Обложка Частная клиника господина Приправина

Частная клиника господина Приправина

Сирис Тенебрис

0% прочитано
Стандартный
Сирис Тенебрис

Частная клиника господина Приправина

Глава 1

Memento mori. Memento vita.

Образы белого халата, приспущенного пенсне и грациозной осанки с давних пор связали себя с персоной доктора. Аццо не отрекался от этих атрибутов профессии и даже выставлял их напоказ при любой возможности. Этот высокий, широкий в плечах блондин, отрастивший светлую бороду, как только переехал в другой город от родителей, работает уже третий год терапевтом и по совместительству хирургом в частной клинике небольшого города Мостовска.

Некоторым это название покажется знакомым и даже сразу раскроют его неглубокий смысл. Мостовск расположен на острове посреди реки, откуда раскинулись три моста. Сам город мрачный: здесь часто гнездятся пасмурные облака, тучи, дожди и туманы.

Частная клиника является вторым здравоохранительным учреждением в городе, - первым была государственный госпиталь. Этой частной клиникой владел господин Лев Приправин – уважаемый и богатый житель Мостовска. Персона его в свете появлялась редко, от чего ходили некоторые слухи о его жизни. Аццо видел его только на портретах в кабинете главного врача.

Мнение о Приправине у Аццо было усредненного к мнению большинства. Во многом его лицо было схоже с лицом таких людей как Карла Маркса и Михаила Бакунина, однако отсутствие левого глаза прикрытое черной повязкой было его отличительной чертой. Внешне Приправин был строгим и властным, но честным. Ходила молва о его любви к сарказму, иронии и сатире; на это не раз проливал свет и сам главврач.

Аццо всегда казалось, что Приправин – приближенный к науке человек, от чего он не мог не питать симпатии к нему. Аццо с детва любил читать книги, в семнадцать лет он основательно знал все труды выдающихся австрийских ученых. Несмотря на русские корни, родители решили назвать его немецким именем. От этого Аццо чувствовал себя более сродненным с Австрией, чем с Россией.

В этот четверг он сел в своей приемной, чтобы вновь перечитать труды Теодора Бильрота. Некоторые главы Аццо уже мог рассказать наизусть и слово в слово.

Раздался стук в дверь, после чего она открылась и в кабинет вошла ничем не примечательная на вид девушка. Правой рукой она держалась за живот, а левой старалась найти опору на каждый предмет, за который она успевала ухватиться. Взгляд был рассеянный, брови съехались в кучу, а рот то сжимался, то разжимался в болезненном оскале. Она не то с трудом и тяжестью, не то с легкостью и облегчением присела на кушетку.

- Я Вас слушаю, - обратился Аццо к пациентке, недовольно оторвавшись от чтения. Девушка отвечала потупившись в пол, от чего казалось, что она говорит сама с собой.

- Неделю назад мой живот разбух, и начались жуткие боли и тошнота. А ещё у меня совсем нет аппетита, но я постоянно голодна. – Последние слова, сказанные на одном вдохе, перевели тело пациентки в другое положение: осанка, словно нехотя, покосилась на спинку кушетки.

- После чего это началось? – безусловно с профессиональным интересом спросил доктор Аццо. Ответ не пришлось долго ждать, скорее всего молодая девушка уже продумала его кого шла в клинику.Однако же, ответ звучал с долей сомнения:

- После того как съела курицу, которую купила у Донова… Я так думаю.

- Вы не задумывались, что это может быть беременность?

- Нет. Я не вступала в связи около года, -скорчившись от боли простонала девушка. Аццо решил перестать донимать ее вопросами и перешел к прямому и непосредственному обследованию. Он попросил девушку приспустить платье до пояса. Самостоятельно сделать этого у нее не вышло, поэтому Аццо помог ей, а затем уложил пациентку на кушетку. Спрашивать о беспокоющем месте не пришло; сантиметров на пять выше пука, почти под ребрами, обнажилось небольшое вздутие, словно внутри находился ребенок , но это было явно не то место для беременности. Аццо достал из шуфлядки своего рабочего стола стетоскоп и прислонил его к «пузырю». Аццо отчетливо слышала бурление в животе и непонятные его молодому опыту толчки.

- Сходу сказать в чем проблема я не могу. Вам потребуется остаться в нашей клинике на обследование до тех пор, пока мы не обнаружим причины вашей болезни.

Назвать имя девушки я вам не могу так как врачебная этика не позволяет нарушать конфиденциальность клиента. Достаточно знания о ее богатой семье и о ее востребовательной персоне. Рубленного материала ей хватало на собственное содержание в частной клинике господина Приправина. Как это было заведено, девушку положили в общую палату к остальным пациентам. Скорее всего, этой юной персоне совершенно не было дело до соседей в палате. Так уж она мучалась от боли; стонала и иногда даже кричала. Когда она бредила то настроение ее становилось переменчивым: то она яростно ругалась и обкладывала чью-то, известную только ей самой, личность неприемлемыми для юной леди словами; то тихо и ласково звала и даже молила того же человека. Николай Чудо-Вранов.

В палате с ней лежало ещё три человека. Господин Пятаков – обладатель большого наследства и двух Мостовских конюшен. Если бы были в клинике частные палаты, то Пятаков с радостью бы в них расположился. Возможно, он просто стесняется своего большого живота. Андрей Кулаков работает машинистом паровоза; на лечение ему хватает только благодаря профессии цирюльника супруги – совместной зарплаты им хватает оплачивать минимум позволенный в клинике. И третьей была Анна Рублева –продавец парфюма. Женщина лет сорока, сварливая, но хитрая и смышленая. Всем троим новая пациентка уже надоела. Каждая новая ночь становилась бессонной.

Просьбы о переводе девушки в другую палату не были услышаны. И даже взятка Пятакова была отвергнута. Поэтому пришлось смириться с хрипящим голосом девушки с надутым животом, хотя это и было крайне трудно, невыносимо и почти невыполнимо.

Девушка сдавала анализы: сначала сдавала мочу, а после того, как это не дало результата, то ещё и кал и кровь. Анализы ничего не выявляли, но состояние пациентки ухудшалось. Аццо пугало это, и потому хотел оставить ее дело или передать другому. Однако оно все больше и больше вызывало у него интерес.

Прошло уже четыре дня с момента прихода девушки к врачу. Она совсем обессилила от собственных криков и мольбы Николаю Чудо-Вранову. Она словно находилась в коме: лежала неподвижно с открытыми глазами и тяжело дышала. Никаких иных симптомов не было помимо вздутия на животе, бреда и «сна».

Никакие анализы и тесты не дали результатов; согласно обследованиям пациентка была здорова. Но весь ее внешний вид говорил об обратном. Оставалось только одно – прооперировать и выяснить корень проблемы напрямую. Подписать приказ об операции было некому: семья девушки по каким-то причинам не хотела даже прийти к ней - то ли они были в ссоре, то ли были по уши в делах и забыли про дочь. В конце концов Аццо с позволения главного врача подписал приказ и со своим ассистентом провел операцию.

Доктора решили не вводить девушку в наркоз, полагая что она в коме и лишена чувствительности. Но на всякий случай ввели обезболивающее. Аццо стал делать аккуратный надрез в месте того самого вздутия. Как только хирург смог раздвинуть кожу в разные стороны для удобства дальнейших действий, послышалось странное бурление.

«Должно быть это поджелудочная»,- подумал Аццо и он стал осторожно, чтобы не повредить другие ткани, пробираться к ней. Когда Аццо увидел поджелудочную железу, то обнаружил ее в полном порядке. Ассистент проверил пульс и убедился что девушка ещё жива.

И снова раздалось бурление и вместе с ним толчок. Этот толчок было видно. Что-то находится внутри желудка. Аццо начал терять сознание, но нашел в себе силы и продолжил. Теперь скальпель шел по стенке желудка, как медленный теплоход по Тихому океану.

У желудка образовалась щель, где показалась бездонная тьма центра пищеварительной системы. Ассистент взял маленький фонарик и стал светить в эту щель. Аццо пытался вглядеться туда, аккуратно раздвигая стенки желудка. Доктора снова проверили пульс; на этот раз его уже не было. Девушка скончалась, но доктора продолжили операцию. Теперь это стало вскрытие трупа.

Аццо вглядывался в бездонную тьму, эта тьма пожирала даже свет фонаря. Снова раздалось бурление громкое и громогласное. В связи со смертью пациента было не страшно вспороть живот полностью. Пока Аццо делал разрез, высунулась черная как ночь или даже как сама тьма голова. Массивная голова ворона высунулась и издала двукратное ура богу смерти. Ассистент потерял сознание как только ворон попытался улететь, но доктор Аццо поймал птицу за ноги. Он тоже был перепуган и голова шла кругом, но он находил в себе силы. Аццо нашел коробку. в которую запрятал ворона и поспешил на помощь к своему ассистенту с колбой нашатыря в руке. Ассистент оклемался, но хирург продолжил. На дне желудка оказался ещё один сюрприз – воронье яйцо, которое оказалось черно белым. Оно лежало в гнезде и обычных веток, из-за них внутренняя стенка желудка была вся расцарапана и кровоточила.

«Гнездо являлось причиной острой боли пациентки», - заключил доктор и стал готовить тело к списанию в морг.

На столе, перед фотографией семьи, лежал ворон который спокойно осматривал все, что находилось на столе и в комнате. На другом краю лежало гнездо с яйцом, за которое ворон особо не переживал. Он вообще казался довольно равнодушным ко всему происходящему.

- И Вы всерьез полагаете, что я поверю в то, что в желудке госпожи… (такой-то)… была птица и ее гнездо с яйцом? – с издевчивой ухмылкой задал вопрос главный врач частной клиники Николай Николаевич Кротов. Аццо и сам понимал, что это было абсурдным, но на деле оказалось явью. Первое время доктор подозревал у себя галлюцинации, но вскоре осознал действительность и правдивость.

- Я тоже думал, что такое невозможно, но мой ассистент подтвердит, - твердил светловолосый и ещё молодой доктор Аццо в белом халате и пенсне на носу.

- К несчастью, вашего помощника сбил грузовик, который вез свиней на убой. Поэтому его об этом мы спросить уже не сможем.

Аццо не мог скрыть удивление и сожаление на своем лице. Хирург уже хотел развернуться и идти, но Кротов достал из свой шуфлятки кухонный нож. Одному только Кротову было известно зачем ему кухонный нож в клинике да ещё и в его собственном кабинете.

- Послушайте, Аццо Александрович, работа Вас совсем утомила, - сказал главврач, поднеся нож к шее ворона, как будто птица была буханкой хлеба, - Вам нужно взять отпуск.

- Я так не думаю, - говорил Аццо не слыша себя. Все его внимание было сконцентрировано на ноже и вороне. Даже в такой стрессовой ситуации ворон оставался совершенно невозмутимым. Кротов сделал небольшой замах, а затем нанес резкий удар, чем отрубил черному ворону голову. Казалось бы должно быть много крови, но крови не было совсем.

- О нет, я думаю совсем иначе, Аццо Александрович. Я дам вам больничный. – Но Аццо будто бы не слышал этих слов и он в оцепенении ужаса и сильнейшего отвращения смотрел на происходящие, и какая-то часть его многогранной души просила смотреть дальше. Кротов взял отрубленную голову и запихнул ее себе в рот. Он тщательно пережевывал причудливое лакомство, хрустя клювом. Затем он съел и остальное тело разрезая его на части. И было такое ощущение, что все человечество и каждая цивилизация полакомились этим угощением природы. Когда же врач Кротов доел птицу, он расколол яйцо и выпил его содержимое, чтобы перебить сухость во рту от бескровной птицы, а затем отправил скорлупу и гнездо в мусор.

- Вы свободны, доктор Аццо.

В течении недели Пятаков, Кулаков и Рублева скончались от обострения болезней, с которыми они изначально лежали. А доктор Аццо после того как пришел с похорон друга ассистента покончил с собой в своей квартире, вскрыв себе вены. Ни его семья, ни кто-то из друзей не знает причину такого поступка. Его похоронили на городском кладбище. Частная клиника города Мостовска разорилась через месяц, но господину Приправину удалось построить новую через пять лет.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге