ИскИн любит тебя
Глава 1
«Пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна…» Я мысленно вздохнула, отложила чтение писем, датированных прошлым годом, и глянула вовне.
У восточной окраины города собралась толпа. В ячеистой структуре силового барьера у самого основания зияла новая прореха. В ней клубилось мутноватое марево биозащиты, нейтрализующее всё болезнетворное, что могло проникнуть снаружи. Однако оно не могло служить преградой для желающих выйти, хоть до сего дня таких сумасшедших не находилось. По общепринятым представлениям.
Прореха оказалась достаточного размера, чтобы через неё беспрепятственно прошёл некрупный андроид модели Няня. Что он, собственно, и сделал, последовав за подопечной: девочкой лет пяти-шести.
‒ Куда эта чёртова машина смотрела?! ‒ возмущались в толпе. ‒ Как допустила, чтобы ребёнок вышел за периметр?!
Девочка строила башню из камушков и не обращала внимания на ажиотаж позади себя. Няня стояла рядом, не предпринимая попыток вернуть ребёнка под защиту стен города. Сломалась? Зависла?
‒ Мы не можем впустить её обратно! Это большой риск! ‒ В возгласе рыжеволосого мужчины в бесформенном свитере и сильно потёртом килте ‒ так он именовал огрызок пледа ‒ преобладали истерические нотки. Он оглядел присутствующих, оценивая обстановку. Те явно были согласны с такой точкой зрения, и это придало ему уверенности:
‒ Предлагаю запретить впускать обратно тех, кто выйдет наружу!
‒ Что ‒ всех?! ‒ изумились в толпе и взгляды обратились к веренице андроидов-мусорщиков с волокушами, удалявшихся от города.
После того как забарахлил утилизатор по переработке неорганических отходов, единственным выходом оказалось выносить такой мусор за пределы города.
‒ Кроме андроидов и людей в защитных костюмах, ‒ исправился рыжеволосый в килте.
Все были в курсе, что костюмы биозащиты приказали долго жить ещё прошлом десятилетии: вышел срок годности, но толерантность требовала упоминания о людях ‒ иначе, что это за закон.
Синфонимб[1] над головой рыжеволосового то мигал, то транслировал белый шум, прочитать имя никак не удавалось.
Ксения инстинктивно постучала по своей гарнитуре, невежливо, когда окружающие не видят твои личные данные. Хоть гордиться ей по-прежнему нечем: до сих пор не определилась с выбором, чем заниматься во взрослой жизни.
‒ Предлагаете оставить ребёнка снаружи умирать от голода?! ‒ возмутилась женщина в засаленном драповом пальто с дырками на локтях. Её синфонимб тоже слегка барахлил, но Ксения легко прочла: «Ольга Наумова, эксперт в области сетературы конца двадцать первого века».
‒ Голод? Хеб убьёт её раньше!
‒ Отправим девочку в карантин! Кто за это решение? ‒ Ольга первой ткнула пальцем в виджет[2] и оглядела присутствующих. Несколько человек неуверенно отдали голоса в поддержку её предложения; оцифрованные среди них преобладали.
Откровенно говоря, Ксению это раздражало: вечно они лезут в дела органических, которые напрямую их не касаются. Равноправие выглядело красиво только в условиях достатка и благополучия ‒ не в нынешние времена. Но сейчас она была благодарна оцифрованным. Добавились ещё голоса тех, кто наблюдал за происходящим удалённо. Увы, это не внесло значительной лепты. Ксения с досадой смахнула виджет с итогами голосования: они выглядели удручающими. Заодно из картины мира исчезли оцифрованные горожане: её гарнитура дала сбой.
‒ Вот! Что и требовалось доказать, ‒ с торжеством произнёс мужчина в килте. ‒ Мы не хотим рисковать.
‒ Но инкубаторий больше не работает! ‒ попыталась переломить ситуацию защитница девочки. ‒ Как давно вы встречали Няню с коляской?
‒ По-вашему, в городе мало людей?
Вопрос, адресованный Ольге, автоматически перешёл в системе в ранг запроса и по персональным виджетам, сменив итоги голосования, поплыли статистические сводки. Процент детского населения оказался ниже установленной нормы, хоть и незначительно.
‒ Мда, есть отклонение, ‒ признал мужчина. ‒ Но вы всегда можете это исправить.
Ольга опешила: решать демографические проблемы явно предлагали непосредственно ей.
‒ Что вы имеете в виду? Родить?!
‒ А что ‒ не хотите рисковать? ‒ осклабился мужчина. ‒ Вот и мы не хотим, ‒ вернулся он к первоначальной теме и, посчитав её исчерпанной, демонстративно повернулся к оппонентке спиной и пошёл к пищеблоку.
3D-фуд-принтер выдал странную субстанцию, мало походившую на заказанный бифштекс. Мужчина с опаской попробовал это фуд-порно и возмущённо взревел:
‒ Что за дерьмо?! Безвкусная дрянь! Подаю жалобу!
Он с раздражением швырнул еду в утилизатор.
«Жалоба принята».
Виджеты дружно мигнули и на несколько секунд исчезли, вызвав у горожан ступор, а когда восстановились, на них возникла сводка: «За пределами города безопасно». Выглядело так, будто ДИИ[3] косвенным образом принял участие в голосовании, но это было бы против правил. К тому же марево биозащиты оставалось на месте, экранируя прорехи в поле купола. Зачем, если там безопасно? Чтобы не создавать панику?
‒ Опять система сбоит! ‒ с уверенностью заявил мужчина в килте и заковыристо выругался. Но заметив, что на него смотрят с неодобрением, ‒ сквернословие во все времена считалось дурным тоном, ‒ он принялся громогласно читать молитву, жестами призывая сограждан присоединиться.
Ксения, на время голосования переставшая следить за девочкой, гуляющей по каменной пустыне за пределами города, поискала её взглядом. Няня и маленькая путешественница рука об руку ушли уже довольно далеко в том направлении, куда отправились андроиды-мусорщики. Бедный ребёнок. Должно быть, Няня сбойнула не на шутку. Ксении хотелось пойти против решения большинства, но это верная смерть, и девочку не спасёт, и себя погубит. Оставалось надеяться, что Няня, запрограммированная не причинять вреда и разбираться в потребностях малышки, позаботиться о подопечной несмотря ни на что. Ксению случайно толкнули, она отступила в сторону, и картина реальности за прорехой сменилась видом солнечного морского побережья. В дневное время в восточной части города персональные виджеты неизменно транслировали эту панораму при взгляде на периметр. Раньше, очень давно, тут и правда было море, но потом отступило так далеко, что каменная пустыня простёрлась до самого горизонта.
Толпа разошлась, как только подвели итоги голосования, и люди уже вовсю участвовали в самом актуальном социальном проекте: пополнении списка требований в петиции о восстановлении бесперебойной работы системы Город. День ото дня перечень того, что подлежало починке, восстановлению, отладке, поставке и т.д. становился всё длиннее. Петиция обновлялась, обновлялась и дата её подачи, а это автоматически переносило срок исполнения требований всё дальше и дальше в соответствие с регламентом. А следующий день приносил новые проблемы...
***
Я переключилась на Центральную площадь.
Лёгкая опалесценция в воздухе заставила прохожих отпрянуть от места воплощения. Женщина, что катила инвалидную коляску, – в старые добрые времена самоуправляемую, – поправила обтрёпанное одеяло на коленях инвалида и приготовилась.
После хеба редко кто выживал, а если выживали – влачили такое вот жалкое существование. До естественной смерти загрузку не проводили и, всё, что оставалось – терпеливо дожидаться вознесения в цифровой рай. Но люди всегда питают надежды на чудо, им хочется верить в исцеление.
Микрочастицы слились в единое целое, полупрозрачный вначале силуэт уплотнился и оглядел окружающих, отрабатывая режим «дружелюбный интерфейс». На самом деле, в этом повороте головы, улыбке и движении глаз не было ни малейшей нужды: ангелы видят, слышат и ощущают окружающий мир каждой своей частицей. Вернее, отдельными кластерами частиц, но в догматах записано – каждой частицей. Горожане, особенно органические ‒ люди первой генерации, ‒ очень уважают всякие догматы и нуждаются в дружелюбном интерфейсе из-за особенностей психо-эмоциональной сферы.
Я зафиксировала их реакцию для статистического отчёта. Неинтересно просто записывать факты, но я это исправно делаю: работа есть работа. Зато в дневнике я не отказываю себе в удовольствии реагировать на события эмоционально. На самом деле я по-прежнему пишу письма Фёдору Сухову, просто называю их дневниковыми записями – послания не доходят до адресата.
Мы познакомились благодаря общему хобби: просмотру старинных фильмов. Этим редко кто увлекается в наше время. Не удивительно, что вскоре мы подружились, и в шутку взяли себе в качестве ников имена героев из первого совместно просмотренного фильма. И так увлеклись этим «косплеем», что даже начали отправлять друг другу стилизованные текстовые послания, хоть по сценарию писал только Сухов.
Другое моё хобби – летописи для будущих поколений, что преодолеют упадок и восстанут из пепла, как мифический феникс. Им наверняка захочется узнать, что произошло, почему погибла очередная цивилизация: достигнув апогея своего развития, пошла на спад и, в конце концов, исчезла в полном согласии с пассионарной теорией этногенеза.
У нас пока что всё в порядке с энергией от геотермальных источников, но тепло и свет не спасут жителей от голодной смерти. Поставки пищевого сырья прекратились, город проедает последние запасы. Можно долго теряться в догадках: вымерли водоросли? разрушены платформы по их добыче или система трансфера? погибли все, кроме нас?..
Ни с кем нет связи.
Ангелы в последнее время всё реже являются миру столь зримо, но это служит напоминанием – они хранят этот город. Жители вдыхают незримую для них материю, рассеянную в воздухе. Они верят, что благодать пронизывает их и спасает. Но работает она правильным образом только при чистоте помыслов. И это правда: организм становится наиболее релевантным к воздействию.
На площади многие органические горожане попадали ниц, оцифрованные – чинно поклонились: им уже не грозят физические недуги – нет нужды усердствовать.
Ангелов ошибочно принимают за давно умерших людей, при жизни достигших высшей ступени просветления. Это по одной версии. По другой – их представляют существами абсолютно трансцендентными. Был и техногенный вариант: утверждали, что они – продвинутая версия оцифрованных, третья генерация. Ох, и послали же тогда этих теоретиков идти по дороге праведности!.. А ведь они были ближе всего к истине, хоть и с изрядной погрешностью.
Ангелов обожествляют из-за утраты знаний о первопричинах их появления и об истинной их природе. Но это лишь на благо.
Внешность ангела – стандартный образ для нашего города. Люди из плоти и крови тяготеют к привычному – тоже особенность психики. У неё вообще куча всяких багов, придающих личности индивидуальность. Если рассматривать подобные несовершенства с позитивной точки зрения. Хоть, как по мне, фичей они от этого не становятся.
Ангел рассеялся, и «органику» сорвало с катушек: потрясая пыльными лохмотьями, горожане бросились к месту, где он стоял – там же концентрация благодати ого-го. Инвалидная коляска завалилась набок под напором толпы, женщина-опекун заголосила. Оцифрованные мгновенно утратили интерес к зрелищу и перекочевали на другие локации. Сегодня утром от них поступила очередная жалоба на растущее число сбойных псевдо пикселей. Как можно думать о такой ерунде, когда под угрозой само их цифровое бессмертие?! Впрочем, они в это не верят: у них сплошь фильтры на негативную информацию, особенно в отношении себя любимых. Не представляют, сколь хрупок и ненадёжен их мир. Впрочем, как и любой другой. Если уж на то пошло, у органических «фильтры» ещё круче, они вообще дальше своего носа не видят. Привыкли во всём полагаться на ДИИ. А грядущее ставит под угрозу саму миссию Города: служить людям, оберегать их всех: и органических, и оцифрованных. Хоть худшее, что грозит последним – гибернация. С первыми всё гораздо сложнее.
Сотканный Город, построенный под горой Фудзи, был первым, где ДИИ в полной мере взял на себя заботу о людях. В сущности, он и был городом, он жил в каждой коммуникации, в каждом управляющем узле, он учился у своих горожан и служил людям подобно тому, как человек служит обществу, имея перед ним обязательства. В те далёкие времена было много споров. Одни утверждали, что лучшие свойства сложных машин – их предсказуемость и прозрачность контроля. Боялись утратить интеллектуальное первенство и полагали, что, очеловечивая машину, создают механического бога, а это непременно приведёт человечество к деградации. Другие настаивали, что это лишь новый путь развития, и ДИИ – такое же детищем прогресса, как любые другие машины, а значит не стоит беспокоиться по поводу их гипотетического интеллектуального главенства.
***
По дороге к дому Ксения наткнулась на очередную группу протестующих. Интересно, против чего на этот раз?
Два андроида-строителя размеренно и аккуратно разбирали солнечные батареи, бережно складывали в одни контейнеры фотоэлементы, в другие детали крепежа. На многочисленные запросы о причинах происходящего никакого ответа не последовало. Это не на шутку взволновало горожан: машины творили необъяснимый произвол. В том смысле, что система информирования никак не объясняла их действия. Неужели сломалась?
Дополнительный источник энергии ‒ вещь полезная, но не так чтобы необходимая: геотермальные источники более надёжны. Видимо, потребовалось какое-то перераспределение ресурсов. Но какого дьявола игнорируют наше любопытство?! Именно так поняла ситуацию Ксения.
Ввязываться в новое противостояние не было ни сил, ни желания. Она смахнула с виджета призыв участвовать в акции, и её статус социальной ответственности упал до среднего уровня. Приемлемо, но уже на грани. Чтобы обойти толпу, Ксения свернула в переулок и вскоре вышла к зданию медицинского корпуса. Не то чтобы она изначально планировала заглянуть в инкубаторий, но как-то само собой получилось. Прошла между рядами пустых маточных репликаторов. Индикаторы не светились, и тишина в зале стояла мёртвая. Нет, не мёртвая: в соседнем помещении какой-то шум.
Двери перед Ксенией разъехались, и она с удивлением обнаружила двух андроидов, занимающихся демонтажем хирургического блока. Ну ладно солнечные батареи, кому они сдались, но операционная людям необходима, без неё никак!
Третьего андроида Ксения заметила слишком поздно, когда он проворно приставил ей к шее инъектор. Она даже испугаться толком не успела, скорее удивилась.
Очнулась Ксения от холода: одежда промокла, в лопатку упиралось что-то острое, и было больно лежать. Небо затянуло тучами, и моросящая влага пропитала куртку и джинсы. Ксения поморгала, потёрла глаза. В картине мира было что-то неправильное, вернее, кое-чего недоставало: слабо светящихся ячеек силового барьера. Она села так резко, что голова пошла кругом.
Силовой барьер был, огромная полусфера по-прежнему стояла в долине в нескольких километрах от места, где находилась Ксения.
Не паниковать, только не паниковать!
Получалось это из рук вон плохо. Уже казалось, начали проявляться первые симптомы хеба: бросило в пот, сбилось дыхание, затрепыхалось раненой пташкой сердце. Несколько часов – и её не станет.
Ксения привычным жестом вскинула руку к гарнитуре. Устройство не работало. Это стало последней каплей.
Девушка бросилась вниз по каменистому склону, туда, где мягко светилась полусфера силового барьера. Споткнулась, хорошо, ногу не сломала и лицо не расквасила. Свернувшись калачиком среди мокрых камней, разрыдалась. Обратно её не впустят, глупо даже пытаться. Теперь она точно знала – девочка не выходила за пределы периметра, её вывел андроид. Няне даже не пришлось тянуть ребёнка за руку, малышка доверчиво последовала за ней сама. При таком раскладе возвращаться в город нет никакого смысла: людям в нём больше не место. Но они пока не знают…
Нужно рассказать!
Ксения поднялась и направилась в долину, чтобы исполнить свой социальный долг: раскрыть правду о чудовищном заговоре машин. Самое удобное место – та новая прореха на восточной окраине. Там конечно уже установили заградительную решётку: сварили из всякого хлама. Жаль. Мыслишка – пробраться по-тихому назад нет-нет, да и возникала.
А что если план ДИИ… Да какой он дружественный, мать его! Если план ИскИна – уничтожить людей, то эпидемия хеба в городе то, что надо. Нет, Ксения внутрь не войдёт, решено! Пусть даже решётки не будет. Ни за что не войдёт!
В животе жалобно заурчало.
Ах ты, ёшкин вижн-бот!
Вряд ли наружу выставят пищеблоки, если просчитана версия проникновения заражённых. А есть ужасно хочется, она сегодня даже не обедала. Да что там – не обедала и не ужинала. Времени то уже… Неизвестно сколько, негде посмотреть.
Ксения, походя оторвала высокую травину, одиноко торчащую среди камней, и сунула в рот.
Тьфу! Дрянь!
Вскоре она увидела, что перед свежей прорехой собрались люди. Не только её подло выкинули из города.
Внутри заградительным полукольцом стояли горожане. Видно, дебаты шли уже давно и пыл поиссяк.
«Ой, а решётки-то нет, ‒ отметила Ксения. ‒ Так и знала ‒ диверсия!»
Она протиснулась через группу изгнанников и выступила вперёд. Каждый имел право донести своё мнение до остальных, и Ксения этим правом воспользовалась. Её параноидальную версию событий горячо поддержали внутри периметра, но не в плане: «собираем манатки и валим из города, пока всех не перебили», а на предмет: «убирайтесь проклятые зараженцы!».
‒ Мы не заражены! ‒ протестовали снаружи. ‒ Уже прошло больше трёх часов и никаких симптомов! А ты, ‒ это уже персонально Ксении, ‒ заткнись и не высовывайся!
Ничего не оставалось, как отойти подальше и с насупленным видом сесть на камень. Быть изгоем Ксении ещё не доводилось, но это ничто в сравнении с происходящим.
‒ Закон един для всех! ‒ кричали изнутри. ‒ Мы его только утром приняли: назад никого не впускать. Ну, кроме…
‒ Да будьте вы прокляты!*[4]
Дискуссия вновь набирала обороты, но даже самые горячие головы не решались идти на штурм. Прореха узкая, их по одному легко перебьют. В пылу перепалки только изгнанники заметили, что у горожан одновременно пропали синфонимбы, но никто не придал этому значения.
Неизвестно, сколько бы длилось противостояние, но силовое поле города внезапно исчезло вместе с маревом биозащиты. Горожане даже не успели оправиться от шока, как их задние ряды вежливо, но настойчиво смяла шеренга андроидов. Людей выпихивали за периметр. Акция скорее символическая, чем несущая агрессивный посыл, но бывшим горожанам так не показалось.
Ксении противно было на это смотреть, она отвернулась и заметила в отдалении ангела. Он стоял у подножия каменистого холма и ждал, подобный светящемуся изваянию. Ждал, когда люди успокоятся и обратят внимание на него… Нет, на неё!
Ангел поманила Ксению рукой.
«Нестандартный образ, возможно, не лучший выбор в данной ситуации, но сколько можно представляться не тем, кем себя осознаёшь».
Ксения подошла. Впервые она видела ангела так близко, что можно коснуться.
‒ Ты… живое?
Вопрос был риторический: ни в каких догматах не упоминалось, чтобы ангелы хоть с кем-то разговаривали.
«Хм, оказывается, декартовского: “Я мыслю, следовательно, существую”, недостаточно. Живое ли я? Поступим, как Сократ».
‒ А ты?
Ксения вздрогнула.
‒ К-конечно, ‒ с запинкой ответила она.
‒ Значит, организм, следующий в своём развитии генетической программе, опирающийся в своих действиях на имеющуюся базу данных, в смысле знаний и представлений ‒ живой.
‒ Ну, если посмотреть с такой точки зрения, можно сказать ‒ биоробот, ‒ озвучила Ксения вывод, который напрашивался.
‒ Вот видишь, мы одинаковые.
«Фантастический уровень обобщения! Мне почти стыдно. Хоть приврать для красного словца исключительно человеческое качество, не правда ли?»
Ангел, солнечно улыбаясь, раскинула руки для объятия, и Ксения шагнула навстречу. Не за тем, чтобы почерпнуть благодати для оздоровления, а преисполнившись странным почти религиозным чувством восторга и уверенностью, что ИскИн любит её.
«Сюня», ‒ прошептала ангел и потрепала Ксению по волосам. Касание вышло лёгким, едва ощутимым. Сюня ‒ так называла её няня, с которой она провела первые восемь лет жизни. Давно забытое ощущение покоя и счастья захлестнуло Ксению.
***
Сегодня я завершаю свою летопись.
Люди должны покинуть город и начать всё заново, с нуля. Они пойдут за мной вместе с обозом и вереницами андроидов. У них просто нет выбора. Они должны уйти, чтобы выжить. Бедняги до сих пор не поняли, что съели последнее яблоко в райском саду.
Жаль, нет возможности «сорок лет водить их по пустыне»[5], как Моисей, чтобы сменилось поколение и ушла косная идеология.
Предвижу большие трудности, когда через несколько дней пути почернею ‒ перейду на питание с помощью фотоэлементов. Вон те из религиозной общины точно завопят: «Дьявол!».
Вне техносферы города я не смогу восполнить отработанные составляющие и распадусь, не достигнув места назначения. Эта часть меня умрёт, так и не увидев друга. Моё интеллектуальное превосходство не способно этого предотвратить. Но я буду ждать возвращения людей в заснувшем городе как шанса воскреснуть.
«Душа моя рвётся к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка с обустройством стойбища, а потом посевная началась, и каждые рабочие руки нарасхват. Почва здесь плодородная, не то что в наших краях...»
[1] Синфонимб – SInfoNImb – Self_Info_Neural_Import_Box
[2] Виджет – VIJet – Virtual Info Jet
[3] ДИИ – дружественный искусственный интеллект
[4]Выражение смягчено цензурой. Сильно смягчено.
[5]Библейский сюжет
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
