисная магистраль, а рядом оросительный стояк. На схеме он находится снаружи ограждения.

— Ограждение передвинули, чтобы гости могли видеть дальние террасы, — пояснила Мара. — Сам стояк не трогали.

— Понятно. Тогда приёмка настила ещё не подтверждает безопасность размещения людей относительно действующего орошения. Нужна отметка технической службы. И проверьте кнопку вызова персонала: у вас она стоит за стеллажом с сувенирами.

Уходя, Нерс совершенно неожиданно прихватил со стола не брошюру о красотах долины, а маленький пакет самого простого чая.

— Оплачу на кассе. У вас обычный сорт лучше многих дорогих.

Мара проводила его взглядом. Она не любила проверок, но была вынуждена признать, что этот человек хотя бы умел отличить вопрос безопасности от обязательного количества подписей на листе согласования.

На верхней террасе тем временем готовились к знаменитой церемонии «Первый туман». Её проводили в небольшом павильоне с открытыми арками, за которыми склон уходил ступенями в долину. Когда-то после окончания раннего сбора здесь собирались семьи чаеводов: разогревали воду из горного источника, заваривали свежий чай и молча сидели несколько минут, давая отдых рукам. Теперь этот обычай показывали гостям за немалые деньги, а обязательная тишина считалась самым дорогим пунктом программы.

Мастер церемонии Седо работал в долине сорок два года. В молодости он занимался обжаркой листа, позже обучился составлять купажи, а затем оказался единственным человеком, который мог провести дегустацию перед сотней посетителей, не повышая голоса. Он любил чай и недолюбливал торжественные речи, особенно когда их произносили над чайником с открытой крышкой.

Перед началом Седо проверил температуру воды, разложил небольшие тёмные чаши, убрал с края стола лишнюю салфетку и обратился к помощнице:

— Туристов предупредили, что аппаратуру выключают?

— Предупредили. Письменно и устно.

— Про подсластители?

— Тоже.

— Тогда можно начинать. Только зачем у входа новый плакат?

Помощница прочла надпись: «ПОЧУВСТВУЙТЕ, КАК ТУМАН ОБНИМАЕТ ВАС».

Седо медленно опустил крышку чайника.

— Мне сорок лет никто не объяснял, что туман кого-нибудь обнимает. Он обычно просто мокрый.

К девяти пятидесяти в павильоне собрались гости. Виэлла Дорран заняла место у открытой арки, добившись этого после отдельного разговора об оплаченном панорамном обзоре. Рядом расположилась неймодианская семья, а чуть поодаль — турист с Салласта, который привёз собственный чайник и теперь хотел узнать, можно ли использовать его для «более индивидуального погружения».

— Наш чайник здесь не участвует? — спросил Седо, когда ему передали просьбу.

— Участвует, — успокоила помощница.

— Тогда второго не надо. Если у всех будет по чайнику, получится магазин посуды.

На первой минуте церемонии Виэлла потребовала добавить в чашу сладкий сироп. Седо объяснил, что гостям сначала предлагают попробовать чай без добавок, а затем можно подать всё, что предусмотрено дегустационным меню. На второй минуте неймодианец поинтересовался, входит ли в стоимость право взять домой использованный лист. На третьей сопровождающий дроид Виэллы попытался снять вид сверху и получил вежливую, но твёрдую просьбу покинуть павильон.

— Я оплатил премиальную церемонию, — заметил неймодианец. — Почему нельзя хотя бы попросить воду погорячее? Так быстрее заварится.

— Быстрее испортится, — ответил Седо, прогревая чаши. — Хороший чай не требует спешки. Если вы торопитесь, внизу есть автомат с горячими напитками.

Экскурсовод побледнел, но гость вдруг заинтересовался температурой и впервые за день действительно стал слушать объяснения. Седо показал, как аромат меняется между первым и вторым проливом, и предложил понюхать крышку чайника, на которой остался тёплый след настоя. Несколько посетителей наклонились вперёд; даже Виэлла на минуту перестала смотреть на небо и осторожно взяла чашу двумя руками.

За стеной в это время Руен спорил с Тиззом о технической схеме. Инспектор позвал агротехника к павильону, чтобы уточнить границы хозяйственной зоны, и обнаружилось, что в старом плане орошения рядом с верандой обозначены два распылителя. Когда веранду расширяли, строители перенесли ограждение и поставили дополнительные кресла как раз там, куда раньше попадала вода. Обычный человек, увидев такие кресла, не догадался бы, что они стоят на месте бывшей служебной дорожки. А сельскохозяйственный контроллер не интересовался архитектурными изменениями: его датчики по-прежнему считали эту часть склона открытой посадкой.

— Отключаем автоматический режим на третьей линии, — сказал Руен, уже доставая коммуникатор. — И до перепроверки ничего не показываем.

— Я ещё утром поставил демонстрацию на ожидание, — торопливо сообщил Тизз.

— Демонстрацию да. А кто перенёс в журнале номер зоны орошения после строительства?

Тизз посмотрел на планшет. В туристическом реестре значилась «верхняя обзорная площадка», в агрономическом — «северный блок, участок три». Документы составляли разные службы, и ни одна не сочла нужным пояснить, что теперь это почти одно и то же место.

Руен отправил команду отключения, но терминал ответил: «ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТ ЛОКАЛЬНОГО ШКАФА УПРАВЛЕНИЯ». После прошлогодней аварии удалённое отключение оросительных клапанов сделали двухступенчатым, чтобы никто случайно не лишил кусты воды посреди жары. Технически разумная мера в этот момент требовала от агротехника спуститься на двести метров по склону и повернуть вполне обычный ключ.

— Уходите с веранды, — распорядился он. — Я выключу линию на месте.

Нерс сразу направился внутрь, а Тизз, не желая прерывать самый дорогой пункт программы, попытался спросить, нельзя ли сперва закончить чай. Инспектор ответил ему таким взглядом, что администратор сам открыл выход и стал выводить ближайших гостей на крытую дорожку.

К несчастью, в павильоне заиграла тихая церемониальная музыка и Седо как раз поднял первый чайник. Гости растерянно переглянулись. Они привыкли воспринимать распоряжения экскурсоводов как часть представления и не сразу поняли, зачем им предлагают выйти. А Виэлла решила, что началась оплаченная кульминация программы.

— Это и есть погружение? — обрадовалась она. — Наконец-то!

В этот момент датчик влажности на третьем участке передал сигнал о сухом ветре. Контроллер, ещё не получивший местного подтверждения отключения, открыл клапан мелкого орошения. На верхних кустах поднялась почти прозрачная водяная дымка. Некоторое время всё выглядело так красиво, что экскурсовод невольно перестал торопить гостей, а сопровождающий дроид Виэллы снова поднял объектив.

Потом ветер изменился.

Первые капли ударили по крыше, следующие достигли открытой веранды, а последний распылитель, установленный возле бывшей служебной дорожки, направил аккуратную, технически совершенно исправную струю в сторону кресел. Виэлла вскрикнула, прижимая к голове шляпу. Неймодианец попытался спасти планшет, его сын — корзинку с купленным чаем. Кто-то опрокинул пустую чашу, но Седо успел подхватить чайник и убрать его под защитный колпак нагревателя.

— К выходу, спокойно! — потребовал Нерс, придерживая мокрую занавесь у двери. — Не бегите, ступени скользкие.

Тизз и помощница мастера вывели последних гостей. Никто не пострадал, хотя некоторые посетители впервые за экскурсию обнаружили, насколько неудобны нарядные туфли на влажном камне. Часть собранного для церемонии чая пришлась списать, а деревянные сиденья на веранде немедленно сняли с эксплуатации.

Седо оглядел мокрый стол, перевёрнутую чашу и поднос, который ещё минуту назад должен был служить воплощением древнего порядка. За сорок два года работы он повидал немало: посетителей, которые засыпали сахар прямо в чайник, чиновников, требовавших измерять глубину поклона, и однажды даже музыканта, решившего сопровождать церемонию барабаном.

Но сегодня у него окончательно кончилось терпение.

— Да закройте вы эту проклятую задвижку! — крикнул он в сторону склона.

Помощница посмотрела на него так, словно священный чайник только что высказал политическое мнение.

Руен, уже добравшийся до местного щита, повернул ключ и перекрыл воду. Распылители остановились. Над террасами повисла настоящая тишина, нарушаемая только каплями, падавшими с навеса.

Инспектор Нерс вытер планшет сухой салфеткой, проверил, все ли туристы дошли до укрытия, и лишь после этого внёс запись в журнал: «Торжественная часть церемонии прервана вследствие непредусмотренного включения сельскохозяйственного оборудования. Персонал обеспечил организованный выход посетителей. Система разграничения хозяйственных и туристических зон требует пересмотра».

Тизз заглянул ему через плечо.

— А слова мастера тоже будете фиксировать?

— Какие слова?

— Ну... про задвижку.

— В отдельный акт только в том случае, если задвижка действительно проклята. А пока я проверяю то, что может снова облить людей водой.

Тизз впервые за всё утро почувствовал к инспектору почти родственную симпатию.

Часть IV. Без предварительной записи

К полудню гости получили сухие накидки, горячий чай и возможность пожаловаться. Неймодианец требовал возместить испорченную упаковку, его дочь — вернуть изъятую корзину листьев, а турист с Салласта хотел купить распылитель для домашнего увлажнения воздуха.

Виэлла Дорран оказалась единственным человеком, который не потребовал возврата денег. Её дроид успел снять момент, когда водяная дымка поднялась над террасами, а затем совершенно настоящая струя накрыла шляпу Виэллы. На записи всё выглядело настолько эффектно, что Виэлла уже отправила ролик знакомым и получила несколько десятков восхищённых ответов.

— Вот это я понимаю погружение! — сообщила она Тиззу. — Почему вы сразу не сказали, что у вас интерактивная программа?

— Потому что у нас её нет, — устало ответил администратор. — Во всяком случае, такой.

— Обязательно сделайте. Я бы ещё раз приехала.

Через час агентство с Корусанта предложило внести в каталог новую платную услугу «Церемония великого тумана». Предполагались специальные места на веранде, предварительная выдача непромокаемых накидок и гарантированное обливание в кульминационный момент. Для большей достоверности рекламщики рекомендовали оставить в программе неожиданность.

Мара прочитала предложение, несколько секунд молчала и ответила коротко: «Мы выращиваем чай. Желающих промокнуть направляйте в аквапарк». Тизз проверил, не слишком ли резко получилось, но хозяйка велела отправлять без изменений.

После осмотра Нерс составил предписание. Плантацию целиком закрывать не стали: сбор, обработка листа и торговля могли продолжаться. Однако расширенную веранду запретили использовать до сверки схем, а демонстрацию орошения исключили из туристической программы, пока техническая служба не установит раздельные зоны и чёткий порядок управления. Рекламные описания потребовали привести в соответствие с действительностью, а уведомления о погодной зависимости экскурсий — сделать достаточно заметными, чтобы их мог прочитать человек без увеличительного прибора.

— Вам ещё повезло, — сказал инспектор Маре, возвращая экземпляр акта. — Никто не поскользнулся на лестнице и не получил ожог. Но сегодня вы увидели, что бывает, когда хозяйство и развлечения считают одну площадку разными местами.

— У нас уже три службы занимались её согласованием, — вздохнула Мара.

— Значит, понадобится четвёртая. Та, которая сведёт их планы в один.

Он допил остывший чай, купил в лавке обещанный пакет обычного сорта и уехал, оставив после себя не столько бумаги, сколько довольно конкретный перечень работ.

К вечеру туристические автобусы разъехались. Работники сняли намокшие покрытия, Руен проверил клапаны, а Дарна вернулась с последними корзинами. На нижнем въезде остановилась грузовая платформа с новой партией пустых коробок для чая. Водитель прочёл табличку на хаттском, выругался на том же языке и благоразумно вызвал маленький складской погрузчик.

Мара, наблюдавшая за этим из окна, удовлетворённо кивнула.

— Вот видишь, — сказала она Тиззу. — Иногда правильный перевод полезнее десяти согласований.

— У нас сегодня спросили, можно ли купить табличку на сувенир, — сообщил администратор.

— Копии пусть делают. Настоящую не трогать. Она работает.

Когда солнце скрылось за нагорьем, в старом чайном доме собрались те, кому редко доставались лучшие места на официальных церемониях: сборщицы, сушильщики, механик, Дарна и Тизз, едва успевший закрыть последнюю жалобу. Седо принёс простой глиняный чайник, налил воду из небольшого нагревателя и поставил на стол чаши с вытертыми краями. Никакой музыки, объявлений и просьб смотреть в нужную сторону не было.

Мара разлила первый настой. В открытом окне пахло мокрым камнем и свежим листом, а далеко внизу медленно гасли огни туристической стоянки. Тизз потянулся было за планшетом, но Дарна молча отодвинула его локтем.

— Завтра допишешь.

— Там жалоба на отсутствие обещанного тумана.

— Завтра и ответишь. Сегодня он у нас был с избытком.

Седо подвинул к молодому администратору чашу и, заметив, что тот собирается что-то сказать, поднял палец.

— Только не спрашивай, входит ли тишина в стоимость.

Тизз устало улыбнулся, обхватил тёплую чашу ладонями и наконец попробовал чай. На этот раз никто никуда не спешил. За дверью начинал подниматься настоящий вечерний туман, но показывать его было некому.

— Может, на завтра и вправду обещать гостям дождь? — осторожно предложил Тизз.

Мара посмотрела на него поверх чаши.

— Обещай чай. С этим мы хотя бы знаем, что делать.

В поисках работников

В Галактике существовали организации, способные пережить войну, смену правителей, разрушение планетарных столиц и внезапное прекращение поставок топлива. Но даже самые устойчивые из них начинали испытывать серьёзные затруднения, когда одновременно увольнялись повар, кладовщик и мастер по ремонту лестниц.

Сёстры Ночи с Датомира считали себя выше подобных неприятностей. Древние знания, тайные обряды и могущественные артефакты позволяли им при определённых обстоятельствах поднять из могил целый отряд мертвецов, но ни одно из этих достижений не помогало сварить обед, починить обвалившуюся кладку или вовремя просушить ритуальные травы. Особенно отчётливо это выяснилось за восемь дней до большого собрания кланов.

***

В крепости Матери Талзин готовились принимать гостей из отдалённых поселений: старших сестёр, хранительниц местных обрядов и молодых ведьм, впервые допущенных к общему ритуалу. Подготовка требовала не только магии. Предстояло расчистить двор, привести в порядок гостевые помещения, запасти топливо, доставить воду, собрать травы и проверить старые дымоходы.

Дымоходы, сложенные ещё до появления над Датомиром грузовых кораблей с галактическими регистрационными знаками, проходили прямо внутри каменных стен, отводя жар от печей, сушилен и варочных очагов. Перестроить их было трудно, обслуживать — необходимо. Молодая ведьма Мирра, впрочем, об этом почти не задумывалась.

Мирра занималась боевой магией, владела иллюзиями, знала защитные заклинания и мечтала однажды стоять возле Талзин на большом ритуале, а не среди учениц в дальнем ряду. Поэтому утренний вызов во внутренний двор она приняла за долгожданную возможность проявить себя. Там её ожидали Мать Талзин и седая смотрительница хозяйственных помещений Тесса, чьи руки навсегда потемнели от сажи и травяных красителей. Тесса держала связку ключей, каждый из которых был больше пальца Мирры. У их ног лежала створка деревянной двери.

— Это что? — спросила Мирра.

— Дверь, — ответила Тесса.

— Я вижу.

— Вот и я вижу. Только она должна висеть на петлях, а не лежать посреди двора.

Талзин не улыбнулась.

— Тесса, расскажи ей остальное.

Смотрительница развернула свиток.

— С главной кухни ушли двое поваров и трое помощников. Из сушилен — четыре работницы. Северную галерею некому подремонтировать. На травяных грядках сёстры работают через день, потому что остальных забрали на занятия. В погребе не работает подъёмная платформа. И один из наружных воротных механизмов опять заедает.

Мирра ожидала услышать о шпионах или вражеских кораблях, а вместо этого получала перечень неприятностей, из-за которых обычно бранились старые ведьмы.

— Но ведь можно использовать магию, — сказала она.

Тесса подняла с земли дверную петлю.

— Вот. Подними.

Мирра чуть пошевелила пальцами. Петля, покрытая рыжей ржавчиной, плавно поднялась над камнями.

— А теперь повесь дверь.

Мирра попыталась повесить створку заклинанием, но дверь встала боком: нижняя петля оказалась на два пальца выше отверстия. Стоило ведьме усилить воздействие, как из старого камня вылетел крепёж и дверь с грохотом упала обратно. Тесса невозмутимо подобрала железку.

— Теперь у нас ещё и стена требует ремонта.

Талзин повернулась к Мирре.

— До прибытия гостей восемь дней. Найди людей, которые приведут крепость в порядок.

— Сестра, я могу заняться защитными чарами, — осторожно предложила Мирра.

— Ими займутся те, кто умеет лучше тебя. А ты пока выясни, почему в крепости, где живёт столько могущественных ведьм, некому починить одну дверь.

***

Хозяйственное крыло находилось в нижней части крепости. Там всегда пахло дымом, тёплым камнем, влажной землёй и горькими лекарственными травами. Под потолком тянулись старые вентиляционные каналы, на полках стояли сосуды с настойками, возле кухонных очагов висели чугунные крюки. На стене между кладовой и сушильней висела доска с именами работников. Мирра подошла к ней и долго смотрела на пустые места.

— Здесь раньше было больше имён. Куда они делись?

— Кто ушёл к Ночным Братьям, кто нанялся на корабль, кто переехал в другой клан. Двое из наёмных работников не вернулись после отпуска.

— Почему?

Тесса посмотрела на неё.

— А ты их спрашивала?

— Нет.

— Вот и я теперь не могу у них спросить.

На нижней полке лежали объявления о поиске работников. Некоторые были написаны от руки. Другие отпечатаны на старом терминале, который принимал сообщения через ретранслятор ближайшего космопорта. Мирра прочитала первое.

«Требуются помощники в хозяйственные помещения. Обязанности определяются по мере необходимости».

Второе обещало «возможность служить древнему и уважаемому клану». Третье предупреждало о «строгом соблюдении традиций». Ни одно не сообщало, сколько платят, где жить и что именно придётся делать.

— Это кто составлял? — спросила она.

— Предыдущая распорядительница.

— И сколько пришло людей?

— Трое.

— Где они сейчас?

Тесса указала на свободные места доски. Помолчав, Мирра взяла мел и вывела: «НУЖНЫ РАБОТНИКИ». Затем подумала и приписала: «СРОЧНО». Смотрительница наблюдала за ней с некоторым сомнением.

— Хорошее начало, — сказала она. — Только теперь придётся выяснить, какие именно.

***

Первым делом Мирра решила обратиться к жителям Датомира. Ночные Братья славились силой, выносливостью и привычкой работать в суровых условиях: охотились, строили жилища, ремонтировали оружие и снаряжение. Правда, представляя их, Мирра видела прежде всего высоких воинов с тяжёлыми дубинами, боевыми татуировками и грозным видом.

Для переноски камней и починки ворот такие, по её мнению, подходили прекрасно. Заодно можно было пригласить нескольких учениц из соседних поселений: если каждая группа пришлёт хотя бы пятерых, всё успеют. Разослав запросы, Мирра вышла во двор, приподняла сломанную дверь магией и прислонила к стене. Та медленно съехала обратно на камни.

— Ладно, — сказала Мирра сама себе. — Сначала люди. Потом дверь.

Снаружи, за зубчатыми стенами крепости, медленно поднимался красноватый датомирский туман. Откуда-то из нижних помещений донёсся сердитый голос Тессы:

— Кто опять поставил свежие травы рядом с дымовым каналом?!

Работы было много. Ответов пока не было ни одного.

***

На второй день Мирре назначили первое, как ей казалось, собеседование: Ночные Братья приглашали посмотреть на кандидатов в их поселении. Взяв сопровождающую и две фляги воды, она отправилась в путь и всю дорогу представляла, как вернётся с десятком работников, услышит похвалу Талзин и наконец перестанет отвечать на вопросы о дверных петлях.

К полудню стало жарко. Внизу шумели тёмные деревья, между корнями мелькали ящерицы, а впереди над поселением поднимались тонкие струйки дыма. Мирра ускорила шаг, ещё не понимая, что собирается выбрать не боевой отряд, а штат работников для очень старой и весьма требовательной крепости.

Кого берём? Поселение Ночных Братьев встретило Мирру запахом угля и звоном металла. Под навесом несколько забраков чинили охотничье снаряжение, у частокола двое мужчин прилаживали бревно к опоре, а у колодца старик латал треснувший жёлоб. Однако перед большим домом стояли в ровную шеренгу восемь рослых воинов, вооружённых так основательно, будто их собирались отправить в поход. Перед ними расположился широкоплечий старший поселения Гхар, встретивший Мирру сдержанным поклоном.

— Ты просила людей. Я привёл лучших.

Мирра с удовлетворением осмотрела кандидатов. Все выглядели достаточно крепкими, чтобы без труда перетаскать камни на северной галерее.

— Покажите, кто из вас сильнее, — приказала она.

Гхар удивлённо приподнял брови, но распорядился вынести тяжёлое бревно. Первый кандидат поднял один его конец, второй взвалил бревно на плечо, третий удержал на вытянутых руках. Затем начались показательные поединки: один воин уклонился от дубины, другой повалил соперника, третий расколол тренировочный щит под одобрительные возгласы зрителей. Мирра наблюдала с растущим удовлетворением.

Когда испытания закончились, она указала на троих самых внушительных.

— Этих возьму.

Гхар посмотрел на выбранных. Потом на Мирру.

— А что они будут делать?

— Ремонтировать северную галерею.

Несколько воинов переглянулись.

— Каменную? — уточнил Гхар.

— Конечно.

— И кто из них каменщик?

Мирра удивилась.

— Они же сильные.

— Сильные. Но каменщиком у нас работает Уррак.

Гхар показал в сторону колодца. Там всё ещё сидел невысокий забрак с седыми прядями у висков. Он держал камень на ладони, поворачивал его к свету и примерял к повреждённой кладке. Мирра посмотрела на старика.

— А он вообще сможет поднять тяжёлую плиту?

— Один — вряд ли, — ответил Гхар. — Зато знает, как сделать, чтобы она потом не упала.

***

Уррак выслушал приглашение, не прекращая работы. Он сначала подобрал камень, посадил его на раствор и только после этого поднял голову.

— Крепость Талзин? Северная галерея?

— Да. Откуда ты знаешь?

— Я её раньше ремонтировал.

Мирра обрадовалась.

— Вот и отлично! Значит, знаешь, что надо делать.

Уррак вытер ладони о рабочую ткань.

— Знаю. Поэтому не пойду.

Мирра опешила.

— Почему?

— В прошлый раз меня трижды снимали с работы. Сначала велели перенести ритуальные чаши. Потом искать пропавшего фамильяра. Потом одна молодая сестра решила, что может укрепить стену заклинанием, и потребовала, чтобы я не мешал.

— И что?

— Пока она колдовала, я ждал. Когда ушла, камни пришлось разбирать заново. После этого мне сказали, что я медленно работаю.

Мирра почувствовала неприятный жар в щеках.

— Сейчас всё будет иначе.

Уррак посмотрел на неё.

— Кто отвечает за работу?

— Я.

— Кто принимает решение, если старую кладку нужно разбирать?

— Я, наверное.

— Ты понимаешь в кладке?

— Не особенно.

— Значит, пока ничего не изменилось.

Он повернулся к своему жёлобу. Гхар негромко кашлянул.

— Я предупреждал, что Уррак человек упрямый.

— Он забрак, — автоматически поправила Мирра.

— Это не мешает.

***

Тем не менее без работников она не вернулась. Гхар выделил двоих крепких мужчин для переноски камня и тяжёлых грузов. Одного звали Рагг. Он обладал такими плечами, что не мог нормально протиснуться между двумя стойками хозяйственного навеса, не повернувшись боком. Второго — Увек. Он был спокойнее товарища и хорошо разбирался в устройстве простых подъёмников. Мирра обещала им питание и временное жильё в крепости.

О размере платы договориться сразу не удалось.

— Разберёмся на месте, — сказала она.

Увек посмотрел на Гхара. Тот покачал головой.

— Нет. На месте обычно оказывается поздно.

Пришлось вернуться в дом Гхара и почти час записывать на табличке оплату, сроки работы и условия проживания. Мирра считала время потерянным; Увек же впервые получил возможность понять, ради чего ему идти в чужую крепость.

***

Утром третьего дня в северной галерее началась работа. Мирра поставила Рагга и Увека перед треснувшей аркой.

— Вот здесь нужно укрепить.

Рагг посмотрел на камни.

— Чем?

— Ну... новыми камнями.

— Какими?

Мирра указала на штабель у стены. Рагг поочерёдно примерил к трещине два тяжёлых блока, но ни один не подошёл, и Увек принялся осматривать основание арки.

— Здесь старая кладка ушла в сторону. Нельзя просто вставить новый блок.

Мирра вздохнула.

— Может, подтянуть арку магией?

— Можно, — сказал Увек. — Только пока ты её держишь, она будет держаться. А потом?

Раздражённо вскинув ладонь, Мирра сдвинула заклинанием несколько блоков. Внутри стены негромко хрустнуло, и Увек поспешно отступил.

— Не надо!

Из щели выступила красноватая пыль, следом посыпалась каменная крошка. Рагг успел схватить Мирру за плечо и оттащить от арки, прежде чем сверху рухнул тяжёлый обломок, расколовшийся о пол и раздавивший пустое ведро. В наступившей тишине Мирра долго смотрела на обломки, пока Рагг осторожно не отпустил её плечо.

— Видишь, — сказал он, — силу я могу приложить. Только скажи куда.

Увек осторожно приблизился к повреждённой кладке.

— Здесь нужен мастер. И временная подпорка. А пока проход лучше закрыть.

Мирра собиралась возразить. Но в этот момент из-за поворота вышла Тесса с подносом. Она увидела разбитое ведро. Посмотрела на арку. Потом на Мирру.

— Какое счастье, что ты решила начать с простого.

***

Пока северную галерею ограждали, Мирра занялась ученицами. Из соседнего поселения прибыли пять молодых ведьм. Все прекрасно знали названия основных ритуальных трав, умели определять направление магических потоков и могли без особого труда заставить сухую ветку покрыться зелёным свечением. Для работы в теплицах этого оказалось недостаточно. Смотрительница грядок, пожилая ведьма Тара, встретила новоприбывших возле вытянутого ряда каменных лотков.

В лотках росли растения, которые требовали определённой влажности, тени и осторожного обращения с корнями.

— Вот эта гряда, — сказала Тара. — Её нужно прополоть, взрыхлить и проверить дренаж.

Самая уверенная из учениц, Керра, отступила на шаг и подняла руки.

— Я могу ускорить рост.

— Не надо, — предупредила Тара.

Зелёное свечение уже охватило растения. Листья расправились, стебли вытянулись, несколько бутонов раскрылись раньше срока, и Керра торжествующе улыбнулась. Но через минуту молодые побеги начали вянуть. Тара опустилась на колени, раздвинула землю и обнаружила корни, слишком быстро вытянутые магией и не успевшие укрепиться.

— Я же просила не надо.

Керра растерялась.

— Но они выросли!

— Выросли. Только теперь половина не переживёт ночь.

Мирра стояла рядом и чувствовала, как её первоначальный план постепенно превращается в серьёзную неприятность. С другой стороны грядки раздался тихий голос:

— Можно я попробую?

Сэви, худенькая ученица, не блиставшая эффектными заклинаниями, присела у соседнего лотка, проверила пальцами землю и осторожно наклонила один из стеблей.

— Здесь вода стоит у корней. Если отвести её по канавке, будет лучше. И тень нужна вечером.

Тара посмотрела на неё внимательнее.

— Кто тебя научил?

— Бабушка выращивала лекарственные травы. Я ей помогала.

— А магию?

— Магию тоже учу.

Тара усмехнулась.

— Ну и хорошо. А теперь возьми маленькую лопатку.

Керра, ещё недавно заставлявшая растения вспыхивать зелёным светом, осталась без грядок. Весь день ей поручали носить воду, и к вечеру она выяснила, насколько тяжёлым бывает простое ведро, если за ним приходится возвращаться снова и снова.

***

Вечером Мирра пришла к Талзин. Одежда была в пыли, на рукаве оставался след от раствора. Один ноготь был сломан. Талзин сидела у низкого огня и разбирала древние ритуальные знаки.

— Как идёт подбор работников?

— Есть двое Ночных Братьев. Пять учениц. Из них одна толковая для теплиц.

— А остальные?

Мирра на мгновение представила Керру, несущую очередное ведро.

— Учатся.

Талзин кивнула, не отрывая глаз от знаков.

— А северная галерея? — спросила Талзин.

— Закрыта. Нужен каменщик.

— Ты привела двух сильных мужчин.

— Это не одно и то же.

Талзин наконец посмотрела на неё. По её лицу невозможно было понять, довольна она или нет.

— Хорошо, что ты это заметила до того, как рухнула вся стена.

Мирра хотела оправдаться, но передумала.

— Я найду каменщика.

— Найди. И посмотри, кто ещё у нас делает работу, для которой его никто не готовил.

Выйдя от Талзин, Мирра встретила на лестнице двух учениц с корзинами сушёных трав. Одна увлечённо рассуждала о высшей магии, пока другая пыталась удержать корзину с надорванной ручкой. Мирра уже протянула руку для заклинания, но передумала: подхватила корзину снизу и помогла донести её до сушильни. Всё заняло меньше минуты, и ни одной зелёной искры не потребовалось.

Межгалактический рынок труда На четвёртый день прибыл первый кандидат из-за пределов Датомира — невысокий суллустианец Тивво в потёртой куртке с множеством карманов и защитных очках, постоянно сползавших на переносицу. С грузового челнока он сошёл с чемоданом инструментов, переносным диагностическим блоком и видом человека, давно привыкшего оценивать чужие неисправности. Осмотрев двор, Тивво заметил влагу на северной стене, проверил перекошенные ворота, постучал по кожуху подъёмника и лишь после этого спросил, кто здесь отвечает за оборудование. Навстречу ему вышла Мирра в парадном плаще.

— Я.

Тивво слегка поклонился.

— Хорошо. Мне прислали сообщение, что нужен специалист по обслуживанию приводов, вентиляции и подъёмных механизмов.

— Верно.

— Какой объём работы?

Мирра широко обвела рукой крепость.

— Привести всё в порядок.

Тивво несколько секунд смотрел на неё. Потом открыл чемодан, достал небольшой блокнот и записал одно слово.

— Что вы пишете? — спросила Мирра.

— «Неизвестно».

— Что неизвестно?

— Объём работ.

Мирра почувствовала раздражение.

— Здесь много неисправностей.

— Я вижу. Но если вы хотите, чтобы я оценил сроки и стоимость, мне нужно знать, какие системы должны работать в первую очередь.

Она собиралась ответить, что первыми должны работать все. Но вовремя вспомнила Талзин. И показала на хозяйственное крыло.

***

За час Тивво обошёл три помещения, обнаружив изношенный ролик подъёмника, повреждённую крыльчатку сушильного вентилятора и неисправный температурный датчик в хранилище ритуальных масел. Он отдельно записывал каждую поломку, осматривал место будущего ремонта, сверял наличие деталей и задавал вопросы, которые Мирре казались совершенно не связанными с магическим величием Сестёр Ночи.

— Кто отключает питание перед работой?

— Обычно никто. Здесь всё включается само.

— Само?

— Ну, дежурная ведьма включает защитные знаки.

— Защитные знаки отключают электричество?

Мирра задумалась.

— Не знаю.

Тивво осторожно убрал руку от распределительного щита.

— Тогда пока не проверим, я туда не полезу.

В сушильне он потребовал открыть верхний люк. Мирра предложила просто поднять его магией.

— Можете, — согласился Тивво. — Только удерживайте, пока я работаю. А лучше найдите штатную распорку. Мне не хочется, чтобы ваша магия отвлеклась в самый неподходящий момент.

Мирра молча отправилась искать распорку. Найти её оказалось труднее, чем наложить заклинание.

***

По окончании осмотра Тивво представил смету. Мирра прочитала первые строки, перескочила к последним и, не поверив глазам, вернулась к началу.

— Почему так дорого?

— Потому что часть оборудования старая, детали нестандартные, а до ближайшего нормального поставщика далеко. Кроме того, нужен помощник, допуск к помещениям и место, где можно хранить инструмент.

— Но вы же один приехали.

— Я приехал посмотреть. Если договоримся, останусь на ремонт.

— А нельзя сначала починить, а потом договориться?

Тивво поднял очки.

— Можно. Только это будет плохая сделка для меня.

Мирру задело, что суллустианец совершенно не проникся величием Датомира.

— Вы находитесь в крепости могущественных ведьм.

— Вижу.

— Здесь хранятся знания, недоступные обычным существам.

— Верю.

— Вам выпала честь работать для Матери Талзин.

Тивво закрыл блокнот.

— Честь — хорошая вещь. Но крыльчатку вентилятора на неё не купишь.

Он аккуратно сложил инструменты. Мирра успела остановить его у выхода.

— Подождите. Я попробую согласовать оплату.

— Попробуйте. До вечера буду на посадочной площадке.

Потом он спустился по ступеням и ушёл к челноку.

***

С поварами дела обстояли не лучше. На объявление откликнулась пожилая миралука Нима, когда-то несколько лет работавшая в крепости. Мирра узнала об этом только после её появления: Нима пришла без церемоний, неся с собой собственные ножи и немало вопросов о состоянии кухни.

— Смотря куда.

— На прежнюю кухню.

— Нет.

— Почему?

Нима взяла со стены свой нож. Проверила лезвие. Убрала в футляр.

— В прошлом году я готовила ужин для сорока человек. За час до раздачи одна из старших сестёр потребовала устроить закрытое пиршество ещё на двадцать. А потом другая решила, что печь нельзя топить обычным огнём, потому что он недостаточно торжественный.

Мирра вспомнила слухи о той истории.

— И что было?

— Еда подгорела. Меня обвинили.

— Но вы же профессиональный повар.

— Поэтому я и ушла.

Нима застегнула футляр.

— Мне нравится готовить. Не нравится, когда мои котлы превращают в часть чужого магического представления.

Мирра не нашлась с ответом. Повариха прошла мимо неё. У двери остановилась.

— А ещё у вас на кухне никто не знает, когда заканчивается смена.

После чего ушла. Мирра посмотрела на ряды пустых крюков над очагами. Ей стало ясно, почему Тесса так нервничает перед собранием.

***

В тот же день в крепость привезли арендованных у торговца из космопорта дроидов: грузовую модель для тяжёлых предметов, уборочную для санитарного обслуживания и ремонтную, способную выполнять простые операции при наличии точного задания и доступа к оборудованию. В хозяйственном дворе сразу оживилось.

Грузовой дроид легко поднял плиту, с которой накануне мучились Рагг и Увек; уборочный очистил двор от пыли и листьев, а ремонтный обнаружил неисправное крепление подъёмника. Мирра сияла: наконец-то работники не спорили о графике, не торговались и ничего не требовали объяснять. Она уже собиралась доложить об успехе Талзин, когда из ритуального крыла донёсся металлический скрежет, а следом — женский крик.

***

Мирра бросилась на крик и застала уборочного дроида у древнего алтаря. Вокруг лежали аккуратно сложенные ткани, маленькие чаши и стёртая с камней ритуальная пыль; на дисплее невозмутимо светилось:

«ПОСТОРОННИЕ ПРЕДМЕТЫ УДАЛЕНЫ. ПОВЕРХНОСТЬ ОЧИЩЕНА».

У двери стояла молодая ведьма с бледным лицом.

— Он стёр защитный круг!

Над алтарём вспыхнула одна зелёная искра, за ней другая. Каменные чаши дрогнули, а дроид добросовестно протянул манипулятор к очередной пылинке.

— Не трогать! — крикнула Мирра.

Агрегат замер. Старая ведьма, прибежавшая из соседней комнаты, остановилась у алтаря и быстро восстановила нарушенный рисунок. Зелёные искры погасли. Ещё несколько секунд все стояли в тишине. Потом Мирра посмотрела на дроида.

— Зачем ты это сделал?

— ПОЛУЧЕНО ЗАДАНИЕ: ПРИВЕСТИ ПОМЕЩЕНИЕ В ЧИСТОЕ СОСТОЯНИЕ.

— Это священный круг!

— ОБЪЕКТ НЕ ОБОЗНАЧЕН КАК ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ОБЛАСТИ УБОРКИ.

— Его нельзя было трогать!

— СВЕДЕНИЯ О ЗАПРЕТЕ ОТСУТСТВУЮТ.

Мирра открыла рот, но возразить оказалось нечего. В рабочей карте дроида действительно не значилось запретной зоны. Ведьмы прекрасно знали, какие рисунки в ритуальном зале стирать нельзя; машине этого никто не объяснил.

Работа по назначению

К вечеру в крепость пришла Старая Дака. У алтаря уже восстановили защитный круг, однако на каменном полу оставались едва заметные следы уборки. Мирра сама проследила, чтобы чаши поставили на прежние места, и теперь злилась прежде всего на себя: ведь никто не заставлял её отправлять дроида в ритуальное крыло, не показав ему, что трогать нельзя. Дака долго рассматривала рисунок, затем перевела взгляд на уборочный агрегат у стены.

— Это что?

— Хозяйственный дроид, — ответила Мирра.

— Зачем он здесь?

— Убирал.

— Хорошо убрал, — заметила Дака.

Мирра смутилась.

— Мы восстановили круг.

Дака провела ладонью над камнем. Убедилась, что защитные знаки снова действуют. После чего повернулась к Мирре.

— У него есть глаза?

— Оптические сенсоры.

— Он знает, что такое магия?

— Нет.

— А ты знала, что он не знает?

Мирра вздохнула.

— Знала.

— Тогда почему отправила его сюда?

Ответить было трудно. Дака не стала ждать.

— Убирай свои машины из ритуальных помещений. Пусть делают то, что умеют. Каменные плиты им носить можно. Древние печати стирать — не надо.

Она вышла, постукивая посохом. Мирра приказала дроиду вернуться во двор. А потом впервые открыла его рабочую карту и начала отмечать помещения, куда входить запрещено.

***

Тем временем грузовой агрегат исправно переносил материалы к северной галерее. Рагг управлял его движением. Увек устанавливал временные подпорки. Работа постепенно шла. До тех пор, пока дроид не попытался унести сложенные отдельно старые камни.

— Стой! — крикнул Увек.

Агрегат замер.

— Это зачем?

— ПРЕДМЕТЫ ОПРЕДЕЛЕНЫ КАК СТРОИТЕЛЬНЫЙ МУСОР.

— Это не мусор. Это камни для повторной кладки.

— ТРЕБУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ КАТЕГОРИИ.

Увек провёл рукой по лицу. Потом развернулся к Раггу.

— Слушай, он всё делает быстрее нас.

— Угу.

— Но за ним надо смотреть.

Рагг пожал плечами.

— За мной тоже. А то я один раз чуть арку не уронил.

Они переглянулись. И рассмеялись. Мирра, подошедшая к галерее, услышала только конец разговора. Она увидела, что грузовой дроид работает уже под руководством забраков. И впервые за день почувствовала облегчение. Оказывается, дроиды не были бесполезны. Они просто не могли самостоятельно решить, какие действия имеют смысл в старой ведьминской крепости.

Но если рядом находился специалист, способный поставить правильную задачу, машины становились настоящим подспорьем.

***

Утром пятого дня Мирра узнала, что Тивво улетел, оставив смету с перечнем неисправностей и сроком, в течение которого готов вернуться. Нима на повторное приглашение не ответила, Уррак продолжал работать в своём поселении, а Керра отказалась возвращаться в теплицы: ей казалось несправедливым, что Сэви доверили грядки, а её заставили носить воду.

Мирра сидела перед доской с именами. Новых записей стало больше, а пустых мест почти не убавилось: на одной стороне значились кандидаты, на другой — работа, которую по-прежнему некому было делать. В хозяйственном крыле пахло дымом, северная галерея оставалась закрытой, до приезда гостей оставалось четыре дня. С утра Мирра не отходила от терминала и дважды ловила себя на том, что перечитывает один и тот же ответ, не понимая ни слова. Тесса вошла с маленькой лампой и поставила её на стол.

— Поешь.

Мирра покачала головой.

— Не хочу.

— Хочешь. Просто думаешь о другом.

— У меня ничего не получается.

Тесса села напротив. Некоторое время молчала. Потом сказала:

— Ты всё ищешь тех, кто способен выполнить приказ. А ищи тех, кто умеет выполнить работу.

Мирра устало опустила голову на руки.

— Я уже не понимаю, где их искать.

— Тогда хотя бы поспи. На ногах хуже соображается.

Тесса оставила лампу и вышла. Мирра ещё какое-то время смотрела на доску, затем закрыла глаза и уснула прямо за столом.

Человек с трубкой Мирре приснился совершенно чуждый Датомиру зал с высокими прямыми стенами и длинными красными полотнищами. Над большим столом горели яркие лампы, от которых не было ни дыма, ни зелёных искр. За столом сидел хуман в сером френче, с густыми усами и курительной трубкой в пальцах. Перед ним лежала доска с именами работников крепости. Увидев знакомую вещь, Мирра поначалу обрадовалась, затем испугалась: как доска попала сюда? Хуман медленно поднял голову.

— Ну что, товарищ Мирра. Как обстоят дела с кадрами?

Она оглянулась. Никого больше в зале не было.

— С какими кадрами?

— С работниками, товарищ Мирра. С работниками.

Он перевернул одну из табличек.

— Вот у вас написано: Ночные Братья. Люди сильные?

— Очень.

— Харошо. А работают?

— Не совсем.

— Пачему?

Мирра замялась.

— Я выбрала сильнейших, но они не умеют чинить каменную кладку.

Хуман постучал трубкой о край пепельницы.

— А кто умеет?

— Один старый забрак. Но он не хочет идти.

— Пачему не хочет?

— Говорит, раньше ему мешали.

— А вы ему мешать будете?

Мирра открыла рот. И не нашлась с ответом. Хуман взял другую табличку.

— Дроиды. Машины имеются?

— Имеются.

— Работают?

— Работают. Только один чуть не разрушил ритуальный алтарь.

— Алтарь ему кто приказал чистить?

— Я сказала убрать зал.

— А запреты объяснила?

Мирра опустила глаза.

— Нет.

Хуман неторопливо набил трубку.

— Плохая организация, товарищ Мирра.

От этих слов ей стало досадно. Она и без него знала, что организация плохая.

— Я стараюсь, — сказала Мирра.

— Стараться мало. Надо знать, кого ставишь на какую работу. И какие условия ему создаёшь.

Он поднялся. Мирра заметила, что его сапоги начищены так тщательно, будто им тоже полагалось присутствовать на торжественном собрании. Хуман подошёл к высокой карте на стене. На карте вместо звёздных систем были нанесены кухонные очаги, северная галерея, теплицы и старая сушильня. Он провёл трубкой вдоль красной линии.

— Вот у тебя повариха. Хорошая?

— Хорошая. Но ушла.

— Пачему?

— Ей мешали работать. Каменщику тоже. А инженер просит оплату и мастерскую.

Хуман посмотрел на неё из-под густых бровей.

— Значит, специалисты у тебя есть. А работать им негде, не с чем и некогда.

Мирра раздражённо выпрямилась.

— Но ведь у нас могущественная магия!

Хуман задумчиво выпустил дым.

— Магия — это хорошо. А дело кто делать будет?

Она не ответила. Он вернулся к столу, убрал трубку и негромко произнёс:

— Запомни, товарищ Мирра. Кадры решают всё.

Красные полотнища качнулись, за окнами раздался гул, а вместо доски на стол упала дверная петля. Мирра потянулась поднять её, но железка оказалась неестественно тяжёлой. Из трубки поднялась густая полоска дыма.

— Пачему не работает? Пачему?

И вдруг кто-то сильно тронул Мирру за плечо.

***

— Просыпайся!

Мирра открыла глаза. Перед ней стояла Старая Дака. От красных полотнищ ничего не осталось. Вместо ярких ламп тускло светила оставленная Тессой лампа. За стеной кашлял старый дымоход.

— Ты опять уснула над чужими именами, — сказала Дака. — Тесса просила тебя разбудить.

Мирра с трудом села.

— Мне приснился хуман.

— Какой?

— С усами. И трубкой.

— И что он делал?

— Ругался на меня.

Дака усмехнулась.

— Значит, умный попался.

— Он сказал, что кадры решают всё.

Старая ведьма некоторое время разглядывала Мирру. Потом взяла со стола оставленную Тессой лампу и поправила фитиль.

— Правильно сказал.

— Ты его знаешь?

— Нет. Но для этого необязательно знать человека.

Она направилась к выходу. У порога остановилась.

— Только не вздумай теперь искать ещё одного усатого хумана. Нам каменщик нужен.

Мирра невольно рассмеялась. Когда Дака ушла, она снова посмотрела на доску, взяла мел и стёрла слово «СРОЧНО». Вместо призыва к немедленному послушанию рядом с каждым свободным местом начали появляться обязанности, нужная квалификация и условия работы. Для каменщика она отдельно записала доступ к северной галерее и право остановить опасный ремонт. Для повара — число едоков, продукты и помощников. У доски постепенно появился смысл, которого прежде не хватало ни одному из их объявлений.

Когда Тесса вернулась, большая доска выглядела совершенно иначе.

— Что это?

— Пока не знаю, — честно ответила Мирра. — Но, кажется, так будет лучше.

***

Утром Мирра явилась к Талзин без парадного плаща и без просьб усилить охранные чары. На этот раз она принесла перечень нужного имущества: крепежа, камня подходящей породы, запасных частей, инструментов и материалов для ремонта галереи. К списку прилагался расчёт оплаты труда и временного содержания приглашённых специалистов. Талзин посмотрела на неё с любопытством.

— Ты решила открыть торговую лавку?

— Нет. Я хочу наконец закончить подготовку крепости.

Мирра положила перед ней схему.

— Здесь мы можем обойтись собственными силами. В теплицах будет работать Сэви, ей поможет одна ученица. Для тяжёлых грузов есть Рагг, Увек и дроид. Но северную галерею должен ремонтировать каменщик. Сушильню и подъёмник — техник. На кухню нужен опытный повар и нормальные помощники.

Талзин слушала. Мирра старалась не торопиться.

— Им потребуется не только плата. Нужны рабочие места, инструменты и возможность делать свою работу без постоянных посторонних поручений.

Талзин приподняла бровь.

— Посторонних?

— Если мы пригласили каменщика чинить галерею, не надо отправлять его ловить фамильяра. А повару не стоит менять порядок работы очагов за час до ужина.

Мирра ожидала недовольства. Но Талзин только придвинула к себе расчёт.

— Откуда возьмёшь средства?

— Из запаса на подготовку собрания. Мы всё равно потеряем больше, если сгниют травы и сорвётся приём гостей.

— Ты уверена?

— В том, что без людей всё останется как есть, — совершенно уверена.

Талзин некоторое время смотрела на молодую ведьму. Потом поставила на документ личную печать.

— Разрешаю. Но за то, что обещаешь, будешь отвечать сама.

Мирра взяла планшет.

— Я понимаю.

— Пока нет, — заметила Талзин. — Но, кажется, начинаешь.

***

В поселение Ночных Братьев Мирра вернулась с образцами камня и рабочей схемой. Гхар изучил условия, затем позвал Уррака, который всё так же сидел у колодца и подбирал камни к жёлобу.

— Что нужно?

— Осмотреть северную галерею. Определить, какие камни менять, какие можно сохранить и сколько времени займёт ремонт.

Уррак вытер руки.

— А если скажу, что арку придётся разобрать?

— Разберём.

— Даже если это не понравится старшим сёстрам?

Мирра помедлила.

— Я уже согласовала ремонт. Если разборка будет нужна для безопасности, объясню им.

— А мешать мне будут?

— Нет. У меня есть другие люди для остальных поручений.

Уррак посмотрел на неё чуть внимательнее.

— И инструменты?

— Привезём твои. По списку.

— И оплату?

— Вот условия.

Он прочитал табличку. Потом поправил пояс.

— Ладно. Пойду посмотрю.

Мирра выдохнула.

— Спасибо.

— Пока не за что. Я ещё не согласился, что смогу это починить за три дня.

— Значит, сначала посмотрим.

Уррак усмехнулся.

— Вот это уже разговор.

***

С Нимой оказалось труднее. Повариха выслушала Мирру у порога небольшого дома возле поселения торговцев. Она не пригласила гостью внутрь. Но и не закрыла дверь.

— Вы опять зовёте меня на кухню?

— Да. Нам нужен хороший повар.

— А прежние ваши повара плохие?

— Прежних уже почти не осталось.

Нима посмотрела на неё без особого удивления. Мирра протянула условия работы.

— Здесь смены, помощники, запас продуктов и перечень полномочий. Никто не будет вмешиваться в приготовление пищи во время раздачи. Ритуальные особенности согласуем заранее.

Повариха взяла документ. Читала медленно. В одном месте нахмурилась. В другом усмехнулась. Потом вернула.

— Кто это придумал?

— Я.

— Вижу.

— Что не так?

— Здесь написано, что я должна обеспечивать питание «всех присутствующих в крепости». А количество кто определяет?

Мирра растерялась. Нима чуть улыбнулась.

— Вот видишь. Завтра приедут ещё двадцать сестёр. Послезавтра сорок. А ты потом будешь удивляться, почему кончилась еда.

Они вместе исправили формулировку. Нима настояла, чтобы количество гостей сообщали заранее, продукты имели резерв, а дополнительные приёмы пищи назначались отдельным решением, а не криком из дверей кухни. Мирра поначалу пыталась записывать всё языком прежних распоряжений, но повариха несколько раз возвращала ей планшет и просила объяснить написанное так, чтобы поняла обычная помощница у очага. В конце Нима поставила ещё одно условие:

— И никто не колдует над моими котлами без моего согласия.

Мирра кивнула.

— Согласна.

Повариха отступила в дверях.

— Тогда заходи. Чай пить будем. А завтра утром я выйду на работу.

***

Тивво прилетел до вечера. Сойдя с челнока, поднявшего облако красной пыли, он сразу заметил ограждения у неисправного подъёмника и подготовленные запасные детали, затем молча осмотрел площадку.

— А доступ к электрическим щитам?

— По согласованному перечню. С местной смотрительницей.

— Запретные помещения?

— Отмечены отдельно.

— Кто отвечает за безопасность во время ремонта?

— Вы за техническую часть. Я обеспечу, чтобы вам никто не мешал и чтобы магические защиты не включались неожиданно.

Тивво подумал. Потом протянул руку.

— Тогда работаем.

Мирра пожала её. Суллустианец открыл чемодан.

— Начнём с сушильни. Там у вас проблема не только с вентилятором. Воздушный канал давно забит, поэтому даже новая крыльчатка толком не поможет.

— Сколько времени?

— Посмотрим на месте.

Мирра едва не спросила, удастся ли закончить всё до обеда, но сдержалась и пошла искать Тессу с ключами от технических помещений. Впервые за несколько дней ей казалось, что решение приближается не благодаря удачному заклинанию, а потому, что в крепости вновь появились люди, знающие своё дело.

Последний резерв На шестой день над Датомиром потемнело небо: с запада шли тяжёлые облака, ветер гнал холодный воздух вдоль стен и тревожил листья старых деревьев. Уррак уже осматривал северную галерею, проверяя швы кладки и прислушиваясь к звуку камня под деревянным молотком. Наконец он выпрямился.

— Арку придётся частично разобрать.

Мирра кивнула.

— Хорошо.

Уррак посмотрел на неё с подозрением.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Да. Готовый проход придётся временно закрыть и перенести движение по другому коридору.

— А ещё подпереть соседний пролёт, убрать лишний груз с верхней площадки и не пускать сюда никого, пока я не закончу.

— Сделаем.

Он чуть нахмурился.

— Обычно после этого меня начинают уговаривать сделать всё без разборки.

Мирра посмотрела на повреждённую арку.

— Я уже видела, что происходит, если пытаться просто подвинуть камни.

Уррак усмехнулся.

— Ладно. Тогда работаем.

В тот день Рагг и Увек впервые за всё время получили занятие, в котором их сила действительно пригодилась. Под руководством каменщика они установили временные подпорки, перенесли каменные блоки и подготовили рабочую площадку. Грузовой дроид доставлял материал от склада. Но захватывать старые камни ему разрешали только после того, как Уррак помечал их особым знаком. Сам мастер не торопился. Он разбирал кладку ровно настолько, насколько требовалось.

Из-за чего Мирра несколько раз порывалась спросить, успеют ли они до собрания. И всякий раз замечала, что старый забрак уже смотрит на неё. После третьего раза она перестала подходить с этим вопросом.

***

В сушильне Тивво снял повреждённую крыльчатку и разобрал воздушный канал, из которого посыпалось столько чёрной пыли и сухих листьев, что помощники несколько раз наполняли ведра. Мирра заглянула внутрь и отступила, прикрыв нос рукавом.

— Мы его чистили.

— Когда? — спросил техник.

— Не помню. Но чистили.

Тивво показал ей старую металлическую пластину, найденную внутри. На ней едва различалась маркировка прежнего обслуживающего участка.

— Судя по всему, последний раз ещё до того, как эти вентиляторы поставили.

Тесса долго смотрела на пластину. Потом произнесла:

— Я тогда ещё ученицей была.

Суллустианец покосился на неё.

— У вас очень старая крепость.

— Знаю.

— И очень старые привычки.

— Это уже лишнее.

Тивво усмехнулся. Они вернулись к работе. К вечеру сушильня снова тянула воздух через восстановленный канал. Насколько позволяла старая конструкция. Впрочем, обещать, что теперь вся система прослужит ещё несколько поколений, Тивво не стал. Он заменил опасные детали, восстановил работоспособность и отметил участки, которые в будущем придётся ремонтировать капитально. Мирра внимательно выслушала. На этот раз она не просила его сделать всё и сразу.

— Главное, чтобы оборудование безопасно отработало собрание, — сказала она. — А потом составим отдельный план на остальные участки.

Тивво поднял очки.

— Именно так и следует делать.

***

На главной кухне вновь распоряжалась Нима. Появилась она утром с корзиной личных ножей, несколькими тетрадями рецептов и большим недовольством по поводу состояния очагов.

— Кто здесь топил третий котёл?

Молодая помощница подняла руку.

— Я.

— Почему под ним столько золы?

— Мне сказали, что огонь должен гореть постоянно.

— Кто сказал?

— Сестра Керра.

Нима посмотрела на Керру, которая как раз проходила мимо кухни.

— Ты здесь повар?

— Нет.

— Тогда иди занимайся тем, чему тебя учили. А котёл оставь тем, кто знает, сколько ему нужно жара.

Керра остановилась. Открыла рот. Потом закрыла. И пошла дальше. Тесса, наблюдавшая за происходящим, тихо засмеялась. Нима не ограничилась наведением порядка. Она разделила кухню на участки. Одним помощницам поручила подготовку овощей, другим — работу с очагами, третьим — раздачу. Проверила хранение ингредиентов. Отдельно отвела место для ритуальных продуктов, которые нельзя смешивать с обычной пищей. Вечером там уже пахло свежим хлебом.

Рагг, проходивший мимо кухни после работы, остановился на пороге. Нима подняла голову.

— Чего стоишь?

— Пахнет вкусно.

— Руки вымой и заходи. Через десять минут ужин.

Рагг посмотрел на свои ладони, покрытые строительной пылью. Потом поспешил к умывальнику. Так быстро его ещё не видели даже на тренировочной площадке.

***

Но одна возможность всё ещё не давала Мирре покоя. Глубоко под крепостью уходили в скалу погребальные галереи Сестёр Ночи, где хранились останки ведьм, ритуальные предметы и тайны, недоступные многим живым сёстрам. Мирра знала, что Старая Дака способна поднимать мёртвых. До собрания оставалось два дня, людей по-прежнему не хватало, и мысль не использовать столь необычный резерв казалась ей нарушением собственного обещания найти любые доступные силы. К вечеру она пришла к входу в галерею. Дака сидела на каменной скамье, перебирая и складывая в сосуд высушенные коренья.

— Что тебе нужно? — спросила она, не поднимая головы.

Мирра осторожно присела рядом.

— Совет. Работы ещё много, а работников не хватает.

— Это я вижу, — сказала Дака.

Мирра помедлила.

— А здесь лежат...

Дака медленно подняла голову. Мирра замолчала. Старая ведьма смотрела на неё так, словно заранее знала продолжение.

— Ну, договаривай.

Мирра набрала воздуха.

— Здесь лежат погибшие сёстры. Если их поднять, они могли бы помочь.

Дака положила корешок в сосуд. Потом закрыла крышку.

— Помочь с чем?

— Перенести камни. Расчистить помещения. Подготовить зал. Может быть, даже починить что-нибудь.

Старая ведьма долго молчала. Потом встала.

— Пойдём.

***

За каменной дверью пахло холодной землёй и старой магией. В глубине тлели слабые зеленоватые огни. Ряды погребальных коконов уходили в темноту. Мирра шла за Дакой, стараясь не задевать стены. Старая ведьма остановилась возле одной из усыпальниц.

— Ты знаешь, кого здесь хоронят?

— Наших сестёр.

— Правильно. Воительниц, заклинательниц, хранительниц обрядов. Каждая из них когда-то была живой ведьмой со своей силой, памятью и характером.

Она положила ладонь на каменный выступ.

— Но когда мы поднимаем их для войны, мы не возвращаем им прежнюю жизнь.

Мирра молчала.

— Это мёртвые тела, движимые магией. Их можно направить на врага. Можно заставить атаковать. Но они не становятся от этого каменщиками, поварами или мастерами по ремонту оборудования.

— А если приказать?

Дака медленно повернулась.

— Приказать можно кому угодно. От этого у него в руках не появится умение.

Мирра вспомнила Рагга с камнем у северной арки.

— Понимаю.

— Не понимаешь. Ты ещё не спросила, сколько сил потребуется, чтобы поднять целую группу и удерживать её в движении всё время, пока она занимается твоими хозяйственными делами.

— Много?

— Достаточно, чтобы мне потом не хотелось ни видеть тебя, ни разговаривать с тобой, ни слышать слово «каменщик».

Мирра опустила глаза. Дака продолжила идти вдоль погребений.

— В бою такой обряд оправдан, когда другого выхода не осталось. Здесь лежит последний резерв клана. Не нужно тратить его потому, что кто-то плохо составил рабочий график.

Она остановилась перед старым каменным знаком.

— И ещё одно. Даже если бы я согласилась, ты собираешься доверить мертвецам приготовление пищи?

Мирра представила древних ведьм, поднятых из могил и поставленных к кухонным очагам: одна мешает суп, другая режет овощи, а третья пытается понять, почему Нима запрещает ей трогать ножи. При всей серьёзности разговора картина вышла настолько нелепой, что Мирре стало неловко.

— Вот теперь, кажется, начинаешь соображать.

***

На обратном пути они остановились возле входа в галерею. Дака опиралась на посох. Мирра смотрела на далёкий свет в хозяйственном дворе.

— Значит, нежить не подходит?

— Для хозяйства — почти наверняка нет.

— Но для войны...

— Для войны у нас есть отдельные обряды. И отдельные причины их применять.

Мирра некоторое время молчала. Потом осторожно спросила:

— А если когда-нибудь вам потребуется поднять много мёртвых сестёр, кто поможет?

Дака посмотрела на неё. Впервые за весь разговор её лицо стало серьёзным.

— Хороший вопрос.

Она провела пальцами по древнему знаку у входа.

— Слишком многие знают, что я умею. Слишком немногие хотят понять, как это делается и какой ценой.

Мирра вспомнила молодых ведьм, предпочитавших эффектные боевые заклинания скучной работе с травами.

— Может, вам тоже нужны ученицы?

Дака усмехнулась.

— Нужны. Только это уже другая работа. И не к вашему собранию.

Они вышли во двор. Из нижних помещений доносился звон инструмента Уррака, из кухни пахло свежим хлебом, а грузовой дроид вёз по тропинке камни, послушно следуя за Увеком. Мирра отметила, что Увек не просто показывал машине направление: перед каждым поворотом он проверял, нет ли на пути людей, и только потом давал команду. Дака немного понаблюдала за ними.

— Видишь? Живые справляются.

Мирра кивнула.

— Справляются.

— Тогда не мешай им.

Испытание делом

Ночью на Датомир обрушилась буря. Дождь застучал по крышам, порыв ветра захлопнул ставню в старой башне, вода побежала по каменным уступам, превращая дорожки у стен в красноватые ручьи. Факелы вытягивались тонкими полосами огня. Подобная непогода здесь не была редкостью, но для крепости, в которой одновременно ремонтировали несколько древних сооружений, даже обычная буря представляла угрозу.

Мирра спала в своей комнате, когда в дверь настойчиво постучали. На пороге стоял Увек, мокрый до нитки: с волос на пол капала вода, а сапоги оставляли красные следы на камне. Он успел поднять работников у северной галереи и пришёл за Миррой только после того, как перекрыл опасный проход.

— У северной стены вода пошла не туда.

Мирра мгновенно проснулась.

— Куда?

— В старый слив. Он забит. Вода поднимается возле галереи.

Она схватила плащ.

— Уррак где?

— Уже там.

Мирра выбежала в коридор. За окном сверкнула зелёная молния, со двора у старой арки доносились крики, едва различимые за шумом ливня. Собрание начиналось послезавтра, а природа, похоже, решила без предупреждения устроить проверку её кадровых решений.

Испытательный срок Северный двор освещали факелы и редкие вспышки молний. Дождь стучал по строительным настилам. Возле стены уже собралась вода, смешанная с землёй и мелким камнем. Старый слив не справлялся. Уррак стоял на коленях у основания арки. Он держал фонарь и внимательно следил за тем, как вода просачивается между каменными блоками.

— Не подходите к галерее! — крикнул он, увидев Мирру. — С той стороны проход закрыть!

Мирра остановилась.

— Насколько опасно?

— Вода подмывает старую засыпку. Если не отведём, подпорки могут потерять опору. Тогда рухнет то, что мы ещё не успели разобрать.

Рагг с Увеком уже переставляли тяжёлые щиты, закрывая проход. В глубине двора гудел грузовой дроид. Он стоял возле штабеля камня, ожидая команды. Мирра посмотрела на ливень.

— Могу удержать воду заклинанием.

— На сколько? — спросил Уррак.

— Несколько минут.

— Тогда придержи, когда я скажу. Сейчас лучше найди тех, кто откроет нижний водосброс.

Мирра кивнула. И помчалась к хозяйственным помещениям. Она впервые не пыталась доказать, что магией можно заменить чью-то работу. У неё появилась конкретная задача.

***

Тивво спал на узкой кровати во временной мастерской. Разбудить его удалось с третьего стука. Суллустианец открыл дверь, на ходу натягивая куртку.

— Что случилось?

— Вода у северной стены. Слив забился, подмывает основание галереи.

Тивво мгновенно проснулся окончательно.

— Где нижний клапан?

— В хозяйственном тоннеле.

— Ключи?

Мирра показала связку. Техник схватил фонарь.

— Пошли.

Спустя несколько минут они добрались до нижнего водосброса. За решёткой шумела вода, металлические створки после долгого простоя заклинило. Тивво присел, осветил привод и внимательно осмотрел крепления.

— Вот здесь зубья заело. И привод давно не смазывали.

Мирра подняла ладонь.

— Можно попробовать сдвинуть магией?

— Можно, если осторожно. Но сперва я разгружу передачу. Иначе сломаем то, что ещё работает.

Сняв защитный кожух, Тивво разобрал привод; в лицо ударил запах старой смазки. Он вынул застрявший обломок, освободил механизм и оглянулся к Мирре.

— Теперь держи створку. Только не тяни. Просто не дай ей захлопнуться, пока я поставлю упор.

Мирра сосредоточилась. Зелёный свет охватил тяжёлую створку, удерживая её на месте, пока Тивво вставлял механический фиксатор. Лишь убедившись, что тот встал правильно, техник отступил.

— Готово. Можно отпускать.

Вода широким мутным потоком хлынула в открытый канал и с шумом ушла по старому каменному водоотводу. Мирра с облегчением выдохнула; Тивво тем временем уже проверял работу освобождённого механизма.

— Это только часть проблемы. Если верхняя решётка забита ветками, вода всё равно будет стоять. Нужны люди, чтобы расчистить её с безопасной стороны.

— Есть Рагг, Увек и грузовой дроид.

— Отлично. А я проверю, не потянуло ли в канал камни.

Они поспешили обратно.

***

Во дворе Увек уже успел организовать расчистку верхней решётки. Рагг работал длинным крюком, вытаскивая намокшие ветки и листья. Грузовой дроид переносил собранный мусор в сторону от воды. Обычный уборочный агрегат, увидев огромное количество грязи, попытался подъехать ближе. Увек остановил его жестом.

— Нет. Тебе здесь делать нечего.

— ЗАДАЧА: УДАЛЕНИЕ ЗАГРЯЗНЕНИЯ, — сообщил дроид.

— Именно. Но сначала надо, чтобы тебя самого не унесло в слив.

Агрегат послушно отъехал. Через несколько минут его назначили убирать сухой коридор, куда работники заносили грязь на подошвах. Там он оказался совершенно незаменим. Мирра, вернувшаяся с Тивво, увидела, что никто больше не пытается отправить одну машину выполнять любую работу только потому, что она называется хозяйственной. Каждый делал своё. И от этого дело двигалось гораздо быстрее.

***

На верхней площадке Уррак обнаружил новую опасность. Поток воды размывал рыхлую засыпку возле временной опоры. Если грунт продолжит уходить, подпорка сдвинется. Старый каменщик велел всем отойти. Проверил положение тяжёлого блока. Потом позвал Мирру.

— Помнишь, ты хотела магией держать камни?

— Помню.

— Сейчас как раз понадобится.

Он показал на треснувший выступ.

— Надо удержать этот блок, пока Увек поставит дополнительную распорку. Только не тащи его вверх и не разворачивай. Он должен оставаться на месте.

Мирра внимательно посмотрела.

— Поняла.

Мирра подняла руки, мягким зелёным светом удерживая блок от вибрации под ударами воды и ветра. Увек подполз к опоре, вставил распорку, подбил клин и проверил посадку, пока Уррак следил за всей конструкцией, готовый остановить его при малейшем смещении.

— Ещё немного.

Увек сделал последнее движение. Клин сел на место.

— Готово!

Мирра осторожно убрала заклинание. Блок остался неподвижен. Уррак выдохнул.

— Вот теперь хорошо.

Мирра посмотрела на него.

— Магия всё-таки помогла.

— Конечно. Когда знаешь, что именно надо делать.

Она невольно улыбнулась. Старый мастер уже занялся следующей опорой. Ему было не до философии.

***

Тем временем буря добралась до травяных теплиц: ветер сорвал часть наружного укрытия, и холодный дождь хлынул на молодые растения. Сэви первой заметила опасность и принялась отводить воду, зовя помощниц. Керра подбежала следом, на ходу поднимая руки для заклинания, но Сэви остановила её.

— Я могу всё сразу высушить!

— Не надо! — крикнула Сэви.

Керра замерла. На этот раз она действительно остановилась. Сэви показала на каменный желоб.

— Нужно не высушивать корни. Нужно отвести воду. Вон туда, где она не повредит растениям.

Керра посмотрела. Подумала. После чего осторожно направила тонкую струю зелёной магии вдоль желоба. Вода изменила течение. Сэви поправила край защитного покрытия. Две помощницы быстро укрепили его верёвками. Керра удерживала поток, пока они работали.

Когда всё закончилось, Сэви опустилась на корточки возле грядки. Проверила землю.

— Пока нормально.

Керра выглядела удивлённой.

— И всё?

— А что ещё?

— Я думала, будет большой ритуал.

Сэви отряхнула ладони.

— Нам же растения сохранить надо.

Керра посмотрела на мокрые листья. Потом на собственные руки.

— Понятно.

Всю оставшуюся ночь она помогала таскать лотки. И ни разу не попыталась ускорить рост растений.

***

На главной кухне Нима организовала для работающих горячий чай и простую еду: обычные чашки, хлеб, кашу и большой котёл густого супа. Никаких праздничных блюд или торжественных сосудов. Нима сама проверяла раздачу, не допуская, чтобы люди, всю ночь простоявшие под дождём, отправлялись обратно к работе голодными.

— На пороге.

Он послушно снял сапоги. Увек, шедший следом, едва не рассмеялся. Огромный воин, который ещё недавно мог поднять целое бревно, теперь стоял на одной ноге и пытался стянуть мокрый сапог под строгим наблюдением пожилой поварихи. Нима протянула ему сухую ткань.

— Вытерся?

— Да.

— Руки?

— Сейчас.

— Вот потом и ешь.

Керра, забежавшая за водой, посмотрела на эту сцену и впервые за долгое время не стала спорить со старшей. Котёл был единственным предметом в крепости, над которым власть Нимы признавали все. В том числе потому, что она умела делать из обычных продуктов еду, после которой хотелось снова работать.

***

В середине ночи к северной галерее пришла Мать Талзин. Ветер трепал её плащ. Несколько старших сестёр шли следом с факелами. Талзин остановилась у ограждения. Посмотрела на каменную арку, которую временно подпирали деревянные и металлические конструкции. Потом на воду, уходившую через открытый слив.

— Сколько повреждений?

Уррак поднялся.

— Основание удалось удержать. Но верхнюю часть кладки завтра придётся пересмотреть. Вода могла ослабить старые швы.

Талзин кивнула.

— Можете продолжать?

— Когда дождь ослабнет и можно будет работать безопасно.

Одна из старших ведьм, стоявшая рядом, недовольно произнесла:

— Собрание уже послезавтра. Нельзя ли восстановить проход заклинанием?

Мирра почувствовала, как напрягся Уррак. Но он ничего не сказал. Она выступила вперёд.

— Можно временно удержать отдельные блоки. Но повреждённую кладку всё равно надо разобрать и переложить. Пока галерея закрыта, гости пройдут через внутренний двор.

Старшая ведьма посмотрела на неё.

— Это неудобно.

— Зато никто не окажется под падающими камнями.

Талзин перевела взгляд с Мирры на Уррака.

— Значит, так и сделаем. Подготовьте другой проход.

Мирра кивнула.

— Уже начали.

Талзин некоторое время наблюдала за работой. Потом подняла руки. Зелёная волна прошла вдоль внешней стены, ненадолго отводя наиболее сильный поток воды от ремонтного участка. Уррак воспользовался передышкой и приказал рабочим снять лишние материалы с верхней площадки. Магия помогла им закончить опасную часть работы быстрее.

После этого Талзин опустила руки. Вода снова зашумела по камням. Но основные распорки уже стояли. Талзин посмотрела на Мирру.

— Что ещё требуется?

Мирра на мгновение растерялась. Раньше она непременно попросила бы дополнительную магическую силу. Сейчас же сказала:

— Дайте двум младшим сёстрам помочь Тессе организовать сухие места для отдыха. Люди работают с вечера.

Талзин чуть удивилась. Потом повернулась к сопровождающим.

— Вы слышали.

Две ведьмы направились к хозяйственному крылу. Мирра снова занялась работой.

***

К утру дождь почти стих. Стена устояла, вода постепенно уходила, сушильня продолжала работать, большую часть лекарственных трав спасли. Одна гряда погибла, несколько лотков предстояло пересадить, северная галерея оставалась закрытой, но никто не пострадал и не пытался скрыть повреждения ради близкого собрания. Уррак обходил опоры и отмечал места, которые ещё придётся проверить после высыхания.

Тивво вместе с Увеком осматривал водосброс. Сэви раскладывала спасённые растения по новым лоткам. Керра помогала ей, больше не предлагая ускорять процесс заклинаниями. Нима заваривала чай. А грузовой дроид, получив точные указания, переносил пустые ящики к складу. Мирра стояла на ступенях внутреннего двора. У неё болели ноги. Пальцы подрагивали от усталости после ночных заклинаний. Плащ был мокрым и тяжёлым.

И всё же впервые за эту неделю Мирре не казалось, будто вся крепость держится только на ней: каждый занимался делом, которое умел выполнять, и она могла ненадолго отойти, не ожидая новой катастрофы. Когда Мирра присела на ступеньку, руки ещё немного дрожали после ночных заклинаний. Тесса, заметив это из дверей кухни, молча отправила к ней помощницу с сухим полотенцем, хотя сама явно собиралась принести чай. Мирра впервые за ночь позволила себе не вставать навстречу следующему поручению.

— Пей.

— Спасибо.

Тесса посмотрела на рабочих во дворе.

— Ну что?

Мирра отпила горячего чая.

— Кажется, справимся.

— Теперь да.

— А раньше?

Тесса усмехнулась.

— Раньше ты пыталась сама быть всеми сразу.

Мирра хотела возразить. Но не стала. Потому что, если подумать, именно этим она и занималась.

Сила в людях За день до собрания крепость снова выглядела обитаемой, хотя до идеального порядка было далеко. Северную галерею по-прежнему обходили стороной, у внешней стены стояли ограждения, а на некоторых плитах оставались следы ремонта. Зато кухня работала, сушильня больше не дымила в коридоры, гостевые помещения были готовы, а уцелевшие растения стояли под временными укрытиями в теплицах.

А там, где ещё недавно возле каждой работы собиралась толпа ведьм с противоречивыми советами, теперь обычно находился один человек, который отвечал за результат. Мирре поначалу было непривычно. Она проходила по двору и замечала, что ей всё реже приходится вмешиваться. Уррак сам решал, какие блоки оставить до просушки, а какие заменить.

Тивво не позволял никому включать оборудование во время обслуживания и наконец добился от Тессы отдельного места для запасных деталей. Нима командовала кухней с такой решительностью, что туда перестали заходить даже самые заносчивые молодые ведьмы без уважительной причины. А дроиды спокойно работали в тех помещениях, где были действительно полезны. Уборочный агрегат теперь имел подробную карту запретных зон.

Ритуальный зал на ней обозначили большим красным знаком. Поэтому каждый раз, подъезжая к его дверям, дроид вежливо сообщал:

«ПОМЕЩЕНИЕ ИСКЛЮЧЕНО ИЗ МАРШРУТА УБОРКИ».

Сёстры Ночи поначалу считали это забавным. Потом привыкли. И вскоре начали жаловаться, когда агрегат по какой-нибудь причине не появлялся в обычное время.

***

На следующее утро началось собрание, и крепость наполнилась голосами. Во двор прибывали старшие сёстры и молодые ведьмы из дальних поселений, оглядывая древние стены, пока хозяйственная команда занималась встречей гостей и последними приготовлениями.

Каждый знал, за что отвечает. Временные помощники постепенно становились слаженной командой. Мирра даже успела ненадолго остановиться возле главного входа и посмотреть на прибывающих. Одна из старших сестёр подошла к ней.

— Почему проход через северную галерею закрыт? Мы всегда ходили там.

— После бури кладка требует ремонта. Сейчас безопаснее через внутренний двор.

— Это дольше.

Мирра кивнула.

— Да. Минуты на две.

Старшая ведьма недовольно поджала губы. Потом пошла по указанному маршруту. Ничего страшного не произошло. Мирра проводила её взглядом. Ещё неделю назад она непременно попыталась бы открыть галерею хотя бы на время прохода гостей. Теперь такой мысли у неё даже не возникло.

***

На кухне Нима готовилась к праздничной раздаче. Мирра заглянула внутрь. Повариха стояла над большим котлом и проверяла блюдо на вкус. Рядом работали помощницы. На столах лежали готовые порции. Всё было шумно, тесно, горячо и удивительно спокойно.

— Всё нормально? — спросила Мирра.

Нима кивнула.

— Пока да.

— Нужна помощь?

— Если можешь, передай Тессе, чтобы гостей направляли по сменам. Иначе все полезут сюда одновременно.

— Передам.

Мирра уже собиралась уйти, когда повариха остановила её.

— И ещё. Пришли двое Ночных Братьев. Говорят, работают у вас с камнем.

— Рагг и Увек?

— Наверное. Большие. Один особенно.

Нима показала на отдельный поднос.

— Это им. После работ едят хорошо, но пусть хотя бы раз пообедают не стоя во дворе.

Мирра улыбнулась.

— Передам.

Повариха вернулась к котлу. Никакой торжественной благодарности она не ждала. Ей просто нужно было вовремя накормить людей.

***

После главного обряда Талзин обошла крепость: проверила хозяйственное крыло, поговорила с Тессой, осмотрела сушильню и поднялась к теплицам. Сэви показала хозяйке спасённые растения, а Керра, на удивление спокойно, объяснила, какие защитные чары помогут им пережить следующую непогоду.

Она говорила о месте, где магия может помочь растениям пережить непогоду. Талзин внимательно выслушала обеих. Потом направилась к северной галерее. Уррак как раз проверял один из восстановленных участков.

— Когда откроете? — спросила Талзин.

— После окончательной проверки кладки. Не раньше.

— Вы уверены, что ремонт достаточно надёжен?

Старый забрак постучал по камню.

— Там, где закончил, — уверен. А вон тот участок ещё надо осмотреть. Он простоял много лет, но это не значит, что простоит ещё столько же без ремонта.

Талзин кивнула.

— Продолжайте.

Когда она отошла, Мирра поравнялась с ней.

— Он хочет остаться ещё на несколько дней, закончить работу и осмотреть соседние пролёты.

— Пусть остаётся.

— А потом?

Талзин посмотрела на старую стену.

— А потом, если сочтёт нужным, пусть покажет кому-нибудь из наших, что здесь нужно регулярно проверять.

Мирра удивилась.

— Вы согласны учить наших ведьм каменной кладке?

— Если крепость построена из камня, кому-то надо понимать, как он устроен.

Она пошла дальше. Мирра некоторое время стояла на месте. Потом догнала её.

***

Вечером Талзин подозвала Мирру к главному огню, вокруг которого собрались гостьи. На этот раз перед молодой ведьмой не лежала сломанная дверь, никто не размахивал жалобами и не требовал немедленно найти новых работников. В крепости шумел праздник.

— Ну что, Мирра, — произнесла Мать. — Ты нашла людей?

Мирра подумала.

— Да. Хотя некоторые уже здесь работали. Другие просто не знали, что мы можем им предложить. А нескольким раньше мешали заниматься своим делом.

Талзин посмотрела на неё.

— И теперь всё будет в порядке?

— Не всё. Северную стену ещё ремонтировать. В сушильне нужен капитальный осмотр после собрания. И придётся учить новых помощниц, иначе через несколько месяцев мы снова останемся без людей.

Мать Талзин чуть улыбнулась.

— Вот это похоже на ответ человека, который наконец понял свою работу.

Мирра склонила голову.

— Я всё ещё хочу заниматься магией.

— И будешь. Но теперь хотя бы знаешь, почему у нас иногда не хватает времени на великие заклинания.

Талзин отошла к гостям. Мирра осталась у огня. И вдруг вспомнила странного хумана из сна.

«Кадры решают всё».

Во сне человек с трубкой произнёс эти слова так, будто раскрыл главную загадку Галактики. Теперь Мирра понимала: мало найти нужного человека. Следовало объяснить ему работу, обеспечить условия, не мешать и вовремя замечать, когда кто-то собирается уйти.

***

Эпилог. Резерв особого назначения Через два дня после собрания Мирра снова пришла к Старой Даке. Та сидела у входа в погребальную галерею и перебирала ритуальные сосуды. Один сосуд имел повреждённую крышку. Дака рассматривала трещину и недовольно качала головой.

— Это тоже каменщик должен чинить? — спросила Мирра.

— Нет. Здесь нужен мастер по керамике.

Мирра невольно улыбнулась.

— Такого у нас пока нет.

— Значит, найдёшь.

Мирра присела рядом. Некоторое время они молча смотрели на уходившие в темноту погребальные коридоры.

— Ну как? — спросила Дака. — Мёртвые понадобились?

— Нет. Вы были правы.

— Я старая. Мне положено.

Мирра усмехнулась. Потом осторожно произнесла:

— Я всё думаю о том хумане с трубкой, который мне снился. Он говорил: «Кадры решают всё».

Дака повертела сосуд. Поставила его рядом.

— Правильно говорил.

— Только этого мало. Нужно ещё, чтобы люди умели работать. И чтобы им давали работать.

Старая ведьма кивнула.

— И чтобы им было зачем возвращаться на следующий день.

Мирра долго смотрела на неё. Потом встала.

— Я пойду. Тесса просила помочь с новым расписанием.

— Иди.

Мирра направилась к выходу. Но Дака окликнула её.

— Мирра! У меня, между прочим, тоже есть свободное место.

Мирра остановилась.

— Какое?

— Помощница по погребальным обрядам. Кто-то должен разбирать старые записи, готовить сосуды и учиться тому, что я умею. Иначе придёт день, когда вам очень понадобится поднять павших сестёр, а сделать это будет некому.

Мирра задумалась.

— А требования?

Дака усмехнулась.

— Терпение. Хорошая память. Уважение к мёртвым. И чтобы не пыталась всякий раз произвести впечатление зелёными искрами.

Мирра неожиданно вспомнила нескольких тихих учениц из дальних поселений. Всю неделю они помогали Тессе, не жаловались на скучную работу и внимательно слушали старых ведьм.

— Кажется, знаю, кого можно пригласить.

Дака одобрительно кивнула.

— Вот и пригласи. Только сначала объясни, чему придётся учиться.

***

В хозяйственном крыле появилась новая доска. Мирра перенесла на неё имена тех, кто остался после собрания, и напротив каждого указала конкретное дело: Уррак отвечал за кладку и обучение подмастерья, Тивво — за обслуживание оборудования по договору, Нима — за кухню и подготовку поваров, а Рагг с Увеком — за тяжёлые работы и грузовые приспособления.

Сэви — травяные грядки. Керра — защитные чары для хозяйственных помещений под руководством старших сестёр. Грузовой и уборочный дроиды имели собственные перечни задач и места хранения оборудования. Ниже оставалось ещё несколько свободных строк. Одну Мирра подписала:

«Помощница Старой Даки. Обучение погребальным обрядам».

А рядом указала:

«Требования уточнять лично у наставницы».

Отойдя от доски, Мирра перечитала записи. По коридору проходил Уррак; остановившись у той самой двери, что неделю назад лежала во дворе, он толкнул створку ладонью. Новые петли сработали бесшумно: дверь открылась ровно, без перекоса.

— Вот теперь порядок, — сказал он.

— Вы её починили? — спросила Мирра.

— Увек. Я показал, как крепёж ставить. А сделал сам.

Мирра посмотрела на дверь и улыбнулась.

— Хорошо получилось.

Уррак пожал плечами.

— Он способный. Если не отвлекать.

И ушёл по своим делам. Мирра ещё немного постояла у двери. Потом вернулась к доске и добавила возле имени Увека:

«Обучение ремонту креплений и простой кладке».

Убрав мел, Мирра посмотрела в окно. За стенами крепости поднимался туман, а в погребальных галереях спокойно покоились погибшие сёстры. Ей хотелось, чтобы так продолжалось как можно дольше: хороший живой мастер способен привести в порядок больше вещей, чем целая усыпальница мёртвых воительниц. Особенно если ему не мешать.

Государственный заказ

Композитор Эрвин Лорр начал ненавидеть барабаны. У него шла третья неделя работы над главным церемониальным маршем Галактической Империи.

Прежде он относился к ним с уважением. Барабан мог придать решимости целому полку, согнать с площади голубей, утопить фальшивый звук духового оркестра и, при известной сноровке, заменить половину музыкальной критики. Но теперь стоило в соседней комнате кому-нибудь уронить ложку, как Лорр хватался за карандаш, а потом с отвращением обнаруживал, что записал очередную ерунду.

Всё началось с заказа, который доставили ему в консерваторию на Корусанте два офицера и один чиновник. Чиновник нёс папку, офицеры держались так, будто сопровождали секретный груз. В папке лежали требования к произведению, семь подписей и чистый бланк акта сдачи-приёмки.

— Нам необходим марш, — сообщил подполковник Риссел, командированный из Управления имперских церемоний. — Главный. Такой, чтобы сразу было понятно: Империя пришла и никуда не уйдёт.

— Можно уточнить состав оркестра? — спросил Лорр.

Это был первый вопрос за весь разговор, на который у Риссела нашёлся внятный ответ. Он перечислил духовые, струнные, ударные и допустимые сокращённые составы. На больших парадах маршу предстояло звучать в исполнении объединённых оркестров; на гарнизонных смотрах — силами двух десятков музыкантов; в некоторых крепостях имелись только три трубы, кларнет и дроид, которому когда-то объяснили, как держать барабанные палочки.

— Дроид обучаемый? — деловито спросил Лорр.

— Если разрешить ему обновление программного обеспечения, — уклончиво ответил подполковник.

Лорр полистал техническое приложение. Требовалось «торжественное, угрожающее, вдохновляющее, величественное и одновременно доступное для массового исполнения произведение». Предполагалось, что под него будут проходить по плацу штурмовики, подъезжать к трибунам высокопоставленные лица и появляться лично лорд Вейдер. Последняя строка была подчёркнута дважды.

— А почему в приложении три варианта темпа? — спросила Нира, помощница композитора.

Тви'лечка сидела у окна и переписывала его последние партитуры. Она окончила консерваторию по классу ударных, умела укладывать полный оркестр в шестнадцать тактов и никогда не путала ноту с указанием снабженцу. Лорр нанял её после того, как прежний ассистент уверенно переложил его симфонию для праздничного лифта.

— Для разных видов строя, — объяснил Риссел. — Одно дело — пехота, другое — парадная колонна механизированных частей. Но мелодия должна оставаться узнаваемой.

— Вы хотите, чтобы шагоходы шли под ту же музыку, что и солдаты?

— Мы хотим, чтобы музыка подходила и к тем, и к другим.

— А к лорду Вейдеру?

Подполковник посмотрел на подчёркнутую строку.

— Особенно к нему.

Чиновник развернул акт сдачи-приёмки и продемонстрировал клеточки для оценок: «патриотизм», «масштабность», «маршевая пригодность», «отсутствие нежелательных ассоциаций». Лорр попросил оставить последний пункт пустым до прослушивания.

В тот вечер он сел к роялю и до рассвета сочинил превосходную торжественную увертюру. Утром выяснилось, что под неё удобно въезжать на сцену победителям ежегодного конкурса садоводов, а вот маршировать — нет. Через три дня появилась вторая версия. Оркестр сыграл её на репетиции, и половина оркестра, не сговариваясь, стала качаться из стороны в сторону.

— Очень празднично, — заметила она после последнего аккорда.

— Это плохо?

— Если войска собираются танцевать на плацу, то великолепно.

Третью версию они отложили после того, как пожилой тромбонист попросил разрешения снять фуражку. Он почему-то решил, что музыканты провожают погибшего сослуживца.

Риссел выслушал все три записи, ни разу не прервав композитора. Это понравилось Лорру ещё меньше: офицер явно понимал разницу между хорошей музыкой и той, которую заказал.

— Вы талантливый человек, маэстро, — сказал подполковник. — Поэтому я и не хочу относить это на утверждение. С первой мелодией наши солдаты начнут улыбаться. Со второй, возможно, жениться. Под третью захоронят весь штаб округа. А мне нужно, чтобы они просто шли.

— Вы представляете, сколько великих композиторов искали свой стиль годами?

— Представляю. Но у нас смотр через сорок дней.

Риссел поднялся и застегнул китель.

— Вам не хватает ощущения Империи. Я договорюсь, чтобы вы увидели её своими глазами. Не на плакатах. Настоящую.

Нира выждала, пока офицер выйдет, и аккуратно отодвинула от края стола стопку отвергнутых партитур.

— По крайней мере, теперь нас повезут туда, где шумят без нашего участия.

II. Две ноги, четыре ногиПервый полигон находился в нескольких часах полёта от Корусанта. Там подразделение лёгких шагоходов AT-ST отрабатывало движение по пересечённой местности. Лорру выдали защитный шлем, Нире — такой же, только на размер больше, и обоих отвели на наблюдательную вышку.

Внизу стояли машины, похожие на ощипанных металлических птиц, у которых оставили только ноги, головы и дурной характер. По команде они одновременно подняли опоры, развернули кабины и двинулись вдоль бетонной разметки. Броня поблёскивала, приводы скрипели, земля под башмаками отзывалась сухими ударами.

— Вот, — сказал Лорр. — Вот она, дисциплина, согласованность, механический ритм!

Он вынул маленький метроном и попытался подстроить его под движение головной машины. Шагоход шагнул, качнулся вперёд и переставил вторую ногу. Лорр поспешно исправил отметку темпа. На повороте машина укоротила шаг; метроном снова сбился.

Нира следила за движением машин гораздо внимательнее, чем за сочинителем. Один из пилотов, заметив небольшую промоину, провёл машину по краю, чтобы не увязнуть. Следующий повторил манёвр, но выбрал другой участок, потому что грунт под ним уже осел.

— Они же не барабанщики, — заметила она. — Они едут по дороге.

— Это ты сейчас мешаешь истории музыки, Нира.

Лорр начал стучать пальцами по перилам, ловя звук металлических суставов. Из-под карандаша вышли шесть тактов, которые поначалу казались задорными. Он добавил трубы, лёгкую партию флейт, поддержал всё маленьким барабаном и удовлетворённо сунул планшет Нире.

Она пробежала глазами ноты.

— Кажется, это очень понравится юнлингам.

— При чём здесь юнлинги?

— У них есть танец с подпрыгиванием на одной ноге. Подойдёт идеально.

Словно в подтверждение, замыкающий AT-ST неловко переступил через противотанковую канаву. Кабина дважды качнулась, удерживая равновесие, и снова двинулась ровно. Никто не пострадал, пилот справился прекрасно, но вся мелодия в голове Лорра немедленно превратилась в польку.

Командир подразделения поднялся на вышку, снимая перчатки.

— Ну что, впечатляет?

— Безусловно, — ответил Лорр. — А можно попросить их идти ровнее? В музыкальном смысле.

— В музыкальном? — переспросил командир. — Они и так идут ровно. Если заставить их попадать в такт, они перестанут смотреть под ноги, и первый же заболоченный участок мы будем преодолевать пешком.

Подполковник Риссел, стоявший чуть поодаль, сделал вид, что очень увлечён устройством бинокля.

На обратном пути Лорр пожаловался на двухногое строение машин. Нира, у которой в кармане шуршали нотные листы, предложила вообще отказаться от подсчёта шагов.

— Композитор должен слышать характер движения, — сказал Лорр. — Для этого я и приехал.

— Хорошо. Какой характер у этого движения?

Он подумал.

— Нахальный. И слегка нервный.

— Вот. А у нас просят не нахальный и нервный. У нас просят неотвратимый.

Через два дня их отправили смотреть тяжёлые AT-AT.

Уже издали было ясно, что эти машины не станут прыгать ни под какую музыку. Огромные четырёхногие шагоходы стояли на линии старта в утреннем тумане. Высота каждой боевой машины делала обслуживающую технику похожей на игрушечную. Под днищами сновали маленькие фигурки техников; один проверял крепление бронеплиты, другой разговаривал с экипажем через кабельную гарнитуру. Ничего торжественного в этих приготовлениях не было. Кто-то разлил охлаждающую жидкость, кто-то искал нужный ключ, механик на подъёмнике мрачно курил и ждал, когда ему разрешат закрыть люк.

Затем раздалась команда, и машины двинулись.

Лорр перестал жаловаться на шагоходы почти сразу. Гигантская опора поднялась, описала короткую тяжёлую дугу и опустилась на грунт. Следом сдвинулась вторая. Земля задрожала. Колонна медленно приближалась, не ускоряясь и не отклоняясь от назначенного направления. Даже сквозь защитные наушники были слышны вибрации корпуса и низкий гул силовых установок.

Композитор схватил планшет. Теперь он писал не весёлые фигуры, а длинные басовые линии, глухие удары литавр и торжественные медные аккорды. Нира заглянула ему через плечо, ничего не сказала и дала закончить.

Вечером они собрали небольшой оркестр в гарнизонном клубе. Три трубы, два валторниста, контрабас, синтезатор и ударник, который прибыл прямо после наряда по кухне, добросовестно сыграли новый набросок. Музыка вышла мощная, низкая и медленная. На середине произведения старый контрабасист машинально опустил голову.

— А теперь, — сказал Лорр, отнимая руки от клавиш, — представьте, как под это идут AT-AT.

Ударник кашлянул.

— Долго идут, — заметил он.

— Но величественно!

— Это безусловно. Только, если я правильно понимаю, полковое знамя будут выносить минут двадцать.

Риссел молча посмотрел на часы.

— В документе написано, что марш должен длиться три минуты сорок секунд, — сказал он. — Никаких запретов на похоронную музыку там нет, но я бы предпочёл обойтись без неё.

Лорр рассердился, хотя понимал, что подполковник прав. На следующий день он ускорил темп. AT-AT мысленно понеслись вперёд с такой скоростью, что все четыре ноги никак не могли попасть под корпус. Нира прослушала запись и посоветовала отложить её до тех пор, пока Империя не освоит скачущие боевые машины.

— Они ведь умеют внушать страх, — говорил Лорр, расхаживая вокруг рояля. — Ты видела их? Издалека кажется, что перед тобой движется сама гора.

— Видела. Но гора не обязана подстраивать шаг под военный оркестр.

Он посмотрел на огромный лист с надписью «AT-AT. Тема № 4», перечеркнул заголовок и отправил музыку в папку «Возможный реквием».

III. Небо и чёрный плащПосле двух полигонов Риссел решил, что композитору полезно посмотреть на флот. На орбитальном заводе им показали недавно введённый в строй имперский звёздный разрушитель. Его корпус тянулся над смотровым иллюминатором, заслоняя звёзды. Внутренние переходы пахли машинным маслом, горячей изоляцией и чистящим средством, которым старательно пытались перебить первые два запаха.

Капитан корабля принял гостей в ангаре. На поперечных фермах висели СИД-истребители, под ними передвигались тягачи с инструментом и сменными блоками. Экипажи готовились к плановому вылету. Музыки не было, цветы пилотам никто не бросал. Техник стучал по табличке допуска, ещё один спорил с дроидом, отчего тот при последней проверке записал состояние левого двигателя в графу правого.

— Впечатляет, — сказал Лорр, когда первое звено начало выводить машины на стартовую линию.

— Главное — не стойте под вентиляционной решёткой, — попросил начальник ангара. — Там хорошая тяга. В прошлом месяце одному адмиралу унесло фуражку, мы потом три дня искали.

Нира заранее закрепила нотные листы зажимами. Лорр по этому поводу снисходительно улыбнулся, но, когда вентиляция подняла с пола металлическую стружку, незаметно поставил ногу на собственный портфель.

Завыли ионные двигатели. Две машины одна за другой сорвались с удерживающих платформ, развернулись в проходе между силовыми опорами и ушли сквозь прозрачный энергетический экран ангара в открытый космос. Следующая пара стартовала уже плотнее, на отработанной дистанции. Белые лампы вдоль пола последовательно погасли. Раздался короткий сигнал с нисходящей последовательностью тонов.

Это было зрелище, от которого Лорр едва не выронил карандаш. На миг ему показалось, что во всём ангаре исчезло случайное: шум, свет, движения технической команды подчинялись единой цели. Он торопливо набросал вступление, широкую тему для медных и стремительное движение струн.

Потом дописал вторую страницу, третью. В каюте для гостей он работал до отбоя, а утром попросил корабельных музыкантов сыграть то, что получилось.

Когда последние звуки растворились, у дверей возник молодой пилот в лётном комбинезоне. Он не попал на начало репетиции, но слышал концовку из коридора.

— Маэстро, — сказал пилот, — это про нас?

— В некотором смысле.

— Я бы такое поставил перед вылетом. Отличная вещь.

Пилот ушёл довольный. Ударник, перелистывая ноты, заметил, что под такую музыку хочется вскочить в истребитель, мчаться навстречу опасности и в последний момент благородно спасти кого-нибудь из экипажа потерпевшего бедствие транспорта.

— Вот видите! — обрадовался Лорр. — У меня получилось.

— Получилось, — согласился Риссел, слушавший репетицию с последнего ряда. — Только штурмовики на параде куда полетят?

Лорр понял, что ненависть к барабанам прошла. Её место заняли штурмовики.

В тот же день капитан разрушителя предупредил гостей, что на борт прибудет лорд Вейдер. Репетиции остановили, в ангаре навели порядок с такой скоростью, какой не удавалось добиться даже при угрозе генеральной инспекции. У технических команд появилось столько работы, что они перестали замечать композитора.

Лорр остался на верхней галерее. Внизу застыли два ряда штурмовиков, офицеры выстроились у трапа, дежурный по связи проверял каналы. Чёрный шаттл медленно вошёл в ангар. Опустилась аппарель. На неё легла длинная тень.

Дарт Вейдер вышел без спешки. Он не смотрел по сторонам, не проверял, ровно ли стоят солдаты. Офицеры сами вытянулись ещё прямее. Где-то далеко продолжал работать погрузчик, но дежурный поспешно отключил его, и в ангаре стало слышно размеренное дыхание респиратора.

Лорр стоял, сжимая в пальцах тупой карандаш. Вот оно, думал он. Вот ради чего всё. Этот человек в чёрном плаще мог выйти под любую музыку, и музыка немедленно стала бы второстепенной. Лорр попробовал мысленно подставить фанфары, басовый хор, удары большого барабана. Всё выглядело пошло. Особенно фанфары.

Вейдер остановился возле офицера, получил короткий доклад и направился к лифту. Через несколько секунд он исчез за стальной дверью. Только тогда ангар снова наполнился обычным шумом.

— Ну? — шепнула Нира.

Лорр показал ей пустой планшет.

— Ничего.

— А мне казалось, что сейчас ты услышишь всё сразу.

— Я тоже так думал.

Обратно на Корусант они летели в пассажирском отсеке служебного шаттла. Подполковник Риссел долго молчал, разглядывая звёздные карты на экране. Потом аккуратно положил на откидной стол ещё один график.

— До церемонии двадцать три дня. Я не собираюсь указывать вам, какие ноты писать. Но вы должны понимать: лорд Вейдер будет присутствовать лично. Музыка нужна к сроку.

Лорр посмотрел на график.

— Вы ведь не любите музыку, подполковник?

— Люблю. С детства играл на корнете. Поэтому и не прошу вас сдать первую попавшуюся мелодию.

Это был самый обидный ответ из всех, которые композитор услышал за последнюю неделю.

IV. Там, где нет парадовНа Корусанте Лорра встретили пять писем, три напоминания о сроках и новая формулировка от Управления церемоний: «Приоритетным считать образ непоколебимой поступи организованных сил правопорядка». Нира повесила её на стене над корзиной для мусора, чтобы при необходимости можно было быстро перевести взгляд.

Два дня композитор не выходил из кабинета. Он пробовал начать с низких струнных и добавить ритм только на второй странице. Пробовал наоборот: пустить вперёд ударные, а мелодию держать в запасе. Пробовал написать маленький марш для трёх труб, чтобы потом развернуть его до целого оркестра. Выходили либо похороны, либо праздник, либо бодрая строевая песенка, под которую солдатам оставалось лишь весело подмигивать зрителям.

— У тебя всё время кто-нибудь радуется, — сказала Нира, выслушав новый набросок.

— По приказу в музыке нельзя запретить радость.

— Тогда перестань писать радостные приказы.

Он оскорбился и принялся за новую попытку. К полудню стало ясно, что от неё хочется не маршировать, а незамедлительно открыть соревнование по стрельбе из лука.

Ночью Лорр вышел на балкон своего кабинета. Под ним текли бесконечные воздушные трассы Корусанта. Рекламные голограммы обещали счастливое будущее, военные объявления благодарили граждан за образцовую дисциплину. Где-то совсем близко, на площади, чей-то оркестр репетировал официальный гимн. Музыканты ошибались в одном и том же месте, начинали заново и с каждым разом играли чуть более злобно.

Лорр понял, что если услышит ещё один торжественный аккорд, то выйдет на улицу и начнёт кусаться.

Утром Нира застала его над расписанием пассажирских рейсов.

— Я улетаю, — объявил он.

— На какой полигон?

— Ни на какой. Туда, где нет парадов, имперских комиссий, бравурных оркестров и маршей.

Нира взглянула на билет.

— Татуин?

— Что?

— Неплохой выбор. Военных парадов там действительно мало. Зато есть песок, жара и люди, готовые продать тебе бутылку питьевой воды по цене малого музыкального инструмента.

— Мне нужно побыть одному.

— Тогда выключи связь с Управлением церемоний. А то им всё равно, на какой планете тебя доставать.

Она упаковала в его сумку сменную рубашку, дорожную чернильную ручку, запасные стилусы и маленький складной нотный планшет. На дне Лорр обнаружил нелепый фетровый головной убор, который Нира купила когда-то на распродаже.

— Это зачем?

— Чтобы местные не сразу распознали столичного композитора.

— По шляпе?

— По виду человека, который никогда не бывал на Татуине.

В Мос-Эйсли его встретили сухой горячий ветер, пыль, спор у стоянки грузовых спидеров и вполне приличная вывеска гостиницы, внутри которой оказалось очень неприлично устроенное водоснабжение. В первой же лавке Лорру продали воду, в которой он заподозрил следы вторичного использования. Хозяин обиделся: вторично использованная вода стоила дешевле.

Композитор снял комнату с окнами на задний двор, попросил ни с кем его не соединять и весь первый день спал. Проснувшись, он обнаружил, что в голове всё равно крутится вторая тема для AT-AT. Тогда он вышел на улицу и пошёл прочь от космопорта, туда, где между низкими хозяйственными постройками начинались широкие пыльные дороги.

Через час жара заставила его пожалеть о прогулке. Лорр хотел уже повернуть назад, но впереди услышал голоса, тяжёлый лязг железа и такое протяжное ворчание, будто кто-то завёл упрямый грузовой двигатель, давно требующий капитального ремонта.

За поворотом располагался скотоприёмный пункт. На стене конторы висела табличка с часами работы; под ней стояли пустые тары из-под воды. Грузовой спидер выгружал мешки комбикорма. У ворот ждали два погонщика и несколько огромных бант.

Лорр видел бант на голограммах, но живые животные оказались крупнее, грязнее и значительно менее склонными к сотрудничеству. Их лохматые бока скрывали толщину тел, широкие изогнутые рога казались частью какого-то древнего осадного оружия. На мордах висели ленты из пыли и слюны. Банты переступали с ноги на ногу, покачивали головами и смотрели вокруг с таким видом, будто находились здесь по досадной ошибке, но исправлять её считали ниже своего достоинства.

— Давай, давай! — кричал один погонщик, худой мужчина в выгоревшей рубахе. — Не стой! Там тень, вода и весовая, чего тебе ещё надо?

Крупная самка банты с седой прядью на морде не сдвинулась ни на шаг. Она осторожно потянулась к низкому навесу и попробовала его пожевать.

— Манька! — взревел погонщик. — Оно железное!

Животное продолжало жевать с безразличием настоящего знатока железа.

Из конторы вышел приёмщик с планшетом. Он потребовал предъявить ведомость на скот, потом сообщил, что весы ещё не готовы, потому что вчера их проверяли, а сегодня они по этому поводу не включаются. Погонщик назвал весы словами, которые не значились ни в одном известном Лорру техническом справочнике. Приёмщик предложил претензии направлять изготовителю.

Лорр стоял в стороне и с удовольствием слушал ссору. После нескольких недель церемониальных формулировок спор о весах показался ему почти возвышенной поэзией.

Наконец весы запустились. За воротами застучал старый транспортёр; приёмщик отодвинул тяжёлый засов, ударил ладонью по рычагу, и створка с жалобным скрежетом открылась. Погонщики двинули животных вперёд.

Манька сделала шаг. Потом ещё один, медленный, тяжёлый. За ней пошла другая банта, неохотно переставляя широкие ступни. Потом третья. Они сбивались, мешали друг другу, расходились, снова сходились. Одна остановилась, и погонщик обошёл её сзади. Манька попыталась свернуть к мешкам с кормом, но увидела перед собой рога соседки и уступила дорогу.

Лорр вдруг перестал слышать спор о весах.

По дороге прокатились низкие удары. Между ними возникали неровные паузы, которые почему-то не разрушали общего движения. На железных петлях дрожали ворота. Откуда-то из глубины двора ответило глухое мычание. Манька сдвинула вперёд огромный лохматый бок, опустила голову и пошла дальше.

Никто не маршировал. Никто не пытался попасть в одну долю. Животные были утомлены дорогой, пыль липла к шерсти, скотоприёмщик злился из-за задержки. И всё-таки вся эта громадная масса медленно, упрямо проходила через узкий проём, который ни одно из животных не выбирало.

Лорр услышал внутри этого движения несколько звучаний сразу. Не готовую мелодию, а место для неё. Короткое вступление; потом низкая тема, которой не нужно ничего доказывать; затем ответ — выше, жёстче, будто из-за первых рядов уже показались следующие. В голове возникли медные духовые, которых здесь не было, и строгий ритм ударных, который не соблюдала ни одна банта.

Он раскрыл дорожный планшет. Экран мигнул предупреждением о перегреве и погас.

— Нет, — сказал Лорр. — Только не сейчас.

Он встряхнул прибор, что не помогло, спрятал его в тень, потом выхватил из сумки ручку и принялся искать бумагу. Под ногами валялись обрывки упаковки, покрытые жирными пятнами. На стойке конторы лежала накладная, прижатая камнем.

— Мне нужен лист! — крикнул композитор.

— В очередь! — крикнул приёмщик, даже не посмотрев.

— Просто лист!

— У нас учётный бланк! Это тебе не лавочка с канцтоварами!

Лорр вытащил из мусорной корзины списанный пропуск с чистым оборотом. Положил его на тёплую стену и начал писать. Ручка не сразу пошла по пыльной бумаге. Он выругался, смочил кончик ручки водой из бутылки и снова принялся выводить нотные линейки.

— Эй, начальник! — позвал погонщик. — Отойди от ворот, сейчас бока заденет!

— Не трогайте их! — воскликнул Лорр, не поднимая головы.

Погонщик оглянулся на бант.

— Это как? Мне их в контору проводить надо. Или ты за них расписаться хочешь?

— Пусть идут, пусть идут! Только не гоните быстрее!

— А кто их быстрее гонит? — искренне удивился погонщик. — Я третий час уговариваю эту шерстяную гору пройти через калитку!

Манька в это время почти поравнялась с композитором. Её громадное плечо задело край стойки, с которой упали два пустых ведра. Раздался страшный грохот. Лорр отскочил, прижав пропуск к груди, и вдруг понял, каким должен быть переход между темами.

— Ещё раз! — крикнул он.

— Чего ещё раз?! — рявкнул погонщик.

— Вёдра!

Погонщик посмотрел на упавшие вёдра, на композитора, на бант и покачал головой.

— Я, конечно, всякого видал, но чтобы столичный сумасшедший просил скотину опрокидывать тару — такого не было.

Приёмщик начал собирать вёдра. Лорр попросил оставить их, достал карандаш и постучал по краю одного. Звон вышел слишком тонким. Тогда он попробовал по железной задвижке ворот. Получился короткий сухой удар, почти такой же, какой он мысленно уже отдал большому барабану.

— Тебе чего, друг, — сказал погонщик, приблизившись, — музыка нужна или ворота сломать хочешь?

— Музыка.

— А-а. Тогда ладно. Я думал, ты из проверяющих.

— Почему?

— Проверяющие обычно сначала тоже по железу стучат. А потом пишут, что оно не соответствует.

Лорр ничего не ответил. Он писал с такой скоростью, что на бумаге оставались только направления нотных хвостиков, пятна и неприлично большие акценты. Когда последний лохматый зад исчез за воротами, тема уже существовала целиком. Не в партитуре, конечно. Там были лишь несколько строк, обрывок басового рисунка и замечание самому себе: «Не торопить. Они и так идут».

Он подошёл к погонщику, который наконец закурил и с наслаждением присел на пустой ящик.

— Как вас зовут?

— Семыч. А что?

— Семыч, я вам чрезвычайно благодарен.

— За что? Я ж тебя не обслуживал.

— Вы даже не представляете, что произошло.

— Наверное, у тебя музыка получилась, — предположил тот.

— Да!

Семыч некоторое время разглядывал ликующего незнакомца, потом достал из кармана вторую сигарету.

— Ну и славно. А я уж думал, меня сегодня опять за задержку оштрафуют.

Лорр хотел спросить, куда ведут бант, но увидел на стене возле весовой табличку с названием мясоперерабатывающего цеха. За открывшимися воротами Манька последний раз повернула большую рогатую голову и пошла дальше.

— Если когда-нибудь окажетесь на Корусанте, — сказал Лорр, убирая пропуск в сумку, — непременно найдите меня. Эрвин Лорр. Консерватория. Я ваш должник.

— Угу, — ответил Семыч. — Только ты пока здесь постой. Сейчас приёмщик освободится, а у меня к нему разговор насчёт весов. Вдруг понадобится свидетель.

До гостиницы композитор добрался почти бегом. На лестнице он наступил на собственный шарф, а в комнате первым делом поставил возле кровати ведро с холодной водой и положил на него перегретый планшет. Потом нашёл чистую бумагу и всю ночь переписывал то, что успел поймать на скотоприёмном пункте.

За окном хрипели двигатели спидеров, в соседнем номере кто-то ругался из-за оплаты кондиционера. Ни разу за ночь Лорру не захотелось пожаловаться на шум.

Из чего делается марш

Нира встретила его в консерватории с выражением человека, который уже успел договориться о переносе двух репетиций и отмене одной служебной казни.

— Где тебя носило? — спросила она. — Риссел звонил каждый день. Вчера предложил прислать транспорт.

— На Татуине.

— Это я знаю. Он тоже знает. Он теперь довольно много знает о Татуине. Где марш?

Лорр молча положил перед ней бумажный пропуск. Нира приподняла один угол двумя пальцами. На нём виднелись пыль, масляный отпечаток и бурое пятно, происхождение которого она предпочла не выяснять.

— Это что?

— Начало.

Нира взяла пропуск и прочитала несколько строк. Сначала она хмурилась, разбирая ноты. Потом перестала хмуриться. Положила бумагу на пюпитр, села за рояль, сыграла первый оборот, повторила его октавой ниже и медленно подняла голову.

— А остальное?

Лорр достал из сумки тетрадь. За ночь в ней появилось почти двадцать страниц.

— Я думала, ты поехал отдыхать.

— Я тоже так думал.

Несколько часов они не разговаривали о Татуине. Дело было не в нежелании делиться тайной. Когда перед музыкантами лежит подходящая тема, разговоры о том, где она найдена, становятся неуместны. Нужно было решить, сколько дать времени первым медным аккордам, от каких голосов отказаться в середине, как провести повтор, чтобы он не ослаблял движения, и где ударным лучше промолчать.

К вечеру выяснилось, что первоначальный ритм Лорра слишком буквально повторяет поступь огромных животных. Он был тяжёлым, но временами неповоротливым, как Манька у ворот. Нира отодвинула кресло и взяла в руки карандаш.

— Смотри. Здесь ты заставляешь весь оркестр ждать, пока басы переставят следующую ногу. Этого делать не надо. Пусть басы идут, а трубы уже знают, куда они придут.

— Именно! — воскликнул Лорр. — Это и есть то, чего я не слышал у шагоходов.

— У шагоходов всё делают двигатели, — сказала Нира. — Здесь это придётся делать музыкантам. Они должны дышать.

Они работали до поздней ночи. Лорр убирал красивости, которые мешали поступи. Нира проверяла, возможно ли сыграть отрывок на реальных инструментах, а не только на новом синтезаторе, способном за секунду воспроизвести сорок семь медных голосов без необходимости кому-либо выдыхать. В одном месте композитор потребовал такой длинной ноты, что живой трубач не смог бы закончить её без пересадки лёгких.

— Пусть сменяются, — предложила Нира.

— Кто?

— Трубачи. Империя большая, трубачей много.

К следующему дню они закончили оркестровку. Лорр отнёс чистовые листы Рисселу, ничего не сказав об источнике вдохновения. Подполковник пробежал глазами титульную страницу, заметил темп, проверил продолжительность.

— Сыграем в полном составе? — спросил он.

— Обязательно.

— И сколько вам понадобится репетиций?

— Столько, сколько дадите.

— Две, — ответил подполковник. — Если начнут ругаться ударники, предоставлю третью.

Первая репетиция проходила в большом зале военного оркестра. Музыканты пришли после утреннего построения; валторнисты принесли ещё тёплые футляры, трубачи рассаживались, обмениваясь новостями, барабанщик в дальнем углу проверял натяжение кожи. Дирижёром был пожилой Доррен, прежде руководивший флотским духовым оркестром и умевший добиться тишины одним движением поднятой палочки. Он посмотрел на партитуру с недоверием, присущим всякому музыканту, которому опять принесли «главное произведение эпохи».

— Тему ведут низкие медные, — сказал Лорр, — но не нужно тяжеловесности. Это движение, а не наказание.

Доррен сухо произнёс: «Вначале послушаем». На первом счёте вступили медные. Вслед за ними вступили низкие струнные, затем ударные — без суеты, без мелких украшений. Лорр стоял у боковой двери и чувствовал, как мелодия, которую он нацарапал на грязном пропуске, обретает вес. Она больше не напоминала конкретные шаги, но неуклонно двигалась вперёд.

На двадцатом такте один из валторнистов потянулся было за карандашом, чтобы отметить неудобный переход, но не успел: дирижёр повернул к нему голову. Музыкант оставил карандаш и сыграл как написано. Доррен остановил оркестр только после завершения всей первой части.

Тишина оказалась непривычной. Никто не хихикал, как при танцевальном варианте, и никто не искал траурной ленты, как после AT-AT. Музыканты смотрели в ноты. Доррен поправил сползшие очки, взял палочку обеими руками и снова поднял её.

— С начала, — сказал Доррен. — И теперь ещё плотнее.

Вторая репетиция закончилась на десять минут позже выделенного времени. Никто не напоминал о расписании. Риссел, который сидел в заднем ряду, опустил планшет с ведомостью и долго не записывал ничего. Наконец поднялся, подошёл к Лорру и протянул руку.

— Вот теперь я понимаю, что мы заказывали.

— Значит, вы довольны?

— Я буду доволен, когда оркестр так же сыграет на церемонии. Но уже сейчас знаю, что это не надо переделывать.

Он посмотрел на титульный лист.

— «Торжественный марш № 7». С названием надо что-то делать. Оно не годится для объявления.

— Пишите как хотите, — устало сказал Лорр. — Лишь бы больше никто не просил меня вдохновляться на полигоне.

Когда Риссел ушёл, Нира осталась собирать партитуры. Между страницами лежал тот самый пропуск со скотоприёмного пункта. Она поднесла его к свету и прочитала печать: «Приёмка живого скота. Мос-Эйсли».

— Эрвин, — сказала она медленно, — что ты там делал?

Лорр, возившийся с футляром для нот, не сразу ответил.

— Смотрел, как банты идут в ворота.

— Куда именно?

— В цех. Мясоперерабатывающий.

Нира посмотрела на него, потом на лежащую рядом чистовую партитуру. Не рассмеялась, хотя на секунду у неё дрогнули уголки рта.

— А я думала, ты нашёл это в пустыне. На рассвете, на фоне двух солнц. Всё красиво, как в интервью с великим композитором.

— Тоже было два солнца. И пыль. И очень грязная накладная.

— И банты?

— И банты.

— Никаких вопросов больше нет, — сказала Нира и убрала пропуск между последними страницами тетради. — Но в пояснительной записке я всё-таки напишу: «Впечатления от ритмов трудовой и транспортной жизни Внешнего Кольца».

Лорр хотел возразить, затем передумал.

— Это ведь, в некотором смысле, правда.

— Именно поэтому и напишу.

VI. Для торжественных случаевПремьера была назначена на большом военном плацу у здания Центрального штаба. Всю ночь перед церемонией рабочие проверяли крепление трибун, регулировали свет, прокладывали кабели. Под утро на площади замерли парадные расчёты. Штурмовики стояли ровными колоннами, офицеры проверяли интервалы, обслуживающие дроиды сновали между рядами, пока их наконец не прогнали с парадного покрытия.

Лорр приехал за два часа до начала и едва не поссорился с ответственным за звук. Тот предлагал прибавить громкость ударных, чтобы «вся округа прочувствовала величие». Композитор потребовал проверить расстановку микрофонов, потому что при таком усилении публика услышала бы одну непрерывную артиллерийскую канонаду вместо музыки.

— На войне это ценится, — ответил звукооператор.

— Но у нас сегодня музыка, а не война.

— Ещё успеем, — буркнул техник и всё-таки переставил микрофоны.

Нира принесла чистую запасную партитуру, бутылку воды и пакет с бутербродами. Лорр отверг завтрак, но через минуту попросил один бутерброд, поскольку понял, что без него начнёт грызть дирижёрский пульт.

У трибуны уже стоял Риссел, одетый в парадную форму. Он был спокоен, но держал папку с документами так крепко, что обложка успела прогнуться.

— Всё готово? — спросил Лорр.

— Оркестр готов. Колонны готовы. Лорд Вейдер прибудет по протоколу через двадцать минут.

— А я?

Риссел внимательно посмотрел на него.

— Вам лучше сесть. Вы всю ночь не спали?

— Спал. Почти час.

— Тогда тем более.

Композитор расположился сбоку от оркестра, откуда ему были видны и музыканты, и центральный проход. Он ещё раз осмотрел всё, что прежде безуспешно пытался превратить в музыку: строгие ряды белой брони, знамёна, военную технику на дальних площадках, громадный корпус разрушителя, видневшийся в просвете между зданиями. Сегодня всё это, казалось, существовало в одном ритме.

Начало церемонии прошло привычно: доклады, сигналы, короткие объявления. Оркестр сыграл два официальных произведения, про которые Лорр никогда не думал дурного, но сейчас едва мог их выносить. Затем в наушнике Риссела щёлкнула связь. Подполковник кивнул старшему распорядителю. Тот подал знак дирижёру.

Доррен поднял палочку.

Марш начался с низких голосов, которые почти не давали слушателю опоры. На несколько мгновений казалось, что музыка только собирается возникнуть. Затем она сделала первый уверенный шаг. Другой. Трубы вступили без украшений, словно продолжали фразу, которую кто-то произносил ещё до их появления. Широкая тема развернулась над площадью, опираясь на тяжёлый, безошибочный ритм.

Из-за дальних ворот показался Дарт Вейдер.

Лорр видел его прежде, в ангаре разрушителя. Там чёрный плащ, тяжёлое дыхание и безмолвие офицеров казались самодостаточными. Теперь, под музыку, которая не пыталась его изображать, он выглядел так, будто всё происходящее было предусмотрено задолго до того, как кто-либо решил устраивать церемонию.

Вейдер шёл ровно, не торопясь. Оркестр выдерживал темп. На высоких трибунах перестали шептаться. Дежурный офицер, который прежде беспрерывно проверял сообщения, опустил комлинк. Даже у звукооператора на несколько минут пропало желание прибавить громкость.

Нира стояла у стены позади музыкантов. Она следила за дирижёром и слышала, как оркестр на открытом воздухе преодолевает малейшее запаздывание медных. Доррен управлял им точно и скупо. Знакомая партитура жила уже своей жизнью, без записей на пропуске, без пыльной конторы и без жалоб приёмщика.

Лорру вдруг вспомнился Семыч. Не его слова, не лицо, даже не сама Манька, а то, как он обошёл остановившуюся банту сзади, пока животные одно за другим проходили в тесный проём. Композитор коротко улыбнулся и тут же снова посмотрел на дирижёра.

Марш завершился. Последний аккорд повис над площадью, за ним последовала правильная, полная торжественного порядка тишина. Потом начались положенные по протоколу приветствия. Парад продолжился, а Лорр лишь теперь заметил, что уже несколько минут сидит, вцепившись в собственные колени.

— Ну как? — тихо спросила Нира, подходя к нему.

— Кажется, они не танцевали.

— И никого не хоронили.

— И в истребители не побежали?

— Не побежали. Хотя один полковник, кажется, готов был немедленно отправить целую дивизию куда угодно.

Риссел появился возле них минут через десять. Он выглядел так, будто наконец получил обратно собственную жизнь.

— Поздравляю. Марш принят. Лорд Вейдер распорядился включить его в церемониальный репертуар. Это высокая оценка, маэстро.

Лорр выдохнул. Нира осторожно вынула у него из рук смятый уголок программы. Подполковник пригладил обложку своей папки.

— Есть только один вопрос. Комитет предлагает официальное название «Имперский марш». Вас устроит?

— Вполне.

— Прекрасно. И ещё предстоит небольшое интервью для центрального информационного канала. Они хотят знать, какое событие вдохновило вас на создание столь могущественной темы.

Лорр посмотрел на Ниру. Она медленно, почти незаметно покачала головой.

— Событие? — переспросил композитор. — Ну, я наблюдал движение крупных организованных масс на Татуине.

— Учения имперских войск? — немедленно уточнил Риссел.

— Не совсем.

— Манёвры наземной техники?

— Тоже не совсем.

Подполковник насторожился. За несколько недель он успел изучить выражение лица Лорра и понимал, что сейчас услышит что-то исключительно неудобное для протокола.

— Маэстро, — сказал он осторожно, — а кого именно вы наблюдали?

Лорр поправил воротник парадного костюма.

— Бант. Их вели на мясокомбинат.

Риссел посмотрел на него долго, без малейшей улыбки.

— Каких бант?

— Обыкновенных. Лохматых, с рогами. На Татуине таких много. Особенно одна... Манька, кажется, её звали. Она ещё навес жевала. Но это к музыке уже не относится.

— Как же не относится? — спросил подполковник почти шёпотом.

— Ну, сначала они шли довольно беспорядочно. Потом всё как-то собралось. Вы знаете, это не объяснить словами. Я записал тему прямо там, возле весовой.

Подполковник посмотрел на Ниру. Она не стала его спасать.

— Значит, — медленно произнёс Риссел, — главный марш Империи вы написали, когда смотрели, как на убой ведут скот?

— Основную тему, — уточнил композитор с оскорблённым достоинством. — Оркестровку мы делали уже на Корусанте. И не надо думать, что всё получилось само собой. Там ещё была большая работа с медными.

Нира уткнулась в программу церемонии. Риссел отвёл взгляд к трибуне, где несколько генералов обсуждали новую музыку. Один из них, оживлённо жестикулируя, изображал мощную поступь шагохода.

— В интервью вы расскажете, — сказал подполковник наконец, — что вдохновлялись величием имперских вооружённых сил.

— Но ведь это неправда.

— Вы действительно были на полигонах?

— Был.

— Видели AT-ST и AT-AT?

— Видел.

— Наблюдали вылет СИД-истребителей?

— Да.

— И прибытие лорда Вейдера?

— Разумеется.

— Значит, впечатления у вас были. О них и расскажете. А остальное... — Риссел запнулся, подбирая выражение, — оставьте для мемуаров.

Лорр задумался.

— Я могу рассказать о шагоходах, — сказал он. — Но только честно. На них получилась полька и похоронная музыка.

Риссел прикрыл глаза.

— Маэстро, давайте в интервью будет меньше конкретных подробностей.

Позднее, на приёме, уже другой генерал пожал композитору руку и сообщил, что в марше ясно слышится поступь многотысячных имперских легионов. Третий уверенно распознал в нём взлёт звена СИД-истребителей. Четвёртый заявил, что некоторые обороты напоминают низкий гул AT-AT, и поинтересовался, не провёл ли композитор какое-то время в войсках.

Лорр отвечал уклончиво, но нисколько не обижался. Ещё утром он боялся, что музыка не понравится вовсе. Теперь выяснилось, что каждый услышал в ней именно то, что ему хотелось услышать.

Лишь под вечер, когда гости разошлись, Вейдер задержался у дверей малого зала, где музыканты собирали инструменты. Лорр неловко поднялся ему навстречу. За спиной композитора тяжело стукнула крышка футляра для литавр, и какой-то ударник едва не выронил палочки.

— Вы автор марша? — спросил Вейдер.

— Да, милорд.

Несколько секунд было слышно только дыхание респиратора.

— Музыка подходит.

— Благодарю вас, милорд.

Вейдер кивнул и ушёл. Лорр опустился обратно в кресло. Он не знал, какая часть беседы требовала от него большего мужества: первые два слова или последние.

VII. Примечание к партитуреНа следующий день центральный информационный канал выпустил торжественный сюжет. На фоне марша показывали штурмовиков, тяжёлые шагоходы, линейные корабли, пролетающие сквозь звёздные поля, и вылет звена СИД-истребителей. Монтажёр работал с истинным мастерством: теперь казалось, будто вся имперская техника с самого начала создавалась под эту музыку.

Риссел прислал Лорру короткое поздравление и копию утверждённого названия. Нира села за стол и начала готовить чистовые партии для многочисленных гарнизонных оркестров. Внизу стояло: «Имперский марш. Эрвин Лорр». Рядом возникали аккуратные номера тактов и примечания для дирижёров. Очень скоро чистовые партии должны были перепечатывать на сотнях планет.

Лорр долго смотрел на титульный лист, потом вспомнил о маленьком грязном пропуске. Он всё ещё лежал в тетради. На чистом обороте первые ноты были выведены наискось.

— Нира, мы ведь должны кое-кого поблагодарить.

— Подполковника?

— Нет. Того человека с бантами. Семыча. Я ему обещал.

Они выяснили адрес скотоприёмного пункта и отправили туда скромную посылку: запись премьеры, короткое письмо и хорошую коробку конфет. Нира предлагала вложить ещё пригласительный билет на будущий концерт, но Лорр вспомнил, что Семыч опасался штрафа за задержку, и решил не мучить человека путешествием через полгалактики.

Через несколько дней Семыч вышел на связь. На экране появилось лицо Семыча, ещё более обветренное, чем при встрече. За его спиной виднелись ворота, ведро и табличка с часами работы.

— Получили, — сообщил погонщик. — Конфеты хорошие. Приёмщику две штуки дал, остальные домой забрал. Запись тоже включили. Ох и громко ваши ребята играют. Это ты, значит, сочинил?

— Я, — с некоторым смущением ответил Лорр.

— Ну, молодец. Не зря тогда бумагу из корзины вытаскивал. А песенка эта теперь везде. У меня племянник служит, так он говорит, их под неё строить начали.

— Рад, что вам понравилось.

— А чего не понравиться? Музыка серьёзная. Только ты уж меня извини, у меня скот пришёл, а весы опять барахлят.

— Подождите, — сказал Лорр. — А Манька как? Та, которая навес жевала?

Семыч поправил шапку. На секунду за его спиной кто-то громко позвал приёмщика.

— А что Манька? Сдали тогда. Ты же видел, куда вели.

— Да, — тихо сказал композитор. — Видел.

— Ладно, бывай. Спасибо за конфеты.

Связь оборвалась. Лорр ещё немного сидел перед пустым экраном. Потом поднялся и вернулся к работе. У него на столе лежала заявка на новую музыку для торжественного открытия имперского военно-морского училища. В примечании значилось: «По характеру не уступать недавно утверждённому маршу».

Он отложил заявку, достал из тетради старый пропуск и положил его на дно ящика. На лицевой стороне, под старым штампом, ещё можно было разобрать надпись чужим почерком: «Приёмка до восемнадцати. После — по отдельному согласованию».

За окном, из открытого репетиционного класса, доносились знакомые тяжёлые аккорды. Молодые трубачи старательно разучивали марш, спорили о дыхании, начинали с начала. В коридоре кто-то попытался насвистеть мелодию и сбился на самом интересном месте.

Лорр открыл чистую тетрадь. Он ещё не знал, что напишет дальше. Но на ближайшее время твёрдо решил никуда не ездить за вдохновением.

Новые машины, старые привычки

Двенадцать новых и двенадцать заслуженных

Когда на Лотальский завод концерна «Сайнар Флит Системс» прибыла первая группа лётчиков с «Химеры», начальник транспортного отдела решил, что произошла ошибка.

По заявке ожидались двадцать четыре пилота, шесть специалистов инженерно-технической службы и два офицера снабжения. С трапа челнока сошли двадцать четыре пилота, шесть специалистов, два офицера снабжения и один большой деревянный ящик, который никто не признавал своим.

- Это что? - спросил кладовщик.

- Личное имущество, - ответил майор Сотин.

- Чьё?

- Эскадрильи.

- В эскадрилье люди. Имущество у людей. А у эскадрильи имущество должно проходить по ведомости.

Майор посмотрел на ящик. На крышке обнаружилась выцветшая надпись «НЕ КАНТОВАТЬ». Ниже кто-то совсем свежей краской вывел «КАНТОВАТЬ МОЖНО, НО ОСТОРОЖНО».

- Запишите как учебно-воспитательное пособие, - предложил капитан Бранн, командир бомбардировщиков.

- Пособие по чему?

- По моральному восстановлению личного состава.

Кладовщик, человек опытный, не стал заглядывать внутрь. Он записал ящик как «один, деревянный» и распорядился отвезти вместе с вещмешками в общежитие.

Лотальский авиакосмический завод существовал задолго до того, как к нему начали приезжать комиссии с требованиями ускорить выпуск продукции. По высоким сборочным галереям ползли подвесные краны. В цехах пахло нагретой изоляцией, смазкой и озоном. Под потолком висели каркасы СИД-истребителей, ещё без боковых панелей; неподалёку стояли двухкорпусные СИД-бомбардировщики с открытыми люками приборных отсеков. Между ними сновали угноты-монтажники, техника на репульсорных тележках и дроиды, которым запрещалось самостоятельно принимать решения, но которые всё равно принимали их, когда не могли найти мастера.

На дальнем поле действовала заводская лётно-испытательная станция. Машины здесь проверяли под нагрузкой, облетывали и передавали военной приёмке. Само поле по старой привычке называли аэродромом, хотя большинство взлётов заканчивалось не в атмосфере, а выше неё.

Для «Химеры» готовили двенадцать истребителей и двенадцать бомбардировщиков новой производственной серии. Машины предстояло принять, изучить, проверить в учебных полётах и перегнать на орбиту. Там их заберёт звёздный разрушитель: штатные СИДы не имели гипердвигателей и не могли самостоятельно перелететь к следующему месту службы.

Майор Варк Сотин, командир истребительной эскадрильи, был невысоким кореллианцем с усталым лицом и привычкой сначала смотреть на выход, а потом на собеседника. За время службы он трижды терял ведомого, дважды катапультировался и однажды вернулся на базу с пробитым корпусом и отказавшим каналом связи. К новым машинам относился с осторожностью. На фронте любая новизна обычно означала, что техникам ещё предстоит выяснить, что именно в ней забыли закрепить.

Капитан Бранн, командир бомбардировщиков, был крупным хуманом с совершенно миролюбивым видом. Когда его спрашивали, не тяжело ли летать на медлительной машине, он отвечал, что самое главное в бомбардировщике - знать, куда лететь, а уже потом успеть туда долететь. Истребители по этой причине считали его неисправимым оптимистом.

Встречать их вышли директор завода Ренна Келл, начальник военной приёмки подполковник Хетт и руководитель лётно-испытательной станции Павел Борисович Керн, которого все, включая дроидов, звали просто Борисыч.

Керн был седым, слегка сутулым человеком, с руками, на которых даже после мытья оставались следы машинного масла. Ему доводилось поднимать в воздух опытные образцы, у которых приборы ещё не успели договориться между собой о том, что именно они измеряют. Он пожал Сотину руку и сразу спросил:

- На какой серии до этого летали?

- На сорок третьей.

- У нас сорок седьмая. Новый контроллер вектора тяги, поправленная система охлаждения и обновлённая логика аварийного отключения.

- Последнее зачем поправили?

- Потому что раньше при одном виде отказа отключалось то, что как раз следовало оставить включённым.

- Удобно, - сказал Сотин. - Кто-нибудь успел проверить?

- Мы. На этом поле. Для этого нас и держат.

Разговор сразу понравился обоим.

Директор пригласила гостей на торжественный приём новой техники. Сотин посмотрел на строй готовых машин, затем на открытые панели трёх бомбардировщиков.

- Прямо сейчас принимаем?

- Нет, - ответила Ренна Келл. - Сейчас знакомство, программа подготовки и размещение. Акт подписывать будете после устранения замечаний и проверки.

- Так бы сразу.

От имени «Химеры» за исполнением заказа должен был наблюдать капитан снабжения Лорн Весс. Он прибыл с отдельной папкой, где каждое изделие занимало определённую строку. Позже выяснилось, что у него в папке имелась ещё одна папка, посвящённая согласованию первой.

Ближе к вечеру пилотов отвезли в заводское общежитие. За стойкой сидела пожилая твилечка Лира Ванн, комендант, которую уважали на заводе больше, чем многие местные чиновники.

- С прибытием, - сказала она. - В комнатах не курить, пожарные извещатели не трогать, оружие сдавать, в общую столовую в бронешлемах не ходить. Если кого приводите, записываете у меня. Если не записываете, я всё равно узнаю.

Бранн заглянул в журнал.

- А если мы просто посидим по случаю прибытия?

- Посидите, - ответила Лира. - Только не на подоконниках. В прошлый раз ваш полк их три штуки продавил.

- Это был не наш полк.

- А я и не сказала, что ваш. Я сказала - ваш.

Она выдала ключи, указала, где находится чайник, и безошибочно определила, что деревянный ящик следует поставить не в комнате, а в кладовой под её личным наблюдением.

- А там что? - спросила она.

- Учебное пособие, - сказал Бранн.

Лира посмотрела на него с выражением женщины, которая двадцать лет принимала такие пособия на хранение.

- Понятно. До отбоя выдавать буду под расписку.

К этому времени Сотин уже договорился с Борисычем, что утром пилоты пройдут инструктаж и медицинский допуск, а затем начнут знакомство с серией. В семь тридцать. Майор так и записал в планшет.

В восемь вечера Бранн узнал, что в соседнем квартале есть приличная харчевня «Три двигателя». После чего отправился сообщить боевым товарищам, что завод, оказывается, расположен весьма удачно.

II. Культурная программа Харчевня «Три двигателя» находилась в старом складе, где когда-то хранили оборудование для сельскохозяйственных машин. Над входом красовался настоящий двигатель от списанного тягача. Второй двигатель стоял возле барной стойки, и посетители использовали его в качестве стола. Третий, судя по рассказам, когда-то существовал, но был продан для погашения долгов по аренде.

Хозяин, пожилой угнот с голосом неисправного компрессора, первым делом спросил, не из заводских ли гости.

- Из флота, - сказал Бранн.

- Это я понял. Заводские в четверг не так широко улыбаются. Что будете?

- Что у вас местное?

Угнот перечислил четыре сорта настойки. Последнюю он порекомендовал не заказывать без предварительного знакомства с местной гравитацией.

Лётчики расположились двумя группами. Истребители с одной стороны стола, бомбардировщики с другой. Это продолжалось примерно десять минут. Потом обнаружилось, что у тех и других есть общий знакомый, который в прошлом году с трудом посадил повреждённый транспорт у окраин Лотала. Ещё через полчаса выяснилось, что капитан Бранн когда-то спас истребителю Сотина жизнь, разбомбив посадочную площадку, с которой собирался подняться повстанческий перехватчик.

- Ты его не спасал, - возразил Сотин. - Ты уничтожил площадку, потому что промахнулся по ангару.

- Вот поэтому и спас. Я широкий специалист.

С соседнего стола к ним подсели два заводских техника. Один оказался монтажником системы охлаждения, другой работал в испытательном цехе. Спор быстро перешёл к тому, какая машина надёжнее, и внезапно выяснилось, что каждый из присутствующих за свою жизнь доверял именно той, которая стояла перед ним в самый опасный момент.

За живых выпили без длинных речей. За тех, кто не вернулся, Сотин поднял стакан и несколько секунд смотрел в него. Остальные поняли без пояснений. Потом угнот принёс горячее, и разговор снова сделался шумным.

Позже появился Борисыч. Он зашёл за старым знакомым из ремонтного цеха, но его тут же усадили к столу.

- Скажите честно, - спросил молодой лейтенант Лесс, - новая серия действительно лучше старой?

- Когда исправна, лучше. Когда неисправна, хуже, потому что старая хотя бы ломалась знакомым способом.

- А сколько на ней можно вытянуть?

- Не столько, сколько нарисовано в рекламном ролике.

- А если очень надо?

- Тогда сначала посмотри, почему тебе очень надо. Иногда полезнее не влезть туда, откуда потом не выйдешь.

Сотин одобрительно кивнул. Лейтенант всё равно решил, что завтра непременно покажет заводским, как летают на фронте.

Борисыч ушёл через полчаса. Перед уходом он напомнил о медосмотре в семь тридцать. Бранн заверил, что все будут в строю. После этого кто-то заказал тост за дисциплину.

К полуночи общежитие уже знало, что прибыла новая авиагруппа. Лира Ванн встретила возвращавшихся у входа, не поднимаясь со стула.

- Капитан, - сказала она Бранну, - объясните, почему ваш лейтенант несёт раму от картины?

- Подарили.

- Кто?

- Художник.

Лира посмотрела на раму. Внутри была салфетка, на которой кто-то довольно умело нарисовал СИД-бомбардировщик с огромным цветком вместо бомбового отсека.

- Вы бы хоть самого художника не обидели, - сказала она и пропустила лейтенанта.

В комнатах быстро стихло. Только в дальнем конце коридора два человека ещё некоторое время обсуждали, можно ли считать бомбардировщик искусством, если его не видит противник до самого сброса груза.

К семи утра выяснилось, что заводская гравитация обладает некоторыми неожиданными особенностями.

Майор Сотин пришёл на построение в полной форме. Он был умытый, выбритый, застёгнутый на все застёжки, но поворачивал голову исключительно вместе с плечами. Капитан Бранн стоял чуть позади, в тени грузового тягача. Лейтенант Лесс держал шлем обеими руками и смотрел на него, будто внутри находилось неприятное известие.

- Личный состав? - спросил Сотин.

- В наличии, - ответил старший сержант.

- Состояние?

- Разное.

- Докладывайте по уставу.

- Устав таких выражений не предусматривает.

Возле медпункта их уже ждал Борисыч с кружкой горячего чая. Рядом стояла врач, доктор Сарра Ним, сухощавая суллустанка с внимательными глазами.

- Начнём, - сказала она. - Сегодня тесты координации, реакций и проверка состояния перед полётами.

Бранн осторожно поднял руку.

- А просто опросом нельзя?

- Можно, - ответила доктор. - Кто вчера пил?

Наступило молчание. Затем лес рук подниматься не стал, но один молодой пилот честно признался.

- Остальные, значит, не пили, - сказала Сарра. - Тем лучше. Проходите по одному, результаты приборам всё равно безразличны.

Через сорок минут десять пилотов получили временный запрет на вылеты. Ещё нескольким назначили повторную проверку после отдыха. Сотин прошёл допуск, хотя при взгляде на вращающийся тестовый барабан заметно посуровел.

Бранн, которого доктор отстранила без обсуждений, попытался объяснить, что его организм привык к перегрузкам.

- Как и ваш организм привык к горячему обеду, - сказала Сарра. - Однако я не стану предлагать вам летать с кастрюлей в руках. Сегодня будете изучать документацию.

- Значит, отменяем полёты?

- Ваши. Остальные пройдут по утверждённой программе.

На поле Борисыч выслушал результаты без особого удивления.

- Чего приуныли? Будет время разобраться с оборудованием. У нас как раз бомбардировщик номер шесть требует внимательного чтения технического бюллетеня.

- А завтра? - спросил Лесс.

- Завтра будете снова проходить допуск. Не устраивайте мне здесь испытания живучести лётного состава.

В тот день летали заводские пилоты и несколько допущенных фронтовиков. Остальные сидели на занятиях, слушали объяснения о новой системе управления тягой и старались не слишком резко кивать.

На демонстрационном стенде был установлен тренажёр, который имитировал работу прицела в повороте. Когда включили обзор с быстрым вращением звёздного поля, Лесс попросил разрешения выйти.

- Не выдерживаете? - поинтересовался заводской инструктор.

- Наоборот. Хочу сохранить учебное оборудование в первоначальном состоянии.

Днём Сотин зашёл в комнату подготовки и обнаружил Бранна перед схемой бомбового отсека. Капитан водил пальцем по линии одного из датчиков.

- Смотри, - сказал он. - Здесь контроль наличия учебной нагрузки, здесь - фактическая масса. В нашей старой серии это разные цепи. А у них почему-то сведены к одному вычислителю.

- И что?

- Пока ничего. Но давай спросим у техников.

Сотин взял схему. Бранн выглядел намного лучше, чем утром: профессиональная задача действовала на него надёжнее всех известных средств.

Вечером, когда пилоты пришли в общежитие, Лира Ванн поставила на стойку графин воды и сообщила, что деревянный ящик сегодня выдавать не будет.

- По какой причине? - спросил Бранн.

- По состоянию учебно-воспитательного процесса.

Спорить не стали. На следующий день предстояло летать.

III. Плановые показатели На третий день погода стояла ясная, сухая, и в цехах впервые за неделю можно было открыть вентиляционные заслонки, не опасаясь, что пыль забьёт фильтры.

Из ангара выкатили четыре истребителя. Под их боковыми панелями шевелились тени рабочих, закреплявших последние сервисные крышки. Борисыч прошёл вдоль машин, провёл пальцем по одному из стыков и остановился.

- Кто на третьем работал?

Из-под панели вылез молодой угнот.

- Я.

- Почему метка сорвана?

- Панель снимали после приёмочного осмотра. Я поставил обратно.

- А момент затяжки где?

Угнот показал электронный ключ с записью. Борисыч проверил показания и кивнул.

- Хорошо. Метку восстановить. И молодец, что не стал её старую оставлять.

Угнот вернулся к работе. На соседней площадке майор Сотин с заводской лётчицей Тайрой Сель, невысокой, молчаливой женщиной, обсуждали маршрут контрольного полёта.

Тайра была единственным человеком на станции, способным, по словам Борисыча, услышать неправильную работу компенсатора ещё до появления ошибки на панели. Она не любила разговоров о таланте и объясняла это просто: после тысячи вылетов у машины начинается узнаваемый голос.

- Выйдем на верхнюю границу атмосферы, - сказала она. - Проверим реакцию на ступенчатое изменение тяги, затем двойной разворот. Манёвры будем выполнять без максимальных перегрузок, пока не привыкнете к новому блоку.

- А если я привык?

- Тогда вы привыкли к старому блоку. У нас новый.

Сотин усмехнулся. Через полчаса в кабине он понял, о чём говорила лётчица. Машина была живой, лёгкой и почти без задержки выполняла малейшее движение штурвала. На привычный командирский жест она отвечала так резво, что первая поправка вышла чрезмерной.

- Борт ведущий, - сказала Тайра по связи, - я вижу. Хотели аккуратный разворот?

- Хотел.

- Получилось убедительно. Теперь попробуйте аккуратно.

На втором круге Сотин уже управлял не усилием, а едва заметными движениями. Ведомый держался за ним ровно, без привычного подёргивания, и майор впервые за поездку действительно обрадовался новой серии.

После посадки, пока дроиды закрепляли машины на технических стойках, он подошёл к Тайре.

- Извините за первый разворот.

- А вы его на войне не повторяйте. Там зрители бывают вооружённые.

Оба рассмеялись. В этот же день Тайра с интересом наблюдала, как Сотин выполняет перестроение пары при внезапном «отказе» условного ведомого. Заводской метод предполагал красивый симметричный уход из строя. Сотин уходил иначе, прикрывая уязвимую полусферу партнёра. Тайра несколько раз попросила повторить манёвр, потом молча внесла его в учебную программу.

Тем временем в бомбардировочном ангаре всё шло хуже.

Капитан Бранн наконец получил медицинский допуск и лично присутствовал при испытании машины номер шесть. На подвеску установили учебные эквиваленты боевой нагрузки: инертные макеты, по массе и расположению соответствовавшие штатному комплекту, но не представлявшие взрывной опасности.

Техник дал команду на включение. На приборной панели мигнуло сообщение: «КОНФИГУРАЦИЯ НАГРУЗКИ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА».

- Ну вот, - сказал Бранн. - Я же говорил.

Начальник отдела качества прибыл в ангар с планшетом и уверенностью человека, у которого все графы зелёные.

- Сам корабль готов. Проверка движения, энергосистем и управляющих контуров пройдена. Неисправность относится к взаимодействию с учебным комплектом.

- А с боевым комплектом? - спросил Бранн.

- С боевым проверяли на стенде.

- На каком?

Появился представитель монтажного цеха. Он честно показал стенд, на котором система опознавала нагрузку через стандартный интерфейс. Всё работало безукоризненно. Бранн снял перчатку и постучал пальцем по тому месту на схеме, где жгут от реального бомбового отсека расходился на два разъёма.

- На стенде один кабель. А на корабле два. Где проверяли второй?

Старший монтажник, угнот Норрик, который до этого стоял немного поодаль, присел возле отсека и открыл узкий сервисный люк.

- Не там ищете, - сказал он. - Видите, новый жгут идёт в кабель-канале рядом с питанием привода створки. При включённом приводе на контрольном проводе появляется наводка. Вычислитель считает, что масса есть, а подтверждения замка нет.

- Почему только на шестом? - спросил начальник качества.

- Потому что на шестом жгут уложен по короткому маршруту. На остальных, возможно, по длинному. По чертежу оба допускаются.

Своё «возможно» Норрик произнёс таким тоном, что все невольно посмотрели на оставшиеся одиннадцать машин.

Через два часа открыли отсеки ещё у трёх бомбардировщиков. Две машины имели ту же укладку. На одной сигнал не проявлялся только потому, что кабель удерживался случайно застрявшим обрезком защитной оплётки.

- В чертежах всё правильно, - сказал технолог. - Допускаются оба маршрута.

- Значит, в чертежах неправильно указаны условия, при которых маршруты допустимы, - ответил Норрик.

Директор завода приехала сама. Выслушала монтажников, спросила, сколько времени займёт изменение укладки, а затем попросила принести график.

- Сдавать будем все двадцать четыре машины, - сказала она. - Только те, что действительно работают. Плановый отдел перепишет срок бомбардировочной партии. Фиксируйте замечание по всей серии.

- Но в квартальном отчёте у нас будет недовыполнение, - робко заметил заместитель по производству.

- Квартал переживём, - ответила директор. - Гранд-адмирал потерянную авиагруппу нам не спишет как отклонение по процентам.

Начальник качества тоже не отступил: ему необходимо было установить, что именно прошло заводскую проверку, а что нет, иначе через месяц похожая ошибка появится на другом предприятии. Под конец дня технолог и Норрик уже вместе рисовали новый вариант крепления жгута. Они спорили о радиусе изгиба, как люди, которым предстояло собственноручно отвечать за результат.

В штабную систему «Химеры» ушло сообщение: «Истребительная эскадрилья проходит программу освоения. В бомбардировочной партии выявлено замечание серийного характера. Устраняется. Плановая дата передачи уточняется».

На орбите сообщение прочитали дважды. Капитан Весс, отвечавший за снабжение, вздохнул и принялся переписывать график прибытия.

На следующий день поступило короткое распоряжение: гранд-адмирал Траун намерен лично ознакомиться с ходом подготовки пополнения во время пребывания «Химеры» у Лотала.

Вот тут на заводе и началась настоящая работа.

Только не та, которой занимались монтажники.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге