Обложка Подмастерье знахаря

Подмастерье знахаря

Ника Никифорова

0% прочитано
Стандартный
Ника Никифорова

Подмастерье знахаря

Глава 1

Подмастерье знахаря, шестнадцатилетний черноглазый юноша, шёл мимо неказистых домов, наслаждаясь утренней прохладой. На его плече висела сума, пропахшая лекарственными травами, а на лице играла полуулыбка. Заслышав шум на деревенской площади, Сир с любопытством свернул с дороги, но узнав человека, вокруг которого столпились односельчане, мгновенно лишился своего хорошего настроения.

— Идиоты! — перекрикивал толпу Кан. — Крестьяне уже не вещи аристократов, а вы всё трясётесь перед воинами из Мааса! Почему вы им подчиняетесь?

Отваги Кану было не занимать, учитывая, что воины из Мааса присматривались к нему уже давно.

Когда Император создал военное правительство, призванное избавить страну от мятежей феодальных кланов, началось шатание низов. Возглавивший военное правительство Протектор придерживался радикальных взглядов, считая, что крестьянам следовало предоставить больше прав. И взбудораженные крестьяне стали подниматься против господствующего сословия воинов.

У Сира закралось подозрение, что Кан может знать, чем занимается он сам, и его сердце сжалось. Он бросился в толпу, пробивая себе дорогу, пока не получил болезненный толчок в грудь. Но развернувшись, Сир столкнулся с Кереа.

— Эй! — вскрикнул Кереа. — Если хочешь подраться, я к твоим услугам, но только не здесь. Кан совсем выжил из ума?

— Не знаю, — Сир продолжил пробираться вперёд.

— Эй! Сейчас сюда сбегутся собаки из Мааса!

— Его нужно утихомирить. Из-за него они узнают кое-что про нас, — брови Сира сошлись на переносице, но выглядеть устрашающе он всё равно не стал. У Сира было красивое лицо, его гордость и одновременно проклятье. Даже в пылу гнева он оставался по утончённому красив, за что себя ненавидел. Кереа же в отличие от него был высок и широк в кости. Посреди толчеи он смотрелся совершенно уместно.

— Да брось, его и без тебя утихомирят! А если мы не уйдём, познакомимся с воинами очень близко.

Не успел он договорить, как толпа расступилась перед копытами разгорячённых лошадей. Оказавшись в первых рядах, они с замиранием сердца наблюдали, как конники окружили Кана. Один из воинов выделялся статностью и льняными волосами. Это был Стило Теро, оголтелый традиционалист и старший сын старосты воинского селения Мааса, расположенного рядом с крестьянской деревней.

— Ты арестован за подстрекательство к бунту, — проговорил он, оставаясь в седле.

— Имперская псина! — Кан смерил Стило злобным взглядом и тут же поплатился за грубость, не досчитавшись нескольких зубов.

— Вам известны законы нашей провинции, — Стило дёрнул поводья и высокомерно оглядел селян, — любой сторонник протектора – враг императора. Считаете иначе, готовьтесь к наказанию.

Крестьяне слушали его в раболепном молчании, страшась поднять на Стило и его свиту глаза. Напрасно Кан заглядывал в перепуганные лица, ничто не могло заставить их восстать, пусть даже ради лучшей жизни. Ощутив безысходность, Кан вскрикнул:

— Я же говорил, вы трусы! Так и умрёте рабами, — его взгляд упал на Сира и тому показалось, что в глазах Кана он прочёл упрёк. — Чем так жить, лучше умереть! — зная, что живым его из тюрьмы не выпустят, Кан усмехнулся в лицо смерти, разразившись ругательствами в сторону существующих порядков и Императора. Стило тут же соскочил наземь и снёс Кану голову, верша правосудие в назидание остальным.

Перепуганная толпа побежала. Сира сбили с ног, и его перевязанные лентой чёрные шёлковые волосы растрепались. Кереа помог ему подняться, и друзья стали пробиваться вперёд, тогда как перед глазами стоял взмах меча и печальный конец Кана.

— Он знал про нас, — хриплый голос Сира показался ему чужим.

— Теперь он никого не выдаст, — прорычал Кереа.

***

«Крестьяне уже не вещи аристократов», — не выходило из головы Сира. На мгновенье он представил себя на месте Кана, почти ощутив, как расстаётся с головой. Содрогнувшись, он предпочёл оставить опасные разговоры безумцам. Сир точно знал, к чему стремился, и глупой смертью во имя идеи это не было.

Вечерело. Сир вышел на околицу крестьянской деревни, миновал поле и пошёл вдоль заросшей тропы. Что бы ни говорил Кан, крестьяне оставались рабами. Законы Императора лишал их даже права на фамилию. Сир с завистью смотрел на школу в Мааса, где дети аристократов обучались всему, чего был лишён он, мечтая обрести свободу и доказать, что крестьяне тоже люди. А это было возможно лишь в столице, поскольку реформы Протектора не доходили до глухой провинции на окраине страны.

Выйдя на поляну, Сир увидел пятерых крестьян. Они окружили Талоса, мужчину сорока лет с острыми чертами лица. Талос был единственным воином из их округи, поддерживавшим реформы Протектора. Сир его ненавидел, но вместе с тем молился за его благополучие, ведь Талос обучал их фехтованию. Если его схватят, Сир лишится единственной возможности попасть в столицу.

— Из-за тебя мы здесь заночуем! — Кереа бросил Сиру деревянный меч.

— Скажи спасибо, что он вообще явился, — хмыкнул Ран.

— Пожалуйста, — отвесив шутовской поклон, Сир присоединился к Кереа.

Тренировка началась по хлопку Талоса. В честном бою у Сира не было ни единого шанса против Кереа. Но нарушив десяток правил, он всё же сумел одержать победу.

— Дешёвые трюки! — вспыхнул Кереа.

— Какая разница, я ведь победил.

— Ты позоришь искусство меча, — вмешался Талос, — каждый может победить, прибегнув к хитрости. А ты попробуй выиграть честно.

Забрав у Кереа меч, Талос обрушил на Сира сокрушительный удар. Сир отбил его, но вынужден был отступить, заняв оборонительную позицию.

— Кереа, я говорил тебе загнать его в угол. Я переоцениваю твои способности? — очередной выпад Талоса задел рёбра Сира. За ним последовал ещё один, а потом ещё, до тех пор, пока Сир не упал на колени. — Ты слаб. До каких пор мне терпеть этот позор?

Сир бросил на него злой взгляд. Разве он не доказал, что смекалка и ловкость способны одержать верх над грубой силой? Слепое следование правилам вызывало у него смех. Неприязнь между учителем и учеником была почти осязаема, но оба были упрямы. Талос жалел, что поддался на уговоры Кереа и принял Сира в группу, однако сделанного не вернуть.

— Эй, Кереа! У меня ещё остались силы, — усмехнулся Сир, поднимаясь. Каких бы взглядов он не придерживался, на этой поляне, как и в жизни, Сир был человеком подневольным.

Они плясали, как тени в закатных лучах. Кереа был близок к победе, когда внезапный окрик Рана разрушил его блестящую стратегию.

На поляне появился высокий молодой мужчина, из-за пояса которого виднелись два настоящих меча. Он стремительно приближался к группе оцепеневших крестьян. Это был Гай Теро, младший брат Стило. В глаза бросалась худоба его длинных пальцев и светлый вьющийся волос. Семья Теро из поколения в поколение смешивали кровь с иностранцами, что привело к появлению диковинных полукровок.

Кереа бросился на защиту Талоса, но остановился на полпути, в недоумении глядя на происходящее. Вместо того чтобы обороняться, Талос позволил Гаю приблизиться, положив руку на его плечо.

— Что ты здесь делаешь? — голос Талоса прозвучал строго, но в его глазах застыла тревога.

— За вами следили, — глядя в безрадостное лицо Гая невозможно было угадать, что происходит у него в голове. — Уходите немедленно. Вы совершили ошибку, связавшись с этой голытьбой, — поймав на себе взгляд Сира, Гай прикрыл окровавленную руку.

— Ты слишком угрюм,— отозвался Талос, поворачиваясь к оторопевшим ученикам.— Что смотрите? На сегодня всё, прячьте инвентарь и следуйте за мной.

Он выждал, когда деревянные мечи будут надёжно запрятаны в тайник под кустарником и повёл крестьян за собой. Пробираясь сквозь чащу, они спотыкались о корни деревьев. Волосы Сира растрепались и мазали его по лицу, а разум лихорадочно соображал. То, что Гай заступился за Талоса, могло означать лишь то, что он тоже радикал. Это открытие настолько поразило Сира, что он не мог взять себя в руки. Сегодня утром Стило убил Кана, а вечером его брат пришёл на помощь тому, кто настраивал крестьян против Императора.

Гай остановился, и крестьяне столпились вокруг человека, неподвижно лежащего на земле. Глубокая рана пересекала его грудь от плеча до живота.

— Идите вперёд, — Гай склонился над мертвецом, — я догоню.

Но крестьяне в оцепенении глядели на убитого, так что Талосу пришлось раздать несколько пощёчин.

— Добро пожаловать в мир ваших грёз, — невесело проговорил он, подавая пример своим отступлением. Но Сир не двинулся с места. Он смотрел на Гая, пытаясь понять, что же тот задумал, дабы изобличить Талоса и снискать себе славу. Однако мертвец, бывший наверняка шпионом Стило, красноречиво говорил об обратном. Гай защищал Талоса.

— Тебе здесь делать нечего, — сказал он, пройдясь по Сиру холодным взглядом. Внимание крестьянина ему явно досаждало.

Решив не испытывать судьбу, Сир отвернулся и догнал остальных.

***

За полночь двухэтажное поместье наполнилось криками. Люди с фонарями в руках забежали на веранду и стали распахивать двери. Талосу с трудом удалость выдворить их из комнат. Рядом с клинками наголо встали двое его сыновей с перекошенными от ярости лицами.

Стило и Гай Теро остановились перед верандой, напряжённо поглядывая на Талоса. За их спинами выжидательно остановились ещё пятеро воинов.

— Не стоило обнажать мечи, — сказал Гай. — Можно подумать, что кто-то собирался причинить вам вред.

— Как будто вы пришли с благими намерениями! — выпалил один из сыновей Талоса.

— На каком основании вы потревожили меня в столь поздний час? — сдержанно осведомился Талос, переводя взгляд с одного Теро на другого.

— За тобой следил мой человек, — самообладание давалось Стило усилием воли, — и ты убил его.

— Докажи, — велев сыновьям спрятать мечи, Талос спустился с веранды, остановившись напротив братьев Теро в саду. — Долго ты ещё будешь шпионить за мной?

— А ты не выглядишь удивлённым.

— Тут нечему удивляться. Грязные игры как раз по тебе.

Терпение Стило лопнуло, и в ночной тишине раздался скрежет скрестившихся клинков. Никто, ни люди Стило, ни сыновья Талоса, не посмели вмешаться.

— Должен же быть предел твой дерзости, — наступал Стило. — Сколько ещё ты намерен попирать закон, подстрекатель?

— И не стыдно тебе обращаться так к своему бывшему наставнику? — Талос был вынужден припасть на колено. Его сыновья нервно переминались, готовые в любой момент броситься на подмогу. Лунный свет выбелил лицо их отца. Собрав последние силы, Талос поднялся, отбросив Стило назад. — Где твои манеры? Врываешься в мой дом, обвиняешь в государственной измене. Воспитанный человек обязан контролировать свои эмоции.

«Пусть даже я и убил бы твоего шпиона», — подумал Талос.

Демонстративно спрятав меч, Стило велел Гаю отступать, а сам приблизился к Талосу и тихо, чтобы его мог слышать только он, проговорил:

— По правде сказать, плевать я хотел на всю эту патриотичную чушь. Но брата я тебе не прощу.

Нагнав Гая, Стило мрачно побрёл рядом.

— Я говорил, что это плохая идея, — сказал Гай, — стоило ли выставлять себя на посмешище? С чего ты взял, что шпион мёртв?

— Он мёртв, — отозвался Стило, чувствуя стыд за вспышку гнева, — в противном случае обязательно вернулся бы с докладом.

«Да, — подумал Гай, не переставая ощущать пульсирующую боль в плече, — этот доклад стоил бы ему хорошего вознаграждения».

Помимо положения, в котором оказался Талос, Гая волновало его собственное. Из-за облавы у него не было времени как следует обработать раненую руку. Если Стило заметит рану, ему не составит труда провести параллель между ней и своим мёртвым соглядатаем. Ведь он прекрасно понимал, что за преданностью Гая Талосу стоит гораздо больше, чем преданность ученика к учителю.

Глава 2

Подошло время следующей тренировки. Сир слышал о беспределе, который братья Теро учинили в доме Талоса, и не находил себе места, опасаясь, что тот прекратит занятия.

Сир впервые появился на тренировке раньше Кереа. Отойдя на край поляны, он принялся наблюдать за учителем, пытаясь угадать его настроение.

— Вы только гляньте, кто пришёл! — усмехнулся Ран. — Надо же, вовремя!

Сир не ответил, и Ран продолжил глумиться, а его колкости становились всё грубее. Талос наблюдал за ними с досадой. На что он надеялся, взявшись перевоспитывать крестьянских сыновей? Не будь Кереа необходимы соперники, разве он ввязался бы в эту авантюру? Ран – способный ученик, но скандалист и гордец. Он напоминал Талосу юного Стило. Ран любил потешаться над Сиром, не подозревая о таящейся в том свирепости. Это было, по меньшей мере, глупо с его стороны.

— Забудь про меч! Твоё личико слишком прекрасно для драк! — рассмеялся Ран.

У Сира, в чьем лице и манерах действительно было что-то девичье, вздулась вена на лбу. Он всё мог стерпеть, кроме сравнения с девчонкой. Они сцепились, как собаки, забыв про всякие правила, одержимые одной мыслью: победить соперника.

— Да что ты можешь? — засмеялся Ран, всё ещё не понимая, во что ввязался. Пот градом струился с него. — Ты слабак, твоё место в поле!

Сир с неистовым криком обрушился на Рана. В этот момент на поляне появился растерянный Кереа.

— Прекратить! — закричал Талос.

Сир замахнулся и ударил Рана деревяшкой по лбу. Он рассёк ему кожу, но, вместо того, чтобы помочь, Талос подошёл и грубо встряхнул Рана.

— Ну что, потешил своё самолюбие? Чтобы духу твоего здесь не было, пока ума не поумнеешь!

Ран смешался, переминаясь и в недоумении поглядывая на озабоченные лица товарищей. Но Талос был серьёзен, и ему пришлось отдать свой меч. Смерив Рана презрительным взглядом, Талос требовательно протянул руку к Сиру.

— Ты злобен и неуравновешен, — понимая, что добровольно Сир не сдастся, Талос выхватил его меч силой. — С самого начала тебе здесь не было места. Уходи.

Беспомощный взгляд Сира метнулся к Кереа, но, не найдя поддержки, вернулся к Талосу.

— Простите меня, — Сир поклонился, сознавая глубину свершённой им ошибки.

— Убирайся!

Но Сир продолжил просить о снисхождении, вынудив Талоса нанести ему предупредительный удар. Устояв, он выпалил, не поднимая головы:

— Я не могу уйти! Я больше не опозорю вас и буду заниматься усерднее!

— Безродный босяк вроде тебя должен биться лбом о ноги своего учителя и благодарить судьбу за такую возможность! — Толос нанёс ещё несколько ударов. — А ты платишь мне неповиновением.

— Я прошу прощения, — Сир не договорил, задохнувшись от боли. На сей раз Талос вложил в удар всю силу, повалив его наземь. Восстановив дыхание, Сир сел на колени и поклонился. Никто не смел вмешиваться в происходящее, даже Кереа стоял на месте, молча стиснув зубы. Гнев учителя пугал его, но упорство Сира восхищало.

Талос возобновил тренировку. Ран стоял в оцепенении, поглядывая то на Талоса, то на застывшего в поклоне Сира. Через полчаса Сир уткнулся лбом в землю, не в силах терпеть напряжение и боль в затёкших конечностях. Избитая спина горела. Поруганная гордость тоже. Мечта о столице таяла с каждой минутой.

Талос не изменит решение. Чем больше болели колени, тем сильнее Сир ненавидел его. Аристократы отвратительны. Цепляясь за свою честь, они готовы растоптать кого угодно. Сир не покорится ни одному из них. Никогда.

«Я поднимусь однажды с колен, — подумал он, — тогда и посмотрим, на чьей стороне правда».

Тренировка окончилась. Кереа направился к Сиру, но Талос запретил ему приближаться. Сир так и не увидел муку, застывшую на лице Кереа, вынужденного пройти мимо. Когда поляна опустела, он упёрся локтями в землю и медленно поднялся. От усилий у него выступил пот. Всё тело дрожало, но тут он заметил Рана, и слабости как не бывало. Шаг, другой, и Сир уже бежал к нему, не замечая боли. Ран изготовился защищаться, но Сир вцепился в него мертвой хваткой.

— Ну-ка, повтори, что ты там говорил, — он сжал горло Рана с такой силой, что парень едва мог вдохнуть, — я прекрасен, да?

— Талос прав, — просипел Ран, — тебя нельзя учить убивать.

— А мне не нужно учиться, чтобы придушить тебя прямо сейчас!

— И что потом? — лицо Рана раскраснелось, голова пошла кругом. — Пойдёшь на виселицу? Или сбежишь? Не уверен, что я этого стою.

— Ты не стоишь ничего!

Но вдруг над ухом Сира просвистело лезвие. Никто и не заметил, как рядом оказался Гай Теро.

— Отпусти его, — проговорил бесстрастный голос Гая. Холодная сталь оцарапала шею Сира, и он повиновался, наблюдая, как Гай грозит уже Рану. — Принимая во внимание события сегодняшнего вечера, довожу до твоего сведения, что Талос мне чрезвычайно дорог. Я понятно выражаюсь?

— Понятно, — колени Рана дрогнули. Его бегающие глаза стрельнули в сторону Сира, одарив его такой злобой, что тому стало не по себе. — Ещё увидимся, — прорычал Ран, и ретировался с поляны.

— Страшный вы человек, — проговорил Сир, и Гай перевёл на него взгляд.

— Да и ты не шутник.

— Вы же не думаете, что Ран расскажет Теро, то есть, вашему брату, о Талосе?

— В Мааса он, конечно, не пойдёт, — поправив пояс, Гай поглядел в сторону удалившегося крестьянина, — но я бы не рассчитывал на удачу, если каким-то образом он всё же попадётся Стило.

— То же самое вы хотите сказать про меня?

Гай перевёл на него задумчивый взгляд.

— Ты не осилишь искусство меча, — сказал он без обиняков, — утешься тем, что имеешь. Знахарь – удачная ниша для крестьянина.

— Простите, но это не ваше дело.

— Моё. Талос подвергает себя опасности ради бездарностей вроде тебя. Без уловок ты не продержишься и минуты.

— Победителей не судят.

— Не судят только тех, кого боятся, — Гай убрал меч в ножны. — Ты же понимаешь, что это не про тебя?

Сир побагровел. Что человек, одетый в шелка, может знать о страданиях, которые приносит бесправие и бедность? Что плохого в стремлении вырваться из оков рабства? Ведь кому-то удалось, получится и у него. Вскинув на Гая горящий взгляд, Сир затолкал обиду внутрь, несмотря на нестерпимое желание высказаться.

— Время покажет, — сухо отозвался он.

***

Гай вернулся домой, когда на дворе стояла ночь. В гостевой части поместья теплился свет. Сняв обувь и пройдясь по веранде, он открыл дверь и столкнулся со Стило.

— Где ты был? — холодно осведомился старший брат.

— Гулял.

— Что-то часто ты стал гулять.

Стило подошёл к шкафу, за стёклами которого располагались полки с книгами, и посмотрел на своё мутное отражение.

— В Мааса объявился Мара, — сказал он. — Он здесь больше недели, а ты ни разу об этом не заговорил.

— Не думал, что это важно. Но я его, конечно, видел.

— Я тоже, — Стило обернулся, взглянув на Гая так, словно в них не было ни капли родной крови, — а вместе с ним тебя и Талоса.

— Это даёт повод уличить меня в связи с радикалами? — Гай позволил себе усмешку. — Ты становишься невыносимым. Я лишь спросил, с какой целью он к нам пожаловал.

— И с какой же?

— Повидаться с родственниками.

Стило рассмеялся. Потерев лоб, он пригласил Гая сесть за стол, но тот отказался.

— А ты думал, он радостно расскажет мне о своих планах? — уничижительно бросил Гай. — Как ты знаешь, Мара теперь служит Протектору, но, к сожалению, мы не можем запросто арестовывать его чиновников, будь они хоть слугами дьявола.

— Ну а Талоса? Что на счёт него?

— Сложное это дело – обвинить воина в государственной измене. Совсем не то, что с крестьянами.

— Думаешь, я не знаю, кто его защищает? — побагровел Стило. — Я выведу Талоса на чистую воду и лично подпишу его приговор!

— В этом случае тебе придётся подписать и мой.

Губы Стило дрогнули. Какими бы ни были обстоятельства, Гай оставался его братом. Закрывая за собой дверь, Гай услышал его тихий голос.

— Очень жаль, если так.

Постояв какое-то время на веранде, он бесшумно направился в свои покои.

***

Утром Стило пошёл в храм. Ему так и не удалось привести в порядок мысли. На что Гай рассчитывал, попирая ценности семьи? Он уже приблизился к той черте, за которой отец навсегда от него отречётся. Когда это время настанет, что делать Стило?

Он вышел из храма в зеленеющий сад, и, поглядев перед собой, с удивлением обнаружил Мара. Застыв в нерешительности, они молча глядели друг на друга. На мгновенье выражение лица Стило переменился, вызвав испуг в глазах Мара.

— У меня не было возможности поприветствовать вас лично, — холодно произнёс Стило. — Добро пожаловать домой, господин Мара. Приятно видеть, что человек, добившийся вашего положения, не забывает о своих бедных родственниках.

— Человек, забывший путь домой, обычный беспризорник, — Мара совладал с собой. — Я слышал о вас с Гаем. Твоя собственная слава уходит далеко за пределы провинции, и это более чем похвально.

Оба знали, что Мара и его союзники не испытывают радости при упоминании имени Теро. Однажды Стило окажется в столице, и данное обстоятельство отнюдь не добавляло сторонникам Протектора оптимизма.

— Благодарю, вы очень добры, — отозвался Стило, изобразив улыбку. — Я хочу попросить вас об услуге, однако, боюсь, вы сочтете мою просьбу дерзкой.

— Право, не стоит переживать, — беспечно отозвался Мара, тогда как его желудок болезненно сжался. — Я буду рад помочь тебе, — использовав фамильярное «ты», Мара подчеркнул своё неуважение.

— Тогда вы согласитесь, — тень злорадства скользнула по лицу Стило, — провести товарищеский поединок? Вы окажете мне большую честь.

— Разумеется, — без колебаний ответил Мара. Он не сомневался, что на фоне Стило его собственные способности оставляют желать лучшего, и Стило приложит все усилия, чтобы его позор засвидетельствовали как можно больше людей. Но отказать ему означало опозориться без боя. — Выбор времени и места оставляю за тобой, — добавил Мара, понимая, что Стило в любом случае устроит так, как ему нужно.

Поклонившись, Стило направился своей дорогой. Однако у самых ворот он обернулся и увидел, что к Мара присоединился Талос. Вдвоём они поднялись в храм. Волна гнева снова захлестнула Стило. Развернувшись, он сжал рукоять меча, и быстро вышел за ворота.

В храме Талос и Мара не проронили ни слова. Через время они вышли наружу, направившись к выходу всё в том же молчании. У колодца Талос, наконец, нарушил его.

— О чём вы говорили со Стило?

— Удивлён, что мы вообще столкнулись. Я так старался избежать этого, — отозвался Мара, пригладив волосы с проседью. — Он готов убить меня, клянусь тебе, — в случае с Талосом его «ты» звучало по-доброму. — Но ограничится лишь публичным унижением.

— В каком смысле? — Талос вскинул брови, хотя прекрасно понял намерения Стило.

— Попросил поединок.

— А, — протянул Талос, — это в его духе.

Его раздражало ощущение превосходства, исходящее от Мара. До переезда в столицу он пресмыкался перед семьёй Теро, а теперь вышагивал по провинции, кичась своим титулом. Узнать бы, как он его получил.

— Напрасно ты доверяешь Гаю, — сказал Мара, удостоверившись, что никто их не подслушивает. — То, что ты учил его, не значит ровным счётом ничего.

— Он убеждённый радикал.

— Он хочет, чтобы ты так думал. Они со Стило водят тебя за нос, а ты и рад.

— Вы слишком предвзяты.

— Что ж, — сказал Мара, — любовь – достойное оправдание для безумных поступков. Будем надеяться, что я ошибаюсь.

Выйдя за ворота храма, они свернули на узкую тропинку и двинулись по окольной дороге. Вокруг тропинки разрасталась трава, в которой то там, то тут, прятались полевые цветы.

— Ты хочешь убедиться в моих намерениях относительно крестьянского мальчишки? — спросил Мара. — Благодаря твоим беспорядочным занятиям он всё-таки сумел чему-то научиться, это впечатляет. Но если им заняться, как следует, у него появится шанс.

— Значит, вы согласны забрать его?

— На твоём месте я бы так не радовался. Ты же понимаешь, что в столице я навсегда останусь мелкой сошкой, — с неохотой признался Мара. — Но сошка я или нет, мне всё равно нужен наследник. Один мой сын погиб, а второй болен. По словам врача, он не проживёт дольше пяти лет. Мне не позволят усыновить мальчика из воинского сословия столицы. Это унизительно! Пойми, — он вдруг схватил Талоса за руку, — это должен быть порядочный юноша, — Мара пригладил седеющие волосы, переживая свою трагедию заново, однако Талос думал лишь о том, что для Кереа это великолепный шанс выбраться из глуши. — О его семье не должны узнать. Ни один крестьянин не достоин того, чтобы его сын получил воинскую фамилию!

— Я сочувствую вашему горю, и молюсь за выздоровление вашего сына, — проговорил Талос, но оба хорошо понимали, что излечиться от чахотки невозможно.

— Благодарю. Надеюсь, так и случится, — Мара взял себя в руки. — Я остался доволен твоим учеником. Мы уедем, как только уладится вопрос с его семьей.

В ответ Талос рассыпался в любезностях. Он знал, что не зря потратил на Кереа столько времени. Кереа способный юноша, он станет преемником Мара и будет полезен Талосу, когда тот отправится в столицу.

Глава 3

Сир вышел на веранду с рассветом. У входа в дом пестрели шары гортензии, забрызганные каплями дождя. Он засмотрелся на цветы, очарованный их красотой, и тревожные мысли на какое-то время оставили его.

Из равновесия его вывел остановившийся у калитки Кереа. Постояв в нерешительности, он вошёл в сад и направился к Сиру своей размашистой походкой. Взобравшись на веранду, он передал зонт, который Сир прислонил к стене.

— Не помню, чтобы ты вставал в такую рань, — Кереа стряхнул морось с волос и облокотились о перила, наблюдая за усиливающимся дождём. — Мне жаль, что у тебя так вышло с Талосом.

— Рано или поздно он всё равно бы меня вышвырнул. Зачем ты пришёл? — спросил Сир, и между ними образовалась неловкость.

— Я ухожу в столицу.

Кереа знал об этом ещё до того, как Сира выдворили из группы. Но ни тогда, ни потом, он не пришёл, чтобы рассказать об этом.

— Мы обещали достичь столицы вместе, — сказал Кереа. — Но обстоятельства сложились так…

— Что тебя усыновили, а меня – нет, — закончил Сир, отрешённо глядя в сад. — Господин Мара, да? Что же ты ничего не говорил?

— Ты знал, что господина Мара здесь?

— Уже забыл, что я подмастерье знахаря?

Кереа не ответил. Косые капли дождя забились о перила веранды и они отошли от края.

— Не думай, что я в обиде, — отозвался Сир, — я ведь не ребёнок и, слава богу, не дурак, — в том, что судьба улыбалась Кереа, а о Сира вытирала ноги, нет ничьей вины. — У каждого свой путь, — сказал он вслух. — Ты должен уйти со спокойным сердцем и оставить всё в прошлом. Иначе не сможешь начать новую жизнь.

Но вместо того, чтобы благодарно принять слова Сира, Кереа вспыхнул, схватив его за шиворот.

— Ты хоть понял, что сказал? — на мгновенье Сиру показалось, что он всю душу из него вытрясет. — Забыть? Да как можно! И вообще, посмотри в кого ты превратился. Видимо все эти дни жалел себя, а?

Сир попытался отнять руки Кереа. Высвободившись, он отошёл на пару шагов и посмотрел укоризненно.

— Разве я сказал забыть? Оставить в прошлом, вот что я сказал. И, да, я жалел себя. А ты бы на моём месте что делал? Он выкинул меня, как дворнягу, даже хуже. Я знаю, что Талос только терпел меня, но терпел же. Будь у меня силы, я бы засунул его честь куда подальше! Повиновения он захотел, мерзавец... в ноги что б я ему кланялся…

Кереа уставился на него в недоумении. Сир ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину. Кровь прилила к его лицу, глаза разгорелись.

— И вообще, знаешь, что, Кереа? Это не я развожу сопли. Где тебя носило? Тоже мне, несчастный нашёлся, совесть его мучает. Да на этом все твои проблемы и заканчиваются! Это не ты остаёшься гнить в дыре на окраине страны! Это не тебя лишили последней возможности выбраться в люди! Не тебе всё это расхлебывать, а мне!

Кереа показалось, что его сметёт волной негодования. Таким Сира он ещё не видел.

— Что молчишь? Я не прав?

— Прав, — выдавил Кереа.

— Тогда убери с лица эту скорбь.

— Но…

— По-твоему, я не в состоянии решить свои проблемы?

— Нет…

— Вот и поговорили, — он перестал мерить шагами веранду. — Мы не были рождены воинами. Но ты говорил, что ими можно стать. Теперь ты можешь доказать это. За меня не волнуйся. Обещаю, когда-нибудь мы встретимся в столице.

— Надеюсь, — Кереа неловко повёл рукой по волосам.

— Я не останусь здесь. Уж лучше умереть и заново родиться, — Сир серьёзно поглядел на ливень, осаждающий сад.

Они слушали шум дождя, пока Кереа не набрался сил повернуться к Сиру спиной. Сбежав по скользким ступеням, он сжал губы и зашагал прочь.

Сир проводил его печальным взглядом. Он должен был отпустить Кереа, чтобы жить дальше. Осознание, что вместе с другом в прошлое уходят его наивные представления о жизни, разрывало сердце Сира на части. Реальность оказалась совсем не такой, какой он хотел.

Сможет ли Сир пробить себе дорогу в столицу, когда всё против него? Вчера у него не стало учителя, а сегодня ещё и друга. Может быть, они никогда больше не увидятся, а Сир ничего не сказал на прощанье.

Вздохнув, Сир вошёл в дом. То ли забытый, то ли оставленный нарочно зонтик собрал под собой небольшую лужицу.

***

С ухода Кереа прошло больше недели. Скандал, разгоревшийся вокруг его семьи, начал стихать благодаря усилиям Талоса.

Стило метался, как гончая, из-под носа которой увели добычу. Оставив крестьян, он обратил свой гнев на Талоса, справедливо полагая, что без него не обошлось.

Сира всё это больше не волновало. Перетирая травы, разнося заказы, он выглядел не многим живее покойника. Родные наблюдали, как в нём угасает желание жить, и это было хуже гнева Стило, коснувшегося их из-за дружбы Сира с Кереа.

Погрузившись в меланхолию, он потерял счёт времени. Цель, в которую он верил и которой жил, превратилась в недостижимую мечту.

Лишь пару месяцев спустя у него стали появляться мысли, не связанные с собственным несчастьем, но он по-прежнему не знал, что делать, и раздражался по любому поводу. Однажды он вышел из дома и направился к поляне, где раньше обучался фехтованию. В лесу стояла духота, смолкли птицы, не слышно было даже шелеста листвы. Спрятавшись за буком, он наблюдал за Талосом. Занятия продолжались, но Сиру туда дороги больше не было. Почему судьба так жестока? Может быть, он с самого начала хотел невозможного?

Он присел на корточки и вжался в дерево. Всё это стало прошлым, которое следовало забыть. Солнце клонилось к горизонту, и Сир уже не чувствовал своих ног. От жалости к себе его отвлекли желудочные спазмы, и Сир едва не расплакался от осознания своей никчёмности. Вспомнились даже уничижительные замечания Гая. И тут-то его разум прояснился.

Талос же не единственный радикал в провинции! Как он мог забыть про Гая?

Сир поднялся и принялся разминать затёкшие конечности. Прошло немало времени, прежде чем он смог идти, не спотыкаясь.

Выбравшись из леса, он побежал. Воды реки окрасились в багровые тона, поблёскивая в лучах заходящего солнца. Обогнув крестьянскую деревню, Сир остановился на околице Мааса. Привалившись к плетню, за которым две гнедые нервно стригли ушами, Сир с трудом перевёл дух. Его сердце больно билось, а ноги налились свинцовой тяжестью.

Восстановив дыхание, он продолжил свой путь. Сир уже бывал в Мааса, разнося лекарства по поручению знахаря, но впервые пришёл сюда с иной, возмутительной во всех отношениях целью. Кое-кто из воинов с любопытством поглядывал в сторону Сира, пока тот шёл по главной дороге. Раскрасневшийся, с прилипшей к телу рубахой и горящими глазами, он мало походил на прежнего себя.

У дома Теро он замешкался. Сиру пришлось заставить себя отворить калитку и войти.

В саду он оказался в окружении кустов рододендрона и пираканты. Он медленно прошёл по мосту над прудом, в котором плавали карпы, и остановился около двухэтажного поместья. Деревянные полы веранды были натёрты до блеска, промасленные перила пахли зажиточной жизнью. Что здесь забыл человек вроде Сира?

Сообразив, что приходить в логово империалистов было плохой затеей, Сир запоздало поддался страху, но путь назад оказался отрезан: по садовой дорожке к нему приближался Гай. Его лицо осунулось, словно он не спал несколько ночей. Сир опустил голову и хотел было пройти мимо, но Гай не дал ему дороги. С его лица слетела бесстрастная маска. Немыслимо, чтобы человек, подозреваемый в измене, добровольно пришёл в его дом!

— Отпустите, — Сир попытался вырвать руку из цепкой хватки Гая.

— Думаешь, что можешь запросто явиться в мой дом? — процедил Гай. — Стило знает, что я заодно с Талосом. Если хочешь жить, не ищи со мной встреч.

— Нет, — парировал Сир, — ты-то мне и нужен!

— Смеешь дерзить мне? Я сказал, уходи, пока не поздно.

— Кереа ушёл, а Талос меня выгнал, так что идти мне некуда.

— Заблуждаешься, ты можешь уйти куда угодно, пока жив.

Вспыхнув, Сир всё-таки вырвался и сжал кулаки.

— Я-то жив? Босяк, вынужденный гнуть спину на таких, как ты! Я никогда не ел досыта и не просыпался в мягкой постели. Я обречён подохнуть скотиной, впряжённой в телегу, везущую в Мааса большую часть урожая, когда сам остаюсь ни с чем! Я бесправен настолько, что даже прислуга в доме аристократов может зарезать меня и остаться безнаказанной! Ты это называешь жизнью?

Подобно тому, как пламя захватывает новые территории, страсть, бушующая в Сире, перекинулась на Гая, и он посмотрел него в надежде, что этот огонь никогда не потухнет.

— Это называется существованием, — усмехнулся он, на какое-то мгновенье забыв, в какой опасности они находились. — Нам есть о чём поговорить, но не здесь.

— Обучай меня! — выпалил Сир. — Я не уйду, пока ты не согласишься. Клянусь, тебе придётся убить меня, но я не сдвинусь с места!

— Это сделает Стило, если не уберёшься.

— Значит, я умру здесь. Это лучше, чем задыхаться в неволе. Так что обучай меня, или покончи с этим! — Сир выхватил из-за пояса Гая короткий меч и направил острие себе в живот.

— Кроме шуток, ты плохо кончишь, — оторопел Гай.

Почувствовав на себе взгляд, он обернулся. Из окна второго этажа за ними наблюдал Стило, и его лицо было искажено гримасой боли. Обнажив второй меч, Гай выбил оружие из рук Сира.

— Убирайся!

Вскинув голову, Сир встретился глазами со Стило. Тот вцепился в оконную раму, и во взгляде его отражалась такая ненависть, что Сира прошиб холодный пот. Меч Гая уперся в грудь и оцарапал её, подталкивая к верному решению. Сиру вспомнилась участь Кана, и он сорвался прочь, улепётывая со всех ног.

Гай поднял оброненный Сиром меч, заправил его за пояс и направился в дом, но на пороге столкнулся с разъярённым братом. Отвесив Гаю пощёчину, он прошипел:

— Значит, ты не связан с радикалами? Этот крестьянский пёс, — Стило кивнул в сторону Сира, — думаешь, я поверил, что в истории с Талосом он не замешан? Как ты заметил раньше, чтобы осудить воина, нужны неоспоримые доказательства, но с крестьянами всё намного проще.

Гай медленно извлёк короткий меч из ножен и приставил его к своей шее. Стило попытался отнять его, но Гай не поддавался. Ночь опустилась на двор и в темноте их силуэты казались сплетенными воедино.

— Ты сошёл с ума, — голос Гая был как всегда спокоен, — я клялся тебе в верности, или ты забыл?

— Уж не думаешь ли ты, что располагаешь моим доверием? Пусть ты водишь за нос других, но я твой брат!

— И ты отправишь меня на казнь, брат?

Они посмотрели друг другу в глаза, и губы Стило скривились в горькой усмешке.

— Ты правда так думаешь?

Он не стал останавливать Гая, и тот скрылся в темном коридоре. Больше всего на свете Стило хотел видеть в нём единомышленника, но он знал, что этому не суждено сбыться.

***

Эта ночь была самой длинной из всех, что довелось пережить Сиру. Он уже видел, на что способен Стило. Сир пытался успокоиться, но его нутро трепетало в отвратительном предчувствии. Под утро он собрал волосы в пучок и перекинул через плечо вещевой мешок. Уповать на милость империалистов было глупо.

Рассвет озарил сад. Оглядевшись, Сир содрогнулся при мысли, что больше не увидит своих родных. Неужели ему суждено умереть бродягой, скитающимся по пыльным дорогам в поисках пищи и крова?

«Будь проклята моя глупость!» — стиснул зубы Сир. Несмотря на утреннюю прохладу, дышалось с трудом. Дурное предчувствие гнало его вперёд, не оставляя времени на прощание.

Он вышел со двора, затворил калитку и шагнул в неизвестность. Но дойдя до конца улицы, Сир заслышал чужие шаги и обернулся. Рядом с его домом остановились пятеро вооружённых мужчин. Поглядев на юношу с котомкой, они сорвались с места, и Сиру не осталось ничего, кроме как спасаться бегством.

Выскочив на деревенскую площадь, он был сбит одним из преследователей, появившимся из соседнего проулка. Мужчины взяли его в окружение и обнажили мечи. Один из них выступил вперёд.

— Встал. Живо!

У Сира затряслись поджилки. Он молился, чтобы никто не заметил кинжал, оставленный ему Кереа и припрятанный под рубахой. Кинжал чёртового Талоса!

— Поднимайся, не то пожалеешь, — повторил мужчина, но ответа не последовало.

— Осторожничаешь? Это всего лишь крестьянин, к тому же мальчишка, — усмехнулся другой, и сам не старше Сира.

— У меня нет желания тебя калечить, — первый занёс меч, и Сир понял, что переговоры окончены. Его разум прояснился. За мгновенье до удара он выхватил из-за пояса кинжал и вонзил его в ногу нападавшего.

Тишину пронзил крик. Подобрав оброненный им меч, Сир сделал выпад и рассёк ногу второго нападавшего. Тот вскрикнул, но кинулся на Сира, словно здоровый. Отступать было некуда. Сжавшись, Сир оттолкнулся от земли и вонзил в него меч. Мужчина прохрипел проклятья и замолк. Какое-то мгновенье все удивлённо глядели на лезвие, торчащее из его спины.

Потом Сир закричал, неистово пытаясь сбросить с себя мертвеца. Но его пальцы одеревенели, а тело затряслось от дрожи. Мужчины оттащили павшего, и один из них метнулся, чтобы заколоть Сира.

— Стоять!

— Он его убил!

— Его приказано доставить живым!

Невысказанные слова застряли в горле, но он покорился. Подойдя к убитому, водрузил его на спину и скорбно побрёл вперёд. Сира оглушили. Пока процессия плелась по деревне, им не встретилось ни души. Лишь изредка мелькали в окнах перепуганные лица.

Глава 4

Сиру показалось, что его пронзила тысяча ледяных осколков, и он забился, прикованный к стене. Его ноги не доставали до соломы. Его зажатые кандалами запястья опухли. Сквозь узкое окно под потолком пробивался дневной свет, но не доносилось ни звука.

По ту сторону прутьев решётки стоял Стило. Мужчина рядом с ним опустил на пол пустое ведро. Ледяная вода, которую он выплеснул на Сира, жгла его тело.

Стило показал кинжал Талоса, и к Сиру пришло осознание происходящего.

— Откуда это у тебя? — Стило передал кинжал стоящему рядом мужчине и его голос стал жёстче. — Ты убил моего человека. Понимаешь, что это значит?

Сир свесил голову, вперившись взглядом в мокрую солому. По его телу прошла волна дрожи. Это конец. А всё из-за глупого желания стать тем, кем можно только родиться!

— Отвечай, кто обучал тебя фехтованию? Откуда этот кинжал?

Сир поднял безучастный взгляд. Разумеется, он не скажет ни слова. Терять ему уже нечего, и это странным образом воодушевило его.

— Напав на моих людей, ты подписал себе приговор. И мне безразлично, как именно ты умрёшь. Если потребуется, я выбью из тебя признание силой.

Сир вяло улыбнулся, и Стило кивнул кому-то за стеной. Двое мужчин вошли в камеру и разомкнули его оковы. Сир повалился на солому, задохнувшись от боли. Его запястья кровоточили, суставы ломило, а растянутые сухожилия жгло огнём. Скрючившись, Сир попытался игнорировать боль, но ему намеревались причинить ещё большие страдания. Поставив Сира на колени, тюремщики сорвали с него рубаху и скрутили верёвкой так, что он вскрикнул. Один схватил её конец, потянув Сира на себя, а второй нанёс хлёсткий удар по голой спине и рукам, и, если бы его не держали, Сир упал бы на пол. Боль пронзала его снова и снова, и он не знал, будет ли мучениям конец.

«Если бы не попробовал, — думал Сир, находясь на границе потери сознания, — то презирал бы себя всю оставшуюся жизнь».

***

Они не стали подвешивать его, оставив лежать полураздетым на грязной соломе. Спина и руки Сира были рассечены до крови, и стоявший перед камерой Гай почувствовал, как его захватывает гнев. Ещё вчера Сир бесстрашно бросался на меч, а теперь лежал без сознания, сломленный и жалкий.

Гай поглядел в окно, пропускающее рассеянный отблеск заката. Когда Сир пошевелился, с его губ сорвался стон. Сквозь пелену на глазах он увидел стоявшего перед камерой человека. Гай ждал, что к нему вернётся осознанность, но когда Сир впал в горячку, он ушёл и вернулся лишь с темнотой, неся с собой ведро воды. За спиной у Гая висела котомка с бинтами, пропитанными мазью, но стражник преградил ему дорогу.

— Запрещено.

— Он не доживёт до казни, — под взглядом Гая мужчина покрылся гусиной кожей.

— Запрещено.

— Ты не посмеешь меня остановить, — Гай прошествовал к камере и зажёг настенный фонарь. Его слабого света хватило, чтобы разглядеть Сира. Он всё ещё был в забытье, и лежал, распластавшись на животе.

— Принеси ключ, — приказал Гай, но стражник не спешил повиноваться.

— Господин Теро, вы же понимаете, что меня ждёт наказание.

— Ключ, — потребовал Гай и мужчина вручил ему связку, гадая, что хуже: ослушаться приказа Стило Теро и пострадать завтра, или осмелиться перечить младшему из братьев и быть зарезанным сегодня. Слухи о Гае ходили самые разные, и становиться на его пути было не самой умной затеей.

Убедившись, что Сир без сознания, Гай омыл его и перебинтовал раны. Раненая рука причиняла Гаю неудобства, но он не обращал на боль внимание. Когда с работой было покончено, он попытался напоить Сира настоем, сбивающим лихорадку, но тот едва не захлебнулся. Просидев до полуночи в надежде поговорить с ним, Гай собрался уходить, но оказалось, что Сир уже давно пришёл в себя и наблюдал за ним из-под прикрытых век.

— Ты не ответил на мой вопрос, — прохрипел Сир.

— Выпей, — подхватив его, Гай напоил Сира лекарством.

— Ты будешь меня обучать?

— Буду ли обучать? Послезавтра тебя повесят.

— Это невозможно.

— Возможно.

— Нет, — он облизал сухие губы, — мы с Кереа пойдём в столицу. Поэтому ты будешь учить меня. Учить всему… я смогу.., — его речь стала прерывистой, и Гай вышел из камеры. Сир этого даже не заметил, продолжив лепетать себе под нос. В конце концов, он снова погрузился в забытье.

Отдав ключи стражнику, Гай направился домой. Он прокрался в свою комнату и не зажёг фонарь. Усевшись на полу перед приоткрытой дверью, Гай долго смотрел на площадку за верандой, утопающую в лунном свете. В лопухах хосты поблёскивали светлячки, из отдалённых уголков сада доносилось стрекотание сверчков.

Гай знал, что Стило не позволит ему разгуливать на свободе. У него оставались незавершённые дела, но не оставалось времени. Гай давно уже решил отправиться в столицу, зная, что такому человеку, как он, там обязательно найдётся применение.

Его мысли вернулись к невезучему крестьянину. Неужели он уйдёт, позволив человеку, для которого является последним шансом на спасение, пропасть? С раненным за спиной Гай станет лёгкой мишенью для погони, но бросить Сира ему не позволяла совесть. До рассвета оставалось меньше часа и Гай, подобрав с пола тюфяки, в последний раз оглядел комнату.

Гнедая кобыла взбрыкнула, но Гай умаслил её сухарём. Выйдя за ворота, он вскочил в седло и поскакал к тюрьме. Во внутреннем дворе он спешился, оглушил стражника и забрал у него ключи.

Сир не спал. Заслышав топот копыт, он вгляделся в темноту, гадая, что понадобилось судьбе, когда он почти смирился со смертью. Каково же было его удивление, когда у решётки возник Гай.

— Терпи, — сказал он, выводя Сира из камеры. Тело Сира превратилось в сплошной комок боли, он еле волочил за собой ноги, но по щекам катились слёзы облегчения.

Рядом с верандой топталась гнедая. Гай уперся в стремя и с трудом закинул Сира в седло. Рука Гая взорвалась болью, но он молча взобрался на лошадь, велев Сиру держаться за него. Так они вышли на южную границу Мааса.

Впереди расстилалась бескрайняя равнина, над которой поднималось солнце. Они уходили к границе страны, чтобы сбить преследователей с толку. Сир с трудом переносил скачку, поэтому, добравшись до леса, они сразу устроили привал. После того, как Гай перевязал его раны, он занялся своей рукой.

Сир тем временем безучастно разглядывал опушку. Он никогда не чувствовал себя настолько плохо. Тело его не слушалось. Казалось, будто его не кнутом били, а резали ножом. У него снова поднялась температура.

Несмотря на то, что Сир сумел избежать смерти, в его голове не было ни единой радостной мысли. Ведь теперь он преступник, которому закрыта дорога назад. Он обрёк своих родных на тяжёлую судьбу, а себя на неизвестность.

— Теперь я ещё и убийца, — горько сообщил Сир.

Гай протянул ему воду, но, поглядев на больные запястья, напоил его сам.

— Какое-то время мы поживём на границе, — сказал Гай, предпочитая не касаться того, что произошло. — Прежде чем совершать путешествие в столицу, тебе нужно восстановить силы.

— Мы? — оживился Сир. — Но у меня нет денег, чтобы расплатиться с тобой, да и работать я пока не могу.

— Думаешь, я спас тебя от виселицы, чтобы ты умер от ран? — поднявшись, Гай поглядел на шелестящую над ними крону деревьев. — Ты должен понимать, что одно фехтование не сделает из тебя человека, — сказал он после долгого молчания. — Ты же не хочешь, чтобы тебя запомнили как крестьянина, умеющего драться? Если рассчитываешь подняться из нищеты, придётся многому научиться.

Гай сходил к лошади и взял меч.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Сир.

— Я не обязан отвечать.

— Я спрашиваю не из любопытства.

Он обернулся, и Сир узнал прежнее лицо-маску.

— Не помню, чтобы позволял обращаться ко мне без уважения. Я не Талос, терпеть не стану. В фехтовании никаких деревянных мечей, — он бросил настоящий меч к ногам Сира. Тот с энтузиазмом потянулся к оружию, извлёк из ножен, но внезапная боль ослабила его хватку, и Сир уронил меч на колени.

— Воды, значит, выпить не можешь.

— Больно же, — рассмеялся Сир.

Его смех был лёгким, словно с каждой минутой он освобождался от тяжести, навалившейся на его сердце. Глядя на Сира, способного хохотать после пережитого, Гай убедился в правильности своего решения.

— Тебе предстоит многому научиться, — повторился он, — а пока у тебя есть час, чтобы отдохнуть.

Гай ушел проверить, нет ли погони. Молодая листва колыхалась на ветру, до слуха Сира доносилось щебетание лесных птиц. Закрыв глаза, он не заметил, как провалился в сон. Когда он проснётся, в его жизни начнётся новая глава.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге