Обложка Ларчик безумия

Ларчик безумия

Екатерина Крапивенцева

0% прочитано
Стандартный
Екатерина Крапивенцева

Ларчик безумия

История 1: "Тыква Джека" ((внесерийный рассказ по Вселенной игры "S.T.A.L.K.E.R"))

Я вздрогнул. Вскочил на матрасе и уперся руками в сырой потолок погреба. Сердце неистово выбивало кадриль, изредка подкатывало к ушам и горлу, вызывая тем самым приступ отдышливой дурноты.

Кромешная, влажная полутьма подвала. Воздух плотный, хоть мажь на хлеб.

Редкое поскрипывание гнилых досок над головой да тошнотворное бурление «Холодца» - едва пробивались сквозь ватную тишину разбросанного по полу хлама.

В избушке будто тайфун прошёл. Подушки, одеяла, рассохшаяся мебель - всё постругало в труху. Тусклые тряпки валялись хаотично, полностью покрывая грязный пол. Где-то в углу трещала «Карусель» - это она наворотила тут дел. Медленно, но планомерно продвигаясь от входной двери к дальней стене горницы, она жужжала и повизгивала, как живое существо.

Темные бревна избушки изрядно проела «Жгучая плесень». Захватила и ковёр - тот самый, советский, с парой кургузых оленей на фоне чахлого леса…

Фосфоресцируя в темноте, растение изредка стрекотало - едва слышно, шепчуще… и пол осыпали сухие, крупные споры.

«Тюк-тюк-тюк! Ввввьвиу», - отвечала «Карусель», когда очередная порция пролетала рядом.

«Циклично, а потому безопасно,» - подумал я несколькими часами раньше.

Ну не дурак? И дернул меня нечистый - забраться в избушку на ночлег?!..

***

Погода стремительно испортилась, облака нависали все ниже, щедро выдавая все оттенки багрового.

А значит, Выброс пришёлся бы весьма не кстати, застав меня в одиночестве у Коржинских прудов.

Гнилое место, гиблое. Никакого зверья вокруг, только аномалии и странные очаги пси-активности то тут, то там. Лавировать между ними сложно.

Иногда кажется, что разум вот-вот тебя покинет. Особенно если оказался в Коржино один.

Я же потерял обоих своих напарников в последней ходке. Так глупо, что и сказать стыдно. Смерти, достойные премии Дарвина. Жаль, что я не верю в случайности, особенно в Зоне.

Взяли мы дней пять назад задание - найти испорченный научный вертолёт. Учёные просили достать бортовые самописцы и вернуть их НИИ за солидное вознаграждение.

Сначала мы с Максом и Псом очень сильно обрадовались, алчно предвкушая хороший навар с простой операции. Коржино – хоть и лихое место, но хорошо нам знакомое. Главное, не соваться к прудам, не лезть в «Деревню фантомов» и не откликаться на их попытки заговорить, иначе – беда.

Однако, наш воодушевлённый подъем, напрочь сдуло «дополнительной документацией» от НИИ - её прислали на почту, почти перед самым выходом.

«Вертолет Ми-34, в результате неизвестной, нештатной ситуации, произошедшей у Коржинских прудов, совершил аварийную посадку на берегу пансионата «Надежда». В последний раз командир машины выходил на связь 24-го апреля, то есть, десять дней назад. Коммуникаторы членов экипажа молчат. Майор Кулибин, он же Васс, передал командованию, что вверенная в его распоряжение единица техники попала во «Вневременной кокон», расположившийся над Малым Коржинским прудом. - Поправив очки на носу, Пёс визгливо откашлялся и вновь углубился в чтение. – В аномалии технику тряхнуло, на долю секунды все приборы вышли из строя. Отчего включилась аварийная система поддержки питания и автопилот. Покинув границы аномалии, экипаж смог взять управление на себя и поспешно посадил «боевую машину» на вышеупомянутой ранее поляне при пансионате. Отчитавшись о происшествии, капитан машины вышел на связь единожды, а позже и вовсе исчез с радаров. Предположительно, весь экипаж считается погибшим».

- Так себе перспективы, - расстроился Макс. – В пансионат никто в здравом уме давно уже не шастает. Процентов девяносто, что членов экипажа действительно нет в живых. В этих бревенчатых избушках водится нечто такое, о чём и подумать жутко - мурашки с куриное яйцо по спине ползут. А уж идти туда – чистое самоубийство. Контракт можно и разорвать. Шкура дороже. Они же промолчали, что их вертолёт приземлился прямёхонько в треугольнике между прудами, «Деревней фантомов» и этим «грешным» пансионатом, будь он неладен. Значит, и с нас взятки - гладки…

- Лично мне позарез нужны деньги, - прохрипел Пёс. – Тем более, мы там разок бывали… Выжили и выудили артов на полляма в «дереве».

- Второго раза может не быть, - грустно, но вяло парировал Макс.

- Запорим этот контракт, и «научники» точно внесут нас в «черный список», как особенно неблагонадёжных. – Вмешался в беседу я. – Месяц назад уже отказались от рейда на «Агропром» - там кикимор в коллекторах после Выброса развелась тьма. Помните? Вот мы и "сдриснули" в последний момент.

- Ага… - Шумно вздохнул Макс. - А Жало с Папой сложили головы за нас.

- Печально, конечно… - Скорчил я кислую рожу. - Вот там - нутром чуял, что смерть найду. А тут – «фифти-фифти». Уж больно хорошее вознаграждение предлагают жадные до открытий господа ученые. Неужели, не хочется новую снарягу? – Развел руками я и выжидательно уставился на товарищей.

- Ну, в общем-то, извлечь самописцы – работы на десять минут. Поиск экипажа – задание по желанию. – Успокоил себя впечатлительный, всегда осторожный Макс. - НИИ через неделю переводит сотрудников из списка "без вести пропавших" в ранг «200». Все понимают, что кроме сталкеров – радиоактивного мяса – в Зоне никто не способен протянуть так долго…

В общем, уговорил я товарищей, на свою голову.

***

Коренастый, невысокий Пёс легко проник под выпуклый бок вертолёта и извлёк из хвостовой части "чёрный ящик".

- Ах ты, шайтан! - Сморщился он и резко отдернул руку на себя.

Из ниши под самописец выскочила огромная, чёрная крыса и, неприветливо ощерившись, вновь попыталась напасть на Пса, но тот резким движением вытащил пистолет и всадил пулю точно в голову пронырливой твари.

- Надо бы обработать и ампулу "Увиназина" вколоть. Так до столбняка недалеко. - Мгновенно спохватился Макс и полез в аптечку.

Бросив "самописец" на квёлую траву, бледный, трясущийся от адреналина Пёс, протянул раненную конечность Максу, и тот с сожалением констатировал:

- Хорошо рванула. Придётся шаманить. Твоё счастье - всегда ношу с собой БФ для таких ран!..

Вколов другу антибиотик, обезболивающее и вакцину от столбняка, напарник полез за ампулой расхваленного учеными "Увиназина".

- Ты уверен, что это необходимо? И так весь, как решето. - Пёс красноречиво тряхнул раненым пальцем и болезненно сморщился, потирая здоровой рукой исколотую ягодицу.

Макс утвердительно кивнул и аккуратно набрал в шприц красноватую жидкость:

- Здесь мощный иммуностимулятор, антидот от самых распространённых в Зоне ядов, плюс витаминный комплекс. Хуже не будет. Запускает процессы регенерации на "ура". Помнишь, как месяц назад я ободрал голову в "Деревне кровососов"? Думал, скальп оставлю на том ржавом гвозде. А сейчас - смотри, ни следа не осталось. - И Макс повернулся к другу, демонстрируя ровный, без шрамов затылок, с полоской пробивающегося на месте раны светлого пушка волос.

- Ну ладно, уговорил, - устало махнул рукой Пёс.

***

Погода резко испортилась к вечеру и заставила нас искать убежища в ветхой сторожке на опушке Коржинского леса. Слава Создателю, что в нем почти не водится зверья. Лишь изредка забредают тушканы, да псевдозмеи прут на нерест в этот странный лес, пару раз в год, начисто подъедая всех грызунов в округе.

- Похолодало, - сипло произнёс Пёс и закашлялся, разбрызгивая капли дождя, целыми струями и потоками льющие ему в рот - настолько разбушевалась стихия. - Выброс будет.

Чахлые, редкие деревца, поеденные чёрным мхом, мотало во все стороны, отчего тонкие, острые ветки больно хлестали меня по лицу. Я инстинктивно прикрывался руками, но тщетно.

Тропу размыло. Липкая, чавкающая глина под ногами превратилась в клейстер. Мы то и дело оскальзывались, внимательно глядя под ноги.

"Воронка" в паре метров от нас остервенело разбрызгивала воду, как из брандспойта.

Поскользнувшись в очередной раз, Пёс осел в объятия бдительного Макса. Тот давно наблюдал за шаткой походкой друга.

- Да ты горишь весь, - всплеснул он свободной рукой и потрогал лоб Пса.

- Просто не долечился, - кашлянул товарищ.

***

Через час, добравшись до сторожки, мы расположились в узком, неглубоком, сухом полуподвале, служившем леснику небольшим погребком.

Низенькие стеллажи с банками, покрытыми двадцатилетним слоем пыли, белесая паутина, свисающая с потолка.

Сталкеры невесть откуда притащили пару спальных мешков и две приличные раскладушки.

В углу притаился колченогий складной столик с керосиновой лампой. Не хоромы, конечно, но жить можно.

Запалив керосинку, первостепенно мы решили избавиться от промокших костюмов и хорошенько обсохнуть. Сняв берцы с себя и с плохо соображающего от холода напарника, Макс подвесил их к потолочный балке за шнурки.

Пса трясло так, что зуб на зуб не попадал. Укутав его в тончайшую, лёгкую, термоудерживающую плёнку спасательного одеяла, добытого хитростью у Сидоровича, я порылся в стопке покрывал, заботливо сложенных неизвестным, но очень хозяйственных сталкером в углу. И укрыл тем, что потолще, дрожащего друга.

Погрев чайник на спиртовых таблетках, мы немного согрелись. К тому же, Макс оказался жутко предусмотрительным, взяв с собой в поход полезный артефакт - "Пламя".

Хорошенько встряхнув его, друг уложил небольшой, засветившийся красным камешек, возле ног. И заледеневшие пальцы слегка тронула волна деликатного тепла.

Мы с Максом пообедали консервами, а Пёс отказался. Не в силах больше сопротивляться дреме, я хорошенько зафиксировал ножкой стула люк, и завалился на продавленную раскладушку, растянув хлипкую рогожку почти до самой земли. Макс углубился в чтение. Пёс, похоже, затих и уснул, приняв очередную таблетку "Нурофена".

От тепла, обильного обеда с горячим чаем и спокойствия меня мгновенно разморило и я, кажется задремал.

***

- Аааааааххххррр. - Прохрипел кто-то у меня над ухом, - Джеееек...

Я вздрогнул и вскочил на ноги, полностью дезориентированный дрёмой и темнотой. Что-то тяжёлое навалилось на меня и придавило к полу.

Задыхаясь и извиваясь, как рептилия, я нащупал охотничий нож, абсолютно не кстати, застрявший сейчас в самодельных ножнах.

Рывок, ещё один. Безрезультатно.

Тогда я пошарил ладонью в темноте, почти задыхаясь и теряя сознание... Разноцветные конфетти гипоксии уже вовсю маячили перед глазами, бензиново переливались и приглашая меня в чернильные объятья обморока.

Нащупав рукой что-то тяжёлое и металлическое, я изо всех сил треснул злоумышленника и бил его до тех пор, пока стальная хватка его рук не разжалась.

После чего я вскочил, наощупь ринувшись к висящему на гвозде комбезу и, выхватив из кобуры пистолет, прицелился в тёмные очертания идущей на меня фигуры.

Широкие прорехи в крышке погреба пропускали дневной свет, а глаза уже немного адаптировались к полумраку.

Прицелившись в голову противнику, медленно прущему на меня, я инстинктивно подался назад и споткнулся обо что-то мягкое и тяжёлое, но равновесия не потерял и, уняв дрожь в голосе, произнес:

- Стой, или буду стрелять.

Но фигура не спешила реагировать. Тогда я резким движением вытащил ножку стула, надежно фиксирующую створку люка, и откинул ею же лёгкие доски, отчего те ударились о деревянный пол и разлетелись в щепу.

Погреб залил яркий свет, и я с трудом узнал в противнике Пса, бледного до синевы, с перекошенным, окровавленным ртом и бессмысленным, но одновременно и злобным выражением белесых, безжизненных глаз...

- Твою мать! - В пару прыжков преодолев шаткую лестницу, я выбрался из погреба в небольшую, сыроватую спальню сторожа. А Пёс так и застыл внизу, рыча и размахивая руками, будто пытаясь достать меня физически или задавить - морально. При этом он неустанно крутился и оглядываться, словно потерял меня из вида.

Прицелившись точно в затылок, я выстрелил. Мертвец упал навзничь и мгновенно затих, пуская кровавые струйки из вывороченного выстрелом носа - пуля, выпущенная с близкого расстояния, прошла на вылет.

Придя немного в себя, я снова спустился вниз, преодолевая приступ паники и омерзения. Вытащил фонарик из рюкзака и осветил узкое пространство погреба.

Макс валялся в углу, почти под столом, раскинув руки. Горло и лицо его были изрядно поедены и представляли из себя сплошное месиво из кусочков кожи и запекшейся, бурой крови, ещё частично сочащейся из обширных ран на пол.

От вида и запаха меня мгновенно затошнило. Не теряя времени, я надел комбинезон, зашнуровал чуть влажные берцы. А затем, стараясь не глядеть на останки друзей, собрал их снарягу и на автомате потащил весь этот хлам за собой, подальше от чужого схрона.

Сталкерское чутье говорило, что все это ещё может мне пригодиться. Припрятав хабар до лучших времен, я вернулся в погреб за самописцем.

Взглянув в последний раз на ребят, я не стал закрывать люк, дабы Зона сама позаботились о своих мертвецах.

Погода, еще изрядно испорченная, сменила ливень на шкавальный ветер. Выброс так и не настал, оттягивая момент разрядки на потом. Было в этом что-то неестественное. Казалось, Зона играет с нами... Забавляется, смотрит, как мы выкрутимся, заранее пресекая все шансы на спасение.

Небо, уже давно окрашенное в свинцово-пурпурные оттенки, казалось, совсем упало мне на голову.

Кое-как добравшись до пансионата, ощущая противный гул в ушах, я ввалился в подвал ближайшего из зданий и свернулся калачиком в углу. Перед глазами стояли ребята, оставленные мной в погребе на растерзание залетному зверью...

А потом пришла спасительная тьма. Вслед за адской болью и пульсацией в висках. Я отрубился и очнулся лишь теперь. От неясного, но абсолютно диссонирующего с окружающей реальностью скрипа в старом корпусе этого проклятого дома отдыха.

Словно кто-то тихонько открыл дверь. Вдохнув поглубже, я затих, сжимая в руках оружие. Шаг за шагом, некто неуклюже пробрался сквозь завалы мебели и ветоши, прямо к моему подвалу.

Сознание заметалось, в висках завибрировала уже не резкая, но всегда досаждающая после Выброса боль. В полной, кромешной тьме, наощупь, я забрался в самый дальний угол подвала, дрожа всем телом.

- Джек, ты где? - послышался знакомый до боли голос. - Легко же ты предаешь друзей.

Сердце моё пропустило удар и забилось где-то в районе горла.

А создание, когда-то бывшее моим другом - Максом, все бродило по неопрятной горнице в поисках люка в полуподвал. Он отбрасывал преграду за преградой. Даже не зомби. А что-то иное, более страшное, умное. Новый мутант, рожденный Локальным Выбросом в Коржино.

И когда я уже немного расслабился, услышав, как мертвец удаляется к двери, крышка люка вдруг распахнулась и в него упала развороченная моим же выстрелом голова Пса. Я инстинктивно дернулся, выдавая свое местоположение.

Неистово хохоча, Макс спрыгнул с лестницы вслед за головой и вцепился мне в руку костлявой, холодной дланью, непреклонный и сумасшедший, как сама смерть. Мы прокатились по земляному полу и, оседлав меня сверху, он придавил мое тело к земле, пытаясь вцепиться зубами прямо в лицо.

Гнилостная вонь ударила в нос, и я с силой оттолкнул его от себя свободной рукой. Получив пару ударов, я поразился невероятной силе и выносливости тщедушного Макса.

Будто читая мои мысли, он усмехнулся, и больно ударил меня затылком об пол.

Мгновенно отключившись, я проснулся в знакомом подвальчике сторожки. Макс обеспокоенно глядел на меня во все глаза.

- Очнулся, "рэмбо"? Ты так орал и метался во сне. Потом ещё и лунатил. Пытался напасть на нас с Псом и застрелить. Извини, но мы тебя связали. - Он красноречиво подергал верёвку на моих запястьях.

- Какое сегодня число? - Не своим голосом прохрипел я.

- 31-е октября, - улыбнулся Пёс.

- Но вчера же было 4-е мая? - Недоуменно воскликнул я.

- Не, ты что-то перепутал. - Пёс привстал с матраса и выглядел вполне здоровым. Рука его, помеченная давно зажившим шрамом от укуса, потянулась к галетам, лежащим на скомканной советской газете. - Мы ввязались в задание на "Агропроме". Тебя затянуло в трамплин и трахнуло со всей силы о потолок коллектора, вот ты и отрубился. Мы затащили тебя в избушку на отшибе, у самого леса, заперли в подвале. А сами быстренько выполнили задание и вернулись назад. Там на улице сейчас бушует Выброс... Странный такой. Пару часов раскачивался. Может он так на тебя повлиял?

Я с удивлением нащупал огромную, пульсирующую шишку на "тыкве" и с облегчением рассмеялся.

- Хохочет, как маньяк, - усмехнулся Макс. - Пожалуй, погодим его развязывать. Вдруг он второй Майкл Майерс? А сегодня Ночь Всех Святых, сам понимаешь...

Пёс же, лишь покрутив пальцем у виска, отвесил мне хороший щелбан в лоб, пользуясь моей беспомощностью.

- Больше не пугай нас так, Джек. Мы подумали, что ты от отека мозга помер и зомбанулся. Чуть не пристрелили.

Я улыбнулся, откинулся на матрасе, и сквозь накатывающую дрёму снова услышал неясное, как порыв ветра:

- Джеееек...

Рассказ 2: Шестой день Творения

Кто я и когда пришёл в этот мир?.. Не помню. Очень давно.

Мои воспоминания обрывочны, как сны. А жизнь - бесконечные попытки распутать клубок цветных видений и унылой реальности.

Я лечился у лучших терапевтов, почти убедившихся меня, что я – невменяем. Увы, их лекарства не приносили обещанного облегчения. Каждый грёбанный раз случалось нечто, что я уже видел. То ли прошлой ночью… А может быть, в другой жизни?..

Я уступаю бреду, стоя в очереди у кассы, и (что страшнее) за рулём машины на оживлённой трассе. Когда поток видений захлёстывает, я просто съезжаю на обочину и, поставив тачку на ручник, падаю в бездну мельтешащих перед глазами образов. Некоторые вполне разборчивы, остальные – предательски смазаны.

Одни оборачивают мой разум саваном вечности, заставляя чувствовать себя древним старцем. Другие мягко окунают в потоки грядущего. Но каждый раз я незримо меняюсь, проживаю чужую жизнь, при этом оставаясь самим собой…

Люди, не верящие в психиатрию, как правило верят экстрасенсам. Ведь разум не терпит вакуума, заполняя его в меру своих скромных возможностей.

Я спасаю и тех, и других… Умаялся спасать, если честно. Нечеловечески вымотался, доказывая людям очевидные вещи.

И если «магическое мышление» очередной дамы за пятьдесят только сыграет мне на руку, то «продвинутый» миллениал, не верящий ни в Бога, ни в чёрта (лишь в науку) – скорее всего погибнет, оставляя мне невольную зарубку на память.

Умные люди вырождаются… И чья в этом вина? Анализ и логика отбирают у них интуицию – инструмент более гибкий для «выживателей» всех мастей.

Наши сверхчувствительные, натасканные миллионами лет эволюции органы чувств, собирают всю нужную информацию в обход логике. Заставляют мозг выдавать максимально верные выводы в кратчайшие сроки, чтобы тело успело спастись.

Подсознание подаёт сигнал: «Аларм-аларм, беда близко». Шерсть на холке мгновенно встаёт дыбом, а в животе заводится стайка карликовых ежей, которые непрерывно ворочаются, вызывая приступ липкой дурноты. Беспричинное, на первый взгляд, беспокойство разгоняет по венам кортизол, призывая бежать, как можно дальше…

…Но «человек разумный» настолько уверен в своей ничтожной «логике» - этом новейшем культурном наслоении, которому нет и трёх тысячелетий, что готов доверить ей свою драгоценную жизнь. Ну, что за дурак?

Приходится проявлять чудеса изобретательности, чтобы очередной «доморощенный гений» не канул раньше времени в персональное небытие.

Официальная наука уверено клеймит меня психом. Спасённые мною люди, утверждают, что я гений. Даже самый последний скептик хоть раз в жизни называл меня «ангелом». Я же просто тихо посмеиваюсь, вытаскивая его задницу из смертоносной заварушки.

Нет, мои глаза не видят призраков. Я не устраиваю охоты на «Касперов» всех мастей. Но сталкиваюсь со смертью так часто, как только могу. Это мой дар. И если я успеваю разыскать человека за семь дней после того, как встречу его впервые в моём видении, то он выживает.

***

«Откуда же ты знаешь, адреса, явки, пароли?» - Спросите вы.

Интернет – большая помойка, но очень полезная. И я в ней роюсь.

Такова уж особенность моего сознания – я помню свои галлюцинации до мелочей. События, местность, имена. В мою память врезаются звуки и запахи, будто я – полноценный герой происходящего.

Пока люди не выдумали всемирную паутину, возникали некоторые сложности. Но тогда мой «особый» дар проявлялся сильнее. Я лучше чувствовал мир, словно мы с «моим человеком» пульсировали в такт. Я точно знал, в какую сторону направиться, чтобы вытащить незадачливого подопечного из опасного приключения.

Иногда мне кажется, что техногенный прогресс вытесняет из мира всё необъяснимое. Подминает под себя бытие, трансформирует сознание людей.

Вы сочтёте меня сумасшедшим, если я расскажу вам, что драконы – не сказка?.. Как вампиры, гули или ведьмы. Все они существовали, но вымерли, как динозавры, когда мир претерпел разительные трансформации. Их становилось всё меньше, и однажды они совсем пропали…

Хочется верить, что остатки «сказочного народа» просто ушли подальше от цивилизации, интегрироваться в которую не сумели.

Если так пойдёт дальше, то скоро, вполне вероятно, исчезну и я…

***

Сколько мне лет? Не скажу точно. Много тысячелетий.

Я помню основание Византии и падение Карфагена.

Огромные пласты моей жизни пропали в никуда, ибо возможности мозга велики, но, к сожалению, не безграничны. Основная беда в том, что видения потихоньку вытесняют из памяти фрагменты моей собственной жизни. Долгой, почти бесконечной. Пролетевшей, как миг.

Но есть воспоминания, которые я сумел оставить нетронутыми, в самом уголке подсознания. Вопреки назиданию своего Создателя.

Как сейчас, вижу Шестой День Творения, когда Отец (не помню Его имени) привёл на Землю человека. Вдохнув в него жизнь, Он призвал меня хранить это хрупкое создание, пока не пробьёт его час.

Мы сидели втроём на берегу зримой Вселенной, свесив ноги в бескрайнее море звёзд и беседовали о жизни. Незабываемое ощущение. Всего три разумных существа во всей галактике. Ты ощущаешь свою избранность и сопричастность чему-то грандиозному... будто всё не зря, понимаете?

Порой мне кажется, что Создателю просто стало скучно. Придумав речь, Он решил сотворить себе компанию. А потом отяготился нами и задумал побег.

Но прежде, чем уйти от дел, Он создал моих братьев и сестёр, небо и землю. Безжизненный ранее камень, укутанный вечной ночью, наполнили животные и птицы. На небе появились светила. Отец создал женщину – прекрасное создание, вконец разочаровавшее Его…

Возможно, из-за неё Он и ушёл. Все тогда крепко повздорили по сущей ерунде – женщина сорвала запретный плод с самой сладкой яблони в мире. Отцу нравилось заниматься селекцией, и женщину Он по-своему любил... Но совсем не терпел непослушания. А Ева – обожала привлекать к себе внимание. Как же они «закусились» тогда! Только листья летели с той грешной яблони!..

Это странное воспоминание я пронёс сквозь века, в неизменном виде. Я учился у Отца. И когда Он исчез, мы с моими братьями разошлись по миру, чтобы оберегать человечество по Его назиданию.

Однозначно, Земля – плод эксперимента. Переменчивая, своевольная планета, на которой творится всякая чертовщина... Сколько живу, столько удивляюсь.

Но почему Создатель так дорожил человеком – этим слабым, несовершенным существом? Не понимаю до сих пор.

***

Люди всегда были важнее меня. Я живу, чтобы им служить. Вытаскивать их, неразумных, из лап неестественной смерти, дабы они смогли завершить свою земную миссию, какой бы та не была.

Таких, как я, много. Десятки или сотни тысяч. Мы рассыпаны по миру, как звёзды по небосклону, зажигаясь то тут, то там, чтобы осветить дорогу очередному заплутавшему страннику.

За всю мою бесконечно долгую жизнь я познакомился лишь с единицами. Мы умело прячемся, ведь наше племя жестоко истребляют. Создания, что на нас охотятся, сильны и умны. Но в отличие от нас, они не знают жалости.

Я скрываюсь у всех на виду. Как и многие мои «братья», притворяюсь «обычным человеком». Раз в сорок-семьдесят лет инсценирую смерть, «воскресая» в другом уголке мира.

Я веду тихую жизнь отшельника, не привлекая внимания.

Ухожу от своих преследователей. Играю «ва-банк». Нечего терять, когда у тебя ни родных, ни друзей – только долг, за который с тебя обязательно спросят.

***

Сегодня у меня «хвосте» появился умелый «игрок». Он шёл за мной от самого бара, стараясь не привлекать излишнего внимания. Курил в стороне, глазел на звёзды. Купил газету в киоске напротив и уселся на лавку под моим окном. Странный малый в шляпе набекрень.

Я зову их «другими». Моя подруга окрестила их «мрачными». Они, как опытные диверсанты ведут корабль под именем «Земля» к неминуемой гибели. Войны, катастрофы, биологическое оружие – чем только они не гнушаются, чтобы погубить людской род.

Зачем же им это нужно? Не имею понятия. Они напоминают мне естественных хищников, заигравшихся в богов. Им претит само существование человечества. Они решили, что Земля по праву принадлежит им. И стремятся извести людей хитростью.

Откуда они появились? Думаю, их сотворил Наш Создатель, как и всё живое на планете.

Зачем? Вот с этим сложнее. Как и любое зло, они просто выжидали своего часа. А потом появились, чтоб усложнить нам жизнь…

Распознать их не сложно. Они похожи на заводных кукол. Дёрганные, неловкие движения. Идеально ровная кожа. Приятный голос, от которого бегут мурашки - чужеродный, всепроникающий. Звучит, как запись, которую зациклили и теперь гоняют по кругу. От их смеха пробирает мелкая дрожь. Манеры – вышколены.

В них не осталось ничего человеческого. Противоестественные, искусственные черты лица. Странное поведение и одежда. Словно они напялили маску, периодически съезжающую набекрень, обнажая их пугающее нутро. Смотришь на такого – и мороз бежит по коже от его пластиковой, натянутой улыбки, больше похожей на оскал.

«Другие» пытаются выглядеть человечными. Они «дружат», выходят в социум, налаживают связи с людьми. Но всё, о чём они мечтают – остаться единственным видом, существующим на земле.

Мы им мешаем. Тихие затворники… Чуем их за версту.

Всё, чего желаем мы – сохранить заповедное равновесие, чтобы Земля выжила.

Главное – не привлечь внимания Отца. Дать ему отдохнуть от нас ещё немного.

***

Сторонники божественной теории называют нас «ангелами». Но даже мы боимся этих тварей, прячущих под чужой личиной свои истинные лица.

Не смотря на долгую жизнь, в биологическом смысле мы всё же смертны. Нет, наш вид не умирает от старости. Нас не трогают человеческие болезни…

Хоть в этом повезло!.. Физическая оболочка не изнашивается, как старый пиджак.

Мы умираем, когда не справляемся со своими обязанностями. Каждая гибель невинного – удар по нам. Но смерть приходит не сразу. Шажок за шажком. Одна профуканная жизнь, потом другая. Затем десяток, и наступает день, когда мы больше не просыпаемся, превращаясь в миру и пепел.

«Другие» закрывают нас в тюрьмах по сфабрикованным делам, распинают на крестах и упекают в психбольницы. Главное – чтобы мы не смогли помочь своим подопечным.

Они устраивают катастрофы: жгут нас, ломают. Заставляют лежать парализованными и наблюдать, как гибнут люди, пока смерть не заберёт наши бесполезные оболочки.

***

Вот и настал тот день, которого я ждал - меня обнаружили. Наконец-то. Я долго наблюдал за парнем в лаковых ботинках, смолящим сигареты, одну за другой, и размышлял, к чему ломать комедию.

Много тысячелетий мне удавалось уходить от погони. Но сегодня я впервые не увидел в этом смысла. Мир и так завис на пороге очередной по счёту «гибели». Тысячелетием больше или меньше – какая к чёрту, разница?

Отец достаточно отдохнул. Пора его будить. Пусть придёт и рассудит своих детей.

***

Судорожно соображая, как быть, я снова высунулся в окно. Рядом с одним «мрачным» пристроился другой. Перешёптываясь, они вдыхали ароматный дым, изредка поглядывая на прохожих. Похоже, парни ждали подкрепление.

Сейчас их «бесчестная» компания соберётся с мыслями, и эти гады поднимутся в подъезд – штурмовать мою квартиру. Или возьмут измором… Ведь рано или поздно мне придётся выйти из дома… И тогда случится непоправимое. Как в прошлом месяце – с Аней, моей соседкой. Она исчезла, но так и не выдала меня.

Привязавшись к ней за полгода, что мы знали друг о друге, я не смог простить этих чёртовых «болванок» и поднял вверх дном весь город, пытаясь найти подругу.

Отыскал по частям, на далёком пустыре загородом. Искра жизни ещё теплилась в ней. Но я уже ничем не смог бы помочь. Плоть её, растерзанная и слабая не подлежала восстановлению. Я звал Отца, но Он не откликнулся. Впрочем, это не ново. И что-то во мне сломалось. Выгорело в ноль. Словно я и сам умер в тот день…

С тех пор за мной следили. Я засветился. Хотел уехать из города, но как на зло, квартиру обокрали. Унесли все документы и паспорт. Я снял другое жильё, через знакомых, которые не задают лишних вопросов. Но и это не помогло…

Бежать или драться? Вот так вопрос. Особенно, если учесть, что я не могу убить живое создание. Это противоречит моей природе. Поэтому, многие из нас погибли в схватке с «мрачными», которые не просто умерщвляют, а делают это изобретательно и с особой жестокостью. Но жить в одиночестве, уходя от вечного преследования – выше моих сил.

«Баста, карапузики», - подумал я с досадой. - Поработал. Надоело. Увольняюсь. Хочу пожить своей жизнью, завести семью или умереть, наконец. Но не вариться более ни дня в кипящем аду бесконечного долга».

***

Медленно выскользнув из подъезда в ночь, я улыбнулся в потухшее и безжизненное лицо своего провожатого. Его мерцающие во тьме глаза загорелись азартом хищника.

Я помнил его. Он преследовал меня на самой заре времён. «Мрачные» твари живут почти так же долго, как и мы. Но откуда они пришли – ответит ли кто-то?

Просто однажды мы столкнулись с ним на узкой дороге, и завязалась бойня, от которой я сбежал, затаившись на многие тысячелетия. Струсил. Спас шкуру, рассудив, сколько невинных погибнет вслед за мной… Тогда мне казалось, что я рассуждаю логично. Но нет… Во мне говорил лишь животный ужас, а не забота о «ближнем»…

Сейчас я вышел с высоко поднятой головой и решимостью в сердце – закончить всё раз и навсегда.

- Ещё один сдался, - захихикала кукла с человеческим лицом, протягивая ко мне свои мерзкие, наманикюренные лапы.

Я не знал, как их убить, но внутренне давно на это решился. И дрался, как хищник. Вгрызался зубами в их ватную плоть. Резал, кромсал, обрушивал на эту парочку всю силу своего гнева.

В пылу сражения мы не заметили, как поднялись на самую крышу. Секундная проволочка решила всё. И вот я уже лечу вниз головой, хватая ртом воздух и крича от ужаса.

***

Лёжа на асфальте, умирающий враг истекал кровью, похожей на рубиновое вино. Такой же прозрачной и сладкой. Был ли он когда-то по-настоящему живым?

Рядом некрасивой, истерзанной кучей валялся я. Хотел пошевелиться и не мог. Кровь врага заливалась мне в рот, но тело совсем не слушалось.

Кто-то осторожно поднял меня на руки и отнёс в машину. Лёжа на заднем сидении, я напряжённо вслушивался в их тихую беседу.

Мягко ревел мотор, а из динамиков едва доносился хриплый тенор Стива Тайлера.

- Как думаешь? Он превратится или просто помрёт?

- Время покажет. – Уклончиво ответил голос, высокий и пугающий, смутно знакомый мне… Откуда? На раздумья не оставалось сил.

Тонкий запах французского одеколона наполнил лёгкие и, задохнувшись, я потерял сознание.

Очнулся на мягкой кровати в хорошем отеле. В номере пахло корицей и ванилью.

Пошевелил рукой. Удача – я не умер и даже не связан.

Открыв дверь в уборную, первым делом я включил свет и умылся, смывая с себя остатки кошмара.

Что это было - очередное видение? Страшный сон? Почему я чувствую себя так расслабленно и хорошо, как никогда в жизни?

Подняв взгляд на зеркало, я отпрянул. Оттуда на меня смотрело чужое лицо. Ровное, как маска. Ни родимых пятен, ни шрамов от падения. Безжизненная, фарфорово-бледная кожа и ясный взгляд пугающе зелёных глаз.

- Проснулся? – Спросил мой убийца, входя в ванную. Живой и невредимый. – Прости, что тебе пришлось это пережить. Я не желал тебе ни боли, ни смерти... Мне нужна лишь услуга... Но в ТОМ виде, - с нажимом произнёс он, - ты не смог бы её оказать.

- Аня? – Спросил я, ужасаясь неестественным ноткам своего низкого голоса. – Она тоже с вами?

- К сожалению, её не удалось убедить, - расстроенно протянул незнакомец, накручивая на палец локон идеально блестящих, светлых, как рожь, волос. – Она просто погибла… Абсолютно бездарно. Но это условности. Главное, что «древнейший» на нашей стороне…

- Кто вы? – Перебил его я. – Что со мной произошло?

- Считай, что заново родился… – Мрачно ухмыльнулся собеседник, присаживаясь на пуф, обитый дорогой телячьей кожей. -Ты зовёшь нас куклами, но не представляешь, насколько мы живее и человечнее вас. Вы прячетесь, прозябая по ночлежкам. Живёте в лишении. Никого не любите и ничего не ждёте, кроме свободы, которую пообещал Вам Создатель. Когда – неизвестно… Может, в конце времён? Только проявив свободу воли, ты меняешься, перестаёшь быть марионеткой. Так кто из нас кукла? – Засмеялся «другой», заглядывая мне в глаза. – Прими свою суть и обрежь все нити, упади за сцену. Именно тут и течёт настоящая жизнь. Там, где "Папочка" не достанет...

История 3: Козлёночком станешь

- Алёна Ивановна? - Незнакомец улыбнулся, широко и белозубо.

Девушка внимательно рассмотрела гостя. Совсем юный, но высоченный детина. Лет семнадцать от роду, не больше, а уже богатырь.

- Немножко времени отниму? - Кашлянул парень.

Алёна нехотя кивнула и сняла цепочку с двери.

- Входите, - бесхитростно улыбнулась она.

- Штатной бригаде добрых молодцев поручили одно дело… Не поймите меня не правильно, но все дороги ведут к вам… - Замялся на пороге дружинник. - А с Иваном Ивановичем я могу побеседовать?

- Брата нет дома! - Зарделась Аленушка всеми оттенками пурпурного. - Он на симпозиум укатил. Сельскохозяйственный. - Девушка запнулась, и в тишине терема послышался цокот копыт. - Что обо мне соседи подумают? Брат за порог, а сестра мужчин к себе водит…

- Скотину в доме держите? А Вы - оригинал, Алёна Ивановна. - Добрый молодец подбоченился, и на груди блеснула приметная бляха: «Лучшему стрельцу».

- Козленок у нас приболел. Брат сам выхаживает, - покусала губу девушка. - А что случилось?

- Растрата у нас в казне. Князь кинул клич - собрать всех старост… Будет справедливый суд над ними вершить.

- Так уехал братец! - Испугалась Аленушка. - Пять дён уж, как нет.

- А конюхи не слыхали, чтоб он обоз запрягал. - Уперся добрый молодец.

- Так, он налегке, на своем коне ускакал! Тут же недалеко. - Улыбнулась хозяюшка. - Вы дом обыщите. В подполье слазайте. А я пока вам чая заварю. Мы честные люди, нам скрывать нечего. Брат мой в старосты не рвался. На вече горожане сами выбрали. А теперь князю кляузы несут? - Раскраснелась Алёна. - Да где это видано?!

- В гневе Вы ещё краше, - хихикнул дружинник. - От чая откажусь. Я на службе. А вот после - обязательно забегу. Только свистните.

- Ой, что Вы такое говорите? - Вспыхнула Аленка. Румяные щеки почти слились по цвету с копной медных волос. Девушка редко собирала их в косу, чем доводила местных «кумушек» до исступления.

- Ведите. - Дал добро молодец.

В просторной горнице густо пахло скотиной. На снопке сена восседал огромный, черный козёл. Он тряхнул бородой и нагло уставился на дружинника.

- Вот это рога! - Присвистнул парень. - «Козленок», говорите?

- Не дразните, забодает… - Прищурилась Алёна. - Проходите дальше. Он у нас беспокойный. Только брата признаёт. Я его побаиваюсь…

Она смерила козла презрительным взглядом и открыла дверь в сени:

- Вот, смотрите. На заднем дворике никого. В спальне тоже. Проверяйте. И в протокол все внесите. - Топнула ножкой девушка. - Только непременно напишите, что я оказывала содействие следствию.

Тяжелая дверь скрипнула, и добрый молодец по хозяйски, не снимая обувки вошел в спальню. Заглянул под лавку, влез на палати. Вскрыл тяжелый сундук из мореной осины.

- Действительно пусто… - Округлил глаза непрошенный визитёр. - Но тут видите ли, нюанс имеется… Вчера местные бабы стирку на озере устроили… Трое уважаемых женщин подтвердили, что видали Иваниваныча, прям во плоти. Испугались, орали. Они ж там полуголые. Взбаламутил Ваш братец баб… И уплыл восвояси… Пять протоколов у нас лежит.

- Вы что, из дружины нравов? - Усмехнулась Аленушка. Серебристый девичий смех наполнил горницу. Козёл вздрогнул, а дружинник густо покраснел. - Нет братца, говорю. Обознались бабы. Ещё и чужие глюки ему вмените, помимо растрат?

- Да… То есть, нет… - Промямлил детина. Козёл встал с лежанки и яростно цокнул копытами. - На «нет», и суда нет, - протянул дружинник, не спуская глаз со взбудораженной скотины. Козёл оттолкнулся от пола и с блеянием пошел на чужака.

- Вот то-то же! - Нахмурилась Алёна. - Как приедет, вызывайте по повестке.

- Так и сделаем, - поспешил дружинник на улицу. Огромные рога мелькнули в воздухе и воткнулись в дубовый косяк.

***

Когда дверь закрылась, девушка критично осмотрела горницу. Козьи катышки намертво застряли в сене и прилипли к некрашеным доскам. Ароматы хлева смешались с запахом липы, что сохла под потолком.

- Дааа, братец. Ну ты и набедокурил… - Босая нога без стеснения пнула сухой котях. - И чего тебя на речку понесло?

Аленушка протянула козлу миску с терпким, темным отваром. Тот долго лакал. Бурые брызги покрыли пол, стены и льняную юбку Аленки.

На глазах козёл рос, становился всё больше. Высокие, витиеватые рога втягивались в череп. А длинная, ноздрястая морда все больше походила на людской лик.

Наконец, к ногам девушки обвалился молодой мужчина. Темноволосый и статный, но ужасно бледный - как молоко.

- Зачем на озеро ходил? - Строго посмотрела сестра. - Хотел бежать от меня? Попить из «копытца» и превратиться в лань? Или лучше в быка? Оставить меня задумал? Свалить по-тихому? Козёл ты и есть! Наворотил дел, а мне расхлёбывать. Вот с самого детства так! - Топнула ножкой Алёна. - Ты зачем, дурень, казну разворовал?

- Ты думаешь, мммммеееееее, то есть мне княже деньги на терем выдал?.. - Возмутился Иван. - Ничуть не бывало. Служба чиновничья оплачивается скромно! Я - слуга народа! А ты сестрица, уже привыкла шиковать! То бусики гранатовые, то рубаха белая, льняная. Всё-то тебе мало!

- Надо менять город. - Тонкая, девичья рука ловко сорвала пару веток сухой полыни, нашинковала дикий остролист и посыпала все семенами бурого папоротника. - Вальпургиева ночь - хорошее время для побега. Превратимся в пташек небесных, улетим в теплые края и начнем все с начала. Что думаешь, брат?

Иванушка не ответил. Он с грустью поглядел в окно. Там вдалеке плескалось то самое озеро, на котором он впервые стал козлёнком. По берегам до сих пор густо рос остролист.

«Оборот-трава» - так Алёна звала непроходимые заросли, переходящие в густой русский лес. Там за чащей, на Ведьмином холме Аленка не раз пропадала в Бельтэйн. С её тринадцатилетия он не разу не видел сестру в благостном настроении. Красивая, но недовольная мордашка не раз толкала его на преступление. Но он любил её, горячо и по-настоящему. Она - вот все, что осталось от некогда дружной и шумной семьи.

- В кого мы превратились? - Изрёк Ваня и навалился всем телом на скрипучий подоконник.

- Не кисни, - сестра протянула ему дорогой резной кубок. - Пей и полетели. Тут нечего больше ловить! Слетаем в Грецию. Или к берберам… А может, во Францию? Хотя нет, там бушует мор, и ведьм теперь не очень жалуют. - Алёна призадумалась.

За бескрайним суровым морем их ждали приключения и открытия. Новые страны и совсем иная жизнь. Алёна это ощущала. Интуиция никогда не подводила девушку.

История 4: Чисто английское «попаданство»

— Овсянка, сэр. — Вкрадчивый голос дворецкого заставил молодого Дарси вздрогнуть.

Он дернулся и облил чаем белоснежный манжет. Вздохнул. Аккуратно отставил чашку и обернулся. Тонкие губы лорда недовольно искривись:

— Опять Вы?! Что на этот раз? Ну, сколько можно шастать, туда-сюда?

На пороге маячила хрупкая девушка в рваных джинсах и вязанном кардигане. Уж точно не её молодой лорд ожидал увидеть утром, на пороге столовой, да еще и в компании своего верного Бэрримора. Он и думать забыл об этой наглой мадам с манерами портовой босячки… во всяком случае, качественно убедил себя в этом.

Дворецкий тактично кашлянул. Он знал, что лорд непременно взбрыкнёт.

Джон всегда так делал. Но потом интерес брал верх над семейной спесью и вульгарной ленью.

Потомственный лорд Дарси, филантроп и лучший из учеников Бэрримора, раскручивает самые сложные дела. Детектив от бога.

Если бы покойный Шерлок Холмс знал, как изменится мир, он бы подавился трубкой.

— Кто-то снова хочет убить королеву. — Старший лейтенант браво козырнула лорду, и даже подмигнула, выражая крайнюю степень удовольствия. Глаза её, по-кошачьи раскосые, благодушно сощурились. — Ну скажите, что не рады меня видеть… Кого Вы обманываете, Джон? Мы — отличная команда. «Дрим-тим».

— Ваше появление всегда грозит горой неприятностей. — Капризно протянул лорд. — Я устал. Мне нужен тайм-аут. Прошлое наше приключение было последним. Вы, между прочим, обещали! И снова заявились, как к себе домой… — Большие, серые глаза Дарси закатились, и он исступленно, совсем не аристократично побился головой о резной стол. Сахарница из тонкого фарфора звякнула и угрожающе пошатнулась.

Девушка нагло разглядывала Дарси — его белоснежную, накрахмаленную сорочку, тонкие, бледные пальцы, идеальную укладку упругих, черных, как смоль локонов, что держались, как прибитые, не смотря на тихую истерику их хозяина.

Старлей инстинктивно поежилась и легким, отработанным жестом взбила свои «три пера». Служба в МВД заставила её полюбить короткие стрижки.

— Итак. Попаданка Овсеенко Елена Григорьевна. Позывной - «Овсянка». Личное дело номер пятьсот сорок семь, прибыла в распоряжение лорда Дарси для дальнейших указаний. — Чеканный баритон Беримора зачитывал протокольную речь. — Вам следует предотвратить покушение на её Величество, королеву Викторию…

— Удачное покушение, — поправила дворецкого Овсянка. — У нас три дня.

— Час от часу не легче, — вздохнул хозяин дома. — Вам что, совсем заняться нечем там, в этом вашем «будущем»?

— Вы, Джонатан Дарси, подписали соглашение, не далее как семь лет назад, — напомнила старший лейтенант. Ее благодушие как ветром сдуло. — Пространственно-временную линию нужно охранять. Смерть королевы запустит череду необратимых перемен. Я тоже не рада оказаться в компании такого повесы и фонфарона, как Вы. И я просила о переводе. Шесть раз, — коротко кивнув, она обменялась с дворецким многозначительными взглядами. — Возьмите себя в руки. Слово джентельмена – закон. Особенно в качестве официального документа нашей скромной организации…

— Я не смог подписать перевод. — Улыбнулся Беримор. — Рука не поднялась. Вы созданы друг для друга.

— Как лёд и пламя, как фисташки и беззубый дед, — закатила глаза Овсянка.

— Как утка и порох, — расхохотался Дарси. - Мне нравится ваш юмор. И на этом, пожалуй, всё. Идите сюда, обнимемся. Я скучал, не смотря на проблемы, что Вы приносите… Заноза вы эдакая!..

Овсянка прижалась к широкой груди лорда, и ощутила себя, как дома. В викторианской Англии, в богатом доме среди вычурного антиквариата, с двумя чопорными «англичашками», с их терпким чаем и витиеватым, устаревшим наречием.

Овсянка хорошо, почти без акцента говорила по-английски, словно жила тут с детства.

Впрочем, так оно и было. Впервые в Туманный Альбион девушка попала ещё в средней школе. Буквально свалилась на голову юному Дарси, смешному и угловатому, с чахлыми усиками.

Попаданство – это ж как артрит: раз захворал, считай, что болеешь всю жизнь. Чихнул невпопад, и очутился у черта на рогах, в неизвестном столетии…

Овсянку дар не тяготил. Она старательно «ускользала» из реальности с алкашом-папой, скучными одноклассниками, мамой, что забывала её хвалить, а вот «воспитывать» - никогда. И самое главное, что никто не замечал её отсутствия.

Бэрримор утверждал, что пять месяцев в прошлом — для будущего лишь пять минут. Но Лена была уверена, что дома её просто не замечали. Человек-неведимка для родителей, одноклассников… и остальных современных людей. Ненужная и не важная. Из чужой эпохи. Словно бесплотный призрак на рубеже времён.

В академии её завербовали спецслужбы. И вскоре жизнь рядовой сотрудницы захолустного МВД заиграла яркими красками. Новые знакомства, небывалые приключения, интересные открытия. Впервые она ощутила себя - на своём месте.

Постепенно, она научилась контролировать дар. Точная дата и время - как нечего делать. Она задумывала год, представляла себе людей, к которым хочет попасть… И вот она уже обнимается со своим непокорным, колючим, непредсказуемым и таким родным мистером Дарси… Не это ли работа мечты?

— Если вы уже закончили с формальностями, проследуем в кабинет. — Лукаво улыбнулся Бэрримор. — Переодевайся, моя девочка. Я налью тебе чая.

— Буду благодарна, — промурчала Овсянка на чистейшем «английском». — По тебе я тоже соскучилась, дядя Бэрри.

— Может, переберешься к нам навсегда? - Подмигнул дворецкий, когда лорд покинул столовую. — Дарси любит тебя, просто не знает, как выразить свои чувства. Ходил сам не свой четыре месяца. Только начал от тебя отвыкать.

— А кто мир спасать будет? — Горько усмехнулась Овсянка. — На пенсии обязательно к вам переберусь. Буду надоедать Джону тридцать раз на дню.

Шершавая ладонь дворецкого легонько прихлопнула по узкой спине.

— Значит, ещё не время… еще не время.

История 5: Когда роза даёт второй шанс

— Лорд Туахом, последний из рода Тутытам, блуждающий между мирами, красная буря Ардоса, потомок Эйрима Рыжего, владыка Сумрачной Башни по Вашему велению прибыл, сир. — Огнегнебородый рыцарь преклонил колено. — Остальные регалии перечислит мой оруженосец.

Юркий, мелкий как суслик, парнишка в красном трико деловито откашлялся и развернул километровый пергамент. Свиток покатился и ударил о ступеньку трона.

«Ну, понеслось, — подумал я. — Это на час, не меньше, можно и вздремнуть». — Усталые глаза закрылись сами собой. Тяжелые веки дрогнули, и я притворился, что внимательно слушаю, хотя в сущности, мне было всё равно.

— Только не захрапи, — скрипучий тенор выдернул меня из сна, будто кипятком окатили. Горячая волна побежала за шиворот, и щеки запылали огнём стыда. — Ты - все-таки монарх, мой мальчик. Так, будь любезен, спать по ночам, а не листать волшебные новеллы… — Голос принадлежал Убарро, придворному магу и моему крестному.

Я обернулся. Он стоял, молча. Как всегда, прямой и статный, с пышной гривой седеющих волос. Губы его не шелохнулись, но речь продолжала звучать в моей голове:

— Внимание, сир. Сейчас каждый из них принесет тебе традиционный дар. Метафорический, как всегда. Тут-то мы и сцапаем подлеца. Кто бы из них не задумал тебя сместить, он выдаст себя с потрохами. Вспомни, кто ты. В твоих жилах течет кровь Волшебного народа. Настройся. А я помогу, чем сумею.

В роскошном зале толпилась знать всех мастей. Были здесь и потомки Филигона Великого, и Дети Моря, и жрецы Темного Храма Ночи. Все со свитками регалий и заслуг перед Короной, не зачитать которые считалось дурным тоном.

Входные двери хлопнули, и лакеи преградили путь молодой девушке в пурпурном плаще дома Бури. Но та была непримирима. Тонкие пальчики оглушительно щелкнули, и в воздухе завис огненный шар. Смутьянка миролюбиво улыбнулась:

— Не хочу неприятностей, мессир. - Язык её тела никак не монтировался с речью. — Прикажите солдатам опустить оружие, и обещаю, никто не пострадает. Я пришла исполнить свой долг перед Короной. Покорнейше извиняюсь за опоздание, но нас задержали в пути. Кто-то из гостей не желает, чтобы Дом Бури принес свой дар.

По залу прошел возбужденный шёпот. Я же наконец перестал клевать носом. А день становится интересным.

Прав был Крестный. Восемнадцать — волшебный возраст в моей семье. Каждый мой предок мужского пола либо исчезал бесследно, либо правил сто лет. Что же выпадет мне? Столетие скуки, или краткая, полная приключений жизнь?

— Если Туахом Огнебород не возражает, — огненный шар отделился от девичьей ладони и медленно проплыл перед носом раздосадованного рыцаря, — я принесу дар первой. Леди Лэйла. Уверена, мой дом Вы легко определили по оттенку плаща. Никто в королевстве не имеет права носить пурпурный. Даже король. — Прекрасное личико исказила надменная улыбка. — Я принесла бочонок родной земли. — Лакеи прикатили бочку, и насыпали небольшой бархан в центре зала. — Для меня нет ничего дороже, мессир. — Узкая ладошка зачерпнула чернозём, и к удивлению зрителей, прямо из кулачка пророс прекрасный, золотистый цветок. Эфемерный и завораживающий.

Он буквально сиял изнутри. Великолепная, волшебная роза, первый сорт.

— Один лепесток, одно желание, мессир. — Зоговорчески улыбнулась Леди.

Рука Лейлы сделала плавный пассаж, и прекрасный артефакт поплыл по воздуху прямо к трону. Публика ахнула — настолько нежным и невесомым казался цветок вблизи.

— Но одно условие. Загадывать желание нужно с чистым сердцем. Иначе случится беда. Пусть первый лепесток сорвет Маг-крестный, остальные — Ваши Лорды. Два последних — останутся нам с вами. Кто пришёл в этот дом с дурными намерениями, поразит свой род до седьмого колена, мессир, стоит ему потревожить розу. На наших глазах он сам обрастёт шерстью, ноги его искривятся, а зубы станут огромными, как у Арктического барса. А все его признанные наследники падут замертво в тот же миг.

Огнебород захлопал глазами. Такой угрожающе-огромный, он растерял свой воинственный флер, и теперь более всего походил на кудрявого малыша-переростка.

Убарро, не говоря ни слова, сорвал первый лепесток. Раздался металлический звон, и Роза завертелось вдоль своей оси.

Зал наполнил гул радужного водопада с живой водой.

— Этот источник жизни я дарю Вам, сир, — коротко поклонился маг. — Пусть правление Ваше будет долгим и безоблачным.

Роза вспыхнула снопом золотых искр и переплыла к Огнебороду.

Дрожащей рукой великан отломил следующий лепесток.

«Дзынь», — он коснулся пола и Роза заискрилась, легонько позвякивая.

Исполинский, под стать Туахому, механический скакун появился из ниоткуда и сделал круг по залу.

— Это мой дар Вам, Владыка. Пусть ваша конница не знает усталости и поражений.

Пространство рядом с розой искривилось, и на пол выпала дорогая, кожаная узда.

— Великолепно. Твои намерения чисты, сын Эйрима. Кто следующий? — Вызывающе выкрикнула Лейла. Угольные, непроницаемые очи оглядели зал.

Высокий и худой старик в диадеме Вечных земель сделал робкий шаг вперёд:

— Дом Грома с вами. — Звенящий треск, и ещё один лепесток коснулся мраморного пола.

Роза вспыхнула, и гулкое помещение наполнило пение райских птиц. Разноцветные прелестницы разлетелись по залу и, не сговариваясь, превратились в молодых, обольстительных девушек. Они танцевали и кружились подле высоких лордов, пока я не утомился и не приказал им уйти.

— Пусть жизнь Ваша будет сладка и беспечна, Владыка, — поклонился старик.

— Спасибо, лорд Джой. Кто следующий? — Зловеще улыбнулась Лейла. В её мягких чертах мгновенно проступила звериная угроза. — Никого? Хаааа!.. Я так и знала. Значит, вы выбрали войну, господа Лорды. Честно примите бой сейчас или позорно покиньте королевство навсегда. И пусть барды разнесут по стране басни о вашем вероломстве и трусости!

Огненный шар пронзительно зажужжал и врезался в тонкую фреску на потолке.

Я вздрогнул и задохнулся от изумления. Все и думать забыли об охранном фаерболе.

— Я все исправлю, - пообещала смутьянка и захохотала так, будто вот-вот сдвинется с ума. — Дуэль? Тридцать против одной? — В «антрацитовых» глазах девушки сверкнул нешуточный азарт. — Защищайтесь.

Робкий, неуклюжий вихрь вырвался из рукава Лейлы, постепенно окреп и двинулся в сторону Толстого Стэнли - лорда Медвежьей Долины.

Тот уклонился в сторону, и разыгравшаяся наконец стихия засосала его щуплого оруженосца. Пара витков, и парнишка пропал. Растворился в воздухе, будто его и не было.

— Магия - это не честно! — Взвизгнула владычица Звездной реки. — У нас отняли оружие! Мы не можем сражаться… Эта девка все просчитала.

— Ха, так загадайте желание, если уверены, что сможете облапошить мироздание… — Змеиная ухмылка отдавала ядом и горечью. — Или бегите с позором, господа лорды. Считаю до «одного».

— Ты слаба. - Улыбнулась Звездная Владычица. — Вся магия ушла на розу. Да мой рыцарь в кулачном бою тебя одной левой размажет.

Белокурый рыцарь с тяжелой челюстью выступил вперёд и наткнулся на невидимый барьер Лейлы.

— Да? — Вскинула бровь девушка.

Щелчок, и голова Леди Штефани взорвалась, как «бешеный огурец» на изломе августа. Рыцарь осел на пол без чувств.

— Это сделал ты? - Я обернулся на крёстного.

Тот улыбнулся:

— Никогда не любил эту напыщенную пустомелю.

Лейла, не спеша, обтерла капельки крови пурпурным шелковым платком.

Не сговариваясь, народ потянулся к выходу. Шум и давка быстро перешли в крики и ругань.

Пользуясь замешательством, я прикоснулся к цветку. Золотистый свет угас и Роза завибрировала в руке.

— Ты знаешь, чего я хочу… — шепот сорвался с губ и покатился, как скомканный фантик.

— Свободы? — Прозвенел цветок.

Тронный зал поплыл. Он стал миражом на закате. Таким далёким, грёзоподобным, невесомым…

Вычурные одежды сменили пуховики и простые, строгие пальто.

Один взмах ресниц, и вот Лейла вдевает в ухо «блютус»-гарнитуру.

«Откуда я знаю, как называется эта штука?»

Вагон метро разгоняет и трясёт. Искусственный свет мигает, кое-где ещё видны фрески тронного зала.

— Что ты наделал, мессир?.. — Вздыхает девушка. - Её голова лежит на плече не монарха, но простого студента философского факультета. Мы недавно поженились и вместе едем на лекцию.

— Как же хорошо… — Я вздыхаю и устраиваюсь поудобнее. — Хочу попробовать на вкус другой мир. - В отражении, черном и глубоком, с облегчением улыбается кудрявый, бледный парень. — Старый меня до страсти утомил. В конце-концов, у нас осталось твоё желание… Не профукай его, моя милая Леди.

История 6: Образовательный подкаст

– Я – душевед. – Собеседник вальяжно развалился в кожаном кресле. Открыто улыбнулся, обнажив острые, белоснежные резцы и жестом пригласил меня сесть. - Мне важно, чтобы Вам было удобно.

Спина утонула в мягкой обивке дивана. Я честно попытался расслабиться.

– Будьте, как дома. – Кивнул хозяин. – Кофе? – Указал он на тонкий, драгоценный сервиз.

– Девятнадцатый век? - Покрутил я чашку.

– Ммм, а Вы знаток. - Прищурился собеседник.

Съемочная группа настраивала камеру. Я тем временем «пробежался» по главным тезисам.

Мой визави хранил молчание. Он тоже углубился в чтение. Дорогие очки в серебристой оправе уютно поблескивали в свете торшера.

«Искусство убеждать», - на автомате прочёл я.

Иногда он мерно помахивал ногой - туда-сюда. Домашние туфли из телячей кожи с яркой брошью на мыске гипнотизировали своим ритмичным мельтешением.

– Начали, - дал сигнал оператор. От неожиданности я вздрогнул.

Этот дом, человек, подкаст после длительного перерыва… Буквально каждая мелочь - вызывала у меня невроз на грани с паникой. Мне хотелось сбежать. Но деньги уже заплачены. Съемка и монтаж заказаны…

Как профессионал, я взял себя в руки и отчеканил:

– Итак, сегодня у нас интервью с господином… - Я развернулся к собеседнику. - Представьтесь пожалуйста.

– Люди знают меня под разными псевдонимами… Затрудняюсь, какой назвать. Эх, давно не выступал на публику… – Мужчина поправил белоснежный воротничок. – Творческое забвение – штука сложная… Когда-то, лет 10 назад я развлекался, ходил по ТВ-шоу, правда, это было в Штатах…Психика пластична, знаете ли. Все позабыл. Теперь для меня пытка - говорить на камеру.

– Хорошо, – пришел я на выручку собеседнику. – Давайте начнём с азов. Чем занимаетесь, где учились? В чем сфера вашего профессионального интереса? Зрителям было бы любопытно.

– Учился я так давно, что и не вспомню, - улыбнулся собеседник. - Стажировался в Сорбонне, проходил обучение в Гарварде. В годы учебы объездил весь мир. Неутолимая жажда познания вела меня по свету… Но теперь я живу затворником. Люблю свой дом, иногда практикую для души, если можно так выразиться... Я давно перерос примитивный психоанализ, и теперь пишу книги. Как писатель, известен под псевдонимом Люксий Светлов.

– А Ваше настоящее имя? Зрителям будет интересно, - включился в беседу я.

– Возможно, позже? - Прищурился собеседник. - Подержим интригу.

Я огляделся. Темноватая комната в готическом стиле. Половину пространства занимает антикварный черный рояль. В другой - притаились мы.

На стенах - виртуозные копии Айвазовского. В центре, над роялем - «Демон» Врубеля. У хозяина хороший вкус.

Окна - плотно зашторены тяжелыми бархатными портьерами. От искусственных светильников нестерпимо печёт.

Я утер пот и выключил камеру.

– Так, не для протокола. Подкаст «О душе» выходит довольно давно… Он снискал свою лояльную аудиторию. Народ тут хороший. Всех троллей мы заблокировали, поэтому расслабьтесь и просто будьте собой. Расскажите о рабочей рутине. О том, что любите, а чего - не жалуете. О хобби. Я буду изредка направлять вас вопросами, но историю за Вас не расскажу, - почесал лоб я.

– А давайте побеседуем о Вас? Мне так привычнее, - гость инстинктивно погладил кресло. - Я покажу вам всё, на что способен. А Вы скажете, стоит ли это той платы, что я беру?

– Сколько стоит Ваша консультация? - Улыбнулся я.

– Много. - Усмехнулся визави. - Вы столько отдать не захотите, не сочтите за оскорбление. Я слишком хорошо изучил Ваш типаж.

– А давайте, – махнул я рукой. - Уговорили. Профайлинг – любопытный формат. Сделаем что-то новое, не приевшееся.

– Итак… – Собеседник сложил руки на груди, закрыл глаза и откинулся в кресле. – Вам слегка за тридцать, но выглядите моложе. Дважды были женаты, сейчас в разводе. Пару раз уезжали из России, но на новом месте не приживались, возвращались на Родину.

– Ну, это и в интернете можно прочесть, - рассмеялся я.

– Хорошо, – промурлыкал собеседник. Голос его звучал вкрадчиво и убаюкивающе. - В детстве Вас била мама, сверстники гнобили. Росли без отца. С единственным другом - пути разошлись. Вы закрыты. Не верите людям, всегда настороже и ощущаете себя непонятым. Вы одиноки, мой друг… Как и я. Но любите это одиночество. Так спокойнее, правда?

– Весьма впечатляюще. - Округлил глаза я.

– Вы жаждите славы и одновременно бежите от неё - ведете закрытый образ жизни, морально устойчивы, по вечеринкам не ходите. Живете скромно. Ваша заветная мечта - купить домик на берегу моря и снимать свой подкаст. Только перед камерой, в абсолютном одиночестве Вы позволяете себе - быть собой. Это как глядеть в зеркало, только лучше: камера подмечает такие грани, о которых Вы не говорите. То, что Вы предпочитаете не замечать… Она делает вас цельным, объемным, веселым. Камера любит вас… В отличие от женщин. Им Вы не доверяете. Обе жены сбежали, не прошло и пяти лет. Детей Вы не хотите, потому что в душе сами ощущаете себя ребенком. И это правильно. Дети не должны рожать детей…

– Чёрт, а это может быть болезненным, - притворно сморщился я.

– Самое близкое живое существо для вас – это собака. Ретривер?!. Ааа, постойте, нет… Колли. – Прищурился собеседник и снял с моего пиджака рыжий волос. – Люди вас не замечают и не ценят. Собака - не такая. Она всегда рада вам. Каким бы Вы не были…

– Вы - очень хороший психолог. - Вздохнул я. - Все «в десятку».

– Ещё какой. - Заговорчески улыбнулся гость. – Вот. Возьмите карточку. - В длинных пальцах, как по волшебству, показалась черная визитка с золотым тиснением.

– Ммм, дорогая и стильная. - Присвистнул я. - У вас отличный вкус.

– За первый прием платить не нужно. - Вкрадчиво прошептал собеседник, глядя в камеру. – Потом сочтемся, если Вам понравится. О, я уверен, что Вам понравится, потому что я чертовски хорош!..

Не смотря на духоту, по коже пробежал озноб. Я сжал визитку, и меня пронзило холодом.

На черном матовом пластике сияла надпись: «Ты в тупике? Устал от жизни? Замучили проблемы? Свет в конце тоннеля оказался поездом? Господин Мефистофель. Помогу в ситуациях любой сложности».

История 7: Сущий ад

Альфред гордо восседал в высоком шёлковом кресле. Алая, лоснящаяся ткань приятно холодила пальцы.

За три столетия в Распределителе душ ему не приелись ни должность, ни кабинет, ни обязанности…

Труд «с огоньком» при жизни обернулся авралом в Посмертии, но ему даже нравилось. Всегда при деле — так вечность летит быстрей.

Он заказывал лучшую канцелярию и щипал секретаршу за зад. Пил обжигающий эспрессо из горьких, пережаренных зёрен и закусывал вчерашним круассаном. Его стол стоял у окна, из которого нестерпимо дуло, не смотря на адскую жару… Курьеры всё время опаздывали, а начальство регулярно проявляло демоническую бестактность… И все же Альфред ощущал себя божественно…

«Кто решил, что дурной кофе — это пытка, тот просто не пил эспрессо в моём прежнем офисе», — благодушно усмехался он.

Бесконечные мириады душ ежедневно проходили процедуру распределения. Это тонны макулатуры, миллионные очереди, плач, вой и сопли неприкаянных просителей. Сущий ад… И поверх — витиеватая закорючка Альфа с росчерком: «Заверено».

Он не скучал по жизни. Его не тяготили авралы… Он наслаждался вниманием и радостно злоупотреблял почти безграничной властью в рамках небольшого кусочка Преисподней, где он стал почти богоподобной фигурой…

«Начальник Приёмника душ», — смаковал он фразу, ставя подпись в очередном документе.

Как ни крути, а жизнь человеческая — куда хуже. Настоящий ад Альф прошёл на Земле. В Посмертии любые пытки покажутся бледной копией утра понедельника.

«Хоть голова не болит, — улыбнулся он своим мыслям. — Пригласите следующего. — Альфред хлопнул помощницу по ягоднице, и та возвела страдающий взор к потолку. Её пухлые щёчки раскраснелись от ярости, а костлявые кулаки сжались добела.

«Обожаю феминисток, их пытки весьма приятны… Когда эта «сдуется», попрошу ту противную Роберту, что лет семь «травила» меня в офисе. — Губы растянула благодушна улыбка, и Альф по-хозяйски откинулся в кресле.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге