Записки Сновидящего
Пожиратель
Вы когда-нибудь осознавались на арене в разгар боя? Интересный опыт. В лицо летит клинок, а ты вспоминаешь что вчера пришёл с работы усталый, наскоро поужинал вчерашним супом, и, пожалуй, уснул прямо на диване с планшетом в руках. Надеюсь, девайс не упал на пол, а то защитное стекло так и не успела наклеить.
Вся эта информация поступила мгновенно. Будто в голове распаковались нужные файлы.
Я ушла с линии атаки, и клинок пролетел прямо перед носом, обдав лицо волной теплого воздуха. Чистая энергия, причем чужеродная. Кто-то вошёл ко мне в сновидение? Взмахом руки я создала защитный барьер и снова переместилась. Как раз вовремя: место, где я только что стояла, вздыбилось, и песок фонтаном ударил вверх. Краем глаза заметила нападавшего – высокая фигура воина в серебристых одеждах. Волосы белые, словно седые, в руках противника ширится голубая сфера. И тут же почувствовала его фокус внимания. Тело пробрало мелкой дрожью от присутствия чужеродной энергии. Он понял, что я осозналась!
Надо удирать!
Попыталась вспомнить о теле: вот я лежу на диване в руках планшет, наверное вываливается. Почувствовать руки, как они лежат...
Меня едва ощутимо начало вытягивать в реал и тут будто дернуло струной обратно. Держит вниманием! Вот же гад!
Ничего, ещё раз попробую.
В солнечном сплетении всё свернулось в узел – я чуть не пропустила летящую прямо в грудь голубую сферу. Мой щит она пробила мгновенно. Чтобы увернуться, пришлось упасть на спину. Тут же перекатилась, попутно поднимая защитный барьер из взвеси песка.
Почти сразу стало ясно насколько это плохая идея. Только обзор себе закрыла, а противник продолжает удерживать меня здесь. Видимо, чувствует энергетически. Словно в подтверждение этого, из песчаной стены вылетели три блестящих лезвия. Я снова перекатилась и встала, взмахнув руками, чтобы опустить барьер. Но стена так и осталась стоять. Похоже, гость перехватил контроль.
Интересно, он может уложить меня с одного удара, а сейчас просто играет? Это хорошо или плохо?
К своему ужасу я заметила силуэт, идущий ко мне сквозь стену песка.
Не позволять ему приближаться! Отпрыгнуть назад, пролететь несколько метров в воздухе. Что позади? Так и не было возможности оглядеться.
Черт! Он развернул мою стену и пустил по кругу. Вращающийся на бешеной скорости песок, и мы – в центре этой воронки. Засмотревшись, я пропустила-таки удар голубой сферой.
Как-будто бетонной плитой приложило. Арена приблизилась, шмякнула в лицо и мягко спружинила, напоминая мне о том, что это сновидение.
Попробовать проснуться! Не отпускает! Не могу!
Снова перекатилась и, не глядя, выпустила огненные сгустки в сторону противника. С силой подскочила, взлетев метров на десять, и визуализировала множество мелких клинков, летящих вниз.
Только после этого взглянула на воина: что там происходит?
Да чем же тебя взять, зараза?!
В левой руке он собрал огненную сферу, а правую вытянул перед собой, навстречу клинкам. Они медленно остановились, словно влипнув во что-то вязкое. Сблизились и стали сплавляться в ком.
Ненароком встретилась с ним взглядом. Воин чуть улыбнулся тонкими бледными губами. Глаза вспыхнули фиолетовым. Тело отозвалось волной дрожи, будто что-то прошило меня насквозь, прямо по центру груди.
Не смотреть!
Дело плохо. Можно ведь попробовать улететь! Точно! Я сформировала намерение и рванула в небо.
Кинжалы тут же стремительно слились в линию, которая молнией устремилась вверх. Я не успела понять, что же это такое, когда стальная лента захлестнулась вокруг ноги. А воин резко дернул хлыст со своей стороны.
Арена стремительно приблизилась, и в этот раз встретила жёстко, приложив шершавой поверхностью. Меня потащило по песку. Прямо в лапы к незваному гостю. Паукан поганый!
Стоп, у него в руках моя сфера огня.
Взорваться! Даю команду взорваться!
Сверкнула вспышка. Хватка троса ослабла.
Ага! Всё сразу под контролем не удержал?
Я подняла взгляд и успела заметить россыпь стремительно приближающихся голубых сфер. Стальной трос тоже времени не терял и уже обвил обе ноги.
Вся концентрация внимания ушла на щит. Сферы влетели в него со смачным хлопаньем. Внутри всё скрутило, будто попали все же по мне. Голубые кляксы стекли на песок вместе со щитом. А сил совсем не осталось.
Мир расфокусировался. Я была близка к потере осознанности, пока не увидела приближающегося противника. Это помогло собраться. Картинка тут же обрела резкость.
Над раскинутыми руками воина зависли стальные лезвия, готовые в любой момент сорваться с пальцев по команде хозяина. Опаленные огнем волосы развевались на ветру, и он улыбался, надменной злой ухмылкой.
Похоже, я его взбесила.
А трос уже обвил руки, грудную клетку и медленно затягивается на горле. Не могу вырваться! Нет!
Скорее от безысходности, чем действительно надеясь на милость названного гостя, я прошептала:
– Сдаюсь… я сдаюсь.
Сначала рухнула стена из песка, обнажая голубое небо вокруг бескрайней арены. Ослабил хватку трос, исчезли лезвия в руках воина. Он стоял совсем близко и даже щиты снял. Очень уязвимая позиция. Сейчас бы ударить и попробовать уйти. Но он тоже мог не останавливаться, когда я лежала, скрученная тросом. Нельзя теперь вот так…
Воин подошел ко мне и присел рядом на корточки. Неестественно белая кожа на лице была слегка испачкана сажей всё от того же взрыва огненной сферы.
– Почему не атаковала, когда я открылся? – поинтересовался он.
– Ну, это как-то нечестно…
– Нечестно? – Он хохотнул и вытянул надо мной руку с растопыренными пальцами. – С такими принципами твоё тело сновидения обглодают до косточек. Ну, ты упустила возможность.
Мне снова придавило так, что не пошевелиться. Начинается. Что теперь делать?
Я посмотрела на противника.
Он улыбнулся, слишком широко для человека. Щель улыбки ширилась, лицо будто треснуло пополам, открывая черноту. А потом человеческая маска разлетелась на части. Исчезли доспехи. Передо мной сидело отвратительное существо с бледно-голубой кожей. Только бояться сейчас нельзя, энергии и так мало.
Я вспомнила проверенный принцип: «в сновидении, чтобы победить страх, нужно всмотреться в детали, и окажется, что ничего сверхужасного там нет».
Лицо его лишь отдаленно напоминало человеческое. Узкое, со щелевидными фиолетовыми глазами, две дырочки на месте носа и огромный рот с тремя рядами длинных острых зубов. Руки, в два раза длиннее человеческих, выгибались в локтевом суставе в обратную сторону. Длинные пальцы оканчивались острыми когтями. Ну и чего тут удивляться? Классический сущ, страшный, как атомная война.
– Больно не будет, – оскалился он. – Не дергайся.
Что?! Я не успела пошевелиться.
Сущ занёс лапу и одним махом пропорол мне грудную клетку.
Вот дерьмо!
Больно действительно не было, в сновидении же.
Сущ с чваканьем сунул руку в рану. Ну это уже совсем! Черт, чем он таким меня держит? Никак не вырваться!
– Смотри! – Он вытащил длинную серую личинку. Мокрая шерсть твари слиплась от крови, с одного конца у нее, видимо, была морда. Там судорожно открывалось и закрывалось круглое отверстие, увенчанное рядом зубов. Недомышь какая-то, паразит.
– Фу, блин! И это во мне сидело?
Сущ едва заметно кивнул и сунул мерзость в рот, откусил голову. Раздался смачный треск и хруст пережёвываемой добычи. Вторая часть довольно быстро отправилась следом. Сущ сглотнул и облизал губы длинным языком.
– Тебя есть не буду, не волнуйся, – предупредил он. – Человечья структура для меня грубовата. Не годится.
– Значит, я правильно поступила, что не стала нападать?
Сущ ощерился.
– Раз на раз не приходится. Считай, что сегодня тебе повезло.
Он поднялся.
– Вырастишь еще подселенца – милости просим.
Взмахом руки он вышиб меня из локации. Я оказалась на мягкой траве в сосновом лесу, моём месте восстановления.
Потянула руку над грудью, стягивая края раны, пальцами сплела энергетические нити, накладывая латку. Пробой серьезный, если сейчас не подлечить, в реале заболеть можно.
А потом мох завернул меня в ковер, сосны зашелестели ветвями колыбельную песню. Нашёптывая что-то про безграничную силу любви в этом мире, которая должна жить в каждом сердце. Тогда точно никакие подселенцы не пригреются на груди. А дальше я провалилась в сон во сне. На один уровень глубже.
Подземелье
Какое неестественно голубое небо, какая яркая изумрудная трава! А эти летающие скалы с миниатюрными домиками словно из сказки! Или из сна..
Тут до меня и дошло, что я сплю. Здорово! Можно взлететь, посмотреть местность с высоты, интересно заглянуть в те домики на висящих скалах. Первый раз сновижу такие.
Я оттолкнулась босыми ногами от мягкой травы, намереваясь взлететь, но лишь немного оторвалась от земли и зависла в воздухе. Что-то словно держало. Откуда взялась эта тяжесть? Я попыталась еще раз - и вовсе опустилась на землю.
- Что, силишься взлететь? – раздался рядом звонкий мальчишечий голосок. Спрайты, они вечно тут как тут. Главное — не отвлекаться на них, а то утянут в сюжет сна.
Ничего ему не ответив, я повторила попытку: разбежалась, подпрыгнула и… приземлилась, провалившись по щиколотки в грязь! Под ногами чвякнуло, - зеленой травки как не бывало.
Плохо, мир меняется. И небо теперь белесое.
- Упрямая девчонка! Говорю ж тебе, не взлетишь с такой каменюкой! – не унимался спрайт.
Я повернулась.
Худенький светловолосый мальчишка парил над землей, едва касаясь травы босыми пальцами ног, и насмешливо смотрел на меня.
- Какой такой каменюкой? - строго спросила я.
- А во-о-он той! – сорванец ткнул мне пальцем в грудь.
Я тут же почувствовала тяжесть: на шее висел обвитый ржавой цепью камень.
- Откуда это? - Завертелась я, стараясь снять цепь с грузом.
- Это ты насобирала, твои сокровища, – снова насмешливо отозвался мальчик.
- На кой мне такие сокровища? Что за бред?
- Каждый день ты складываешь их в своем сердце, копишь. Обиды. Детские обиды, взрослые обиды, на себя, на других людей.
Я наклонила голову, рассматривая камень: угольно-черный, матовый, с бархатистой фактурой. Непостижимым образом он притягивал внимание: сложно было оторвать взгляд от переплетения мельчайших прожилок и блестящих вкраплений, казалось, ими можно было любоваться бесконечно…
– И как же снять его?
Но тут боковым зрением я заметила, что освещение изменилось, и быстро подняла голову. Так и есть: перекинуло в другую локацию. Каменная пещера с низким, нависающим над самой головой, сводом. Закрепленные в стенах факелы коптили, давая скудный свет. Справа что-то бряцнуло. Я оглянулась: в каменную толщу была вмонтирована решетка, за ней сидел ребенок и плакал, маленькая девочка.
- Эй! - позвала я. – Кто тебя запер?
Девочка отняла руки от зареванного лица и посмотрела на меня исподлобья.
– Ты заперла!
– Что?! Первый раз тебя вижу… – начала было я и осеклась: лицо девочки казалось теперь знакомым, какие-то смутные воспоминания зашевелились в моем сознании.
- Я плохая, разбила мамин цветочный горшок, и ты посадила меня сюда.
- А я порвала новое платье!
- А я…
Со всех сторон доносились тонкие девчоночьи голоса.
Что за чертовщина! Я огляделась: по бокам длинного коридора тянулись решетки, за которыми стояли, ухватившись за прутья тонкими белыми пальцами маленькие девочки. Пещера оказалась темницей! Кто держит здесь детей? Почему они кричат, что это я их заперла?
- Сейчас я вас выпущу.
Я осмотрела решетку: ни замка, ни защелки. Намертво вплавленные в камень толстые прутья. Но это же сон - возможно все! Я ухватилась за толстые ржавые прутья и почувствовала какие они твердые и холодные. Да уж! Четкость ощущений здесь не уступала реальности. Я собралась раскачать и вырвать решетку из стены. Но металлическая махина не поддавалась, мои руки по сравнению с ней были как тряпочные, уперевшись ногами в пол, я практически повисла на ней. Проклятая решетка даже не дрогнула. Странно, во сне так быть не должно. Решила пойти другим путем и попыталась представить на ней защелку – она не появилась. Черт бы ее побрал! В сознании зашевелились отголоски тревоги.
«В неладное место меня занесло! Здесь я бессильна, надо выбираться, пока все не обернулось глубоким кошмаром! Еще девчонки эти орут…» - понеслись мысли в голове.
Я быстро пошла вдоль решеток, мельком рассматривая узниц. Они все были на одно лицо, зареванное, искаженное, но одно! А некоторые даже одеты были в одно и то же: совсем одинаковые. Я передернула плечами и ускорила шаг.
Идти по тоннелю пришлось долго, он казался бесконечным. Узницы затихли, но я чувствовала их взгляды, может быть, полные злобы, отчаяния или надежды, не знаю, я не смотрела им в глаза.
В какой-то момент не удержалась и скользнула взглядом по притихшим узницам. Мне показалось, будто что-то в них изменилось. Это заставило меня остановиться и посмотреть внимательно: девочки стали будто бы выше, и старше...
Они теперь точно кого-то мне напоминали. Да меня же в детстве! Лет двенадцати, тогда я носила эту нелепую челку и сережки-жемчужинки.
Глупый вопрос все же сорвался с языка и эхом отразился от стен темницы:
- Кто вы такие?
Зря я это сделала. В ответ раздался хор тонких голосов.
- Ты сама знаешь! Знаешь! Знаешь! Знаешь!
- Кто вас здесь запер?!
- Ты! Ты! Ты! – снова закричали девчонки одинаковыми голосами.
Ну да, конечно, это мы уже слышали. А может... Что там говорил мальчишка про обиды?
- Обиды? – зачем-то произнесла я вслух.
Новая волна криков прокатилась по тоннелю:
- Обида! Обида! Обида! Запри свою обиду, чтобы не смела выходить! Храни свою обиду, в надежном каменном мешке! Места хватит на всех!
«Обиды… Вот эта девочка держит в руках разбитую чашку, с золотым ободком. Я помню как она падала со стола, как потом ругала меня мама. А у той девчонки только одна сережка в ухе осталась, вторую потеряла. Кажется, я понимаю… Но как же выпустить узниц? Как освободить себя?!»
- Эй, давай сюда! – послышался сверху звонкий мальчишечий голос. Я остановилась и задрала голову. На потолке пещеры зияла дыра и в нее свешивалась вихрастая голова. - Давай сюда, говорю!
- Я хочу дойти до выхода, посмотреть что там. Может, попробовать ключи найти, освободить их...
- Никакого выхода там нет, - нетерпеливо отозвался мальчишка. – Это лабиринт. Так и будешь бродить по тоннелям. Давай сюда! Я не могу долго проход держать открытым.
Он протянул мне руку.
- Ладно. - Я схватила маленькую ладошку. – И как ты собираешься меня вытаскивать?
Сорванец цепко ухватился и дернул за руку, да так сильно, что я, как пушинка, вылетела наверх. Под ногами лязгнуло, это закрылась дыра.
- Ну, как тебе обиды? – поинтересовался он. – Правда, ты собрала интересную коллекцию?
- Издеваешься? – я собралась было обидеться, но вовремя спохватилась.
- Это только от тех обид, что мы храним, – рассмеялся мальчишка. – Но их тоже предостаточно!
- А где находится это место? – у меня возникло желание поскорее вернуться и разобраться с этой тюрьмой.
- Ты носишь свою тюрьму на себе, – ответил он.
- Ух, проклятая каменюка! – я опять завертелась, пытаясь снять цепь. – Как же избавиться от этой ноши?
- Да все просто: научиться прощать, себя и других, – рассмеялся вихрастый.
- Это значит вспомнить все события после которых я обиделась… Представляю какой титанический труд мне предстоит.
- Далеко заходишь! – снова засмеялся мальчишка. – Сначала попробуй не обижаться. Что толку освобождать одних узников и сразу же заточать новых? Сначала перестань кормить камень!
- Ой, смотри! – он неожиданно взметнул руку, указывая на что-то за моей спиной.
Я повернулась: насколько хватало глаз, до самого горизонта тянулась пепельно-черная грязная равнина, небо покрывали белесые облака. В этом пейзаже не было абсолютно ничего интересного. Я уже открыла рот, чтобы спросить, что такое он тут увидел, как мальчишка резко толкнул меня в спину.
Я полетела вперед, в глазах потемнело, и мир словно выключился. Потом снова включился: я обнаружила что иду по шумной улице большого города. Пару раз обернулась в поисках мальчишки, но это, конечно, оказалось бессмысленно. Похоже, он оставил меня искать решение самостоятельно. В толчее было тесно, навстречу шли люди, угрюмые, нервные, недовольные, и на шее каждого из них висел камень. Черный камень с бархатистой поверхностью. Они не замечали его, спешили по своим делам. Они слишком устали, чтобы что-то замечать.
Я подумала, что завтра утром также пойду на работу, и вокруг будет множество людей. Но я никому не смогу показать причину этой постоянной усталости: тяжкую ношу, что висит на шее. Потому что в отличие от сна, в реальности камня не видно. И это, пожалуй, единственное отличие.
Листья
Узкая, едва заметная тропинка привела меня на небольшую поляну, где седой старик сжигал осенние листья. Костер трещал и вспыхивал. От красных листьев поднималось алое пламя, от желтых – золотистое.
Старик подкидывал охапку за охапкой и приговаривал вслух:
– Осень – хорошее время для ярких костров… для костров воспоминаний.
– Подходи, садись поближе, – пригласил он меня. – Погреемся.
– Зачем вы сжигаете листья? – поинтересовалась я.
– Листья? – Удивился старик. – Нет, не листья. Я сжигаю то, что умерло. Что отслужило своё и больше не понадобится.
Некоторое время мой собеседник молчал, созерцая пламя. Потом продолжил.
– Листья. Деревья мудры. Они легко расстаются с тем, что им больше не нужно, с тем, что им мешает. А люди? Они складывают свои листья в мешки и тащат за собой. А мешки всё тяжелее и тяжелее из года в год. Пока ноша не становится неподъёмной. Люди. Нет, они не выкидывают своё богатство, вовсе нет. Когда им уже не под силу тащить за собой свои мешки, они просто замирают, останавливаются. И остаются в прошлом вместе с листьями.
– Поэтому Вы жжете листья? Вы хотите идти дальше?
– Да, – кивнул старик, задумчиво посмотрев на пламя костра, – я слишком стар, чтобы таскать с собой такую ношу. А ты?
– Я? Так я ничего с собой… – Я попыталась оправдаться и даже сняла с плеч рюкзак, чтобы показать, что он легкий, почти пустой. Но остановилась на полуслове, потому что стоило мне взглянуть на рюкзак, как я увидела, что он доверху набит яркими желтыми, красными, багровыми… листьями!
Магия повсюду
Иду по влажному асфальту городской улицы. Утро. Уже по-осеннему прохладный ветер колышет листву деревьев. И тут врубается эмиссар:
– Магия повсюду.
Я вздрогнула. Не то, чтобы мне было удивительно появление эмиссара. Просто в реале он со мной никогда не разговаривал.
«Это сновидение?» – мысленно спросила тело. Через секунду пришел ответ. Я поняла, что сновижу. Это хорошо.
Может, оно и странно, но до сих пор считаю, что слышать эмиссара в реале – это шизофрения. Не знаю, что буду делать, когда такое действительно случится. Вряд ли побегу сдаваться в дурку, придётся как-то жить с этим.
– Что ты там говоришь, друг мой? – обратилась к эмиссару.
– Ничего. Так уже никакого толку, – проворчал тот. – Осозналась? Рада?
– По-твоему мне нужно было оставаться неосознанной? – возмутилась я.
– Конечно. Всю малину испортила. То есть, план. А ведь когда надо – не добудишься, – забурчал эмиссар.
– Может, мне еще и обратно в сюжет вернуться прикажешь?
– Сделай милость. – Вконец обнаглел эмиссар. – Увидишь, будет интересно.
– Сдашь меня неорганам? – поинтересовалась я.
– Что за бред ты несешь? Уже теряешь осознанность? – обрадовался эмиссар.
– Не дождешься.
– Тогда и плюшек не получишь, – парировал мой собеседник.
– Слушай, почему я должна тебе верить? Непонятно даже, что ты из себя представляешь. То ли неорган, то ли голос в моей голове, то ли часть сновиденного мира. Хрень неведомая.
– Когда доходит до вопроса «почему я должен тебе верить», значит, человек уже согласен и просто ищет предлог. Так что давай не будем затягивать. Засыпай, – вкрадчиво прошептал эмиссар.
– Если надуешь – припомню! – ответила я и расслабилась, отпуская контроль, позволяя сюжету втянуть меня обратно.
– Магия повсюду, – голос эмиссара зазвучал в голове. – И да, не переживай, шиза тоже у всех. Лучше расслабься и посмотри.
Он как-то направил фокус моего зрения на парочку, болтающую на остановке.
Аура парня светилась золотистым, вытягивалась к девушке на уровне груди и смешивалась с идущим от нее серебристым сиянием.
– Энергетическая связь, то, что вы называете влюбленностью, – прокомментировал эмиссар. – А вот, гляди-ка, интересный экземпляр.
К остановке подошла, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, полная пожилая женщина. За руку она тащила ребенка, внука, наверное. Ее аура, если можно так выразиться, светилась грязной смесью бордового и фиолетового. В местах пробоев болталась ошметками. И вообще была как-то перекошена, перекорежена, как и ее недовольное одутловатое лицо.
– Быстрее давай, автобус вон подходит. – Дернула она за руку мальчика. – Вечно еле шевелишься! Копуша! Приедем, все матери расскажу про вчерашнее!
Светлая аура ребенка потемнела и испуганно сжалась. Часть ее по руке перетекла к бабушке. Излишек тут же заполнил дыру ее в груди. Впрочем, похищенная энергия вряд ли пошла впрок: тут же начало сочиться вниз и стекать по ошметкам, на то она и дыра.
– Ужас-то какой, – не выдержала я. – Вампиризм!
Бабка повернулась. Услышала видимо. Прошлась по мне взглядом с ног до головы и припечатала:
– Вертихвостка! – От центра ее живота ко мне потянулся грязный щуп. – Прости Господи, вырядилась…
Э, нет, так мы не договаривались! Я развернулась и поспешила прочь по улице, чтобы не слышать. Без сомнений, подобрать нужные слова она сумеет, так что лучше подальше, от греха.
– Бабка против сновидящей, один – ноль! – прокомментировал эмиссар.
Сновидящая? В создании зародилась догадка.
Но эмиссар отвлёк мое внимание.
– Посмотри-ка лучше на это! Слева!
Я повернула голову. По левую руку располагался небольшой сквер с фонтаном. Все лавочки были заняты, и не даром. Я аж рот открыла, когда увидела. Прямо из фонтана наверх бил поток белого света. Он поднимался высоко, гораздо выше струи воды, и рассыпался сверху светящимися каплями. В радиус попадал весь сквер. Касаясь людей, брызги чистой энергии мгновенно впитывались в ауру, и она начинала светиться чуть ярче. Если присмотреться, можно заметить, что трава здесь будто зеленее и выше, деревья толстые, стволы у них слегка перекручены вправо. Это от восходящего потока.
– Место Силы! Прямо в городе! Потрясающе! – не сдержалась я.
– Смотри на людей вокруг, смотри, как течёт энергия. Она везде, – тихо произнес эмиссар. – Выдели вниманием более тонкие потоки. Они пронизывают всё. Весь мир соткан из одного материала.
Картинка будто стала чётче, и я увидела: сверху шёл мерцающий белый свет, опускался на людей, кроны сосен и рассеивался в пространстве лёгким туманом. Снизу поток клубился бордовым, поднимался по стволам, смешивался с белым. Ветви деревьев лучились золотым светом.
Люди, сидевшие на лавочках парами, были связаны друг с другом тонкими разноцветными нитями. Окраска которых постоянно менялась в зависимости от тона беседы: смеялся человек, что-то сосредоточенно спрашивал или улыбался. Заострив внимание на нитях, я увидела, как они продолжаются в теле людей, из них буквально соткана их энергетическая оболочка. И не только людей! Наверное, фокус моего зрения настроился лучше – всё вокруг стало кружевным, плетёным из бесчисленного количества красных, синих, жёлтых, зелёных, всяких нитей! Настоящая ткань бытия! А в потоке, бьющем вверх над фонтаном, плотность плетения была настолько высокой, что он казался белым.
Задыхаясь от переполняющего душу восторга, я воскликнула:
– Как же можно жить и не видеть этого?!
– Ну, ты ведь живёшь, – рассмеялся эмиссар.
Меня мгновенно выкинуло из сна. Смех эмиссара звучал в голове, пока я не осознала, почему вдруг вместо городского сквера вижу перед собой пузатый холм подушки.
– Блин! Это был сон!
Вот ведь вредный неорганик! Похоже, ему удался самый изощрённый подкол за всю историю нашего общения.
Ракушка
Я встала с кровати и подошла к окну: в этот раз за стеклом тянулись ввысь темно-зеленые ели с коричневыми шишками на макушках. Лес простирался до самого горизонта. Есть у меня такое окно – в каждом сновидении за ним что-то новое. Никогда не угадаешь, что там будет в следующий раз.
«Ну, посмотрим, что в лесу».
Я подпрыгнула, зависла в воздухе, и прямо через стекло, с легким «дзинь», вылетела наружу. Могучие ели сплотились стройными рядами и вплотную подступали к стенам дома. А вот видна тропинка, уходящая между светло-коричневыми стволами вглубь бора. Я мягко спустилась к подножию деревьев. Усыпанная шишками игольчатая подстилка спружинила под ногами, чуть сильнее, чем в реальности, лишний раз напоминая, что я сплю.
– Помню, осознаю, – кивнула я, входя в лес.
Вдруг, пространство исказилось. В спину ударил ветер, тропинка под ногами запрыгала. Деревья замелькали, проносясь мимо на бешеной скорости.
Не успела я хоть что-то сообразить, как движение резко остановилось. Меня с размаху кинуло вперед. Я повалилась в мешанину из коры, шишек и иголок. Тропа мягко вытолкнула меня обратно.
Я поднялась и осмотрелась. Деревья вокруг расступились, образовав просторную поляну. Посреди нее стояла небольшая избушка. Бревна потемнели, потрескались, кое-где покрылись мхом. На дощатой крыше и вовсе росла трава.
Дверь крыльца тонко взвизгнула и отворилась, приглашая войти. Старые, потрескавшиеся ступени тихо заворчали под ногами. Встречать вышел черный кот. Потерся о ноги, изогнув спину, и убежал в темноту. В глубине избушки светился чуть заметный огонек. Я пошла на него. Пару раз задела головой подвешенные к потолку сухие связки трав, колючие и жесткие на ощупь. Ощущения здесь были очень четкими, даже слишком четкими, для сна.
Я вошла в небольшую комнату без окон. Свет давал костёр, пляшущий в выложенном камнем очаге старой печи. В чугунном котелке неторопливо булькало густое варево. Жирные пузыри на поверхности зеленой жижи медленно надувались и лопались со смачным звуком: «Пок!».
– Не смотри – заворожит!
Ведьма сидела тут же, с длинной ложкой, вымазанной в зелье.
– Зачем пришла? – она повернула ко мне на удивление молодое лицо, с по-птичьи вытянутым носом и хитрым прищуром янтарных глаз.
– Э-э-э, как бы, меня скорее что-то привело… – замялась я, вспомнив «попутный» ветер.
– Привело, значит, – ухмыльнулась хозяйка избы. – В себя когда последний раз смотрела?
– В себя? – я опустила взгляд вниз на ступни, колени, бедра. «Вроде всё моё». Живот…
– Ох ты ж ё! – непроизвольный возглас вырвался сам собой.
От низа живота до центра груди шла длинная узкая трещина. В толще её что-то волновалось, будто серый туман. Я запустила туда пальцы, потрогала. По руке пробежал холодок. Внутри будто что-то завибрировало.
– Ничего себе!
Не успела я придумать, как еще исследовать это открытие, как ведьма снова подала голос:
– Не смотри – заворожит!
– В смысле забуду, что это сон, потеряю осознанность? – я подняла взгляд на колдунью.
– Так вы теперь называете внимание? Хм!
Она пожала плечами и потянулась ложкой в варево. Зачерпнула бурлящей жидкости, поднесла ко рту и, смачно причмокнув, подула.
«Сейчас выпьет» – пронеслась мысль.
Но ведьма пить не стала. Снова хищно прищурившись, она протянула мне ложку:
– Пей.
– Зачем? Со мной все в порядке будет? – я немного попятилась назад.
– Как будто сейчас в порядке! Щель видела? Пей давай! – прикрикнула ведьма.
Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, я взяла ложку и махом выхлебнула всё варево.
Внутри разлилось тепло, спустилось в низ живота и стало подниматься наверх. В голове прояснилось. Стены стали чётче, пламя очага ярче, ведьма будто светилась изнутри, а щель… осталась на месте. Только серое марево в ней стало вибрировать быстрее.
– Трещина-то на месте! – возмутилась я. – Не помогло снадобье.
– Зелье не для этого нужно, – проворчала ведьма. – А чтобы ты смогла воспринять и запомнить, то, что скажу.
Я кивнула и постаралась сосредоточиться на ведьме полностью. Стены избушки размылись, пламя очага стало просто ярким пятном. Зато колдунья ещё ярче засветилась изнутри. Казалось, мягкое тёплое сияние идёт из каждой поры ее кожи. Янтарные глаза уставились на меня.
– Вы, люди, рождаетесь целыми, но взрослея, становитесь надвое разделенными. Причина этого – две стороны вашего ума. Вечная раздвоенность решений, восприятия, мыслей. Постоянное деление на плохое и хорошее, чёрное и белое, достойное и недостойное. Вечный вопрос выбора между этими сторонами. Ум начинает метаться, вам не дают покоя мелкие желания, требующие удовлетворения. Решения, принять которые как можно скорее кажется очень важным. Из-за этого ваше энергетическое тело тоже раздваивается, и кокон становится похожим на ракушку, с приоткрытыми створками. Мысли и метания делают просвет шире, мало по малу растягивая створки ракушки в стороны. И внутри образуется пустота.
Ведьма замолчала. Пристально посмотрела на меня, будто проверяя, внимательно ли слушаю.
Я кивнула, и хозяйка продолжила:
– Вы чувствуете эту пустоту, стараетесь заполнить её. Странными вещами, не подходящими для этой цели: красивой одеждой, деньгами, дорогими урашениями, всякими увлечениями, и даже другими людьми. Требуя от тех, кто находится рядом повышенного внимания, заботы. Но на самом деле вы ждёте, что они заполнят вашу пустоту. А они ничего не могут поделать со своей трещиной, не говоря уже о ком-то другом. Ведьма снова внимательно посмотрела на меня и медленно, словно диктуя, произнесла:
– Единственное средство, которое может снова сделать вас целыми – это покой ума. Запомни это.
Я кивнула, осмысливая сказанное.
– Чем больше ум пребывает в покое, тем больше целостности обретает наше тело. Обретая полную целостность, мы снова можем нести в себе кристалл Духа, – выдохнула ведьма.
Тут я поняла откуда исходит этот свет, наполняющий ее изнутри. В центре живота колдуньи, сквозь мешковатое платье просвечивал яркий янтарный треугольник. Чем больше я в него вглядывалась, тем ярче он становился.
– Не смотри – заворожит! – Голос ведьмы вытянул меня из оцепенения. Она повернулась спиной и принялась длинной ложкой помешивать варево. Видимо разговор был окончен.
– Спасибо Вам за... урок, – неловко поблагодарила я.
– На здоровье, – пробормотала себе под нос хозяйка, и уже громко крикнула. – Котик, проводи!
Тут же откуда-то выбежал недавний черный кот и потерся о ноги.
Ведьма повернулась к полке с черепками и стала что-то искать, словно меня уже здесь не было.
Я пробормотала «до свидания» и пошла вслед за котом, в противоположную, как мне показалось, от выхода сторону.
Кот рысцой бежал впереди, я едва поспевала за моим шерстистым проводником. Мы вышли в какой-то длинный коридор, с каменными стенами. Под ногами хлюпнуло. Кот брезгливо переступил лапами и… запрыгнул ко мне на плечо.
– Ты уж извини, – промурчал он. – Жуть как не люблю сырость! Ты иди вперед. Недалеко уже.
Подумаешь, говорящий кот. Во сне и не такое бывает.
Я пошла вперёд. А кот устроившись на плече, забормотал дальше:
– Хозяйка-то правильно все рассказала. Да как к делу подойти, наверное, не знаешь. Я-то по обоим мирам хожу, часто вас людей, вижу. Она-то и позабыла, какие вы непутёвые. За день по своим бетонным комнатушкам набегаешься, ум взбаламутишь, так вечером сразу обратно в порядок приводи. Успокаивай. Медитируй. День ото дня он все тише становиться будет, да от всякой ерунды метаться перестанет.
– А медитации какие-то особые? – мне стало интересно. Может кот посоветует что-то необычное.
– Лучше медитации для ума, чем наблюдание, не придумаешь. Только что попало в голову не тащи. Вот природа хороша – слушай ее звуки, на зелень смотри, на небо, или мягкому солнышку лицо подставляй. Видела, как наш брат кот на солнышке щурится да мурчит? Во-о-от. Себя еще наблюдать можно. Внутрь своего Центра смотреть… хотя для тебя это пока сложно. Попробуй напевать тихонько и следить за тембром голоса, за ритмом… мрр… мрр… Кот увлекся и в такт своему мурчанию стал пускать когти в плечо.
Тут я заметила, что коридор куда-то делся, а я лежу на мягкой кровати. Глаза мои закрыты, а сквозь ресницы пробивается свет утреннего солнца. Только вот ощущение от когтистых лап никуда не делось. Я открыла глаза. По плечу топтался и пускал когти кот Степан, оставленный соседкой на время отпуска. Он тихо урчал и подмяукивал, требуя законного завтрака. Увидев, что я проснулась, хитрюга ловко увернулся от моей руки, и спрыгнул на пол. Огромный полосатый котяра постоянно уклонялся от своей обязанности быть глаженным и тисканным. Самодостаточный видно.
– Ты-то уж точно целый. Да, кот?
Вектор реальности
Вы знаете, что самолёты рейсов дальнего следования летят на высоте 9 километров со скоростью 900 километров в час? На самом деле это примерно, но 9 и 9 легко запомнить. Вот почему я как-то опасаюсь спать в самолёте. Не дай бог выйдешь в ВТО, а тело раз и улетит на такой-то скорости. Где искать его потом?
Но когда всю ночь проводишь в сборах, днём тупишь на работе, а потом садишься на ночной рейс, борьба со сном это неравная битва.
В конце концов, можно отказаться от предрассудков и подремать.
Говорят, с нами случается то, чего мы боимся. Мысли программируют реальность.
Мне показалось, я взлетела под потолок салона, чуть только голова коснулась подушки. Даже не успела толком осмотреться.
Меня рвануло назад со страшной силой. Только ветер в ушах засвистел! Рефлекторная попытка схватиться за спинку сидения ни чему не привела: рука только скользнула по серой ткани. Я успела заметить кое-что еще.
Серебряная нить.
Она тянулась ото лба моего физического тела ко мне, телу сновиденному. Следующий взмах руки – пытаюсь схватить нить. А меня уже вынесло за обшивку самолета.
– Не трогай – порвешь!
Чья-то рука перехватила запястье и втянула меня обратно. Сильные пальцы впились в плечо, и через несколько секунд я увидела своего спасителя.
Мужчина средних лет, худощавый высокого роста, с тонкими чертами лица. Голубые глаза смотрят внимательно.
– Там где ты – всегда стабильность. Твой центр здесь. Движется не самолёт, а мир. Смотри.
Он поймал мой взгляд.
– Сосредоточься на своём центре. Внутри себя.
Шум в ушах от дикого порыва ветра тут же стих. Мужчина указал на иллюминатор.
За стеклом медленно проплывали облака.
– Точка опоры. Она находится там, где ты сейчас. Все остальное неважно.
Я посмотрела на него. Строгий деловой костюм, даже галстук есть. Прямо офисный менеджер.
Взгляд зацепил серебряную нить, всё ещё тянущуюся к моему телу. Неужели и правда могла порвать?
– Знаешь, на самом деле я не думала, что можно действительно себе повредить таким образом. Скорее это просто глупые страхи. Самолёт, 900 километров в час, нить.
– Ты правильно думала, – кивнул мужчина и взмахнул рукой.
Нить, моё тело, да и все спящие пассажиры исчезли. Мы стояли одни в пустом салоне.
– Так лучше, правда?
Он прошёл вглубь салона, и развернулся ко мне, положив руки на спинки сидений.
– Хотя, я бы пересмотрел твоё отношение к реальности на будущее. Чем выше ступень, тем больше ответственности. Погубить себя одной неверной мыслью, глупый финал, согласись?
– Да, – я передернула плечами. – Не хотелось бы.
– Вообще у тебя, конечно, ещё не такой уровень. Но я дам тебе возможность сделать следующий шаг.
В полумраке салона черты его лица размывались, глубокие тени обманывали. Силуэт менялся. Да человек ли это?
– Шаг к чему? – Я на всякий случай отступила назад.
– К другой жизни, – рассмеялся собеседник и подошёл ближе.
Иллюзия, создаваемая освещением, рассыпалась. Он снова стал похож на офисного менеджера.
– Пойдем ко мне в бизнес-класс. Там места удобнее.
И, не дожидаясь ответа, он двинулся вглубь салона.
Я, помедлив, последовала за ним. Никогда не понимала, зачем люди берут билеты в бизнес-класс. Почти не отличается от эконома, особенно, если летишь российской компанией. Вот на Сингапурских авиалиниях, действительно: там кресла, как кровати. Там стоило бы.
Мужчина устроился у окна и кивнул мне на место рядом.
– Кофе? – улыбнулся он, и в его руке возникла чашка с коричневой жидкостью.
Наверное, на моём лице отразилась целая гамма эмоций.
Он рассмеялся.
– Ну, кого я дурачу, он же ненастоящий!
– Это твоя реальность или моя? – я тут же озвучила пришедший на ум вопрос.
– Моя, – он взмахнул рукой, и чашка с кофе исчезла. – И твоя. Общая. Смотря какое положение точки сборки выберешь. Миллионы вариантов.
Он погрустнел и покачал головой.
– Знаешь, не так часто удается встретить своих. Ну, ты понимаешь. Жаль, что тебе еще так много идти.
– Не твоего уровня, – уточнила я. К чему эти фигуры речи. Пусть говорит как есть.
– Но это не страшно, – оживился собеседник. – Слушай, что расскажу!
«Менеджер» хитро сощурился и взмахнул рукой.
– В мире существуют мириады параллельных реальностей. Те, что находятся рядом друг с другом, отличаются незначительно, но чем дальше, тем больше разница.
Передо мной развернулось нечто вроде голограммы с мерцающими линиями.
– Точка осознания может быть только в одной линии. Намерением мы выбираем себе будущее, перемещаясь на соседние ветки реальностей.
– Нечто подобное я уже где-то слышала. Многовариантность будущего.
Мужчина улыбнулся.
– Это не возможное будущее. Это четко прописанные существующие ветви реальности. От начала и до конца. Они и представляют ткань бытия. Все события уже произошли, или происходят. Как удобнее? Они есть как данность. Ты только можешь выбрать ветку, по которой нужно пройти.
– Получается, всё уже определено? – я покосилась на собеседника.
– И да, и нет. Поскольку реальностей великое множество твой выбор широк до бесконечности. Даже вариантов нашего полета не тысячи, а миллиарды миллиардов. В каких-то мы долетим и спокойно приземлимся в аэропорту Нарита. А в каких-то, – быстрым движением руки он листнул голограмму вправо. Линии вспыхнули и мелькнули ярким калейдоскопом. Наконец, мельтешение остановилось. – Вот! Прямо в японское море! Причем есть варианты: посадка на воду, неудачная посадка. А вот – вдребезги!
Мне показалось, что линии на этой части карты стали чуть ярче. Пусть это сновидение, но всё-таки.
– Давай-ка обратно, – попросила я. – А то сейчас и вправду не долетим.
Менеджер улыбнулся и листнул голограмму влево.
– Как скажешь! Я только для примера. Важно понимать, насколько иногда опасен может быть ход мыслей.
– Да, об этом много писали. Зеланд, например.
Мужчина снова улыбнулся и продолжил.
– Обычным способом, через принятие решений и действие, и даже намерение сдвиг совсем небольшой. Мы можем попадать на соседние ветки. И с них уже перемешаться дальше. Это слишком медленно и не подходит для кардинальной смены ситуации. Скажем, тебе угрожает смертельная опасность, близкая к настоящему моменту. Тысячи соседних веток содержат разные варианты плохой концовки. И ни один – благоприятного исхода. Чтобы уйти от опасности, нужно было начинать движение раньше. В этой ситуации, чтобы обыграть систему, надо ускориться!
Он пристально посмотрел на меня и продолжил.
– Не замечала, что после путешествий реальность немного меняется? В окружении появляются новые люди, новые увлечения?
– Бывает. А разве это не связано со свежим взглядом? Впечатления от поездки, например.
– Не совсем. Движение дает импульс для смены веток вариантов. Физика тут или ещё что-то. Движущееся тело быстрее смещается по веткам реальностей. Понимаешь о чём я? Движение – мощный катализатор.
– Путешествия для изменения своей реальности? – предположила я.
– Да нет же! – «менеджер» с досады хлопнул себя по колену. – Чем выше скорость твоего перемещения, тем быстрее ты можешь менять ветки. При современном транспорте другая реальность становится ближе. Скорость помноженная на силу намерения. Машина, поезд, самолёт! Когда ты находишься в движущемся объекте, сила твоего намерения возрастает многократно!
Он схватил меня за плечи и встряхнул.
– Самолёт даёт тебе огромное смещение, если ты обладаешь намерением и целенаправленно используешь технику. Попробуй!
– Хорошо, – кивнула я.
– Я каждый раз использую полёты для корректировки реальности.
– Хорошо, мы перемещаемся в новую реальность-ветку. А что происходит со старой? – поинтересовалась я.
– Мы живём во всех версиях, но точка осознания может быть только в одной. Не знаю можно ли считать, что мы все одно. Или это копии.
Он помолчал.
– Я раньше много думал над этим. Скорее всего, мы – это и есть точка осознания. Если ты умрешь в этой реальности, миллиарды двойников продолжат свои пути. И всё-таки, на каком-то уровне восприятия, мы, наверное, одно целое. Как и ткань бытия. Это сложно осознать.
– Ясно. Тогда буддисты правы. Ничто не имеет значения. Мы охватываем все реальности.
– Да, как и в любом другом случае, нам нужно просто найти зачем жить. Мы – частицы сознания одного большого существа. Эгоистичные частицы. Которым хочется просуществовать подольше и получше.
– Ну, с этим сложно не согласиться.
– Попробуй. Считай это Левел Ап от меня. Расширенный курс, – кивнул «менеджер». – Только теперь тебе придется следить за своими мыслями в полёте. Ну, всё. Тебе пора. Я должен скорректировать свою реальность. Если делать это в ОС, эффект возрастает многократно.
Он улыбнулся и вдруг с силой толкнул меня в грудь.
Дыхание сперло, солнечное сплетение скрутил спазм. Я открыла глаза в своем кресле.
Приглушённый свет в салоне. Мерное посапывание пассажиров рядом.
Вот это накрыло! Или не накрыло? Мы действительно общались тем мужчиной в ОС?
Я аккуратно встала и вышла в проход. Бизнес-класс, значит. Хорошо, что не первый. Туда бы не пустили.
Прошла вглубь салона и отдернула заветную шторку: А12, В12, С12! Место моего сновиденного собеседника пустовало. На нем лежали так и не распакованные плед и подушка. В соседнем кресле храпел грузный мужчина в деловом костюме.
Ну, вот и всё.
Я развернулась, чтобы идти к себе. Но тут взгляд выцепил деталь, на которую я не обратила внимания. Сначала я даже не поняла, что заставило меня остановиться. Чашка кофе. Настоящая, фарфоровая, со струйкой пара в подстаканнике напротив пустовавшего сиденья. Откуда она здесь? Заказал тот тип с соседнего места и заснул?
Я потрогала керамическую поверхность. Горячая! Настоящая.
– Сумимасен. Сорри. Мисс, – услышала я за спиной и обернулась.
Японская стюардесса выросла, как из-под земли и на английском, с приятным азиатским акцентом поинтересовалась, что мне угодно в бизнес-классе.
Я отмазалась тем, что искала туалет и двинулась обратно, к своему месту. Но стюардесса не отставала, лопоча что-то вслед. Когда я обернулась, она попыталась всучить мне чашку кофе.
Я замахала руками, отказываясь, но стюардесса принялась объяснять, что у них на борту нет фарфоровых чашек и что господин из бизнес-класса не заказывал кофе. И что она сама видела, как я её туда поставила.
– Не поставила, а брала потрогать! – только сказав это вслух, я поняла, как глупо прозвучало такое оправдание.
Из-за наших препираний проснулся тот самый господин, который посапывал на соседнем месте, и подтвердил, что он ничего не заказывал. Стюардесса посмотрела на меня, как на полоумную и протянула чашку. Грузный мужчина проворчал, что поспать не дают, и это не бизнес-класс, а чёрт знает что, и вылез в проход.
Он топнул ногой и самолёт задрожал.
Так недолго и до аварии. Вон как всё трясётся!
Самолёт тут же завибрировал и жутким грохотом развалился пополам. Все мы полетели вниз: я, стюардесса, грузный мужчина из бизнес-класса и остальные 400 с лишним пассажиров. Перед глазами мелькнуло лицо моего недавнего собеседника, «менеджера».
– Ход наших мыслей определяет реальность, – проговорил он. – Вот что ты наделала?
Грохот стал невыносимым, и я проснулась. Тут же вспомнилось, что поездка в Японию была несколько месяцев назад. А сегодня суббота, и я сплю дома в уютной кровати. Но вот мой сосед сверху видимо затеял ремонт и долбит перфоратором. Это он самолёт развалил пополам. Подлец.
Иногда они приходят
Я проснулась от мерзкого звука. Нет, не будильника, а дверного звонка. Кого там ещё судьба несёт утром в выходной? А, ну да, скоро же сверка счётчиков должна быть. ЖКО совсем очумели так рано приходить? Я взглянула на часы: уже двенадцать. Тогда ладно.
За дверью оказался не привычный Михалыч, а молодой человек в тёмных очках.
– Глаз подбили. Смотрится ужасно, вот и нацепил очки, – приятно улыбнулся он.
Где-то я его уже видела. В ЖКО, наверное. Где же ещё? Или позвонить у них узнать, посылали сантехника или нет?
– Вы на сверку счётчиков?
– Да. Можно войти? – молодой человек показал журнал.
Да что за паранойя. И журнал у него вот с собой и одет в синий костюм сантехника.
– Да, входите. Счётчики на кухню выведены.
Когда я вошла, он уже сидел за столом, поставив перед собой термос, и наполнив одну из моих чашек чем-то ароматным.
– Да ты давай, угощайся. Хороший чаёк, на травах. – Он подвинул ко мне чашку.
Пахло действительно вкусно. Только я не могла припомнить чем. Цвет для чая необычный. Чернющий. Как он может быть такой? Тут я вспомнила, где видела моего гостя.
Чашка тут же полетела ему в лицо. Кожа парня начала дымится от попавшего на неё «хорошего чаёчка». Тёмные очки слетели, и стало видно, что глаза гостя светятся. Наверное, как мои сейчас.
– Осозналась? – недовольно прошипел он.
– Ко мне в тёмных очках в гости не ходят. Тем более, ты забыл, Кирилл, что я знаю тебя в лицо.
– Надо было сразу мочить, – с досадой произнес парень. – Пока не очухалась.
– Как раз от этого я бы, скорее всего, осозналась. А напоить таким вот чайком – отличная идея. Я и не знала, что человек, позиционирующий себя белым магом, может быть вот такой свиньёй. А ты вконец обнаглел, пришёл в мою домашнюю локацию. Ведь здесь ты заведомо слабее.
– Ой, да ладно! Ты настолько растяпа, что сама меня впустила в дом. Проверим, кто тут слабее? – усмехнулся Кирилл и на кончиках его пальцев зажглись огоньки. – Боишься?
– Вряд ли. Ты уже упал в моих глазах, когда пришёл в сон, чтобы мстить за коммент в ВКонтакте. Наставник группы «Осознайся за три дня». ЧСВ, смотрю, отрастил знатное?
Вместо ответа он ударил. Я едва успела скастовать щит и прикрыться. Из кухни пришлось выскочить. Дальше дорога прямиком в ванную. Быстро отвернула кран и направила струю воды в догоняющего меня Кирилла, превращая её в щит. Магия огня – это конечно хорошо. Отведай-ка водички!
Фаерболы врезались в водяную гладь и погасли. Следующую порцию воды я заморозила, и в противника полетели ледяные клинки. Один из них достиг цели, пронзив плечо противника. Остальное он успел отразить огненными хлыстами. Кирилл покосился на застрявший в плече клинок и тот мгновенно истаял.
– Жалкие попытки! – проорал он.
Н-да неплохо! Учитывая, что я одна, а в него вливается энергия группы учеников. Тоже что ли стать гуру?
Долго мне так не продержаться. Я начала читать защитную мантру, звуки превращались в нити и плели плотный кокон. Обычно против сущей это отлично работало, но Кирилл тоже стал что-то бормотать и продавливать мой щит. Да, совсем забыла, что он в йоге уже лет десять. Подключение к этому эгрегору получше моего будет. На этом поле его не победить. Стоп! Это он на моём поле. А дома и стены помогают.
Повинуясь моему намерению, огромный шкаф со шмотками, стоявший к коридоре, распахнул свои двери и навалился на нежеланного гостя. Впрочем, через несколько секунд, мебель взорвалась изнутри, разлетаясь в щепки, а осатаневший Кирилл восстал из шкафа. Но мне хватило времени.
Пока он валялся внутри гардероба, я заглянула в зеркало ванной и вытащила оттуда спрайта, точную копию меня. Влила в него немного энергии. Вроде сгодится.
Когда Кирилл разобрался со шкафом, спрайт уже маячил перед ним с фаерболами в руках. Что там происходило, я не смотрела, а плела сложную визуализацию, накачивая её потоком из цигуна, используя мантру. У меня вторая ступень, а значит, есть подключение к этому эгрегору. Посмотрим, устойчив ли мой гость к китайчатине.
Из коридора доносились странные звуки, похожие на бульканье. Выглянув, я обнаружила, что это Кирилл так смеётся. Мой спрайт лежал на полу и бледнел, а этот идиот радовался, теряя энергию. Проявление эмоций во сне, что ещё может так высадить потенциал? Отрастил себе ЧСВ и попался. Говорит что-то, а ведь не видит даже, что перед картонкой распинается.
Я аккуратно подошла сзади, накинула на него сплетённое кольцо, отрезая от подпитки. Было уже поздно. Выражение лица Кирилла ещё не успело смениться с торжествующего на испуганно-удивлённое, когда вокруг него лентой обвились потоки силы, выжимая то, что ещё осталось. Светящаяся энергия стала вытекать, жадно поглощаясь стенами квартиры. Взлетел и собрался из кусочков шкаф. Отлично, а то после таких повреждений в реале точно долго бы не протянул. Остальное я бессовестным образом впитала в себя. Всё-таки создание спрайта и плетение кольца обошлось мне недёшево. Надо же восстановиться. Кирилл побледнел и начал таять, глаза его перестали светиться. Взмахом руки я разомкнула кольцо, а то загнётся ещё чего доброго. Мой гость моментально исчез. Ближайшее время ОС ему не светит. А мне нужно успеть защитить квартиру. И придётся увеличить время вечерних медитаций, а то уже незнакомым сантехникам дверь во сне открываю. Дожила. А уровень у этого гуру неплохой, но как глупо попался.
Нет, пожалуй не буду заводить себе секту. От ЧСВ одни проблемы.
Хранилище идей
Вы никогда не задумывались, что метро – это пещера? Да, там светло, как днём, залы отделаны мрамором и вокруг шум, гам, суета. Но эта суета и свет – всего лишь декорации. Закройте глаза. Чувствуете? Вы стоите под каменным сводом пещеры, под землёй. Здесь сыро. Из темноты тоннеля скоро выползет поезд и заберёт вас с собой.
В поезде, конечно, светло и тоже шумно. Но подсознание не обманешь. Оно-то знает правду: пещера, тёмная и сырая.
Наверное, поэтому метро обычно снится мне в ужасающих вариантах. Схлопывающиеся тоннели, тесные тёмные вестибюли с каменным сводом, и поезда, больше похожие на тележки с американских горок. Нужно крепко держаться, чтобы не слететь с них.
Тогда был единственный раз, когда метро приснилось в своём обычном виде. Я шла по переходу среди людей и глазела по сторонам. Подошла, потыкала стену: на ощупь мрамор был холодным и твёрдым. Очень чётко простроенный сон. Интересно, к чему бы это?
Я спустилась на платформу и вместе с другими стала ожидать поезда.
– Эй, эмиссар!
– Ну, чего тебе? – отозвался голос и сразу взял свой обычный тон. На грани с хамством. Всегда удивляюсь, почему мне достался такой наглый экземпляр.
– Что сегодня с метро?
– Садись в поезд и узнаешь! – отозвался эмиссар.
– А если не сяду?
– Тогда не узнаешь.
Вот ведь вредное создание!
Тут из тоннеля показалась морда вполне обычного поезда: зубастая и с вытаращенными глазами. Интересно, как они до сих пор никого из пассажиров не покусали? Состав затормозил и открыл дверь. Только одну, передо мной.
Похоже на приглашение.
Метро это пещера, связь с подсознанием, а железная дорога – транзит. Сегодняшнее путешествие может оказаться интересным.
– Эмиссар, это опасно?
– Неее! Поезжай.
Карлос писал, что эмиссар не может врать. Правда, и не писал, что он может хамить. И кому теперь верить? Ладно, поехали.
Я вошла в вагон, и двери тут же захлопнулись, а поезд сорвался с места. Меня швырнуло в дальний конец вагона и приложило о стену, которая тут же спружинила, напоминая о сновиденной природе пространства. Хотя стоило всего лишь взглянуть на обстановку, чтобы вспомнить об этом. Никаких сидений не было и в помине. Пол застелен мягким узорчатым ковром, вроде тех, что сохранились у наших бабушек. В конце вагона стоял письменный стол, а на нём настольная лампа с зелёным абажуром, испускающая тёплый свет. По бокам расположились два серванта со всяческими безделушками. И как только всё это не посыпалось, когда мы рванули с места! Ближе ко мне стоял потрёпанный советский диван с деревянными подлокотниками. На него я и уселась. Получается, поезд отправился в прошлое. Интересно.
Тут состав резко затормозил, и я полетела с дивана в другую сторону и врезалась в настольную лампу, которая, чвякнув, превратилась в зелёную лужу и утекла на пол. Поезд остановился. Я ожидала увидеть вестибюль станции, но за стёклами царила непроглядная темнота тоннеля. Двери со скрипом раздвинулись.
Это мне надо выходить туда? Ага, щас!
– Эмиссар! Эмиссар! – попыталась я позвать сновиденного проходимца. В ответ мне была тишина. Да, иногда он вот так не отвечает. Нормальное состояние.
А вот мой крик, похоже, пробудил кого-то из обитателей пещеры. Снаружи заурчало, запыхтело и затопало. Звуки приближались.
Я на скорую руку скастовала фаербол и приготовилась.
В дверь просунулось нечто мохнатое и оказалось головой кота.
– Мррр. Что стоишь? Пошли уже, – проворчал он, проигнорировав мою боевую позу и фаербол.
Коты ещё ни разу не сделали мне ничего плохого. А в сновиденном мире они ещё и проводники. Я погасила огонь и пошла к котяре. Он, шумно топая, стал сдавать назад. Удивительно, но за дверью оказался не темный тоннель, а светлый вестибюль с колоннами, уходящими ввысь к расписному потолку. Сами колонны и стены тоже были покрыты орнаментом, напоминающим индийские мандалы.
Сзади что-то бряцнуло, и меня подняло волной ветра к потолку: поезд умчался.
Кот недовольно фыркнул и задрал морду с пышными усами.
– Долго там висеть собираешься?
– Уже иду, – отозвалась я и стала приземляться, разглядывая своего нового знакомого.
Кот был как батон: толстый, полосатый и рыжий. И ещё у него оказалось шесть ног и плоский бобриный хвост. Такие диковинные коты мне ещё не встречались.
Он сладко потянулся и заурчал, уставившись на меня зеленющими глазами.
– Пойдём, – зверь развернулся, совсем не по-кошачьи топоча шестью лапами, и направился в дальний конец вестибюля.
Я едва поспевала за котищей, разглядывая по пути орнамент: рисунок постоянно менял форму и цвет. И вообще, судя по всему, жил своей жизнью.
Вестибюль закончился расписной стеной с маленькой деревянной дверцей в ней.
Интересно, как же кот будет открывать? У него же лапки.
– Что стоишь? – повернулся котяра и ткнул когтистой лапой мне в грудь. – Открывай давай. Ключ-то у тебя!
Я непроизвольно коснулась груди и почувствовала пальцами что-то металлическое. У меня на шее каким-то образом оказалась цепочка, а на ней висел золотистый ключик, резной такой с завитушками. Словно сказочный. Я подошла к двери и обнаружила на ней скважину. Не снимая цепочку с шеи, дотянулась ключом и провернула его. Толкнула дверь.
Та распахнулась со скрипом, открывая узкий проход, за которым стояла чернота. Я отступила, не решаясь войти, и в дверь полез кот. Проход оказался для него слишком узким, и зверюга застрял где-то посередине, отчаянно перебирая всеми шестью лапами.
– Что стоишь? – прошипел он. – Подтолкни!
Я упёрлась в пушистый зад и налегла изо всех сил. Кот оказался мягким и приятным на ощупь. Некоторое время мы пыхтели и шипели.
– Придётся-таки уменьшиться, – проворчал кот. Через секунду он провалился в проём, а я полетела вслед за ним. Дверь за нами захлопнулась с оглушительным стуком. Мы оказались в полной темноте. Кот лежал на полу, а я на коте. Зверюга оказался мягким и теплым, перебираться с него в опасную, покрытую мраком зону не хотелось.
– Свет! – скомандовал кот, и резким движением стряхнул меня на пол. Растянувшись на холодном кафеле, я рассматривала небольшой зал, в котором мы оказались. Он был похож на лабораторию. Неоновое освещение выхватывало ряды прозрачных капсул, которые оплетали многочисленные провода, тянувшиеся из стен. В капсулах что-то мерцало.
Я встала и подошла к ближайшей – там была яркая искрящаяся сфера.
– Это что такое?
– Хранилище идей, мрр, – отозвался мохнатый. – Смотри, вот это почти готовая идея – вон как светится! А дальше – совсем свежие!
Мы пошли вдоль рядов капсул со светящимися шарами. Я видела дверные проёмы, ведущие в другие залы, и там тоже было полно капсул. Сам факт существования такого места ставил меня в тупик. Никогда не слышала о такой локации. Подземелье. Что-то связанное с бессознательным, наверное. Нужно было задать проводнику вопрос, только какой? Зачем мы здесь? Как так получается?
– А когда идея реализуется, что происходит? – спросила я кота.
– Она переходит в материальный мир, а в капсуле освобождается место для новой. Тут главное соблюдать срок. Идея извлекается, только когда созрела. Если разбить капсулу раньше, то она умрёт. А если промедлить…
Я положила ладонь на соседнюю капсулу, и перед глазами замелькали картинки:
– Ух ты! Да это же сюжет моего нового рассказа! На днях собиралась начать писать! А роман там есть впереди? Хочу написать роман как-нибудь!
Поддавшись внезапному порыву, я побежала вперёд. Вот он – неплотная ещё сине-зеленая сфера, сияние которой только набирало силу.
– Есть твой роман, – проворчал за спиной кот.
– Значит, всё-таки напишу! – от радости я потрепала его по холке. И тут же отдёрнула руку. Не все коты любят, чтобы их гладили незнакомцы. Но, с этим, кажется, повезло. Кот довольно прищурился и заявил:
– Ничего это не значит. Далёко не все идеи реализуются. А эта вообще в зачатке.
– Н-да, писать – это тяжкий труд. Почему мне хотя бы не снится, то что я пишу? – Я окинула взглядом зал с капсулами. – А только вот такая вот хрень? Приходится проживать свои миры, создавая их на бумаге. И вообще, какой толк писать роман, если я не смогу жить в нём? Может на фиг всё это? Что скажешь, котик?
– Писатели всегда мечтают сбежать в один из придуманных ими миров. Но это их мечта, а не предназначение, – промурлыкал пушистый.
– Да? И какое же их предназначение?
– Открыть этот мир для других, – сощурился кот. – Но я не для философской беседы тебя позвал. Идём что покажу.
Он развернулся и вальяжно потопал налево. Там была дверь и ещё один зал с капсулами. Мы прошли его и попали в следующий. Здесь капсулы едва светились, затухая.
– Эти идеи могут не родиться, – заметил кот мимоходом.
В следующем зале капсулы были пустыми.
– А тут были идеи, которые забылись и истаяли.
– Ужас-то какой! – Вид пустых капсул меня расстроил.
– Это как раз нормально, – успокоил меня котяра. – В головах у людей много всего. А в конце концов выбрать всё и сразу не получится. А вот ЭТО ненормально!
Мы вышли в другую комнату, с приглушённой подсветкой.
– Боже, вонища-то какая! – кот задёргал усами и зафыркал. А я порадовалась, что почти никогда не чувствую запахи во сне.
Открывшееся зрелище было печальным. В капсулах – густая бурая жижа. А ещё они подтекали. Под ногами неприятно зачавкало.
– И что это здесь?
– Протухшие идеи, ясно что! – отозвался кот. – То, что ты не отпускаешь, а делать, не делаешь. И сдохнуть не может, и жить не живёт! Так, медленно разлагаются.
– Что-то не припомню таких, – смутилась я.
– Гитара в шкафу у кого стоит уже несколько лет – раз? – Ощетинился котище. – Картина недописанная на антресоли – два? Начатая поэма в сорок корявых строчек – три? Дальше продолжать?
– Кажется, понимаю, – я вспомнила ещё несколько запоротых начинаний, которые уже трудно превратить во что-то стоящее, но расстаться с ними было жаль. – Надо здесь убраться.
– А вот в реале и уберешься! – заворчал кот. – И раньше догадаться можно было, чем заставлять Хранителя терпеть такую вонь!
Он ещё раз сердито фыркнул и затворил дверь зала.
– Хранителя?
– А кто, ты думаешь, капсулы носит с места на место? Пустые в одну комнату. Новые в другую. Тухлые ( вот эти!) в кладовке запирает, да мурчит над ухом, что пора, мол, пора, новый рассказ написать или отправится на сплав в Карелию, как ты давно хотела.
– Прости, котик. Надо бы здесь убраться, – я оглянулась в поисках тряпки и швабры.
– Совсем осознанность потеряла?! – рявкнул вдруг кот. – В реале надо убираться. В реале!!! Мря-а-ау! Марш в реал, живо!
Картинка померкла, и, словив короткое ощущение падения, я открыла глаза в спальне. На часах было одиннадцать утра. Однако.
Что ж пора взяться за дело. На то он и выходной. Где там картина недописанная валялась?
Отражение
Я разглядывала в зеркале своё лицо. Оно корёжилось, принимая странные формы, кожа меняла цвет и шла волнами. Ужас какой-то.
– И чего ты кочевряжишься? – спросила я отражение.
– Просто кому-то надо разобраться в себе, – раздался над ухом голос.
Я обернулась и тут же осозналась. Увидеть в стенах родного универа человека в полной экипировке ковбоя да ещё в полтора раза выше меня – это точно не реал. Тем более, что я уже лет пять в альма-матер не была. Но локация обучения – это хорошо.«Ковбой» наверняка расскажет что-нибудь дельное.
Рядом с ним стояло ещё более странное создание. Человек с белыми длинными дредами, собранными в хвост. Сам он: лицо и плащ тоже были белыми, словно его выкрасили одним жирным мазком кисти.
– И как мне разобраться? – я переводила взгляд с одного субъекта на другого.
– В башню что ли её отправить? – спросил «ковбой» у своего белого напарника.
– Пожалуй, можно, – кивнул тот.
– Это в какую башню? – забеспокоилась я.
– Ну, вот в эту. – Белесый достал из кармана карту Таро. 16 аркан. Башня. – Что не нравится?
– Неа, – я покачала головой. – Карма часто бывает отрицательной.
– Ну, тогда в эту. – Во второй руке у него появился 18 аркан. Луна. – Тут целых две башни!
– Или сюда. – Ковбой протянул мне книгу. На обложке была нарисована чёрная башня и подпись: «Стивен Кинг. Тёмная башня».
– Не-не-не, ребята! – я попятилась назад. – Только не Кинг! Это будет слишком трешово.
Не успела я закончить, как уже стояла на поле среди алых роз.
– Блин!
Поле тянулось от горизонта до горизонта, моих проводников нигде не было видно. Ага, значит, закинули сюда и исчезли. Дальше сама.
Вдалеке маячила башня белесо-молочного цвета, хорошо хотя бы не чёрная. Уже что-то.
Вздохнув, я начала пробираться через розы к башне. Они оказались совсем не колючие. А ещё расступались передо мной в стороны, так, что получалась тропинка. Я попробовала сорвать один цветок. Но роза ловко увернулась, и моя рука схватила пустоту.
– Ну и фиг с тобой! Не больно-то и хотелось.
Я снова взглянула на маячившую на горизонте башню. Не приблизилась нисколько.Идти придётся долго. Пожалуй, ещё и осознанности не хватит. Надо взлететь.
Подпрыгнула и тут же приземлилась обратно. Еще попытка – и в этот раз ноги чуть оторвались от земли. Гравитация похлеще, чем в реале. Только розы вокруг бегают.
Попытка побежать тоже не удалась: ноги тут же по щиколотку увязли в травяной подстилке. Пришлось аккуратно вытащить их и пройти несколько шагов.
Вот незадача! Розы повернули ко мне свои головки и будто внимательно наблюдали. Мне показалось, я даже слышала тихий смех и перешептывания. Приехали.
Хорошо. Придётся попробовать чистым намерением. Против лома, как говорится, нет приёма. Хватило бы только сил.
Я собрала всю волю в кулак и заорала:
– Хочу к башне!
Мой голос заполнил всё пространство и был необычайно громким. Это из-за вложенного в него намерения. Вот бы в реале так!
Ответ сновиденного пространства не заставил себя ждать. Картинка вокруг застыла, розы перестали шептаться, небо сделалось похожим на неподвижный купол. А потом оно пошло трещинами. Трещины ширились, захватывая пейзаж и башню вдалеке. Казалось, будто я стою внутри старинной фрески, из-под которой проглядывает коричневая штукатурка стены. А потом картинка осыпалась черепками, и я осталась висеть в черной глубокой пустоте. Ненадолго.
Сверху вниз начал проявляться рисунок. Сначала голубое небо с мазками розоватых облаков. Потом белая кирпичная кладка башни…
Башня! Она передо мной!
Картинка достроилась и стала объёмной, ожила.
Фух! Это была самая необычная телепортация в ОС. Да что там говорить, такого со мной ни разу не было. Всё двери да порталы. Знала бы, что это так захватывающе, давно бы попробовала. Надо будет ещё так телепортироваться как-нибудь.
Я потрогала кирпичную кладку башни, закрепляясь в сновидении. На телепортацию ушло немало сил. Как бы не выкинуло в реал раньше времени. Теперь ведь надо узнать, что в башне.
Огромная кованая дверь сама распахнулась передо мной. Ждут, значит. Хорошо.
Внутри башня тоже оказалась белой: обложена плиткой, как в метро. Наверх уходила винтовая лестница с белыми, стёртыми ступенями. Я сделала несколько шагов, и на стенах появились зеркала. Они были развешены в ряд и вставлены в позолоченные резные рамы, как картины.
Из первого же зеркала мне скорчило рожу отражение.
Ну и ладно. Надо дойти до верха, посмотреть, что там. Ступени были высокими, будто их делали для великанов. Одолев пару десятков, я снова посмотрела на зеркала. В них уже было не моё отражение, а картинки. Не зеркала прямо, а какие-то телевизоры.
Показывали, правда, в них меня. Вот одна из картин: метро в час пик, какая-то женщина уставилась в телефон и едва переставляет ноги. Другие пассажиры пытаются обойти её. А вот и я, не слишком церемонясь, толкаю медлительную мадам, та отрывается от телефона и пропускает меня.
Ну да, согласна. Не очень красиво. Но нечего в метро тупить. Все спешат же.
Но фильм продолжается, теперь уже показывают, как я уткнулась в телефон. Другие пассажиры пытаются обойти меня, и никто не толкает.
Вот в этом месте мне должно быть стыдно, да? Что там говорится в таких случаях? «Больше не буду»? Ну, я и, правда, больше не буду. Наверняка у той женщины было что-то важное, или нет. Неважно. Сама-то я не лучше.
Картинка каким-то образом придала сил, чтобы пройти ещё десяток ступеней. Потом ноги снова стали свинцовыми. Я остановилась передохнуть. И, конечно, на глаза попалось зеркало.
Там показывали кухню. Я стояла перед плитой и готовила суп. Веганский. С растительным маслом в качестве основы и овощами. Да, помнится, было у меня одно время такое увлечение, «чистая еда» и всё такое. Я отошла, и в это время суп закипел и полез из кастрюли. Варево зашипело и зашкворчало на плите. Подбежала мама, убавила огонь, и, вынув половник из варившегося рядом борща, стала мешать мой суп.
– Что ты делаешь? – это уже мой голос. – Специально без мяса варю, а ты туда мясным половником!
Ну, точно, в этой башне решили меня окончательно пристыдить! То вообще дело прошлое, лично мне это модное ограничение в еде ничего кроме повышения ЧСВ не дало. Каждому своё, конечно. Я отвернулась от зеркала и пошла дальше.
Значит это башня косяков. А что на вершине? Самый большой косяк?
Идти по ступенькам было утомительно. Взлететь невозможно. Использовать намерение для телепортации ещё раз я не рискнула. Скорее всего, силушки не хватит и выкинет.
Стоп! Оба раза, когда я смотрела в зеркало, это прибавлял сил. Точно! Возможно, происходит сбор светимости через вспоминание таких событий, принятие своих косяков. Тогда вершина башни – не цель. А как раз зеркала. Они же – источники энергии!
Хитрые ребята не сказали мне всего! Ну, правильно, если я дойду до вершины башни, смотря в каждое зеркало, то, наверное, вообще постигну дзен. Только за один ОС это точно не сделаешь, да и не за сто. Вон сколько здесь зеркал с косяками!
К следующему я подошла уже с интересом. Что там покажете мне? Всё приму и учту!
Картинка была из недавнего прошлого. На днях меня попросили помочь разобраться пожилой коллеге с экселем. Надо признать, тупила она знатно. Видимо, я позволила себе несколько резких выражений. Но зеркало показало мне другое место нашей беседы. А именно: самодовольную ухмылку, с которой я наблюдала за мучившей компьютер коллегой. Хм. Что-то я не припомню такого. Вообще в тот момент было не до того, чтобы радоваться. Да и смысла в этом никакого. Но моё лицо всё увеличивалось, выступая крупным планом.
– Да нет, ну вы гоните сейчас! – завозмущалась я. – Да мне час пришлось убить, чтобы достучаться до неё! Я вообще тогда проявила чудеса терпения!
еркало потемнело, скрывая картинку, будто соглашаясь, что это не в счёт. А потом вдруг выгнулось и плюнуло осколками.
Я едва успела пригнуться.
Башня утробное загудела. Белая плитка поменяла окрас на чёрный.
Сейчас начнётся!
Остальные зеркала тоже стали темнеть и выгибаться.
Этого ещё не хватало! Бежать вниз или наверх поздно. Проснуться! Я вспомнила о теле, стараясь пошевелить ногой. Люблю эту технику за безотказность. Два лёгких движения и башня исчезла, а меня выкинуло в реал.
Вот она, спальня, кровать и белый натяжной потолок. Я огляделась по сторонам и на всякий случай проверила реальность. Точно проснулась!
Жаль, конечно, что пришлось уходить. Такую возможность по сбору энергии упустила! Н-да, порой ложь дорого обходится. Особенно когда врёшь самому себе. Работает как в сновидении, так и в реале. Интересно, удастся ли снова попасть в эту башню?
Пограничный пункт
Этот сон я видела много лет назад. И теперь, когда прошло время, чувствую, что эту историю можно рассказать. Это пока единственный рассказ из сборника, записанный без сюжетных изменений и художественной обработки.
**
Я сидела на летней веранде бабушкиного дома. Мягкий солнечный свет проникал через высокие окна и освещал разноцветные банки со специями, пуская солнечные зайчики. Бабушка и дедушка были тут же, за столом, и улыбаясь смотрели на меня, бормотали обычные для стариков слова:
– Совсем большая стала. На маму похожа.
Стол был совсем пустым. Непривычно. При жизни стариков там всегда что-то стояло. Банки с вареньем, сахарница, всякие вазочки с конфетами, корзинки с пирожками, которыми они баловали великовозрастных нас с сестрой, пока не… умерли? Вот тут я и осозналась.
Хотя опасности не чувствовалось, сам факт насторожил меня. Непонятно, чего ждать от локации с мёртвыми.
– Простите, ба, дед, но мне пора! – я встала из-за стола, опасаясь засидеться и потерять осознанность.
– Побудь ещё со стариками-то, – начала уговаривать меня бабушка.
– Нет, правда не могу, – отказывать было неудобно, но я сделала шаг назад. Посмотрела на руки. Осознанность угасала. Надо срочно уходить. Непонятно, что будет, если остаться сидеть с ними вот так.
– Ладно-ладно, – кивнула бабушка. – Я только Женьку позову. Попрощаться. Подожди тут.
И она вышла с веранды.
Женька – это мой дядя, младший сын бабушки. Умер на годовщину её смерти. Сердце не выдержало.
Я посмотрела на оставшегося сидеть деда. Мой внутренний счётчик говорил о том, что долго не продержусь. Локация гасила осознанность со страшной силой. Баночки со специями, кружевные занавески, узоры на скатерти притягивали внимание, мелькали цветным калейдоскопом, утаскивали в сюжет.
Нехорошо, конечно, получается. Обещала дождаться. Но что будет, когда бабушка с дядей вернется? Вдруг я застряну здесь навсегда. Мёртвые часто пугают живых, и я не исключение.
Перед дедом уходить было почему-то не так стыдно. Хорошо, бабушка не видит. Я попятилась к двери:
– Ты прости, дед. Не могу я здесь больше оставаться.
Он грустно кивнул, и я вышла на улицу.
Дом стариков выглядел так же, как и в реале. А вот перед ним протянулась широкая дорога. Вся она была заполнена потоком людей. Они толпились, толкались и шли вверх или вниз по улице. Я на некоторое время влилась в толпу, не понимая, куда двигаться дальше. Среди сотен чужих лиц мелькнуло знакомое. Катька, моя коллега! Она растерянно озиралась по сторонам, вглядываясь в лица проходивших людей.
Она-то что здесь делает? Живая ведь. Я подошла и схватила девушку за руку:
– Уйдём отсюда! Пошли. Тут не место для живых.
– Нельзя мне, – виновато покачала головой она. – Мамку жду.
Тут я вспомнила, что Катька отпросилась с работы и уехала сидеть с матерью. Та лежала в коме после инсульта. Неужели не выживет?
Я отпустила Катькину руку и снова стала оглядываться по сторонам. Как бы отсюда выйти?
– Просто так из этой локации не выберешься, – ко мне подошли два типа странной наружности. Никак не могла сосредоточиться и разглядеть их лица.
По виду это были молодые парни, почти подростки, одетые по-спортивному. Потёртые джинсы, кеды, толстовки, на шее у одного болтались внушительных размеров наушники. А у второго за плечами висел чёрный рюкзак.
– Пойдём, вытащим тебя отсюда, – сказал один из них. – И второго цепани, – обратился он уже к своему спутнику.
– А как же Катька? – я посмотрела в толпу, но коллега уже затерялась среди потока людей.
– Рано ей, – отозвался парень. – Пошли уже.
Вернулся его друг. Он вёл за руку темноволосого молодого паренька.
Мы отошли на обочину, и ребята раскрыли передо мной рюкзак.
– Прямого выхода для живых отсюда нет. Мы вас в рюкзаке вынесем.
Я скептически посмотрела на рюкзак, а заодно и на свои руки, на всякий случай закрепляя осознанность. Странно, но рядом с этими ребятами было очень стабильно. В сон не втягивало. Оставались только сомнения по поводу размеров рюкзака.
– Как же я туда помещусь? Он совсем маленький!
– Так не переживай, мы тебя ужмём.
С этими словами один из ребят надел на меня наушники. В них играла музыка, что-то электронное, трансовое. Музыка заставила вибрировать моё тело, сжиматься, сгибаться, складываться будто конструктор или трансформер. Я почувствовала себя кубиком Рубика: ни рук, ни ног, ни возможности что-то сказать или повертеть головой. Хотя и вертеть не требовалось: зрение тоже изменилось, картинка стала фрагментарной и складывалась из видов с разных точек. Парень, тот, что дал мне наушники, усмехнулся, взял меня-кубик и кинул в рюкзак.
Я оказалась в полной темноте. Правда ненадолго. Всего несколько секунд и меня вытащили из рюкзака, хорошенько тряхнули: распаковали из кубика обратно в человеческий вид. Сначала появились цвета, потом картинка. Я стояла в лесу перед открытым рюкзаком.
Один из ребят закинул его на плечо, махнул рукой:
– Давай пока!
И исчез вместе с товарищем.
Темноволосый парень, которого, вероятно, вместе со мной упихали в рюкзак, посмотрел сквозь меня и ушёл, затерявшись среди деревьев. Я тоже пошла в лес, и проснулась.
**
На следующий день я узнала, что мать моей коллеги умерла.
А это место больше мне никогда не снилось. Также как и дед с бабушкой.
Светимость
В детстве сокрыто многое.
Я стою на пороге старой, измученной временем веранды. Дощатый пол изъеден мышами, в тёмных углах сплели сети пауки. Входная дверь покосилась и открывается с жутким скрипом. Здесь неприятно. Даже мерзко. Старость. Смерть.
Но я продолжаю стоять. Светимость. Из-за неё я здесь. В дом сегодня не пойду. Там воронка и чёрные лохматые сущи под кроватями. Сущей я правда прогнала и всё там перерыла. А светимости нашлось с гулькин нос. Разве что в воронку лезть. Но сдаётся мне – это портал в нижние слои. Подарок от бабки, которую все на деревне считали ведьмой.
За дверью послышалось шарканье и суховатый кашель. Зря я её помянула. Через год после своей смерти бабка стала появляться здесь. Я даже не уверена, что это спрайт. В этой локации ни в чём нельзя быть уверенной. Странное здесь место: не доберешься из другой локации. Сюда можно только заснуть и, чтобы выйти, нужно проснуться. Снится оно по каким-то своим неведомым законам, когда захочет. Намерение на попадание сюда не работает. Это, конечно, сильно осложняет поиск светимости.
Прошлое забирает энергию, оставляя взамен воспоминания. Чем длиннее вереница событий, что тянется за нами через всю жизнь, тем больше потери. Конечно, практики придумали способ вернуть утраченное.
Я могла бы действовать, как учил Кастанеда: составить список, вспомнить всех людей и все события своей жизни, сделать безупречную копию прошлого. Но я не безупречна. Я читер, и потому вместо скрупулёзного перепросмотра собираю светимость. Оставленные в разных локациях частички себя, энергии попавшей в цепкие лапы времени. Детство богато яркими впечатлениями. Светимость, оставленная здесь, самая яркая. Поэтому я жду.
Дверь на веранду отворяется, и на пороге появляется она. Бабка. Волосы убраны под цветастый платок, руки теребят засаленный край халата. На лице широкая улыбка, но черные глаза под густыми бровями исходят злобой.
– Заходи, внученька, давненько мы не виделись, – приглашает она и широко распахивает дверь в коридор.
Даже отсюда я вижу грязные стены и провалившийся пол. В моём детстве этот дом не был таким. Но я видела его в реале: брошенным, с просевшей крышей и выбитыми стеклами. И во сне он тоже изменился.
– Где спрятана светимость? – я спрашиваю без надежды, просто чтобы проверить. Здесь ни один способ поиска не работает. Птицы не приходят на зов, компас Равенны у меня в самый первый раз сломали сущи, и теперь он больше не собирается. Нигде. Однажды я пробовала провозгласить намерение и так орала «я хочу забрать светимость», что эмиссар не выдержал и разразился истерическим хохотом.
Бабка не отвечает. Перестаёт улыбаться и потирает толстые ладони. За порог она переступить не может, проверено.
– Ну и ладно!
Я отвернулась и осмотрела двор.
– Эмиссар, как найти светимость? – этого хитрого кекса спрашиваю, чтобы убедиться, что он здесь. Там, куда я сегодня пойду, он понадобится. Предупредить об опасности.
– Ты сразу поймёшь, что это она, когда увидишь. Не перепутаешь, – с издёвкой отвечает эмиссар.
Отлично. Неорганический болтун на месте. Можно попробовать поискать в саду.
Я прохожу во внутренний двор. Там между покосившимся сенным сараем и загоном для скота есть лаз. Мёртвые козы из загона пялятся на меня пустыми глазницами. К ним лучше не подходить, да и разглядывать особо не стоит.
Через дырку в рассохшемся заборе я попадаю в сад с густыми зарослям вишен. Главное не рвать с них ярко-красные плоды. Ну если не хочешь, чтобы выкинуло в реал. В прошлый раз я решила, что это и есть светимость. Хохот эмиссара даже в реале некоторое время стоял в ушах.
Я смотрю на руки, концентрируя осознанность. Дальше неизведанная зона. Жаль здесь нельзя сохраниться. Такой вот у меня квест. Без чекпоинтов.
За зарослями вишен меня ждут. Группа людей, или нет, фигур, в серых балахонах и с серпами в руках. Говорят, светимость должна хорошо охраняться. Если так, мои поиски сегодня увенчаются успехом.
Я не спешу подходить к ребятам с серпами. Сначала нужно проверить свои возможности. Пробую скастовать фаербол – на ладони едва теплится огненная искра. Взлететь тоже не выходит: ноги будто свинцовые. Вот уж дрянная локация! Снова зона с ограниченными возможностями. Или просто нужно больше медитировать перед сном и сегодня не мой день? Вернее не моя ночь.
Придётся подыскать оружие для боя. Слева от себя замечаю пень с воткнутым в него серпом. Лезвие хищно вспыхивает серебром, стоит только взять оружие в руки. Заточен.
От группы в балахонах отделяются три фигуры и направляются ко мне, подняв серпы остриём вверх. Хорошо, что у меня есть навыки фехтования. Плохо, что двуручным мечом, а не этой загнутой хренью. Серп кажется мне слишком коротким, неуклюжим и неудобно лежит в руке.
Троица приближается. Первый замахивается и делает стремительный выпад. Я ухожу влево и рассекаю ему живот косым движением. До чего же короткая дистанция у этого серпа! Второй успевает задеть меня по плечу. Боли нет. Просто картинка плывёт перед глазами. Я подрезаю ему кисть и возвратным движением чиркаю по шее.
Серпы не ранят. Они снимают осознанность. Две фигуры в балахонах опадают и растворяются. Мир плывёт. Краем глаза я вижу подбирающегося третьего.
Быстро смотрю на руки, восстанавливая концентрацию. А противник уже близко. Нельзя допустить, чтобы он меня достал. Ещё одно ранение – и выкинет из локации. Дистанция слишком близкая. Риск велик.
Фигура в балахоне заносит руку для удара, и я решаюсь. Кидаю серп – он втыкается противнику в горло. Точное попадание! Крови нет. Пустой балахон оседает на землю и растворяется вместе с моим серпом.
А навстречу уже идут ещё трое. Чёрт! Так мне не победить, да ещё и без оружия. Хотя в пне снова появляется серп, я понимаю, что ошиблась. Не нужно было брать оружие. Активировалась программа защиты, и теперь мне не справиться. Нужно было по-другому, нужно было просто… просто что?
Из чего состоят детские страхи? Подкроватные монстры, обиды на взрослых, конфликт с миром, когда кажется будто всё против тебя.
А что если..?
Я поднимаю руки ладонями вверх, представляю как в груди распускается зелёными лепестками цветок, и начинаю петь:
– О-о-м!
Ничего не происходит, но я и не жду быстрого эффекта. Важно войти в состояние, выстраивая гармонию в себе.
– О-о-м-м! – сверху в ладони спускается золотистый поток и окутывает меня сиянием.
– О-о-о-м-м! – приходит лёгкость, и я парю над землёй.
– О-о-о-м-м! – мне начинает подпевать хор голосов.
Смотрю на ребят в серых балахонах. Эти что ли подпевают? Обычно, когда поёшь ОМ во сне, со всех сторон сбегаются спрайты и начинают подпевать. Но не здесь же? Тут и спрайтов нормальных ни разу не видела. Одни сущи, да бабка. Из-за капюшонов лиц не видно. Не разобрать, поют они или нет.
Троица противников не доходит до меня каких-то полметра. Поднимают руки ладонями вверх и на них спускается золотистое сияние. Балахоны окрашиваются в белый, фигуры растворяются в искрящемся потоке. Остальные в группе тоже обращаются в золотистую пыль.
А за ними открывается то, что я так давно искала. Не какая-то привлекающая внимание побрякушка, не вещь, а переливающееся всеми цветами радуги, облако. Вот это я понимаю – светимость!
– О-о-о-м-м! – я иду к облаку, а невидимые голоса продолжают подпевать. Разноцветное сияние впитывается в кожу, наполняет меня изнутри. Тело становится легким, и я взлетаю над садом в голубое небо к солнцу.
Просыпаюсь, и многоголосый хор, поющий «Ом», некоторые время ещё звучит в голове. На часах уже полдень. Через неплотно задёрнутые шторы пробиваются тёплые солнечные лучи. Они греют щёку, забираются под ресницы. Я чувствую лёгкость и свет внутри. Будто во мне теперь живёт маленькое солнце.
Сегодня отличный день. День, когда я вернула себе кусочек детства.
Дневник из будущего
В какой-то момент обнаруживаю себя на космическом корабле. Смотрю на руки, чтобы закрепиться в локации, а потом начинаю разглядывать окружение. Рубка тесная, едва можно развернуться. Кресло пилота упирается спинкой в круглую металлическую дверь. Большую часть пространства занимает пульт управления. Он прямо передо мной: ряд кнопок на верхней панели тревожно мигает красным. За круглыми иллюминаторами над панелью плещется бездонная чернота космоса.
Интересная локация. Не припомню, чтобы доводилось бывать здесь раньше. По крайней мере осознанно.
Я снова смотрю на руки, чтобы повысить концентрацию, и продолжаю осмотр. Пульт управления завален всякой электроникой: провода, платы, блестящие металлические детали. В общем какие-то элементы декора локации. А вот справа рядом с красными рычажками лежит планшет. Он притягивает внимание как магнит. В этом что-то есть, не пустышка. Беру его в руки: надо же, какой тяжёлый!
Это из-за толстого армированного металлом чехла, необычный дизайн, кибер-панк что ли? Чехол украшен чипами, проводами и какими-то незнакомыми мне мелкими деталями. Тонкие металлические лапки зажимают планшет по углам. Ещё чехол расписан фантастическим артом: яркие, будто неземные пейзажи. Разобрать четкую картинку не удаётся – расплывается.
Нащупываю в корпусе кнопку включения, и дисплей загорается надписью: «Дневник Сновидений».
О! А это уже интересно!
От всплеска эмоций начинает выкидывать из сна, и я стараюсь закрепиться. Хватаюсь за пульт, сжимаю в руке планшет: я здесь, чувствую, осязаю, вижу. Пространство стабилизируется, и я устраиваюсь в кресле пилота, чтобы почитать дневник.
Управление похоже на смартфон: просто проводишь пальцем влево, и страница переворачивается. Так себе идея читать во сне: буквы плывут перед глазами, текст воспринимается несвязными отрывками. Так недолго и осознанность потерять, растрачивая энергию на концентрацию. Но любопытство сильнее здравого смысла.
«… я пилот космического корабля. Вернее, только учусь на пилота…»
«Сегодня снова был сон, где помнил, что сплю…»
«…это было очень страшно, я не мог пошевелиться, странные твари сидели у меня на груди… надеюсь это просто кошмар, если подцепил нейровирус, то…»
«…перепрошивка импланта не помогла. Сегодня «взлетел» над телом и болтался под потолком. Жутко…»
«…сказал инструктору, что странные сны прекратились. … не хватало ещё, чтобы отстранили от подготовки к полётам…»
Перед глазами возникает орбитальная станция. Вот я, сижу в кресле второго пилота. Наш небольшой спейс-кар «швартуется» в один из доков на огромном вращающемся кольце. А доков этих, как зёрен в гранате. Наш док видно по яркой фиолетовой полосе, тянувшейся через космос к кораблю. На самом деле это сигнал с индивидуальным кодом, но нейроимплант переводит его в визуальную картинку. Так удобнее.
Я завершаю посадку, и старший даёт команду отключить нейроинтефейс спейс-кара. Мы выходим в док и дальше в шлюз. Начинается задувка атмосферы. Ещё немного и можно будет бежать в пищевой блок, отхватить синтетиков! Зверский аппетит разыгрался. От первого полёта в открытом космосе до сих пор аж трясёт!
Старший снимает шлем скафандра и с едва заметной усмешкой смотрит на меня. Во взгляде явно читается: «слабый молодняк пошёл, нубасы».
Я тоже снимаю шлем, отщёлкиваю и стягиваю с рук оранжевые перчатки.
Стоп!
Это не мои руки.
Сон! Какой космический корабль? Какой полёт?!
Меня резко выкидывает снова в кресло, в рубку корабля. Но здесь хотя бы помню себя: я – дример, исследующий необычную космическую локацию. Вчера был ненапряжный пятничный рабочий день, тренировка, вечерняя медитация и сон в мягкой кровати.
И руки здесь уже мои. Без перчаток. Пальцы всё еще сжимают электронный дневник сновидений.
Буквы расплываются вместе с экраном в чёрно-белый кисель. Я трясу планшет, рассматриваю руки и решаюсь продолжить. Несколько секунд концентрации, и картинка возвращает чёткость. Выжидаю ещё немного и возвращаюсь к чтению.
«…нашёл единомышленников в сети… столько информации…»
«Надо же, я начал вести дневник раньше, чем узнал, что это необходимо для практики…»
«Перепрограммировал имплант, чтобы каждую ночь выходить в осознанный сон. Смешно вспомнить, что раньше боялся этих состояний…»
«… а в лесу и вправду есть старый одноэтажный жил-бокс. Они называют его Дом Учителей. Не могу поверить, в то, что локации могут быть общими на всех. Может, всё-таки подкачалась какая-то программа, которая объединяет наши импланты в сеть?»
«…ребята скинули мне какие-то древние записи… эти хакеры сновидений… ухитрялись выходить в ОС без имплантов… невероятно!»
«…решил создать собственную локацию в ОС. Конечно, это будет космический корабль… думаю под это уйдет немного места на импланте…»
«… совместное сновидение с Deux117. Я передал кодовое слово… не могу понять, как наши импланты синхронизировались… система безопасности не нашла вирусов…»
«… если это вирус, то его писали крутые ребята. Пешком гуляли по Меркурию без скафандров. Deux117 и Daria_nex в восторге…»
«…создал копию дневника в ОС. С помощью импланта выгрузил в него информацию. Нельзя допустить, чтобы кто-то хакнул дневник в реале, тогда меня точно отстранят от обучения…»
«…смотрел хронологию… у хакеров сновидений точно не было имплантов… описаны похожие локации… тот же Дом Учителей… совместные сновидения… как тогда возможно… что же объединяло их сны?»
«…нет я никогда не верил в эзотерику… это дремучие нулевые… всё дело в нейроимпланте, просто ребята создают там локации, о которых читали…»
«...завтра в рейс. Наконец-то... …младшим пилотом… …главное преодолеть пояс метеоритов… связи с землёй не будет, но ребята убеждены, что мы продолжим встречаться во снах…»
На этом записи обрываются. Я ещё раз попробую перелистнуть страницу, но напрасно. Оглядываюсь по сторонам: от чтения концентрация упала. Рубка корабля побледнела, через обшивку просвечивает черная бездна космоса. Сую дневник под мышку и растираю руки, чтобы прийти в себя.
Внезапно что-то меняется. Появляется ощущение тревоги и давление в животе.
Успеваю заметить через иллюминатор, как что-то стремительно приближается к кораблю. Яркая вспышка на мгновение ослепляет. А ещё через миг я лечу куда-то в чёрной густой темноте.
Достаю из-под мышки дневник, как часть локации, как якорь. Дисплей вспыхивает белым, но тут же бледнеет. Девайс в моих руках истончается и исчезает.
Мне не вернуться назад. А дневник видимо остался там, где должен быть. Для тех, кто зайдет после или… до меня?
Это ведь было будущее? Или время нелинейно? А может, существует множество параллельных миров, часть из которых опережает наш в развитии? Это не так уж важно. Мне не даёт покоя другое, что же случилось…
Я не успеваю додумать мысль и просыпаюсь. Мягкий свет пробивается через полоску между неплотно задернутыми шторами. Обои с вензелями ловят солнечные лучи. Я снова дома, в старом добром две тысячи девятнадцатом.
"Дримкетчер"
Вагон метро, мерный стук колёс. Головы сидящих напротив людей покачивались, «клевали» носом. Уже с утра усталые, сонные они ехали на работу, пытаясь доспать по дороге.
Я осмотрелась: как будто с зомби едешь. Прямо «Поезд в Пусан». Хотя в восемь утра разве может быть по-другому? Тогда точно впору проверять реал. На всякий случай, я задала себе вопрос, а не сон ли это? Знание пришло почти сразу же, тихим щелчком в голове, вспышкой в сознании: «это сон».
Ну надо же!
Я посмотрела на руки, похлопала себя по бёдрам, чтобы закрепиться.
Забавно. На мне джинсы и ботинки Доктор Мартинс, то, в чём в последнее время езжу на работу, хлюпая по грязной «зимней» жиже. Что поделать, зима в этом году выдалась «не айс», а подсознание во сне подобрало подходящую одёжку.
Спрайты продолжали дремать, сжимая в руках телефоны. Интересно, метро выглядит до безобразия реалистично. Обычно у меня это пещера с тёмными, схлопывающимися тоннелями, узкими подземными ходами и странными тварями. А тут вагон, и все «зомби» люди как люди. Я присмотрелась: ни хвостов, ни лап, торчащих из-под одежды. Ну да ладно, всё ещё впереди.
Поезд начал притормаживать. Некоторые зомби недовольно зашевелились, продрали глаза и засобирались к дверям. Теперь они вяло тыкали телефоны, стоя у поручней. Судя по всему чатились.
– Станция Пушкинская! – заорало над ухом. – Всем выметаться из вагонов! Дальше поезд идёт вникуда!
Сообщение стало дублироваться на английском, а зомби ожили, загудели и засобирались на выход. Через миг недовольная толпа вынесла меня на станцию.
Вполне обычный вестибюль с голографическим инфотабло и виртуальными искинами-помощниками. Давненько я в центр не заезжала, всё бегаю, как белка в колесе: работа-дом, работа-дом, сама как зомби стала. А тут вон какая модернизация.
Стоп! Это же сон!
Я ещё раз посмотрела на руки, похлопала в ладоши. Да, осознанность тут теряется только так. Надо держать ухо востро.
Тут же привязался спрайт:
– Девушка, подскажите, пожалуйста…
Я повернулась к старичку в выцветшем бежевом пиджаке. Спрайт сжимал под мышкой портфель и беспокойно смотрел на меня сквозь толстые линзы очков, которые делали его глаза огромными и испуганными. Знаем мы ваши штучки. Сейчас начнёт сбивать осознанность.
– Исчезни, спрайт! – я махнула рукой и неловко задела старичка по плечу.
Старик никуда не исчез, но обиженно уставился на меня. В чуть светящихся янтарным глазах читался укор. Тоже сновидец что ли? Неужели?
Я огляделась по сторонам, стараясь сконцентрироваться и поднять осознанность. Локация тут же начала распадаться. Да чтоб тебя! Зараза капризная!
Бывало у меня такое, заболтаешься со спрайтом – в сон утягивает, осознаешься по полной – в реал выкидывает. Придётся теперь балансировать.
Я уцепилась вниманием за старичка, который уже собирался уходить.
– Простите, вы что-то хотели?
Он посмотрел не меня, будто сомневаясь говорить ли, но в итоге всё же выдавил:
– Скажите, это метро, оно ведь снится нам?
Вот это поворот! Не помню, чтобы спрайты сами задавали такие вопросы.
– Ну да, – осторожно ответила я, разглядывая собеседника.
– А вам не кажется, что оно какое-то странное. Похоже на будущее время?
– Есть немного, – я покосилась на голограммы искинов, которые здешний народ запросто проходил насквозь.
– Если мы с вами вдвоём так считаем, значит так оно и есть, – старичок выразительно выпучил на меня и без того большие глаза и заговорщически произнёс. – И, как вы думаете, какой это год?
Я осмотрела зал, покосилась на голограмму часов, время на которых было не разобрать, и заключила.
– Ну до таких технологий недолго осталось, может, через каких-то десять лет так и будет. Значит, год тридцатый, наверное.
– Через десять лет! Тридцатый! Вы хотите сказать ДВЕ ТЫСЯЧИ тридцатый?! – старик востоженно хлопнул себя по коленям и на миг побледнел. Не сводя с меня глаз, он принялся тереть руки и быстро восстановился.
– Две тысячи, конечно, – ответила я, поражённая догадкой. – Сейчас ведь две тысячи двадцатый или какой? У вас какой?!
– Тысяча девятьсот восемьдесят второй! – выкрикнул он и зачастил. – Представьте себе, что время – это четвёртое измерение. А в сновиденном пространстве привычные три искажаются, значит, и время может течь по-другому. Я догадался, стал отслеживать. Мои исследования… люди из разных эпох могут встречаться во сне. Вот это место, я уже третий раз здесь. Только со мной никто не разговаривает. Вы – первая! Ну, скажите, чего вы достигли, потомки? Есть города на Марсе? Колонии на Венере? Наука разобралась со старением?
Я смотрела на старика, не зная, что ответить. Колонии на Марсе? Внезапно вспомнился мем «Юра, мы всё просрали».
– Ну, мы же породим временной парадокс. Мало ли как может повлиять такая информация… – протянула я.
Старик вцепился мне в руку:
– Ну хоть одним глазком! Я ведь не прошу секрет технологий…
– Минус один! – рука в чёрной перчатке легла на плечо моего собеседника, и он тут же побледнел и растворился в воздухе. – Компания «Дримкетчер» приносит свои извинения за сбой в точке перехода. Мы уже работаем над восстановлением.
Передо мной стоял высокий парень в черном камуфляже спецназовца и улыбался. Интересно, зачем ему такой прикид во снах? Идентификатор охранника системы? Плохо. И что он там говорил насчёт работы?
Я кивнула и поблагодарила «спецназовца», опасаясь разделить участь старика.
– Кстати, почему я не могу считать ваш ID? – дежурная улыбка отлипла от лица.
– Откуда мне знать? Сбой же у вас в системе. И вообще, я буду жаловаться! – на всякий случай я решила приборзеть, и это сработало.
– Вам возместят часы свободного сна в двухкратном объёме, не переживайте, – снова дежурная улыбка.
– В прошлый раз ничего не возместили! – к нам подошёл надутый дядька в серебристом офисном костюме. – Ещё и на штраф попал из-за вас, проект-то вовремя сдать не успели!
– Пожалуйста, отправьте официальную претензию с указанием ID и описанием проблемы. Уверен, это какая-то ошибка, – «спецназовец» растянул улыбку ещё шире, отступил назад и растворился в толпе.
– Нет, вы видели! – возмутился дядька.
– Ага, – протянула я, оглядываясь. Больше ребят в черной форме поблизости не наблюдалось.
– А почему я не вижу ваш ID? – спохватился дядька.
– Сейчас увидишь! – пообещала я и схватила его за отворот пиджака, притягивая к себе. – Слушай внимательно: я – хакер из прошлого. Могу взломать не только систему, но и этот твой ID. А тебя так шандарахну – неделю в сон не выйдешь. Все свои проекты потеряешь!
Я поднесла к его носу руку с горящим на ладони фаерболом. Огонь почему-то вышел синим, не важно.
– Отвечай, что за «Дримкетчер» такой? Откуда они взялись? Вас что, заставляют во сне работать?
Лицо дядьки вытянулось, но особого испуга я не заметила:
– Серьёзно, хакер? Осознаёшься без девайса? На целую неделю вырубишь? Да, конечно, давай! Я тогда этот «Дримкетчер» за яйца возьму! Компенсацию по полной выбью! Засужу на хрен! Только давай быстрее! Охрана же тут везде.
Вот это поворот! Не ожидала. Придётся изменить стратегию.
– Сначала ответь на вопросы, а то не шандарахну!
– Ну а что там. Как придумали этот шлемак с электродами да на поток поставили, так и началось. Все стали во сне осознаваться. Ну а поток разве без хозяина бывает? Сразу сообразили, что дело это прибыльное, – залопотал дядька, быстро озираясь по сторонам. – Днём восемь часов работаешь, как обычно. И шесть часов рабочих во сне, плюс два часа свободного сна. Иначе мозги погорят. Вот так всё и устроено.
– И что во сне вы делаете?
– Да всякое, – он пожал плечами. – Если результат можно оцифровать, всё годится. Моя работа – дизайн дрим-игр, локаций для деловых встреч во сне, декор всякий по мелочи.
Краем глаза я заметила, как между людьми замелькала чёрная форма охранника. Дядька тоже заметил.
– Давай, – прошипел он.
Я сконцентрировалась и от души закатала ему в лоб синим фаерболом. Чего не сделаешь, чтобы помочь человеку откосить от работы.
Пыхнуло знатно. Меня, конечно, тоже задело и мгновенно выкинуло в реал. Переход получился настолько резким, что некоторое время не могла сообразить, кто я и где нахожусь. А потом пошла заваривать чай и думать, что за странный микс преподнесло мне подсознание. Может сны действительно являются местом вне времени, но то, что произошло дальше…
Самое сокровенное, что есть у человека – это сны. Можно отобрать деньги, статус в обществе, даже свободу, но отобрать сны – это немыслимо! Мы идём навстречу новым технологиям, но не знаем, к чему приведёт их развитие. Ищем лёгкий путь погружения в осознанное сновидение. Но если ОС станет доступен всем и каждому, не станет ли сновиденное пространство продолжением нашего суетливого социумного мирка?
Лиса
Уже знакомые оцепенение и лёгкая вибрация – и я выкатилась из тела. Села на кровати и подождала, пока восстановится зрение. Когда комната обрела привычные очертания, обернулась: тела, как обычно, не было. Такое вот у меня ВТО или фаза, чёрт знает что. Переживать на этот счёт я долго не собиралась, а решила заняться делом, выполнить задачу: почистить квартиру на тонком плане и подновить защиту. Время от времени нужно это делать, а то начинают всякие сущи шастать да и ОСы реже становятся.
Я встала с кровати, похлопала себя по бедрам, посмотрела на руки, закрепляясь. Ну, можно и начинать.
Села на пол в полулотос и положила руки на колени ладонями вверх, вызывая поток и запела:
– Ом-м-м.
Первый раз получилось не очень, будто что-то в горле застряло, пришлось покашляться. Высокий ровный звук вышел только с третьей попытки.
За что люблю эту мантру – прочищает хорошо и пространство и самого поющего. Ещё, как и в любых практиках в ОС, сразу видно, где блок, где энергия плохо идёт. Вот как сейчас, сначала пришлось прочищаться, но если уж хорошо пойдёт, то эффекты интересные, всё пространство вокруг начинает подпевать и вибрировать.
Но в этот раз пошло туго. Вроде бы и поток был, но он тяжело пробивался сверху, словно через какую-то кашу. Я сконцентрировалась на этом ощущении и вгляделась по сторонам. Краски вокруг тут же сгустились, мир обрёл больше резкости, плотности и взору предстала печальная картина. По углам, с потолка свисали какие-то чёрные плети, с них стекала и капала на пол серая слизь.
– Фу,блин!
Как же так, при живой хозяйке квартира проросла! Причём, судя по ощущениям, это какой-то нижний слой, я сюда и не попадала ни разу.
Ом застрял в горле и не хотел петься. Более того, мир стал блекнуть и размазываться. Э, нет! Так дело не пойдёт! Я вскочила на ноги, похлопала себя по бёдрам и вышла из спальни. В коридоре творилась та же хрень. Здесь шматы слизи были гуще, а чёрные плети толще. Я прошла в гостиную и ахнула. Нет, но не от вида чёрной гадости, внимание привлекло другое: прямо в ветвях фикуса свернулось клубком какое-то существо и ярко пульсировало оранжевым светом.
– Так вот почему с фикуса все листья облетели! – фаербол в руке зажёгся сам собой. – А я-то гадаю в чём дело!
Существо встрепенулось, испуганно вылупилось на меня большими зелёными глазами и спрыгнуло на пол, превратившись в рыжую кошку.
– Мяу, – оно засеменило ко мне, дружелюбно размахивая всеми девятью хвостами.
– А ну брось прикидываться! – я замахнулась. – Никакая ты не кошечка, а самый обыкновенный сущ! А ну выметайся из моего дома! Я – хозяйка пространства запрещаю тебе…
Мой голос стал громче и отчётливее. Главное подкрепить свою волю намерением, и сущ покинет территорию. Правда годится это только для слабых сущей. Сильных придётся выгонять куда более заковыристыми способами. Без эгрегоров не обойтись.
– Погоди! – животное дрогнуло и стало трансформироваться. Вытянулся нос, налились краской и распушились хвосты, на лапках появились чёрные носочки. Не слишком-то оно изменилось: вместо кошки на меня смотрела лиса.
– Ты что японская кицунэ о девяти хвостах? – в шутку спросила я и на всякий случай ткнула в неё левым мизинцем, хотя и не слишком доверяла этой технике. Облик суща не изменился, лиса кивнула, потянувшись, прошлась по комнате.
– Откуда ты здесь взялась? Чего пожаловала? – я старалась держать строгий тон, а сама раздумывала свалить сейчас, пока не отхватила люлей, или всё же продолжить разговор. Справиться с таким мощным сущом вряд ли удастся.
– Из Японии конечно, – кицунэ клацнула зубами и забралась на диван. – Знаешь, что духи могут жить связанными с материальными предметами? Ритуальными, сделанными в храме, или древними?
– Ну да, – припомнила я. – По синто, вроде бы, вещь, которой больше тридцати лет считается одушевлённой. Ну и слышала, духов специально для защиты прикрепляют к амулету или тотему. Но тут нужна магия, согласие сущности, да много чего. Как тебя угораздило?
– Иногда древние вещи попадают не в те руки, – по-кошачьи промурлыкала кицунэ. – Кто-то потерял, а кто-то нашёл. Иногда судьба забавно шутит. Небольшой каменный шар твои соседи считают просто сувениром, подобранным на тропинке Лисьего храма.
– О да, я была этом храме! Там такие красивые каскады рыжих ворота тории. Вон даже фото есть! – Я указала на стену с фоторамками и одёрнула себя. Так и осознанность потерять недолго. Да и не стоит так расслабляться и доверять сущу.
– Вот и я про то же. А ещё вот мечи у тебя, – лиса повернула морду к стойке с тренировочным йайто и двумя боккенами. – Тот, что стальной – китайский. А вот эти два деревянных из храма школы будо.
– Точно, – кивнула я. Значит лиса и вправду настоящая японская сущность, если чует такое. – Поэтому ты решила свить тут у меня гнездо на фикусе? В реале с него, между прочим, листья стали опадать!
Кицунэ покосилась на фикус и вздохнула.
– А что делать? Тут у вас невозможно существовать, а мне привязка не позволяет далеко отходить. Твое место мне как спасение!
– Ну спасибо на добром слове. А что тебя у нынешних хозяев шара не устраивает?
– А ты не видишь? – Лиса спрыгнула с дивана и приземлилась на задние лапы. – Вон, смотри, по стенам течёт. Тут, тут и тут! Снизу то же самое. А тот угол вообще зарос!
Она ткнула пальцем в комп, утопающий в черной липкой гнили. Я отметила, что пропустила момент, когда лапы лисы превратились во вполне человеческие руки. Аккуратные такие женские ручки, только пальцы чёрные.
– Да-а-а, беда. Мне самой эта дрянь не нравится. А что за зараза, не знаешь?
Лиса подбоченилась и недовольно сверкнула глазами.
– Это людские страхи, которыми вы все теперь охвачены. А вот оттуда, – она снова указала на комп, – поток идёт, ваши страхи подпитывает.
– А-а-а, ты про вирус что ли? – догадалась я. – Ну да, мне и самой этот поток не нравится. Но что делать? Люди всегда боялись смерти. Никто не хочет даже просто заболеть.
– В осторожности перед врагом нет ничего постыдного. Но с ним нужно сражаться, а бояться врага – значит уже проиграть до начала боя! – заявила кицунэ, и хвосты за её спиной вспыхнули красным пламенем. Воин сражается, но при этом никогда не впускает страх в своё сердце!
Какая боевая лиса! Не зря на мечи притянуло её.
– Ну, мои соседи сверху, у которых твой шар, вроде не боятся, – припомнила я. – Они вчера вон вечеринку устроили, до трёх ночи музыка гремела!
– Отрицание – самая презренная форма страха! – фыркнула Лиса. – Закрыть глаза и повернуться спиной к врагу, что может быть хуже?
От огненных хвостов кицунэ по стенам забегали яркие всполохи, и черная дрянь сжалась и отступила, укрывшись в углах. Восхищаясь лисой, я пропустила тот момент, когда она подскочила ко мне и, схватив за шкирку, швырнула в окно.
–Посмотри, что вы взрастили!
Я и ахнуть не успела, как вылетела сквозь оконное стекло. В нескольких метрах от стены удалось выровняться и прекратить падение. Я не успела возмутиться на лису. Отвратительная картина перехватила внимание: от самого фундамента до верхних этажей дом оплела чёрная дрянь. Плети тянулись по стенам, увивая их как плющ, а вниз сползали серые шматы грязи. Они стелились по улицам, тянулись от дома к дому и только стекла окон белестели прорехами в зловещем плетении.
– Фу, блин!
– А я про что! – подтвердила лиса, зависнув рядом.
– И что, это прям всё из-за страха перед вирусом? – усомнилась я. – Раньше люди тоже боялись многих вещей. Поди также зарастало.
Лиса недовольно фыркнула и покачала головой.
– Множество мелких страхов, которые у всех разные, это как копошение мышей в стоге сена. А тут, разве не видишь, один мощный поток. Это уже эгрегор! Тебе знакомо это понятие?
– Ага, – я ещё раз окинула взглядом дома. Вспомнились постапокалиптические виды: полуразрушенные небоскрёбы оплетенные тропическими лианами.
– То-то же, – проворчала кицунэ. – Давай обратно! Привязка тянет, трудно так далеко от предмета находиться.
И снова я не успела опомниться, как цепкая лапа схватила меня и швырнула через окно внутрь квартиры.
Шмякнувшись об услужливо спружинившую стену, я приземлилась на пол. Лиса немного утратила боевой вид, погасила хвосты и уселась на диван, кося на меня зелёные глаза.
– Надо бы почистить эту дрянь, хотя бы в пределах квартиры, защиту там поставить, – начала я. – От твоих огненных хвостов, гниль вроде шарахается.
– Хм! – кицунэ приняла совсем уж хитрющий вид. – Но нужно разрешение хозяйки, ну и, конечно, местечко для меня.
Что делать, лиса – она и есть лиса.
– Хорошо, можешь здесь поселиться. Только фикус не трогай! – разрешила я.
Лиса тут же улыбнулась двойным рядом зубов и кивнула.
– Что ж, тогда начнём. Давай, пой свой ОМ, у тебя вроде неплохо получалось.
Я села пол и запела. Едва пробиваясь через заросший чёрным потолок, ко мне спустилась золотистая нить потока. Лиса встала рядом, вспыхнула рыжим огнём, и начала читать какую-то мантру. Всё кругом загудело, завибрировало, лисий огонь пошёл по кругу, выжигая чёрную поросль. По потолку и стенам поползли строчки иероглифов.
Мой поток тоже усилился, наполняя всё вокруг энергией, заставляя иероглифы светиться. ОМ зазвучал на разные голоса со всех сторон, поднимаясь всё выше и выше. Огонь лисы разгорался ярче, заполняя собой комнату. По телу тоже пошли в вибрации, делая его лёгким, отрывая от пола. Я начала подниматься вверх и… проснулась.
Несколько минут ушло на то, чтобы припомнить необычное ВТО. Похоже на то, что кицунэ и вправду в гости пожаловала. Слишком уж яркими были ощущения. Да и в комнате, кажется, вправду стало легче дышать, сделалось как-то уютнее.
Я прошла в гостиную: за ночь фикус сбросил последние листья, рассыпав их по полу причудливым зелёным узором.
Другой слой
– Нет, не согласна так меняться, – я посмотрела на кровать подруги. – Рядом с моей стоит холодильник и монотонно бурчит под ухом. Я так звуки из коридора не слышу и засыпаю.
Глушилка-холодильник в общаге вещь незаменимая, особенно в общаге коридорного типа. Когда у тебя комната, а прямо за дверью уже толпа народу бегает в туалет/душ/на кухню и обратно.
– Да эта развалюха на всю комнату тарахтит! Я тоже его слышу, – ответила подруга. – Зато если поменяется, с первого яруса спустишь себе покрывало, устроишь балдахин, или как там это называется. И тебе не будет мешать свет по ночам, когда я засиживаюсь.
Плюс, конечно, весомый. Я посмотрела на холодильник, на кровать и снова на холодильник.
– А если наоборот, ты на моём месте не уснёшь? Шумно будет?
– А давай так! – Ленка спрыгнула с кровати и уставилась на меня зеленющими глазами. – Проведём испытания. Я посплю на твоём месте, а ты на моём. Вот и узнаем.
– Ну давай, – я залезла на первый ярус двухэтажной кровати, Ленка спустила вниз цветастое общажное покрывало. Лучи полуденного солнца почти не проникали сюда, и сохранялся уютный полумрак. Я приподняла полог и увидела, как подруга улеглась на моей кровати. Ну ладно, попробуем!
В сон затащило быстро, кровать будто превратилась в плот и сорвалась вниз по бурному течению, а потом своевольно выкинула меня за борт.
И вот я уже обнаруживаю себя висящей в воздухе посреди улицы, машу Ленке рукой и оглядываюсь по сторонам. Удивительно чёткая картинка для сновидения. Даже запахи слышно: сырость и что-то ещё, рыбное.
Набережная какого-то большого города. Абсолютно пустая. По обе стороны как попало оставлены машины. У многих открыты двери. Явно люди побросали, спасаясь бегством. Витрины бутиков в домах вдоль улицы разбиты. И кругом ни души.
– Странное место, – ко мне подлетает Ленка. – Как думаешь, что у них здесь случилось?
Я оглядываюсь и пожимаю плечами. На бетонке у набережной замечаю надпись, размашисто нанесённую красным баллончиком: «Не пейте воду. Она проклята!»
Что за бред.
Я встаю на асфальт и тут же словно ниоткуда на нос моего кроссовка прилипает розовая раковинка. Почему-то становится противно и ясно, что просто так она не отцепится. Быстро трясу ногой, и мелкая раковинка спадает вместе с обувью.
Желание приземляться пропадает. Остаюсь висеть в воздухе. Благо во сне можно себе позволить.
– Странно всё это, – Ленка наблюдает как мой кроссовок быстро облепляют, берущиеся словно ниоткуда, розовые раковины, и поджимает ноги. – Ты заметила, что асфальт мокрый? И дома, присмотрись, какой бетон тёмный. Ни единого сухого пятнышка!
– Подозрительно, – я замечаю, как за бетонными перилами набережной мелькает и пропадает розовое щупальце. Может, показалось?
Ленка отслеживает мой взгляд.
– Надо загрузить информацию о мире, – она берется указательными пальцами за виски и закатывает глаза к небу.
Я делаю так же, и вижу, как там наверху собираются тяжёлые сливовые тучи с толикой розового.
Так было и в тот день. Когда прилетели они. Огромные космические корабли вышли из гиперпространства прямо на высокой орбите Земли. Их было так много, что власти побоялись использовать ракетную систему обороны. Всё равно силы были слишком неравны.
Пришельцам послали сообщение, но они не ответили. Так и висели несколько дней, наводя ужас на жителей планеты. Начались беспорядки. Кто-то обвинял власти в бездействии, кто-то, наоборот, радовался прибытию старших братьев по разуму. Американские хакеры взломали экраны на Уолл-стрит, и там появился баннер «Добро пожаловать на Землю! Спасите её от нас!»
Он так и горит там, потому что стало не до того: челноки пришельцев вошли в атмосферу.
Власти Северной Кореи сбили несколько над своим воздушным пространством. А остальные взорвались сами, оставив после себя большие фиолетово-розовые облака. И почти сразу пошёл дождь.
Некоторые ученые догадались о заражении сразу. Повезло тем, у кого были системы опреснения. Сингапур и ОАЭ ещё держатся. А вот Питеру однозначно пришёл конец. Да и что толку, конец придёт всем нам. Чужой флот наблюдает с орбиты и ждёт когда сформируется среда, пригодная для жизни. Их жизни.
Наверное там, на кораблях пришельцев, такие же осьминоги как в Прибытии. Только они не стали с нами разговаривать, а просто вычищают наш дом для себя.
Что может быть подлее, чем заразить саму основу жизни, воду? И что может быть непоправимее…
Я смотрю на набережную и хочется сдаться. Нырнуть туда, в темную воду, за бетонные перила и уже не о чём не думать. Не бороться.
Но это не мой мир.
Визг тормозов прерывает размышления. К нам с Ленкой, зависшим в воздухе, приближается машина, скорая. Большая и белая, с горящей мигалкой. Дверь отъезжает в сторону и оттуда высовывается женщина. Тучная, с ворохом каштановых кудрей на голове она оглядывается по сторонам. Но нас не видит, словно смотрит сквозь.
Неужели выжившая? Мы с Ленкой переглядываемся. Женщина делает последний рывок и вываливается из скорой. Из-под черного в белый горошек платья торчит целый пук осьминожьих щупалец.
Уже не человек.
Упираясь руками и ловко перебирая склизкими конечностями, существо устремляется к реке.
(иллюстрация от Sivka Burka)
– Надо проснуться, – говорю я. Ленка кивает и исчезает первой.
Я некоторое время маюсь, пытаясь вспомнить о теле. Взгляд цепляется за набережную, за поднимающийся из воды ворох розовых щупалец.
Я усилием воли отстраняюсь, улетая назад, и локация меняется.
Комнату заливал солнечный свет. Я посмотрела на письменный стол, лакированная поверхность которого играла бликами. За окном бушевали кусты жасмина – мамина гордость. Тепло и хорошо, наконец я дома. И нашему миру ничто не угрожает.
Дверь в комнату отворилась, и на пороге появился отец. Солнечные зайчики тут же заплясали на его усах и бороде, делая их ещё более рыжими.
– Пап, а ты никогда не думал, что если пришельцы прилетят, то они не будут устанавливать никакого контакта. Просто сразу начнут колонизировать и всё? – спрашиваю я. – Что это самый вероятный вариант развития событий. И что в какой-то реальности, в которую мы, например, можем попасть через сон, это уже случилось. Или в будущем случится у нас? А мы ничего не сможем сделать на таком уровне развития.
– Значит надо развиваться, – ответил отец. – Вся надежда на вас – молодое поколение. В школу-то не опоздаешь?
– Какую школу? – я посмотрела на свои руки и вспомнила, что уже давно окончила и школу, и универ. И с родителями больше не живу.
– А чтобы попасть в эту реальность нужно заснуть во сне, а потом также дважды проснуться, – проговорила я, прежде чем снова открыла глаза по-настоящему. В своей кровати и в своём мире. Пока ещё нашем.
Страхи
Вам знакомо состояние, когда просыпаешься за час до будильника и вновь пытаешься быстренько уснуть? Доспать. Надеешься увидеть что-то интересное, успеть выйти в ОС или просто выспаться, коря себя, за то, что лег накануне в третьем часу ночи. Иногда мозг сразу же радостно вырубается, а иногда случается обратный эффект. Желание поскорее заснуть служит триггером: сна ни в одном глазу, а ты стараешься лежать, как мёртвый, но не получается: метания и выбор удобной позы продолжаются до звонка будильника. И вот из этого состояния отличные шансы выйти в ВТО или в ложное пробуждение.
Так и я, сначала крутилась волчком в кровати, а потом замерла, стараясь не реагировать на желание тела снова попытаться устроиться поудобнее. И на следующем повороте кубарем покатилась с кровати прямо на пол!
«Отлично! Всё-таки удалось уснуть!» – порадовалась я про себя и осмотрелась по сторонам. Спальня выглядела точь-в-точь как в реале, ну так часто бывает в ложном пробуждении. А вот освещение мне не нравилось: по углам расползлись тёмные тени, цвета штор и стен было не различить – тоже утонули в черноте. Я осталась на небольшом пятачке света, а со всех сторон подступал сумрак.
По опыту знаю, если локация темнеет – жди всякого треша. Тварей, сущей и прочей нечисти, которая, если уж признаться, часто является порождением нашего сознания. Вылезает из всяких закоулков и темных уголков психики. Страхи. От настоящих гостей извне, аж живот в узел скручивает от острия направленного на тебя чужеродного внимания. А тут просто страхи. Чувство тревоги, желание спрятаться, забиться куда-то, бежать, не видеть. А надо делать противоположное. Если, конечно, хочешь немного почистить тёмные чуланы своего подсознания.
Я встала, и открыла дверь, чтобы выйти в коридор. Если хочешь победить страх, понять его абсурдность – посмотри ему в лицо, разгляди детали, раствори взглядом, высвети вниманием. И он станет нелепым дурно сделанным макетом. Разве этого можно бояться?
Навстречу из коридора хлынула густая тьма. Я положила руку на стену и двинулась вперёд. Жутко. Что может скрываться во мраке? Каждый шаг, в неизвестность, как в пропасть или в пасть к чудовищу. А если не представлять, не думать об этом? Я пошарила впереди рукой, стараясь ухватить чудовище за хвост или хотя бы нащупать пасть. И тьма расступилась, не оставив ничего. В серой дымке проявились очертания коридора. Впереди заблестело зеркало, и сознание снова накрыло волной страха. Сейчас кто-то появится оттуда, вылезет прямо из рамы! Я переборола себя и пошла вперёд, чтобы разглядеть это, чем бы оно ни было. Туман в зеркале заклубился и сложился в картинку: моё отражение. Бледное, угловатое, зло улыбается, скалит клыки. Чёрные глаза с вертикальными зрачками смотрят внимательно. Я тоже смотрю внимательно на каждую деталь, разглядываю, и эффект исчезает. Чувство страха испаряется. Клыки, глаза – у каждого из нас есть тёмная сторона. Главное её принять. Я протянула руку, и она прошла насквозь, коснувшись ладони отражения.
Слова «Я принимаю тебя» прозвучали как магическая формула. Отражение дрогнуло и растворилось, впиталось в мою руку. Зеркало осталось пустым.
Послышался шорох с кухни, и я продолжила движение. Там точно кто-то есть! Сейчас как кинется!
Ну, кинется, и что? Рассмотрим его поближе! Я решительно прошла на кухню, даже не пытаясь включить свет. В этом состоянии во сне никакой выключатель не сработает, не стоит тратить время. Внимание само выхватило большую чёрную собаку, сидящую у стола. Животное встало с тихим угрожающим ворчанием, собираясь напасть. Я внимательно смотрела: четыре глаза, а ухо только одно, нос сморщился и съехал на сторону, два ряда острых зубов в пасти. Детализация. То, что страшно вместе, по частям распадается на детали. Этот фокус у меня однажды получился сам собой во сне, и теперь я не отступаю. Собака, конечно, кинулась. Я подавила порыв взлететь – тогда придётся в ужасе бегать по всей локации до конца сна, по пути собрав ещё каких-нибудь тварей. Псина схватила мою ногу – половина в пасти.
«Кушай, солнышко, кушай», – разрешила я. Надо продержаться. Быть съеденной – мерзкий, но не обычный опыт. В конце концов, вряд ли это убьёт меня в реале.
Собака судорожно сглотнула и стекла по ноге, разлилась на светлом кафеле тёмным чернильным пятном. Белое поглотило чёрное. Пятно исчезло.
Я подошла ко входной двери, повернула ручку: незаперто. Оставить квартиру открытой на ночь, страшно ещё как! Кто угодно может вломиться в дом. Лысоватый гопник уже стоял в тамбуре. Заметив меня, он тут же повернулся.
– Ну, чё! – он расставив руки в стороны пошёл ко мне. Зеленая рваная жилетка, штаны «abibas», шапка набекрень – уши и лоб торчат.
Вот это у меня сознание – такие махровые шаблоны!
Я засмеялась, а гопник превратился в зелёное облачко и растаял в воздухе.
Темнота отступила. Вот уже видны песочные стены тамбура и терракотовая плитка. Я подошла к двери на лестничную клетку, повернула ручку. А там…
В глаза ударил яркий свет. Сначала ничего было не разглядеть, а потом мир заполнился палитрой ярких красок. За порогом оказалась просторная комната с большим окном. Стены покрывали пёстрые рисунки: мандалы, турецкие огурцы. Сочные цвета и оттенки смешивались между собой, причудливые узоры светились, испуская тепло и энергию. А посреди комнаты парила она, художница. Девушка в белом платье, с кисточкой в руках, с восторженным блеском в глазах. Я вошла в комнату, наполняясь светом, взлетая вверх и на какой-то высокой ноте вибраций, растворившись во всём этом, проснулась.
Снова до будильника. На этот раз за десять минут.
Ловушка
Вы, наверное, знаете, что лифт во снах чаще всего работает как попало: не может привезти на нужный этаж, трясётся, застревает или летит вверх, как ракета, аж крышу пробивает. А иногда спускается вниз, и это уже совсем другие сны – страшные. В общем, вещь в себе этот лифт.
Так что во сне я на этой чудо-технике стараюсь не кататься, больше мороки от неё, чем пользы. Но когда осознаёшься в лифте, то дело уже сделано.
А осозналась я потому, что лифт совсем уж ошалел. Завалился набок и поехал себе горизонтально, как автобус. Даже окна появились. Но автобусом лифт только прикидывался. Он пахал землю как водную гладь, и она черными волнами расходилась в стороны. Вместо пейзажа за окнами текла мутная серь. Откуда-то пришло знание, что этот лифт не пространственный, а временной, и везёт он меня в будущее.
За окном между тем стал появляться пейзаж: серые пыльные поля, без единой травинки, спрятавшееся за дымной поволокой солнце. По сухой земле как перекати-поле скользили пакеты. Раздуваемые ветром, они казались медузами, которые адаптировались для жизни на суше, и отлично себя чувствовали, зависая в густой пыли.
Слева и справа высились гигантские горы. Я сосредоточилась на них, наводя «фокус» зрения, и приблизила картинку. Горы оказались из мусора. Самого разного, начиная с тех же пакетов и заканчивая крупной бытовой техникой. Взгляд зацепился за стиральную машинку, с сиротливо раскрытой дверцей и огромного розового медведя, на вид вполне яркого и нового. Таких дарят, а потом выкидывают, чтобы не занимали место. Короткий путь от прилавка до помойки.
Я перенесла внимание обратно в кабину лифта: прямо по курсу был город. Прикрытый полупрозрачным силовым куполом, он ощетинился частоколом высоток и торчащих из них антенн сотовой связи.
Лифт с хлюпаньем вошёл в купол, пропахал по мостовой несколько метров и раскрыл двери. Вроде как говоря: «на выход».
От добра добра не ищут: я вышла и почувствовала во рту привкус пыли. Видимо, несмотря на купол, она всё же пробивалась в город. На улицах тоже было грязно, мусор, вездесущие пакеты и прохожие, пинающие их ногами. Люди будущего выглядели незатейливо: мешковатая одежда, наушники, и гаджеты в руках. Хотя многие тупили не в телефоны, а в цветные очки. Я так поняла, это был не самый бюджетный вариант, и потому владельцы смартфонов иногда, на миг оторвавшись от экранов, кидали на очкариков завистливые взгляды.
Общие цвета картинки были какими-то серыми, люди, их одежда, пыль и мусор. Всё это давило, и я поняла, что меня давно исподволь мучает один вопрос: что тут стало с природой? Остался ли хоть один кустик или травинка, а может дерево? Поиски привели меня к городской площади, где на небольшом пригорке росли три худые сосны. На сухой почти вытоптанной траве под ними сидели люди и ели что-то из маленьких коробочек. Табличка, установленная рядом с пригорком, гласила: «Городской муниципальный лес».
Это три сосны-то лес? Я усмехнулась.
– И правда смешно, понабежали тут идиоты, расселись, – прозвучал рядом недовольный мужской голос. Его обладатель, толстяк в сером костюме тройке причмокнул губами и продолжил: – Ничего, скоро построим тут новый торговый центр, так то оно повыгоднее будет!
Он развернулся и деловито пошлёпал по своим делам, а я посмотрела на три сосны, которые люди считают лесом, затянутое дымкой небо, пыльные улицы, мусор, серые одежды прохожих. Слёзы сами навернулись на глаза, а к горлу подступил тяжёлый ком. Кем нужно быть, чтобы думать, что жить вот так нормально? Кем нужно быть, чтобы вообще дойти до такого? Как можно уничтожить те крохи природы, что ещё остались? Эти несчастные три сосны? Люди окаменели в своих бетонных клетках и совсем перестали чувствовать природу, себя? Перестали быть живыми?
Слезы текли, впитываясь в жадную до влаги пыльную мостовую, мои рыдания разносились по площади странной мелодией.
Что-то здесь было не так. Пусть будущее, но это пока лишь сон. Тонко спроектированный сюжет, настроенный на определенную эмоциональную волну. Не пытается ли кто-то через переживания просто откачать у меня силы?
Точно! Энергетическая ловушка!
Мир дрогнул и откуда-то сверху послышался смех эмиссара:
– Надо же! Догадалась-таки! Не позволяй своим убеждениям делать тебя уязвимой. Учись собирать мир, не опускаясь до жалости и слабости.
– Легко тебе, неорганику, поучать! – возмутилась я и проснулась.
Никакого пыльного мусорного будущего, только наш мир, яркое солнце и высокие деревья за окном шелестят листвой. Только на ветке одного из них приблудился рваный полиэтиленовый пакет...
Кладовая
Попасть к другому человеку в сон непросто, особенно, если он того не хочет или просто не ждёт тебя в гости. Но такова депрессия: чёрная пелена застилает сознание и человек не знает о чём просить и как. Серый мир становится привычным, серые мысли – постоянными. Ему становится удобно в этом мире, и он зовёт это состояние нормой и реальным взглядом на вещи. Я считаю, что это тот случай, когда вмешаться можно.
Попыток было истрачено много, я звала – ко мне не приходили, пыталась вытащить из-за двери – но ловила лишь пустоту. И вот теперь я наконец стою перед входной дверью. Дом человека – это его личное пространство, а ещё вход во сны. Звонка нет, стучу.
За дверью осторожные шаги. Как заинтересовать, как поймать внимание? При этом я не должна выбиваться из его общего фона, чтобы аккуратно войти в поток сна.
– Денис, там на улице чёртов дождь и слякоть. Не погода, – ужас! Я вся промокла, пока добралась к тебе, откроешь?
За дверью тишина. Но когда я уже начинаю переживать, что не вышло, ручка идёт вниз и дверь распахивается.
Денис стоит на пороге с усталым помятым лицом, внутри его квартиры всё та же серь. Пространство практически монохромное, и ещё темно, бр-р-р. Совсем плохо дело.
– Привет! – осторожно вхожу в квартиру, прикрываясь наспех сотворённой серой накидкой, чтобы не отсвечивать. Но пространство всё равно недовольно колыхается. Стены коридора вибрируют. Мне нужно здесь хорошенько закрепиться, чтобы начать действовать.
– Может, чайку? – тащу Дениса на кухню, и когда он отвлекается на поиск чайника, улучаю момент, чтобы тихонько улизнуть. Пусть он забудется в сюжете. А я тут смогу всё почистить от серости. Прохожу по коридору в спальню – ещё и паутина от потолка до пола. С чего бы начать?
Скидываю свой маскировочный палантин и вытягиваю руки. На них разгорается яркое пламя. Сейчас достанется местной серости!
– И что? – ленивый и чуть насмешливый голос эмиссара сновидений как всегда раздаётся откуда-то сверху. – Выжгешь здесь всё и будешь радоваться?
– Вот уж кого не чаяла услышать, – в тон удивляюсь я. Эмиссар и правда нечастый гость в моих снах. У некоторых это незатыкающаяся балаболка, а мой подаёт голос, либо когда мне грозит опасность, а я не достаточно осознанна, чтобы это заметить, либо когда я собираюсь сильно накосячить. Видимо сейчас как раз тот случай.
– А что же мне по-твоему делать? – спрашиваю.
– Ты, конечно, можешь использовать свой свет, чтобы сделать здесь всё ярким. Можешь даже зажечь своё солнце за мутными окнами. Но долго ли продержится такая иллюзия? Лишь столько, покуда у тебя хватит сил, – эмиссар выдерживает паузу, но я послушно жду. Этого товарища лучше не перебивать. – Если хочешь помочь по-настоящему, нужно найти здесь его собственный свет.
– Ну, логично, конечно, – соглашаюсь я. – Так и собиралась почистить, а оно тут под завалами и обнаружится.
Эмиссар смеётся в ответ.
Ну ладно, мудрый ты наш неорганический советчик. И что же мне теперь делать? Как искать Денисов свет, пока он залипает на кухне? Идти к нему самому вряд ли правильно, почувствует, что я выбиваюсь из его картины сна – тут и сказочке конец. Но передо мной весь его дом, а это же карта подсознания, сознания и до кучи эмоционального состояния. Не просто так здесь серо.
Я создаю маятник: небольшой кристалл, сотканный из моего света на длинной цепочке.
– Ну, подобное к подобному, – вздыхаю я. – Давай, ищи.
Маятник колеблется в руке. На полу под ним в круге света появляется золотистая стрелка. Пространство вокруг недовольно пучится, стены идут волнами. Всё же чужой свет очень приметный в таком пространстве.
Иду, следуя указаниям стрелочки, до коридора и натыкаюсь на дверь. В реальной квартире Дениса здесь нет никакой двери. Но то в реальности. А дополнительная комната в сновиденном доме дело обычное, пусть и не совсем понятное. У меня тоже такая есть: оттуда можно выйти в разные интересные места, а иногда обнаружить там не менее интересных гостей. Этакая портал-буферная зона. А что же здесь у Дениса?
Внутри комнаты маятник блекнет, а я разгоняю рукой серую пыль. Это что, склад?
Кругом бесчисленные коробки, плотно заклеенные скотчем, обмотанные плёнкой. Интересно.
Тянусь к ближайшей, с едва заметным узором зимних ёлочек на боку.
Стоит пустить немного света через кончики пальцев и рисунок становится ярче, а упаковочная плёнка рассыпается в руках. Из коробки бьёт неожиданно яркий свет. Картинка меняется.
– Иди сюда! Давай-давай, молодец! – зовёт голос женщины. Тёплый, радостный. Всё вокруг заполняется сказочным уютом и гомоном детских голосов. На льду пляшут солнечные зайчики.
Вокруг разъезжают на коньках смеющиеся парочки. Они такие высокие, стремительные, я смотрю на них снизу вверх.
– Мы и тебе купим коньки, Дениска, когда подрастёшь! – рядом раздаётся мелодичный женский голос. А потом сильные большие руки берут меня и поднимают высоко-высоко, в самое голубое на свете небо.
Иллюзия прокатилась волной и схлынула. Я снова стою в комнате-складе и разглядываю коньки на дне коробки. А в комнате как будто стало светлее.
Значит, это были детские воспоминания? Спрятанные и забытые. Я беру коробку с ракетой и осознание вспыхивает в голове. Нет, это лучше, это мечты! Какой же серой и безрадостной может стать жизнь, если разучиться мечтать? В кого можно превратиться, если похоронить свои фантазии в тёмной комнате-складе! Эх Денис…
Я смеюсь.
– Дениска, иди сюда, я такое нашла!
На пороге появляется Денис, и я, не давая ему опомниться, открываю коробку с ракетой. Нас подхватывает разноцветный и вихрь, и локация меняется. Мы оказываемся на детской площадке. Катимся с горки.
– Я лечу! Лечу! – кричит маленький мальчик впереди меня. Вокруг десятки смеющихся голосов, улыбающихся лиц, голубое небо и тёплый летний ветер. С нами, навстречу приключениям летит тополиный пух. А небо с пушистыми облаками так близко!
Мы открываем коробки одну за другой, купаясь в вихре красок, эмоций, восторженных голосов и света.
В какой-то момент они сливаются в один разноцветный поток, и меня выкидывает из сна. Я открываю глаза на кровати, улыбаюсь. Получилось! Точно знаю, что получилось!
Через четверть часа телефон вибрирует, принимая сообщение из мессенджера.
“Ребят, привет! Я тут подумал, зима ведь. Давай покатаемся на коньках. Я, правда, не умею. Но так захотелось”.
В нашем чатике друзей оживление, все рады возвращению Дениса.
Нежданная гостья
Утро. Я, как обычно, бегаю по квартире, собираясь на работу. Жизнь “замкадыша” такова, что ложишься поздно, пытаясь выкроить время, которое осталось после дороги и работы, на какие-то свои дела. А потом встаёшь впритык, чтобы быстро собраться на электричку. Утром ценна каждая минута сна. Так что, даже если тебе адски не хочется на работу, бегаешь по квартире волчком и собираешься, как в армии. А на работу мне не хотелось сильно. В последние несколько месяцев обострился конфликт с коллегой, а взаимодействовать с ней приходилось. Хуже того, что, просидев пять лет в одном кабинете, мы стали почти друзьями. А ещё она из тех “неконфликтных” людей, которые будут в глаза улыбаться и пить с тобой чай, а исподтишка делать гадости.
Не знаю, как мне удалось вырасти такой нежной фиалкой, чтобы переживать по таким поводам, хоть стажировку в серпентарий бери для закалки, но ситуация проработке упорно не поддавалась.
Неожиданно раздаётся стук в дверь.
Я вздрагиваю от неожиданности и застреваю в платье.
Да что ж такое! Кого это несёт в такую рань?
Проскакиваю со второй попытки в узкую горловину платья, я спешу в коридор.
А там на пороге стоит та самая коллега. Улыбается и держит в руках яркий розовый тортик.
Не припомню, чтобы открывала ей дверь. Как она вошла-то?
– А я тут десерт принесла. – Ярко-розовые губы растянуты в фальшивой улыбке. Цвет ужасно сочетается с салатовым, ярким «вырви глаз», платьем. И обута она в туфли со шпильками. Зимой? Странно как-то.
Но самое странное – это торт. Сам он, как и помада коллеги, того же яркого розового цвета. Это ничего. Мне не нравится клубящаяся вокруг него тёмная дымка. Она, не дожидаясь, пока я возьму торт, ставит его на пол и выскакивает в тамбур.
Ещё не до конца понимая, что делаю, я хватаю навязанный подарок и швыряю его обратно в нежданную гостью.
– А ну, забирай своё добро! И сама отсюда проваливай!
Торт, не долетев до салатового платья, рассыпается стаей маленьких чёрных птиц. Я захлопываю дверь до того, как они успевают просочиться ко мне в комнату, и осознаюсь.
Вот ведь дела! Если кто-то неприятный во сне лезет в твой дом, значит, плохо дело. Дом – это считай энергетический контур человека. Нечего в нём делать коллегам с исходящими чёрным дымом тортиками.
– Привет! – Дверь снова открывается, и на пороге, конечно, стоит она да ещё с какой-то полудохлой и бледной дико худой девчонкой. Смеётся.
– А я тебе подругу привела!
И заталкивает мне девчонку в квартиру.
Да это уже совсем дичь! А ну брысь! – я брезгливо, двумя пальцами, хватаю пигалицу за шкирку. Не зря опасалась. Она схватилась за стену и тут же прилипла-вросла в неё пальцами.
– Тут останусь, – решает она и заливается звонким, но каким-то болезненным смехом.
Ага, только такого добра мне не хватало. И это уже не тортик. Прилипнет такая, и выкорчёвывать замучаешься. И так уже прилипла…
Я выдыхаю перед собой золотистый поток и пускаю его по руке, за шиворот девчонке. Идёт туго. В дверях хохочет коллега:
– Забирай! Забирай её и тортик в придачу. Я сейчас новый сделаю.
Эта сделает, не сомневаюсь, потом от такого тортика утром голова будет болеть. А вот от девчонки… это серьёзные проблемы. Наконец мне удаётся нацедить из себя достаточно золотистого света, чтобы оторвать пигалицу от стены.
– Пошла, отсюда, дрянь! – швыряю девчонку в тамбур, закрываю дверь.
Вернее, пытаюсь.
Дверь истончается и становится хрупким листком фанеры. Она даже не закрывает полностью дверной проём.
А из тамбура под хохот коллеги катятся ко мне какие-то пушистые зверьки. Эти точно пролезут!
Вот ведь не задался сон с самого начала! Пора выходить на оборону жилища!
Я материализую огромную метлу и с грозным видом переступаю порог.
– Кыш отсюда!
Размахиваю метлой и выгоняю мелких тварюшек на лестничную клетку. С девчонкой сложнее, её приходится тащить за шиворот, укутавшись в золотой поток. Когда я выкидываю подселенку с общей лоджии четырнадцатого этажа, всё вокруг плывёт. Гляди того потеряю осознанность. Столько сил ушло. У лифтов стоит коллега. Улыбается. Это что всё из-за неё? Такой пробой в энергетическом контуре моего дома? И стоило оно того?
И через секунду вспоминаю, что никогда она не носила такого платья. Да и волосы всегда были тёмные. На меня сейчас смотрит вовсе не моя коллега, а обида.
Мир становится чётче, а осознанность ярче.
Обида – такое поганое чувство, мучает человека, грызёт изнутри. А в энергетическом контуре может дыру прожечь. И притянуть в эту дыру всякую падаль. Главное, бесполезно это всё. Обида рождается от неоправданных ожиданий, ты думал, что человек должен быть вот таким или поступить вот так. А он вовсе так не думал, когда решал, что ему делать. И оказалось, он очень сильно отличается от того образа, который ты себе нарисовал. Иногда такие открытия бывают очень болезненными. Особенно если это близкий человек. А иногда ты сам оказываешься этим человеком. Никто не может сказать себе, что в жизни никого не обижал. Такие вот люди. В них добро с дерьмом намешано. Иногда дерьмо всплывает. Главное понять, что ты сам тоже такой, принять это. Тогда и других принять можно.
Эти мысли проносятся в голове за секунду, и вспыхивает осознание.
– Да иди ты с богом! – Я махаю на “коллегу” рукой. – Все мы люди. Уж какие есть.
Это не прощение, потому как не за что тут прощать. Это принятие. Себя и других. Не одобрение, а принятие. Это разные вещи. И, кажется, сегодня я окончательно отделила их друг от друга.
На душе становится спокойно, а образ женщины в салатовом платье истаивает в воздухе. Я, несмотря на недавнюю борьбу с нечистью, ощущаю прилив энергии.
Вхожу в квартиру и закрываю дверь. Не рукой, намерением.
– А ну, заперлась!
И тяжёлая металлическая дверь закрывается. Теперь пробоя больше нет. Это точно.
Я прохожу на кухню и останавливаюсь: это ж надо, что здесь творится! Настоящая свалка! Стулья на столе, покрывало с дивана на полу, повсюду чашки, ложки, тарелки разбросаны. Как будто здесь трое суток студенты успешную сдачу диплома отмечали. Смешно, но нехорошо.
Наш дом во сне – отражение нашего состояния. Кухня – это сердце и эмоции. Если здесь такой беспорядок, то оно и в теле не лучше. И я начинаю разгребать хламовник. Посуду – помыть и на место, сервировочную дорожку – на стол, расставить стулья. Это хорошо ещё ничего не сломано. Недаром говорят, что обида – одно из самых разрушительных чувств. Вот и последствия. Всё же, полезно иногда осознаться у себя дома.
Неумолимый будильник выдернул меня из сна, когда кухня уже сияла чистотой – хоть гостей зови.
Я открыла глаза и удивилась лёгкости этого утра.
Глоссарий
Локация – место в сновидении, связанное с определенной устоявшейся категорией понятий. Например, дом (все дома в которых жил сновидящий), места обучения (школа, университет) и тд.
Место силы – место в физическом мире, где энергетический фон повышен. Есть положительные и негативные места. Положительные исцеляют, придают сил и улучшают настроение. Отрицательные – наоборот, могут высасывать силы или вредить здоровью. Такие места силы могут быть расположены и во сне. Признаки места силы: искажение пространства, закрученные по оси деревья, изменение эмоционального состояния человека при пребывании в таком месте.
Неорганик – то же, что и сущ.
Осознанное Сновидение (ОС) – вид сновидения, где спящий понимает, что видит сон. Часто он может управлять сюжетом такого сновидения, применять «суперспособности» вроде левитации или метания фаерболов.
Осознаться – понять, что всё, происходящее вокруг, сон.
Ом - священная индуистская мантра, используется также в буддизме и джайнизме. Считается, что звук ОМ породил воспринимаемую вселенную. Используется в практиках йоги и техниках медитации.
Перепросмотр – техника описанная Карлосом Кастанедой связанная со вспоминанием всех событий своей жизни и повторным их анализом. В основе её лежит два соображения: первое, что мы оставляем в прошлом часть энергии в ситуациях, событиях, особенно в тех, которые зацепили нас эмоционально. Второе, что нужно сделать полную копию своего прошлого для Орла, существа, которое питается нашим осознанием после нашей смерти. И чтобы оно не "съело" нас, нужно подготовить ему копию воспоминаний. Выполняя перепросмотр всех событий своей жизни мы возвращаем себе потерянную энергию и создаём копию. Занятие очень кропотливое. Некоторые практики считают, что вернуть эту энергию можно, собрав её в ОС (собрав светимость). Правда что делать с Орлом в этом случае неясно.
Светимость – часть энергии человека, потерянная им в жизни. Это может происходить во время сильных переживаний, эмоциональные реакций и формирования привязок к чему-либо. В сновидении можно вернуть часть той энергии. Она может находиться в тех локациях в которых в реале произошло переживание. Классическое место нахождения светимости - школа, место обучения. С ним связано много переживаний, именно там мы обрели множество психологических установок. Светимость можно забрать в сновидении и вернуть утраченную энергию. Часто она охраняется стражами.
Серебряная нить – связующая нить идущая ото лба физического тела к «тонкому» телу. Бывает заметна в некоторых видах сновидения, где спящий будто выходит из своего тела и видит его сверху. Считается, что если нить порвётся, то нарушится связь между душой и телом, и физическое тело умрёт.
Синто - синтоизм, религия в Японии, обожествляющая природные силы и явления, и практикующая поклонение им. Считается, что у многих вещей есть своя духовная сущность — ками. Ками может существовать на Земле в материальном объекте, причём не обязательно в таком, который принято считать живым в стандартном понимании (например, в дереве, камне, священном месте или явлении природы).
Кицунэ - дух, сущность из Японской мифологии. Обладает магическими способностями, может превращаться в людей, выдыхать или иначе создавать огонь, появляться в чужих снах, и способность создавать иллюзии столь сложные, что они почти неотличимы от действительности. У кицунэ может быть до девяти хвостов. В целом, считается, что чем старше и сильнее лис, тем больше у него хвостов. Некоторые источники утверждают даже, что кицунэ отращивает дополнительный хвост каждые сотню или тысячу лет своей жизни.
Спрайт – образ человека или другого разумного создания во сне, сотворенный сознанием сновидящего. Это не отдельная личность, а часть «интерьера» в сновидении. Спрайты могут знать какие-то вещи, скрытые в подсознании.
Сущ, сущность – сознание, существующее без тела. Неорганическая форма жизни, живут на тонком плане, могут ходить по сновиденным мирам. Многие из них страшные на вид, но часто сущи могут принимать любую форму.
Тело сновидения – своеобразный «аватар» сновидящего в пространстве сновидения. Обычно похоже на физическое тело.
Эгрегор – энергетическая структура, образующаяся на основе какой-то идеи и управляющая потоками энергии. Может быть разумной. Включённые в эгрегор люди могут воспользоваться его помощью.
Эмиссар сновидения – голос, который обращается к сновидящему и комментирует происходящее во сне. Точная природа эмиссара не установлена. Большинство сновидящих считают, что это неорганическое существо. Считается, что эмиссар, как и все неорганики, не способен врать напрямую, но может недоговаривать.
Цигун – древнее китайское искусство по управлению энергетическими потоками.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
