Бесконечный фронтир 4000
Часть первая. Тесная бесконечность. Глава 1. Прибытие
Часть первая. Тесная бесконечность
На внутреннем дисплее транспортационной капсулы показывали приветственный ролик. Крутобедрая девушка, с краской вместо одежды и оптимизмом вместо мозгов, рассказывала “дорогим гостям” о том в какое удивительное место они попали. Яркие картинки интерьеров пестрели как кислотный трип, пока где-то на фоне промелькнула откровенно условная схема внешнего вида Минск-44.
Ролик называл Минск-44 "пространством для жизни", а не "хабитатом", как принято во всей Солнечной системе. Это было странно. Даже официальные источники давно перешли на сленговое "хабитат". Кроме, разве что, Неоримлян. Но у них вообще всё через латынь и паранойю.
За немного странным построением фраз, несколько устаревшими словами и деталями, пряталась древность рекламного ролика. Возможно, его показывали “дорогим гостям” хабитата Минск-44 еще до того, как Марк родился. Марку стало любопытно, насколько стар этот хабитат и он подключился к его общей инфосети. Ничего запрещенного, только честные, открытые, общедоступные страницы посещаемые с личным модификатором — не хватало еще заиметь проблемы с местной киберполицией. И уже через минуту Марк убедился в своих подозрениях — это “пространство для жизни” было древним. Не таким древним как лунные базы, хабитаты спутников Марса или лун Сатурна, конечно. Но, все же, древним. Скоро в Минске собирались отпраздновать двухтысячелетие основания. Марк мысленно презрительно скривился, не поверив в то, что Минск-44 древний настолько. Такой древности не бывает без дешёвой показухи.
Стоявшая рядом капсула открылась и оттуда выполз Ил. Он подмигнул Марку и показал глазами куда собрался. Марк сразу понял, что Ил замыслил, но немного растерялся — подмигнуть в ответ он не мог. Он мог, пожалуй кивнуть. Но не был уверен, как это будет выглядеть со стороны. Марк вызвал на внутренний дисплей картинку с камеры в капсуле и осторожно кивнул. Кивок вышел не таким уж плохим, почти как у человека. Но только зря старался — Ил уже проковылял мимо. Марк осторожно повертел головой, разглядывая себя на экране. Честно говоря, обычно он этого избегал, но если ты уж начал неприятное дело, имеет смысл довести его до конца.
Как Марк и ожидал, выглядел он не очень. В дурацкой широкополой шляпе, поля которой прижимало к плечам держателями и ремнями капсулы, с кривой ухмылкой робота-продавца со сбоями в программе. Жалкое зрелище. Но, если сравнивать с тем, что могло бы быть, то ему крупно повезло. Если бы у Марка было чуть побольше искусственных мимических мышц, он бы весело ухмыльнулся своему отражению. Но тем, что у него осталось, он мог только резиново кривить углы рта. Вернее, один угол. Левая половина рта у него барахлила. Изредка самопроизвольно подергивалась и наоборот, оставалась неподвижной, когда надо было улыбаться. Марк вложил в сбоящий угол рта толстую зеленую сигару, которая, как уверял Ил, почти полностью состоит из каннабиноидов. И совсем забыл об этом, вспомнив только сейчас, когда увидел свое изображение. Сигара немного смазывала впечатление неестественности от лица Марка, скрывая мертвую неподвижность левой стороны лица. Возможно, идея не лучшая, но хоть так. Просто, чтобы не нервировать людей лишний раз. Если дельце выгорит, то Марк сможет сделать себе новый рот, в котором будет побольше мимических мышц. Или даже два. Ладно, просто сделает себе побольше лица. Сейчас кожа искусственного лица начиналась от темной пластины, прикрывающей системы наблюдения, напоминающей плотно прилегающие очки, и заканчивалась чуть ниже подбородка. У него не было даже хоть сколько-нибудь приличных ушей. Поэтому Марк и надевал шляпу с широкими полями, которая в обитаемых пространствах Солнечной выглядела глупо и нелепо. Вдвойне нелепо — в пассажирских транспортниках, когда то и дело надо было лезть в эргономичные скафандры или тесные капсулы. Но шляпа вызывала только недоуменные и немного насмешливые взгляды. И это было лучше, чем нелепые вопросы, которые сыпались из людей, когда они видели его металлический череп с красивыми изгибами, для распределения кинетической энергии от пуль по всей поверхности.
Костюм Марка — шляпа для блестящей хромированной башки и свободное, застегнутое до подбородка пальто с шарфом, чтобы скрыть необычную, квадратную фигуру. Добавить перчатки на руки и издалека Марк вполне мог сойти за землянина. Землянина с придурью, конечно. Но, если подумать, то какой другой землянин вылезет из рая на дне своего гравитационного колодца и отправится по Солнечной системе ловить метеоры задницей? Только полный идиот или, как минимум, с придурью.
Но вблизи Марк производил впечатление жуткого резиновомордого клоуна. Он понимал это и старался использовать.
Марк снова переключил внимание на информацию о хабитате, в который его сейчас вез транспортный лифт.
Минск-44 был похож на сотни точно таких же сред обитания. Марк не верил в двухтысячелетнюю историю — только если жители Минска-44 не ведут отсчет от исследовательского спутника, который когда-то вращалась по схожей орбите. А вот тысячу лет Минску дать можно было смело. Это легко узнавалось по характерной конструкции — две жилые, слегка изогнутые, противостоящие друг другу платформы в пару десятков километров длинной и по километру шириной, вращались вокруг технической оси на кажущихся таких тонких спицах. Каждая спица длинной почти в двадцать километров. Когда-то давно, наверняка, планировалось замкнуть эти огрызки в огромное колесо. И сделать такое и не одно, а построить другие, с вращением в обратную сторону для гашения импульса — но увы, дела в Минске последние лет 500 идут не настолько хорошо. Или, если верить самим его обитателям, то последние 2000 лет. Техническая ось, вокруг которой вращались жилые платформы среды обитания была огромна и бесформенна. Но бесформенна тем особенным хаосом, который получается, когда решетчатые конструкции стыковочных платформ для грузовых контейнеровозов, технических модулей, сферические модули разгонных лазерных установок и длинные рельсы магнитных катапульт веками надстраиваются слой за слоем, медленно поглощая холодную пустоту вокруг.
Давящий своими размерами угловатый хаос с кипящей жизнью из сотен жуков-транспорников и десятков тысяч дронов строителей и ремонтников. Космос любит большие размеры.
Тем временем Ил уже подплыл к капсуле землянина. Землянин летел первым классом и Марк с Илом не пересекались с ним до того момента, как транспортный челнок не снял их с пассажирского лайнера и не переправил в темные внутренности технических коридоров Минска-44. Да и тогда одетый в хитрое тряпье из переливающихся белых длинных полос землянин показался едва ли на минуту, пока под присмотром специально выделенного члена экипажа залазил в свою транспортную капсулу.
Во избежание травм и всяких других проблем, до самого хабитата пассажиров транспортировали в капсулах. Транспортник с помощью робоманипуляторов бережно выгрузил капсулы в похожий на гигантского таракана транспортный дрон, бегающий на своих магнитных лапах по оси гигантского недостроенного колеса. Дрон пробежал по специальным, головокружительно закрученным магнитным полосам ведущим через лес гигантских захватов и маневровых двигателей, доставил их к спице, где, в свою очередь, выгрузил свой хрупкий живой груз в герметичный и заполненный воздухом пассажирский лифт, снующий от оси к жилой секции. И уже этот лифт и должен был их доставить непосредственно в среду обитания, где центробежная сила от вращения создавала искусственную гравитацию. Но лифт не успел отъехать и сотни метров от оси, как в капсулу землянина уже стучался Ил:
— Сэр, простите что беспокою, сэр, — визгливо и угодливо проскрипел Ил, опустив голову и подняв руки так, чтобы его огромный уродливый нос был хоть немного скрыт. Земляне не любили таких как Ил. Называли их “гоблинами”, как сказочных уродцев из земного фольклора. Честно говоря, жители пояса астероидов и в самом деле сильно напоминали гоблинов. Ил решил уболтать землянина выйти из капсулы. Тот будет полным идиотом, если поверит астероиднику.
— Не хотите взглянуть на хабитат снаружи своими глазами? Тут есть смотровая палуба, сэр. Увидеть своими глазами, это совсем не то же самое, что картинка, уверяю вас… Не переживайте, вам ничего не грозит вне капсулы, как видите, я же тут! Это будет удивительное впечатление, уверяю вас, сэр. Будет, что показать в сети!
Капсула открылась. У землян три основных мотивации — новые впечатления, безопасность и социальный вес, который можно набрать, в основном, в их инфосети. Например, поделившись пусть даже идиотским, но необычным видео со своей рожей в кадре. Приоритетность этих потребностей могла меняться от индивида к индивиду, но Марк редко встречал землян, которым удавалась, кроме этих трех, поднять на свой внутренний пьедестал и другие ценности. Ил нажал сразу три кнопки и, как подозревал Марк, не ошибся ни в одной.
Землянин вытек из, если говорить прямо, не самой удобной и эргономичной капсулы. Не вышел, а именно вытек, как вода вытекает из перевернутого стакана. Быстро, решительно, плавно и красиво. Они там, на Земле, почти все так двигались — культ здорового тела просто обязывал любого землянина выглядеть и двигаться в соответствии с самыми высокими стандартами. Его черная, как копоть, кожа контрастировала с синебелыми длинными волосами и фиолетовыми радужками глаз. Возможно, это просто косметические модификации. Хотя, судя по заостренным к верху ушным раковинам, это могли быть и правки генома передающиеся по наследству.
В остальном — землянин как землянин. Гибок, красив, пропорционален. У него была маленькая, завитая в тонкую косичку бородка на подбородке — но Марк прожил на Земле почти десять лет и знал, что с суждениями о принадлежности к мужскому или женскому полу, в отношении землян, не следует торопиться.
— Чокаккудаити, — прошелестел нараспев землянин. Он и поздоровался и спросил, и был даже вежлив, насколько это возможно для землянина. Но земной язык всегда был слишком странен для тех, кто родился за пределами гравитационного колодца. В сложной и древней культуре прародины человечества были важны намеки, полутона. И одновременно, земляне часто подчеркивали манерой говорить принадлежность к замкнутой и сильно отдельной социальной группе. Для солнечников, носителей конкретного и простого сленга, от четкого понимания которого иногда зависела жизнь, словесные игрища землян казались жутко раздражающей нелепицей. Ил не обратил внимание на то, что говорит землянин, а немедленно вцепился в него своими тонкими лапами и повел вдоль ряда с капсулами. Лифт еще разгонялся и за счет ускорения в нем было подобие слабой гравитации. Ил шел характерной походкой астероидника — широко расставив согнутые в коленях ноги, то и дело забавно подпрыгивая — ускорение лифта давало от силы 0,3 g. Внутреннее ухо человека устроено так, что если у твоей головы 0,9 g, а у ног единичка, то оно не может понять, что происходит и, скажем так, паникует. Лежи себе в рационально наклоненной транспортной капсуле, и наслаждайся тем, как тебя мутит. В крайнем случае, всегда можно поблевать в удобно раскрывающийся специальный пакет, а заботливая автоматика затемнит окошко капсулы, чтобы ты смог сделать это наедине с собой.
Но выйди из камеры, поброди по двигающемуся лифту, и блевота застигнет тебя в сотнях метрах от оси, когда в лифте наступит относительная невесомость — к хабитату лифт будет скорее падать, подчиняясь центробежной силе.
Марк на секунду отвлекся, скармливая выуженную из местной инфосети новостную ленту своей аналитической программе. Тот еще древний говнокод, но у большинства и такой не было.
Ил взорвался визгливым хохотом. Марку однажды попадалась на глаза видео с земным животным. Гиеной. И Марк запомнил звуки, которые та издавала. Если взять гиену, накормить её химией от которой тварь начнет одновременно блевать, подыхать и смеяться, записать звук, а потом запустить его на полтона выше и в два раза быстрее — получится точь-в-точь смех Ила.
Если бы Ил смеялся немного чаще, то Марк, скорее всего, его бы уже убил. К счастью для себя, Ил не был особым весельчаком. Но тут был особый случай.
Землянин корячился в воздухе, то плавно опускаясь на условный пол, то, под действием реактивной тяги вырывающейся из его рта струи рвоты, взмывая к “потолку”. Струи рвоты не спешили опадать, расплываясь трехмерными кляксами и хитрыми загогулинами под действием центробежной силы. Но некоторые уже облепили тонким слоем капсулы, пол, стены и самого землянина. Видимо, тот плотно поел прямо перед прибытием. Наверняка, это был прощальный ужин с капитаном корабля.
Хохочущий Ил, как и все астероидники такой неуклюжий при относительно нормальной гравитации, в невесомости становился быстрым и ловким. Ил не только умудрился избежать присутствия на себе даже малейших капель продуктов жизнедеятельности землянина, но даже ловко подтолкнул того в сторону одного из самых больших порожденных им же оранжевых скоплений. Землянин вляпался в содержимое своего желудка, да еще и на редкость неудачно, лицом.
Это вызвало новый приступ рвоты у землянина и новый приступ хохота у Ила. Марк мельком заметил смеющиеся лица за стеклами других капсул. Впрочем, автоматика похоже, расценивала это как приступ паники — смотровые окна тут же становились непрозрачными. Если не считать самого Марка, дольше всех оставался невозмутимым бледный, как нижнеярустник, костлявый персонаж с синими узорами на лице. Он дождался пока землянин наконец не схватится за поручни и не залезет в капсулу, удовлетворенно кивнул, и сам затемнил стекло.
Землян в Солнечной не любили. Спроси любого и у каждого найдется история по земную гнусность, которую они сотворили если не с ним самим, то с его семьей. Или, как минимум, с хорошим знакомым.
Ну и еще, конечно же, все считали землян на редкость надменными ублюдками.
Нельзя сказать, что это было совсем уж не заслуженно. Земляне были богаты с рождения. На огромной планете с почти бесконечными ресурсами их было всего лишь двадцать миллиардов. Лет двести назад, когда Земля затеяла грандиозную стройку орбитального кольца вдоль экватора, землянам потребовались ресурсы — и оказалось, что почти все строительные материалы дешевле доставлять из Солнечной, чем со дна земного гравитационного колодца. Но за них надо было чем-то платить — и у Земли было чем заплатить. Технологии и предметы роскоши. Но еще у них было оружие... А когда у тебя есть оружие и технологии, часто можно найти возможность обойтись и без оплаты. Прошло не больше ста лет, прежде чем стало ясно — Земля подмяла под себя если не всю, то большую часть Солнечной. А вели себя земляне в космосе весьма… Вызывающе. Хотя сами они, возможно, этого и не понимали.
В тесных, замкнутых сообществах людей обитающих внутри искусственных объектов, десятилетиями вынужденными выстраивать сложные, но крепкие формы сосуществования, было очень важно быть вежливым. Даже не то что неосторожное слово, но одно неудачное брезгливое выражение лица могло стать самым серьезным оскорблением. Для целой общины. На долгие годы.
А земляне очень любили быть открытыми и прямо говорить о своих и чужих чувствах. И уж совсем не считали нужным скрывать свои эмоции, особенно брезгливость.
Марк провел на Земле почти десять лет и вполне их понимал. Многим вонючим перенаселенным горам мусора, которые гордо назывались “хабитатами” — никогда не стать столь же прекрасными как Земля. Безграничная красота лесов и рек захватывала Марка, даже не смотря на то, что он был лишь куском плоти в панцире искусственной брони и не мог почувствовать движения воздуха, насыщенного влагой, на берегу океана. Не мог насладиться запахом непредставимого объема биомассы, окружавшей его в лесу. Но эти моменты все равно были невероятно прекрасны. Даже на самом большом хабитате можно было воспроизвести только крохотный кусочек такого великолепия. И это будет жемчужина посередине реголитного бетона, углеродного пластика, тронутого коррозией металла. Проблеск красоты, лишь подчеркивающий окружающую убогость.
Марк мог понять землян. Но не мог простить.
Уже ближе к концу поездки покрытый тонким слоем полупереваренной пищи землянин нашел наконец нужную кнопку и затемнил стекло в своей капсуле.
По подозрительно удачному стечению обстоятельств, капсулы с Илом и Марком были разгружены первыми, а с землянином — последней. Похоже, операторы разгрузочных автоматов высоко оценили выходку Ила, и немного ему подыграли, а заодно и Марку. Это позволило избежать возможного выяснения отношений с землянином. Все формальности с документами были улажены еще на подлете к Минску-44, поэтому прямо от транспортного шлюза Марк с Илом рванули по адресу одного из командиров их дивизии. Их высокопоставленный сослуживец был мертв уже пару лет и это делало посещение именно его дома наиболее привлекательным среди других вариантов.
Пока они ждут на Минске-44 попутного старта, было бы просто странно не попробовать провернуть одно маленькое дельце. На Вегасе-777, откуда они прибыли, такое поведение посчитали бы скорее данью традиции. Но на Минске-44, конечно, такое могли бы назвать мошенничеством. Причем, назвать их поступок так не где-нибудь, а в зале суда. Марк бы нервничал, будь у него такая возможность. Возможно, однажды он докупит достаточное количество органов, чтобы вновь почувствовать буйство гормонов. А пока, он просто кивнул, когда в защищенный хитрым шифрованием встроенный мессенджер пришло сообщение от стоящего рядом Ила: "Готов дайсы кинуть?".
Игра началась.
Глава 2. Хорошее место
В инфосети Земли Марк наткнулся на высказывание одного из древних философов, что определяющим в жизни государства являются дороги. Марку пришлось долго выяснять, что такое "государство". Он так до конца и не выяснил, просто воспринимая этот термин как означающий нечто вроде клановых корпораций Вегаса-777. В доступном для нерезидента пуле земной инфосети было более ста тысяч книг о государстве. Из них сотня "обязательных" были немыслимой древностью. Зато, выясняя кто такие Аристотель и Макиавелли, он наткнулся на удивительную эпоху до космической эры, которая потрясла его и очаровала. Примитивная, но сложная, эта эпоха делала людей ближе друг у другу, но не только потому, что оружие было ближнего боя. Не имея технологий инфосети люди были вынуждены общаться и координироваться лично. И в тоже время, даже небольшие расстояния, без инфосети, превращали разные сообщества в изолированные, замкнутые социальные системы. Пожалуй, даже сейчас, разбросанные в миллионах километров друг от друга по космической пустоте и упакованные в толстые каменный и стальные стены своих хабитатов, сообщества людей были ближе друг к другу, чем соседние города в древности.
Теперь Марк на многое смотрел через древние страницы. Марк видел, что в хабитатах редко бывает хорошо с транспортом. В Вегасе-777, где последние лет пять отирался Ил, а потом и сам Марк, были специальные огромные пустые пространства, на которые выходили самые безумные трехмерные рекламные плакаты различных заведений. Посетители побогаче рассекали по этим футуристичным каньонам на летающих дронах или в индивидуальных летательных приспособлениях. Но обслуживающий персонал Вегаса-777 передвигался, обычно, по узким техническим коридорам. И в пневмотрубах, если идти было слишком далеко. Эти извилистые запутанные переходы делали отнесенные от центральных транспортных магистралей места труднодоступными. На схеме казалось, что вот этот, нужный тебе, запаянный в крошащийся от старости пластик древний пункт гидропоники, совсем рядом. Полторы тысячи метров. Но для того чтобы до него добраться по лабиринту пересекающихся под странными углами древних и совершенно новых тоннелей с системами жизнеобеспечения и грузопроводами, приходилось идти в обход по коридорам для персонала техобслуживания. Путь изгибался и кружил в трех измерениях, становясь в разы дальше. Это делало миры хабитатов похожими на изрезанную горами древнюю земную страну. Огромная Солнечная система, с миллиардами людей, с каждым из которых мог поздороваться каждый, просто выглянув в ифосеть, была на расстоянии ладони. Миллиарды тонн грузов и товаров были на расстоянии лет. Гигантские причальные доки каждого хабитата съедали время, возмещая его количеством. Безграничные богатства Солнечной можно было купить, если конечно ты мог их себе позволить. И тебя отделяло от них только время, твоя входная дверь и створка багажного отсека транспортного дрона. Но путешествие к отдаленным местам того же хабитата, в котором ты живешь, могло потребовать не только времени и расходов. Даже выход за привычные границы сообщества жилого комплекса в котором поколениями жили твои предки, очень часто строго регламентировался, накладывая на путешественника обязательства и ограничения. А в некоторых местах было еще хуже. Там законов не было совсем. По крайней мере, так было на нижних уровнях Вегаса-777.
Поэтому Марк слегка беспокоился, когда они прибыли на Минск-44. Им предстояло как следует помотаться по хабитату. Марк бы, пожалуй, даже нервничал, если бы мог. Попасть в ловушку местных полудиких банд, которые примут чужаков за законную добычу было бы весьма не кстати. А вот Ил, похоже, не придавал особого значения сопутствующему риску.
Минск-44, как и многие древние хабитаты, пытался имитировать Землю. Поэтому, между условной поверхностью уровня и его раскрашенным под небо потолком, было несколько десятков метров свободного места. Ничего кроме воздуха. Как оказалось, это было очень удобно.
Свободное пространство вообще удобно для передвижений куда больше, чем чем-то заполненное, но на Минске-44 оно было еще и специально под это приспособлено.
Чтобы воспользоваться этим уникальным удобством, Марку и Илу пришлось взять неприятно дорогое аэротакси. Не самый крупный дрон, с круглой, полупрозрачной обзорной кабиной, показался Марку хлипким, поэтому он сел в него с осторожностью. Аэротакси было четырехместным, а в открытых источниках Марк не смог найти его максимальную грузоподъемность. Как никак, на Земле Марк весил почти сто восемьдесят килограммов. Плюс Ил, в своем экзоскелете — из-за него он смешно ковылял на полусогнутых, но на Минске-44 была честная единичка искусственной гравитации и астероиднику надо было беречь суставы — тянул на все шестьдесят. Если тут, так же как в хабитате Гати рассчитывают, что вес человека не превышает шестидесяти килограмм, то дрон полетит на пределе своих возможностей. Но, вроде обошлось. Против ожидания, изнутри Минск-44 Марку понравился куда больше. Они нырнули в несколько транспортных труб, добрались до центрального транспортного ствола с восходящим воздушным потоком, спланировали на нем до нужного уровня и уже через пять минут летели над аккуратными квадратиками индивидуальных участков, с красивыми как игрушки домиками в центре каждого.
Ил беспокойно метался по кабине аэротакси и потрясенно повторял:
— Только посмотри, сколько тут воздуха. Сколько тут воздуха.. Смотри туда! Это вода?! Нет, не может быть, не может быть. Это обманка…
Марк сверился с открытой информацией и убедился, что это и в самом деле искусственное озеро. Всего в этой половине хабитата было семь обитаемых уровней, чуть более ста метров толщиной каждый. И один был почти полностью водным. Минск подрабатывал разведением рыбы и туризмом. Марк хотел было предложить Илу потом слетать туда, поваляться на пляже. Но сдержался. Лицо астероидника, и без того нездорово бледное, сейчас и вовсе позеленело, с огромного носа текло, а губы полуоткрытого рта не то чтобы дрожали, скорее конвульсивно дергались, будто Ил вот-вот заплачет. Марк и не думал, что Ила настолько впечатлит увиденное. С другой стороны, Марку было с чем сравнивать — пусть и не плохая, но подделка под Землю, не могла его особо впечатлить. Он чувствовал скованность, ущербность, урезанность копии земли под ним, неба над ним, и драматическую ограниченность обрезанного пространства вокруг. Марк купил бутылку воды в баре аэротакси и протянул её Илу.
— Выпей маленькими глотками. А то у тебя сердцебиение зашкаливает.
Астероидники редко отказываются поесть и попить, поэтому Ил, скорее на автомате, выхватил бутылку из руки Марка и жадно к ней присосался. Это его слегка отвлекло, поэтому когда они прибыли по адресу, Ил уже почти успокоился. И, главное, взял себя в руки.
Аэротакси высадило их на аккуратной полянке окруженной деревьями. Посадочная площадка и дорожка от неё к домику была выложена из разноцветных камешков разной формы и величины. Видимо, ручная работа. В центре полянки стоял двухэтажный домик с многочисленными открытыми балкончиками и небольшим водопадом, стекающим по хитрому изгибу крыши прямо в сложной формы бассейн. Ил зачарованно побрел к воде. Но не дошел, тяжело усевшись на краешек попавшегося ему по дороге шезлонга.
— Это для красоты? — спросил Ил через некоторое время у Марка.
— Еще туда можно зайти, прямо в воду. Посмотри, тут даже есть ступени, — не сдержался Марк. Сам он поплескаться в воде мог, но ничего не чувствовал. Видя как это делают земляне, ему казалось, что это должно быть весело. Может, хитрость в том, что у них была кожа. Марк, наверное, тоже был бы заметно радостнее от всяких пустяков, будь у него кожа.
— Зачем? — изумился Ил, после того, как некоторое время тупо разглядывал лесенку бассейна. — Это же вода!
— Чем я могу вам помочь? — нарушил их, не самый содержательный разговор приятный женский голос. Приятный, но строгий. Обернувшийся на звук Ил буркнул:
— Это по твоей части.
Вообще-то, во время полета к Минску, Ил с Марком условились, что вести беседу будет именно астероидник. Все астероидники пронырливые подонки, но тут дело было еще и в том, что синтезированный голос Марка подавался из динамиков, спрятанных в плечах. И людей это сильно обескураживало. Они не понимали, что именно не так, но чувствовали странность и это заставляло человеческие инстинкты кричать об опасности. Это, и еще лицо, с наполовину неподвижным ртом. Ах да, еще люди часто испытывали отвращение к киборгам, на интуитивном уровне улавливая "подделку" под человека. Технически, Марк был еще и военной моделью киборга, и иногда двигался слишком резко, пугая собеседника. И это были только некоторые сопутствующие такому положению дел неудобства. Поэтому, из них двоих, даже астероидник подходил лучше для взаимодействия с людьми. Если речь шла об общении, конечно. Однако, сейчас их окликнула робогорничная. Дорогая модель — эстетичные изгибы белого пластика с черными вставками и золотыми полосами почти точно имитировали идеальную женскую фигуру и резко контрастировали с подчеркнуто тонкими и хрупкими на вид сочленениями. То, что это не киборг, показывали прозрачные вставки в груди и голове. Некоторые люди считали такие вещи важными.
— Мы ищем Ярослава Бэмаза, — проскрипел Марк.
— Простите, но семья Бемаз тут больше не живет, — мило прощебетала робогорничная, слегка склонив головку набок. Её подчеркнуто не настоящее лицо двигалось лучше, и намного лучше, чем у Марка. Смущенная улыбка была полна обаяния. А потом робогорничная продолжила:
— Я вызвала вам такси. Приятно было поболтать!
— Вот же срань, — взвизгнул Ил, вскочил и швырнул шезлонг в воду. — Ну и где он тогда живет, сука фарфоровая?
— Мы сослуживцы его почившего отца, — одновременно с ним сказал Марк. — Хотели бы выразить соболезнования его сыну, — бросив взгляд на постепенно тонущий в бассейне шезлонг, Марк добавил. — Простите, мы немного расстроены, как вы понимаете.
— Конечно я вас понимаю, — ласково кивнула робогорничная. — Я уже вызвала полицию. Вам надо в другую половину Хабитата, уровень два, сектор 9, жилой комплекс “Александровские Верфи”, 657.
В этот момент над аккуратной рощицей появилось аэротакси. Похоже то же, на котором они прибыли. Трудно сказать — летало оно почти бесшумно, если мерять по человеческому уху, но даже акустические датчики Марка быстро теряли его из виду.
— Простите за беспокойство, мы уже уходим, — буркнул Марк, развернулся и пошел к такси. Ил засеменил за ним.
— Ну и куда теперь? — спросил астероидник. — Думаешь она дала точный адрес? И почему он тут больше не живет, что за хрень?!
— Моя ошибка. Надо было сразу проверить адрес… Хотя нет. В общем доступе таких данных нет. Значит, все было правильно, пришли по тому адресу, который числился за Бэмазом в армии. Ты зря шезлонг кинул. Как бы не было проблем.
— Вспылил, — виновато буркнул Ил. Это вполне могло послужить оправданием, у астероидников несколько отличались эмоциональные реакции. И вспышки ярости были их визитной карточкой.
Пока они возвращались к шлюзу, пока дожидались маршрутного лифта который вернул их сначала на техническую ось, а потом отвез на противоположную половину хабитата, пока ехали по новому адресу — Марк все ждал оповещения от местной полиции о том, что они должны остановиться и ждать ареста. Но ничего так и не случилось. Автоматика дверей и лифтов по прежнему спокойно принимала их временные пропуска. Видимо, все же шезлонг не посчитали таким уж серьезным нарушением. А может, просто увидели на записи, что это был астероидник и сделали небольшую поблажку.
В этой половине хабитата аэротакси не было. Роботакси, в которое они сели, было больше похоже на слегка доработанный грузовой дрон-доставщик. Ехать пришлось почти час, в основном из-за перегруженных транспортных тоннелей. Теперь вокруг было тесно и грязно. Застарелая копоть, следы коррозии и подозрительно цветные дымы соседствовали с зеленым мхом на стенах. На панелях солнечного света тут явно экономили. В темных углах Марк заметил россыпи биолюменисцентных улиток.
— Слушай, а тут красиво! — поделился впечатлениями наконец пришедший в себя Ил.
— Мои датчики зафиксировали двести сорок одного мелкого грызуна, — поделился наблюдениями Марк.
— Вот что значит старый хабитат! Тут полно жизни, — одобрительно кивнул Ил и замолчал, приникнув к стеклу. Он так и молчал, пока они наконец не приехали. Электронный путеводитель проложил им запутанный маршрут от места высадки, по переплетенным внутренним коридорам ЖК “Александровские Верфи”, до отметки “помещение 657”. Марк посмотрел на аккуратные стены из “космического пластика” с тонированными стеклами и подошел к массивной, шипастой решетке из стальных двутавров.
Тут им пришлось провести еще пять минут отвечая на вопросы охраны. К кому они идут, почему, кто они — повторялись не раз, на разные лады. Похоже, этим занимался не алгоритм, а живой и специально обученный человек. Это дорого. А значит, такая охрана необходима.
Когда их наконец впустили, за ними пристроился небольшой дрон наблюдения.
— Скорее всего не пускали, пока с транспортника подтверждение не пришло, — шепнул Ил.
— Не только, — коротко ответил Марк, чья электронная начинка позволяла следить за многими вещами одновременно. Охранник бегло проверил их легенду. Уточнил имена по их временному пропуску. Отправил запрос в информационный банк, правда ли Марк-20-13 и Ил Март служили вместе с Бэмазом. К счастью, в обязательном к заполнению кратком досье была указана только дивизия. И она была та же. Потом охранник ещё раз сравнил биометрию, теперь уже с файлом из армейского досье. И только после этого пропустил их внутрь.
— Какой бдительный, — удивился Ил, после того как Марк скинул ему на планшет историю их проверки. — Значит есть причина.
Едва они прошли в маленькую пешеходную калитку, как хабитат разительно преобразился. Вокруг появились хорошо одетые люди. Дети на моноколесах, под потолком засновали дроны-доставщики. Следуя проложенному компьютером маршруту, Марк и Ил вышли в один из центральных сквозных проходов. Тут были деревья, много зелени, много людей и даже животные. Крохотные, не больше ладони Марка, явно декоративные.
— Собаки! — восхитился Ил. И одобрительно кивнул. — Хорошо живут.
Маленькие кухни в нишах, где были не только манипуляторы под управлением нейросетей но и вполне живые продавцы, молодежь, в основном парочки, стайки играющие в свои игры детей, чинные и пышно разодетые старики на складных стульчиках, несущие стражу вдоль стен — обычный жилой район любого хабитата. Хотя Ил, который разбирался в таком куда лучше Марка, явно отмечал многочисленные отличия. И они ему нравились.
— А хорошо тут, — наконец не выдержал Ил.
Они прошли не больше половины пути, из указанных в маршруте двух километров, когда их встретили. Узкое место, всего два выхода, и довольно безлюдно. Несколько человек ярусом выше, несколько у одного выхода, несколько у другого. Разговаривал с ними седобородый мужик с добродушной улыбкой и цепкими, злыми глазами. Причем разговаривал из окна в боковой стене. От напольного покрытия до окна было не меньше трех метров. На виду оружия никто не держал, но сама позиция подсказывала, что никто тут морду бить не собирается, а все серьезно. Марк стоял не шевелясь, а вот Ил в этот раз отгавкивался за двоих.
Марк полистал инфосеть Минска, но так толком и не понял, насколько легальны местные милиции жилых комплексов. Вроде как, некоторые права у них были.
Прошло меньше минуты, а в ход уже пошли угрозы. Марк быстро прокрутил запись разговора, запустил анализ по ключевым словам, и понял, что это точно не местные активные граждане. Если бы это был местный аналог ополчения, то по старой доброй мафиозной привычке, у них бы были хитрые вопросики на тему откуда они, где жили, кого знают. Нашли бы кого-то, кто работал или жил в том же хабитате и сравнили данные. Мужик в окне как раз спрашивал у Ила чего это его телочка в шляпе молчит, и что она там под пальто прячет, когда Марк послал Илу сообщение:
— Пошли, Ил. Это попрошайки.
И двинулся вперед. Народ тут был не пуганый, но тертый. Они расступились, пряча глаза и руки, но Марк не стал протискиваться между ними. Не то, чтобы он сильно боялся ножа в бок или удара кастетом по голове — его керамостальное бронепокрытие выдерживало ударные нагрузки не хуже чем полуторасантиметровый стальной лист. Но с ним был Ил, и в начавшемся бардаке, он мог пострадать. Поэтому Марк просто схватил ближайшего парня и метнул его в злобного мужика в окне. Бросить что-либо в хабитатах, где искусственная гравитация создается центробежной силой, и попасть туда, куда целился — задача трудная. Но выполнимая. Описав хитрый зигзаг, вопящий снаряд врезался в окно как раз в тот момент, когда местный заводила из него высунулся. Видимо, планировал что-то поорать в след Марку и Илу. Или отдать приказ. В любом случае теперь он этого сделать не смог — после глухого удара и нового вопля, оба, и общительный мужик, теперь уже не со злыми, а испуганными глазами, и криво летающий парень, вывалились из окна. Марк успел дать умиротворяющую пощечину еще одному, отчего человека отбросило к стене, по которой он и сполз. Честно говоря, пощечина была не той, какой Марк её планировал — он хотел просто сбить паренька с ног, а не бить затылком о стену. Но вроде, тот стукнулся не так сильно.
Остальные явно не практиковались в массовых избиениях — отскочили прочь, но не убегали. Возможно, не хотели бросать своего. Повытаскивали спрятанные дубинки и с испуганными лицами орали что-то про противоестественные соития.
Марк мог слегка изменить геометрию плечевых и тазобедренных суставов, и развить скорость до шестидесяти километров по пересеченной местности. Но даже и так, в относительно антропоморфном виде, он мог двигаться довольно быстро. Марк рванулся в сторону и взмахнул левой рукой. В последний момент, выбранная им жертва — немолодой бородатый мужик — сумел среагировать, и отшатнуться. Марк попал ему по лицу самыми кончиками своих металлических пальцев. Бедолагу словно молотком в лицо ударило — в брызгах крови и осколках зубов он упал на спину и завыл, схватившись за лицо.
— Пошли вон, — прорычал Марк через динамики. С этого и надо было начинать. “Попрошайки” бросились прочь, как крысы от луча фонаря. Но надо отдать им должное — последнего раненого они уволокли с собой.
Марк обернулся. Ил уже успел оказать небольшую помощь тому, кого Марк вырубил первым. Положил парня на бок, проверил дыхание и не запал ли язык, завел руку тому под шею. Удивительно, как много людей умирают после драки, задохнувшись от крови или рвоты. Сейчас Ил протягивал Марку оружие, которое он забрал у своего пациента. Дубинку.
— Ты только посмотри, Марк. Она же в теплоизоляционной пенорезине! Гуманизатор, как нас в в войсковой школе заставляли делать!
Марк кивнул, развернулся и пошел прочь. Те двое, что выпали из окна, кажется переломали себе несколько конечностей. Но, судя по долгим и пронзительным воплям, легкие и внутренние органы повреждены не были, так что их жизни ничего не грозило. Марк покидал место стычки быстрым шагом — вляпываться в разбирательства с местными стражами порядка могло оказаться опасно. По возможности следовало этого избежать.
Остаток маршрута они прошли довольно быстро. Ил использовал дубинку как трость и изо всех сил старался не отставать. Марк все же дал ему отдохнуть, остановившись в небольшом, но очень уютном световом колодце. Пол был полностью покрыт грунтом с довольно высокой и, кажется, вполне настоящей, живой травой. На небольшом пространстве сидели или лежали люди, в основном пары. Вдоль окон, по стенам, далеко наверх поднимались генномодифицированные цветы, состоящие в основном из полупрозрачных воздушных корней, которыми они цеплялись за стены, и массивных, пышных, разноцветных соцветий.
Весь пол был усеян опавшими лепестками. Посмотрев вверх, Марк увидел тысячи разноцветных лепестков, которые закручивались в причудливые узоры, став игрушкой восходящих потоков воздуха и центробежной силы от вращения хабитата. Илу потребовалось минуты три, чтобы отдышаться. Но еще до того, как перестать взахлеб хватать воздух, он с непривычным для него восторгом шепнул Марку
— Мне тут все больше нравится! Серьезно, Марк. Как только куплю себе двигло, то сразу начну собирать на стокубов в этом ЖК.
Двигло или любые другие производные от “движитель”, на сленге астероидников, означало корабль. Любой корабль, сойдет даже контейнеровоз с ущербным ионным двигателем, который не может никуда долететь без разгонного лазера — не важно. Нет ничего более желанного, более прекрасного и более недостижимого в жизни астероидника, чем обретение двигла. То, что Ил поставил цель заполучить себе место для жизни тут, сразу после необходимости стать владельцем своего корабля, говорило о том, что Минск-44 запал ему в самую душу.
— Сто кубов мало, — скинул Марк сообщение Илу.
— На Вегасе я первый год жил в девяти кубах. Было не так уж плохо, — пожал плечами Ил.
Они последили за танцующими лепестками еще несколько минут. А потом, почти одновременно, развернулись и двинулись дальше.
Глава 3. Темная история
В какой-то момент они оказались в широкой галерее с росшими в нишах по бокам, дикими на вид, но на самом деле аккуратно подстриженными деревьями. Изумрудно-зеленоватый минерал, которыми были отделаны поверхности, был очень талантливо подобран так, что дополнял живую зелень, продолжая её каменными узорами.
— Это у них тут что, гидропоника? — удивился Ил.
— Нет, это для красоты, — ответил Марк.
Ил остановился и некоторое время задумчиво осматривался.
— Лучше бы гидропонику сделали, тут тонны две в неделю можно собирать, — наконец вынес вердикт Ил. И заковылял дальше, больше не смотря по сторонам.
"Просто у тебя свои представления о красоте," — написал ему Марк. У Ила еще с армии остался биоимлантный глаз, на который можно было выводить данные с боевых систем. После демобилизации ему закрыли почти все возможности, но окошко мессенджера Ил все же смог в нем настроить. Если Ил хотел ответить текстом, ему приходилось набирать на смарте. Поэтому, обычно, он Марку отвечал вслух. Иногда это выглядело так, словно Ил говорит с Марком, сам придумывая ему ответы.
Периодически от главной галереи, по которой они шли, ответвлялись спрятанные в уютных арках проходы поменьше, все как один наглухо перекрыты стилизованными под дерево стальными дверьми. Но зеленая линия маршрута вела их мимо.
— Красота не может быть у каждого своя, — вдруг сказал Ил. — На то она и красота, чтобы её мог разглядеть каждый.
Судя по электронному маршруту, до конечной точки им оставалось еще метров триста по горизонтали, когда они неожиданно вышли из зеленой галереи прямо в расточительно большое, пустое пространство. Марк видел такие и раньше, но только побывав на Земле, и увидев тронные залы в древних замках и гостевые холлы в современных земных домах, он понял для чего нужны такие помещения. Просто вежливая архитектурная форма заявления о своей значимости.
Потолок имитировал земное небо. Темные тучи и красноватые лучи заходящего солнца. Вдоль стен золотые колонны и статуи, в нишах вычурная резная мебель. Метрах в ста от Марка и Ила, массивная толстая стойка с несколькими людьми. Несмотря на украшения и удачно вписанный в обстановку изгиб стойки, Марк видел, что этот ресепшн с помощью всего пары пулеметов легко может превратиться во вполне сносный огневой рубеж. Были еще и несколько подозрительных выступов на стенах и потолке, в которых было бы удобно спрятать автоматические турели. Все эти предполагаемые меры защиты прикрывали широкий, покрытый огромным ковром, пандус, ведущий к нескольким массивным дверям, все в том же, нелепом для хабитата, неосредневековом стиле. И над всем этим была еще более нелепая бронзовая табличка с надписью “Южный Парадный Вход. Апартаменты с 501 по 724”.
Будь у Марка возможность, он бы демонстративно фыркнул. Как они нашли тут юг?
Марк пошел было к дверям, неторопливо, чтобы Ил успевал семенить за ним. Но не доходя до стойки шагов пятьдесят, услышал, что Ил остановился. Марк оглянулся на него. Астероидник затравленно стрелял глазами по сторонам. А потом перевел взгляд на Марка и прошептал:
— Прием, я на красном. Жук, давай решать, грызем яблоко или стабим углы? — Ил переходил на жаргон только когда был испуган или в ярости. Марк, конечно, нахватался от Ила словечек еще в армии. То что он “на красном”, понятно — традиционно все показания приборов, указывающие на опасность, подсвечиваются красным. То есть он чувствует опасность. “Грызть яблоко” — пробная разведка астероида, часто с помощью взрывчатки заложенной в шурфах. При некоторой фантазии, последствия такого и правда могут выглядеть, как укус. “Стабим углы” — видимо, уходить, бежать. Это понятно по контексту. Ну а “жук”, это уже армейский сленг. Так называли боевых киборгов за их многочисленные манипуляторы с оружием и полусферические броневые поверхности, закрывающие до 70% тела. Рациональные углы отражения и рассеивания энергии, все такое.
Делать боевые машины антроморфными могли только причудливые земляне. Правда, конкретно за эту причуду, Марк был им благодарен, а то быть бы ему механическим страшилищем, а не человекообразным кошмаром. Надо находить радость в мелочах.
В принципе, нервозность астероидника была понятна. Самого Марка не особенно впечатлила намеренно пафосная и подавляющая обстановка вокруг. Что его действительно напрягло, так это лица людей за стойкой. Не считая симпатичной девушки, которая белозубо улыбалась им с того момента, как они зашли в холл “Южного Парадного Входа”, остальные мужчины и женщины, стоявшие на равных промежутках за стойкой, смотрели на них бесстрастно.
Марк насмотрелся на наемных бандитов в Вегасе-777. Безвольные и жестокие лица. Были и те, кто пошел на дело в силу обстоятельств. Как раз те парни, что подкараулили Марка и Ила недавно, одни из таких. Их лица отражали каскад эмоций — злость, надежду, страх, алчность, все вместе. Любители.
Но эти ребята за стойкой, смотрели на Марка и Ила внимательно и равнодушно. Очень особенный взгляд. Именно такой Марк видел у профессиональных убийц в армии.
Но и уходить, проделав такой долгий путь, пока нет явной опасности, было нельзя. Марк набрал Илу сообщение:
"Ты же не думал, что так хорошо будут платить за простую работу?" — после чего развернулся и подошел к приветливо улыбающейся девушке. Та тоже была профессионалом, но в своей сфере — у неё не дрогнула ни улыбка, ни голос, которым она прощебетала заученное приветствие, закончившее банальным “Чем я могу вам помочь, сэр?”
— Мне нужен мистер Бэмаз, — ответил Марк, слегка понизив громкость своих динамиков. Но все равно, что-то он опять недокрутил в настройках. От звука его динамиков улыбка девушки увяла, а охранники за стойкой дернулись и подобрались. Марк невозмутимо повторил адрес, который ему дала робогорничная и приготовился назвать свое имя и цель визита, но не успел.
— Вас ожидают, — сказал вместо девушки пожилой мужик со следами обширных пластических операций на лице, — следуйте за мной.
И пошел к одной из дверей. Прямо по ковру. Марк последовал его примеру, слыша за собой пыхтение догоняющего его Ила. Ворс ковра был настолько длинный, что астероидник утопал в нем по щиколотку. Интересно, как они чистят и обеззараживают эту хрень? Хотя, нет, не интересно.
Они, теперь уже втроем, зашли в лифт. Марк не заметил, чтобы их проводник что-то нажимал, но лифт поехал вверх. Ил осторожно потрогал отделку и спросил у их провожатого:
— Это что, дерево?
— Земной дуб, — ответил тот с той характерной снисходительностью человека, который работает на богача. — Он особо обработан. Его держали в море сотню лет. Море, это такая вода на земле. Очень глубокая и большая. Природное образование. Поэтому так красиво.
Ил притих, опустил нос и будто даже прикрыл взгляд. Марк знал эту мелкую крысу лучше, чем хотел бы. Ил Март переживал острейший приступ алчности. Случись этому парню сказать такое в такой же ситуации почти любому в Вегасе-777 и какой ни будь несдержанный астероидник, скорее всего, уже накинул удавку бедолаге на шею, и висел на его спине повизгивая от напряжения, пока остальные отдирают от стен доски. Марк снова посмотрел на деревянные панели, уже внимательнее.
Земные деревья поставлялись по цене в десять процентов от их объема в золоте, но контракты и объемы были ограничены. Еще один из экономических рычагов Землян. И это обычная древесина.
Марк прикинул, какой вес имели доски, которыми обшили лифт. Они не могли быть слишком тонкими, иначе бы его датчики их просветили. Конечно, минус большое полированное зеркало, бронзовый щиток с стилизованными под древность кнопками, но по всему выходило, если ободрать лифт, то можно было все это толкнуть килограмм за сорок в золотом эквиваленте. Не самая плохая годовая зарплата техника на не бедном хабитате. Или выплаты Марку в армии за девять месяцев. Правда, без боевых надбавок.
— Красиво, — неожиданно сказал Ил. — Я у себя на двигле так сделаю. В капитанских кубах.
Они прошли еще несколько излишне высоких и широких коридоров, минут пять посидели на белом пушистом диване. Впрочем, Марк благоразумно постоял — не хватало еще раздавить тут мебель. А потом их провели через здоровенную двухстворчатую дверь.
Тут все было в основном белое, с изящными бронзовыми украшениями, но относительно скромное. Это по мнению Марка, Ил бы может с таким определением и не согласился. По центру гостевого зала тек небольшой ручей, забранный в хрусталь. По разноцветным, полузатопленным, декоративным камушкам, ползали крохотные, полупрозрачные черепахи. Ила ручей совершенно очаровал, астероидник глаз не сводил с журчащей воды. Он даже не заметил, как в комнату вошла одетая в облегающее белое платье молодая девушка. Марк отметил золотые украшения и подумал, что она наверняка переоделась в тон комнаты.
Очень тонкий комплимент гостям, если подумать. Марк осторожно коснулся Ила, который похоже, собирался поймать одну из черепашек. Астероидник вздрогнул, поднял голову, увидел девушку. Сделал попытку подойти к ней, но удержался и поприветствовал её издалека.
— Наши благодарности за то, что впустили, — начал Ил, — Меня зовут Ил Март, а это Марк-20-13. Мы служили с вашим отцом, на кольцах Сатурна…
Вошедшая девушка застенчиво улыбнулась, подошла к небольшому белому столику и начала расставлять на нем чашки и тарелки, доставая их из неприметной дверцы в стене.
— Все это вам надо было сказать мне, Ил, — раздался мальчишеский голос с другой стороны. Марк уже заметил входящего, но из вежливости обернулся на его голос только вслед за Илом. С другой стороны комнаты, в другую дверь, зашел подросток. Красивые черты лица, чистая кожа. На нем была обычная одежда обитателя хабитата, комбинезон с термоподкладом и кучей наружных карманов. Дорогой, но ничего особенного. Парнишка тащил с собой массивную, угловатую табуретку с железными ножками. И выглядел запыхавшимся. Он с облегчением поставил табуретку на пол, подошел поближе и протянул руку. Сначала Марку, потом Илу:
— Ярослав. Я сын Александра Бэмаза. Вы ведь знали, что он умер?
— Да, — сказал Ил и проникновенно добавил. — Примите наши соболезнования, Ярослав Александрович.
То, что на Минске-44 в ходу отчества, узнал Марк. И Ил провел немало трудных минут, тренируя эту фразу. Рассчитывал, что сможет расположить к себе собеседника знанием местных особенностей. Но парнишка, похоже, даже не обратил внимание на этот тонкий психологический прием Ила.
— Ничего страшного, шесть лет ведь прошло. Называйте меня просто Ярослав, или Яр, — Яр кивнул на брошенную им табуретку и сказал Марку. — Это для вас. Она попрочней обычной мебели. Только, пожалуйста, не могли бы вы дотащить её до столика сами.
Марк молча кивнул и отправился за табуреткой. Тем временем Яр приветливо общался с Илом:
— Я видел, Ил, как вы смотрели на аквариум. Он остался от моего прапрадедушки. Вы ведь знаете, что на Минске есть рыбные фермы? У нас настоящее море на четвертом уровне секции “А”. Разводим всякий белок. Креветки, планктон. И черепахи. Не такие маленькие, как тут, а очень большие. Мясо в еду, из костей и панцирей можно делать почти все, что угодно. Но обычно делают всякую дрянь для того, чтобы богачи могли пустить пыль в глаза. Так вот, мой прапрадедушка и завел у нас на Минске этих черепах. И поэтому у нас тут такая неброская декорация. Как напоминание о былых заслугах нашей семьи. Хотите черепаховый суп? Ну конечно хотите, я закажу!
Пока Марк ходил за своей металлической табуреткой, пока вернулся, пока поставил её и сел — за все это время Ярослав говорил и говорил, не дав Илу вставить и пары фраз. Потом принесли суп. И жаренные черепашьи ребра. И стейк с особенного места черепахи. Ярослав с подлинным энтузиазмом расхваливал повара и рассказывал о каждом блюде, не забывая заставлять Ила их пробовать. Ил пробовал с осторожностью, стараясь не выглядеть жадным идиотом. Марк сидел неподвижно. А потом вдруг понял, что Ил как будто в хламину пьян.
— Ох ты… Я прям нажрался… — запинаясь, пробормотал Ил и беспомощно посмотрел на Марка.
Ярослав улыбнулся и успокаивающе сказал Илу:
— Не переживайте. Такое бывает от сытной еды. Особенно у астероидников. У вас немного по другому работают гормоны. Не чувствуете удовольствия от еды, потому как еда у вас, в Поясе, обычно дерьмовая. Вместо вознаграждения за сытость, ваш мозжечок выбрасывает вам в кровь даже двойную от нашей, дозу эндорфина, когда вы что-то почините. Зато вы редко полнеете.
— Ну, я, это, — растерянно пробормотал Ил, и попытался встать с кресла, но бессильно упал обратно.
— А наши черепахи как раз содержат уникальный белок, который запускает чувство сытости и реакцию на него, даже в вашем мозгу. К тому же, стимулируют выработку серотонина и эндорфина. Запомните это чувство, Ил Март. Это называется счастье.
Вместо ответа Ил захрапел, откинувшись на кресле. Ярослав внимательно посмотрел на Марка. Марк молчал и не двигался. Яр сказал:
— Не переживайте, с ним все будет хорошо. Минут через пятнадцать проснется, будет бодр и весел. Если бы астероидники были хоть чуть-чуть богаче и могли себе позволить наших черепах, мы бы тут просто в золоте купались. А так мы едва отбиваем затраты. Ну, а пока Ил наслаждается послеобеденной дремой, мы с вами, Марк, как раз успеем немного поболтать. Да, я знаю, вы не очень разговорчивы…
Марк молчал, сохраняя каменную неподвижность.
— Но мои люди засекли обмен информацией между вами двумя. Обычный месенджер с двойным сквозным шифрованием. Код, конечно, можно сломать, но я не думаю, что через пару лет, когда это получится, ваши сообщения еще будут важны. А вот, что важно, так это то, что вы, Марк, обычно пишите первым. Отдаете команды, верно?
Марк молчал. Ярослав отрезал кусочек черепашьего стейка, с явным удовольствием разжевал его и проглотил. И, недовольно посмотрев на Марка, сказал, погрозив ему столовым ножом:
— Нет, это уже не умно. Вы выдали себя в фойе. Ил слегка растерялся и вам пришлось взять инициативу на себя. Вы не только мускулы в вашем дуэте, но еще и мозги. Зачем вам Ил?
Они посидели в полной тишине минуты две. Ярослав не мог сохранять полную неподвижность, но он и не пытался. Хлебнул немного черепахового супа. Помахал рукой потолку и, у появившейся на зов девушки, попросил “чего-нибудь сладенького”. Все это время он изредка кидал на Марка внимательные, ожидающие взгляды.
Марк решил, что отмалчиваться дальше не имеет смысла. Если уж пришел говорить, то говори. Или действуй. Конечно, у Марка было не особенно много внутренних органов, и в тот хитрый коктейль, который заменял ему кровь, не попадало никаких гормонов, поэтому разозлиться он, по хорошему, не мог. Но мог, вполне спокойно, слегка добавить громкости своим динамикам.
— Ил мой друг, — проскрипел Марк.
Девушка взвизгнула и уронила поднос. Ил проснулся, встрепенулся, поводя вокруг осоловевшим взглядом. Ярослав охнул и отшатнулся зажимая уши. Несколько странная реакция, не такую уж и большую громкость Марк поставил.
— А, теперь я понял, — сказал Яр, продолжая зажимать уши. — У тебя стандартная комплектация, да? А в стандарте нет голосового синтезатора. Пользуешься встроенными динамиками, рассчитанными на подавление шумом толпы? Не вздумай отвечать! Подключить ничего не получилось, полагаю, военные системы блокируют прямую связь. А говорить через смарт? Тоже не можешь? Молчи, Марк! Можешь хотя бы убрать инфразвук? А то у меня небольшая генная модификация, и для меня ты в инфразвуке визжишь как… Даже не знаю, просто несравнимое ни с чем ощущение.
Марк кивнул и покопался в настройках, убирая инфразвук. Он не знал, что у него такое есть. Ил промычал что-то невразумительное, видимо пытаясь ухватить нить беседы, но его глаза медленно закрылись и он начал заваливаться вперед. Марк аккуратно придержал астероидника. Слегка передвинул свою табуретку, подсел к Илу поближе. Ил привалился к плечу Марка и, пару раз сладко чмокнув, тихо засопел. Снова уснул? Марк готов был поставить двести грамм золота на то, что минчанин скормил Илу какую-то наркоту, от обычной еды так не балдеют. Марк демонстративно возился с Илом и молчал. Впрочем, Ярослав не особо нуждался в собеседнике.
— Значит, Ил твой язык. Неожиданно. Неожиданно и то, что ты назвал его другом. Отец говорил, — Яр прикрыл глаза, явно пытаясь вспомнить дословно. — Если астероидник нассал тебе в ботинок, это еще не значит, что он твой враг. Дождись, когда у него будет нож, и он будет злиться. Если он не попытается тебя пырнуть, смело записывай гоблина в друзья, но помни, что большего от него ждать не стоит.
— Я не спорю с мертвецами, — ответил Марк.
— Хорошо сказано, — Яр взял чашку и отсалютовал ей Марку. — Сейчас у тебя голос как у бедолаги, который заплатил подпольной клинике с нижних ярусов за смену пола, а они просто отрезали ему член и поставили дозатор гормонов. Но уже лучше. Попробуй немного изменить тембр. Если тебе интересно, Марк, я не разделяю этих предубеждений про астероидников. Я знаю наверняка, что они обоснованы. Ну, есть особенности у астероидников. У них сильно отличаются, скажем так, представление о личном пространстве. И собственности. Их можно понять, если знать, как они живут. Делить вещи на свои и чужие в общих жилых кубах, кажется им такой же глупостью, как нам пытаться делить воздух. С другой стороны, отстаивать личные границы они учатся прямо с рождения, не удивительно, что многим астероидники кажутся несколько, — Ярослав покрутил кистью руки в воздухе, подбирая слово. — Ну, скажем так, склочными. Но они по прежнему люди. Разумные. И способны обучаться и приспосабливаться.
Ярослав замолчал.
Марк не посчитал нужным заполнять паузу, поэтому Ярослав снова заговорил первым.
— Но я не по этому удивился тому, что ты назвал его другом. Просто, люди редко называют “другом” своих супругов. А вы ведь женаты. Расскажи все с самого начала, Марк. Как вы познакомились?
Если бы Марк мог, он бы закатил глаза. Кланы Вегаса узаконивали отношения между своими членами для остальных хабитатов, официально называя себя семьей. Естественно, то что это формальность становилось очевидна любому, кто хоть немного изучит вопрос. Правда, шуток на эту тему, от обитателей других хабитатов, всегда было больше, чем нужно. Ярослав ехидно поглядывал на Марка поверх чашки, которую успела уже вручить ему услужливая девушка в белом и ждал реакции.
Марк отпихнул от себя Ила и ответил:
— Ты любишь задавать вопросы, когда уже знаешь ответы. Так боишься неожиданностей? Значит, тебе трудно управлять людьми.
Яр приподнял бровь. Поставил чашку. Кажется, Марк его задел.
— Вот сейчас у тебя вполне сносный бас, Марк. Немного грубый, как по мне, но я бы на твоем месте сохранил настройки голоса. Я не задаю вопросы, на которые знаю ответы. Я знаю многое, но мне бы хотелось услышать твою версию.
Марк хотел было пожать плечами, но не смог. Поэтому он просто полминуты сидел не подвижно, думая, что можно говорить этому наглому богатенькому юнцу, а что нет. Ярослав поторопил его:
— В конце концов, это ты пришел ко мне, я не я к тебе. Я прямо сейчас могу попросить, чтобы вам завернули десерт с собой и пойти заниматься своими делами. Вот только кажется мне, вы хотите попросить об услуге. А я взамен прошу просто интересную историю, Марк.
— Меня подстрелили на одном из колец Сатурна. Удачно, прямо под камерами наблюдательного дрона. Это попало в земную инфосеть. А так как наша армия тогда была нанята именно Землей, то на дне гравитационного колодца вдруг решили, что что-то мне должны, — наконец сказал Марк. — Они сделали мне новое тело. А потом мне стало скучно и я улетел с Земли. Решил навестить старого друга. Но на Вегасе могут жить только члены семей-основателей...
— Ужасное начало, — перебил его Ярослав, — Ты не рассказал о том, как сбежал со своего крохотного шахтерского хабитата. О том, что три года был в пиратах и попал в плен Неоримлянам. Ты попал в Колизей. Выступал неплохо, но недостаточно хорошо. Получил увечье. Тебя почти утилизировали, и ты спасся только потому, что именно тогда в одной из частных армий был жуткий кадровый голод. И они нанимали всех, у кого был хоть какой-то боевой опыт, пусть даже специфический опыт гладиатора. И они купили тебя у неоримлян. Ну, допустим, это не относится к делу. Но ты не сказал, что ты защищал заполненный случайными людьми хабитат от внезапного налета потрошителей. В том числе спас и нескольких землян. Ты знал что погибнешь, и знал что потрошители убьют всех, да кого доберутся. И постарался спасти как ожно больше. Это же важная деталь, Марк, которая многое проясняет. А когда тебя порвало почти пополам, ты, на голой силе воли и сжигая мозг стимуляторами, смог продержаться еще несколько минут, нужных для эвакуации гражданских. Это можно бы было хотя бы упомянуть, Марк, ты не находишь?
— Смерть входит в должностные обязанности наемника, Яр. Рутина всегда важна, но никогда не интересна, — ответил Марк.
— И все же, если уж ты будешь рассказывать свою историю, то потрудись добавить в неё детали, — зло сказал Ярослав. — Иначе твоя история будет не интересной. А зачем мне неинтересная история жизни? Я сам живу в такой!
Марк взял в руки чашку. Для него тоже поставили прибор, иначе ведь было бы невежливо. Но ничего не налили. Марк неловко повертел ажурную безделицу в керамостальных пальцах, неприспособленных для тонкой моторики. Его пальцы могли срывать датчики и опознавательные чипы с формы поверженного врага, забирать оружие, вбивать магазины в разъемы. А вот пить чай было бы затруднительно, даже если бы Марк и мог пить. Как и следовало ожидать, он неудачно согнул палец и хрупкая фарфоровая чашечка лопнула, осыпавшись на пол острыми скорлупками.
Марк повернул голову к Ярику и сказал:
— Знаешь, к потере чего привыкнуть труднее всего? К мелочам. Не могу отвыкнуть пожимать плечами. Не могу привыкнуть к тому, что не чувствую воздух и запахи. Усталость. Холод. Иногда, я очень хочу тяжело вздохнуть. Но у меня нет легких, я не могу вздохнуть не тяжело, не легко. Мне кажется, что если бы я мог хоть изредка тяжело вздыхать, то мне было бы в два раза легче жить.
Они немного помолчали, и Марк продолжил.
— Но потом я вспоминаю, что могу взять человека за лицо, сжать пальцы и сломать ему все лицевые кости. От этой мысли мне становится легче. Так уж случилось, что мне постоянно попадаются в жизни всякие подонки, Яр. А когда тебе повстречался подонок, вздохами делу не поможешь. Согласен со мной, Яр? Видишь, я тоже люблю, когда ответы уже известны.
Яр хихикнул, откусил от величественно-красивого и невесомого, как само божественное провидение, пирожного, огромный кусок. И не успев его проглотить, сказал.
— Ладно Марк, мне плевать, что за аферу вы провернули с Илом на Вегасе-777. Я знаю, что там можно жениться хоть на этой табуретке из под аквариума, на которой ты сидишь. А что еще удивительнее, даже не на одной. Ты застрял на девять лет на Земле. Ты женишься на Иле… Или вышел замуж? Прости, все, не уточняй. Короче, через год после свадьбы, ты уже в Вегасе, а не на Земле. Интересно как это вышло, ведь ты был в списках невыездных на Земле. Многое остается неясным, но хорошо, пусть пока так и останется. Но сказать, зачем вы здесь, тебе ведь все равно придется. Только не говори, что вы дружили с моим отцом. Он бы проблевался, если бы увидел астероидника вблизи.
— Я хочу, чтобы ты дал нам торговое представительство Яр, — сказал Марк, и подумал, что прозвучало как-то уж сильно в лоб. — Тебе это ничего не будет стоить. А может, даже принесет прибыль.
— А, собираетесь, значит, в путешествие, — понимающе кивнул Ярослав. — Просто так, куда ближайшие транспортники вылетают, или есть на примете конкретное место?
Торговое представительство от богатого семейного клана — отличное прикрытие. Одно дело, если к вам на хабитат прибывают два мутных типа, и совсем другое, если эти два мутных типа торговые представители другого хабитата. Это позволяет не привлекать внимание. И даже иметь некоторые привилегии. Марк задумался, стоит ли говорить Ярославу все.
— Марк, я редко общаюсь вот так, запросто, с людьми. Не порть впечатление о себе, скажи еще хоть пару раз правду. Зачем вам мой торговый код?
— Дай мне свой номер смарта или логин мессенджера, — вместо ответа попросил Марк. Яр даже не дернулся к своему смарту, который лежал в прозрачном кармане рабочей куртки. Через минуту открылась дверь в углу, и к Марку подошла уже знакомая девушка в белом платье. Она протянула смарт. Марку показалось — абсолютно новый. Марк законектился и скинул туда данные. Протянул смарт Ярославу. Тот некоторое время листал мессенджер. Потом, наконец, вопросительно посмотрел на Марка и сказал:
— Поправь меня, если я ошибусь. Насколько я понял, полгода назад, двое психопатов умудрились обмануть систему безопасности одного из заведений Вегаса, и покалечить сексработницу. А после, еще и ускользнуть с хабитата. Это действительно любопытный случай, не думал, что такое возможно.
— Невозможно, если только им не помогли изнутри, — кивнул Марк.
— Да, любопытный случай. И вы знаете, откуда эти несдержанные и богатые негодяи со связями? Ну, да, прости, конечно знаете. Но это, похоже, в такой темной стороне, что ваше появление может вызвать вопросы…
— Шахтерская колония Серебряный Ручей, — подсказал Марк и услышал, как изменилось дыхание Ила. Тот либо просыпался, либо уже проснулся, но не показывал виду. Да, иногда лучше спать, чем говорить.
— У нас есть с ней контракты? — спросил Яр у потолка. Через минуту снова появилась та же молчаливая и улыбчивая девушка в белом. Она принесла планшет и показала его вставшему ей на встречу Яру так, чтобы Марк ничего не увидел.
— Вы собрались в странное место, Марк. Но ты прав, у нас с ними контракт. И они его не вполне выполняют. Да, согласен, это хорошее прикрытие. Я дам вам право говорить от моего имени, — после чего Яр развернулся и ушел.
— Вы можете идти. Вам покажут ваши комнаты, — проворковала девушка, прижимая планшет к груди.
— Какие еще наши комнаты? — спросил Ил, перестав притворяться спящим.
— Гостевые, — ответила милашка в белом, порхнув веками. — Вы ведь в гостях у господина Бэмаза.
— Мы снимем отель, — соскочил с кресла Ил и остановился, явно залипнув на пирожные, так и оставшиеся на столе.
— Я вынуждена настаивать, — ответила Илу девушка, все с той же безукоризненной вежливостью. Одновременно с этим она сделала несколько шагов назад, а в комнату, сразу с четырех незамеченных Марком раньше дверей, вошло аж восемь человек. В бронекостюмах и с оружием в руках. Девушка перестала улыбаться и бархатно добавила. — Со всем уважением.
— Со всем уважением? — процедил Ил.
— У них пушки вниз дулом висят, — сказал Марк вслух. Для всех. И одновременно с этим написал в мессенджер Илу: “Пока рано нервничать”.
— Не согласен, тыкать в нас дулом было бы уважительнее, — отозвался Ил.
Марк мысленно согласился. Это бы значило, что в них хотя бы видят угрозу.
— Я попрошу, чтобы десерт доставили вам в номер, — проворковала девушка.
Ил согласно кивнул и зашагал, пошатываясь, к выходу, на который указала девушка. Астероидник все еще был под черепахой. Марк последовал за ним.
Уже у выхода Ил остановился и сказал:
— Принесите две порции, — и буркнул Марку. — Ну, нас же двое.
Глава 4. Неформальная обстановка
Ил Март всегда был на редкость нудным мудаком, но обычно он это талантливо скрывал. Прорывалось, только когда нервничал. Нет, конечно, Ил был не самым выдающимся по мудизму среди астероидников, но среди обычных людей он, несомненно, мог претендовать на пару медалей. Как и все мудаки, сам он считал себя любимцем женщин, душой компании и просто остроумным весельчаком. И пытался соответствовать придуманному им самим образу. Возможно, именно эта уверенность в своей неотразимости и делает мудаков мудаками?
Ил приставал к то краснеющей, то бледнеющей горничной каждый раз, когда та заходила в их “апартаменты”.
— Ты ведь знаешь, что у меня не только нос большой? — говорил Ил и по птичьи косился не девушку. Видимо, это должно было выглядеть как многозначительный намек. Горничная с явной, хоть и тщательно скрываемой, паникой, молча развернулась и умчалась за дверь. Почти бегом. В этот раз даже не потрудившись накрыть стол. Ил самодовольно посмотрел ей вслед. Потом, уже со снисхождением, посмотрел на Марка и сказал:
— Видал, как задышала? Зацепил я её. Терь спать не сможет, обо мне будет думать.
Вполне возможно, Ил был прав. Трудно уснуть, когда тебя попеременно накрывают приступы бешенства и омерзения.
Они были в “гостях” уже второй день. Им выделили не самую плохую комнату, с отдельной спальной зоной. Огромный проектор, приятная обстановка. Это было похоже на номер хорошего отеля. Даже робокухня в наличии. По утрам готовый завтрак, вечером хороший ужин. В первый же день Марк с Илом исследовали границы допустимого. Выяснилось, что они могут ходить по всем общественным зонам внутри ЖК, единственное о чем их попросили люди Бэмаза — не покидать границы жилого комплекса.
Они и не стали. Однако, ожидание затягивались — сегодня был вечер второго дня и Марк, будь у него такая возможность, начал бы уже волноваться.
Ил, плюхнулся в кресло и достал смарт. “Что думаешь?” — написал он Марку.
“До полетного окна у нас есть еще два месяца” — ответил ему Марк то, что тот и так знал. — “А тебе нравится местная кухня”.
Черепаховых деликатесов астероиднику больше не перепадало, но то, что им приносили в номер, было очень неплохо приготовлено. Разумеется, астероидник, который и в самом деле с одинаковым безразличием ел как витаминизированные лепешки из молотых насекомых так и стейки из настоящего мяса, остался к этому совершенно равнодушен. Но исправно съедал почти две порции.
Ил потеребил себя за нос — верный признак волнения. Марк его понимал, астероиднику трудно сидеть без дела. Иногда они делают бессмысленные вещи, только чтобы что-то делать. Но Ил был терпелив, что редкость для астероидника. Поэтому он встал, подошел к брошенному горничной столику с едой, откатил его к проектору. Устроился на диванчике перед проектором, набрал себе в тарелку побольше еды и начал вдумчиво изучать варианты того, что можно посмотреть.
Марк все это время неподвижно сидел на кухонной табуретке — на вид та была прочнее всей остальной мебели в их апартаментах.
Марку достаточно было воткнуть в себя стандартный разъем для зарядки дрона всего на пару часов и он мог довольно активно двигаться часов двенадцать. Или не двигаться, почти не теряя энергию, неделями. А питательного бульона, который добавлялся в ту странную штуковину, которая омывала мозг и кусок черепной коробки, то есть все то, что осталось в Марке человеческого, ему бы хватило еще на пару месяцев. Если подумать, то человеческое тело очень экономичная штука. Пару бананов и ты получаешь на три часа не самый плохой сборочный агрегат с уникальным встроенным вычислительным центром, способный выполнить почти любую задачу. Пусть и не с первого раза. Довольно скромное энергопотребление, если гидропоника халявная.
Искусственный интеллект объявляли практически случившимся открытием, начиная с конца второго тысячелетия. И так примерно каждые пятьдесят лет. Но чем больше люди понимали, как устроен мозг, тем сильнее они не понимали, как создать его аналог. В конце концов, однажды это привело к логичному выходу — земляне наловчились выращивать человеческие мозги в банках, которые формально не считались людьми. Пропускать их через обучение и запихивать в киберы с различными функциями. От транспортных и добывающих, до полицейских и военных. Поэтому, когда на Землю прибыл популярный в земной инфосети герой далекой войны, от которого остался не самый большой кусок мяса, то воткнуть его в кибера многим показалось хорошей идеей. Итак уже от не самого большого куска мяса отрезали все лишнее, оставив только позвоночный столб и черепную коробку. И вставили в военный корпус. У Марка появилось новое тело, конечно не полноценного боевого дрона, созданного для войны в космосе, а антропоморфный вариант для полицейских и разведывательных фукций. Ведь предполагалось, что Марк будет еще не раз появляться в земной инфосети, давать интервью, а может, даже вести стримы с поля боя.
Людям было бы проще себя ассоциировать с человекоподобным Марком, чем с реальным боевым кибером, похожим на бронированного жука.
Никто не подумал, насколько трудно будет первым в Солнечной консервированным мозгам с человеческой памятью, запаянным в кибере, продолжать ассоциировать себя с человеком.
Марк встал, вынул из стойки два ножа. Один длинный и узкий, для мяса, он приложил к запястью — тот прилип к магниту, встроенному в корпус именно на такой случай, если нужно запасное оружие. Второй нож, широкий “шеф”, Марк взял в левую руку. В правую он, после полусекундного колебания над массивным воком, взял сковороду с толстым дном на длинной стальной ручке.
Все это Марк делал, одновременно набирая Илу в мессенджер: “Я слышу звуки стрельбы. Взрывы. Гранаты и автоматическое оружие.”
Марк подошел к двери их апартаментов и почти не удивился, обнаружив их запертыми. Ил уже пристроился позади него, сжимая в обеих руках по мультиотвертке. Никому не придет в голову отобрать у астероидника их мультитулы. Да и невозможно это сделать, если только не содрать с астероидника весь его экзоскелет вместе с одеждой. И то, велик шанс, что пара инструментов, встроенных прямо внутрь тела, останется.
Марк изменил геометрию ног и ударом ноги попытался выбить дверь. На вид хлипкая преграда, обшитая белым пластиком, немедленно обнаружила свою подлую сущность — семь миллиметров стали. Мало того, электронный замок, сработавший по тревоге, выпустил дополнительные штыри сверху и снизу, намертво блокируя дверь.
Удар Марка был страшен — его тело создавалось в том числе и для штурма жилья. Хитрая гидравлика разогнала бронированную подошву ударной ноги Марка до впечатляющих ста метров в секунду, одновременно гася отдачу опорной ногой, передавая максимум энергии удара в цель. Дверь устояла, только слегка согнувшись. А вот косяк вырвало из толстой бетонной стены. Как только грохот от выбитой двери их апартаментов затих, выстрелы услышал и Ил. А потом и глухой звук взрыва. С характерной металлической ноткой в конце.
— Это что, "стенолом"? — с недоумением спросил он у Марка. Марк кивнул, подошел поближе к проему. Клюнув головой как дятел, выглянул за косяк на долю секунды. Промотал запись с сенсоров и убедившись, что коридор пуст, вышел.
— Надо к шлюзу валить, — сказал Ил.
В хабитатах стрельба из оружия — всегда серьезно. Слишком легко повредить что-то очень важное из систем жизнеобеспечения. И помереть всей толпой, включая как виновников стрельбы, так и вовсе к ней не причастных.
А если где-то там использовали “стеноломы” — устройства направленного взрыва, используемые при взломе укрепленных переборок — значит все еще серьезней. Такой концерт лучше слушать поближе к спасательным капсулам, а в идеале — из уходящего прочь от хабитата корабля.
“Согласен”, — отписал Илу Марк, и зашагал к неприметной двери, за которой, как он надеялся, будет пожарная лестница. Ил пыхтел сразу за ним.
Дверью Марк ошибся. Путь аварийной эвакуации прятался за раздвижной панелью в конце коридора, прямо напротив лифта.
Фальшивая панель отъехала как раз в этот момент, чтобы выпустить пяток человек в форме обслуги. Две горничные тащили на себе окровавленного человека, а двое людей в красивых и нелепых ливреях поливали кого-то позади них пулями из коротких автоматов.
Марк с Илом переглянулись и пошли к ним.
— Граната! — рявкнул один из автоматчиков в ливреях, захлопнул панель и бросился на пол. Через секунду раздалось несколько взрывов. Панель устояла, но в коридоре ощутимо запахло гарью, а несколько светильников погасли. Марк и Ил успели подойти почти вплотную к троице с ранеными. Горничная, та самая, что должна была вздыхать по Илу, заметив их дернула было висящий на груди автомат, но тут же их узнала и опустила оружие.
— Простите, но гостям лучше вернуться в свои апартаменты! — пропыхтела она, таща раненого парня мимо них.
— Я бы хотел съехать немедленно, — сказал Марк, обращаясь не к ней, а к стоящему на четвереньках мужчине в ливрее. Ливрея отличалась цветом и была украшена золотыми шнурами заметно гуще, чем у остальных. Марк решил, что он тут главный.
— У нас сейчас небольшие сложности, — невозмутимо ответил тот, и начал подниматься, придерживаясь за стену. Марк заметил кровь на его руке. Но лицо увитого золотыми шнурами человека, было на удивление спокойно. Он посмотрел на Марка, вежливо улыбнулся и сказал:
— Подождите, пока мы запустим лифты. Я искренне сожалею за доставленное неудобство. Мы предложим вам сок из настоящих фруктов на ваш выбор, в знак извинений. А сейчас валите на хер обратно в…
Пока он говорил, Марк осторожно подошел к фальшпанели, закрывающей лестницу. По хорошему, надо бы взять оружие, но Марк уже видел — у “коридорных” на автоматах нашлепка с биоблоком, которая не даст из них стрелять чужому. Эта хрень стоила дороже, чем десять таких автоматов. За такие деньги, могли бы вооружить своих парней и чем-то более солидным. Хотя, судя по ответу, это действительно местная прислуга. Тогда, надо признать, их обслуга номеров держится в бою куда лучше, чем большая часть матерых потрошителей с нижних уровней Вегаса.
Датчики Марка четко локализовали шаги прямо за покосившейся панелью.
“Трое или четверо в пяти метрах”, — отписал Марк в мессенджер. Ил метнулся в укрытие. И, уже оттуда, заявил:
— Перед уходом я планирую зайти к господину Бэмазу. Он у себя?
Фальшпанель за спиной Марка будто взорвалась, разлетевшись в разные стороны красивым белым конфетти. И обнажив под собой сталь, пошедшую выпуклыми следами от пуль. Кто-то с другой стороны полоснул по двери очередью из автомата. Но дверь выдержала, хоть и прогнулась местами сантиметра на полтора.
— У них тут все бронированное? Я сидел в тюрьме, где двери были похлипче, — изумился Ил.
— Могу предположить, это была плохая тюрьма для бедных, — ответил ему золотошнурный, с явным снисхождением. — А у нас приличное место, для солидных господ. Вам не стоит вмешиваться, этот инцидент вас не касается. А теперь запритесь где-нибудь, а то вас убьют, — выразив таким образом заботу, он побежал по коридору прочь.
— Э, ты скажи где Бэмаз? — крикнул ему в след Ил, угрожающе подняв отвертку. Ему не ответили. Ил немного растерянно посмотрел на Марка, и буркнул с досадой:
— Вот же хамло.
— В такой сложной ситуации не опускаться до площадной ругани, признак глубоко воспитанного человека, — не согласился с ним Марк. — А зачем нам Бэмаз?
— Когда вокруг дым, камеры ничего не видят, — ответил Ил поговоркой жителей хабитата, подразумевая, что в таком бардаке они могли бы достичь своих целей. — Давай зайдем туда, где с ним в последний раз виделись. Все равно по дороге.
Макс кивнул и осторожно подергал дверь. Заперто. А потом его датчики отчетливо зафиксировали тихий, знакомый звук за дверью. Тот самый звук, с которым срабатывает вакуумная присоска на здоровенной полусферической мине, весом в двенадцать килограммов.
— Стенобой, — удивленно сказал Марк.
— Да они газа наглотались, — охнул Ил и стремительно побежал назад по коридору, помогая себе руками. Марк подыскал себе недалеко нишу, вышвырнул оттуда деревце в горшке и постарался вмяться вместо него так, чтобы ничего особо не выпирало. На всякий случай прикрыл лицо сковородкой.
У идиотов со "стенобоем" явно были проблемы с тактикой, но они компенсировали это осторожностью. Они поставили длинную задержку. Ил успел добежать до номера, из которого они с Марком вышли, и скрыться там, буквально нырнув в развороченную дверь. Судя по звукам, он даже на всякий случай закрылся в ванне. Но прошло еще шесть и четыре десятых секунды, прежде чем “стенобой” сработал.
Хитрая начинка, раскаленная почти до плазмы, оставила в слишком тонкой для неё преграде отверстие диаметром всего сантиметров в десять. Основная разрушительная энергия заряда, конусообразно расширяясь, пересекла коридор и превратила лифтовые двери в истекающий расплавленным металлом дырявый, скукоженный, обожженный хлам. Как будто кто-то плеснул на полиэтилен раскаленного масла. Судя по продолжительному грохоту, лифтовым шахтам и их начинке досталось больше всего.
Марк осторожно выглянул за угол. Оказывается, штурмующие не были совсем уж идиотами — “стенобой” с гарантией вынес замок запирающий пожарный выход. Двери даже слегка разошлись.
“Я вниз” — отписался Марк, уже шагая к двери. Он со скрежетом отодвинул покореженную створку в сторону и осмотрелся. Спиральная лестница. Посередине огороженный транспортный колодец. И на каждом уровне лестницы дверь с характерной аварийной ручкой, видимо в незадымляемые помещения. Прямо из одной такой, как раз напротив Марка, выходили нападающие. Их было легко отличить — они были не в ливреях, а в черной форме без эмблем. Как раз такие и ожидаешь увидеть на злодеях. Парни были удивлены появлением Марка. Удивление они выразили стрельбой на вскидку — Марк точно поймал две пули в левую сторону груди, пока двигался к ним. Тупоносые девятимиллиметровые пули от компактных автоматов его противников, таких эффективных в замкнутом пространстве, встретив вместо податливой плоти жесткую керамосталь бесславно плющились и падали на пол.
Еще на бегу Марк метнул сковороду. Но не попал. Не самый удобный снаряд для метания, как ни крути. Марк и не планировал на результативный бросок, но искренне надеялся, что странный предмет, летящий в них, заставит противников шарахнутся в стороны, растеряться. Может, даже, они примут сковороду за гранату и грохнутся на пол. Похоже сковорода летела слишком быстро. Её просто не заметили.
Впрочем, расстроиться Марк не успел — боевые алгоритмы встроенной нейросети сейчас вели его тело почти без участия разума. Это означало, что он на автомате скрутил первого попавшегося ему автоматчика, завернув тому руки за спину. Так уж помогала ему встроенная нейросеть, которая предполагала, что он должен задерживать преступников, а не убивать их на месте. Обычно это было даже хорошо. А на случай необычных случаев, Марк уже давно научился обходить эти заводские настройки. Нож в манипуляторе мешался и Марк его выронил. Шваркнув бедолагу с выкрученными руками лицом о стену, Марк сорвал с него автомат. Этот автомат, к счастью, не был изуродован нашлепкой биоблокиратора, но перехватить его поудобней и стрелять одной рукой не получилось. Поэтому Марк просто и без затей ткнул им в тонированное забрало следующего врага, который как раз оказался на расстоянии удара. Дуло автомата пробило закалённый пластик и глубоко вошло внутрь черепа. Марк даже удивился своей мощи.
Третий нападавший был с массивным тактическим щитом, закрывающим его до груди. Странно, он должен был идти первым. Все таки это скорее бандиты, в хоть сколько-нибудь сносной организации тактические приемы доводятся до автоматизма. Впрочем, против Марка это бы никак не помогло. Сейчас щитоносец орал и всаживал в Марка очередь за очередью, медленно отступая назад. А прочь от Марка, вниз по ступенькам, молча и сосредоточенно уже бежал четвертый. Последний, зато самый сообразительный.
Без особых усилий таща за собой того, которому не повезло оказаться первым, Марк рывком смахнул с дороги труп с автоматом в голове, шагнул к бедолаге с тактическим щитом. Ударил его ногой в щит, как ударил до этого дверь. Вот только за щитоносцем не было свободного пространства, только стена. Щит согнулся в месте удара, вмявшись в тело своего орущего хозяина. Марк немного подождал, пока тот затихнет и убрал ногу. Труп, гремя искореженным щитом, покатился вниз по ступеням. Посмотрев на затихшего первого, Марк с разочарованием обнаружил того мертвым — щитовик палил не глядя, и попадал, похоже, в основном в своего коллегу. Отбросив и этот труп, Марк некоторое время прислушивался. Никаких посторонних шумов, кроме топота последнего оставшегося в живых, сейчас убегающего по лестнице вниз. Марк все же заглянул за дверь, из которой вышли нападавшие. Убедился, что за ней никого нет, вернулся на лестницу и жестом подозвал Ила. Астероидник уже как раз осторожно выглядывал из-за двери на их этаж.
— Что, ни одного живого? — раздосадовался Ил и приблизился к Марку. Осторожно и не торопясь. Марк быстро глянул за перила и ответил:
— Один есть, но бегает хорошо.
— Это плохо. У меня в планах была увлекательная викторина с большой кучей очень любопытных мне вопросов, — сказал Ил, уже споро обирая убитых. Он с сомнением подергал автомат, торчащий в черепе. Немного подумал, но все же побрезговал им, подобрав два других. Один протянул Марку, один повесил себе на шею. Магазинов к автомату он взял не так много, пару себе, пару сунул в карманы пальто Марка. Но вот гранатами он занялся плотно — собрал все до единой и тщательно ими себя увешал, выделив Марку только пару термогранат.
Марк его не торопил, прислушиваясь к топоту убегающего вниз человека и думая, как бы его догнать. Действительно, если не знаешь, что происходит, самый древний способ прояснить ситуацию — спросить у того, кто знает. Это еще и один из самых надежных способов, если сделать условием, что при плохом ответе спрашиваемый испытает приступ мучительной боли.
— Я всё, — сказал Ил. Снова оказавшись вооруженным, он явно почувствовал себя заметно увереннее. Если бы на Минске не было правила, по которому прибывшим в хабитат нельзя носить оружия, Ил бы носил с собой минимум три ствола. Нельзя сказать, что он очень любил стволы. Скорее, он очень не любил, когда их у него нет.
Марк снова осторожно выглянул за перила лестницы, в этот раз задержавшись на долгие полсекунды. Беглец уже юркнул в одну из дверей ниже, и на лестнице, уходившей вертикально вниз на сотни метров, никого кроме них больше не было. Марк посоветовал Илу:
— Отстань на два пролета.
После чего начал спускаться вниз, выставив автомат вперед на почти вытянутой руке. Киберу так удобнее.
До уровня, на котором их принимал Ярослав Бэмаз им надо было спуститься всего на пару пролетов, поэтому дошли они быстро. Двери ниже уровня их апартаментов тоже все были вскрыты, но врагов они больше не встретили. Двери, ведущие на уровень Бэмаза были заметно толще остальных. Может поэтому и раскурочены основательнее. Выглянув в оплавленную дыру, Марк увидел коридор, который раньше был так роскошен. Теперь его покрывали ожоги от взрывов гранат а стены были покрошены пулями. Далеко впереди слышались выстрелы. Два трупа в ливреях дополняли картину разгрома.
Марк скинул фотку астероиднику.
— Похоже, не мы одни хотим навестить Бэмаза. Может, мы тогда в другой раз зайдем? — засомневался Ил. Но тут же решительно себя одернул, — А может, оно и к лучшему, поговорим в неформальной обстановке. Топай Марк, я за тобой через двадцать метров.
Марк двигался осторожно, готовый открыть огонь при малейшем подозрении на движение. Но до самых апартаментов Бэмаза, ничего не произошло. Как и подозревал Ил, нападавшие тоже шли сюда — дверь в гостевой холл Бэмаза была взорвана. Внутри, среди трупов людей в ливреях и трупов людей в черных костюмах, ползали черепашки из разбитого аквариума. Перейдя грязный и кровавый искусственный ручей, Марк и Ил прокрались к двери, из которой доносились голоса. Пальба ненадолго затихла.
— Выйди! Выйди и умри с честью, как того требует память твоей семьи! — кричал кто-то хриплым голосом.
— Сдавайтесь, и я буду просить о безболезненной казни для вас, и ваших семей! — отозвался голос Ярослава Бэмаза. Не смотря на столь суровое заявление, голос у Яра дрожал, а в конце так и вовсе сорвался на писк.
Ответом ему был смех сразу нескольких человек.
Марк решил, что это хороший момент для вмешательства в чужой спор, активировал обе термогранаты, поставив задержку на две секунды, швырнул их вперед, выждал секунду и шагнул вслед сам, начав стрелять еще до того, как увидел цель.
Ориентируясь по звукам, Марк предполагал, что за дверью его ожидает большое помещение. Это оказалось не вполне так. Помещение и в самом деле было довольно большим, но его почти целиком занимали высокие, почти до потолка, цилиндрические аквариумы со странными организмами. Судя по щербинам и подпалинам, несмотря на прозрачные стенки, аквариумы были достаточно крепкими, чтобы держать попадания пуль и даже близкие взрывы гранат. Среди прозрачных цилиндров оставался только один, довольно узкий проход, вдоль стенок которого притаилось несколько человек в черных костюмах. Не считая пары трупов, их было шестеро. Далеко в конце этого коридора, на небольшом возвышении превращенном в огневую точку, был Бэмаз и та самая девушка в белом, что приносила ему планшет на первой с встрече. Оба были с оружием в руках.
Термогранаты взорвались. На удивление хорошие гранаты. Марк понял, почему нападавшие их не использовали. Огненный шквал пронесся по коридору сжигая людей до костей в считанные секунды. Марк находился в паре десятков метров от эпицентра взрыва, но и ему досталось — он на секунду ослеп. Автомат в руке захлебнулся, а потом начали рваться патроны в кармане пальто.
Марк запаниковал, но данных о повреждениях не было. Через секунду, перенастроившись и заново откалибровавшись, сенсоры выдали сносную картинку. Видимо, создатели его тела предполагали работу в высоких температурах. Марк мысленно поблагодарил вселенную за то, что на его стороне вся мощь земных технологий. А потом пошел вперед, на случай если кто-то еще окажется жив.
Впереди Марк заметил человека в снаряжении явно лучшем, чем у остальных нападавших. Человек тоже заметил кибера и вскинул штурмовую винтовку. Марк знал, что его торс должен держать выстрел из практически любого легкого стрелкового вооружения. Но вдруг у этого недожарка окажется какой-нибудь хитрый бронебойный патрон? Марк метнул автомат, постаравшись сделать поправку на силу Кориолиса от вращения хабитата, но даже если он все сделал правильно, его подвел сам метательный снаряд — патрон в автомате взорвался, едва только тот пролетел метров пять. Автомат эффектно разлетелся на куски. Марк не обратил на это внимания — такие осколки ему точно не могли повредить. Зато живчик со штурмовой винтовкой дернулся, закрываясь плечом от осколков. Марк понял, что все равно не успевает, и юркнул за один из прозрачных цилинров, в который тут же ударила очередь, скалывая материал цилиндра целыми пластинами. Зазвучали еще выстрелы — похоже в дело вступил Бэмаз. Пытается помочь неожиданным союзникам. Молодец, быстро соображает.
Марк услышал характерный топот сверху. Ил забрался на цилиндры, не иначе как с помощью одного из своих приспособлений из мультитула, и сейчас подбирался на бросок гранаты.
“2+1”, — пришло от него сообщение через десяток секунд. А еще через несколько секунд впереди раздался сдвоенный взрыв гранат. Марк дисциплинированно дождался третьего, и только после этого бросился вперед. Неприятно живучий стрелок успел сменить позицию, и даже умудрился пережить все три взрыва, но все же его слегка приложило — он замешкался на секунду. Марк успел ударить его кулаком в забрало. Шлем выдержал, сохранив содержимое. Зато сама голова, с громким хрустом свернулась на бок. Похоже у парня сломалась шея. Стрелок обмяк и сполз на пол. Марк прижался к цилиндру, выдернул автоматическую винтовку из мертвых рук и прислушался. Сенсоры фиксировали шумы только в районе лежки Бэмаза и девушки в белом.
— Кажись последний был, — прозвучал голос Ила сверху.
— Мистер Ил Март? — крикнул Ярослав Бэмаз, не высовываясь, впрочем, из-за своего укрытия. — Полагаю, вы вместе с мистером Марком-20-13? Вы очень кстати. Я как раз приготовил ваши документы. И простите за бардак.
Глава 5. Перспективное дельце
Марк рассматривал изысканный футляр с блокчейном, удостоверяющим их с Илом право заключать контракты от имени семьи Бэмаз. Конечно, окончательное решение о заключении сделки оставалось за Ярославом или тем, кто будет главой семьи Бэмаз в тот момент, когда придет запрос на подтверждение. Но эта крохотная, не больше мизинца, позолоченная безделушка, делала их присутствие почти в любой точке Солнечной понятным и объяснимым.
Серебряный Ручей, выеденный изнутри ледяной астероид с одним единственным хабитатом, в котором было чуть больше миллиона обитаемых квадратов. Глушь, пустошь, дыра, безлюдные задворки, забытый всеми эгрегорами анус Солнечной — все эти термины неплохо описывали Серебряный Ручей.
Лететь туда можно только по двум причинам. Отчаяние и надежда.
У Марка с Илом не было ни одной из этих причин. Но людям не нужны причины для безумных поступков, если им за это хорошо платят. А торговым представителям, как все верили, платят хорошо.
Солнечная похожа на невероятно сложный часовой механизм. Но гениальный часовщик, создавший его, был безумен или под наркотой. Все объекты Солнечной следуют по своей, особой орбите. У некоторых, таких как Плутон с Хароном и остальными четырьмя своими спутниками эта орбита периодически меняется. Некоторые объекты двигаются по настолько длинной орбите, что почти улетают за пределы Солнечной.
И каждый из миллионов этих объектов с течением времени то приближается, то удаляется от других. Эти неравные промежутки времени рождают длинные и короткие циклы, постоянно изменяя траектории оптимального путешествия между ними.
Передвижение между двумя точками Солнечной можно назвать сложной задачей. Это будет так же отражать реальность, как если назвать Солнце горячим, а соседнюю галактику далековатой.
Если тебе просто надо попасть с орбиты Земли к Марсу, то все не так уж и сложно — окна запуска длятся по 5 минут каждый день. Правда, таких дней подряд будет чуть меньше месяца. Если ты не успел в эти окна, то ничего страшно, скоро Марс и Земля снова выйдут на комфортное взаиморасположение. Надо просто немного подождать. Немного, конечно, по астрономическим меркам — примерно 780 суток. Зато будет время подготовиться и не пропустить следующий месяц с полетными окнами.
Если сильно невтерпеж, можно полететь и вне полетного окна. Лететь придется в пять раз дольше, да еще и при условии, что сожжешь горючего в пятьдесят раз больше.
К счастью, всегда можно использовать промежуточные точки. Если немного повезет, то даже выгоднее будет отправиться на транспортнике со световым парусом, разогнанным мощным орбитальным лазером от Земли к, например, Апофису — небольшому астероиду, окруженному роем добывающих, перерабатывающих и гидропонных хабитатов. Апофиз со своей сложной орбитой подходит к Земле почти вплотную, а потом может доставить подобранный с Земли груз почти прямо на орбиту Марса, выстрелив из магнитной катапульты. Все вместе займет буквально пару месяцев — очень быстро, очень удобно. Жаль, что Апофис пролетает рядом с Землей всего один раз за двадцать шесть земных лет.
Десятки тысяч хабитатов, разбросанные по Солнечной, с одной стороны, делали транспортные маршруты на порядок разнообразнее, а значит, доступнее. Но, с другой стороны, добавляли в них еще одну степень сложности. Минск-44 вращался вокруг Солнца по очень вытянутой орбите. Это делало его идеальным транспортом, на котором можно было доставить груз от Сатурна к поясу астероидов, и даже в систему Плутона. Именно в пояс астероидов и направлялись Ил с Марком. Но сложность была в том, что период обращения Минска-44 был равен почти двенадцати земным годам. К тому же, он приблизится к поясу астероидов не так, как нужно для того, чтобы попасть в Серебряный Ручей. Поэтому, примерно через месяц Марк с Илом планировали улететь с Минска-44. Сначала предполагалось сесть на небольшой, меньше пятнадцати миллионов тонн условной массы, транспорт. Одна из миллионов рабочих лошадок, снующих по всей Солнечной. Медленный, зато дешевый — по цене электричества, вырабатываемых в огромных объемах полями солнечных батарей, на удивление эффективных в космосе. В течении недели транспортник будет корректировать свою орбиту под влиянием толстого потока фотонов, испускаемых одним из разгонных лазеров Минска, потом еще месяц на своем собственном ионном двигателе он будет дотягивать до нужной траектории, которой ему предстоит следовать еще полгода. Потом полтора месяца торможения, и транспортник с грузом прибудет в конечную точку. Но Марк с Илом покинут его задолго до этого. Ими выстрелят с таким расчетом, чтобы примитивный стальной контейнер с их пассажирскими капсулами, оказался прямо на пути хабитата, летящего почти под прямым углом к Минску-44. Останется подождать четыре месяца пока этот попутный космический город подлетит к нужному месту пояса астероидов, и можно будет, уже на совсем крохотном местном грузовике, попасть в Серебряный Ручей.
Если не произойдет ничего непредвиденного, то всё путешествие должно занять не больше двадцати восьми месяцев. Вот только разрешение на торговлю, выданное Бэмазом, к тому времени истечет.
— Мелкая тупая мажорная плесень! Он поставил срок действия всего два года! — Ил в бешенстве метался по комнате. Это была обычная комната в гостевом отеле у шлюза. Чуть больше тридцати кубов, в которые умудрились запихнуть древний головизор, крохотную кухню и роскошную двуспальную кровать. Для того, чтобы суметь метаться по такой комнате, нужно родиться астероидником.
— И он не отвечает на мои запросы! — Ил с шумом выдохнул и уселся на кровать. Марк все это время неподвижно стоял у двери. Ил посмотрел на него и злобно каркнул:
— Ну и чего ты лыбишься?
Марк искренне удивился. Он посмотрел на свое отражение в оцинкованной кухонной поверхности. Его одежда пришла в полную негодность, поэтому перед тем как их отпустить, Ярослав уговорил Марка принять небольшой подарок. Прадед, или даже прапрадед Ярослава, любил земную моду. Дорогая одежда из натуральных тканей была той самой вещью, которую так жалко выкинуть, но которая абсолютна не нужна. Марк принял в подарок одежду прадедушки Ярослава без особой благодарности. Длинное черное пальто с кожаными вставками, оставляющее открытым только металлические лодыжки, пришлось Марку по росту. Черная шляпа из натуральной кожи имитировала древние головные уборы Северной Америки. Теперь он был похож не просто на землянина с придурью, а на богатого землянина с придурью. Это обещало лишние неприятности. Однако, лицо Марка оставалось бесстрастным. Но настроение у Марка и в самом деле было хорошее. Если бы он мог, он бы улыбался, в этом Ил был прав. Поправив заметно истрепавшуюся сигару, Марк отписался в мессенджер: “Не думаю, что это случайно”.
Ил поскреб ёжик отрастающих волос на голове. Кивнул.
Действительно, такие мелочи совсем не те мелочи, про которые можно забыть. Подобное могло значить две вещи — либо Бэмаз решил изысканно их оскорбить. Либо у него были свои планы. Марк с Илом не упоминали подробности маршрута своего путешествия, но у них были куплены все билеты и Бэмаз знал конечную точку. Он мог легко узнать, как долго они будут добираться. Не он сам, конечно, а его помощники. К тому же, Марк дважды сказал, что им будет достаточно продолжительности торгового представительства лет на пять.
— Думаешь, он что-то замыслил для нас? — спросил Ил. Марк хотел было пожать плечами, но не смог. Впрочем, Ил и не ждал ответа. Он начал отстегивать ремни экзоскелета.
— Ладно, я залезу в ванну и поотмокаю. А потом посплю. Дадим засранцу несколько часов. Ты на первой вахте.
Марк кивнул. Ему тоже нужен был сон, но пока он мог и потерпеть. Ил осторожно разложил свои инструменты, гаджеты и какие-то непонятные футляры на кровати. Потом высвободился из одежды, сполз с кровати на пол. Осторожно, придерживаясь за мебель, проковылял на своих кривых тонких ножках в угол с душевым оборудованием. Прилепил вакуумную присоску к паху, с наслаждением облегчился и только этого достал из стенного шкафчика ванну.
Вернувшись к кровати он натянул на себя плотный гидроизолированный чехол, оставив снаружи только лицо. По гибким шлангам внутрь начала поступать вода. Со стороны Марк видел только гигантский нос Ила, но он знал, что тот блаженно улыбается. Да, порадовать себя настоящей ванной удается редко. В апартаментах Бэмаза, например, ванну они не нашли. Зато там была непонятная отдельная комната с туалетными устройствами, отделанная камнем и сталью. Марк до сих пор иногда думал об этом. Не меньше двенадцати кубов, с разновысоким полом. Наверняка, это не просто так…
— Слышь, Марк, — вдруг сказал Ил. Судя по бегающим под веками глазам, наслаждение от горячей воды не мешало ему одновременно читать своим бионическим глазом. — Я тут контракт просматриваю. Знаешь, а неплохо. Смотри, тут написано, что семье Бэмаз прям счаз сильно нужен палладий, в больших количествах. И за первые девять тонн в год они даже готовы платить выше рыночной цены. Нам главное найти поставщика. Если в Серебряный Ручье добывают палладий, то мы, в принципе, даже можем заключить контракт.
Марк проверил данные по цели их путешествия и отписался Илу в мессенджер: “Нет. Серебряный Ручей только органика и вода.”
Ил смешно подвигал носом.
— Смотри, за заключенный контракт Бэмаз даст нам одну десятую процента. Не от общей суммы, а за оборот за год. Но, если контракт выполняется в течении десяти лет, нам дают премиальные. Один процент от общей суммы! Так, подожди, это получается, — Ил аж заерзал, чувствуя возможность поднять немного золотишка, — Сколько там сейчас палладий по рынку?
“Пять и девяносто восемь грамма золота за грамм палладия”, — отозвался Марк. И через секунду доложил расчеты: “Если мы заключим контракт на пять тонн палладия в год, при цене в шесть тонн золота за тонну палладия, мы будем получать тридцать килограмм золота в год. Не разбогатеть, но очень не плохо. Но если мы заключим контракт на десять лет и подрядчик выполнит обязательства, то через десять лет мы получим три тонны. Еще раз, Ил. Три тонны. Золотом”.
Марк бы присвистнул, но в последний раз, когда он пытался изобразить динамиками свист, он вызвал панику в развлекательном комплексе на нижних уровнях Вегаса-777. Прямо перед этим Марк сломал руки трем наглым клиентам борделя, а у борделя напротив какой-то бедолага сжёг себя, пытаясь ограбить посетителей. Но панику вызвал именно “свист” Марка. Поэтому Марк сдержался.
Ил долго лежал молча. Потом сказал.
— Надо об этом подумать. Я подумаю об этом завтра.
Марк запустил встроенные программы и начал анализировать рынок.
Нежиться в горячей воде Илу удалось только сорок минут.
“Почта от Бэмаза”, — написал ему Марк. — “Он купил нам билеты на пассажирский лайнер. Вылет через три часа. Я проверил маршрут, нам подходит. Будет даже быстрее, чем два года”.
— Да вижу, я вижу, — со стоном отозвался Ил. — Все, вылезаю.
“Знаешь, этот Ярослав Бэмаз”, — написал Марк и замялся. Со временем сообщения их мессенджера вскроют. Если, конечно, решат что они того стоят. Но все же, писать откровенно оскорбительно, как Марку хотелось, было бы неосторожно. Поэтому он продолжил так: “Очень интересный человек. Его подарки достаточно хороши, чтобы от них было трудно отказаться. Но я не могу сказать, что они делают мою жизнь комфортной.”
— Просто он нас использует, под себя ровняет, вот ты и чувствуешь себя скособоченным, — отозвался Ил. Вода из его ванны уже откачалась и судя по надувшейся гидроизоляционной пленке, сейчас его сушило встроенным феном. Марк помнил это ощущение. Ощущение было ужасным, но ярким. На Марка накатил приступ острой зависти к Илу. Тот, словно почувствовав, повернулся к Марку. Но сказал про другое:
— Я скажу тебе так, Марк. Мы вляпались. Мы помогли человеку, которому не надо было помогать. Его благодарность как черная дыра, попав на её орбиту, тебе уже не сбежать.
Марк хотел было засмеяться, но не смог. Вместо этого он написал:
“Он не черная дыра и даже не планета. Он человек. А у людей есть пределы возможностей, Ил. Ты знаешь это даже лучше меня. Например, люди могут умереть. Вылазь и пошли посмотрим, что Бэмаз для нас задумал и насколько близко он подошел к своему пределу.”
Глава 6. Беседа за стаканом
Марк прожил на Вегасе-777 почти два года. Если попытаться описать этот хабитат коротко, то это самая яркая задница во всей Солнечной. Вегас относительно неподвижно висит недалеко от оживленных торговых путей от Земли к Марсу, и от Юпитера к поясу астероидов. Это перевалочная, ремонтная и заправочная станция для транспортников. Но за века, он разросся и стал поставлять внушительный список развлечений и удовольствий, многие из которых запрещены во всех других хабитатах. Это, с одной стороны, позволило Вегасу-777 процветать. Ну а с другой стороны, сделала его настоящим центром масс для множества искателей острых ощущений и просто богатых бездельников со всей Солнечной. Бедный на ресурсы, Вегас делал ставку на людей и технологии. На каждого приезжего игрока, путану, авантюриста, наркомана и просто туриста там приходилось по сто квадратов голографической рекламы. Люди приезжали в Вегас пытаясь начать новую жизнь, изменить старую, наполнить ту, которая есть и, иногда, просто чтобы умереть.
Это место было волшебным котлом в котором судьбы людей сплетались в причудливые, разноцветные флуоресцентные узоры, изредка разбавленные темной кровью и извергалось наружу в фонтане брызг. И из всего этого многообразия Марк вынес для себя три простых правила, нарушая которые ты можешь нажить себе проблемы.
Первое, самое главное — никогда не веди дел с теми, кто намного богаче и сильнее. Они с Илом сами нарушили это правило, придя к Бэмазу.
Второе по порядку, но не по значению — никогда никому не помогай и не принимай помощь. Особенно, когда имеешь дело с чужаками. И совсем никогда, если это богатый чужак. Так ты нарушаешь сразу два.
Но Марк с Илом нарушили и это правило, приняв предложение Бэмаза полететь на роскошном лайнере. Технически, Бэмаз не оставил им выбора, ограничив срок действия своей торговой лицензии. Но выбор есть всегда — они могли отказаться и от торговой лицензии тоже.
Конечно, вначале все было довольно не плохо. Едва они приволокли свои длинные бронированные дорожные сейфы на борт, как пассажирский лайнер, больше похожий на большую прогулочную яхту, стартовал. Он уходил от Минска-44 на сумасшедших 0.12 G, вышвыривая в космос килограммы рабочего тела из ионных двигателей, так, словно они не дороже лунного реголита.
Отлетев на пару десятков тысяч километров, выйдя из поля действия разгонных лазеров Минска, лайнер развернул лепестки пассажирских отсеков. Раскрутил их, вытравливания тросы. А потом капсулы с Илом и Маском доставили на один из таких лепестков. Их ждал трехуровневый номер люкс. Который оказался почти полностью в их распоряжении, если не считать пары роботизированной обслуги.
Неделю Марк и Ил жили как короли. Как императоры. Как… Марк терялся в сравнениях. Три тысячи шестьсот кубов только чистого жилого пространства.
Третье правило избегания неприятностей в Вегасе гласило: “Даже если ты просто сидишь в своих кубах и никому не делаешь ничего плохого, это еще не значит, что через минуту к тебе не войдет человек с пушкой. Надо просто быть готовым.”
Поэтому, когда их пригласили на ужин к капитану, Марк с Илом восприняли это спокойно. Но взяли с собой оружие.
Передвижение по летящему в пустоте кораблю, штука сложная и сильно на любителя. Пришлось опять лезть в тесную транспортную камеру, потом почти двадцать минут ползти в автоматическом лифте по тросу к самому кораблю. Потом прислушиваться к глухим поскрипываниям, пока роботизированный манипулятор пересаживал их в лифт на другом тросе. Всё ожидая, а не сорвутся ли крепления, и не улетят ли они в бездну. Снова терпеть подступающую тошноту, пока лифт ползет по тросу к другому лепестку. Впрочем, хоть последнего Марк счастливо избежал.
И все это только для того, чтобы попасть почти прямо из шлюза в банкетный зал. Помимо пяти человек в белой с золотом униформе, видимо офицеров из экипажа, там был и сам Ярослав Бэмаз. И его бессменный ассистент, та самая девушка в белом платье. Еще было человек десять в дорогой одежде, но они старались быть незаметными, распределившись по довольно большому, для космического корабля, залу.
Сам зал напоминал, как теперь знал Марк, древний земной дом для лично свободных людей. Замок. Такие строили еще даже до выхода человечества в космос. Рваный камень, бронзовые и медные детали, столы и стулья под дерево. Марк бы даже не удивился, если бы вдруг оказалось, что камень и дерево настоящие, с Земли.
Ил и Марк не выказали удивления присутствию Бэмаза. Если подумать, то только это и могло объяснить и почти пустой лайнер, и его странный старт с Минска-44. Бэмаз бежал с хабитата в тайне, прихватив или даже прикрывшись Марком и Илом. И очень хотелось надеяться, что теперь он не выбросит их в пустоту, за ненадобностью.
Понятно было и то, почему сейчас они тут, вместе с немногочисленной свитой Бэмаза и офицерами корабля. Их позвали потому, что избалованной развлечениями на хабитате публике стало скучно в пустоте. Некоторые из присутствующих были уже слегка пьяны. Капитан, который, судя по идеальным коже, зубам и волосам, держал у себя в каюте небольшую пластическую клинику, широко улыбнулся сначала Марку, потом Илу.
— Польщен возможностью познакомиться с вами! Я капитан корабля Меган Сибур…
Ил очень невоспитанно отвлекся на свой смарт. Через несколько секунд стало ясно почему — он написал Марку в мессенджер сообщение: “Богатенькие придурки хотят потыкать в нас пальцами”.
Марк ответил: “Мы тут обязаны только Бэмазу”.
Капитан, такой располагающий и представительный, с красивой длинной седой бородой, вёл себя безукоризненно вежливо. Предложил им сесть к большому столу в центре, озаботился стулом с металлическими ножками для Марка. Бэмаз кивнул им издалека, но сам не подошел, оставшись сидеть довольно далеко от них, за отдельным небольшим столиком, вместе со своей ассистенткой.
На небольшой сцене играл ненавязчивую мелодию стеклянный кролик с банджо. Похоже, никто из присутствующих не знал, что это за инструмент, потому что только Марка удивляло то, что кролик извлекает из банджо звуки рояля.
Им налили в красивые стаканы виски, рядом оказался настоящий, живой официант и предложил им сделать заказ. И Марк, и Ил, отказались. И не притронулись к стаканам.
Впрочем, надолго терпения у подвыпивших офицеров не хватило. Идиллия гостеприимства была нарушена выкриком:
— Говорят, вы охотники за головами? Сколько нынче платят за голову, может я сменю профессию! — крикнул самый пьяный из присутствующих. Он тоже был в форме экипажа. Марк не понимал в местных знаках различия, но сравнивая их с капитанскими, предположил, что это либо помощник капитана, либо кто-то еще. Судя по тому, как поморщился капитан — кто-то еще. Марк запустил встроенную полицейскую программу, которая с точностью в 99.8% определила пьянчугу, как родственника Бэмаза. С довольно близкой степенью родства.
Подвыпивший родственник Бэмаза выглядел куда лучше Ярослава. На вид лет двадцать, высокий, широкоплечий и с идеальными чертами лица, он мог бы заколачивать граммов по двадцать золота в день только на чаевых, танцуя стриптиз на Вегасе.
“За такого сладкого на Вегасе можно выручит шесть килограмм. Если дельце не выгорит, предлагаю как запасной вариант”, — пришло сообщение от Ила. Марк улыбнулся, если бы мог. Конечно, они с Илом не участвовали в похищениях людей. Если не считать похищением похищение тех, кто участвовал в похищении людей.
— Эй, я... Вы меня не слышали, что-ли? — напомнил о себе мажор в форме. Полицейская программа Марка отметила, что хоть Бэмаз и остался внешне бесстрастен, но на долю секунды он выразил агрессию и презрение к говорящему.
— Мы предпочитаем термин “агенты по правоприменению”, — ответил Ил.
— А, ты же астероидник? — вдруг “заметил” помощник капитана. А ведь парень вовсе не был так уж пьян, как пытался казаться. Что он хочет? Нарывается на драку?
— Сколько ты получаешь? — сказал Марк. Этот прием подсказал ему один знакомый на Земле. Несмотря на то, что четверть землян была в той или иной степени рантье, то есть имели доходы с колоний в космосе, и это не было такой уж тайной, прямой вопрос о их доходах обычно выбивал их из колеи. С богачами за гравитационным колодцем это тоже работало. Еще один хороший способ заткнуть мажора, вдруг решившего качать права в борделе — успеть первым спросить, кто его родители. Марк четыре месяца был вышибалой. Это был хороший жизненный опыт. Паузой воспользовался Ил. Пригубив из стакана, он сказал:
— Не думаю, что тебе подойдет наша работа. Тут важен такт и умение говорить с людьми. Можешь просто потрясти задницей перед чужими лицами, у тебя уже неплохо получается. В заведении для богатых старушек с Фобоса ты бы мог заколачивать по сотне грамм золота в день. Если хорошо постараешься. А в остальное время можешь быть таким же обмудком, как сейчас, но без риска за это умереть.
Парнишка не сразу понял оскорбление. Увы, с модификацией мозгов, в отличии от внешности, пока все еще дела обстояли как и три тысячи лет назад. Когда парнишка наконец понял, что его оскорбляют, он покраснел, растерялся, потом вскочил со стула, видимо задумав очередную глупость. Марк тоже встал, но его реакция слегка превосходила человеческую, поэтому со стороны могло показаться, что они встали одновременно.
— Прекратить, — неожиданно жестко сказал капитан. — Альберт, ты пьян, выйди.
— Я?! — возмутился красавчик, — Но это они…
В зале появились двое людей в белой форме, с объемными мышцами и безучастными лицами. Они не спеша подошли к Альберту и показали тому на дверь. Альберт заткнулся и ушел с ними.
— Простите моего сына, — сказал капитан. Программа Марка, так и работающая в фоновом режиме, услужливо сообщила, что либо капитан Сибур врет, либо добросовестно заблуждается — фамильного сходства у него с Альбертом не было. Впрочем, лезть в чужие семейные дела Марк не планировал, поэтому просто сел обратно на стул.
В помещении повисло тяжелое молчание.
Ил осторожно взял стакан.
— Виски? — спросил астероидник у капитана. Тот удивленно кивнул. Алкоголь в хабитатах Солнечной был самой распространенной жидкостью после воды. И то, это было правдой не на всех хабитатах. Почти всегда алкоголь, который пили обитатели хабитатов, был просто спирт, смешанный в тех или иных пропорциях с самыми разными жидкостями. Благородный дистиллят, такой как виски, встречался крайне редко. То, что астероидник знал про виски, похоже повергло окружающих в шок. Но Ил и не знал, до самого недавнего времени. После того, как Марк застрял на Земле, его попытались изолировать от общей инфосети, сославшись на хитрые земные законы. Но отрезать его полностью, они конечно не могли, ведь это значило поставить под угрозу его жизнь, лишить возможности передвигаться и взаимодействовать с другими людьми. Поэтому у Марка осталась небольшая, очень урезанная по возможностям, инфосеть. Только через год он обнаружил в ней файлы древней инфосети, оставшейся еще чуть ли не со второго тысячелетия. Замороженная и заархивированная прямо перед тем, как потребление информации стало регламентироваться. Проще было заархивировать и оставить в общем доступе то, что уже накопилось к тому времени. Годами Марк просматривал древние файлы, в надежде найти что-то, что ему поможет в будущем. Разумеется, много он смотрел и об алкоголе. Хороший алкоголь в Солнечной валюта столь же твердая, как и золотой эквивалент. Но увы, древние низкотехнологичные способы создания алкоголя базировались на использовании земных ресурсов, которые были либо слишком дороги за пределами гравитационного колодца, либо и вовсе недоступны. Например бочки из дуба. Но на всякий случай, очень много информации Марк сохранил в себе. Во время полета на Минск-44 Ил не без интереса просмотрел почти десять часов видео про создание различных видов алкоголя, которые ему скинул Марк. Поэтому сейчас Ил небрежно взял стакан, посмотрел его на свет. Покружил изысканно игравшую огненными отблесками жидкость в стакане. Осторожно принюхался. Пригубил. Прикрыл глаза. Марк редко видел Ила счастливым. Только разве в тот раз, когда он убил Два Пальца. А, еще был случай, когда они почти случайно получили за одного наркомана двадцать килограмм награды. И вот сейчас, похоже, был третий.
— Неплохо, — наконец сказал Ил и отставил стакан. — Но я, все же, больше предпочитаю бурбон.
— Я сейчас спрошу, есть ли он у нас,— кивнул капитан. Он немного позалипал в свой смарт и обрадованно сказал, — Да, к счастью у нас есть несколько бутылок… — капитан запнулся и смущенно закончил, — Дикого Астероидника. Вас устроит?
“Поставляется во все хабитаты, делается на спутниках Марса. Сто двенадцать грамм золота за поллитра!”, — через секунду отбил Марк в мессенджер. В этот раз ему пришла на помощь аналитическая программа, которая все еще работала по спискам возможных контрактов для Бэмаза. Алкоголь там тоже значился, и покупать его Бэмаз хотел в хорошем объеме и в большом ассортименте, но только по довольно низким ценам.
— А, это который делают марсиане? Всегда хотел попробовать. Давайте, — слегка с опозданием отреагировал Ил на вопрос капитана.
За несколько томительных минут ожидания официанта, Марк успел скопировать Илу несколько абзацев из рекламного буклета на “Дикого Астероидника”, поэтому когда тот, повторив процедуру имитирующую дегустацию напитка настоящим ценителем открыл рот, Марк уже был спокоен, что Ил не ляпнет лишнего. Но Ил оказался даже лучше, чем Марк мог предположить.
— Неплохо. Нет, на самом деле, неплохо. Для Марса, по крайней мере. Чувствуется, что в изготовлении они использовали “аллигатор”. Вкус терпковатый. Но, про бочки из земного дуба, они похоже не врут. Рассчитан, конечно, на пустоголовых мажоров, и не стоит своей цены. Но, все же, не так уж и плох.
— А что такое “аллигатор”? — спросил кто-то.
— Посмотри в инфосети, — это сказал Бэмаз. Он так и не подошел ближе, но его было хорошо слышно в притихшем зале. Кажется, даже стеклянный кролик играл тише, когда говорил Ярослав. — На самом деле Марк, Ил, мы хотели поговорить с вами о вашей работе.
— Не так часто можно встретить людей со столь интересным родом занятий, — снова заговорил капитан, смягчая резковатый тон своего хозяина. Возможно, именно в сглаживании резких углов и умиротворении строптивых богачей и состояла основная его работа. — Если вас не затруднит, может вы расскажите нам про… — Капитан покрутил пальцами в воздухе, видимо подбирая нейтральный синоним к “жестокой резне”. — Особенно интересный или забавный случай из вашей карьеры?
— Марк, может ты? — сказал Ил и показал стакан. — Меня всегда так расслабляет бурбон, что мне лень говорить.
Марк и без его намека уже понял, что Ил отсюда не уйдет, пока не выпьет всю бутылку.
Некоторое время посидев неподвижно, Марк наконец сказал:
— Возможно, у меня есть для вас одна история.
Глава 7. История из жизни
Когда Марк начал говорить, стеклянный кролик с банджо на сцене сменил мелодию, перейдя на тихие гитарные рифы.
— Это случилось через год после того, как я прибыл на Вегас-777, — сказал Марк и замолчал. После “Бесконечной Пандемии” в конце трехтысячных, когда по первым немногочисленным хабитатам бродил постоянно мутирующий вирус, к вспышкам любой заразы относились со всем возможным пиететом. Поэтому, когда появился новый заразный грибок, хабитаты начали массово вводить карантин для пришлых, а то и вовсе закрываться. Закрылся и Вегас. Все думали, что это на десятилетия, как обычно.
Марк сделал паузу, раздумывая, как рассказать все это в двух словах. Он не любил говорить “вслух”. Наконец он сказал.
— Пришел грибок.
— Какой грибок? — озадаченно спросил кто-то из публики. Присутствующие начали потихоньку подходить поближе, собираясь вокруг стола.
— Который быстро научились лечить, — хмыкнул Ил. — повезло, быстро повывели. А то двухнедельный карантин и полная санобработка для вновь прибывающих просто убивала на Вегасе всю развлекаловку.
Марк удаленно подключился к большому галопроектору, мимикрирующему под витражное окно. У встроенных военных технологий был один несомненный плюс — они могли подключиться почти ко всем бытовым приборам, используя вшитые производителями, специально для таких случаев, коды. Когда галопроектор ожил, мявкнув тридэшным котиком заставки, Марк кивнул на него.
— Место, где работали мы с Илом.
— Видите, посетителей нет. Спящий режим, — хмыкнул Ил.
На галопроекторе появилось изображение борделя, в котором Марк работал вышибалой. Внутри он напоминал волшебный лес. Изумрудная зелень, падающий сверху золотой свет, полянки с цветами. И, конечно, талантливо раздетые девушки. С заостренными ушками и идеальными телами — в борделе никогда не говорили прямо, но всячески намекали, что это землянки. Марк, которому было с чем сравнивать, никогда бы не заподозрил в этих девушках землянок. Дело было даже не в их, не генных, а явно пластических, модификациях. Дело было в манере двигаться. Земляне двигались так, словно вокруг них была целая планета. Да и заостренные “эльфийские” уши были распространены на Земле куда меньше, чем могло показаться солнечникам.
Некоторое время галопроектор показывал полуголых “дриад”. Грязно матерясь, куря каннабиноиды и передавая друг другу бутылку с алкоголем, они визгливо жаловались на карантин, на жизнь, на мужчин. Запись шла с систем наблюдения встроенных в Марка, но картинка была уже очищена от лишних данных. Марк даже удивился, что он так долго наблюдает за девушками. Все же, где-то в нем еще осталось немного от мужчины. А может, просто привычка, приглядывать за девочками. Марк пролистнул запись, до того момента, как вид ему закрыл Ил. Ненадолго залипнув на “дриад”, Ил потер нос и сказал:
— Марк, тут работу предлагают. Говно а не работа, но я тебе договор скинул, сам смотри. Заказчик у седьмого стола, — сказал и поскакал вприпрыжку к девушкам, не иначе как в надежде на халяву. Напрасные надежды. Даже если твоя работа секс, глупо делать её бесплатно.
— Предложений не было. Брались за все, — сказал Ил в пустоту, словно оправдываясь. Марк не думал, что окружавшие поняли его. Он оправдывался за то, что нанимателем был дворф. Эта устойчивая разновидность людей происходила откуда-то с фермерских хабитатаов, разбросанных рядом с бродячими астероидами и кометами. Дворфы во многом походили на астероидников. Точно так же они разительно отличались внешне — приземистые кубообразные люди с огромными носами картошкой и крохотными, утопленными под массивными надбровными дугами глазками. Ростом редко выше ста шестидесяти сантиметров из-за коротких ног, дворфы могли похвастаться массивными толстыми костями. Запястье толщиной с руку, пальцы в три раза толще обычных человеческих, и толстенные, как проволока, волосы в густой бороде, начинающейся от самых глаз. Передающиеся по наследству генные модификации делали дворфов почти кубическими — они, ко всему прочему, набирали мышечную массу в разы быстрее обычного человека и дольше её удерживали. Побочной стороной гормонального коктейля, который держал их тела в постоянном мышечным тонусе, была не только поголовная лысина у мужчин, но и агрессивный, вспыльчивый характер. Так же как и астероидники, услышав обидное “гоблин”, бросались в бой, так и бородачи, услышав “дворф” обычно пытались убить обидчика. Хотя ничего особенно обидного в этих фольклорных персонажах не было. Эмоционально нейтральный термин для их обозначения был “вакзак”, но лучше было избегать и его. Так же, как и астероидники, приземистые бородачи не любили когда на них смотрели сверху вниз и выделяли в отдельный вид людей. И одновременно с этим, так же как и астероидники, вакзаки считали себя лучше других. У них было еще много общих черт и в поведении. Возможно, именно поэтому гоблины и дворфы ненавидели друг друга. Поэтому Ил так своеобразно пытался оправдаться, за то что говорил с дворфом, и поэтому Марк подошел к заказчику один.
Этот дворф мало напоминал обычного. Слишком худой. Вместо массивной, мясистой рожи, костистое худое лицо. Бледный, белки глаз с желтоватым отливом. С седыми прядями в бороде.
— Как мне тебя называть? — спросил Марк в видео. Это было расчетливое оскорбление. Если дворф вскинется, заявит что “на ты” недопустимая фамильярность, полезет в драку — Марк не будет иметь с ним дела. Бородачи, как и многие обитатели древних хабитатов, имели сложный кодекс поведения с множеством взаимоисключающих и ситуационных правил. И если этот один из тех, кто пытается следовать древним обычаям, то нанести ему оскорбление будет так же неизбежно, как встать рядом и оказаться выше. А оскорбить бородача означало оскорбить общину, к которой он принадлежит. Это могло обернуться серьезными проблемами.
— Феррум Стрингер, Только, давай-ка, ты мне будешь говорить “вы”, — спокойно ответил бородач, цепко и внимательно посмотрев на пластину брони, закрывающую горло Марка, — Ведь ты же младше. Я так думаю.
Марк кивнул. Дворфы жили заметно дольше немодифицированных людей. А этот, похоже, был стар.
— Сейчас торговаться будут, — прокомментировал Ил видео, — пролистывай.
— Нет, подожди, — не согласился Ярослав из своего угла, — Я хочу посмотреть, как можно торговаться с вакзаками.
— Да никак. Они не торгуются, — неожиданно зло сказал капитан. Не иначе, как имел опыт общения с бородачами.
На видео Марк и вакзак долгое время молча сидели за столом. Перед ними лежал планшет с договором. Марк все же ускорил воспроизведение, остановив его минут через пять. Вакзак молча взял планшет, и внёс изменения в договор, увеличив сумму вдвое.
— Значит, проводить вас на верхние уровни, в один конец, назад не надо. Но маршрут выбираете вы, — сказал Марк на видео едва глянув на договор. — А потом мне надо будет отвезти к шлюзам контейнер.
Дворф кивнул. Словно нехотя, добавил:
— Хочу зайти в несколько памятных по молодости мест. Они почти по пути.
Ил, шумно втянув носом запах алкоголя из стакана, который держал в руках, слегка пьяным голосом сказал:
— Марк молчит, потому как это говно, а не сделка. Откуда нам знать, куда этого дворфа понесет? А надо будет идти за ним и защищать. Как подписаться на убийство неизвестно кого.
— Забавно, — сказал капитан, — То есть вы не спорите. Но и не соглашаетесь.
— Не совсем, — ответил капитану Марк, не ставя видео на паузу. Насколько он помнил, они с Феррумом будут так сидеть ещё минут пять. — Я сказал “на верхние уровни”. Вакзаки считают уровни не так, как обычно их считают все. У них уровни идут наоборот, от внешних к внутренним. То есть, для них уровни, которые ближе к оси вращения, считаются нижними. Так я намекнул, что в немного в курсе их культуры. Но и он, когда ответил мне, не пообещал, что места, в которые он хочет зайти, будут безопасны.
На видео вакзак снова удвоил сумму. Марк остановил воспроизведение и сказал:
— Я согласился через двадцать минут. И мы выехали немедленно.
— Покажи им Вегас! — добродушно крикнул Ил, взмахнув стаканом, — Таким, каким они его никогда не увидят!
Марк показал. Посередине туристической секции Вегаса было пустое пространство, похожее на циклопическое ущелье, уходящее уступами вверх. Раньше оно было сплошь заполнено огромными рекламными голограммами. Десятиметровые сиськи вперемешку с игровыми картами, анимации чудовищ, животных, полулюдей, которые охотились на пролетающих мимо в дронах туристов, маня их невыразимыми наслаждениями, суля быстрый выигрыш и богатство, заманивая жуткими ужасами и прочее, и прочее. Только на Вегасе за один день можно увидеть и познать больше, чем за всю жизнь. Купить час таких удовольствий, даже за одно упоминание вслух о которых в других хабитатах можно пойти на переработку в биомассу. Попробовать человечину с экзотичными фруктами. Сделать ставки в боях без правил, где проигравший может умереть. Или, даже, поучаствовать в них. Конечно, такие развлечения не для всех — большинство ограничивается веществами и сексом.
Марк выудил из своей памяти продолжение видео. На небольшой колесной платформе они с молчаливым дворфом ехали по зигзагообразной дороге. Вокруг них, отлогими склонами на сотни метров, вздымались стальные и стеклянные витрины развлекательных центров. Пустые, с погашенными огнями, лишь едва подсвеченные редкими фонарями, они выглядели покинутыми. По серому бетону дороги движением воздуха гоняло разноцветные листовки и упаковки от еды и легких наркотиков. Дварф был налегке, с собой у него был только небольшой рюкзак. И роботележка которая везла длинный, продолговатый ящик из блестящего металла, в который можно бы было упрятать Марка. А еще, Феррум Стрингер был одет в экзоскелет, отдаленно напоминающий экзоскелеты астероидников. Это было странно — обычно вакзаки презирали такие признаки слабости.
Марк поискал, где он смотрит на затихший Вегас, но не нашел хорошего ракурса. Оказывается, обычно ты смотришь только вперед. Но потом он вспомнил, что они с дворфом тоже говорили об этом. Он нашел первое место, куда Феррум решил заглянуть. Выставил на видео нужное время и вывел изображение на галопроектор. Это было заброшенное место, упрятанное среди узких технических тоннелей в глубине Вегаса. Свернув с дороги и прокатившись около двух километров, после десятка поворотов и пяти рамп, их колесная платформа остановилась перед закрытой стальной решеткой. Вакзак неуклюже поднялся из глубокого сиденья, слез с платформы и подошел к решетке. Марк подошел и стал рядом.
— Раньше тут была мастерская. Лучшая на Вегасе, — неожиданно сказал Феррум.
— Может быть, просто закрыты из-за карантина, — предположил Марк, копаясь в инфосети. Там ничего не было про это место.
— Нет. Она закрыта, потому что те, кто в ней работал, умерли или уехали.
Вакзак вернулся обратно, взобрался на кресло. Марк присоединился к нему. Через некоторое время платформа выкатилась из пустынных кишок Вегаса и продолжила спуск.
— Такое часто случается. Место умирает, когда уходят люди. Значит люди важнее, чем место, — сказал Феррум. Марк долго молчал. А потом сказал:
— Забавно, что люди часто умирают ради мест, которые они считают важными. — Вакзак ничего не ответил.
Марк промотал до того момента, когда они спустились ниже туристического уровня, и им начали попадаться люди. Он и сам засмотрелся на видео. Записанное на его носителях, оно не было воспоминанием. Сейчас он словно заново смотрел на собранные из обломков пластика жилища в темных углах, фигуры, прячущиеся от света фар, настороженные взгляды из-за затемненных дыхательных масок. Феррус извлек дыхательную маску из своего рюкзака и надел её на себя. Чем ниже они спускались, тем ниже становились потолки, тем реже попадались лампы и хуже становился воздух. Чем дальше от оси вращения, тем сильнее прижимает центробежная сила. "Под прессом", как говорят на хабитатах. Потом они снова свернули с большой дороги в сторону. И почти сразу уперлись в тупик, заставленный другой техникой.
— Дальше пешком, — сказал вакзак, — ты понесешь контейнер.
— Разберут на запчасти, — кивнул на колесную платформу Марк. Вакзак хмыкнул. Достал коробку с блокчейном. Уверенно подошел к массивной двойной двери в стене. Провел по считывающему устройству, укрепленному рядом с ней. Дверь открылась. Из неё выскочило несколько подозрительных личностей в закрывающих лицо дыхательных масках и закатили платформу внутрь.
— Присмотрят пару дней. А больше ты не задержишься, — сказал Феррум и заковылял прочь. Марк подхватил контейнер, оказавшийся не таким тяжелым, как он боялся, и пошел за дворфом.
Марк начал листать видео, перескакивая часы. Задерживаясь иногда, по просьбам публики, в некоторых местах. Вот огромный круглый колодец, обшитый серыми панелями бактерицидного пластика. Они спускались вдоль его стенки на самодельном лифте, сделанном из нижней половины грузового дрона. Неприятно разлохмаченные тросы из витых стальных жил уходили наверх в темноту. Марк, как самый тяжелый, стоял в центре, придерживая прислоненный к себе контейнер.
— Что это? — спрашивали зрители из глубины зала, Марк ставил нормальную скорость.
— Один из главных воздуховодов, — правильно предположил капитан, — но он же должен быть стерилен!
— А что делать, если всякие умники делают лифты платными? — добродушно ответил ему Ил. И налил себе новую порцию бурбона.
Вот они с дворфом пробираются по узкому, не больше полутора метров в ширину, проходу, половина которого занята стеллажами с гидропоникой. За ними настороженно следит хозяин, сжимая в руках самопал. Заставленные механизмами жизнеобеспечения залы, превращенные в жилые кварталы. Длинный, разноуровневый узел вентиляции, ставший рынком. И люди. Высокие, низкие. В дыхательных масках, в просторных накидках скрывающих тело и перчатках на руках. Без фонарей, без лиц, без голосов. Вакзак общается с ними знаками. Все для того, чтобы их было трудно опознать по записям с камер.
— Сколько их там? — это спросил Ярослав. — Этих… Незаконных людей. Сколько их на нижних уровнях?
— Зависит от того, насколько стар хабитат и насколько хорошо им управляют, — пьяно растягивая слова, ответил Ил. — Но всегда больше, чем кажется, когда смотришь сверху, верно? — и астероидник расхохотался.
Марк наконец нашел тот момент, который хотел показать остальным. Они с Феррумом пришли в купол, до половины заполненный каменистым грунтом. Возможно, часть системы водоотведения, на случай пожара или аварии. Среди бетонных окатышей и пластика росли флуоресцентные грибы. Вдоль стен, в грубо выломанных прямо в бетоне нишах, стояли маленькие фигуры.
— Это незаконный храм. Один из храмов, спрятанных на нижних уровнях. Такие есть на всех хабитатах, но не всех их можно найти. Дворф знал, куда идет, — снова выступил гидом Ил.
Вакзак тяжело опустился на сложенную из выработанных батарей скамью. Достал из сумки пакет с несколькими стандартными пайками. Отложил его в сторону. Потом сказал Марку:
— Подожди тут.
Нельзя сказать, что в хабитатах были против религии. Просто религия четвертого тысячелетия не похожа на те бредовые и шизофреничные верования, что съедали разум людей тысячи лет назад. Стройные теории сильно разнились между собой, но были похожи, как похожи чистые и аккуратные фасады комфортабельных жилых комплексов. В одних учениях сама Вселенная была персонифицирована и наделялась возможностью влиять на жизнь людей, в других выдвигались теории тонких полей или возможность существования неких эгрегоров, сотканных из мыслей и устремлений людей. Но всегда это были наукообразные, последовательные, во многом логичные, учения. Легко вписывающиеся в уютный и безопасный искусственный мир обитателя хабитата. Но не все обитатели хабитатов жили в уюте и безопасности. В таких местах как это, среди выпавших из статистики, заброшенных, темных уголков, еще тлели жаровни странных и жестоких божеств.
Марк оказался в потаенном святилище впервые. Но, парадоксальным образом, он в общих чертах узнал некоторые фигуры в нишах. И даже знал, как именно нужно поступить, если хочешь их помощи. Обрывки разговоров случайных попутчиков, пьяные рассказы знакомых, случайно подсмотренные малые ритуалы. Марк был частью этого мира. А вот приведший его сюда Феррум явно растерялся. Он несколько раз огляделся. Для его не усовершенствованных глаз, тут и правда было слишком темно.
— Ты не видишь, где тут Дарующая и Отнимающая? — тихо спросил он Марка.
Марк молча указал.
— Ну да. Так я и думал. Справа, значит, Стальной Человек, — уточнил Феррус. Похоже, он тянул время, не решаясь приближаться к алтарям. Марк молча кивнул.
— Мне казалось, это просто такая шутка. Детская страшилка, — задумчиво сказал Ярослав. Он все таки вылез из своего угла и в сопровождении девушки в белом платье подошел ближе. Остальные почтительно расступились перед Бэмазом.
Вакзак достал из сумки еще немного еды и универсальные лекарства. Все это он выложил и оставил в большой коробке у входа. Знак чистоты намерений и жертва на общее благо. Затем он пошел к нише, на которую указал ему Марк. Остановился у большого, сложенного из красивых и странных камней алтаря. На алтаре уже лежали другие подношения. Там было множество фаланг пальцев, целая россыпь гильз, даже ножи. Убогие, самодельные, ржавые и черные, похожие на шило, заточки, соседствовали с красивыми широкими клинками на богато украшенных рукоятках. Все это в россыпи гильз разнокалиберных патронов — знаки выполненных обещаний.
Фигурка “дарящей и забирающей”, как назвал её Феррум, была не больше сорока сантиметров высотой. Выглядела она так, как и должна была — скелет в красивом белом платье. Марк часто встречал её символы на Вегасе. Но увидеть один из её тайных алтарей... Такое случается не часто. “Санта Муэрте” — вилась надпись над нишей, в которой стояла фигурка. Конечно же, никто не называл её так вслух. Самый распространенный эвфемизм — “Последняя надежда”. Она добра ко всем и никогда не откажет в просьбе. Но и заберет всегда больше, чем ты получишь. Среди безысходности и отчаяния только Святая Смерть дарит надежду. Марк увидел, как Феррум достал из сумки несколько гильз от крупнокалиберных патронов и аккуратно выставил их на алтаре. Знак услышанных молитв.
Дворф долго стоял у алтаря Санта Муэртэ, а потом, словно нехотя, пошел к правому алтарю. Строгий, аккуратный, кубический формы, из металла — трудно было ошибиться в его хозяине. И все же, Феррум осторожно подсветил своим смартом утопающую в глубоких тенях, строгую прямоугольную нишу. Фигурка запрещенного почти на всех хабитатах культа никогда не повторялась. Эта конкретная, была сделана из стали и отполирована. Вместо лица только очень условные намеки на нос и глаза. Левая рука согнута в локте и прижата к груди, правая держит миниатюрный стилизованный хабитат в форме сферы с техническим полукольцом вокруг. Или это Земля? Трудно сказать. Насколько Марк знал, твердого канона не было.
— Что там написано? — прошептал Ярослав Бэмаз. Марк слегка осветлил изображение, чтобы и остальные могли прочитать. “Все решают люди” — гласила надпись над нишей.
— Это и есть Стальной Человек? — фыркнул Альберт, сын капитана, или кто он там, который незаметно вернулся в зал.
— На моем корабле это имя запрещено, — отчеканил капитан, — Повтори ещё раз и следующие два месяца полета ты проведешь в изоляции.
Альберт сначала набычился, видимо разозлился. Хотел что-то сказать, но увидев, как на него смотрят все вокруг, а пара тех равнодушных здоровяков, что его один раз уже выпроводили вон, молча шагнули ближе. Альберт побледнел, откровенно испугавшись, и ничего не ответил.
Тем временем, Феррум в галопроекторе склонился над стоявшей неподалеку кафедрой. Взял лежавшую там древнюю лазерную ручку, написал на крохотном листке пластика несколько имен. Кафедра была с высокими бортами. Специально, чтобы скрыть написанное. Но Феррум случайно, на секунду показал листок, когда снова вернулся к алтарю. Марк в свое время внимательно изучил этот фрагмент и прочитал имена. Вакзакские. Но не те, которые они называют чужакам, поэтому узнать кто эти люди, вряд ли было возможно. Феррум сложил листок вдвое, осторожно подошел к алтарю и бросил листок на его поверхность, пристально смотря в нишу. Листок вспыхнул ярким оранжевым огнем, почти мгновенно превратившись в пепел. Освещенная красной вспышкой фигурка Стального Человека стала красной, словно была сделана из крови. Марку показалось, что Стальной Человек кивнул вакзаку, но на самом деле, конечно, это была игра бликов на полированной поверхности. Наверняка, все было сделано именно в расчете на такой эффект. Марк не знал, как устроен фокус с алтарем, но знал, что многие были абсолютно уверены, что бумажка с именами врагов сжигается самым настоящим магическим образом.
— Поставьте паузу, — сказал капитан Меган. И жестко сказал, обращаясь почему-то к Бэмазу.— Вы ведь понимаете, что мы должны немедленно сообщить властям Вегаса о том, что у них запрещенный культ, — капитан запнулся, подбирая слова. Запрещено было не только словосочетание “Стальной Человек”, но и “Человек из Стали”, и многие другие. На некоторых хабитатах было запрещено даже слово “сталь”, но это, конечно, уже попахивало паранойей. Тут вмешался Ил:
— Уже сообщено. Как только Марк смог подключиться к инфосети. К несчастью, поисковая команда агентов по правоприменению, нанятая ближайшими семьями Вегаса, ничего не смогла найти, — Ил уже добрался до второй трети бутылки и говорил заплетающимся языком. Он неловко поставил стакан и виновато развел руками. В зале повисла тишина.
— Но вы ведь можете фиксировать маршрут? — с подозрением обратился капитан к Марку. Марк сухо ответил:
— Был приложен к сообщению о правонарушении.
— Простите, а я не совсем поняла, — подала голос хорошенькая крашенная блондинка. Слишком продуманно кокетливая, чтобы быть такой глупой, какой хотела казаться. — А что этот дворф сделал?
— Я потом тебе объясню, — сказал её спутник, после минутной неловкой паузы. Марк тем временем уже перемотал видео, отснятое им в этом путешествии почти к самому концу.
— Мы пришли, — сказал Феррум Стрингер.
Они стояли на небольшом пешеходном мостике, перекинутом над широкой транспортной артерией. Выше проносились транспортные летающие дроны, гудя пропеллерами. Ниже неслись колесные платформы, груженные тяжелыми контейнерами. Рядом была развязка, с убегающими в стороны ответвлениями.
— Грузовой шлюз семьи Карлинг, — сказал Феррум. — Да, могли бы добраться сюда за два часа, но я хотел пройтись по местам своей молодости. Напрасно. Оказалось, что это хреновое место. Всегда им было. Когда нам пришлось отсюда уехать, было ещё хуже. Потом, я часто вспоминал эти места. Мне казалось, что тут хорошо. Я ошибался. В воспоминаниях о молодости все кажется лучше.
Марк молчал. Феррум посмотрел на него. И сказал:
— Я бы на твоем месте тоже не задерживался в этой ржавой банке. Жди тут. Сейчас я перейду мост. Если со мной что-то случится, положи мое тело в контейнер, и верни в стыковочный шлюз №23. Там тебя будут ждать. И спасибо за компанию.
Не дожидаясь ответа, Феррум Стрингер медленно пошел по узкому пешеходному мостику. Видимо сделанная для тех персонала, решетчатая конструкция имела высокие перила по бокам. Когда дворф дошел до середины моста, датчики Марка зафиксировали вспышку выстрела. А через полсекунды пуля ударила в грудь дворфа. Он постоял еще немного, а потом упал лицом вниз. Марк приблизил видео, чтобы была видно рваная дыра в спине дворфа и выключил воспроизведение.
— Потом я сделал так, как он сказал. Забрал его тело, положил в контейнер. Вызвал аэротакси и через полчаса доставил к двадцать третьему шлюзу. Там меня ждали его внуки. Они забрали тело, — Марк встал и пошел к выходу. Ил тут же засеменил за ним, не забыв прихватить бутылку и стакан.
— Подождите, я не понимаю, — растерянно сказал Бэмаз. — Что произошло?
Марк замедлил на секунду шаг. Сказал:
— Ты же хотел историю из жизни. А жизнь хреновый рассказчик. В её историях никогда нет ни начала, ни конца.
Не слушая больше никого, Марк с Илом пошли к лифту. К счастью, никто их не пытался остановить силой.
Уже в хабитате, Ил написал в мессенджер Марку: “Ну, и что ты там устроил?”.
Марк долго думал, стоит ли отвечать. Но потом все же решил, что Ил как никак его напарник. Надо ему быть в курсе. Он ответил: “Ты же сам работаешь на Вегасе. Ты должен был понять. Все просто Ил. Они богатые и избалованные. Их нельзя ничем удивить, разве что заинтересовать. Но их интерес мимолетен. Расскажи я им хорошую историю и они забудут обо мне через пару часов.”
Ил хмыкнул: “И поэтому ты рассказал им только половину. Теперь они просто не смогут забыть об этой истории. Кстати, бурбон и правда классная штука. Куплю двигло и первое место, куда полечу, это к Фобосу, забью трюм бурбоном доверху!”
Глава 8. Семейные посиделки
Дни становятся длинными и насыщенными, если ты проводишь их с интересом. Только нудная и трудная работа, как ловкий вор крадет время, делая каждый день однообразным, сливая их в воспоминаниях в однородную серую массу, в которой могут кануть годы и даже десятилетия.
Поскольку в их распоряжении был целый этаж первого класса, Марк с Илом нашли, чем себя занять. Сегодня, например, Ил медленно и осторожно осваивал на самом деле не очень то и большой бассейн, общий для всего первого класса. Полдня у астероидника ушло только для того, чтобы зайти в воду по пояс, но уже через минуту он плескался в воде, счастливо хохоча, как земной ребенок. Марк же долго стоял у настоящих, живых цветов, забранных в купол прозрачного пластика. Видимо предполагалось по задумке скульптора жилого пространства, что эти цветы и искусственная трава на полу, вместе с ползучими лианами на стенах должны были дополнять друг друга и быть похожи на нечто вроде зимнего сада в домах на Земле. Если так, то задумка не удалась. Впрочем, Марку все равно тут нравилось — он стоял среди зелени и погружался в толщу торговых сводок. С помощью аналитических программ и открытых источников Марк выстраивал хитрые схемы выгодных договоров, получая от этого не меньшее удовольствие, чем барахтающийся в воде Ил.
Но потом к ним пришел Ярослав Бэмаз. Нельзя сказать, что он прямо вот все испортил. Но атмосфера стала немного душной. Нет, сам Бэмаз прямо таки лучился дружелюбием. Его обаятельная девушка-секретарь, которая похоже так же неотделима от Ярослава, как тень, тоже искренне и располагающе улыбалась. Вот только семеро людей в бронескафандрах и с тяжелыми штурмовыми винтовками в руках, делали гостевую залу меньше и темнее, а обстановку какой-то нервной.
— Удивительное дело, но вы смогли меня заинтересовать. Вы не поверите, я почти полдня провел, изыскивая все данные о том дворфе. Конечно, у меня бы ничего не получилось без Алисы, — Бэмаз кивнул на свою спутницу, — Кстати, вы кажется не представлены. Это моя жена, Алиса. Ха! Да у нас с вами семейные посиделки. А это, вот там, на столике, ваша знаменитая пушка, да Марк?
— Твои угрюмые хмыри заставили её снять и положить подальше. А то ты боялся заходить, — намеренно начал обострять Ил. Астероидник достал одну из своих отверток и начал чистить ногти. Выглядело очень невоспитанно, но Бэмаз, похоже и не ожидал от астероидника чувства такта. Марк взял барный стул с массивным металлическим основанием, которое намертво примагничивалось к полу, когда транспортные лепестки складывались к корпусу. Немного поискав скрытую кнопку, отключил магнитный захват и сделал вид, что с трудом несет стул поближе к столу, за которым устроился Бэмаз с Илом. Если вдруг разговор пойдет плохо, Марк сможет хотя бы кинуть этой здоровенной штукой в ближайшего бронированного стрелка.
— О, мы уже на “ты”? — обрадованно всплеснул руками Бэмаз, а потом резко стер с лица дружелюбие и, смешным голосом мальчишки, хотящего казаться суровым мужчиной, добавил:
— Я не хочу ссориться. Вот только я вас, значит, совсем не знаю. Самый быстрый стрелок в Вегасе, так вас называют, да Марк? Восемь трупов, из них четверо за один раз?
— Ну, это во многом преувеличение, — отмахнулся Ил. — Пойми, Яр, в нашей работе определенная репутация полезна.
— Понимаю. Но и вы меня поймите, мое положение обязывает соблюдать некоторые нудные правила безопасности, — ответил Ярослав снова становясь обаятельным бездельником.
Марк наконец донес свой стул до стола. Посмотрел на Ила. Тот едва заметно пожал плечами. Он явно не чувствовал опасности. Но и не знал, чего ждать. Действительно, задумай Бэмаз гадость, то просто послал бы своих бойцов, а не разводил чайные церемонии. Но с другой стороны, присутствие громил в броне и с пушками, по идее, должно было создать давление. На Марка оно не действовало — сказывалось отсутствие всевозможных органов которые вырабатывали гормоны, а вместе с ними и чистых, человеческих реакций. Марк испытывал скорее глухое раздражение. У астероидников с нервами было плохо. Обычно мелкие астероидники легко ломались перед угрозой физического насилия, но часто ответной реакцией была агрессия. Бэмаз явно не боялся вспышки агрессии со стороны Ила. Возможно, очень зря. Бэмаз весело трещал, рассказывая о чае, которым он планировал напоить Ила. После истории с черепаховым супом, Ил относился к угощениям Ярослава с настороженностью, поэтому особенно довольным предстоящей дегустацией не выглядел. Честно говоря, это было оправданно. Почти вся трава, которую выращивали на хабитатах для того, чтобы курить или заваривать и пить, обычно была с яркими наркотическими свойствами.
В гостевую комнату вкатился робот и стал сервировать стол. Марк слегка облокотился на барный стул, который принес. Посмотрел на Бэмаза, который, казалось, всецело был поглощен обсуждением с Илом десерта. Марк вдруг понял, что у четверых из тех, кого привел Бэмаз, оружие стоит на предохранителях. Да и стоят они несколько напряженно… Может, это просто случайные люди, не профессиональные бойцы? Марк отписал про свои наблюдения Илу. И дал ему время обдумать ситуацию, сам отвлекая Бэмаза первым пришедшим в голову вопросом:
— Значит ты знаешь начало и конец моей истории, Яр. Тогда зачем пришел?
— Вот и ты Марк, мне грубишь. А я совершенно не заслужил этого. Может, я просто хочу попить чай в приятной компании. Поболтать, послушать… — начал было юлить Бэмаз.
“Это торги,” — коротко отписался Ил в мессенджер Марку и тут же перехватил инициативу в разговоре:
— Продли срок действия нашей торговой лицензии. На пять лет, — выпалил Ил. Ярослав удивленно посмотрел на него. Отставил чашку и серьезно сказал:
— Хорошо. Продлю на десять лет и удвою вознаграждение. Алиса? — девушка уже что-то делала в планшете. Прошло меньше минуты, как на блокчейн, который висел у Ила на шее, пришло подтверждение на изменение условий. Марк быстро проверил, не было ли изменений в остальном тексте договора, но ничего подозрительного не нашел. Отписался об этом в мессенджер Илу. Астероидник сидел на стуле скрючившись, ухватив себя за нос. Переживал очередной приступ алчности. Сейчас наверняка кусает себя за язык и думает, что надо было потребовать побольше. Такое могло затянуться надолго.
— Теперь, когда я сделал дружеский жест, мы можем спокойно поговорить? — дружелюбно спросил Ярослав Бэмаз и шумно отпил из чашки.
— Расскажи, что ты узнал про дворфа. Я дополню, если это не все, — сказал Марк, больше чтобы дать время Илу прийти в себя, чем из любопытства.
— Если коротко, то у одного клана дворфов с Вегаса случилась вражда с другим. Победил большой и сильный. А маленький и слабый клан Стрингер бы вынужден бросить все и бежать. Но вражда не прекратилась. Они периодически делали гадости друг другу. Иногда даже убивали. Убивали обычно Стрингеров. Незадолго до твоей истории, Марк, клан Стрингер перешел в атаку. Они смогли подкараулить и убить аж шесть своих врагов. И счет стал двенадцать против одиннадцати, в пользу клана Стрингер. Тогда Феррум Стрингер договорился с враждебным кланом, что он приедет на Вегас. Один. Придет прямо к их воротам и они убьют его. Значит, счет будет равным и вражду можно будет прекратить. Вернее, перевести в немного более мирное русло. Почти тридцать лет противостояния так просто не остановить. Все это делает твой рассказ, Марк, глубже и драматичнее. Не находишь? Только представь, Феррум знал, что умрет в конце. Он вспоминал молодость и прощался с жизнью. Но все равно шел на смерть ради семьи…
— Он и так умирал, — перебил Марк. — Хапнул тяжелых металлов во время несчастного случая на работе.
— Да я знаю, — не смутился Ярослав, — но он мог вполне сносно протянуть еще лет десять. К тому же…
— Почему ты так легко согласился? — перебил Ил. — Торговое представительство обычно получают не надолго и то с трудом… Что мы не знаем? Где подвох? Мы все равно не сможем заключать контракты?
— В точку, мой проницательный друг, — переключился Бэмаз на Ила. — Обычно торговое представительство получают люди из ближнего круга уже богатых и известных друг другу людей. Поэтому ваша нелепая афера, когда вы назвались друзьями моего отца, могла меня только позабавить. Серьезно, на что вы рассчитывали?
— Мы все равно были проездом на Минске-44, глупо было не попробовать. После тебя мы бы пошли к другому. Нам нужно было прикрытие для Серебряного Ручья, — для разнообразия честно ответил Ил.
— Мда. Как ты думаешь, зачем нужны торговые представители, Ил? — серьезно спросил Ярослав. — Почему бы не договориться обо всем напрямую, через инфосеть, а потом просто послать подтверждение блокчейна?
Ил на секунду задумался, но тут же просветлел лицом:
— Надо дать на лапу! — и тут же снова задумался, — Но зачем, если сделка и так выгодна всем? Ладно, проясни.
Бэмаз откинулся на спинку стула и посмотрел на Ила с явным снисхождением. Против привычки астероидник не обратил на это внимания, сохраняя на жутковатой роже почтительно-внимательное выражение.
— Видишь ли, Ил Март, как бы мне тебе объяснить… Это сложно. Для ведения таких переговоров нужны развитые навыки общения, не просто врожденный ум, но и широкие связи, — Ярослав опять покрутил рукой в воздухе, — Ты, значит, должен быть талантлив от природы...
— Клиентела, — перебил его Марк. На самом деле, некоторые взаимосвязи между торговыми контрактами он уловил еще на днях, с помощью своей установленной по умолчанию аналитической программы. Созданная для раскрытия связей между группами преступников, она легко выявляла такие взаимосвязи в торговых связях Солнечной тысячами, даже формируя схему с разноцветными линиями, которые пучками группировались на отдельных фирмах и фамилиях. Но только сейчас, у Марка словно щелкнуло в голове. Он вспомнил, как пролистывая древние файлы первой инфосети, натыкался на оставшиеся в общем доступе научные труды. Бесплатные! Тогда, еще не пресыщенный своими новыми возможностями и не имея плана побега, он с головой зарылся в чтение древних земных файлов. И сейчас он вдруг вспомнил описание экономики древнего города Рима, когда-то добившегося настолько впечатляющего успеха, что даже сейчас, больше четырех тысяч лет спустя, в Солнечной существовала фракция, которая пыталась походить на этих древних землян, подражая им внешне. Впрочем, многие из неоримлян были абсолютно уверены, что они прямые потомки древних римлян.
— Что вы сказали, Марк? — растерянно переспросил Ярослав.
— Это называется клиентела, — повторил Марк.
— Это что-то из неоримского? Нет, я имел в виду, что для заключения договоров, я должен иметь за спиной, скажем так, определенный вес. Вот, значит, я. Я Ярослав Бэмаз, а значит, имею обязанности перед людьми, которые доверились нашей семье. Я ответственен перед ними, но это честь семьи и моя личная порядочность, а не некий закон. Ну, может, конечно, традиция…
— Я не о твоих работниках, — перебил его Марк. Он слегка повернул голову к Илу. В этом не было нужды, его сканеры давали обзор на 236 градусов и астеродник и так попадал в поле зрения Марка. Ил об этом знал. А Бэмаз нет. Это было сознательное оскорбление, хотя Марк не смог бы ответить, зачем он так сделал.
— Если коротко, то семья Бэмаз, только кусочек Минска-44. Чуть земли, верфи, жилые комплексы, что-то еще, чего мы не знаем. Тысяч пять человек, которые на них работают.
— Больше двадцати. И это, только официально, — неожиданно сказала всегда молчаливая Алиса. Марк решил бы, что она злится, но её лицо оставалась вежливо-милым, с едва заметной располагающей улыбкой.
— Все еще слишком мало. Даже сам Минск не такой уж большой хабитат. Сколько там жителей? — Марк бегло сверился с данными, — Сто двадцать тысяч? Но это, конечно, только официально. В пять раз меньше Вегаса. Бэмазы чьи-то клиенты. Их интересы подчинены более крупной силе. Клиенты подчинены патрону, так это называется. Тому, кто крупнее их в сотни раз. А мы просто не в курсе этих раскладов. Они сдали нам карты, но мы не различаем масти, Ил.
Лицо Бэмаза стало непроницаемым.
— Дай угадаю, — хохотнул Ил, — твой главный, похоже, выстрелил и промахнулся? Поэтому у тебя случилось такое веселье в ЖК “Александровские Верфи”? Пока капитан спит, экипаж пытается поделить кубы заново? И ты решил сбежать до того, как тебя заставят отдать ключ от каюты?
Бэмаз молчал. Алиса, не переставая улыбаться, сделала осторожный шаг вперед. Марк вдруг почувствовал опасность. Нет, все его программы молчали. Но этим и отличается алгоритм от человека. Как бы ни был он сложен, как бы ни были программисты, создавшие его, гениальны, алгоритм не мог предусмотреть все. Марк сделал вид, что присел на свой барный стул, опустив на него руку. На самом деле он приготовился швырнуть им… В кого? Алиса, держала планшет так, словно пряталась за ним, и не выглядела опасной. Люди в броне и с оружием почему-то не казались угрозой. Хотя должны бы были.
— Вы мыслите весьма ограниченно, мистер Март, — сказала Алиса. В её красивом женственном голосе больше не было робости или смущения. Хотя она отвечала Илу, её глаза не отрывались от визоров Марка. Она даже не моргала. — И вам трудно объективно оценить реальность. А она намного сложнее, чем вы даже отдаленно можете себе представить.
— Дай мне минуту, Алиса, — вдруг сказал Ярослав Бэмаз и улыбнулся. Улыбка получилась вымученной. — Мне кажется, наш разговор не ладится. И я искренне этим расстроен. Поверьте, я бы хотел нанять вас. Кажется вы… Прости, ты. Ты же сделан на основе полицейского кибера, Марк? Значит, у тебя есть встроенная нейросеть, которая может распознать ложь? Так вот, посмотри на меня и послушай. Я настроен на долгое, взаимовыгодное сотрудничество. Я хочу нанять тебя Марк. Значит, и твоего едкого напарника, если без этого никак.
“Он не врет”, — скинул Марк в чат Илу.
— Зачем? — спросил Ил.
Бэмаз посмотрел на него.
— Это просто. Я недавно во главе семьи. Не уверен, кому доверять. А вы будете полностью зависеть от меня, если я введу вас в дело. Значит, я смогу вам доверять чуть больше, чем остальным.
— В чем заключается работа? — быстро спросил Ил.
— Охрана, разумеется. Возможно, некоторые деликатные поручения. Марк, проверьте меня снова. Ил Март, я тебя уверяю, если вы оправдаете ожидания, я постараюсь вас щедро вознаградить. Вплоть до... — Бэмаз опять, в своей привычной манере, помахал рукой в воздухе, подбирая слова. — Как насчет корабля? Целый корабль, и только твой, Ил. Хороший, большой корабль, вроде этого?
Датчики Марка зафиксировали нарушение сердечного ритма Ила. Астероидник совершенно растерянно посмотрел на Марка. Тот не стал ничего писать, а сказал вслух:
— Похоже, он говорит правду.
— Ну а для вас Марк, мы тоже придумаем достойное вознаграждение. Давайте заключим договор. Аванс я переведу сразу. Скажем… Ну, по сто килограммов золотого эквивалента каждому. И еще столько же, в конце года. Контракт на десять лет. Премиальные, все такое прочее, тоже предусмотрено. Алиса скинь им контракт. Торговое представительство, разумеется, останется за вами. А через десять лет, ты Ил, получишь корабль. А ты, Марк, что захочешь, в разумных пределах. Стоимостью вплоть до корабля.
— Тонну, — вдруг ожил Ил. Астероидник увидел в буре своих эмоций, знакомый и привычный берег. Торговлю. А он умел и любил торговаться. Ил как-то говорил Марку: “Как бы не было выгодно первое предложение, всегда попробуй увеличить выгоду в десять раз. Просто, чтобы потом не жалеть, что не попробовал.”
Бэмаз удивленно поднял бровь.
— Тонну золотом? Одну вперед и одну в течении года? Я правильно понял? Марк, — Бэмаз посмотрел на Марка со странной улыбкой, — А ты, значит, тоже считаешь, что тонна золота это нормальная плата для людей вашего уровня? Феррум, насколько я знаю, заплатил тебе сорок грамм. А работать на меня, значит, ты согласен не меньше, чем за тонну?
— С Феррумом я знал, на что подписываюсь. К тому же, двадцать процентов уйдет в профсоюз агентов по правоприменению, поэтому, — Марк бы не удержался и сымитировал интонации Алисы, если бы мог, — сорок грамм, это только официально. Влезать в твое дерьмо, Яр, я не соглашусь меньше чем за тонну золота. Одну вперед и одну раз в год.
Ярослав Бэмаз кивнул, хлопнул себя по коленям и встал с кресла.
— Значит, на тонну вы согласны. Ну что же… Я принимаю ваши условия, — сказал он. После чего не торопясь пошел к выходу. Двое из сопровождающих его солдат вышли первыми.
— У меня есть запись вашего согласия, — проворковала Алиса, осторожно пятясь назад маленькими шажочками. Она постучала пальчиком по планшету в её руках. — Двенадцатиуровневая защита от взлома. В таких случаях письменное согласие не требуется в девяносто двух процентах хабитатов. Так что, поздравляю, вы наняты.
Алиса, продолжая пятиться, дошла до двери, а Марк так и стоял, не шевелясь. Ему казалось, что он завис. Хотя графики, датчики и целеуказания по прежнему метались перед его внутренним взглядом. Зависла именно его органическая часть. Ни единой сформированной нормально мысли.
Уже в самых дверях Ярослав Бэмаз обернулся и сказал своим веселым голосом:
— Ах да, совсем забыл. Собирайтесь, через пять часов я жду вас у челнока. Свяжитесь с капитаном, он подскажет, как на него попасть. Если вы не придете, на вас налагаются штрафы, подробнее есть в контракте, — с этими словами Бэмаз вышел. Словно не давая им опомниться, теперь заговорила Алиса.
— Пока вы отдыхали, случилась неприятность. К нам приближаются пираты. Они каким-то образом выяснили про наличие на борту наследника одной из самых богатых семей Минска-44. Похоже, они не жалеют топлива. Увы, нашему кораблю не удастся успеть под защиту лазеров ближайшего хабитата. Поэтому капитан принял решение отдать им требуемое. То есть, мистера Бэмаза. Вам, в соответствии с пунктом контракта 215, часть четвертая, для обеспечения его безопасности, надлежит его сопровождать.
Надо отдать Илу должное — он смог прийти в себя намного раньше Марка.
— Я не хочу двигло вроде этого обосранного туристовоза! — гаркнул астероидник, вскакивая с кресла.
— Обсуждается! — крикнул издалека Бэмаз. Марк удивился, что Яр услышал. Видимо его генные модификации на ушах работали не только с инфразвуком.
— Кстати, — продолжила Алиса, — в соответствии с пунктом 109, часть четвертая, сквернословие в присутствии нанимателя может быть наказано штрафом. Размер до десяти процентов от суммы вознаграждения, на усмотрение господина Бэмаза. Впредь вам надлежит именно так его и называть, если не будет условлено другое.
Алиса вышла последней, после того, как комнату покинули все солдаты. Храбрая девочка. Марк хотел кинуть стул в стену рядом с ней. Но Алиса задержалась на секунду, прежде чем развернуться и уйти. Снова мило и трогательно улыбнулась. Сказала:
— Не переживайте. Кажется, это торки. Я слышала, они очень приличные пираты и редко бывают беспричинно жестоки.
Когда она вышла, Ил ещё долго стоял над столиком. Потом спросил у Марка:
— Лифт ушел?
Марк молча кивнул. Только после этого Ил дал себе волю. Он сбросил на пол еду, пнул столик, несколько раз пронесся вдоль стен, испытывая на прочность обстановку. Все, кроме посуды, было принайтовано на совесть, единственное, что астероидник смог хотя бы сдвинуть с места, это был робот-официант. Но и его опрокинуть астероиднику не удалось. Зато, за несколько минут буйства, он не прекращал ругаться. И делал это, почти не повторяясь в выражениях. Когда он наконец устал и плюхнулся в кресло, Марк осторожно сходил за далеко отлетевшим, но вполне сохранившим вид и форму пироженным. Нашел осколок тарелки побольше, положил пирожное на него и протянул Илу.
— В принципе, хорошая сделка, — вдруг сказал, слегка отдышавшись Ил. — Надо только подумать, что с профсоюзными взносами. Двести кило меня жаба задавит каждый год отдавать.
Он подобрал с пола почти не поврежденное пирожное, небрежно его надкусил и флегматично жуя, сказал:
— Ну, месяцев шесть у нас есть. Потом и подумаем.
— Что с торками? — сказал Марк вслух. Это был важный вопрос.
— Что будет, если Бэмаза убьют? — вместо ответа, спросил Ил. Марк поковырялся в контракте, который уже был у него на внешнем облаке.
— Если мы были рядом, но не попытались спасти, то мы виновны в оставлении в опасности. Вплоть до смертной казни. Если возможности спасти не было, но он умрет до конца контракта, то штраф в десятикратном размере от выплаченного вознаграждения.
Ил задумчиво покивал. Действительно, вполне обычные условия.
— Нам выгодно, чтобы господин Бэмаз остался в живых, — наконец сказал Ил, довольно спокойным голосом, хотя его дыхание и пульс все еще были учащенными. — Но это, если только у господина главного торка, не будет на него других планов. С другой стороны, если даже не выгорит с Бэмазом, торки никогда не откажутся приютить башковитого гоблина с военно-технической подготовкой. Но тебя, Марк, они точно пустят на запчасти. Значит, если они решат убить Бэмаза, нам придется убить их. Интересно, сколько их там? Если больше трех сотен, то мы продешевили, отдельным контрактом на каждого по золоту получилось бы больше.
Марк развернулся и пошел к своим апартаментам. Пора было собирать вещи. Отпуск кончился, снова начались серые будни.
Глава 9. Разговоры в пустоте
Спасательный челнок их пассажирского лайнера внутри походил на грузовой контейнер. Голые металлические стены, магнитные утилитарные крепления — прямо таки грузовоз, хоть прямо сейчас загружай брикеты с концентрированным белком. Единственное, что отличало челнок от грузового беспилотника — малозаметные выступы с дисплеями немногочисленных органов управления. Никаких попыток создать "психологически комфортное место обитания". Мало того, что сплошь металл, да ещё и челнок выполнен в "ракетной" компоновке, с круглыми в сечении помещениями. Неудивительно, что астероидники называли кораблики такого класса "банками". Ил Март вел себя тихо и спокойно, и выглядел скорее сосредоточенным, чем смирившимся. Хотя и кривил недовольно нос, осматривая челнок. По резиновой роже Марка, конечно не было заметно, но его тоже не порадовала “банка” в которои их грузили. Хотя, может дело было в том, что кораблик смахивал на десантный "Боб", которые они с Илом так ненавидели во время службы в армии. Нет, "Боб", машина, конечно, надежная. Но на этом ее достоинства и исчерпывались.
Довольно хорошо бронированное транспортное отделение было отделено от блока из двигателя и бака с жидким топливом толстой и длинной стальной балкой. Это делало "Боб" лёгким в обслуживании и повышало живучесть груза. Зато резко понижало комфорт и повышало нагрузки на экипаж — во время маневров внутри мотало так, что казалось будто из тебя сейчас печень выскочит. Печени у Марка больше не было, но испытывать на прочность крепления того, что в нем ещё осталось своего, живого, он не хотел.
Их запаковали в скафандры высокой степени защиты. Даже Марка. Он не возражал. Хоть Марк и мог некоторое время выдерживать вакуум, все же жесткие излучения и перепады температур в космосе, несомненно, его бы прикончили со временем.
После облачения в скафандры они стали напоминать земных тюленей, только с горбами. После чего их неуклюжие горбатые туши запихнули в специальные транспортные капсулы, которые уже и принайтовали намертво в челноке. Кажется, органы управления вывели только на Алису. Ну разумеется. Теперь выбраться из керамостального саркофага самому было невозможно. Марк, похоже, слегка приуныл — его внутренние системы жизнеобеспечения поперемигивались и начали подмешивать в омывающий его мозг физраствор какой-то хитрый успокоитель.
— Ух ты, как здорово! — совершенно искренне радовался новой обстановке Ярослав Бэмаз. В какой-то степени Марк ему даже завидовал. Казалось, что Бэмаз был абсолютно, беспросветно уверен, что с ним ничего плохого не может случиться. Той самой уверенностью, с какой сидящие в дорогом и мощном аэродроне богатые безумцы выключают автопилот и пытаются управлять им сами. Марку стало завидно — похоже на то, что Ярослав Бэмаз был из тех кто совершенно искренне верил, что вся Солнечная существует только для него. Несмотря на то, что его чуть не убили на Минске. И, наверняка, за атакой торков стоят козни врагов его семьи. Или, даже, врагов конкретно Ярослава. В любом случае, торки не те люди, к которым обращаются, если хотят устроить приятный сюрприз. А может, просто Бэмаз тоже сейчас под антидепрессантами.
“Проверка связи”, — ожил мессенджер сообщением от Ила. Марк понятия не имел, как тот умудрился наладить связь в обход корабельных систем корабля. Наверно, хитрая начинка в его смарте. Марку не было это особенно интересно. В их тандеме Ил был технарем и, во многом, стратегом.
“Есть связь”, — отписался Марк. И добавил, — “Я думаю, Бэмаз не тот, за кого себя выдает”.
“В смысле?” — ответил Ил.
“Он всегда странно одевается. Дорого, но слишком практично. Как разбогатевший инженер с внешних верфей. В открытой инфосети ничего толком нельзя понять, но когда я сказал ему, что его семья владеет верфями и ЖК, он не отрицал”.
“Так и Алиса назвала его одним из самых богатых наследников Минск-44”, — согласился Ил.
“Да. Смотри, если так, то он с детства в роскоши. И с детства он бы одевался как земляне. Ирония в том, что ходить одетым как земляне, надо уметь. У них жутко не удобная одежда. Они же с планеты. Они носят одежду для красоты”. — Марк запнулся, подбирая слова. — “Короче, для этого нужна привычка. Со стороны может и кажется, что это красиво. Но их одежда создана не эргономичной. Особенно обувь. Если ты с детства в такое не одевался, тебе будет мерзко и неудобно. Я не знаю как объяснить.”
“Согласен”, — ответил Ил. — “А еще он постоянно заказывает всякую дорогущую еду и норовит пожрать её прямо в нашем присутствии. Как будто не наелся за свою жизнь, и до сих пор ему эти пирожные покоя не дают. А, и еще, это его значит”.
“Значит?” — переспросил Марк.
“Он все время говорит “значит”. Как технарь. Это такая распространенная присказка. Типо, "мы подводим сюда питание, но ничего не фурычит. Значит, это не питание или мы не туда подвели". Ладно, внутренний юмор, не грузи свои жестаки. Я сам такого нахватался, во время учебки в армии, но у меня прошло быстро. А в него въелось. Он вообще неправильно говорит. Я на богачей-то насмотрелся. Вычурные они, даже на словах. А Бэмаз реально, как ты говоришь, сошел бы за инженера или просто технаря хорошего. И главное, нас ведь двоих всего с ним отправили. Если его жену не считать. Где любимая няня, повар который пироженки делает, преданные телохранители с жопорвальным контрактом, как у нас?”.
“У них был выбор, кого отправить к торкам. Они выбрали тех, кого не жалко”, — согласился Марк.
"Значит", — съехидничал Ил, — "Бэмаз не наследник? Договор не действителен?".
"Действителен". — уверенно ответил Марк. — "Официально именно Ярослав Бэмаз наследник. Возможно, что никто не думает, что он им пробудет долго".
"Обманка", — понял Ил. — "Пацана выбрасывают в шлюз вместо настоящего наследника. Поэтому он с нами и встретился лично на Минске. И так быстро. Был не иллюзорный шанс, что мы наемные убийцы. Ему надо было ещё нарисовать на себе мишень, просто чтобы закончить образ. Интересно, где они прячут настоящего?".
"Ставлю на Альберта. Это тот тип, который представился сыном капитана. Помнишь, Яр его выставил?".
Ил, видимо, на секунду задумался, а потом отписался:
"А пацан молодец. Это он смешно сделал. Умыла обманка оригинал!"
В этот момент включились основные двигатели челнока. Видимо, он отошел от корабля на достаточно безопасное расстояние. Ускорение медленно нарастало. Треть G. Половина. Полная. Медленно перевалило за полтора. Ускорение длилось и длилось. Топлива не жалели. Бэмаз потерял свой оптимистичный настрой, а все больше охал, пока не догадался выключить громкую связь. Такие перегрузки не считались опасными. Более того, для путешественников в Солнечной они были скорее привычными. Это грузовые контейнеры, с автоматическими солнечными парусами, после мгновенного ускорения в электромагнитной катапульте, могли годами лететь в пустоте, корректируя скорость на миллиметры в день. Или на сантиметры неделями, поймав парусом луч разгонного транспортного лазера. Но за недели и месяцы складывались эти сантиметры в километры в час. Для пассажиров такие путешествия были бы мучительно долгими. Конечно, даже такой, относительно небольшой корабль, как тот лайнер с которого они стартовали, не мог позволить себе постоянное ускорение в полтора G даже на несколько часов, иначе две третьих его массы бы приходилось только на топливо, не считая двигатели. Когда такой корабль проносился недалеко от нужного хабитата, пассажир которому надо перебраться с корабля на хабитат, делал это обычно на грузовом челноке, таком, как этот. Пережить в процессе пару G в течении нескольких минут экстренного торможения, было скорее нормой. Очень похоже, Бэмаз раньше никогда не путешествовал. Марк понял, что наступившая тишина затягивается. Он включил громкую связь и позвал остальных. Отписался Илу, но и в мессенджере астероидник молчал. Марк не особо беспокоился — погружать пассажиров челнока в сон, уберегая от неприятных переживаний, тоже было нормой. Марк отстраненно фиксировал данные своих систем. Конечно, он не был оснащен действительно мощным навигационным устройством. Из того, что он смог засечь, выходило, что челнок шел, если так можно выразиться для пространства, по прямой прочь от их лайнера. Марк мог только предполагать, но он был почти уверен — их челнок просто старался максимально отдалиться от корабля, уводя с собой торков. Заставляя пиратов выбирать, за кем следовать — за пассажирским лайнером, либо за челноком с целью. Чуть больше, чем через две минуты топливо в челноке кончилось и в нем наступила невесомость.
Еще через три часа проснулся Ил.
— Кто тут самый умный? Кто тут решил что он на кислородном вентиле сидит и ему все можно? — немедленно оповестил он мир о своем пробуждении через громкую связь.
“Кто-то из этих двух полностью контролирует системы жизнеобеспечения. Меня не автоматика вырубила, я со своей стороны все заблочил!” — пожаловался Ил в чат Марку.
“Скорее всего, это Алиса”, — предположил Марк. Астероидники, хоть и плохо переносили искусственную гравитацию выше половинки от нормальной земной, если она действовала на них долго, тем не менее неплохо держали сравнительно короткие перегрузки. Почти без последствий терпя десятки минут ускорения в четыре G. Что-то там с особо эластичными стенками сосудов и участками артерий с мышцами, которые помогали сердцу работать. Еще одна передающаяся по наследству генная модификация гоблинов. И во всех медицинских системах Солнечной в медпрограммах были соответствующие протоколы. Так что заподозрить автоматику и в самом деле было трудно, даже если Ил слишком хорошего о себе мнения и на самом деле не смог ее взломать.
“Точно она. Мутная она. Не нравится она мне”, — судя по тому, что вслух Ил не стал озвучивать никаких угроз, Алисе всерьез стоило начать опасаться за свою жизнь или здоровье. Марк, неожиданно для самого себя, написал в чат:
“А мне она нравится”.
Ил долго не отвечал. А потом написал: “Значит, ты за ней и присматривай”.
Они еще долго вяло переписывались. А через несколько часов в себя пришел Бэмаз. Настроение у него явно испортилось.
— Ну, и где эти торки! — ныл Бэмаз в общий голосовой канал. — Сколько их ещё ждать!
— От семи часов, господин Бэмаз, — как всегда, безупречно милым голоском отозвалась Алиса.
— И до семи месяцев, если им нас… наплевать на вас, господин Бэмаз, — ехидно добавил Ил. — А через семь месяцев начнут выходить из строя системы скафандров.
— До этого нас, вне всяких сомнений, подберёт спасательная экспедиция, — успокаивающе прощебетала Алиса.
— Тупые торки! — прокомментировал Ярослав.
— Когда они нас примут на борт, вам следует вести себя в высшей степени вежливо. Ваш язык, господин Бэмаз, в гостях у торков может неожиданно оказаться достаточно неуклюжим, чтобы сломать вам хребет. Алиса, сотри наши переговоры. — проявил благоразумие Марк.
— Да я сама вежливость! Я хоть раз себе позволил намекнуть на ваши… — Бэмаз аж захлебнулся словами. Судя по голосу, он сильно нервничал. И с удовольствием топил беспокойство в злости. — Уродские отклонения. Слышь, Ил, скажи своей жене, чтобы больше не вмешивалась в разговоры…
— Юридически я младший супружеский партнёр, — перебил его Марк. Он не хотел спорить с Бэмазом, но опасался, что сейчас Ил наговорит лишнего. Процентов на девятьсот штрафов. Не то, чтобы Марк всерьез рассчитывал на деньги Бэмаза, но и терять золото на ровном месте он тоже не привык. — Термин “жена” некорректен. Но допустим.
— Семья, это ведь не только про секс, господин Бэмаз, — раздался ехидный голос Ила. — Вот вы, например, ведь не сношали свою маму? Хотя, надо думать, любили ее чистой любовью. Или, все же...
— Мне кажется, что обсуждение личных дел не входит… — жёстким голосом вмешалась Алиса. Но ее перебил Бэмаз.
— Значит, входит, раз я начал! — и после секундной паузы, неожиданно добавил. — Но мне правда интересно.
— Что именно? — продолжал ехидничать Ил. — Пристегиваю ли я боевому киберу искусственную вагину по ночам?
— А так, значит, можно? — заинтересованно отозвался Ярослав. И тут же примирительно добавил — Ладно, мистер Ил, простите меня за тон. Сами понимаете, несколько нервная ситуация. Но мне и в самом деле интересно, что там у вас за отношения. Я почитал официальные законы Вегаса, но не уловил ничего принципиально отличного от наших.
"Помолчи и остынь", — написал Марк в мессенджер для Ила, а вслух ответил Бэмазу.
— Отличия минимальны. Важно то, как люди используют те инструменты, что у них есть. В Вегасе понятие семьи, самоощущение, сильно отличается от сложившегося на древних хабитатах. Таких, как Минск-44. На Вегасе это больше похоже на фирму. Или, даже, корпорацию. Например, чтобы получить хорошую работу, соискатель должен быть гражданином Вегаса. Но получить гражданство нельзя, если твои родители не граждане. Улавливаете?
— Да! — твердо ответил Бэмаз. Но после небольшой задумчивости добавил. — Хотя, вообще-то, нет. То есть, все кто приезжает работать на Вегас, поражены в правах? Как метеки неоримлян?
— Нет, если ты не гражданин Вегаса, то ты вообще не сможешь работать, — ответил Ил. — А ты не гражданин Вегаса, если твои родители не граждане.
— Но это же… В этом нет смысла. С одной стороны нельзя резко нарастить рабочую силу. Все предприниматели должны быть против! Значит, это можно обойти. Тогда открывается просто масса вариантов для злоупотреблений… — начал рассуждать вслух Бэмаз.
— Все проще, — снова перебил работодателя Ил. — Как только я поработал на Вегасе с полгода и доказал свою квалификацию и полезность, меня усыновили.
Бэмаз растерянно молчал.
— И тут и начинаются нюансы, — продолжил Марк. — Теперь Ил, как член семьи совладельца фирмы, где он работает, имеет с одной стороны, так сказать, кровную заинтересованность в успехе. Теперь ведь семейное дело немного и его. Но с другой стороны, по закону, его родители могут его исключить из наследства. Или, даже, изгнать с Вегаса. Там много юридических хитростей. По сути, все сводится к тому, что он практически бесправен, но в тоже время, у него есть хорошие перспективы на будущее.
— Наследство? — спросил после небольшой паузы Ярослав.
— У меня двенадцать мам и четыре папы. Не знаю, сколько дедушек и бабушек, но на наследство я сильно не рассчитываю, — хихикнул Ил. — Зато, по закону, они должны мне помогать и поддерживать. В том числе содержать на достойном уровне, случись со мной какое несчастье. У одной из мам клиника. У меня такие скидки на лечение, что даже твои лучшие спецы на Минске бы душу продали. Простите, господин Бэмаз, хотел сказать, “ваши”.
— И часто бывает, что усыновленный изгоняется с хабитата? — спросил, не обратив внимание на неподобающее обращение Бэмаз.
— Постоянно, — весело ответил Ил. — Правда, обычно, такой человек заслуживает изгнания. Помимо прочего, это отличная форма наказания за преступления. Если я покалечу гражданина Вегаса, то отвечать будет вся семья, до второй степени родства, так сказать. И это может быть дорого. Лечение, обеспечение уровня жизни, компенсация. Алгоритм суда в Вегасе довольно щедрый к пострадавшим. Но, есть вариант. Если меня изгонят, из семьи и из Вегаса, то алгоритм считает инцидент исчерпанным. Безопасность жизнедеятельности ведь восстановлена.
— Я могу пересказать вам гражданский кодекс Вегаса и правоприменительные нормативы их судебной нейросети, господин Бэмаз, — вмешался Марк. — Это займет часов шесть.
— Кхм... Пожалуй нет, спасибо. Просто, мне кажется, это дикость какая-то. Это ведь не семья, а рыночный и правовой субъект. Фирма. Или артель. Но ведь семья, это другое! — система семейных кланов Вегаса явно вызывала у Бэмаза раздражение. Или, скорее, омерзение. Это слышалось даже в голосе.
— Сколько у вас братьев и сестер? — спросил его Марк. Бэмаз замолчал. Марк продолжил:
— В инфосети я нашел упоминание о двадцати шести. От разных матерей, как я понимаю? А если с двоюродными?
— Ты не понимаешь Марк. Помолчи и послушай. Наша семья просто не совсем обычная… — недовольным тоном ответил Ярослав.
— Да нет, ваша семья, господин Бэмаз, очень типична для элиты хабитата Минск-44, — это сказала Алиса. Она по прежнему щебетала как птичка, но Марку послышалось, что сейчас в привычно милом голосе Алисы была хорошая порция яда. Бэмаз аж захлебнулся от неожиданности. Алиса продолжала:
— Правящий класс Минска-44, мистер Марк, это особая социальная прослойка. Не просто владельцы жилых и технических кубов и внешних предприятий, но вынесенная за рамки финансовая и юридическая группа, на которую даже распространяются не все алгоритмы судебных нейросетей. Такие, узаконенные исключения называются "семейными традициями". Так, например, в семье Бэмаз окончательным словом в управлении активами владеет только глава семьи, который определяется пожизненно, путем голосования всех членов семьи до седьмой степени родства предыдущего главы. Иногда возникают забавные казусы, когда некоторые, очень влиятельные и породнившиеся с другими семьями ветви семьи Бэмаз оказываются, как говорят астероидники, за шлюзом…
— Но я по прежнему не понимаю, почему вы именно женаты? — сказал Бэмаз, явно, пытаясь перевести разговор на другое. — Ты, Ил, мог бы просто усыновить Марка.
— Не всё так просто. Семья, не только на Вегасе, да и на всех хабитатах, это скорее юридический и правовой термин, — вместо Ила снова ответила Алиса, — Ил не является полноценным субъектом права, пока родители его таковым не признают. Но у него есть право жениться. Но опять же, не полноценным браком, а неким условным. Марк, с юридической точки зрения, почти не обладает правами. Не может претендовать на долю семейного дела или имущества, даже не несёт сам уголовную ответственность. За него полностью отвечает мистер Ил.
— Это не отвечает на мой вопрос, — перебил Бэмаз, — Я же знаю, на Вегасе есть варианты и для таких случаев...
— Земля. Слишком старая, чтобы меняться, — ответил Марк. Пока на хабитатах люди меняли свое общество и приводили нормы права в соответствие с ним, Земля все ещё оставалось где-то там, чуть ли не в докосмической эре. К счастью, как и везде, большая часть бюрократии на планете отдана машинам. А алгоритм делает только то, что в него заложено. — Я нашёл страну…
— Территория с персональным менеджментом, — быстро вставила Алиса.
— Да. Страну, в которой был закон о воссоединении семьи. Ил, заключивший фактически договор о найме меня на Вегасе, для древних правовых норм Земли выглядел как член семьи. И на меня распространялся древний закон о воссоединении. Так что, я переехал в эту страну, прожил там пять лет, получил гражданство и подал прошение. К тому времени земляне обо мне уже забыли. Они падки на новости, но легко переключают внимание. Алгоритм даже оформил мне бесплатный билет до Вегаса. И вот я здесь.
— А почему после этой хитрой схемы вы не развелись? — продолжал искать несостыковки Бэмаз.
— Потому что это удобно, — хохотнул Ил. — Даже на Минске, по закону, супруги не могут давать показания друг на друга.
— Тоже реликт древности, ещё оставшийся от Земли, — вставила Алиса. Она стала заметно разговорчивее, оказавшись запертой с ними в "банке".
— А ещё жен или мужей пускают к людям, оказавшимся в изоляции. Даже высшей степени. Очень удобно для ведения не вполне законного бизнеса, — блеснул эрудицией Ярослав Бэмаз. — Ладно, теперь я в общих чертах уяснил почему ваш тандем значится в моем досье, как женатая пара. Но теперь у меня появился другой важный вопрос. Что ты там говорил про вагины для киберов, Ил? Ты только что придумал, или это и в самом деле бывает?
— Ты не поверишь, как часто, — тут же отозвался гоблин, гаденько хихикая, — То есть “вы”. У нас на Вегасе есть терраса, на которой два километра борделей с киберами. И не только. Люди не прочь даже с роботами! И многим нравится! Пробуют, потом заказывают понравившуюся модель и увозят домой.
Они ещё немного поболтали, но потом их прервали звуки снаружи челнока. Кто-то пристыковался к шлюзу. Через некоторое время к ним, в их условное пассажирское отделение, ввалились двое массивных боевых дрона, ощетинившиеся манипуляторами с оружием. Убедившись в безопасности, за ними вплыли и двое их операторов. Один из них, в сильно модифицированном рабочем скафандре, по очереди заглянул в капсулы. У Бэмаза он задержался, а потом постучал по стеклу и показал второму, как будто отрезает голову. Второй, судя по характерным движениям рук и корпуса, расхохотался.
— Точно торки, — сказал Ил. — Узнаю этих весёлых парней.
Глава 10. Возможность
На заре освоения Солнечной всем казалось очевидным — пиратство в космосе невозможно. Древнее проклятье всех торговых путей, когда ценные грузы оказываются вдали от надежной защиты и становятся доступным призом для агрессивных отщепенцев, казалось, осталось на дне гравитационного колодца.
Космос огромен. Но, в тоже время, прозрачен. В нем очень трудно скрыться. Каждый виден.
Это как стоять в огромном, погруженном во тьму стадионе. Достаточно зажечь самый крохотный огонек и тебя увидят все. А любой разгонный лазер, или ракетный двигатель, или даже электромагнитная катапульта — это не просто огонек свечи, а хороший светодиодный фонарь.
Каждый старт, каждая разработка астероидов, каждое строительство, каждый грузовик на этом строительстве — на виду у тысяч внимательных роботизированных станций слежения.
Но что будет, если таких огоньков станет много? Миллионы? Миллиарды?
Вычислительная мощность автоматики могла осилить и это, но отслеживать каждое рукотворное ведро с ионным двигателем, запущенное сорок лет назад и везущее просто пробник грязи с отдаленного астероида — слишком уж большая нагрузка, требующая слишком многих ресурсов. Постепенно уверенное слежение радио и оптическими телескопами за исскуственными объектами сохранилось лишь вокруг крупных скоплений хабитатов, спутников планет, самой Земли. Некоторых наиболее оживленных маршрутов Солнечной.
Тот, по которому полетел Бэзос, таким не был.
Конечно, пираты не вывались из пустоты космоса, как их древние предшественники, из-за изгиба планетарной поверхности. Если задаться таким вопросом, то наверняка можно было бы проследить их движение по Солнечной за многие годы. Меняя опознавательные коды и сигнатуру систем своих кораблей, прикидываясь то грузовиками то пассажирскими лайнерами, они в самый подходящий момент вдруг сбрасывали маскировку, как волк овечью шкуру, и вгрызались в оказавшуюся рядом добычу. Обычно, случайную. Но не в этот раз. Торки стартовали с Минска-44 через пару дней после Бэмаза. И, не торопясь, экономя топливо, неделями догоняли его. Когда они подошли всего на десять тысяч километров, капитан лайнера начал беспокоиться. Он попытался связаться с подозрительным кораблем. И ответом ему послужил запуск абордажных челноков, которые не жалея топлива начали стремительно наращивать скорость сближения. Только после этого торки послали сигнал узконаправленной антенной, содержащий вежливое предложение не сопротивляться. Космический аналог поднятия пиратского флага.
Пассажирский лайнер, с раскинутыми лепестками пассажирских отсеков и почти без запаса горючего оказался беззащитен и не готов к такому повороту. Конечно, космос очень большой. Расстояния в нем непредставимо огромны. Это сказывается и на времени, проходящем между событиями. Даже столь внезапная засада, оставляла часы до непосредственно самой атаки. Капитан за это время сделал что мог. Он сообщил торкам о том, что отдаст самое ценное на его борту — Бэмаза. Под прицелом непрерывно транслирующих видео на пиратский корабль камер, Бэмаз был погружен на челнок и отправлен прочь, с максимальным ускорением. После чего, переведя пассажиров в жуткую тюрьму транспортных капсул в технологическом стволе лайнера, капитан отстрелил пассажирские отсеки, одновременно подорвав их, в надежде ослепить слабенькие навигационные системы пиратских челноков. А сам попытался скрыться.
У него не вышло.
Когда Бэмаза и его сопровождение наконец догнали, их ускорение было слишком большим для того, чтобы захватить их утлую "банку". Пиратский абордажных бот и не пытался захватить их челнок, он только снял с него пассажирские капсулы, и потратил две недели на торможение и сведение курса со своим кораблем.
Все это время торки не выпускали их из капсул, ограничившись только милосердным погружением в медикаментозную кому. С отключенной связью, наедине с собой, в тесном стальном гробу, человек за две недели вполне мог сойти с ума.
Марк, разумеется, комы избежал. Но для него ведь, если подумать, по сути, ничего и не изменилось. Он по прежнему остался заключен в металл, как и всегда. Разве что стало немного меньше общения.
Марк лениво обдумывал план побега. Торки или из предосторожности, или просто в силу функциональных ограничений, закрепили их капсулы в грузовом трюме, весьма слабо защищенном от космоса. Хоть там и были переборки, но не было воздуха. Пробраться внутрь жилых помещений абордажного бота, похожего на помесь ремонтного буксира хабитата и оружейной платформы, без специальных инструментов или хотя бы помощи Ила, Марк способа не нашел. Поэтому он флегматично ждал, что будет дальше, скрашивая дни чтением описаний древних битв. На Земле он любил ходить по местам сражений, где примитивные народы кололи и рубили друг друга остро заточенным металлом. Это очаровывало Марка. Выданный Землёй штатный апостол души, как сейчас назывался на медленно сползающей в спиритуализм планете нейросетевой психоаналитик, говорил, что Марку полезно иметь увлечения. Такие, чтобы вызывали живые эмоции.
Очень иронично, если подумать. Стальной солдат изучает смерть и войну, чтобы почувствовать в себе немного жизни.
В конце концов их догнал основной корабль торков. Капсулы были небрежно закинуты в трюм, который был завален самым разным хламом. Но там был воздух. А ещё через пару часов за ними пришли.
Даже Марк, после двухнедельной неподвижности в транспортной капсуле, выходил из нее с неуверенностью. У него было чувство, будто он слегка заржавел.
Зато Ил выскочил прямо таки живчиком. Насколько это возможно — корабль пиратов почти не вращался, поэтому на нем была почти полная невесомость.
Алиса поразила Марка тем, что за время пребывания в капсуле совсем не изменилась. Хоть бы темные круги под глазами. Впрочем, датчики Марка подсказывали — секрет красоты девушки в хорошей косметике.
А вот Ярослав Бэмаз был похож на человека, проведшего две недели в космосе под медикаментозным контролем. Выглядел он чуть лучше чем труп, да и то, в основном потому, что кряхтел и слабо шевелился.
Торки вели себя, против ожидания, даже приличнее, чем те же охранники правопорядка в хабитатах. Общались они больше жестами, никого не обыскивали — у Марка даже осталась его демонстративно висящая на виду пушка. Алиса трогательно прижимала к себе свой дорогущий планшет, но на него тоже никто так и не покусился.
Бэмаза, ослабевшего от двух недель неподвижности в невесомости, пришлось нести. Разумеется, Марку.
Вернее тащить — все же отсутствие гравитации на пиратском корабле порядком раздражало.
Их не стали разделять. Проведя по безликим коридорам, завели за массивную, стальную, герметичную дверь и заперли ее, оставив всех четырех в лёгкой степени растерянности.
Доставшаяся им камера, с жёсткими пластиковыми гнездами-ложементамм, серостальным покрытием стен и обычным санузлом, без всяких ширм, была на самом деле, не так уж и плоха. Ширм не было и в санузлах в общих каютах третьего класса на десятки человек в обычных транспортных кораблях. Но, почему-то, именно это больше всего потрясло Бэмаза. Хорошо, что он был слишком слаб, чтобы реагировать по настоящему бурно. Для Марка и Ила камера показалась почти точной копией кают второго класса, в которых они обычно летали.
Говорить было особо не о чем. Через несколько часов, внезапно и резко начала расти гравитация, вместе с ощутимым боковым ускорением. К радости Ила, гравитация выросла только чуть больше половины от нормы и остановилась.
Потом им принесли еду. Обычный синтезированный белок с ароматическими отдушками и вода с микроэлементами. Но едва увидев яркие тюбики, Ярослав Бэмаз пришел в ярость. Он разорался, глядя в равнодушный глаз находящейся в углу камеры. Но, надо отдать ему должное, ни разу не сказал ничего оскорбительного. И всё же, когда через некоторое время дверь в камеру отворилась, и на пороге показались две угрюмые фигуры в лёгких скафандрах с непрозрачными забралами и оружием в руках, Марк подумал, что Бэмаза сейчас пристрелят.
"Не лезь", — пришло сообщение от Ила.
Марк замер, уже занеся руку над рукоятью своей пушки.
— Я настаиваю на достойном к себе отношении! — надменно заявил Бэмаз пиратам. — Немедленно предоставьте мне достойные меня апартаменты! И замените эту еду на нечто более соответствующее моему высокому статусу!
Против ожидания, в Бэмаза не стали стрелять. Больше того, один из стоявших в коридоре охранников сказал через динамик:
— Слышь, ты, усохни. И иди за мной. Капитан хочет на тебя посмотреть. Заодно и поешь. Может быть.
Бэмаз испуганно оглянулся на Алису и растерянно пробормотал:
— Но… Я не могу один… Я с женой!
— Да хоть всех своих жополизов бери, — хмуро сказал пират. — Вдруг ты скучный. Будет ещё с кем похохотать.
Из-за шлема нельзя было сказать точно, куда направлен взгляд торка, но Марк был уверен, что на Алису. Марк сделал несколько шагов, так, чтобы оказаться перед ней и сказал, добавив своим динамикам немного басовитых нот. Почти неслышных для уха, но ощутимых как вибрация.
— Я возьму с собой оружие.
Торк поднял руку и откинул гладкое непрозрачное забрало шлема. А потом, одним слитным движением приблизился к Марку вплотную, заглянув ему под шляпу своими черными глазами непривычной миндалевидной формы.
— Можешь взять. Можешь оставить. Это ничего для тебя не именит. Для всех вас.
Торки развернулись и затопали по коридору. Через секунду Бэмаз и Алиса заторопились за ними.
Марк посмотрел на Ила. Гоблин ущипнул себя за нос и сказал:
— Вдруг там и правда чо повкуснее пожрать дадут?
Марк хотел было пожать плечами, не смог. Поэтому просто согласно кивнул. И вышел в коридор первым. За ним, ковыряясь в ногтях отвёрткой, вразвалочку последовал Ил.
Действительно, глупо пропускать хороший ужин, особенно если не уверен что сможешь дожить до следующего.
Глава 11. Терпение — добродетель живых
Корабль торков бы похож на лабиринт. Узкие проходы самых разных сечений сходились и расходились под странными углами. Только уполовиненная гравитация и множество петлей на стенах для рук позволяли передвигаться по этому дикому лабиринту достаточно быстро. Но не достаточно быстро для того, чтобы успевать за их сопровождающими. Марк не мог назвать их стражниками или охраной — двое торков относились к ним слегка враждебно, но скорее снисходительно. Может, это из-за Бэмаза. Он ожидаемо уставал и страдал больше всех. Ярослав несколько раз ощутимо приложился об углы и уже устало пыхтел.
— Лабиринт какой-то, — сказал он Алисе очевидное. Видимо ему просто хотелось поныть.
— Похоже, наши уважаемые хозяева построили свой корабль из частей нескольких других, — проворковала девушка. Она по ловкости передвижения почти не уступала Илу, а это что-то, да значит.
Им на встречу то и дело попадались деловито спешащие куда-то люди. В основном астероидники. Ил был прав, торки легко принимали к себе гоблинов.
"Тут воняет, кстати", — поделился важными наблюдениями Ил в мессенджере.
По сути, корабль мало отличался от "двигла" астероидниклов. Те тоже, как правило, собирали свою мечту из того, что у других считалось мусором. И это касалось не только кораблей. Марк бывал на паре гоблинских посудин. Единственное отличие корабля торков — массивные толстые переборки с бронированными дверями, которые попадались довольно часто.
За одной из таких дверей они неожиданно оказались в большом открытом помещении. Для космического корабля, даже огромном. Не меньше семидесяти метров в длину, и около пяти в высоту. Вытянутое вдоль одной оси, со сложновысоким потолком, заставляющим подозревать что над ними технологический этаж небрежно укрытый отделочным пластиком, помещение было украшено яркой и дорогой тканью. В противоположном конце, на двухметровой возвышении, за низеньким столом сидели офицеры. То, что это именно офицеры, с головой выдавала их показная роскошь.
Дорогая натуральная ткань и кожа, золото, драгоценные камни. Рукоятка пистолета у сидящего во главе стола торка, даже сейчас облаченного в легкий скафандр, была сделана из цельного рубина — уверенно определили датчики Марка.
Их сопровождающий, который угрожал Марку, грубо схватил Ярослава и подтолкнул его к возвышению. Тот послушно пошел. Что было не так просто — в помещении было тесно. Множество низких столов с едой, вокруг которых развалились полулежащие на подушках пираты. Многие — в броне. Все с оружием.
Марк двинулся было за Бэмазом, но в его грудь с металическим стуком упёрся ствол винтовки.
— Тебе к обслуге, — донеслось от обладателя оружия. Для ясности он повел стволом в сторону. Недалеко от входа стоял большой, но очень низкий стол, еда на котором выглядела явно беднее чем на остальных. Вокруг сидели в основном астероидники.
Марк с Илом молча двинулись к указанному столу.
— Можно присяду? — спросил Ил у астероидника который был похож на Ила как брат близнец, показав на свободное место рядом с ним.
— Ну садись, если не боишься, — хмуро ответил тот, и слегка подвинулся. Ил деловито плюхнулся на подушку. И тут же схватил из большой тарелки чего-то белого.
— Это тесто с луком, — немедленно отозвался его сосед. И показал на черный бесформенный кусок, — Вот это бери, это мясо. Настоящее.
Ил судорожно проглотил уже засунутый в рот кусок, и схватил мясо. Осторожно принюхался, смешно шевеля длиннющим носом, потом надкусил. И слегка заскулил, запрокинув голову. Марк дернулсяк к нему поближе, не сразу поняв, что так Ил Март показывает чистый восторг. Хоть астероидники почти не чувствовали вкуса, восхититься угощением, особенно бесплатным, надлежало максимально явно. Правила приличия среди своих. Пирожные Бемаза Ил жрал почти равнодушно.
— Как же вкусно! — заорал Ил. Вокруг раздались одобрительные смешки. Сосед Ила покивал, и плеснул ему в странную чашку без ручки темной жидкости:
— Главное, не спрашивай откуда мясо. На вот, чайку горячего, запей. И много не ешь, а то желудок скрутит, с непривычки…
Марк осторожно отступил в сторону. Садится он не стал. Есть ему было не надо, вписаться в компанию ему все равно не получится, а стоя он мог следить за происходящим.
Все таки интересно, откуда у пиратов мясо. Честно говоря, белок и концетраты на хабитатах не от хорошей жизни. Даже есть обычный для землян хлеб, было слишком дорого — генномодифицированная пшеница, с одного квадратного метра давала четыре урожая за земной год. Но каждого хватало только на одну булку хлеба весом без малого килограмм. Неплохо. Но для этого требовалось шесть квадратных метров солнечных панелей и четыреста литров воды в год, не считая расходы на грунт и кубы пространства. Пирожное, что без особого аппетита ел Ил от щедрот Ярослава, должно стоить не меньше двадцати грамм золотом. Поэтому в гидропонике хабитатов культивировалась самые разные растения, но всех их объединяло одно — быстрый рост и вкус водянистой травы. Они же шли на производство белка. Белковые фермы по сути, представляли собой замкнутые циклы по скармливанию растительной массы насекомым. А потом, тонны размножившихся опарышей обжаривали, мололи и готовили из них пасту с разными вкусами. И витаминными добавками. Хорошая, здоровая пища — неизменно утверждало руководство любого хабитата, само, впрочем, предпочитая настоящий хлеб и мясо.
С настоящим мясом дело обстояло совсем плохо. Конечно, определенные успехи были, но…
Даже если у вас есть время, мощности и специалисты, то поставьте перед ними задачу — создать существо, которое поедает траву и быстро наращивает массу, а по возможности еще и дает добавочный продукт богатый белком, а вместо отходов производит удобрения и топливо — и они придумают корову. Увы, проблему с местом под пастбища на хабитатах, это никак не решит. Конечно были специализированные сообщества, которые поставляли деликатесы для богатых, как тот же Минск-44 со своими рыбными и черепашьими фермами, но обычный житель хабитата, даже достаточно зажиточный, за жизнь мог так и не попробовать настоящего мяса. Зато бедняки с нижних уровней, вполне могли таким похвастаться — но про такое, обычно, не хвастаются. Там внизу, всякое могло случиться. Вот и Ил, не стал спрашивать, откуда на столе мясо. Просто послушался совета. И много есть тоже не стал.
Марк как следует осмотрелся. Вертеть головой ему для этого было не нужно. Его датчики и сенсоры, укрытые за темной бронепанелью, охватывали почти все помещение. И почти сразу Марк понял — показная небрежность пиратов по отношению к своим пленникам, именно что показная. Датчики уверенно определили в нескольких выступах на потолке, даже на вид технологических, долговременные огневые точки. А в инфракрасном диапазоне все помещение было просто пронизано лучами автоматических прицелов. По одному на каждого присутствующего. На некоторых, в том числе на Иле, Ярославе и Алисе даже по два. Марк удостоился сразу четырёх. Приятно, когда тебя оценивают выше остальных.
Если смотреть по существу, то даже если бы у каждого кто тут был у за спиной стоял охранник и держал у затылка гостя пистолет, готовый выстрелить по первому знаку главаря, то и тогда это было бы менее надёжно.
— Слышь, а ты сам то откуда тут? — начал наводить мосты сосед Ила.
— Мы вон с теми, — ответил Ил, кивнув в сторону Бэмаза и Алисы.
Те как раз добрались в конец зала и сейчас стояли у возвышения. Ярослав, против ожидания, скромно молчал.
Главный торк громко сказал окружавшим его офицерам фразу на своем языке. И вызвал у них взрыв хохота. Марк запоздало начал настраивать микрофоны и чистить фон. Но язык торков сильно отличался от внесенного в его базы. Программа переводчик уловила только что-то про то, что "пустое место, а весит стопятьдесят тонн". Похоже, главный таким образом объяснял приближенным, кто такой Бэмаз, и почему он жив.
Ярослав Бэмаз неожиданно вскинулся, гордо задрал подбородок. И громко, почти крича, заявил:
— Стопятьдесят тонн? Я стою минимум тысячу!
Пираты вокруг заметно притихли.
Сидевший рядом с главным пиратом торк, в лёгком тактическом бронекостюме и весь увешанный белыми шнурами, гаркнул Бэмазу:
— Говори, только когда тебя спросит Нур-ғарыш!
Главарь торков, или Нур-ғарыш, как только что выяснилось, долго смотрел на Ярослава. Но не в лицо, а в район подбородка и словно сквозь. Марку подумалось, что на Вегасе бы уже начали принимать ставки на то, что торк сейчас велит убить минчанина. И соотношение было бы не в пользу Бэмаза.
Ярослав стоял в позе, которая одновременно выражала почтение и самоуважение. Это большое искусство, уметь сохранять достоинство в такой ситуации, как потом узнает Марк. Но торки знали это уже сейчас.
Наконец, Нур-ғарыш неожиданно мягко и располагающе улыбнулся, приглашающе махнул рукой и произнес на общем языке с едва заметным акцентом:
— Ну тысячу, так тысячу. Ты подходи, поближе садись, покушай.
Ярослав под одобрительные смешки поднялся на возвышения к офицерам торков. Алиса тихонько отступила в сторону, присоединившись к пёстрой группе стоящих чуть в стороне и за возвышением персонажей. Марк решил, что это свита предводителя и его офицеров. Вообще, все вокруг сильно напоминало иллюстрацию к древней, докосмической эре.
Марк запустил настройку микрофонов. Программа отфильтровала шум, вычленяя из мерного гула голосов вокруг только голос Бэмаза и Нур-ғарыша. Сначала Ярослав Бэмаз вел себя скованно. Да и торки отнеслись к нему с явной враждебностью. Кто-то повторил уже на общем языке, что за пустое место не дают не стопятьдесят тон, не пять грамм. Несмотря на явное оскорбление, Бэмаз широко улыбнулся, и ответил:
— Что для одного пустое место, для другого целое сокровище. Для меня, например, я штука весьма ценная! — чем вызвал сдержанные улыбки.
— Но есть ли у тебя тысяча тонн, — спросил, не улыбнувшись, хмырь в бронекостюме.
— А это не важно, ведь платить буду не я, — тут же ответил Бэмаз. И потянулся за едой. Он явно тянул паузу, ожидая вопросов, но их не последовало. Торки бесстрастно смотрели, как Яр выбирает кусок мяса и ждали. Когда молчание стало очень уж душным, Ярослав наконец сказал:
— Предложите меня имперцам и неоримлянам. Им не нужен я, но могут пригодиться те контракты и доступы, которые у меня есть.
Неулыбчивый торк в бронекостюме фыркнул:
— Все это можно изменить или отменить. Если бы этим можно было воспользоваться, то ты бы уже диктовал свои коды доступа мне.
— Ну, если у вас есть сеть интересов по всей Солнечной, то с моими данными вы бы могли если не потеснить, то получить преимущество над конкурентами. Тут вопрос специализации. Мне никак не поможет знание того, что левой рукой ты стреляешь лучше, чем правой. Но для моего друга Марка, это может показаться важным, — Бэмаз кивнул в сторону своего напрягшегося телохранителя. Торки тоже мазнули по нему взглядом. “Не втягивай меня в свои гадские пляски!” — подумал Марк.
— Но главное даже не в этом. Предложите меня за стопятьдесят тонн неоримлянам и котистам и пока они будут думать, назначьте для Минска цену в тысячу тон. И сделайте так, чтобы все узнали, сколько вы попросили у других. Увидите, Минск пришлет ключ к блокчейну первым. Ведь если меня купит кто-то еще кроме Минска, это уже будет оскорбление всего хабитата. Легче скинуться по полкило золота за одного идиота, чем показать, что идиоты на хабитате все.
Нур-ғарыш некоторое время сидел молча, а потом расхохотался. Напряженность за столом спала, Ярослава даже одобрительно похлопали по спине. Действительно, одно дело угрожать убийством всего одному из отпрысков богатых семей Минска-44, и совсем другое шантажировать все семьи позором — а ведь, если Ярослава купит один из конкурентов, он действительно попытается извлечь из этого максимум статусных выгод для себя и произвести максимум позора для элиты Минск-44. Это приятно, но не очень опасно. Пожалуй, за сто пятьдесят тонн кто-то мог и захотеть потешить свое самолюбие.
А вот мучительный стыд и потеря авторитета для самого Минска и в самом деле может стоить куда больше. Но будет ли она стоить тысячу тонн? Марк в этом сомневался.
Яр довольно быстро влился в компанию. Уже через минуту Нур-ғарыш называл его “Ярик”, как было принято сокращать имена на Минске-44. Это нюанс выдавал в предводителе торков куда более тонкого человека, чем тот грубоватый и туповатый бандит, которым он хотел казаться.
В этот момент Марку пришлось отвлечься — Ил сцепился с каким-то астероидником. Если быть честным, то это еще одна причина, по которой астероидников не любили. И если уж вы оказались в помещении с двумя астероидниками, то вам просто придется продемонстрировать готовность к агрессии. Иначе, они нападут на вас вместе. Но, только после того, как подерутся между собой.
Однако, Марк относился к этому спокойно. Хоть их драки со стороны и могли впечатлить человека непривычного, гоблины были слишком слабы, чтобы действительно покалечить друг-друга. А до оружия дело доходило очень редко. Только по особым случаям.
Против ожидания Ил сцепился не со своим соседом, а нашел другого астероидника. Астероидник, который сидел рядом и угрожающе поприветствовал Ила когда тот подсел к столу, сейчас активно болел за Ила, сжимая кулачки и подпрыгивая орал:
— Втащи ему Март, давай, кусай его!
Этого у Ила Марта не отнять — друзей он заводил легко. Ил подмял под себя своего противника, схватил его за руки и в самом деле вцепился в нос врага, как крыса в тюбик с белком. Нос у астероидника — слабое место, так что это означало победу. Противник Ила истошно завопил, его приятели кинулись на помощь — и это был единственный момент когда Марк дернулся вперёд, намереваясь вмешаться — но те просто разняли дерущихся. А вот чувствительные оптические системы Марка зафиксировали, что в него упёрлись ещё два лазерных целеуказателя, невидимых обычным зрением. Марк среагировал нервно — резко сместился в сторону, уходя от лучей и спрятался за охранником, который подошёл поближе. Судя по скучающему виду, подошёл скорее всего для порядка — похоже драка тут была обычным делом. Но, с другой стороны, это означало что драки редко перерастали в что-то более опасное.
Марк вдруг понял, что зал притих. Осмотревшись он понял, что предводитель торков со своего возвышения очень нехорошо пырится на Марка. А вслед за ним, проследив за взглядом главаря, на Марка оглядывалось все больше пиратов. Марк мысленно выругался. Не надо было выскальзывать из под лучей целеуказания. Похоже у Нур-ғарыша сработал сигнал тревоги, когда была потеряна цель. И это логично — двигаться достаточно быстро, чтобы не смогла среагировать автоматика, мог разве что киборг на земных технологиях. А таких в Солнечной не много. Марк, например, знал только одного. Себя.
Нур-ғарыш сделал едва заметное движение бровями. Хмырь в бронекостюме у подиума схватился левой рукой за свою шикарно украшенную пушку левой рукой и пролаял, показывая правой на Марка:
— Ты, в шляпе! Подойди!
Марк мысленно пожал плечами и направился к возвышению. Он не торопился. Остановился шагах в двадцати от возвышения, преодолевая желание выхватить пистолет и начать стрелять. Марк прикинул — хотя его четко фиксировали лучи целеуказателей, все же, мечась по залу и прикрываясь телами сидящих вокруг, он бы, пожалуй, смог прожить достаточно долго. Хотя, если тут стоят тяжелые пулеметы… В общем, Марк решил, что в данном случае, лучше сначала поговорить.
Бемаз опустил взгляд, застыв в напряженной позе и молчал. Нур-ғарыш наконец сказал:
— Ты быстро двигаешься. Киборг?
Осторожно, подбирая слова, Марк ответил:
— Так получилось… — и едва успел отключить автоматический маневр уклонения. Все тот же торк, который так любил потеть в бронекостюме, навел на Марка оружие. Довольно медленно, как показалось Марку. Но, надо думать, что обычный человек бы описал его движение как “стремительно вскинул ствол”. Марк не успел отключить сразу автоматику, его торс дернулся, начиная разворачиваться и уходить с линии стрельбы. Со стороны он нелепо дернулся, словно испугавшись наведенного на него ствола. Как ни странно, именно это и успокоило торков. Нур-ғарыш и остальные расхохотались.
— Не такой быстрый, да, — издевательски протянул торк, целящийся в Марка из оружия. А потом опустил ствол. Бэмаз заметно расслабился и едва заметно одобрительно кивнул Марку.
Они еще немного поиздевались над Марком в частности и над киборгами вообще, а потом Нур-ғарыш отослал его небрежным взмахом руки.
“Убьешь его потом”, — пришло сообщение от Ила. Марк улыбнулся, если бы мог. Он развернулся и зашагал прочь от торков, которые так и не поняли, как близко были к смерти. Впрочем, и Марк тоже. Ил, прав, это было бы не удачное время для их убийства.
Надо будет немного подождать.
Глава 12. Песни космоса
Космос так устроен, что в нем может не происходить ничего миллионы лет, зато потом множество событий спрессовываются в считаные секунды. Хотя, в человеческой жизни, тоже так часто бывает.
Вот Марк с Илом. Больше месяца генерировали концентрат в тесных кубах пиратского корабля, пока их наниматель пропадал неделями со своими новыми друзьями-торками. А потом, внезапно, всего за один час их выдернули в арсенал и засунули в роботизированную робоброню. Эти машины напоминали Марку древние танки начала третьего тысячелетия, только сильно уменьшенные и человекоподобные, с манипуляторами по бокам и вместо гусениц.
Уже там, в пиратском арсенале, к ним присоединился и сам Бэмаз вместе с Алисой. Поговорить с ним, спросить что происходит, не получилось — их почти тут же отправили по тех проходу грузиться в десантные челноки, которые выглядели удручающе одноразовыми.
Только после старта Ил смог настроить связь внутри их четырех боевых машин, которые оказались связаны в одно боевое звено. И обнаружил там боевое задание. Когда Марк вспоминал произошедшее позже, он видел, что все в принципе становилось понятно, когда уже разложено по полочкам. Но находясь внутри ситуации, он видел вокруг только хаос и был, как он теперь понимал, в абсолютной растерянности. Да еще и единственный, кто мог хоть что-то прояснить, молчал.
Когда Ил уже несколько раз спросил, что происходит, и опасно приблизился к штрафным санкциям, Ярослав Бэмаз, наконец, монотонно заговорил, прикрыв глаза:
— Мало кто знает, но в самом начале космической эры, у торков был свой космопорт. Да и сами торки об этом упоминать не любят. Космопортов тогда, если я правильно помню, было всего три штуки. На всей планете! И когда люди шагнули из гравитационного колодца навстречу бесконечным богатствам космоса, торки остались на Земле. Несмотря на то, что они имели все возможности. А название их космопорта, Байконыр, стало сленговым обозначения упущенных возможностей. Упущенных по собственной вине, причем максимально всратым образом. Если вы дадите человеку красивую белую одежду и возможность получить выгодный контракт, а он умудрился не просто провалить встречу, а порвать костюм и насрать себе на голову, вот тогда про него можно сказать “Байконыр”.
“Если он сейчас не начнет по делу сигналить, я его пристрелю”, — отписался Ил в чат Марку. Марк промолчал. Он был не против. Тем более, пока Бемаз фрустрировал, они уже немного разобрались в ситуации.
Прямо сейчас они уже неслись в штурмовой пиратской “банке” на встречу оборонительным системам здоровенной космической станции. Почему и зачем, знал только Бэмаз, а он ударился в философствование. Ярослав продолжил, тем же злым тоном:
— Поэтому торки стараются не упускать возможность. Я толком ничего не знаю сам, господа. Похоже, мы нападаем на одну из пиратских баз торков. И Нур-ғарыш решил, что использовать нас как одну из штурмовых групп, это возможность, которую нельзя упускать. За две тысячи лет эти дебилы так ничему и не научились! — последнюю фразу Ярослав проорал и, судя по звуку, даже ударил кулаком в по внутренней поверхности бронекапсулы своей робоброни..
— Не психуй, — рыкнул на общем канале висящий рядом незнакомый Марку астероидник. Учитывая, что Бэмаз говорил на тактическом канале связи их звена, астероидник, видимо, уловил вибрацию. Чуткий парень.
Штурмовая “банка” пиратов до жути напоминала армейский “Боб”, к которому привыкли они с Илом. Те же лонжероны вдоль стен, к которому были принайтованы десантники в боевых скафандрах, даже такая же оранжевая подсветка.
Включились маневровые двигатели — их штурмовой челнок выполнял маневр уклонения. В давящей тишине слышались только хрипы по внутренней связи. Даже если там, за тоненькой, сантиметровой стальной перегородкой, вспыхивают ядерные солнца и текут реки раскаленной плазмы, пустота космоса топит все в безмолвии.
Им оставалось только болтаться внутри и ждать мгновенной смерти, если один из оборонительных лазеров все же их нащупает.
Боевая штурмовая робоброня для космоса, которую выдали им торки, была очень похожа на ту, которую использовали Марк с Илом на контракте в армии. Разве что пиратские были еще более громоздкие и неуклюжие, напоминая больше рабочие роботизированные скафандры высокой защиты. Марк решил, что если им все таки удастся проникнуть внутрь станции, которую они атакуют, и исчезнет опасность жесткого излучения, то он от своей избавится.
И тут сработали маневровые двигатели, размазывая в трехкратной перегрузке людей внутри бронированных капсул их боевых машин. Сначала в одну сторону. Потом в другую. Резкое ускорение. Боевая машина астероидника, что рыкнул на Бэмаза, сорвалась с крепления, и улетела вперед — выполняя маневр уклонения и сбивая прицел автоматическим пушкам станции, их банка как раз в этот момент “притормазила”. Но парень был не только чуткий, но и ловкий — он не дал своей робоброне врезаться в переборку, ловко ухватившись манипулятором за лонжерон и закрепившись там.
— Дышим реже. Кто на зеленом, дайте шума для души! — раздался голос на общем канале связи. Голос был спокоен.
И почти сразу, вслед за этим, сначала несколько голосов, а потом все больше и больше, затянули мотив без слов. А потом разом, десятки голосов, с ужасным акцентом астероидников и распевными диалектическим произношением людей с различных хабитатов, затянули песню:
Сияй, как безумный бриллиант
Помнишь, когда ты был молодым,
Ты сиял, как солнце.
Сияй, безумный бриллиант!
Такая же древняя, как полуистлевший первые примитивные спутники человечества, песня медленно набирала силу.
Теперь в твоих глазах выражение,
Похожее на черные дыры в космосе.
Сияй, безумный бриллиант!
Ты попал в перекрестный огонь…
На последней строчке несколько голосов сбились с ритма, или замолчали. И Марк смог различить голос Ила. Он мог петь красивым тенором, хоть он и не знал, что это такое. На самом деле, эта древняя песня была на английском, архаичном языке, за тысячелетия ставшем сильно упрощенным “всеобщим” языком Солнечной. Странно, что именно она смогла прожить века, и её знали как на залитых ультрафиолетом престижных жилых уровнях, так и в укрытых в полумраке тусклого аварийного освещения прибежищах на нижних. Хотя, и те и те, наверное, не понимали смысла многих слов. Уж Ил точно не знал, что такое “бриллиант”. Люди в штурмовой “банке” пели, все меньше попадая в ноты, и все больше переходя на крик.
Между мечтой и славой,
Гонимый этим стальным бризом
Давай же, ты, смешная мишень!
Давай, ты, странник, ты, легенда,
Давай, страдалец!
А потом, казалось что даже динамики робоброни колыхнулись в слитном реве, когда все, и даже Марк, крикнули вместе:
Засияй!
Стон металла, когда их “банка” врезалась в свою цель, Марк не услышал, а почувствовал. В первый момент Марк ожидал, что начнется хаос и крики, но нет. Абордажная команда их “банки”, почти сплошь состоящая из астероидников, споро и профессионально стала отстегивать крепления своих боевых машин и двигаться к алеющей расплавленным металлом пасти, раскрывшейся в передней части их челнока. Это был штурмовой проход, пробитый плазменным направленным зарядом установленным в носу челнока. Покореженные лонжероны, обломки и застывающие расплавленные капли металла неожиданно разбудили у Марка приступ ностальгии.
— Прямо как у Энцелада! — забывшись, проскрежетал Марк в общий канал связи.
— Больше похоже как тогда, у Мимаса! — ответил ему Ил неожиданно веселым голосом.
Они вышли из челнока последними — остальные, разбившись на группы, уже устремились по своим векторам атаки. Марк вывел на дисплей робоброни план атаки, скинутый Нур-ғарышем перед самым вылетом. План не был так уж плох. Остальным, более опытным абордажным командам, ставились задачи по нейтрализации оборонительных систем и уничтожению энергетических контуров. Им, как маленькой и слабой, достаточно было обозначить атаку на центр управления. Нур-ғарыш не ожидал, что Бэмаз и его телохранители выполнят задачу, он просто хотел распылить силы обороняющихся.
Похоже Ярослав так хорошо изображал отмороженного парня, которому нравится в гостях у торков, что Нур-ғарыш ему поверил. И возможность поучаствовать в абордаже, это знак дружбы.
По молчаливому согласию, Ил и Марк действовали так, как если бы они были только вдвоем. Не обращая внимание на Алису и Бэмаза, они двинулись вперед. Самое сложное, обычно, прорваться через хаос искореженной внешней обшивки. К счастью, с этим им помогли идущие впереди. Протиснувшись через неровные отверстия, оставленные “стеноломами” и плазменными резаками, Марк пошел вперед по техкоридору, вдоль все ещё искрящихся электрических кабелей. Выставив вперед зажатую в манипуляторах робоброни двадцатимиллиметровую пушку, Марк пытался разглядеть впереди опасность и с помощью датчиков своего доспеха, и с помощью датчиков своего кибернизированного тела.
Распространиться по станции им не дали. Прошло меньше трех минут с момента “стыковки”, как Марк обнаружил цель и открыл огонь.
Глава 13. Штурм космобазы
Марку всегда было трудно просто поговорить с людьми. В армии, прикрепленный к их подразделению психолог, сказала однажды, располагающе улыбнувшись, что такое ощущение возникает у всех. Надо просто больше практиковаться. Марк доверял её мнению, ведь она явно лучше разбирается в психологии. Но убивать людей ему приходилось сильно реже, чем с ними разговаривать, а привык он к этому куда быстрей.
Под визг системы предупреждения, из глубины техкоридора вылетело две ракеты. Взрывая выхлопными газами твердотоплиных двигателей светильники и погружая все вокруг во тьму. Марк открыл огонь из двадцатимиллиметровой пушки, подавляя врага впереди и одновременно развернул свою неуклюжую машину, бросая её в сторону. Одна из ракет, срекошетировав от рационального угла наклона бронекапсулы, в которой находился Марк, сорвала с корпуса вынесенный в сторону на штанге фонарь. Изменив траекторию врезалась в стену коридора позади меха Марка и взорвавшись. Его двухтонная машина на секунду потеряла опору, взмыв в воздух, словно от великанского пинка в спину, и упала лицом вперед, со скрежетом протащившись по инерции еще несколько метров.
Почти не задумываясь, Марк перевел на себя управление девятимиллиметрового пулемета, установленного сверху корпуса его робоброни и хладнокровно смел несколько фигур, показавшихся впереди. Прямо по нему протопали манипуляторы — Ил умудрился удержать своего робота на ногах и сейчас стремился не дать врагам опомниться, мастерски проведя его через внезапную преграду из упавшего товарища. Марк потратил не меньше минуты, чтобы поднять свой неуклюжий механизм на ноги. Подойдя ближе он увидел перекресток в котором сходилось несколько техкоридоров, вроде того, по которому пришли они. Тут они сливались в одну шахту ведущую в глубь станции. То есть, почти отвесно вверх. Местные пытались соорудить в шахте баррикаду из самоприваривающихся стальных листов, какими латают наружный корпус корабля. Оставив для прикрытия небольшой отряд в легких скафандрах. Против робоброни и без укрытия им противопоставить было особо нечего. Сейчас большая часть противников разбежалась, осталось только несколько трупов самых упрямых, рядом с которыми валялись одноразовые пусковые ракетные установки. Ил, наконец дождавшийся его подхода, не говоря ни слова, полез в шахту. Осторожно перешагнув все еще бьющие в разряженную атмосферу кровавыми каплями из дыр в скафандрах трупы, Марк на секунду задержался под идеально круглой бездной, увитой транспортными трубами и электрокабелями.
Заметив небольшую платформу метрах в пятнадцати выше, Марк заставил своего робота присесть. Прыжковые реактивные двигатели включились автоматически и сразу на полную мощность. За пределами станции эти двигатели могли бы дать ему достаточно импульсов для пары часов напряженных маневров вокруг обшивки хабитата. Но сейчас центробежная сила давила на меха не меньше, чем в полтора G. Двигатели выработали свое топливо полностью, едва подняв робоброню с Марком метров на двадцать. Он успел зависнуть над выбранной для приземления площадкой, но приземлиться уже не успел. Пришлось падать.
Сила Кориолиса, как водится, сыграла с ним злую шутку и он упал не туда, куда хотел, разрушив какое-то оборудование. Правда, это смягчило падение, и он даже смог удержать своего меха на “ногах”. Ил уже был тут и нетерпеливо повел стволом своей автопушки, поторапливая Марка, одновременно с этим скидывая ему на тактический дисплей направление атаки. Перехват картинки со стрелочкой ничего не даст врагам, а время для передачи такой информации слишком мало, чтобы уверенно их запеленговать. В отличии от голосовой передачи. Мелкие хитрости которым не учат в академии.
Пространство космических станций, такое цинично жадное на жилые кубы, беззастенчиво пожирало кубические километры на технические нужды. Каждый болт крепления оборудования, каждый километр провода должен быть заменяем. А это значит, что к нему должен быть доступ. Для техники, которая может его демонтировать и смонтировать опять, для техников, которые смогут его осмотреть и проследить за работой ремонтной техники. Сложные агрегаты рециркуляции воздуха и воды, имели вокруг себя пространство, достаточное для того, чтобы их многотонные узлы могли быть изъяты из системы, разобраны, перебраны и водружены на место с помощью подъемников и манипуляторов. Каждый узел связи или наблюдения на поверхности внешнего корпуса был связан с нутром станции техкоридором, по которому к нему можно было не только добраться персоналу, но и транспортировать самые крупногабаритные запчасти. Если подумать, хабитат больше похож на земной завод, чем на жилой квартал. Самое большое отличие — за его толстыми наружными стенами была только пустота.
И поэтому, до любой точки в нем можно добраться как минимум тремя способами. Хотя, если у тебя с собой “Стенолом”, вариантов становилось больше.
Ил, своим безошибочным чутьем астероидника вел Марка по ломанному пути пересекающихся под прямым углом техкоридоров. Медленно забираясь "вверх", то есть двигаясь в сторону оси вращения. В одном из коридоров, неотличимом от других, они остановились. Ил снял со “спины” Марка два стационарных “Стенолома”. Это была тяжелая модификация, не предназначенная для пехоты. Весом в 60 килограмм при стандартной гравитации, эти грубые устройства имели специальные станки. Установив их в нужном положении, которое он определил только по ему одному ведомым признакам, Ил нарушил радиомолчание для короткого инструктажа:
— Наших прижали в сборочном цеху. Вроде как четыре меха прямо под нами и два по сторонам, чуть выше. Плюс автопушки и несколько десятков пехтуры в легкой броне. Ща сделаем дыру, немного туда постреляем. Они отвлекутся, наши попытаются прорваться. Получится помочь, хорошо. Если нет, идем дальше. Вы двое сдайте в зад! — последняя фраза относилась к Бэмазу и Алисе, которые, хоть и с трудом, но умудрялись не сильно отставать от них с Илом.
Марк переключил устройство связи на общий канал. Эти переговоры и особенно обмен данными были чреваты обнаружением их расположения, но сейчас стоило рискнуть, чтобы сориентироваться. Это Илу достаточно было послушать в пассивном режиме суржик астероидников, чтобы понять где и кто находится. Марку было трудно без карты. Пока компьютер прогружал открытые локации и позиционировался относительно других, Ил согласовывал атаку.
Марк не без удивления обнаружил, что Ил обозначен как “Бол басы” — главный в звене у торков.
— Сорок секунд! — скомандовал Ил. Марк поспешил убраться из техкоридора, подальше от “стеноломов”. Бывали случаи, что эти штуки срабатывали не совсем в ту сторону, в которую было нужно. Спрятавшись за углом техкоридора, ему пришлось потеснить мехи Бэмаза и Алисы. Только сейчас, без транспортной упряжи, и в минуту относительного спокойствия, он разглядел их получше. Робоброня Бэмаза была типичной “Курицей”. хорошо бронированный, но только с легким вооружением, если не считать шести ракет. Это был мех поддержки, нагруженный боезапасом для остальных и оснащенный мощным плазменным резаком. Робоброня Алисы сильно напомнила Марку “Страуса” — аналог снайпера, лишенный вспомогательного вооружения кроме девятимиллиметрового пулемета, зато с мощной сорокапятимиллиметровой пушкой в подвижной, вынесенной сверху башне, на коротком мощном манипуляторе с гасителями отдачи. А вот мехи Ила и Макса максимально близко были к тем “BTF-20”, к которым они привыкли в службе в армии. Решение Нур-ғарыша бросить их в бой, не было таким уж спонтанным.
“Стеноломы” сработали с характерным влажным стальным звуком, заполнив наушники ревом раскаленной плазмы и на секунду заставив динамики робоброни захлебнутся в грохоте, но автоматические фильтры тут же погасили децибелы, оставив только тяжелый стон пожираемого чудовищной температурой металла. Марк вывел своего меха из за угла. Почти половины техкоридора не было, рваные края огромной дыры пылали красным огнем даже в разреженной атмосфере. В сделанный “стеноломами” пролом Марк увидел импровизированную баррикаду из массивных механизмов, контейнеров и корпусов челноков, накрепко соединенную стальными балками, очень похабно и безруко приваренными, похоже, с помощью плазменной горелки. На баррикаде алели кратеры расплавленного металла, но уже суетились человеческие фигурки, разворачивая в его сторону установленные на самоходных платформах пушки. Марк открыл огонь из пулемета. Пули, хлестнули по людям как цепь по тюбикам с “вишневым джемом”, высекая искры, сминая и сбивая их с ног. И выдавливая яркокрасную жидкость на грязный пол. Рядом застучал пулемет Ила. Марк наконец заметил робоброню противника, уже поднимающую шестиствольный “гатлинг”, но успел на секунду раньше. “Двадцатимиллиметровка” выплюнула короткую очередь, прошив в двух местах бронекокон вражеского пилота. Броня его не спасала — между ними было вряд ли больше шестидесяти метров. Марк решил не рисковать, и добавил еще три снаряда. Вражеский мех покачнулся, дернулся, из маленьких аккуратных отверстий в стальной груди повалил дым, манипуляторы с оружием опустились. Но Марк слишком сильно отвлекся на это, поздно заметив дымный след от ракет, протянувшийся в его сторону. Марк попытался увести свой мех в укрытие, но одна из ракет, влетев в дыру в стене техкоридора, в котором он находился, ударилась в стену позади и взорвалась прямо позади робоброни Марка. Взрыв буквально вышвырнул мех Марка к оплавленной дыре. Робоброня врезалась в остатки стены, медленно продавила оплавленный металл и вывалилась из техкоридора прямо в цех. Марк внутри, остро чувствуя нехватку зубов, которые бы можно было как следует сжать, пытался заставить машину встать. Одновременно, умудряясь, впрочем, отстреливаться из пулемета.
Вокруг мелькали разноцветные трассеры, все пространство затянуло дымом и россыпями ярких искр — торки воспользовались атакой с тыла и сейчас наседали на врага с фронта.
Мех Марка вскочил. Ловко и быстро. И это могло бы послужить очевидным доказательством навыков пилота, вот только Марк, повинуясь инстинктам, бросил машину в сторону, чтобы уйти с линии огня если в него успели прицелиться пока он возился на полу. И тут его мех зацепился ногой за какой-то кабель, или эластичный трубопровод, из-за чего неудержал равновесия и повалился вперед. Мех Марка находился на технической платформе у стены, огороженной только тоненькими реголитовыми перилами, которые его робоброня снесла не заметив. И снова полетела вниз. В этот раз, мех перед падением перевернулся вверх ногами и приземлился прямо на пулемет. Высота падения была сравнительно небольшая, метров в пять. Удар о стальное покрытие пола был почти нежен и ничего не повредил. Кроме пулемета. Марк задвигал манипуляторами, пытаясь поднять лежащий на “спине” мех и остро чувствую свою беспомощность.
Столь яркое появления Марка не осталось незамеченным — на технической платформе, укрепленной броневыми листами, которая оказалась выше Марка, стоял вражеский мех. Приблизившись к краю, он направил на Марка длинный ствол своей “двадцатимиллеметровки”. Такой же, как у Марка. Они открыли огонь одновременно. Будучи мишенью, куда более удобной, мех Марка забился как человек под ударами кулака, от попаданий бронебойный пуль. Из-за этого Марк никак не мог поймать в прицел врага. И все его снаряды либо рикошетили от стен, либо бесполезно впивались в потолок.
Один из вражеских снарядов, в вспышке искр пробил броню прямо перед лицом Марка, разбив ему несколько вспомогательных мониторов. Другие снаряды, с мерзким визгом, тоже дырявили его бронекапсулу. Трудно сказать, попадали ли они в него, боли ведь Марк не чувствовал. И именно в этот момент Марк решил, что надо успокоиться и сосредоточиться. Он, бы выдохнул, если бы мог, и начал бить короткими очередями, по два-три снаряда. И уже со второго раза, загнал оба снаряда снизу в сочленение манипулятора врага. Начисто отстрелив тому конечность с “двадцатимиллиметровкой”.
Марк снова попытался поднять свою машину на “ноги”. В этот раз ему это удалось. Привычно ведя робоброню рывками, чтобы не быть легкой мишенью, Марк одновременно водил стволом пушки по сторонам, выискивая цель. Цех окрасился в красное и черное, заполнилася огнем и дымом, с синебелыми кляксами догорающих зажигательных снарядов. Марк заметил навес у баррикады и повел машину туда. Сверху, прямо перед ним, упал вражеский мех. Из расколотого бронекокона выпала оторванная рука. Судя по размеру, она принадлежала астероиднику. Или ребенку. Марк посмотрел на оплавленные дыры в корпусе. Работа “сорокопятки”. И тут Марк, словно включил переговорное устройство, хотя он был на связи с момента активации “стеноломов”. Просто, было не до разговоров. А теперь он прислушался к тому, что ему говорят.
— Марк, ты где, паскуда, я тя ща найду и вые… — орал Ил.
— Внизу найти не могу, не вижу, не вижу, — одновременно с ним раздался голос Алисы.
— Я в укрытии, на десять часов от пролома, — сказал Марк.
— Опознавалку включи, придурок, — немедленно отреагировал Ил.
Марк, немедленно исполнил указание. Автоматика на опознание свой-чужой сильно помогала в хаосе боя, но хитрые нейросети, если конечно они были у врага, пеленговали её с точностью до сантиметра. Что делало возможным всякие неприятные сюрпризы, например обнимашки от начиненных взрывчаткой дронов. Поэтому в армии штурмовики старались держать “опознавалки” выключенными как можно дольше, включая только при опасности дружественного огня.
Из дыма и пламени вывалился мех. За долю секунды до того, как Марк нашпиговал его снарядами, мех подсветился дружественным зеленым контуром. Присмотревшись, Марк узнал робоброню Алисы. Это сильно удивило Марка. Она что, прыгнула за ним?
Вокруг Алисы взвились, похожие на длинные красные ленты, дымные искры. Это бронебойные снаряды “двадцатимиллеметровки” выбивали из стали пола расплавленные куски. Кто-то стрелял по ней, судя по траектории снарядов, сверху. Марк решительно двинул свою машину вперед, начав стрелять за секунду до того, как определил, откуда ведется обстрел.
Впрочем, его помощь не потребовалась. Остановившись на долю секунды, Алиса повернула не только башню но и весь корпус своего меха, экономя время, и почти мгновенно, будто навскидку, выстрелила. Марк, который только в этот момент успел поймать в прицел врага, увидел как тот взрывается от прямого попадания “сорокопятки” с близкого расстояния, и падает, весь в дыму и огне.
Они отошли в глубины навеса. Алиса, неожиданным движением ствола своей пушки, отбросила в сторону ящики, на которые Марк не обратил внимание. За ними оказался астероидник в легком бронескафандре. В руках он держал пехотный “стенолом”, которым можно гарантированно испарить робоброню. Марк навел на него ствол своей пушки. Астероидник отбросил “стенолом” в сторону и поднял руки вверх. Сложив пальцы в оскорбительном жесте.
— Вам должно быть стыдно за свою невнимательность, Марк, — холодно сказала Алиса в чат звена.
Вокруг из дыма начали появляться подсвеченные зеленым мехи торков. Они собирали в плен оставшихся в живых врагов, которые прекратили сопротивление, но вели себя довольно вызывающе. Глянув на карту, Марк молча пошел к Илу. Тот уже нашел способ спуститься в цех, и сейчас стоял рядом с украшенным национальными орнаментами торков мехом, судя по виду, явно лучше сделанном, чем остальные. “Казан басы” — значилось на тактической карте рядом с этим мехом. Большой начальник, не иначе.
— Что встали, — раздался голос Ила в переговорном устройстве, — нашу задачу никто не отменял. Двигаемся дальше! Мы свою работу даже не начали!
И подавая пример, машина Ила развернулась и, прихрамывая, потопала в сторону одних из выходящих в цех ворот. Марк молча направил свою робоброню за ним. Рядом пристроился удивительно молчаливый Бэмаз. Позади их страховала Алиса.
Марк перевел тактическую задачу с разбитого дисплея на основной. Действительно, они были только в самом начале их предполагаемого маршрута.
Глава 14. Последний рубеж
Когда строится космическая станция, первое что создается, это огромные несущие конструкции. Длинные, многокилометровые стальные громады, толщиной больше чем стадионы на Земле, тянутся сквозь пустоту, соединяясь поперечными, лишь чуть менее титаническими, балками. Все они важны настолько, что каждая имеет особое название. Литые и ажурные, изогнутые и закругленные, стрингеры и шпангоуты — опоры на которых будет стоять новая цивилизация…
И только когда несущие конструкции готовы, соединены в единое и медленно плывут посередине ничего, похожие на стальные скелеты мертвых богов, люди начинают медленно наращивать поверх металла “мясо” — множество заготовок для будущих помещений. Столь впечатляющие обывателя наружные стены, толщиной в десятки метров, если это сталь, а иногда в километр, если это реголит с ближайшего спутника — меркнет перед могучими ребрами жесткости, которые не дают силе кориолиса смять лепестки хабитатов, чья масса доходит иногда до миллиардов тонн, в комок разлетающегося хлама. Так же как кожа человека защищает его от солнечной радиации, так и эти сотни метров внешнего покрытия защищают обитаемые пространства от космических излучений. И, так же как кожа, они очень тонки по сравнению со всем остальным.
Хабитаты огромны и тесны. Забиты под завязку системами генерации еды и энергии, системами очистки воздуха, воды. И многими сотнями других, лишь чуть менее важных вещей. И все это очень хрупкое.
Стоит только начать бой, не успеет пройти и пары часов, как внутренности хабитата превратятся в тлеющий хаос перекрученных остатков коридоров, помещений, обломков и агрегатов. И только несущие балки, практически неразрушимые для оружия абордажных команд, удерживают все это воедино.
Именно поэтому на абордаж не отправляют машины с колесами или гусеницами — очень быстро они становятся бесполезны.
Марк карабкался вверх по упавшему с верхнего яруса длинному трансформатору, огромному, как космический челнок. Воздуха в космической станции оставалось еще не меньше тридцати процентов от нормы и все, что еще могло тлеть, тлело, испуская плотные клубы черного дыма, как рваные плащи стелющегося по полу.
— Движение на девять и шесть, — прохрипел в наушниках голос Ила.
Бои уже давно распались на ожесточенные схватки маленьких отрядов. Единого командования более не просматривалось. Ил прикрывал Марка снизу. Алиса сзади. Где-то рядом с ней отирался Бэмаз. Радиомолчание ещё не потеряло смысл, но Ил всё чаще его нарушал, когда видел непосредственную угрозу.
Они вывалились в эту полуразрушенную секцию космической станции через пол. Они прошли почти половину хабитата, вращение космической станции генерировало условную гравитацию примерно на отметке в 0,6 g.
Видимо, защитники подорвали часть станции, пытаясь остановить продвижение торков Нур-ғарыша. Технический тоннель, в котором были Марк и остальные, разрушился прямо впереди. Путь, которым их вел Ил, оказался перекрыт. К счастью, дополнительные резаки на мехе Бэмаза позволили ему быстро прорезать путь в обход. Обходной путь оказался нагромождением обломков.
И, как подозревал Ил, среди этих обломков скрываются защитники.
Марк должен выдвинуться вперед, и прикрывать остальных.
Оценить ситуацию, занять выгодную позицию. В случае обнаружения, поразить цели. Повторить. Простой алгоритм. В армии все старались свести к простым алгоритмам. Казалось бы, это можно отдать на откуп машинам. Но кремниевые мозги всегда проигрывали живым, когда дело касалось не выхолощенной симмуляции, а безумного хаоса случайностей в реальном мире.
Марк на земле однажды сыграл в шахматы. Древняя игра. К другим у него доступа и не было. И очень простая. Просто несколько фигур, каждая со своими правилами движения. В свой ход надо поставить свою фигуру вместо фигуры противника. И так, пока не победишь или не поразишь главную фигуру противника. Очень просто. Марк ни разу не выиграл у алгоритма, разработанного тысячу лет назад, хоть и использовал на максимум свои нейросетевые аналитические программы.
Да, после такого может закрасться мысль, что алгоритмы лучше людей. Но стоит добавить на идеально разлинованное в квадратики игровое поле десять тысяч переменных и любая программа перестает успевать за человеком. А ведь это и есть главное в войне. Действовать. Реагировать на результат и снова действовать. Поэтому, как бы ни был хорош удар спортсмена, никто не назовет его чемпионом до тех пор, пока этот удар наносится только по безответному тренировочному манекену.
Увы, как ни пытались неоримляне создать универсальную машину войны, которая бы не нуждалась в управлении человеком — никакая, даже самая продвинутая нейросеть, не способна вести бой в динамично меняющейся обстановке разрушающегося хабитата на равных с человеком. Даже со слабо подготовленным человеком. Именно поэтому земляне и были вынуждены нанимать таких как Марк и Ил.
Очень часто простые вещи оказываются куда сложнее, чем кажется.
Впереди полыхнуло оранжевым пламенем. Марк вскинул автопушку и увеличил изображение, что транслировалось с её прицела. В хаосе обломков лежало разорванное надвое тело.
— Чисто! — доложилась Алиса. Даже сейчас её голос звучал мягко. Почти нежно. Это успокаивало. Это, или то, с какой скоростью она всаживала снаряды своей сорокопятки во вражеские машины и пехоту.
— Алиса, смени позицию! — это сказал Марк. Наверное, зря. Алиса явно знала, что надо делать, и без его непрошенных советов.
Среди черного дыма и раскаленного докрасна металла пролегли белые росчерки — следы ракет. Впереди был враг, и у него были ракеты. Едва уловимая вибрация вместо грохота взрывов.
— Я в норме, но сектор обстрела перекрыт, — немедленно отозвалась Алиса.
— Я сейчас вырежу бойницу, пять секунд, — встрял Бэмаз.
— Марк, что там? — рявкнул Ил.
Марк вложил автопушку в специальный держатель на плече и выхватил метровый тесак, входящий в стандартное вооружение робоброни. Стрелять тяжелыми снарядами в людей без брони было бы слишком дорого. Но иногда было очень нужно убить много людей. Вот на этот случай и был тесак.
Марк стал рубить тесаком провода, которые опутывали трансформатор как паутина муху и мешали меху Марка пройти дальше.
— Две минуты, — показал Марк манипулятором брони, прикрывающему его Илу.
Он справился за полторы. Не спервой попытки он вложил тесак в держатель и снова взял в манипуляторы автопушку. Осторожно “выглянул” вынесенной вперед автопушкой с встроенным инфракрасным прицелом за край трансформатора и увидел впереди временный рубеж защитников. Несколько людей в легких скафандрах суетились вокруг двух пусковых ракетных установок, укрытых баррикадами из случайных стальных листов и контейнеров. Внизу, под прикрытием нависающего сверху трансформатора, другая группа лихорадочно устанавливала автопушку. Робоброни у противников не обнаружилось.
Резервы защитников явно подходили к концу.
Марк не торопясь “осмотрелся”. Его никто не замечал. Включив на секунду связь, Марк дал возможность бортовому компьютеру своей робоброни передать обстановку остальным и пометить врагов.
— Принимайте картинку, — прошелестел Марк. Его тут же запеленговали. Затаившийся среди остатков того, что раньше было частью вентиляционной системы, человек в явно более технологичном скафандре вскочил, указывая на трансформатор. Типичная ошибка новичка — они забывают, что враг может быть ниже или выше, а стандартная триангуляция не всегда работает как надо. И офицер, а это наверняка был офицер, судя по тому как на него стали оглядываться остальные, получил от Марка первый снаряд. Этот был бронебойный. Марк мысленно выругался — у него была лента разрывных, в которой еще оставалось около полусотни снарядов. Но он поспешил и забыл её снарядить в автопушку. А пулемет Марк просрал в самой первой драке. Не хорошо.
Офицер растерянно посмотрел на аккуратную, круглую, около двух сантиметров диаметром, дыру в груди. Ему пробило легкое. Из-за разницы в давлении, через секунду из небольшой аккуратной дырочки в воздух выбросило целый фонтан мелких кровавых брызг. Кровь, как краска из пульверизатора, окрасила в красное все вокруг. Легкие коллапсируют в таких условиях почти мгновенно. Через несколько секунд произойдет потеря сознания, а еще в течении пары минут смерть от асфиксии. Не самая плохая смерть. Вражеский офицер посмотрел наверх, прямо в дуло винтовки Марка и показал рукой на своего убийцу. Видимо, говорить он уже не мог. И только после этого упал.
Остальные засуетились, вскидывая оружие. Уже заряженные ракетные установки попытались задрать вверх направляющие, Марку даже почудился надсадный визг сервоприводов. Но он успел первым. Бронебойные снаряды его автопушки врезались в покрытый обломками пол и впивались в него, оставляя тлеющие красные росчерки. Марк зачеркнул этими пунктирными линиями обе ракетные установки. У одной пробило ракету, и она выпала из держателей, заливая все вокруг желтым топливом, тут же занимающимся фиолетовым жарким огнём, от которого конструкции ракетной установки начали оплывать, как воск. Но умная начинка не сдетонировала. Марк, слегка высунувшись над краем, вбил пять снарядов в автопушку, которую так и не успели установить.
По нему стреляли из носимого стрелкового оружия, но Марк не обращал на это внимание. Ничего достаточного мощного, чтобы пробить лобовую броню его меха, человек нести в руках не в состоянии.
Он слишком поздно заметил стрелка с ракетой на плече. Офицер не только укрылся сам, но и сделал тактически верный ход, расставив вокруг секреты ракетометчиков. Белый росчерк протянулся к робоброне Марка, медленно, словно не хотя. Марк успел сделать два шага назад, прочь от края, одновременно пытаясь присесть в своем неуклюжем роботе.
А потом трансформатор под ним разлетелся обломками в бордовом пузыре взрыва. Марка подбросило вверх, но в последний момент он успел схватиться левым манипулятором за переплетенный жгут из проводов. Грубая клешня не смогла удержать его полуторатонную машину. Сдирая изоляцию и обрывая пластиковые хомуты, мех Марка плавно соскользнул вниз, мягко присел, гася инерцию, в момент падения, и удержался вертикально.
Окруженный огнем и падающими сверху обломками, Марк еще не успел до конца выпрямить машину, а уже начал стрелять.
Стрелял экономно, старался не тратить на одного человека больше двух снарядов. Фигурки, подсвеченные системами наведения красным контуром, метались среди огня и дыма, пытаясь найти укрытие. А в момент попадания застывали, словно пронзенные булавкой насквозь бабочки в земном музее. Через секунду из отверстий, пробитых снарядами автопушки Марка вырывались фонтаны крови, и люди падали.
— Чисто, — сказал Марк спустя тридцать четыре секунды и сорок один выстрел. И повел свою машину вперед, старательно обходя очаги огня.
Глава 15. Надежный план
Все же идея что можно просочиться по технически тоннелям приходила в голову не только торкам, которые атаковали хабитат. Но и торкам, которые его обороняли. В конце концов они попали в ловушку. Конкретно Марк с Илом, так как шли впереди. Сначала сработали мины, сбивая их машины на землю, а потом из замаскированных ниш в стенах высунулись автоматические турели. Мех Ила буквально разнесло на куски — оторвало левую “ногу” и раскромсало горб с энергоустановкой. Ил только чудом успел упасть в укрытие, закрывшее его бронекапсулу от кинжального огня, пока Марк и Алиса соревновались в точности и скорости стрельбы с нейросетью оборонительных турелей.
Марк вылез из своего меха как только стрельба затихла, и бросился к напарнику. В своем бронескафандре Марк чувствовал себя неуклюжим, как ожившая плюшевая игрушка. Марк не успел добежать, как Ил уже и сам отстрелил аварийный лючок и выбрался из своей горящей робоброни наружу. Марк кивнул на раскрытые створки бронекапсулы своего маха и сказал Илу:
— Садись в мой, — Марк слегка подтолкнул явно слегка растерявшегося Ила к своему меху. А сам начал выбираться из своего скафандра. Все же, эта штука спасла ему жизнь. Марк уже и забыл, что попал под очередь из автопушки в начале боя. Снаряды били почти в упор и поэтому пробивали бронекапсулу, но крошились при этом. Большую часть осколков и урона приняли на себя бронещитки тяжело защищенного скафандра. Ножные щитки были изрублены осколками от снарядов вражеской автопушки и сколами брони, но они смогли отклонить их. Если бы Марк был человеком, то дело бы кончилось тяжёлым ранением в тело и травматической ампутацией ног. Но на его блестящем стальном теле осталось только узор глубоких царапин. Выбравшись из скафандра, Марк аккуратно расправил и надел шляпу, которую предусмотрительно засунул в нагрудный карман. И почувствовал себя невероятно быстрым и ловким. Впрочем, насколько он помнил, он всегда чувствовал себя так после несколько часов в скафандре.
Следующие триста метров технического тоннеля они расчистили “стеноломами”. Когда они наконец добрались до оплавленной стальной стены, в которой когда-то был бронированный шлюз, Бэмаз сказал в открытый канал связи короткое:
— Дошли.
Видимо, это послание предназначалось Нур-ғарышу.
Марк бы фыркнул, если бы мог. Может они и дошли, но что делать теперь? Кто знает, как сильно защищен командный центр? И насколько толстый люк у этого шлюза? Может там десятиметровый композитной слой, разделенный слоями титана?
Бэмаз, впрочем, вел себя так, как будто знал что делать. Он подвел своего меха не к самому шлюзу, а к незаметному выступу поодаль от него. После пары минут напряженной работы плазмовым резаком, на которые он извел последние запасы плазмы, Бэмаз вскрыл бронированную дверцу, за которой оказался узкий проход. Бэмаз открыл створки бронекапсулы своего меха и тщательно проверив, что не говорит в эфир, сказал усталым голосом через грокоговоритель скафандра:
— Мистер Марк, вам туда.
Марк не двинулся с места. К нему подошел его бывший мех, в котором сидел Ил. Могучая боевая машина шла смешно притаптывая. Ил еще не успел настроить управление под себя. Или не смог. Зато, в отличии от Бэмаза, он знал что у робоброни тоже есть громкоговорители.
— Что это за хрень?! — прогудел мех голосом Ила. У Марка сложилось впечатление, что начало и конец фразы они не услышали. Скорее всего он оскорблял Бэмаза. И в начале фразы, и в конце, и прямо сейчас.
— Наши противники сделали командный пункт в бывшем жилом отсеке для строителей. Вокруг которого и строился этот хабитат. Самом первом. Обшили его дополнительной броней. Поставили невскрываемые шлюзы. Но когда там жили строители, то главное была не безопасность от других людей, а безопасность для персонала. А значит, нужны были аварийные входы и выходы. Когда тут обосновались пираты, многие чертежи были утеряны. И уж совершено точно, они не знают про этот аварийный выход... — ответил Бэмаз.
— А ты знаешь? — перебил его Ил.
— Когда-то давно, почти три сотни лет назад, мои предки были одними из инженеров, которые строили станцию. Кое-что сохранилось в семейном архиве, — спокойно ответил Бэмаз и выжидающе уставился на Марка, явно пытаясь показать, что тому уже пора. Ил неожиданно замолчал.
Марк задумался. Как сказали бы на земле, "в связи с открывшимися обстоятельствами, ситуация прояснилась". Теперь участие "группы Бэмаза" в штурме становится достаточно обоснованным. Малой группой проскользнуть сквозь оборонительные системы до лазейки в хорошо защищенный командный пункт. А потом, боевой киборг, которого зовут Марк, проникнет внутрь и убьет командование. Пираты связаны со своими командирами личными договоренностями и сопротивление после смерти их главного, обычно, перестанет иметь смысл. Можно бы было послать своего, но что если Ярик врет? Не так страшно потерять штурмовой отряд и людей, чем выставить себя идиотом поверившим чужаку. Вот главарь торков и решил послать самого Ярослава. Мех с Илом внутри несколько раз странно дернулся. На смарт Марка пришло сообщение от Ила:
“Так я и знал, что эта мразь втравила нас в это дело. Решил выслужиться перед торком”.
— Надеюсь вы меня не оскорбляете? — вкрадчиво спросил Бэмаз. Но, не дожидаясь ответа, тут же продолжил. — Марк, вынужден вас поторопить. Я опасаюсь, что сейчас сюда могут прислать один из резервов еще оставшихся у наших оппонентов, если мы слишком задержимся.
Марк молчал и не двигался. Вот это его "оппоненты", резко делали Бэмаза чужим и далеким. В армии были только противник или враг. В темных тоннелях хабитатов, скрытых от систем слежения, крысы и ублюдки. И только наверху, среди лицемерных улыбок и сытых рож, были "оппоненты" и "партнеры".
— Марк, поймите, это не военный модуль. Он не приспособлен для робоброни. За этими стенами, — Бэмаз кивнул на оплавленную громаду — не может быть ни мехов, ни автопушек. В худшем случае вам будут противостоять люди в тяжёлых скафандрах. Я ведь в курсе ваших возможностей. Думаю, у вас не возникнет проблем. Мы бы к вам присоединились, но подозреваю, что будем только мешать. Вам просто надо взять в плен тех, кто отдает приказы. Торки очень иерархическое общество. Даже если остальные не сдадутся сразу, организованному сопротивлению придет конец. Если мы сейчас это сделаем, то наша с вами ситуация резко изменится. Мы станем не просто заложниками, а весьма уважаемыми и удачливыми заложниками, помогшими сорвать большой куш и сохранившими при этом много жизней. Среди пиратов такое всегда ценится, а среди торков особенно.
— Херня какая-то, — прогудел Ил, но больше ничего не добавил. Марк немного подождал, но и сообщения от Ила тоже не пришло. Значит, Ил оставил решение ему. Значит, наполовину согласен.
Марк молча развернулся и пошел по направлению к темному отверстию, окаймленному красным контуром все еще раскаленного металла. Словно бортовой компьютер отмечал эту дыру, как опасность.
— Постойте Марк, возьмите это, Бэмаз выудил откуда-то пехотный “стенолом” и протянул Марку. — Может понадобиться, чтобы выбить входную дверь в сам командный бункер. И удачи, вам мистер Марк.
Марк многое бы дал, за возможность презрительно плюнуть под ноги Бэмазу. Жест, крайне оскорбительный для “нижних” в хобитатах, которому “верхние" редко придавали должное значение. Вместо этого он забрал “Стенолом”, упакованный в пластиковый контейнер с лямками, закинул его себе за спину, затянул лямки, и отправился через дыру осторожно переступив через оплавленный край.
Глава 16. Забытые
Тоннель петлял, как водовод в трущобах. Странно гладкие поверхности делали проход каким-то чужеродным. Стены без выступов, сетей и коммуникаций собранных в пучки — привычная деталь обстановки для технических тоннелей хабитатов, к которой Марк так привык, что сейчас не загроможденный следами многочисленных перестроек и расширений тоннель казался ему неправильным. А еще проход был непривычно маленьким, рассчитанным именно что на человека разве что в легком скафандре. Если бы Марк был в тяжелом скафандре, то наверняка бы застрял.
Марк повернул за угол и оказался в длинном и широком помещении. Одна сторона помещения тонула в глубоких тенях, ярко контрастируя с полосой яркого синеватого света, словно отраженным от солнечных панелей в видео обзорах хабитатов. Художники любили этот эффект. Марк остановился, остро чувствуя очередную неправильность. И только несколько секунд спустя, он наконец осознал — освещение было естественным. Вдоль одной из стен шло обзорное окно. Нельзя сказать, что Марк такие никогда не видел. На хабитатах таких было полно, во всю стену, огромные. Но это всегда была имитация — жилые секции были надежно упрятаны внутрь, закрытые от пустоты многочисленными техническими кубами, не считая сотен метров реголита и стали. Марк осторожно приблизился к окну. Оно точно было настоящим. Легко определить. Ни в одном искусственном не было такого убогого вида. Обзорное окно выходило не на поверхность хабитата, а в какой-то внутренний незащищенный объем. Обзор почти полностью перекрывало хаотическое нагромождение технических надстроек, балок, выступов, труб. Словно древний земной полуразрушенный город. Только вместо дождей и ветра, поверхности были разъедены радиацией и микрометеоритами. Метрах в десяти от Марка, в переплетении кабелей, висел труп в скафандре высокой защиты, в каких обычно работают на поверхности хабитата. То, что это труп, не вызывало сомнений — противосолнечный экран на шлеме был поднят и через прозрачное защитное стекло виден череп, все еще сохранивший местами мумифицированную плоть. Марк машинально увеличил изображение, пытаясь прочитать номер и имя на рукаве скафандра. Бесполезно, солнечная радиация давно выжгла все цвета, сделав скафандр белым, как снег земли. Но даже если бы он смог прочитать, то что бы Марк сделал с этим знанием? Кто бы ни был этот бедняга, пустота забрала его десятки, если не сотни, лет назад.
Марк неожиданно увидел себя в отражении окна. Прозрачный бронепластик, из которого оно было сделано, был старым и слегка мутным. Но даже в нем лицо Марка выглядело резиновым. Не настоящим. Марк слегка наклонил голову, словно накладывая свое отражение на череп неизвестного. “Лучше уж быть таким как я, чем таким как ты, приятель” — подумал Марк и ухмыльнулся. Его рот в отражении неприятно дернулся и безобразно растянулся в неживой улыбке. В этот раз, для разнообразия, сработали оба уголка рта. Марк немного повертел головой, разглядывая свое отражение. Снова сфокусировался на черепе за стеклом. И понял, что сам не верит своим мыслям.
Конечно, странно, что парня в скафандре не нашли. Возможно и не искали. Может, бедолага пытался спрятаться от пиратов, захвативших этот хабитат. Кто знает. Марк двинулся дальше, оставляя мертвецу его тайны.
На полу лежал тонкий слой пыли, в которой были видны цепочки крохотных следов. Крысы, верные спутники человечества, бывали тут уже после того как переход был заброшен. Это хорошо, значит, тут нет ловушек или охранных систем. Или они не очень чувствительны.
Шагов через пятьдесят Марк уперся в массивную дверь. Овальную, как было модно делать в древности. Марк осторожно коснулся сенсора активации. К его немалому удивлению, сенсор моргнул, и зажегся зеленым. Замок работал и не был заперт. С тихим скрежетом дверь отъехала в сторону. За ней показался уже привычный Марку узкий тоннель. Который через несколько шагов обрывался грубо сваренной из разномастных стальных листов стеной.
Марк извлек из контейнера “стенолом”. Установил его с таким расчетом, чтобы дыра в стене была диаметром не меньше метра. Для этого устанавливать треногу пришлось перед дверью. Жаль, Марк хотел отгородиться ей от “стенолома”.
Марк не доверял этим штукам.
Поставив задержку активации на две минуты двадцать секунд, Марк не спешно отошел вглубь комнаты с обзорным окном. И обнаружил в глубине скрытые в тени стальные скелеты кресел и ободранную барную стойку. Марк хмыкнул. Не иначе, как тут было полно дерева и кожи. Место отдыха для солидных людей. Роскошь недоступная почти никому, ставшая добычей крыс. Марк машинально проверил стойку. Оборудование было демонтировано, но на столе еще стояло несколько стаканов, две полные, и около десятка пустых бутылок. Марк взял одну из полных бутылок, стер пыль рукавом плаща. Виски.
Стенолом сработал.
Не зря Марк не доверял этим чертовым штукам. Часть плазмы, то ли из-за брака в самой конструкции, то ли срикошетив от преграды, оплавила стену рядом с дверью. Смотровое стекло почернело и слегка оплавилось. Датчики Марка зафиксировали характерный свист уходящего в пустоту воздуха. Впрочем, эта утечка наверняка самая меньшая из тех, которые хабитат получил за этот день.
Но в остальном “Стенолом” сработал как надо. Самодельная перегородка, оказавшаяся толщиной не меньше чем сантиметров в сорок, была неаккуратно проплавлена. И с дистанцией Марк угадал, дыра с медленно остывающими бордовыми краями была шириной примерно в метр. Марк подошел к ней и, не сбавляя шага, метнул свое тело внутрь, вытянув руки вперед. Как земляне, когда прыгают в воду. Преодолев преграду, Марк упал на пол. Он хотел перекатиться через плечо, чтобы погасить инерцию. У него не получилось, он бухнулся на оплавленный пол, как манекен которого пнули в спину. Марк поднялся, поправил шляпу и осмотрелся. Он снова попал в технический тоннель. Заряд “стенолома” ушел дальше, сокрушая переборки, кабели и оборудование. Вокруг был хаос, и вились белые змеи дыма. Похоже, плазма ударила в стоявшую впереди опору и срезала её, как плазменная горелка палец неосторожного сварщика. Стальная колонна рухнула и увлекла за собой оборудование, что на ней держалось. Но слева и справа остались проходы. Вдалеке послышались звуки. Сенсоры услужливо почистили звук, в котором Марк узнал шаги. Его маленький, но сообразительный компьютер вывел в уголок зрения тактическую карту, на которой услужливо расставил предполагаемые источники звука. Марк достал ствол.
Где-то глубоко внутри Марка, в том странном, похожем на медузу, куске плоти, который еще от него остался, зародился холодный страх. Только сейчас. Марк вспомнил свое отражение на пластике обзорного окна и проступающий через него череп. И понял, что если рассматривать с чисто технической стороны, то он уже, как минимум на восемьдесят процентов, мертв. Эта мысль не успокаивала.
Марк заметил, что край его плаща начал тлеть. Он отступил прочь от раскаленных поверхностей и обломков, оставшихся после “стенолома”. Попытался затушить ткань. Это получилось сделать, только скомкав её в руке, безжалостно смяв материал. Интересно, это испортит ткань? Марк задумался, разглядывая свою сжатую в кулак руку. Еще на Земле он выяснил, что существует продвинутая бионика, используемая в протезировании, которая способна передавать в мозг тактильные ощущения, близкие к настоящим. Тогда он знал, что это невозможная роскошь. Но сейчас… Сейчас, пожалуй, надо все же уточнить цены. Кожа на руки, с тактильными датчиками. И лицо. Хорошее, красивое лицо. На которое приятно смотреть в отражении.
Страх отступил.
Марк запустил генератор случайных чисел на своем смарте. Загадал, что если выпадет чётное, то пойдет на лево. Если нечетное, то на право. Выпало четное. Марк не раздумывая повернул направо. Марк был из тех странных людей, которые любили идти наперекор судьбе. Ил об этом знал, Бэмаз пока и не догадывался. Возможно, это открытие станет для него удивительным сюрпризом. Удивительным до смерти.
Впереди был поворот. Это было легко определить по падающему из него в темноту технического прохода свету. Для Марка темнота технического тоннеля таковой не была — его системы выдавали немного сероватую, но достаточно яркую и контрастную картинку. Марк быстро, но не слишком, двигался к свету. И тут системы Марка четко локализовали шаги поблизости. Кто-то с металическим стуком подошел к повороту и остановился. Почти сразу за углом. Марк прижался к ребристому боку агрегата, похожего на стойку с блоками вычислительной мощности. И поднял свой ствол на уровень глаз.
Глава 17. Всегда есть шанс
Первая Атомная Война, вспыхнувшая на заре космической эры, случилась из-за рения. Этот редкоземельный металл содержится в земной коре в ничтожных примесях, но он не заменим для двигателей космических аппаратов. Единственное место, где было месторождение рения, которое можно было разрабатывать, это маленький островной архипелаг, Курилы. Став причиной падения нескольких государств и уничтожения нескольких народов, Курилы двести лет были центром утихающего лишь на время конфликта. Поэтому в культурном сознании землян намертво впечатался ассоциативный ряд, Курилы были воплощением отчаянной и беспощадной войны. Высшая награда Земли — Звезда Чести, делалась из рения, с изуродованным атомными взрывами но узнаваемым для каждого землянина контуром островов на внутренней стороне.
Марк получил именно такую. На лицевой стороне его медали с удивительным талантом, схематически но очень изящно, были выполнены Сатурн и несколько его крупнейших лун. Настоящее произведение искусства.
Увы, дворфы всегда ценили только утилитарность. За половину рения в медали, они создали для Марка оружие. Работающее по принципу “Стенолома”, оно давало мощный направленный пучок раскаленной плазмы, прожигающей все на своем пути. Конечно, мощь такого оружия была в сотни раз меньше, зато благодаря покрытию рением в стволе, стрелок оставался в живых, и даже можно было рассчитывать попасть туда, куда целился, метров с пятидесяти.
Обычно бойцы давали своему оружию имена, но Марк этого не любил. Он всегда называл этот, немного уродливый и одновременно технологичный самопал просто “плазмопушкой”.
Всего два патрона, зато в каждом ревущий плазменный меч, настоящий гнев божий, первые пятьдесят метров способный прожечь четыре-пять сантиметров оружейной легированной брони. Правда, дальше, особенно в атмосфере, заряд плазмы начинал стремительно рассеиваться и терять силу.
Плазмопушка напоминала огромный пистолет и весила три с половиной килограмма и поэтому Марк очень редко брал с собой еще что-то, кроме неё. В этом был холодный расчет. Если в него будут стрелять из обычного вооружения, то почти от любых пуль защищает броня. А добраться до стрелка и отнять у него пистолет или свернуть шею для Марка дело считанных секунд. Если против Марка будет что-то серьезное, то тогда и обычный пистолет вряд ли поможет.
Поэтому Марк был спокоен, когда услышал характерные, с металлическим отзвуком, шаги человека в тяжелой броне. Ему не понравилось, что подошедший остановился у входа и возится. Поэтому Марк подождал пару секунд и вышел из-за угла сам.
Стоявший перед ним воин в тяжелой тактической броне возился с пультом разведывательного дрона встроенным в щиток на запястье. Сам дрон, полупрозрачный, маленький, с ажурными крылышками, похожий на земную бабочку, висел перед его шлемом. Выстрел плазмопушки Марка испарил дрон и сделал аккуратную дыру в забрале оператора. Плазма прошла через голову зазевавшегося оператора, пробила заднюю стенка шлема и ушла дальше. Струя плазмы мгновенно испарила содержимое головы, превратив мозг и кровь в коричневый пар, вырвавшийся тугой струёй из пробоин в шлеме, вместе с ошметками костей и мышц. Но Марка уже не было перед его жертвой. Два быстрых шага вперед. Следующий выстрел с короткой остановки — и начавший поднимать ствол боец в пяти метрах позади первого так же лишается головы. Марк широко шагает к нему и останавливается на семь десятых секунды. Перезарядка занимает ровно столько — одной рукой он отжимает фиксатор и резким движением заставляет плазмопушку переломиться пополам. Инжекторы выбрасывают из ствола керамические гильзы, которые описывают короткую дугу, вылетая из стволов. Они раскалены до трех тысяч градусов, поэтому воздух вспыхивает вокруг них оранжевым огнем. Другой рукой Марк лезет в карман. На самом деле патронташи у него внутри бедер, надежно укрыты броней. Но разрезы карманов достаточно удобны, чтобы податчик патронов можно было нащупать и через них. Марк мысленно усмехается. В своей потрепанной и очень гражданской одежде, с переломной пушкой и патронами, которые он, как кажется со стороны, достает из кармана, выглядит он наверняка весьма странно. Как бандит с нижних уровней, достаточно сумасшедший, чтобы пойти против закованных в тактическую броню профессионалов. А то, что против него профессионалы, Марк убеждается немедленно — едва он успевает перезарядиться, а убитый им человек наконец начинает падать, как его товарищи уже сориентировались и открыли огонь.
Слева пункт управления. Чешуя из информационных экранов, охватывающая полукругом центральное возвышение, на котором стоит группа людей. В середине, в золоте и белых шнурах поверх чудовищно дорогой брони, явно местный главнюк. Вокруг охрана. Двое с тактическими щитами, трое с тяжелыми штурмовыми пушками. Двенадцатимиллиметровые пули с сердечниками из вольфрама безжалостно пробивают драгоценное оборудование, вырывают куски многослойной брони из тела воина, обезглавленного последним выстрелом Марка. Но Марк уже несется вперед. Зал разделен пополам функциональной стойкой с ячейками-капсулами для инженеров и операторов. Окутанные множеством телеметрии, в креслах, из-за множества инфоэкранов, похожих на распускающиеся бутоны, эти гражданские ничего не могли сделать. Марк нырнул за них.
Это не остановило охрану главного торка. Тяжелые пули стали крошить управление своей собственной станции, аккуратно дырявя тонкие корпуса, раскалывая ложементы и щедро брызгая красным на полупрозрачные мониторы. Большая часть пуль застревала в преграде, но некоторые пробивали её насквозь. Впрочем, Марк не планировал отсиживаться. Он укрылся за беспомощными бедолагами в креслах, из которых они не могли быстро выбраться сами, замер, давая своим системам рассчитать местоположение, выстрелил. Сменил позицию. Выстрелил.
Для точного выстрела ему приходилось замирать на месте, и ждать пока его боевая нейросеть прицелиться. К счастью, не обязательно было стоять столбом, да и стрелять можно было практически вслепую.
Датчики услужливо скорректировали тактическую карту. Сейчас по нему вели огонь только из одной штурмовой винтовки. Марк приготовился к рывку. И тут зажглись предупреждения. Его подсветили высокочастотным радио прицелом прямо через укрытие. Марк положился на чуйку, и сорвался вперед, изменяя геометрию тела. Он не любил это. Ноги выгибались назад, руки удлинялись, из ступней и пальцев выдвигались когти.
Марку казалось, что в таком виде он похож на гончую. Животное, используемое в древности для охоты. Унизительно.
Но бегал Марк в таком виде и правда хорошо.
Развив приличную скорость километров в сорок в час он выскочил из-за укрытия и в туже секунду за ним, словно преследуя, пол стал взрываться фонтанами бетона.
“Там не может быть робоброни”, — сказал Бэмаз. Не верить больше не единому слову этого самоуверенного сопляка. Вот он, боевой мех. Судя по каплевидным обводам корпуса, нечто очень технологичное. Даже встроенная в левый манипулятор автопушка спаренная с гранатометом была защищена броней. Марк зигзагом метнулся к меху, срывая дистанцию. Пилот робота почти достал его, снаряды автопушки воздушными волнами от реактивного следа сорвали шляпу и разорвали одежду. Но Марк успел. В последний момент он упал на спину, инерция ударила его об ноги меха, но Марк был к этому готов. Лежа на спине, он вскинул плазмопушку, и не обращая внимания на пытающуюся перехватить управление нейросеть, дважды выстрелил туда, где у человека бы располагались детородные органы.
Броня тяжелая штука. Да и снаряды к пушкам. Инженеры всегда хотят выиграть хоть пару килограмм, ослабив её. Впрочем, их можно понять — всегда есть те места, в которые попадают чаще всего, и те, в которые попадают почти никогда. Например, внутренняя сторона “бедра” и сочленения рядом с ней. Ожидания Марка оправдались. Два выстрела подряд пробили слабую нижнюю броню. Мех дернулся, повернулся в сторону, высоко поднял руки, словно пытаясь схватить что-то перед собой, и рухнул, почти одновременно глухо взорвавшись внутри.
Марк, вовсе не уверенный что у него получится, в этот момент перезарядил свою пушку.
Ему повезло, со стороны стрелка со штурмовой винтовкой он был прикрыт изысканным столом управления чего-то важного, поэтому тот не стал стрелять по Марку наугад. А может, просто потерял Марка из виду. Взрыв меха послужил сигналом для продолжения стрельбы. Вокруг застучали пули, Марк вскочил на ноги и побежал.
Стрелок с винтовкой изменил тактику, теперь он постоянно двигался, сбивая Марку прицел и щедро поливая его огнем из винтовки. Сколько у него патронов в магазине? Сто? Сто двадцать?
Ситуация была сложная. Двое со щитами тащили своего драгоценного начальника в одну сторону, не забывая стрелять в Марка из коротких автоматов. А стрелок с особенно опасной для Марка винтовкой двигался по широкой дуге в другую сторону, нащупывая Марка короткими очередями по три-четыре патрона. Хладнокровный профессионал. Марк остановился, вскинул плазмопушку и мучительные доли секунды ловил в прицел самого опасного из своих противников, не обращая внимания на впритирку к нему чертящие пространство трассерные следы крупнокалиберных пуль. Он успел раньше. Выстрел попал в грудь врага. Чуть правее центра, куда Марк целился, но так даже лучше. В броневой нагрудной пластине стрелка со штурмовой винтовкой вспыхнуло маленькое солнце и его отбросило назад. Прежде чем он упал, Марк успел увидеть дыру размером с кулак. Марк тут же выстрелил в одного из щитоносцев, слишком увлекшегося стрельбой. И снова слегка промахнулся — тому только оторвало руку. Он выронил щит, попытался схватить себя за плечо и упал лицом вниз.
И тут в Марка наконец ударила пуля. И снова. Его отбрасывало назад с каждым попаданием, но броня корпуса держала удар. Марк с ужасом прислушался к себе, нет ли у него травм от сотрясения. Нет, все нормально.
Последний оставшийся на ногах враг, если конечно не считать того, что в красивых доспехах, отбросил автомат, в котором, по видимому, кончились патроны.
Марк немедленно воспользовался этим, бросившись к нему.
Щитоносец сорвал с пояса гранату, бросил её почти себе под ноги, и закрылся щитом. Марк развернулся, вспарывая покрытие пола своими когтями, побежал назад, успев нырнуть за дымящуюся тушу робоброни. Марк даже успел перезарядиться, прежде чем раздался взрыв.
Это была хорошая граната. Что-то похожее на Стенолом, но не узконаправленное. Марка спасла толстая броня меха, за которым он укрылся, а вот его противника щит не спас. Марк поднялся. В пятне диаметром метров десять пол сильно оплавился. Там где взорвалась граната в стали была выбоина глубиной сантиметров десять, до половины заполненная кипящим металлом. Досталось всему помещению. Мониторы лопнули и осыпались, кабели тлели и горели. Некоторые люди в капсулах управления, тоже.
Марк с удивлением обнаружил свою шляпу. Она сильно почернела но казалась достаточно прочной. Марк машинально поднял её и рассмотрел. Рассыпаться в руках она не спешила. “Всегда есть шанс”, — подумал Марк и надел шляпу.
Он медленно двинулся вперед, обошел сплавленные вместе останки последнего защитника с его щитом и увидел того, кого он защищал. Красивая броня с белыми шнурами почти не пострадала.
Марк поднял пистолет и хотел было выстрелить, но его враг поднял руки. Видя, что Марк не стреляет, он произнес через микрофон на шлеме. Марк услышал искаженный перегретым воздухом и страхом голос:
— Я сдаю… Сдаю хабитат!
Глава 18. Дипломатия
С педантичностью мелкого клерка Бэмаз тщательно и внимательно пересматривал состояние систем хабитата, на одном из уцелевших больших экранов. Для этого ему пришлось вылезти из своего меха.
Алиса осталась внутри меха и сейчас медленно двигала его вокруг, контролируя пространство. Ил шмонал трупы и скручивал особо ценные, на его взгляд, приборы. Сдавший коды высокопоставленный пленник, кем бы он не был, был связан. Шлем снят, рот заклеен липким бинтом из носимой аптечки. Даже если бы он не был пленником, то все равно стоило бы так сделать. Кто знает насколько крепка та нить полезности, которая удерживает их жизни. И насколько могут подточить её пара лишних фраз с информацией, о которой им знать не следует.
Марк искренне удивился, листая карту уровней хабитата. Как только их предводитель сообщил о своем пленении и передал приказ прекратить сопротивление, пираты, владевшие хабитатом, выполнили его. Хотя до этого, на взгляд Марка, сражались довольно ожесточенно.
Судя по нескольким картинкам, где сдающиеся удачно оказались под камерами наблюдения, пираты с которыми прибыл Марк и остальные, относились к своим врагам со всем почтением. Насколько это вообще было возможно.
— У них тут переворот случился, — тихонько бурчал Бэмаз. Похоже, он чувствовал свою вину за передрягу, в которую их втянул и хотел объясниться. Бэмаз настороженно посмотрел на высокопоставленного пленника, но тот был слишком далеко. — Это одна из самых крупных пиратских баз в этой части солнечной. Так вот, у них тут раскол случился. Половина села на корабли и ушла, половина осталась. И тут третья сила, всякие дикие и мелкие, объединились под Нур-Гарышем. Напали, пока хабитат слабозащищен. Навалились толпой. Теперь Нур-Гарыш, — Бэмаз кивнул на красные точки, стремительно приближающиеся к командному пункту, — станет тут главным. Или его убьют.
Сказав последнее Бэмаз выругался, поняв что сказал лишнее. Он все еще был в скафандре и общался с Марком по внутренней связи. Оставался шанс, что его слова не писались. Бэмаз попытался перевести разговор на другую тему, как будто это что-то могло изменить.
— А ты круто тут их порешал! Даже меха завалил! Как тебе удалось?
— Нур-Гарыш знает как поступить. И он хороший дипломат. Просто его дипломатия исходит из стволов его людей, — сказал Марк, пропустив последний вопрос Бэмаза мимо ушей. — Важно, чтобы никто из его врагов не знал, сколько из них направлено на него. Поэтому тебе следует попросить его отослать нас прочь. Тогда мы станем его таинственными союзниками.
Бэмаз замер. Снял шлем, атмосфера это позволяла. Потер переносицу. Хотел что-то сказать. И тут, на внутренней стороне шлема зажегся сигнал вызова. Бэмаз хотел было надеть шлем, но передумал. Поставил шлем на стол, так чтобы можно было говорить на громкой связи. Нажал прием.
— Ты сделал, как я сказал, — раздался голос Нур-Гарыша.
— Да, в точности так, как вы и сказали, — легко согласился Бэмаз. Марк только позже, просматривая этот диалог, понял, что эти фразы были сказаны для подчиненных Нур-Гарыша.
— Хорошо. Не ожидал, что Нур-Азамат сдаст хабитат так легко, — в голосе торка послышалась сдерживаемая радость, на заднем плане послышались смешки, — Думал будем добираться до него месяц!
— Дипломатия творит чудеса, — хмыкнул Бэмаз. Посмотрел на Марка и добавил, — Как вы сказали, дипломатия начинается с темноты в стволе пистолета.
— Я так сказал? — явно удивился торк. И тут же сказал, — Я хорошо сказал. Ты молодец, что слушал. Я скоро буду. Поговорим о твоей награде позже.
Бэмах взял шлем, тщательно проверил, что связь прервалась. Потом внимательно посмотрел на Марка.
— Значит, лучше всего будет, если у Нур-Гарыша появится загадочный союзник с неясными возможностями. Хорошо, Марк. Я думаю, что я смогу убедить его, что я именно такой союзник.
— Скажи главному торку, пусть подарит нам корабль! Большой и быстрый! — скрипуче крикнул откуда-то из далека Ил. Трудно сказать подслушивал ли он, или просто именно сейчас решил сообщить свое веское мнение о планах на будущее.
— У нас дело в “Серебряном Ручье”, — сказал Марк. — Это легко проверить. Будет правильно, если ты напомнишь Нур-Гарышу, что мы торопимся.
Бэмаз посмотрел на мех с Алисой. А потом перевел изучающий взгляд на Марка. И задумчиво кивнул.
— Да. Думаю, прямо сейчас, это будет уместно.
Конец первой части
Послесловие от автора
Если еще остались те, кто читал меня раньше, то они, возможно, помнят меня как технологического оптимиста. И тем не менее в этой вселенной я вижу Солнечную систему конца четвертого тысячелетия не как сияющую утопию из рекламных роликов, а как архипелаг герметичных миров, рассыпанных между орбитами планет, лунами, астероидами и планетоидами. Для меня это не одна цивилизация, а очень тесный, очень населенный и очень неровный мир. Люди здесь давно расселились по искусственным средам обитания, древним космическим жилым секциям размером с Москву, узловым станциям, технологическим стволам, докам, грузовым спицам, жилым платформам и бесконечным коридорам обслуживания. Внешне это, конечно, будущее: дроны, геномодификации, нейросети, киборги, разгонные лазеры, магнитные катапульты, автономные экосистемы, искусственная гравитация. Но по внутреннему ощущению, как я надеюсь, это мир очень старый, в котором культура стала инженерией, инженерия стала архитектурой, архитектура политикой, а политика снова свелась к вопросам, во многом актуальным для правителей древних городов-государств бронзового века: кто контролирует еду, воду, маршруты и доступ к роскоши. И воздуху.
Для меня главная особенность этой Солнечной не в том, что человечество освоило космос. Это как раз банальность. Гораздо важнее, что оно освоило его криво, слоями, рывками, с огромным количеством недостроенного, перестроенного и кое-как приспособленного. То есть как и будет в реальности. Древние хабитаты у меня похожи одновременно на города, крепости и корабли. У них есть технические оси, жилые платформы, спицы, доки, транспортные стволы, бесконечные тоннели жизнеобеспечения, уровни, которые веками достраивали поверх предыдущих. Иногда они пытаются имитировать Землю и делают это очень старательно: с искусственными озерами, садами, частными домами, небом на потолке и декоративной водой. Но под красивым фасадом все равно сидит старый добрый космический принцип: если перестанет работать техника, вся эта красота через очень короткое время превратится в высокотехнологичный и очень большой гроб.
При этом моя Солнечная не висит в пустоте как набор неподвижных точек. Важнейшая часть ее экономики, это циклотроны. Так я называю крупные подвижные хабитаты, идущие по жестко заданным многолетним маршрутам. Это не просто корабли и не просто станции. Для меня это помесь круизного лайнера, торгового города, перевалочного порта и кочующей столицы. Если обычный хабитат похож на крепость, вбитую в свою орбиту, то циклотрон это дрейфующий Лондон, пересекающий эти орбиты и приближающийся к каждому из хабитатов на близкое расстояние. Опасно близкое. Он не принадлежит одной точке пространства, он живет самим маршрутом. Годами к нему пристают суда с пассажирами, грузами, переселенцами, паломниками, наемниками, беглецами и контрабандой. Годами от него расходятся суда дальше по системе. В нем есть постоянное население, временное население, рынки, гостиницы, ремонтные сектора, элитные кварталы, дешевые трюмы, карантинные зоны, биржи, доки, склады и свое социальное дно. Это не транспорт в привычном смысле, а чуждая культура и цивилизация, как поезд метро, прибывающая по расписанию.
Из этого автоматически вырастает и политическое устройство мира. У меня нет одной аккуратной схемы с несколькими флажками и подписью «вот империя, вот республика, вот федерация». Было бы слишком просто. На практике Солнечная у меня раздроблена. Формально она может сколько угодно говорить языком права, контрактов, торговых соглашений и общей человеческой цивилизации, но реально это мозаика режимов, кланов, старых элит, корпоративных семей, локальных милиций, сетей влияния и больших денег. В одних местах семья еще выглядит как династия. В других, как на Вегасе, она уже почти окончательно превратилась в правовой и рыночный субъект, нечто среднее между кланом, корпорацией и артелью. Там гражданство, принадлежность и защита завязаны не на абстрактное государство, а на семью как юридическую машину. Судить тебя может не человек, а судебная нейросеть. Принять в род могут не только по крови. Изгнать могут не за действие, а за правовой статус принадлежности. И от этого будущее у меня выглядит не либеральнее, а архаичнее, только на новом технологическом уровне.
Вообще одна из важных идей этой вселенной в том, что технологии не отменяют архаику, а часто делают ее только прочнее. У меня есть нейросети, но они не приносят справедливость, а цементируют правила тех, у кого есть доступ к настройкам. Есть киберполицейские системы, но они прекрасно уживаются с местными ополчениями, частной охраной и бандами. Есть генетические и телесные модификации, но не для всех. Есть инфосеть, но доступ к ней не универсален и не равен. Есть автоматизация, дроны, робоманипуляторы, грузовые системы, но это не значит, что мир стал свободнее. Скорее наоборот. Он стал удобнее для тех, кто уже сидит сверху. А тем, кто снизу, технологии достаются либо в урезанном, либо в кустарном, либо в военном виде.
Центральная политическая сила этого мира, конечно, Земля. И вот тут для меня начинается самое интересное. Земля в моей вселенной это не просто прародина человечества и не просто богатая планета. Это проснувшаяся праматерь. Очень древняя, очень красивая, очень самоуверенная и очень опасная. Пока остальная Солнечная веками училась жить в тесноте искусственных миров, Земля оставалась миром настоящей биомассы, настоящего воздуха, настоящих океанов, лесов и безумного по космическим меркам изобилия. Земляне богаты с рождения уже просто потому, что живут не в железной банке с оборотной системой воды, а на огромной планете. Когда Земля начинает новую большую стройку, ей снова нужны ресурсы. И очень быстро выясняется, что тянуть их из Солнечной проще и дешевле, чем поднимать из своего гравитационного колодца. Сначала Земля платит технологиями, предметами роскоши и доступом к себе. А потом, как это обычно бывает у больших красивых центров силы, начинает путать обмен с правом командовать. Так начинается ее новая экспансия. Не обязательно в лоб, не обязательно ставить свой сапог в шлюз, хотя и это тоже бывает. Чаще через перестройку торговых маршрутов, подминание под себя транзита, навязывание стандартов, разрыв старых связей и превращение чужой зависимости в свою норму.
При этом земляне у меня не демоны и не карикатурные злодеи. Это было бы скучно. Проблема Земли в другом. Она действительно прекрасна. Она действительно может дать то, чего не может дать никакой хабитат. Настоящий лес. Настоящую реку. Настоящий ветер. Настоящую пищу, а не очень качественную имитацию. И именно поэтому ее высокомерие особенно невыносимо. Люди космоса могут презирать землян, могут их ненавидеть, могут называть надменными ублюдками, но в глубине души они понимают, откуда эта надменность берется. Земля как бы все время напоминает остальным: вы живете в копии, а я в оригинале. И от этого все конфликты с ней становятся одновременно политическими, экономическими и почти эстетическими. Это не только война за ресурсы. Это еще и война за право не чувствовать себя второсортным человеком.
Очень важен для меня и антропологический слой мира. В моей Солнечной человечество уже едино только биологически, и то не до конца. Земляне, астероидники, жители древних хабитатов, генетически подправленные элиты, киборги, такие как Марк, это уже не просто люди с разными биографиями и «национальностью». Это почти разные подвиды одного человечества. У астероидников свой темперамент, другая настройка психологии взаимоотношений, другое отношение к гравитации, к телу, к риску и к еде. У землян свой культ красоты, здоровья, подвижности и тонких социальных сигналов. У жителей хабитатов свои привычки вежливости и тесного сосуществования, где одно лишнее выражение лица может стать оскорблением на годы. А киборги вообще существуют на границе человека, собственности и оружия. Поэтому любой серьезный разговор в этом мире это уже столкновение разных способов быть человеком.
По технологиям моя вселенная намеренно не стерильна. Мне интересен не плакатный хай-тек, а технологическая среда, которая вросла в быт. Но это знакомый нам по современному миру слой искусственного камня с утопленными светильниками поверх ржавых конструкций, построенных по полузабытым технологиям далекого прошлого, которые не факт что можно повторить. Поэтому рядом с очень сложными системами у меня спокойно существуют старые тоннели, копоть, коррозия, технические обходы, перепады режимов, полузаконные зоны, странные кустарные решения и древний код, который до сих пор работает только потому, что все боятся его трогать. Есть транспортные капсулы, дроны на магнитных лапах, герметичные лифты, аэротакси, экзоскелеты, робогорничные, военные киборги, маршруты через окна запуска, сложнейшая орбитальная логистика, перевалка грузов через промежуточные астероиды, разгон световым парусом и выстрел из магнитной катапульты. Но все это не выглядит бесшовным. Наоборот, мир постоянно напоминает, что за каждым красивым решением стоит чудовищная сложность обслуживания.
Религия. Без нее такой мир был бы неполным. Я не делаю будущую Солнечную тотально атеистической, потому что люди так не работают. Чем сложнее и теснее система, тем сильнее она рождает и официальные формы смысла, и подпольные. Наверху, среди богатых и образованных, у меня вполне могут процветать аккуратные, рационализированные формы духовности. Что-нибудь на стыке психологии, космизма, метафизики сознания и модного спиритуализма. Не «молись и не думай», а наоборот, очень умные разговоры о душе, памяти, вселенной, тонких полях, внутреннем свете и роли сознания в реальности. Такая религия хорошо уживается с комфортом, дорогой терапией и красивыми интерьерами.
Но внизу, среди тех, кто живет в технических переплетениях и выброшен из общества всеобщего благополучия, религия совсем другая. Там возникают тайные храмы, пугающие культы, подпольные алтари, запрещенные имена, полумистические практики и очень древняя потребность в прямом чуде. Не в красивой философии, а в том, чтобы кто-то здесь и сейчас услышал, защитил, покарал врага или дал смысл твоей нестабильной жизни под трубами жизнеобеспечения. В этом смысле культ Стального Человека в моей вселенной важен не как курьез, а как симптом. Даже в мире нейросетей, дронов и кибернетики люди снова приходят к алтарю, к запретному имени и к почти магическому ожиданию ответа. Чем строже и рациональнее становится официальный мир, тем охотнее в его подвалах заводится священный мрак.
Поэтому общая картина мира у меня такая. Это очень развитая цивилизация, которая технически умеет почти все, кроме одного: она так и не решила проблему человеческой природы. Люди по-прежнему делят мир на своих и чужих. По-прежнему строят иерархии. По-прежнему превращают дефицит во власть, и наоборот. По-прежнему ищут чудо, даже если вокруг дроны, лазеры и судебные алгоритмы. По-прежнему хотят жить не просто сытно, а красиво, а красота, как всегда, распределена неравномерно. И когда в этот и без того непростой мир снова начинает давить Земля, старая праматерь, богатая, обиженно-снисходительная и уверенная в своем праве распоряжаться судьбой остальной Солнечной, вся система начинает опасно скрипеть.
Сверху накапливаются интриги элит. Снизу копятся культы, обиды и те, кого система забыла или специально спихнула в тень. Между ними ползут циклотроны, эти огромные движущиеся города, связывая миры, которые слишком далеки, чтобы доверять друг другу, но слишком зависимы, чтобы окончательно разорвать связь. А далеко за пределом уютной, пусть и тесной, населенной Солнечной лежат старые сооружения и очень большой приз. Не просто сокровище и не просто военная тайна, а ключ к власти такого масштаба, который может перекроить весь баланс сил.
Если совсем коротко, то моя вселенная это будущее, в котором космос освоили не ангелы и не просветленные рационалисты, а все те же люди. Жадные, талантливые, смешные, опасные, верующие, злые, ранимые, умеющие строить чудеса и превращать их в новый повод для драки. И именно поэтому она мне кажется живой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
