Не оставшиеся имена...
Глава 1
Гарь.
Сплошная гарь.
Ее приносит ветер. Она стелится по земле и наполняет наше сознание. Наши души. Всех тех, кто сейчас застрял на этой выжженной земле. До восхода солнца остается очень мало времени. Кажется вот-вот, там за горизонтом, первые лучи солнца начинают пробиваться через темноту. Все мы оглядываемся и смотрим на то, как на востоке должен начать зарождаться новый день, с чувством, которое заставляем сжиматься сердце в маленький комочек. Оно наливается страхом вместе с кровью. И этот комочек становится тем молотком, что больно бьет по ребрам.
У всех нас во рту привкус ужаса. Сладковатый, ни с чем не сравнимый привкус ужаса. Впереди смерть. И у каждого нет надежды, хотя и говорят, что она умирает последней, но ее уже нет.
Пятая атака.
Пятая атака.
Пятая атака.
Сколько нас от роты.
Пару десятков?
Сколько нас от взвода.
Единицы.
Все остальные там впереди. Они лежат практически в одинаковых позах. В позах, в которых их приняла смерть. Такая одинаковая смерть. И вместе с гарью нам чудится, тот странный запах, который заставляет постоянно сглатывать комки страха, что бы не начать кричать от ужаса. Только не закричать. Вот там они мои солдаты. Я единственный командир кто остался в роте. Их глаза еще пока скрывает тьма, но я чувствую их умоляющие взгляды. Им, как и мне не хочется умирать в этой бессмысленности.
Но где-то там отдан приказ наступать.
Наступать любой ценой.
Наступать.
Пытаться отбросить противника. У нас только винтовки и очень мало гранат. А противник вооружен по полной.
Мы злые и голодные.
Они довольные своим таким быстром продвижении по нашей территории.
А ведь здесь несколько недель назад была такая мирная жизнь.
Тишина.
Река.
Пруды и камыши.
Ветер, наверное, гулял по этим полям, донося до людей, только запах цветов, что расцвели и наполняли июльскую жару своим ароматом. А теперь здесь гуляет смерть. И она такая равнодушная, наверное, сейчас рассматривает наши грязные и перекошенные лица.
Гарь.
Сплошная гарь.
Там впереди, где противник, горят наши поля. Горят наши деревни. Мы зачастую сами, под проклятие ничего не понимающих жителей, покидающих свои родные места, поджигали их.
Ничего противнику.
Ничего.
И в это ничего мы будем рваться сегодня уже пятый раз. Нас все время отбрасывают. Командование орет свои приказы и не слушают ничего. А все мы на этом пяточке обречены на смерть. И это факт. Такой реальный факт. Сейчас мне надо только дождаться, как сзади нас в сторону противника взлетят ракеты и тогда без артиллерии и танков, с винтовками на перевес, с надеждой на то, что пули не проткнут тебя до того, как появится хоть маленькая надежда, что брошенная тобой граната долетит до противника - мы поднимемся в атаку.
А пока равнодушное и такое страшное, в мареве пожаров, солнце начинает подниматься, для того, чтобы осветить эту странную планету. Я встал и начал обходить своих людей. Только бы никто не сорвался. Только бы не испортил это последнее утро братоубийством. Я иду по наспех вырытой траншее и смотрю в лица своих людей. Они смотрят на меня.
Усталые практически равнодушные глаза.
Грязные лица.
Губы пытаются улыбаться.
Я хлопаю их по плечам, говорю - все нормально мужики.
Все нормально.
Я улыбаюсь им, спиной ожидая как услышу свист и шипение ракет.
Я обошел все.
Я всем заглянул в глаза.
Я им кроме какой то глупости и ничего не сказал.
И вот время. Сейчас все это и начнется. Мы все подались вперед. А там сзади кто-то, наверное, уже поднял вверх ракетницу. Сейчас еще несколько секунд и все случится. Странно, но почему-то, я не чувствую жалости к себе. Страх да. Но не жалость. Я достаю из кармана раскладной нож. Раскрываю лезвие и режу левую ладонь. Лезвие оставляет неглубокую полосу пореза. Кровь выступает и растекается по ладони. Я поднимаю руку к лицу и мажу своей кровью щеки.
Правую.
Потом левую.
Грязные щеки чувствуют теплоту живой крови.
Затем я пью свою кровь. Соленый вкус крови. Соленый вкус крови. Я чувствую, как внутри меня зарождается ярость. Не с чем не сравнимая ярость. Ярость, которая уничтожает страх. Просто ему не остается места. Ярость начинает разливаться по моему телу.
Я готов к тому, чтобы рвануть вперед.
Я больше не смотрю по сторонам. Моя правая рука сжимает ТТ. Сейчас я подниму остатки роты. Я уже начинаю рычать. Я облизываю губы, чтобы собрать капельки крови, которые остались на губах. Левая рука сжимается в кулак. Она пульсирует. Сквозь ее пальцы сочится кровь.
И вот они.
Ракеты...
Я вскинул руку с ТТ вверх и зарычал, потому что криком это назвать нельзя.
- Рота в …
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
