Обложка История «одомашнивания» риса

История «одомашнивания» риса

Tretyak Marketolog

0% прочитано
Стандартный
Tretyak Marketolog

История «одомашнивания» риса

Глава 1

История «одомашнивания» риса

Рис — это продукт, которым питается более половины человечества, и, тем не менее, мы до сих пор почти ничего не знаем о ранних стадиях его возделывания. Имеющиеся археологические сведения дают довольно полное представление о начальных этапах культивирования ячменя и пшеницы в неолитическую эпоху на Ближнем Востоке и кукурузы — в Центральной Америке. Известно также, что «одомашнивание» зерновых культур в обеих областях способствовало росту населения и возникновению городов-государств. Однако наши знания о рисе оставались, мягко говоря, недостаточными, и благодаря археологическим исследованиям в Юго-Восточной Азии появились новые сведения.

В настоящей статье изложено современное представление относительно истории возделывания риса в этом регионе. Нам предстоит, во-первых, установить, в каком месте (или местах) рис впервые стал основной пищевой культурой; во-вторых, коснуться тех процессов, которые обусловили его роль как самого распространенного продукта питания. И наконец, если Юго-Восточная Азия действительно была тем районом, где зародилось культивирование риса, то следует выяснить, есть ли данные о возникающих там местных цивилизациях, подобных ближневосточным или Центральноамериканским, до того, как высокоразвитые культуры Индии и Китая наложили свой отпечаток на весь регион в конце первого тысячелетия до н.э.

Но прежде вкратце рассмотрим географию и растительный мир этого района, а также особенности его недавнего геологического прошлого. Три главные реки бороздят его территорию: Красная река (Хонгха), впадающая в Тонкинский залив (Бакбо), Меконг, распадающийся на множество рукавов в Кампучии и на юге Вьетнама, и Чаупхрайя (Меном), которая перед впадением в Сиамский залив протекает через Бангкок, столицу Таиланда, и превращает его в своеобразную Венецию. В долинах всех трех рек и их притоков до сих пор встречается дикорастущий рис. В соседнем Китае культивирование риса в нижнем течении реки Янцзы восходит примерно к пятому тысячелетию до н.э. Вполне возможно, что то же имело место и в речных долинах Юго-восточной Азии.

Благодаря таянию плейстоценового ледникового щита изменился уровень моря и многие районы, бывшие прежде засушливыми, оказались под водой. Например, около семи тысяч лет назад уровень моря был на несколько метров выше, чем сегодня. Лишь две-три тысячи лет назад море отступило на свои теперешние позиции. Таким образом, следы, оставленные человеком той эпохи в прибрежной зоне, следует искать в высоких засушливых местностях. Более того, археологические стоянки, расположенные в известняковых гористых районах, до сих пор по существу не изучены. А те горные пещеры, в которых проводились раскопки, например пещера Духов в северном Таиланде (обследована Честером Горманом из Пенсильванского университета) или пещеры вьетнамской провинции Хоабинь на севере страны, дают лишь частичное представление об укладе жизни древних людей в этом регионе.

Люди, укрывавшиеся в горных пещерах, принадлежали в основном к небольшим группам охотников и собирателей. Их образ жизни соответствовал исключительно благоприятным для охоты особенностям местности. Многочисленные небольшие группы охотников и собирателей жили там вплоть до недавнего времени, а некоторые существуют и по сей день. Пещера Духов это, пожалуй, последнее место в Юго-Восточной Азии, где еще можно попытаться найти следы культивирования риса. Она расположена на крутом склоне, вдали от водного источника. Хотя Горман тщательно просеивал землю из пещеры, он не нашел в ней следов риса.

В прибрежной полосе ниже горных районов Хоабинь ситуация иная. Раскопки в местностях, расположенных вдали от теперешней береговой линии, позволили обнаружить немало крупных стоянок — следы обитания человека, жившего возле океана в разгар послеледниковой эпохи, когда уровень моря был самым высоким. Как показали исследования, то же самое происходило и по берегам Таиландского залива.

Единственная и самая важная древняя стоянка тайского прибрежного района Кхокпханомди находится теперь более чем в 20 км от океана. На протяжении многих столетий от пятого до второго тысячелетия до н.э., а может быть, и дольше она была расположена в прибрежной заболоченной мангровой зоне. Ее обитатели, питавшиеся рыбой, моллюсками, ракообразными, приспособились к жизни среди солоноватых вод и мангровых зарослей. Остатки человеческой деятельности образовали раковинную кучу высотой 12 м и площадью более 5 га. На стоянке отчетливо выделяется ряд захоронений. Погребенные в них люди были посыпаны охрой и положены в могилу вместе с принадлежавшими им украшениями, отшлифованными каменными топорами и керамической посудой. Глиняная посуда и черепки были найдены в разных горизонтах стоянки. Анализ фрагментов керамики, взятых на глубине 5 м, показал, что в глину была добавлена рисовая солома.

Одна из основных задач состоит в том, чтобы проверить гипотезу, согласно которой обитатели стоянки, вынужденные обстоятельствами, стали активно возделывать рис, — отступивший океан в полном смысле слова оставил их на мели, отрезанными от основных источников питания. Конечно, добавление рисовой соломы в глиняное тесто не может считаться доказательством культивирования риса. Люди из Кхокпханомди наверняка собирали дикий рис наряду с другими съедобными растениями и добавляли его в свой рацион.

Однако, несомненно, одно: независимо от того, стали ли люди, оставившие кучи отбросов в Кхокпханомди, возделывать рис, прежде чем они покинули стоянку около 2 тыс. лет до н.э., эта зерновая культура в то время или еще раньше произрастала в Юго-Восточной Азии повсеместно. Это подтверждается и недавними раскопками по обе стороны Аннамского хребта (Чыонгшон). На восточных склонах гор в средней части страны вглубь от дельты Красной реки вьетнамские археологи обнаружили около 50 небольших земледельческих поселений. На западных склонах, в среднем течении Меконга, археологи исследовали три тайские стоянки — Нонноктха, Банчанг и Баннади — и обнаружили, что эта область была также заселена земледельцами.

В обоих районах новые поселения располагались в местах, не связанных с более древними стоянками охотников и собирателей. Первые земледельцы выбирали для своих деревень слегка возвышенные участки местности, с обязательным доступом к низменным, регулярно затопляемым территориям. Местность, идущая в глубь страны от дельты Красной реки, была идеально приспособлена для таких поселений. Многочисленные невысокие холмы возвышаются над рекой, впадающей в основную водную артерию этого района. Раскопки одной из стоянок в средней части страны — Фунгнгуен — показали, что ее обитатели сочетали возделывание риса со скотоводством и охотой. Они были также искусными гончарами и в совершенстве владели техникой обработки камня. Впоследствии вся переходная неолитическая культура этого района в период от 2500 до 1800 лет до н.э. получила такое же название, как и сама стоянка. Лишь самые поздние слои некоторых местонахождений культуры фунгнгуен содержат небольшие фрагменты изделий из металла — бронзы.

В добавление к трем основным стоянкам северо-восточного Таиланда исследования выявили целый ряд деревень, расположенных там же, где и поселения Фунгнгуен — в среднем течении небольших притоков. Самое древнее из этих поселений, основанное около 2400 лет до н.э., по площади занимало, по-видимому, 1 га или около того и насчитывало всего от 50 до 100 жителей. Тип хозяйства был по существу таким же, как и по другую сторону гор. В затопляемых в определенные сезоны долинах выращивали рис; разводили крупный рогатый скот, свиней, собак; в рацион добавляли продукты охоты и рыболовства. Поскольку климат северо-восточного Таиланда характеризуется полугодовым сухим сезоном, заканчивающимся с наступлением муссонов, люди, чтобы выжить, должны были сохранять большую часть урожая риса для питания во время сухого сезона. Как бы там ни было, на всем земном шаре существовала одна закономерность: вслед за переходом древних земледельцев к оседлому образу жизни начинается период роста населения, превращения небольших стоянок в крупные деревни, возникновения новых поселений путем постоянного отпочковывания от старых.

Раскопки в Баннади позволяют убедиться в справедливости этого вывода. Небольшая деревушка Баннади, расположенная в 20 км от более крупной деревни Банчанг, была впервые заселена около 1400 лет до н.э., спустя примерно 1000 лет после основания своего более солидного соседа. Материальная культура обоих поселений, несмотря на разницу в датировке, настолько сходна, что можно считать возникновение Баннади следствием перенаселенности Бантянг.

Площадь Баннади никогда не превышала 3 га., а максимальное число жителей едва ли насчитывало более 150 человек. Помимо того, что основатели деревни умели возделывать рис, они были знакомы с технологией бронзового литья. Изготовлялись преимущественно топоры и наконечники стрел. Археологам удалось восстановить все стадии производственного процесса. Конечно, первым делом нужно было соорудить формы для литья. Древние металлурги вырезали из песчаника состоявшую из двух частей главную форму. Но они не заливали в нее расплавленную бронзу. Чтобы камень не потрескался, форму наполняли свинцом, который плавится при значительно более низкой температуре, чем бронза. Затем свинцовые отливки обмазывали глиной. При сильном нагревании глина затвердевала, а свинец вытекал наружу. В обожженные глиняные формы заливали бронзу. Мастера выплавляли ее из взятых в соответствующей пропорции меди и олова в глиняном тигле, который нагревали в заполненной древесным углем печи при форсированной тяге. В нижних горизонтах стоянки Баннади были найдены печи, плавильные тигли, обломки сделанных из песчаника форм и даже фрагмент свинцовой отливки.

Почти все бронзовые изделия, однако, были найдены в могильнике Баннади. Именно человеческие остатки и сопровождающие их предметы могут наиболее подробно рассказать о жизни обитателей деревни. С момента основания Баннади и вплоть до того времени, когда жители навсегда покинули деревню (приблизительно в IV в. до н.э.), они использовали для захоронений одну и ту же территорию. Мертвых с надетыми на них украшениями клали в землю на спину с вытянутыми ногами. Среди предметов погребальной утвари были найдены целые глиняные сосуды с остатками съестных припасов: рисом, рыбой, а в одном случае с передней ногой поросенка. Некоторые сосуды, не содержавшие пиши, могли предназначаться для хранения воды или другой жидкости. Очевидно, погребение сопровождалось ритуальными жертвоприношениями животных: в большинстве случаев рядом с телом клали переднюю конечность вола или свиньи.

Большая часть украшений — ножных и ручных браслетов, ожерелий — была изготовлена из привозных материалов. Например, в одном мужском захоронении найдено 14 браслетов из раковин распространенного в морях рода Trochus. В наши дни они встречаются только в чистых водах, вдали от берегов Таиланда (1000 км южнее Баннади). Другие браслеты были сделаны из мрамора, известняка, травертина, сланца. Ни один из этих материалов в округе не встречается. Их присутствие так же, как и присутствие морских раковин, указывает на достаточно развитый обмен товарами. Браслеты ценились, по-видимому, высоко: один из них, сделанный из мрамора, был разбит, а затем аккуратно скреплен бронзовой проволочкой. Найденные украшения не обязательно принадлежали взрослым — один мраморный браслет был настолько миниатюрен, что его мог носить только подросток.

Все украшения, в том числе и бусы, сделанные из морских раковин другого рода, найдены в погребениях, сконцентрированных в определенной части могильника Баннади. Преимущественно в тех же могилах обнаружены и небольшие глиняные статуэтки, изображающие представителей крупного рогатого скота, оленей, слонов и в нескольких случаях людей. В одном мужском захоронении обнаружено целое «стадо», состоящее из 7 фигурок крупного рогатого скота.

То, что могильник Баннади спустя почти 1000 лет был навсегда заброшен, не кажется простой случайностью. Годы между V в. до н.э. и началом новой эры были очень важными в истории Юго-Восточной Азии. Анализ керамики, обнаруженной в культурном слое, образовавшемся поверх покинутого могильника, показал, что стиль изготовления гончарных изделий сильно отличался от господствовавшего здесь прежде. Такая резкая смена после существования десятивековой непрерывной традиции говорит о вторжении пришлого населения.

В последние столетия первого тысячелетия до н.э. по крайней мере, в некоторых районах Юго-Восточной Азии происходит переход от характерных для более раннего периода небольших автономных деревень к социальной системе, основанной на развитии нескольких крупных центров и усилении власти вождей. Этот переход сопровождался (и, без сомнения, ускорялся) ростом контактов с крепнущими культурами Индии на западе и Китая на северо-востоке. Соприкосновение культур происходило главным образом в прибрежных районах. Самое древнее свидетельство очевидца об общественном строе в Юго-Восточной Азии принадлежит китайскому путешественнику Цян Дэ, который описал жизнь народов прибрежной зоны нижнего течения Меконга примерно в 250 г. н.э. Он сообщает об окруженных стенами городах с построенными в них дворцами и более скромными жилищами. Столовая посуда во дворцах была отчасти изготовлена из серебра, а при заключении сделок власти брали налог серебром, золотом, жемчугом или благовониями.

Археологические изыскания в нижнем течении Красной реки, начатые еще в 30-е годы, многое рассказали о некоторых из этих наиболее сложных сообществ Юго-Восточной Азии. В те годы шведский ученый О. Р. Ф. Янсе раскопал ряд захоронений на территории богатого могильника, расположенного на южном берегу ручья в дельте Красной реки возле деревушки Донгшон. Помимо других предметов были обнаружены кинжалы, нательные украшения, барабаны и ритуальные урны — все это сделано из бронзы. Инвентарь из Донгшон был настолько богат и так напоминал клады, открытые в то время в Восточной Европе, что присутствие бронзовых изделий во Вьетнаме одно время всерьез объясняли гипотетической «понтийской» миграцией в Юго-Восточную Азию.

Исследования донгшонской культуры, проведенные в последние годы, говорят об ином. Вьетнамские археологи, считающие людей из Донгшон своими прямыми предками, полагают, что стоянка занимала периферийное положение по отношению к основной массе доисторических памятников, расположенных в глубине страны от дельты Красной реки. Более того, они могут проследить теперь преемственность культур вплоть до первых неолитических обитателей средней части страны со стоянок Фунгнгуен, о которых я уже говорил. Например, некоторые мотивы росписи, украшающей бронзовые барабаны из Донгшон, появляются гораздо раньше на керамике культуры нгуен.

Орнаментика барабанов показывает также, что жившие в Донгшон люди принадлежали к богатому аристократическому военному обществу. Наиболее обычная сцена изображает копьеносцев в затейливых головных уборах, которые несут оружие с бахромой на древках. На другом рисунке вдоль всего края барабана представлена флотилия военных лодок с воинами в еще более замысловатой одежде. На некоторых лодках возле кормы возвышается помост с лучником. А под ним находится нечто напоминающее барабан, вероятно, для того, чтобы отбивать ритм гребцам. На других рисунках изображены дома на сваях, барабанщики и другие музыканты.

Подсчитано, что для отливки одного такого барабана нужно было переплавить более 7 т. медной руды. Бронзовых дел мастера изготовляли кинжалы, мечи, декоративные нательные шиты для воинов-аристократов, отливали сосуды и ковши, которые служили тем же аристократам во время их пиров. Не вся продукция предназначалась для военных действий и празднеств. Мастера отливали из бронзы десятки сильно изогнутых плужных лемехов.

Могущество власти аристократов находило отражение в характере захоронений. К примеру, на двух Тонкинских стоянках — Чаукан и Вьеткхе — вьетнамские археологи обнаружили гробы, по форме напоминающие лодки. Внутри одного пятиметрового гроба из Вьеткхе находилось свыше 100 бронзовых изделий, в том числе наконечники копий, топоры, мечи и барабаны.

Какой тип экономики был характерен для поселения Донгшон? Был ли он настолько продуктивным, чтобы обеспечить развитую урбанизацию? На второй вопрос открытия вьетнамских археологов позволяют дать утвердительный ответ. Климат дельты Красной реки уникален для всей Юго-восточной Азии. В то время как на большей части территории подолгу длится сухой сезон, влажные ветры с Южно-Китайского моря приносят в дельту низкие тучи и моросящие дожди, что позволяет выращивать здесь по два урожая риса в год. Донгшонские правители использовали эту возможность, о чем ярко свидетельствуют как большое количество найденных на различных стоянках бронзовых лемехов, так и данные о выращивании разновидностей риса, урожаи которого собирают в разные сезоны.

Некоторые косвенные свидетельства этого можно найти в китайских хрониках, описывающих успехи и неудачи китайцев на этой территории, когда династия Хань начала расширять свое влияние в пограничных областях. В одной из них указывается, что китайцы подтвердили традиционные права местных «лакских» вождей на земли в районе дельты. Археологические изыскания в 15 км к северо-западу от Ханоя дали еще более убедительные доказательства: здесь была обнаружена немалая по своим масштабам стоянка Колоа, долго служившая сюжетом мифов и легенд.

Сегодня от Колоа сохранилось всего лишь три земляных вала примерно шестиметровой высоты. Они гордо возвышаются посреди окружающего плоского ландшафта. Два наружных вала имеют более или менее овальную форму, а внутренний — прямоугольную. Все три окружены рвами, соединенными с притоком Красной реки. Территория, заключенная в пределах наиболее удаленного от центра вала, по площади составляет как минимум 800 га. Керамика донгшонской культуры была найдена под двумя наружными валами и внутри них, а бронзовый барабан — во внутреннем кольце. Вместе с барабаном найдено более 100 плужных лемехов. Хотя в целом нужно еще немало узнать о характере поселений и социальной организации жителей, населявших Донгшон, трудно не согласиться с мнением, что в Колоа помешалась важнейшая резиденция властей, а может быть, здесь находился главный административный центр Донгшон.

Однако, какова бы ни была исконная природа государственного образования в дельте Красной реки перед началом и в начале новой эры, ему было уготовано краткое существование. В 43 г. н.э. ханьский полководец Ма Юань силой присоединил эту область и сделал ее пограничной префектурой, подвластной правящей династии. Но за пределами территории, непосредственно подчинявшейся китайцам, продолжают находить все новые археологические данные, свидетельствующие о развитии в Юго-Восточной Азии сначала социальных организаций во главе с вождями, а затем государств.

Подтвердим это на примерах, относящихся к территории дельты Меконга. Во-первых, недавняя аэрофотосъемка обнаружила в этом районе сеть древних каналов. Земляные разведывательные работы показали, что каналы восходят к III в. н.э., т.е. ко времени визита Цян Дэ. Во-вторых, прошло уже больше 50 лет, как стало известно об Окео — древнем порте дельты, который не раз подвергался набегам и грабежу со стороны современных золотоискателей. В 40-х годах прошлого века французский археолог Луи Маллере начал проводить систематические раскопки на площади 450 га. Он открыл наличие здесь промышленного центра, производившего наряду с другими товарами стеклянные бусы и амулеты, отлитые из олова. Маллере обнаружил доказательства контактов с соседними индийскими государствами — рельефные металлические печати со шрифтом брахми. Роль стоянки как самого крайнего фланга торговых связей подтверждается также находкой римских монет II в. н.э.

Остатки кхмерской цивилизации на территории Кампучии, находившейся под влиянием буддизма, такие, как Ангкор, слишком хорошо известны, и я не буду здесь на них останавливаться. Гораздо менее известны многочисленные окруженные рвами города дельты Чаупхрайи, связанные с первым главным государственным образованием Таиланда — Дваравати. Сведения об этих городах стали доступны лишь в последние годы. Один из памятников культуры дваравати расположен всего лишь в нескольких километрах от древней прибрежной стоянки Кхокпханомди, которую мы планируем обследовать, чтобы выяснить, занимались ли древние охотники и собиратели разведением риса или просто собирали зерна диких растений. Открытые археологами стоянки в этом регионе как бы напоминают, что переход к возделыванию риса в доисторические времена послужил основанием для возникновения древних и современных государств в Юго-Восточной Азии.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге