Durum fatum, sed fatum
Глава 1
Мог ли поверить в те далёкие времена Ромул, что на месте, где пролилась кровь его брата, через века вырастет огромный город, что будут воспевать в легендах? Город, чья слава будет греметь по всему Средиземноморью, город, который разрастётся до величайшей империи, которую когда-либо знал мир? Рим… Вечный город. Сколько веков он простоял на Тибре? Об этом знал лишь Хранитель Добра. Лишь он один из ныне живущих видел, как год за годом Рим превращался в центр мира, как вместо деревянных лачуг росли величественные храмы, амфитеатры и роскошные бани, как город переплетали дороги, акведуки, как его окружили стены, сравнимые лишь, пожалуй, с неприступными укреплениями давно забытого Бурьграда.
Совсем недавно, пару лет назад, он был на севере. Время от времени что-то тянуло его туда, обитель воспоминаний не давала ему покоя. Он видел, как год за годом неприступная крепость превращается в развалины. А два года назад он нашёл лишь пару камней, припорошенных снегом. Время не щадит никого: храмы, дома, даже статуй, на которых еле-еле просматривалась краска. Кроме него. Так вот, что такое проклятие вечной жизни… Навеки отказаться от личного счастья. Вечное одиночество. От этих мыслей на душе Хранителя Добра стало совсем невыносимо. Он вздохнул, присел на ступени храма и погрузился в пучину раздумий. Иногда дракон пытался вообразить, как бы повернулась жизнь, если бы не Тейнорус. Какая судьба ожидала бы его, если бы тогда ему не пришлось покинуть Стумертрад? Может, он стал бы искусным кузнецом? А может, дипломатом? Может, он нашёл бы любовь и обрёл семью? Вожделенное счастье? Нет! Что за вздор? Чудес не бывает…
– Здравствуйте, Вы не могли бы помочь мне донести корзину? А то я уж замучилась совсем, – раздался чей-то мягкий голос. Хранитель Добра даже подпрыгнул от неожиданности. Он поднял взгляд и обомлел. Впервые за долгие столетия в груди что-то ёкнуло. Перехватило дыхание. Душа наполнилась каким-то странным восторгом, приятным холодком пробежали мурашки.
Перед ним стояла девушка в длинной палле – бежевой накидке, опоясанной голубой лентой. В кудрявых каштановых волосах виднелась белая лилия. Девушка напоминала ему богиню, только что сошедшую с Олимпа. Спустя столько лет озорник-Купидон попал-таки в сердце защитника слабых и отчаявшихся. Слова застряли в горле – настолько был очарован герой красотой незнакомки. Она засмеялась.
– Вы перегрелись? – спросила девушка. – Раз устали, найду кого-нибудь другого.
– Нет, нет, что Вы! – встрепенулся Хранитель Добра. Он вскочил, будто обжёгся раскалёнными углями в термах, и выхватил корзину с овощами. Девушка опешила и испуганно отпрянула. Хранитель Добра засмущался и ответил:
– Извините, я не хотел Вас напугать. Просто… Я донесу, не переживайте. Куда идти?
– Идите за мной, я покажу дорогу, тут не очень далеко, – загадочно улыбнулась девушка и направилась по улице к окраине города, поближе к городской стене.
Хранитель Добра не мог пошевелиться. Тело будто обмякло. Защитник слабых и отчаявшихся пал жертвой чар Венеры. Он беспомощно, словно маленький ребёнок, любовался незнакомкой, заворожённо наблюдал, как её пышные волосы развеиваются на ветру, как прекрасное личико купается в лучах заката. Хранитель Добра поборол волнение и выпалил:
– Как тебя зовут?
Девушка остановилась, обернулась и после недолгого молчания представилась:
– Корнелия. А тебя?
– Маний, – ответил Хранитель Добра. – Маний Пробус Аттиан.
– Ну что ж, Маний, пойдём, – улыбнулась Корнелия.
Хранитель Добра, будто верный пёс, последовал за ней. В тот момент он забыл все тяготы и невзгоды, что ему пришлось пережить, забыл бесконечные ночные кошмары, забыл войны, кровавые сражения, потери друзей, забыл о тяжком бремени одиночества. Ведь судьба подарила ему возможность стать счастливым. После стольких лет нескончаемой борьбы за счастье других.
***
Шли годы. Западная Римская Империя догорала, как старая свеча в храме. Она рушилась изнутри, погрязая в интригах, сплетнях, безнравственности и равнодушии. Что бы сказали предки-завоеватели, видя, как раздробленная империя, которую они строили для потомков, проливая кровь, гниёт, сгорает в пламени безразличия, утопает в праздности? Вряд ли они были бы рады видеть, как рушатся плоды их стараний. Пожалуй, тогда они бы поняли всю боль и горечь Хранителя Добра, которому столетие за столетием приходилось видеть, как человечество дробится на маленькие группы, продолжая грызть друг друга в бесконечной вакханалии Марса. Единственное, что утешало его в эти годы отчаяния, – любовь. Любовь к Корнелии. Единственной надежде на счастливую жизнь. Хранителя Добра всё чаще стали посещать мысли о том, чтобы отречься от своего предназначения. Что принес ему священный долг, кроме страданий, боли и лишь коротких мгновений покоя? Разве это не он превращает вечную жизнь в вечную муку? Зачем нужен священный долг, если есть любовь? Счастье? Семья, о которой он мечтал с самых первых дней?
На дворе был август четыреста десятого года. Мрачным выдалось лето для Рима, всё новые беды обрушивались на жителей с каждым днём: полгода жители города голодали, продовольствия из Африки поступало всё меньше. Приходили тревожные вести, страшные слухи поползли по городу: вождь варваров Аларих вёл своё войско к Риму, намереваясь сокрушить вечный город раз и навсегда. Маний и Корнелия сидели на лужайке, укрываясь в тени раскидистого дуба, пышная крона которого напоминала густую бороду Юпитера. Хранитель Добра с болью в душе наблюдал, как по улице шли отчаявшиеся, озлобленные от голода горожане и яростно кричали:
– Установите цену за человеческую плоть!
Хранитель Добра вспомнил рассказы Мируэля. Всё это напоминало безумие, что творилось в Эльдорасе как раз на закате единого человечества. История повторялась. Может, Тейнорус был всё же прав? Людей не изменить? Кручина взгромоздилась на душу защитника слабых и отчаявшихся. Пелена отчаяния затуманила разум. Тут что-то мягко коснулось щеки.
– Маний, всё хорошо? – спросила Корнелия. – Что беспокоит тебя?
– Корнелия, я хотел кое-что сказать тебе, нечто очень важное, – робко начал Хранитель Добра.
– Я слушаю, – сосредоточилась Корнелия. Хранитель Добра провёл ладонью по мягким локонам римлянки, вздохнул и продолжил:
– Я люблю тебя всем сердцем. Впервые в жизни, после стольких лет невзгод, утрат и горечи, я осознал, что наконец-то обрёл счастье. Вместе с тобой. Но в то же время я понимаю, что мы не сможем быть вместе.
– Почему, Маний? – удивилась Корнелия.
– Судьба жестока, Корнелия, – выдавил Хранитель Добра. – Ведь… Никогда не знаешь, когда пробьёт час покинуть этот мир. Ведь любовь не будет длиться вечно.
– Ничто не вечно, Маний, – успокоила возлюбленного Корнелия. – Ведь в этом и есть счастье. Оно не в будущем, не в прошлом. Оно здесь и сейчас.
Хранитель Добра посмотрел девушке в глаза. Душа словно запела от восторга. Хотелось скинуть маску и показать Корнелии своё настоящее «я», но он не хотел спугнуть единственную надежду на счастье. Их взгляды пересеклись. Хранитель Добра не знал, что делать, ведь до сих пор ему не довелось познать истинную любовь. Корнелия улыбнулась и потянулась к возлюбленному. Хранителя Добра будто потянула к ней неведомая сила. Сердце забилось сильнее. Что-то всё ещё сопротивлялось внутри. Но голос разума померк, едва его губы коснулись губ Корнелии. И вдруг всё вокруг стало призрачным, эфемерным. Оба остались наедине во власти Купидона. В этот момент Хранитель Добра испытал высшее счастье. Его душа на миг обрела покой. Он молил всех известных богов, чтобы это чувство продлилось как можно дольше. Этот поцелуй стал одним из самых счастливых воспоминаний в его жизни. Воспоминанием, которое он будет вечно бережно хранить в чертогах своей души. В тот момент он думал, что пророчество друида не сбылось, что он наконец поймал долгожданную птицу счастья. Но фатум был суров.
***
Хранитель Добра проснулся от душераздирающих криков. Он вскочил с постели и ринулся к окнам. На улице творился ад: Рим горел, словно огромный костёр во славу громовержца Зевса. Алое зарево нависло над колыбелью римской цивилизации. Варвары громили лавки, врывались в дома, убивая всех, кто попадался на пути. Гарнизон отчаянно сопротивлялся натиску готов, но войско Алариха было не остановить. Дамоклов меч обрушился на столицу некогда могущественной империи. «Корнелия…» – ужаснулся Хранитель Добра. Нет, в этот раз никто не отнимет у него надежду на счастье! Даже если сами боги встанут у него на пути. Медлить было нельзя. Хранитель Добра быстро взгромоздил на могучие плечи старую золотистую лорику скамату, напоминавшую чешую. Старый испанский гладиус в ножнах ещё был остр и готов разить всех, кто встанет на пути Мания. Правая рука обхватила древко копья. Левая взяла могучий овальный щит клипей. Шлем опустился на голову. Едва Хранитель Добра ринулся на помощь, как в дом ворвался готский воин. Германец с мечом наперевес ринулся в бой. Его перекошенная от яростного крика гримаса должна была устрашить жалкого римлянина. Но только не Хранителя Добра. Cколько таких гримас видел он – не счесть. Ловко увернулся воин от удара. Едва гот успел сообразить, в чём дело, как наконечник копья пронзил его спину. Вестгот истошно завопил и рухнул на пол.
Не успел Хранитель Добра передохнуть, как в дом ворвались ещё двое. Один размахнулся и ударил мечом наотмашь. Подставил щит Маний. Глухой удар раздался в доме. Тут же остриё копья пронзило варвару шею. Хлынула кровь. Гот захрипел и рухнул о земь. Второй гот полоснул Мания по спине. Меч прошёл по касательной, верная лорика спасла Хранителя Добра от страшной раны. Воин не успел ничего сообразить: Маний тут же с яростным криком выхватил меч у убитого гота и вонзил его в грудь нападавшего. С треском разошлись рёбра. Кровь гота брызнула Хранителю Добра на лицо. Гот выпучил глаза, простонал и упал, словно увесистый мешок.
Хранитель Добра почувствовал, как внутри закипает ярость. Как разум уходит в тень. Нет! Не бывать этому. Только холодный расчёт. Он должен защитить. Должен спасти Корнелию. Меч – в ножны! Копьё – в руки! Вдох-выдох… В путь! Хранитель Добра распахнул дверь и ринулся к дому Корнелии.
Рим напоминал Тартар: пламя пожирало дома, храмы, истошные вопли разрывали бытие, реки крови струились по мостовой, всюду лежали трупы. Горел Коллизей, горел форум, храмы полыхали, словно костры в передовом лагере. То тут, то там бьются легионеры, тщетно пытаясь отсрочить падение славного города. Но готов было слишком много: гибель Рима была лишь вопросом времени. Великая цивилизация билась в агонии, разлагалась, растворялась в беспощадном марше истории. Дом Корнелии показался вдалеке. Вот-вот доберётся Маний до возлюбленной. Спасёт своё счастье из лап вселенского мрака. Вот уже рядом дом Корнелии. Выбита дверь. На пороге – бездыханное тело отца. Отчаянный крик раздался со двора. Хранитель Добра почувствовал, как в жилах закипает ярость, как гнев затуманивает разум. Надо бороться, нельзя дать ему волю! Но вновь раздался крик Корнелии. Глаза Мания вспыхнули яростью. Словно Гермес прорвался он через осквернённый дом, выбил дверь и ворвался в сад.
Готы окружили Корнелию. Она была в отчаянии, бежать было некуда. На её лице виднелась струйка крови. Варвары хохотали, потешались над бессилием девушки. Когда один из них потянулся к Корнелии, чтобы сорвать с неё тунику, последний оплот разума Хранителя Добра пал перед натиском животной ярости. Никто не посмеет лишить его счастья! Никто не посмеет лишить его любви! Звериный крик оглушил варваров. Казалось, полный безумия клич услышали даже на Олимпе. Воины обернулись. Перед ними стоял римский воин с копьём и щитом в руках. Не долго думая, Хранитель Добра ринулся в бой. Первый гот заревел, замахнулся, но удар копья остановил его: наконечник разорвал кольчугу и пробил живот. Хранитель Добра хотел вытащить копьё, но удар варвара переломил древко. Ещё один нападавший ударил мечом; лезвие прошло по касательной и лишь слегка задело шлем. Маний бросил древко и выхватил меч. Мгновение – удар! Лезвие пронзило шею. Горячая алая кровь брызнула в лицо. Раскаляется бой. Жарко Манию от крови. Уже с головы до ног залит он. Щит разлетелся на куски, не выдержав ударов. Лязг сводит с ума. Обступают враги со всех сторон. Но не даёт им пощады римский воин: один за другим падают окровавленные трупы о земь. Кровь окропила зелёные травы, море красное вокруг разлилось. Чувствует Хранитель Добра, как зубы превращаются в острые клыки. Порядки врагов редеют. Вот уже десять трупов лежат на земле. Ноют раны, но лишь яростнее бьётся защитник. Во имя любви, во имя добра, во имя Корнелии. Не осталось уже врагов, лишь один остался сзади. Вложив всю силу в удар, Хранитель Добра заорал и что есть мочи ударил наотмашь.
Лезвие со свистом рассекло воздух. Хлынула кровь. Но не врага… Корнелия испуганно смотрела на возлюбленного. Из тонкой красной полоски на шее полился алый водопад. Она захватала воздух. Хранитель Добра пришёл в себя и понял, что натворил. Всё вокруг замерло. Взгляд Корнелии… Этот взгляд, полный страха и смятения, разорвал душу Хранителя Добра, будто стая галльских волков. На его глазах умирало счастье. Счастье, которого он так желал. От одной мысли защитник слабых и отчаявшихся чуть не сошёл с ума: он сам убил собственное счастье. Девушка упала ему на руки. Взгляд остекленел. Не проронив ни слова, Корнелия испустила дух. Хранитель Добра упал на колени. Кровь Корнелии заливала ладони. Хранитель Добра просил любимую очнуться, звал её, просил прощения у мироздания, но наказание было суровым и неотвратимым. Из груди воина вырвался отчаянный крик, полный боли и горечи.
Так вместе с вечным городом, колыбелью мощи и стойкости, погибла надежда защитника слабых и отчаявшихся обрести счастье. Счастье, которое погубил он сам.
***
Прошло шестьдесят восемь лет с того страшного дня. Великое переселение народов сокрушило Западную Римскую империю. В 476 году изменник Одоакр сверг Ромула Августа. Агония Западной Римской империи завершилась. Империя растворилась во времени, сгинула в пучине мрака. Как и все надежды Хранителя Добра обрести любовь. Он стоял напротив дома, где когда-то жила Корнелия. Любовь, надежда на счастье, которая пала от его собственной руки. Как бы обернулась жизнь, если бы не демон, пробудившийся в тот роковой час? Хранитель Добра представил роскошный сад. Представил, как Корнелия положила голову ему на плечо. Как они вместе провожают закат. Вспомнил её голос. Её нежный взгляд… Но эти мечты так и остались мечтами. И останутся навсегда. Скупая слеза прокатилась по щеке Хранителя Добра. Он бережно положил на лужайку цветы.
День подходил к концу, а Хранитель Добра так и стоял возле дома давно потерянной любви. Пришла пора забыть это место и двигаться дальше. Он достал из походного мешка гладиус. Ножны изрядно потрепались после стольких лет. На лезвии всё ещё виднелись пятна крови. Её крови. Хранитель Добра почувствовал, как жгучая боль пронзила душу. Он выхватил меч, опалил лезвие ледяным дыханием и резким ударом переломил его. Гладиус со звоном упал на мостовую.
Хранитель Добра перевёл взгляд на ножны. Он незаметно превратил руку в драконью лапу и стал старательно вырезать на дереве букву за буквой. Каждая царапина оставляла страшные рубцы на душе. Теперь он никогда не забудет своего предназначения. На ножнах отпечатались слова: «Durum fatum, sed fatum». «Сурова судьба, но это судьба».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
