Обложка Нефилимы. Часть первая. Одиннадцатая ветвь.

Нефилимы. Часть первая. Одиннадцатая ветвь.

Владимир Фарулин

0% прочитано
Стандартный
Владимир Фарулин

Нефилимы. Часть первая. Одиннадцатая ветвь.

Глава 1 Пролог.

Последняя затяжка выжгла остатки сигареты и даже немного оплавила фильтр. Я медленно выдохнул, выпуская табачный дым через ноздри и щелчком отправил тлеющий окурок в ближайшие кусты. Солнце клонилось к закату. Дальше тянуть было нельзя.

«На-на-на-на-на. На-на-на» (мелодия из фильма “Хороший, плохой, злой)

Прежде чем сделать первый шаг, по привычке промычал незатейливую мелодию из старого вестерна. С Клинтом Иствудом, вроде. Ещё с детства почему-то делаю так всякий раз, когда приходиться сильно нервничать. Не то чтобы сейчас было прям очень страшно, но предбоевой мандраж определённо присутствовал.

Выскользнув из тени широкого дерева, я быстро зашагал к старому, слегка покосившемуся влево дому. Хотя назвать это строение жилищем у меня бы, например, язык не повернулся. Скорее смахивало на обыкновенный сарай. Большей частью прогнивший. Убогий настолько, что ни одной живой душе совершенно точно и в голову не пришло бы здесь поселиться. Однако тот, ради кого я сюда приехал, живым-то как раз и не являлся.

Территория вокруг, собственно как и сам дом, визуально казалась давно заброшенной. Некошеная, местами высохшая трава, доставала практически до пояса. Она постоянно липла к штанам. Обвивая ноги и стягивая их, словно щупальца осьминога. Это изрядно затрудняло движение. Местами мне приходилось буквально продираться сквозь её плотные заросли. В какой-то момент даже почудилось, что стебли двигаются не хаотично, а вполне осознанно. Словно специально старались меня задержать...

Я остановился, растерянно уставившись на туго обмотанные травой, ноги. Потряс головой, гоня прочь наваждение и морок, как ни странно, спал. Трава вновь колебалась исключительно под воздействием ветра, а мои ноги были совершенно свободны.

Ветхий забор, окольцовывающий избу, почти полностью скрывался в густой куще. Не только травы, но и разросшегося повсюду, дикого кустарника. Местами он перекрывал целые пролёты, создавая впечатление, что ограждения и вовсе не существует. В то время как калитка, наоборот, на удивление была совершенно свободна. И при этом плотно заперта.

Конечно, идти через главный вход я не собирался. Разумно предположив, что от посетителей вроде меня, здесь именно этого и ждут. Вместо этого выбрал участок ограды подальше, без особых проблем перемахнув через её полуметровую высоту.

В двадцати шагах от дома я замедлился и слегка пригнулся. Возле мутных, жирных от грязи, стёкол остановился. Осторожно заглянул внутрь.

Судя по всему, с той стороны находилась кухня. Непосредственно к подоконнику был придвинут стол, заваленный ржавыми тарелками и различным хламом. В метре от него печка-буржуйка. Пара деревянных стульев и навесной шкафчик с единственной дверцей, висящей на честном слове. Всё. Типа никого. Типа давно заброшено. Ну-ну. Картинка для случайных прохожих.

«На-на-на-на-на. На-на-на.»

Неосознанно коснулся рукоятки кинжала, чьи кожаные ножны были крепко закреплены на ремне справа. Ласково погладил. Друг хотя и новый, никак пока себя не зарекомендовавший, но само его присутствие дарило приятные ощущения. Успокаивало что ли.

Прижимаюсь спиной к стене, бесшумно приближаясь к входной двери. Закрыта не до конца. Кончиками пальцев тяну за её край и, в образовавшуюся щель, вглядываюсь в сумрак предбанника. Вроде и здесь пусто. Не обольщаюсь. Уверен, всё изменится довольно скоро.

Тенью юркаю внутрь. В нос ударяет удушающий смрад сырости, блевотины и чего-то тухлого. Твою же мать! Стараюсь дышать ртом, зажав нос пальцами.

С каждым новым шагом темнота сгущается всё больше. Двигаюсь практически наощупь. Фонарь бы сейчас не помешал конечно. Вляпаться впотьмах в чьё-нибудь дерьмо или наткнуться на останки какого-то бедолаги удовольствие сомнительное. Однако подсветка телефоном однозначно привлечёт внимание местного квартиросъёмщика раньше времени, а этого хотелось бы избежать.

Дряхлые половицы скрипят от каждого касания пола подошвой, действуя на нервы, будто разряды электрического тока. Морщусь, бесшумно матерюсь, но не останавливаюсь.

«На-на-на-на-на. На-на-на.»

Наконец, добрался до двери в кухню. Тоже приоткрыта. Надо же, какой гостеприимный.

Вхожу.

Стекла, хотя и мутные от грязи и жира, но дневной свет пропускают. После кухни, судя по обрисованному Борисычем, плану, должны быть ещё две комнаты. Доступ в ближайшую из них свободен. Потому как попросту не имеет двери. Пустой проём, обрамлённый растрескавшимися стоевыми коробки. На одной петли вырваны с корнем. Будто бы дверь выламывали силой.

Прищурившись, начинаю различать силуэты предметов мебели. Внутри, похоже, никого. На цыпочках, стараясь даже не дышать, крадусь к проёму – так и есть. Осталось проверить вторую.

Заношу ногу, чтобы двигаться дальше, но вынужденно замираю на полпути. Со второго этажа доносится шум. Точнее мерный стук шагов, как если бы наверху кто-то прошёлся в обуви на каблуках. Машинально поднимаю глаза к потолку и на лицо тут же сыпется мелкая крошка из опилок и пыли. Невольно вдыхаю мерзкую смесь и в следующую секунду с силой зажимаю рот, безуспешно сдерживая позывы чихнуть. Глупо хрюкаю, глотаю сопли, но толку мало. Меня явно услышали. Хождение прекратилось.

Что же, видимо застать хозяина этой развалюхи врасплох не удастся. Не удивительно, охотник из меня тот ещё. Обидно – да. Смертельно? Надеюсь, нет. Достаю нож и до треска стискиваю рукоять.

Бегом устремляюсь через тамбур вверх по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени натужно скрипят под тяжёлыми ударами военных ботинок, с точностью до миллиметра фиксируя моё местоположение. Плевать. Главное, чтобы демон не успел уйти!

Уткнувшись в дверь верхней комнаты, без особых раздумий вышибаю их ногой. Пересохшая, полусгнившая, та срывается с петель и с грохотом отлетает вглубь помещения. Уверенно врываюсь внутрь. Бегло осматриваюсь.

Комната совершенно пуста. Исключение – старинного вида стул-качалка, что стоит прямо по центру. Справа, почти под потолком маленькое оконце, затянутое полиэтиленовой плёнкой. Один угол надорван. Сквозь него внутрь пробивается тонкий луч света, освещающий центр комнаты и часть со стороны входа. Остальная же скрыта сумраком.

Я напряжён и собран. Нутром чувствую - тварь где-то рядом. Готовлюсь к атаке, медленно кружа на одном месте. Внимательно всматриваюсь перед собой. В каждый угол. В каждое тёмное пятно. Страх есть, но он под контролем. Уверен, что справлюсь. Обязан, выхода другого нет.

За спиной слышится детский смех.

Резко оборачиваюсь. Никого. Единственное, стул еле заметно наклоняется туда-сюда, словно ещё секунду назад на нём кто-то сидел.

Краем глаза улавливаю тень слева от себя. Невысокая фигура быстро пробежала, скрывшись в тёмном пятне позади. Разворачиваюсь в пол-оборота, оставляя стул в зоне видимости. Ну, где же ты, сволочь? Покажись!

- Папа? Папочка, это ты?

Вздрагиваю, как от удара током. Голос маленькой девочки. Знакомый голос… Родной до боли!

Сердце заходится учащённым боем. Спокойно! Это не может быть она. Держи себя в руках, иначе всё испортишь!

- Пап, почему ты молчишь? Ты что, не узнаёшь меня? Это же я, Кира. Я здесь, позади тебя. Обернись!

От знакомых интонаций и тембра, становится не по себе. Тяжело дышу. По лбу и вискам струится пот. Понимаю, что за спиной кто-то есть. Страх сковывает движения, но я заставляю себя повернуться. Медленно. Одновременно отмечаю, что единственный луч света заметно потускнел. А это значит, что солнце почти зашло. И ещё немного, я останусь один на один с кромешной темнотой.

Заканчиваю оборот. Вот оно.

ТО, зачем я здесь…

В двух шагах от меня, в затемнённом углу, проявляется силуэт ребёнка. Маленькая девочка. Лет шести, судя по росту. В летнем сарафане, чуть выше колен. Волосы сплетены в две косички, стянуты бантами. В руках игрушка. Я её узнаю. Плюшевая обезьянка, с ядовито-зелёным ртом. Карамелька, кажется? Да, именно так в своё время Кира её и звала.

- Здравствуй, папочка. Я так рада, что ты, наконец, пришёл. Я так давно одна в этом страшном месте. Жду тебя, а ты всё не идёшь и не идёшь… ты даже не представляешь, насколько порой здесь бывает темно и страшно. Как холодно. Из-за этого я часто плачу. Зову тебя. Умоляю помочь, но ты почему-то не слышишь. Надеюсь, теперь всё в прошлом. Потому что ты заберёшь меня. Ведь заберёшь, правда? Не бросишь, как тогда?

Твою ж! В горле сухо, как в Сахаре. Рот вяжет. Пробую произнести хоть слово, но не получается выдавить и звука. Через силу глотаю вязкую слюну, смазывая слизистую. Это не она. Не она, понял! Не вздумай ЭТО слушать!

- Папа? Почему ты молчишь? Ты разве не соскучился? Пожалуйста, подойди ближе. Я ужасно замёрзла и хочу на ручки.

Да какого хрена?! А ну соберись, размазня! Отвлекись. Найди способ. Долго пудрить мозги эта тварь не сможет. Главное, не поддаться раньше времени. Не позволить себя убедить.

Упираюсь лезвием в правое бедро. Надавливаю, делаю небольшой порез. Глухой стон срывается с губ. Из раны под штаниной вытекает тёплая кровь.

- Па-а-а-п? – голос ломается. Сквозь звонкий девичий фальцет начинают пробиваться грубые нотки.

Что такое? Поплыл мразота? Держи ещё. Левой рукой хватаюсь за лезвие. Резко выдёргиваю. Дощатый пол окропляется кровью. Кап. Кап. Кап.

«На-на-на-на-на. На-на-на.»

Ну, давай, сука!

На уровне глаз ребёнка вспыхивают красные огни. Свирепые. Злобные. Презирающие…

- Какой заботливый у нас папочка. – Голос меняется на мужской. Раскатистый. Каждое слово расслаивается на десятки отдельных, отдаваясь эхом во всех потаённых уголках проклятого места. – Пришёл, чтобы покормить свою доченьку? Похвально. Давненько мы не ели свежего мяса.

Тень силуэта начинает расти. Тянется ввысь. Ширится. Упирается головой в потолок. Банты падают на пол. Косы набухают, удлиняются. Струятся вдоль тела, словно змеи и множатся, множатся, пока не превращаются в десятки извивающихся жгутов. Они обвивают мощный торс, вытягиваются вдоль стен, будто щупальца морской твари. Заполняют всё свободное пространство вокруг хозяина.

Девочка делает шаг из угла, в то время, как гигантская тень остаётся недвижима.

- Ну что же ты, папочка? Подойди же. Обними свою доченьку!

С этими словами она разводит руки в стороны, раскрывая объятия и замирает в таком положении. Огоньки глаз ярко мерцают на затемнённом лице. Оскал жуткой улыбки отчётливо прорисовывается даже в полумраке.

Короткая пауза и она резко срывается с места, рыча, будто дикий зверь. Делает несколько широких шагов, отталкивается от пола и прыгает в направлении моей груди, осатанело вытягивая руки к шеи.

От неожиданности я инстинктивно отступаю. Боясь поранить дочь, невольно выпускаю нож и обеими руками хватаю маленькое тельце. Существо брыкается, сверкает безумными глазами, вытягивая ко мне скрюченные пальцы. Я спотыкаюсь и падаю. Рывком переворачиваюсь и прижимаю маленькое тельце к полу.

Неправда! Это не моя дочь!

Придавливая её коленом, одной рукой отбиваясь от острых ногтей, свободной стараюсь нащупать оброненное оружие.

Вот оно!

Без тени сомнения замахиваюсь для удара. Вместе с этим сквозь брешь в плёнке на окне, внутрь комнаты врывается яркий луч заходящего солнца. Цепенею, различив черты лица…

Нет!

Как это возможно?!

- Пожалуйста, не убивай меня, папочка. Я больше никогда не буду сбегать и делать плохие вещи. Обещаю.

Кира? Девочка моя… лёжа на полу, снизу вверх, бездонно голубыми, цвета ясного летнего неба, глазами, на меня смотрит моя пропавшая дочь. Моя кровиночка, мой ангел…

Растерянно отстраняюсь. Пячусь от неё, как от прокажённой.

Стоп! Подожди, успокойся – вопит внутренний голос. Это не на самом деле. Тебя водят за нос. Очнись!

Эмоции захлёстывают, я задыхаюсь. Слёзы застят глаза. Какое-то время сдерживаю себя, беспрестанно смахивая солёные капли свободной рукой, но они набегают всё больше и больше.

Господи, боже! Да как же так?! Секунду назад я чуть было не убил собственную дочь! С отвращением отбрасываю нож в сторону.

Света в комнате всё меньше. Он тает прямо на глазах, словно долбанное отверстие в окне с жадностью высасывает его.

Одновременно мрак поглощает и лицо дочери. На полу, в метре от меня, снова крохотное создание с горящими от ненависти глазами. Лишь отдалённо напоминающее «моё солнышко».

Существо медленно поднимается, ни на миллиметр не согнув колени. С лёгкостью принимает вертикальное положение, будто грёбаный оловянный солдатик. Наши взгляды пересекаются на одном уровне. Оно приближается. Не идёт – парит.

Комната окончательно погружается во тьму. Я не пытаюсь встать. Не рыскаю глазами в поисках оружия. Всё кончено. Момент упущен. Не удивительно. Слабак. Всегда им был. Стоило сразу признать, что эта вылазка мне не по силам.

Девочка уже совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. Призывно распахивает объятия.

А что если в этом и есть смысл? Может, это тот самый способ вернуть её назад. Снова оказаться вместе?

Руки сами по себе отрываются от пола и тянутся навстречу.

Губы дочери трогает довольная улыбка. Ещё бы. Теперь есть, кому её накормить… что же, да будет так.

Здравствуй, радость моя, я скучал…

Глава 2. Радиоволна.

Тележка с продуктами катилась тяжело. Одно колесо было неисправно и каждые пол-оборота застревало, без конца притормаживая и отдёргивая коляску в сторону. Мужчина, что вёл её к месту стоянки автомобиля, реагируя на это, всю дорогу от кассы раздражённо бубнил, вспоминая недобрым словом и сам магазин, и его никчёмный, туго соображающий персонал. Однако даже не помышлял, чтобы достать пакеты и донести их вручную.

Последняя неделя выдалась для него довольно напряжённой. А сегодняшний день так и вовсе – сумасшедшим. По неизвестной причине соучредитель Алексей не появился в офисе. Пришлось мотаться по городу всю первую половину дня. Объезжая не только своих, но и его клиентов. Вторую провёл в бухгалтерии, согласовывая срочные счета. Вишенкой на торте стала поездка в область расстоянием в семьдесят километров. Одному заказчику, видите ли, загорелось осмотреть участок до выходных. Чудаковатый мужик, но учитывая тот факт, что его не отпугнула сильно завышенная цена, позволить себе игнорировать неуместную в вечер пятницы, просьбу, было нельзя.

К этой минуте он уже жутко опаздывал - долго толкался в пробке на съезде. И мало того, что изначально паршивое настроение, теперь грозило превратиться в самый настоящий нервный срыв, так тут ещё и супруга со своей дачей и внезапно нагрянувшими родственниками, отзвонилась. Чтоб им неладно было. Ему, как не обременённому пассажирами, вменялось купить продуктов и «… по возможности побыстрее присоединиться к ним, потому что гости, видите ли, ужасно голодные». Тьфу, мля. Хорошо хоть адрес, где планировалась встреча с клиентом, находился в сорока минутах от его загородного дома. Пускай и случайное, но без сомнений, удачное совпадение - не придётся снова возвращаться в город и толкаться в опостылевших пробках.

«Контрольным» для нервной системы стал смартфон, вдруг проявивший себя в самый неподходящий момент - на выходе из магазина. Зажужжав вибрацией во внутреннем кармане, он заставил мужчину нервно вздрогнуть и остановиться прямо посреди пешеходного перехода, соединяющего раздвижные двери гипермаркета с территорией паркинга. Чертыхнувшись, тот торопливо сунул руку в карман и достал аппарат. Номер на экране высветился офисный.

- Слушаю! – Раздражённо бросил он в трубку, намереваясь сорвать накопившееся за день зло на нерадивом сотруднике, что посмел так неудачно его потревожить. Но, как ни странно, на том конце промолчали. – Алло, Фомин, это ты? Я просто не слышу ничего. Я уже уехал, все вопросы в понедельник. И до остальных доведи, чтобы сегодня не беспокоили. Тем более впереди длинный участок с плохим покрытием и дозвониться у них вряд ли получится. Да, вот ещё что. Если клиент, вдруг, позвонит в офис, скажи я скоро, у меня заминка вышла на КАДе. Уяснил? Алло?

Динамик смартфона продолжал молчать, издавая исключительно звуки помех, чем прилично действовал на нервы. Выждав несколько секунд, мужчина подумал уже плюнуть и сбросить вызов, но именно тогда слух уловил на противоположном конце нечто похожее на глубокий вздох опечаленного человека. Озадаченно посмотрев на экран, проверяя тем самым, что сигнал не сорвался, мужчина неуверенно вернул аппарат к уху.

– Алло, Фомин! Ты там вообще?

- Слушай и вникай. – Тихо, практически неслышно, прошелестело в ответ. Как если бы осенний ветер пронёс под ногами ворох опавшей листвы и растворился вдали.

- Что… повторите, я не понял. Кто это? – Последнюю фразу он буквально прокричал в микрофон, предполагая, что так его точно услышат. Но из динамика зазвучали лишь короткие гудки.

Повторно развернув экран к лицу, мужчина безразлично смахнул большим пальцем красный кружок с телефонной трубкой внутри и, пробубнив что-то грубое в адрес собеседника-идиота, сунул устройство обратно в карман.

Принадлежавший ему автомобиль стоял на парковке во втором от выхода ряду. Понадобилось ещё около минуты, чтобы пакеты с продуктами опустились в багажник. В салон мужчина взял лишь бутылку газированной воды и шоколадный батончик, предусмотрительно купленные «в дорогу».

Прежде чем устроится в кресле водителя, поелозил в поисках удобного положения. Отыскав, с блаженством прикрыл глаза и расслабленно выдохнул. Оставалось продержаться совсем чуть-чуть. А после шашлык, баня, озеро. Эээх… скорее бы!

Мужчина поднёс к губам горлышко запотевшей бутылки и отпил пару глотков. Немного помассировал виски, настраиваясь на длительную поездку. Надавил большим пальцем на кнопку «Старт-Стоп» и двигатель глухо заурчал.

Правая рука привычно потянулась к магнитоле. Хотелось послушать что-нибудь спокойное, расслабляющее. Вот только система, ещё до того, как он коснулся нужной кнопки… вдруг активировалась самостоятельно.

По ушам неприятно резануло шипением не настроенного канала. Мужчина рефлекторно отшатнулся. Грязно выругался. Крутанул громкость на минимум, спасая барабанные перепонки. И лишь предварительно сменив частоту, с осторожностью прибавил звук. Как и в первый раз, динамики воспроизвели исключительно фоновый шум.

- Ну блин, опять эта чёртова профилактика что ли?

С трудом сдерживая нарастающее раздражение, мужчина заскрежетал зубами. Попробовал сменить частоту. И ещё. Результат остался прежним.

- Да какого хрена? – выругался он и силой ударил по рулю. Клаксон отозвался неожиданно громко и этот звук неприятно ударил по и без того натянутым нервам. Заскрежетав зубами, мужчина откинулся на спинку. Глубоко вдохнул, давя гнев на корню, медленно выдохнул и потянулся отключить бесполезный девайс. Вот только осуществить задуманное не сумел. Салон наполнился оглушающим:

- Слушай и вникай…

Мужчина опешил. Испуганно заозирался в поисках посторонних. Ни внутри машины, ни снаружи совершенно точно никого не было. Не понимая, что происходит, он осторожно вывернул регулятора громкости на минимум. Склонился ближе к динамику в двери и начал медленно поворачивать регулятор в сторону увеличения звука.

- Смерть - это милость! - Хриплым воплем гаркнули в тот момент все динамики сразу. Да так громко, что у него на мгновение заложило уши.

- Чёрт!

Похолодев от ужаса, мужчина отпрянул от двери, с силой вжавшись в спинку кресла. Непонимающе моргая, уставился ошарашенными глазами на дисплей магнитолы, в отражении которого ему померещилась тёмная фигура на заднем сиденьи.

Пальцы сами нашли ручку двери, но та не открылась. Вместе с этим ремень безопасности в буквальном смысле ожил. Самопроизвольно натянулся до предела и с неимоверной силой впился в область груди.

Захрипев, мужчина непонимающе вытаращился на полоску ткани, что намеревалась переломать ему рёбра. Рефлекторно вцепился в неё пальцами обеих рук и принялся изо всех сил оттягивать, желая освободиться. Однако как не старался, как не напрягал мышцы, все усилия были бесполезны. Лямка упрямо продолжала сдавливать грудную клетку.

В пылу борьбы мужчина не увидел, как на заднем сиденье в воздух приподнялся второй ремень. Раскачиваясь, словно змея, тот тихо подкрался к затылку. Аккуратно скользнул вокруг шеи. Один оборот, второй. Затем резко натянулся и крепко прижал свою жертву к подголовнику.

Лицо бедняги побагровело. Помимо непонимания происходящего, в глазах отразился панический страх. На лбу проступили толстые вены, вдоль висков заструились маленькие капельки пота.

Послышался противный хруст рёбер. Следом - шейных позвонков. Между плотно стиснутых губ проступила пузырящаяся пена. Наружу показался, а затем и практически полностью вывалился язык. Движения мужчины замедлились. Руки безвольно упали на колени. Голова накренилась и он окончательно обмяк.

***

Пассажирская дверь хлопнула слишком громко. От неожиданности Иван Борисович Сомов испуганно вздрогнул и часто заморгал. Похоже, он успел задремать, пока ждал. Что же, вполне естественно. Прошлая ночь выдалась непростой. В сон клонило неимоверно.

- Здорова. – Услышал он знакомый голос и пожал протянутую руку. Мужчина в форме полицейского, лет тридцати пяти на вид, по-хозяйски плюхнулся в кресло пассажира. – Значит так, Борисыч, времени у меня в обрез. Потому обрисую в двух словах. На днях вызвали нас на труп. Мы честь по чести приехали, осмотрелись. И как ты, надеюсь, понимаешь - жмур оказался непростой.

Пассажир протянул стопку фотографий.

- На лицо обычная асфиксия вследствие механического воздействия. Якобы кто-то дожидался беднягу в автомобиле и тупо задушил ремнями безопасности.

- Ремнями? – Сомов ударением выделил последний слог.

- Да. Один на шею закинул. Вторым грудь перетянул. Здоровый должен был быть жлобина, скажу я тебе. По словам экспертов, помимо шеи, умудрился ещё и шесть рёбер переломать.

Полицейский замолчал, испытующе глядя на собеседника. Но тот не отреагировал, продолжая внимательно изучать фотографии. Лишь недовольно поторопил:

- Ну?

- Слушай дальше. Фасад гипермаркета увешан камерами чуть ли не через каждый метр. И представь себе, ни одна из них не зафиксировала, чтобы в машину садился кто-то, кроме непосредственно хозяина. Даже если допустить, что один из нападавших каким-то чудом умудрился проскользнуть, чтобы двое незаметно сели… верится с трудом. Конечно, убийцы могли приехать вместе с жертвой. Задние стёкла тонированные, по видеоизображению не понять, пуст был салон тогда или нет. Но в таком случае возникает следующий вопрос, каким образом они покинули автомобиль, совершив убийство? Ведь он так и стоял на парковке, пока труп не обнаружили. А это со слов экспертов, не менее трёх часов. В общем, наши сейчас заняты изучением ближайшего круга на предмет наличия недоброжелателей у жертвы…

- Но не ты? – Не поворачивая головы, спросил Сомов. Собеседник улыбнулся. – Для себя, выходит, ты все выводы уже сделал? Хорошо. Я согласен. Где машина сейчас?

- На штрафстоянке, пока районной. Через два дня перевезут к нам. – Полицейский забрал фотографии и открыл дверь, выбираясь наружу. Прежде чем захлопнуть её обратно, снова просунул голову в салон.

- Борисыч, если честно, то там пятьдесят на пятьдесят…

- Мне хватит и этого. – Нетерпеливо перебил Сомов, поворачивая ключ зажигания. – Будем на связи. И… спасибо тебе, Паш.

- Погоди благодарить. – Полицейский доброжелательно улыбнулся и хлопнул дверцей. А когда машина Сомова тронулась, добавил уже для себя. - Вероятно всё ещё только начинается.

***

Интересующий Сомова седан стоял в самом конце штрафстоянки. Между ржавым автопогрузчиком и кучей металлолома, некогда бывшим полноценным автомобилем и, судя по внешнему виду, имевшим неосторожность влететь под крупнотоннажный грузовик.

Кузов же его седана был вдоль и поперёк перемотан сигнальной лентой, предупреждающей, что кому-либо, кроме участвующих в расследование сотрудников, приближаться к данному транспортному средству категорически запрещалось.

Так что пришлось неслабо раскошелиться, чтобы дежурная смена позабыла об этом на какое-то время. Отчего накопления на безмятежную пенсию заметно уменьшились, но стоит сказать Сомов расстроился не сильно. Всё же результат был для него куда важнее.

Выслушивая наставления охраны, старик послушно кивал. Легко соглашался со всеми требованиями. Навроде тех, что осмотр должен проводиться исключительно снаружи, ни в коем случае не прикасаться к полиэтиленовой плёнке, не лапать. И вообще, рядом лучше не дышать. Примерно в таком духе. Справедливости ради не забыл упомянуть и собственное условие - никто из охраны не должен болтаться рядом и действовать на нервы, пока он не закончит.

По итогу консенсус был легко достигнут и стороны ударили по рукам.

И вот сейчас, остановившись на расстоянии двух метров от автомобиля, Иван Борисович глубоко вздохнул, концентрируясь на предстоящей задаче. Осторожно опустил на землю большую спортивную сумку, что принёс с собой и, присев на корточки, сунул внутрь руку.

Немного покопавшись в её недрах, достал наружу кусочек мела. С помощью него нарисовал на асфальте вокруг машины тринадцать кругов, диаметром около трёхсот миллиметров, на одинаковом расстоянии друг от друга. После снова засунул в сумку руку. На этот раз извлёк наружу мешочек с солью. Отсыпал по горсти в каждую из окружностей. Повторно обошёл машину, тщательно посыпая минерал таким образом, чтобы маленькие круги вписывались в образующийся новый изнутри. Внимательно следил, чтобы случайно не допустить разрыва основной линии.

Закончив подготовку, вернулся к сумке. Вынул из неё довольно крупный кинжал, чьи ножны покрывала витиеватая вязь в виде древних символов и букв, а рукоятка была щедра усыпана драгоценными камнями.

Обнажив лезвие, старик стиснул зубы и резким движением надрезал кожу левой ладони. Опустился на колени, до боли сжав кулак. Прикрыл глаза и подождал, пока по поверхности земли внутри основного круга забарабанят капли крови.

Поначалу те стучали часто, звонко. Но затем звуки ударов приглушились. Отдалились. Стали доноситься всё реже и реже, пока постепенно не сошли на нет. Следом стихли и остальные внешние шумы. На улице заметно похолодало.

Отметив эти изменения, Иван Борисович довольно улыбнулся и сделал глубокий вдох. На выдохе быстро зашевелил пересохшими губами, чётко выговаривая каждое слово заранее заученного для обряда текста.

С минуту его бубнёж звучал в полной тишине, но потом, словно отреагировав, полуторатонный автомобиль вздрогнул, едва заметно сдвинувшись с места. Постоял неподвижно и снова вздрогнул, переместившись на этот раз на довольно отчётливое расстояние. Слова полились потоком, одно за другим. И с каждым новым автомобиль всё больше раскачивался, передвигаясь туда-сюда внутри круга из соли. Более того, если бы кто-то в тот момент заглянул в салон, то увидел бы, что внутри, в облаке серого, клубящегося дыма, мечется некий силуэт, ожесточённо ломящийся в двери и окна в отчаянном желании вырваться наружу.

- Глупец! - Перед Иваном Борисовичем промелькнуло что-то, навроде тени стремительно пролетевшей птицы. Ткнулось в невидимую преграду, отделявшую старика от автомобиля и, недовольно рыкнув, отпрянуло назад. – Да кем ты себя возомнил, выродок?!

В Сомова метнулась воздушная волна. Ударила в грудь и с лёгкостью опрокинула на спину. Чтение прервалось. Ненадолго. С невозмутимым видом поднявшись, старик вернулся на прежнее место и продолжил шептать.

Мелкие песчинки пыли закружились вокруг автомобиля крохотными воронками смерчей. Планомерно сливаясь в общий торнадо, они подняли в воздух весь близлежащий мусор. От пустых сигаретных пачек до мелких камней. Даже тяжёлая сумка Сомова начала подрагивать, грозясь опрокинуться в любой момент.

- Заткни свой поганый рот, старик! Или, клянусь, я намотаю твои кишки на колеса!

Иван Борисович открыл глаза и замолчал. Злорадно наблюдая за беснующимся в кругу транспортом. Сплюнул частицы песка, залетевшие в рот и не спеша поднялся с колен.

– А ты дерзни, сучёныш. – С вызовом произнёс он. – Может, выйдет.

Едва эти слова слетели с его губ, сквозь щели в кузове, сизый дым начал покидать пустоты автомобиля. Струясь и извиваясь, он медленно вытекал наружу, сливаясь в единое облако прямо на границе круга. Быстро увеличиваясь в размерах, оно вскоре преобразилось в фигуру существа, внешне похожего на гигантского человека.

Дождавшись, когда демон покинет салон полностью, старик вновь потянулся к сумке. Достал стеклянную бутылку до краёв наполненную горючей смесью. Откупорив пробку, резво расправил заранее набитую в горлышко, ткань.

- Эй? – на заднем фоне раздались озадаченные возгласы охраны. – Дед, ты что там удумал? Такого уговора не было. Слышь, старый, я к тебе обращаюсь? Ты с катушек слетел что ли, придурок?! Вот сука… Колян, звони в дежурку! Срочно!

Затем до слуха донёсся торопливый топот «берц» и отборный, трёхэтажный мат. Не обращая внимания на галдёж охранников, Иван Борисович вынул из кармана брюк зажигалку и большим пальцем правой руки надавил на колёсико.

- Ты не посмеешь, старик! – округу огласил свирепый рёв. – И думать не смей!

Чиркнул.

В крохотном отверстии возникла искра. Следом и робкий огонёк, с жадностью набросившийся на пропитавшуюся бензином, ткань. Мгновенно вспыхнув, та вместе с бутылкой отправилась в направлении пышущего яростью, существа и, пролетев его дымчатую оболочку насквозь, с грохотом разбилась о металлическую крышу автомобиля.

Машину тут же объяло пламенем. Огромным. Голодным. С яростным вожделением накинувшимся на предложенную добычу.

Сомова между тем грубо схватили за плечо и повалили на землю.

Придавили коленями, лицом вниз. Заломили за спину руки.

Старик не сопротивлялся. Незачем было. Ни когда выкручивали запястья, царапая кожу, ни когда надевали наручники. Он просто лежал и молча терпел. Терпел и улыбался, безотрывно любуясь погибающей в огне, грудой металла.

Кто-то что-то кричал. Кто-то пытался забросать пламя песком. С нескольких направлений шипели огнетушители.

Сомова с силой потянули вверх, поднимая и оттаскивая на безопасное расстояние. Со стороны центра города уже ревели полицейские сирены.

Очевидно, дорога ему теперь была одна. В психушку. Выживший из ума старик, в поисках пропавшего внука не вылезающий из леса, кричащий о живущих в нём демонах, давно уже стоял у всех поперёк горла. Единственная дочь отдалилась, обвинив в гибели сына. Близкие и друзья предпочли не замечать его странного поведения. Раньше. Когда это было безопасно.

Но теперь он стал поджигателем…

Тут уж глаза не закроешь. Ну и плевать. Главное, он не сошёл с ума. Главное – он убедился! Сделал тот самый первый шаг. А значит, когда придёт время, сделает и второй. И третий. Сколько понадобится сделает. Лишь бы найти Мишку. Рано или поздно. Живого или мёртвого…

Глава 3 Болотная тварь.

День обещал быть по-летнему шикарным. Сквозь густые кроны деревьев пробивались лучи яркого солнца. Белые, пушистые облака вальяжно плыли вдоль светло-голубого неба. К обеду прогнозировали удушающую жару, но прямо сейчас в лесу стояла необычайная свежесть. Температура воздуха едва превышала двадцать градусов, а лёгкий ветерок, активно распространяя по округе дурманящий запах хвои и утренней росы, приятно холодил кожу.

Мишка, мальчишка восьми лет, покачивая в такт шагам самодельным дедовским лукошком, в котором аккуратно лежали четыре довольно крупных подберёзовика, весело семенил по извилистой тропинке. Следом не торопясь двигался его дед по линии матери. Сомов Иван Борисович. Пожарный на пенсии. Неделю назад отметивший шестьдесят седьмой день рождения, но по-прежнему пребывающий в отличной физической форме.

Внук слыл непоседой. Да ещё и ужасно любознательным. То и дело норовил вскочить на каждый повстречавшийся пенёк или пробежаться вдоль ствола поваленного дерева. Чтобы в конце с громким воплем победителя спрыгнуть вниз. Старик старался не мешать мальчишке веселиться, но всё же внимательно посматривал, чтобы тот не позволял себе чересчур много. И ворчливо покрикивал всякий раз, стоило внуку отдалиться от тропы или слишком увлечься изучением жизнедеятельности очередного муравейника.

- Деда?

- Да, Мишунь?

- А вот ты объясни, как на болоте могут ягоды расти? Там ведь только вода грязная, да и лягушек полно?

- Скажешь тоже, - дед по-доброму усмехнулся, - лягушки… болото – это тебе не лужа какая-нибудь. Просто в таких местах почва шибко влагу любит. Где-то её много скапливается, а где-то не очень. И ягодка там растёт хоть и своеобразная, но зато вкусная и полезная.

- Мне Серёга в школе рассказывал…

- Какой ещё Серёга?

- Одноклассник. Ты его не знаешь. Он говорил, что по болотам ходить - только комаров кормить. Глупости, в общем. А ещё, что легко можно на змей нарваться. Особенно бывает такой трэш, когда они в клубки сплетаются, где их чуть ли не сотни и если угодишь в такой…

- Да слушай ты больше Серёгу своего. Клубки… Встречаются гады, это правда. И не только на болоте. Но они нас с тобой, как и другие твари лесные, боятся не меньше, чем мы их. И поверь, постараются уползти раньше, чем кто-то из нас достаточно приблизится, чтобы их разглядеть. А в клубки сплетаются, для погреться. Да и то, осенью только. Так что не бзди. Хотя под ноги смотреть всё равно не забывай. Осторожность в лесу, она знаешь, не лишняя. Мы с тобой, между прочим, сапоги высокие почему надели? Если, не дай бог, случайно на змея в траве наступишь, резину он прокусить не сможет.

Последние дедовы слова произвели на Мишку крайне пугающее впечатление. Резко остановившись, мальчонка медленно повернулся и, стараясь не смотреть старику в глаза, тихо предложил:

- Дедушка, а может, ну их, ягоды эти? Давай вернёмся? У бабули в огороде тоже есть… если прям очень нужно, я насобираю, сколько скажешь! Хоть до самого вечера буду сидеть!

- Да не волнуйся ты так, - Иван Борисович притянул внука к себе и ласково обнял, - я же рядом, присмотрю за тобой, чтоб не случилось чего. А на будущее запомни. Если к лесу и его обитателям с уважением относиться, то и они тебе тем же ответят. И никогда не обидят.

- Точно?

- Точнее не бывает.

- Ладно, постараюсь с уважением. Деда, а идти-то далеко ещё? Я бы перекусил, если честно.

- Скоро на полянку одну знакомую выйдем. Тут совсем чуть-чуть осталось. Там место хорошее, солнечное. На ней привал и организуем. Мамка нам блинов в дорогу сварганила, да молока целый бидон налила. Покушаем обязательно, Мишуня. Потерпи чутка.

* * *

Как не старался внук выглядеть по-взрослому выносливым, всё же после трёх блинов с начинкой из варёных яиц и тёртой моркови, да стакана молока, принялся клевать носом. Иван Борисович понимающе улыбнулся и как бы невзначай придвинулся ближе, осторожно прислонившись плечом к взлохмаченной голове мальчишки.

Ощутив мягкую опору, приятно пахнущую смесью древесины и табака, Мишка быстро обмяк. А через минуту и вовсе мерно засопел. Сомов осторожно, чтобы не разбудить, достал из кармана пачку сигарет и, отвернув голову в сторону от внука, закурил.

«Похоже, ягод мы сегодня не соберём. – Усмехнувшись, подумал он, одной рукой держа сигарету, а другой тихонько поглаживая мальчонку по волосам. – Ладно, ничего страшного, внучок. Отсыпайся спокойно. В городе-то чай воздух не такой душистый, как в краях наших. А в лес мы с тобой ещё сходим. И не один раз. Благо мамке в этом году отпуск большой дали. Цельный месяц. Успеем и за ягодами, и на речку. Отдохнете, как следует – это я тебе обещаю».

Иван Борисович повернул лицо к солнцу. Довольно поморщился, нежась в тёплых лучах и делая последнюю затяжку. После откинул окурок подальше в сторону и, выпустив из лёгких остатки дыма, расслабленно прикрыл веки. На минутку всего, покемарить…

***

Сознание возвращалось тяжело. Тягуче. Из ощущений первым проявился холод. Знобило сильно. Затем по нарастающей стали возникать отдельные звуки. Навроде галдежа перепуганных птиц и шума листвы деревьев. В голове гудело нещадно, как после большого количества спиртного. Неподъёмные, будто свинцовые веки, упорно не хотели раскрываться. Однако когда же ему, наконец, удалось их разлепить, Иван Борисович ещё долго не мог сообразить, где находится.

Со временем в памяти возникла картина привала. Приём пищи и последующее желание подремать. И вот тогда-то ему и стало ясно, что он, старый хрыч, хотя изначально и не собирался этого делать, всё ж таки полноценно заснул.

Сомов поёжился, зябко кутаясь в брезентовый плащ и растерянно огляделся.

В противовес благоприятным прогнозам, погода сильно испортилась. Обещанной жары не было и в помине. Небо затянуло серыми, изредка озаряемые всполохами молний, тучами. Шквальный ветер, налетающий порывами, то и дело юркал под одежду, неприятно холодя кожу и провоцируя орды мурашек носиться от поясницы к лопаткам и обратно. Норовил сорвать кепку. Вот-вот должен был разразиться дождь.

Походный рюкзак лежал перевёрнутый на расстоянии вытянутой руки. Частично опустошённый, он выглядел так, как если бы в нём недавно рылись. Платок, что был постелен под еду, улетел в сторону и сейчас трепыхался в ветках кустарника чуть поодаль. По пути были разбросаны остатки блинов и бумажные салфетки. Немного в стороне лежал перевёрнутый бидон с сохранившимися на траве, каплями молока. Но дольше всего взгляд пожилого мужчины задержался на одиноком пластиковом стаканчике, застрявшем в кусте осоки, и чудом державшимся под ожесточённым натиском стихии.

Сомов озадаченно уставился на предмет одноразовой посуды и какое-то время безотрывно изучал. Что-то было в том одиночестве. Что-то, что привлекало, цепляло внимание. Что-то, о чём Иван Борисович ещё недавно знал, но почему-то забыл…

Как вдруг его осенило! Один… Стаканчик один! И он, старый дурень, на поляне тоже один!

Иван Борисович вскочил на ноги так резво, будто земля под ними в одно мгновение раскалилась до красна. Страх за судьбу внука лавиной накрыл сознание и сдавил горло с такой силой, что невозможно было полноценно вдохнуть. Буквально задыхаясь от приступа нарастущей паники, мужчина закружился на месте.

Мишка! Внучок!

Пацана нигде не было. В зоне прямой видимости точно.

Не раздумывая долго, мужчина кинулся собирать вещи в рюкзак, постоянно озираясь и высматривая внука среди ближайших кустов и деревьев.

Куда же ты ушёл, сорванец? Когда? Дёрнул же чёрт заснуть, кретина старого!

Вскинув заполненный рюкзак на плечо, Сомов сделал первые несколько шагов наугад. Остановился, не переставая оглядываться. Прошёлся наобум ещё немного. Что же делать?! Куда идти?

- Мишка! Миша!

Старик нервно затоптался на месте, выбирая направление поиска, и вдруг раздражённо хлопнул ладонью по лбу.

Телефон! Вот дубина стоеросовая! О чём только раньше думал?!

Шустро ощупав одежду, Иван Борисович наткнулся на выпуклый прямоугольник в кармане походных штанов и ловко выудил наружу простенький, кнопочный аппарат. Короткими нажатиями на джойстик прокрутил список последних звонков. Отыскав нужный, торопливо ткнул вызов.

- Давай, давай. Ну же! – возбуждённо бубнил он, дожидаясь длинных гудков. Но стоило им зазвучать, смолк и полностью обратился в слух. Вскоре откуда-то слева послышалась знакомая трель Мишкиного рингтона. Облегчённо выдохнув, Сомов побежал в его направлении.

Звук шёл от небольшого пригорка, метрах в пятидесяти. Иван Борисович нёсся туда так быстро, как только мог. Ноги при этом вязли во влажной почве, сбивая темп. Термос, свободно болтаясь в рюкзаке, больно бил по спине, а в груди бешено стучало сердце.

К тому времени когда он взбежал на пригорок, телефон уже перестал звонить. Ориентир был потерян и Сомов, скинув с плеча потяжелевший в несколько раз рюкзак, дрожащими от волнения пальцами, повторно набрал номер внука. Вскоре мелодия зазвучала вновь, но стоило старику определить её источник, как руки предательски ослабли. Мгновенно ставшие непослушными пальцы разжались и телефон камнем полетел вниз.

Рядом, метрах в тридцати, если обогнуть одинокое, молодое деревце, стоял и дрожал всем телом Мишка. Голова была запрокинута назад. Зрачки глаз закатились, оголив белки, а грудь судорожно вздрагивала под частыми, короткими вдохами. Но самое ужасное - над пацанёнком склонилось нечто и со стороны, казалось, нашёптывало ему что-то на ухо.

Выглядело существо ужасно. Словно сгорбленный, очень толстый человек обернулся покрывалом, сотканным из болотистой почвы, травы и волнистых кочек мха. Из многочисленных складок в районе живота торчали десятки то ли корней, то ли ветвей. Как крохотных, так и толщиной с руку взрослого человека. Хаотично шевелясь и извиваясь, они напоминали ножки-щетинки огромной гусеницы.

Растерявшись от вида представшей картины, Иван Борисович будто дара речи. Застыл с приоткрытым ртом и непонимающе ширил глаза, не в силах воспроизвести и звука. Но стоило ему прийти в себя, старик истошно закричал. Не от страха, нет. Отчаянное желание защитить внука, спасти. Вырвать из лап чудовищного монстра, звериным воплем прорвалось наружу. И замахнувшись первым, что попалось под руку, Сомов смело бросился в атаку.

- А ну пшла прочь от парня, дрянь!

Реагируя на его окрик, существо медленно повернулось. В складках травяного покрова, в районе, где по идее должна была быть голова, злобно сверкнули два ярко-жёлтых огонька и чей-то недовольный возглас прошелестел чуждыми словами в районе левого уха. Показалось, сам лес покачнулся и шумно выдохнул. В сторону Сомова метнулась воздушная волна, увлекая за собой жухлую траву и ворох опавшей листвы.

Удар неимоверной силы ткнул старика в грудь и опрокинул на землю, выбив из лёгких остатки воздуха. В глазах потемнело. В левой ноге что-то хрустнуло и он пронзительно заорал. На этот раз - от нестерпимой боли.

Превозмогая первую, самую острую фазу, Сомов стиснул зубы и попытался подняться. Не вышло. Очередной приступ рези пронесся вдоль тела сотней электрических разрядов и буквально вынудил откинуться обратно на спину. Беспомощно застонав, Иван Борисович едва смог повернуть голову в сторону Мишки и завыл. Заскулил от ужаса и бессилия.

Зелёное нечто, медленно оборачиваясь вокруг мальчика, окутывало его, будто кокон и одновременно утягивало под землю.

Нужно было что-то делать. Немедленно. Нельзя было вот так лежать и смотреть!

Балансируя на грани потери сознания из-за острой боли в сломанной ноге, Иван Борисович перевернулся на живот. До хруста сжал челюсти и пополз, неистово загребая руками и толкаясь здоровой ногой. Пополз на помощь внуку. Пересохшие губы мелко тряслись. Горячие слёзы застили глаза, растекаясь по морщинистым щекам и смешиваясь с потом и грязью. Силы стремительно таяли. Каждое новое движение давалось тяжелее предыдущего. Старик рычал, до судорог напрягая мышцы горла. Молился, призывая все мыслимые и немыслимые силы, стонал от изнеможения, но всё же упорно продолжал тащить своё тело вперёд.

Добравшись до нужного места, Иван Борисович принялся раскидывать влажную почву руками. Словно заведённый грёб и рыл, разбрасывая комья земли по сторонам. Ломал ногти, сдирал кожу. Без конца крутя в голове единственную мысль – догнать, схватить, вырвать!

Внезапно удалось настигнуть одну из ножек-щупалец и Сомов не раздумывая ухватился за неё прежде, чем она успела снова скрыться в глубине.

Склизкая конечность завозилась, задёргалась. Принялась неистово извиваться и больно жалить многочисленными мелкими иглами, покрывавшими всю её поверхность. Каждый такой укол причинял острую боль и, испугавшись, что может не удержать, Иван Борисович схватил за щупальце второй рукой. Что есть сил потащил на себя и даже смог немного вытянуть наружу. Но именно в тот момент юркой ножке удалось ловко извернуться и выскользнуть, оставив после себя лишь глубокие порезы на ладонях.

Закричав не столько от боли, сколько от досады, Иван Борисович грубо выругался и с размаху повторно вонзил пальцы в землю. Однако на этот раз что-то изменилось. Руки будто бы в кисель погрузились, а не во влажную почву. Пальцы онемели и через секунду старик полностью перестал их чувствовать. Глаза заволокло туманом, нестерпимо закружилась голова. К горлу подступила горечь и его мучительно вырвало.

Окончательно лишившись сил, содрогаясь в мелких конвульсиях, Сомов грузно завалился на бок. Взгляд покрасневших глаз остекленел, а тело перестало двигаться. За исключением пальцев рук, которые ещё продолжали сжиматься и разжиматься какое-то время, неосознанно скобля землю истерзанными подушечками…

ГОД СПУСТЯ.

Сомов стоял у могилы внука и напряжённо смотрел на надгробную плиту с выгравированными годами жизни. Восемь лет. Всего каких-то восемь лет…

Сзади послышались тихие шаги. А после знакомый женский голос недовольно спросил:

- Зачем ты пришёл?

Иван Борисович вздрогнул, как от сна. Развернулся в пол-оборота и увидел одетую во всё чёрное, дочь. По-прежнему носила траур. Не смирилась. Бедная девочка…

- Здравствуй, милая. Вот, пришёл Мишку проведать.

- Не стоило. Его здесь всё равно нет… тебе ли не знать?

- Ира я… - Сомов хотел что-то сказать, но дочь грубо перебила его.

- Заткнись! Я не хочу ничего слышать. Просто залезь обратно в ту яму из которой выбрался и никогда больше не возвращайся. Видеть тебя не могу.

Постаревший с момента их последней встречи лет на десять, осунувшийся, высохший старик, тяжело вздохнул. Еле заметно кивнул и, окончательно развернувшись, не спеша зашагал в сторону выхода. На полпути Ирина внезапно окликнула его:

- Постой. – У Сомова перехватило дыхание. Он взволнованно замер и весь обратился в слух. – Хочу, чтобы ты знал. Мне было бы легче, если бы ты тогда остался там. На болоте. Вместе с ним.

Пришлось до крови прикусить губу, чтобы не разрыдаться, но та всё равно предательски задрожала. Прикрыв красные от усталости, глаза, Иван Борисович снова понимающе кивнул. Сглотнул подкативший к горлу ком и, слегка прихрамывая на левую ногу, устало поплёлся домой.

Глава 4 Ведьма.

В тот день мы с Кирой вышли на улицу как всегда, спустя примерно час после обеда. Стандартная для нас прогулка. Ежедневная, если позволяла погода.

Обычно она занимала у нас не менее двух часов, и чаще всего мы проводили это время на детской площадке возле соседнего дома. Дочь ужасно любила лазить по всевозможным тамошним горкам, да лесенкам, а я использовал это время, чтобы спокойно поработать на ноутбуке. Так сказать, совмещал приятное с полезным. И ребёнок на свежем воздухе, и заказчик не переживал по поводу «горящих» сроков. Что для меня, как для отца-одиночки, работающего на удалёнке, имело огромное значение.

Я человек привычки и ужасно не люблю перемен. Сколько себя помню, всегда предпочитал рутинный, устоявшийся образ жизни. Неприемлющий присутствия сумбура ни в каком его проявлении.

И именно из-за этой особенности своего характера я и на скамейку, что возле детской площадки, всегда садился одну и ту же. Во-первых, у неё было удачное месторасположение. В послеобеденное время, за счёт козырька рядом стоявшей беседки, она была недосягаема для прямых солнечных лучей. Это позволяло работать на компьютере с минимальной яркостью. Во-вторых, сама площадка отсюда была как на ладони и я мог контролировать любые перемещения Киры без особых проблем.

К несчастью в тот злополучный день привычное место оказалось занятым. Три молодые мамочки успели оккупировать привычную мне скамью раньше и судя по оживлённой беседе, в ближайшее время покидать её не собирались.

По закону подлости единственная свободная на тот момент лавка стояла крайне неудобно. От основной зоны для игр её отделяла постройка имитирующая стену разрушенной крепости. На верхней просторной площадке которой постоянно носились дети. С шумом и криками забираясь туда по верёвочной лестнице - с одной стороны и по обычного вида, с другой, они напрочь лишали меня возможности работать в обстановке тишины и покоя. Но так как выбора другого попросту не было, я, сокрушённо вздохнув, направился именно к ней.

Непосредственно в самой стене имелись отверстия наподобие бойниц. Сквозь одно из них я мог видеть карусель, следующее открывало доступ к песочнице. Если немного передвинуться вдоль скамьи, благодаря третьему отверстию можно было понаблюдать и за мини лабиринтом, собранным из гнутых труб, окрашенных в ярко-жёлтый цвет. Остальная же часть игровой площадки оставалась в мёртвой зоне.

Учитывая бесконечные перемещения детей вверх-низ и ограниченный визуальный доступ к происходящему с другой стороны, я взял с Киры обещание играть исключительно в определённых мной, границах. Дочка согласно закивала и, задорно засмеявшись, умчалась в компанию знакомых подружек.

Изначально я собирался время от времени отвлекаться от компьютера и проверять, что Кира держит слово. Но по закону подлости, статья, над которой требовалось поработать в тот день, на удивление давалась легко и, к своему стыду, я быстро потерял счёт времени. В пылу рабочего азарта пальцы стучали по клавишам словно заведённые. Необходимые формулы и мысли складывались в голове задолго до того, как им предстояло отпечататься на электронном листе. Я лишь изредка поглядывал в окна бойниц и, ловя в них весело мечущийся по площадке сиреневый сарафан, сохранял некую видимость контроля.

Трудно сказать, когда именно случилась беда. События того дня отложились в памяти крайне путано. Определённо запомнилось только одно – мимо меня кто-то прошёл. Скорее даже промелькнул. Лёгкая, словно дуновение ветра, тень, на короткий миг перекрыла солнечный свет и сразу исчезла. Вместе с этим я ощутил волну колючего, пронизывающего холода, резко обуявшего всё моё тело с ног до головы и машинально поёжившись, помню даже успел подумать: « Странно. На улице же около тридцати градусов?»

Затем неприятные ощущения исчезли также внезапно, как и появились. Мои пальцы вновь с азартом застучали по компьютерным клавишам и минуло, наверное, ещё минут пять, прежде чем я снова прервался. На этот раз потому что в области сердца неприятно кольнуло. Гнетущее чувство, вроде ощущения необъяснимой тревоги рекзо пустило там корни и принялось стремительно нарастать. Леденящее предчувствие чего-то плохого, предвестие зла…

Раздражённо поморщившись, я потёр грудь ладонью. Повёл плечами, расслабляя одеревеневшие от долгого сидения мышцы и странное ощущение отступило.

Предположив, что дискомфорт мог быть следствием неправильного положения тела, я отложил ноут в сторону. Выпрямился и потянулся. Немного покрутил головой, разминая шею. Наклонился вбок, в другой. Двигался спокойно, размеренно, неосознанно переводя взгляд с одного участка площадки на другой. И вдруг, совершенно случайно, скользнул глазами по боковому окошку местной «крепости»…

От сцены, развернувшейся с противоположной стороны постройки, я на миг остолбенел. Некая женщина в полностью чёрном платье до земли, чьи ноги окутывал не менее чёрный, клубящийся туман, присела на корточки рядом с моей дочерью и, держа её за руку, что-то говорила. На таком расстоянии я не мог слышать, что конкретно, но губы незнакомки без сомнений шевелились.

В свою очередь Кира вела себя подозрительно спокойно. Не сопротивлялась, не пыталась вырваться. Да чего уж там, она вообще не двигалась! Просто стояла и молча слушала незнакомку, заворожённо смотря куда-то вверх.

Земля ушла у меня из-под ног. Перепугавшись до чёртиков, я позабыл обо всём на свете и опрометью бросился огибать препятствие.

– Кира! – заорал так громко, как только мог. – Кира!

Я ждал, что дочка отстранится, вырвется из чужих рук и побежит навстречу. Я схвачу её, прижму к себе и унесу подальше от этой кошмарной женщины. Но стоило оказаться на той стороне, я сразу же понял, что Кира меня даже не слышит.

В отличие от незнакомки.

Та-то как раз отреагировала. Медленно повернулась и посмотрела на меня пустыми, агатовыми глазами. Ехидно ухмыльнувшись, выпрямилась во весь рост, одновременно притянув к себе Киру левой рукой.

Туман, окутывающий её ноги, заклубился. Принялся шириться и полниться. Подниматься вверх, обволакивая как её саму, так и мою дочь.

Сердце камнем ухнуло вниз. В груди словно что-то оборвалось.

Я ринулся к ним. Собирался схватить Киру за руку. Удержать. Но воздух вокруг словно бы стал плотнее, вязче. Мои движения замедлились, дыхание стало тяжёлым.

Прорываясь к дочери, я пыжился и кряхтел. Вопил от бессилия, хаотично размахивая руками. Цеплялся за всё, что попадалось на пути, но, как не старался, совершенно к ней не приблизился.

Поднялся штормовой ветер. В лицо полетел мелкий сор, обрывки бумаг и детские игрушки. Защищаясь, я прикрыл лицо одной рукой, а вторую продолжал тянуть к ребёнку.

Сила ветра возрастала стремительно и вскоре меня буквально оторвало от земли, отбросив на несколько метров, будто тряпичную куклу. При падении я больно ударился о твёрдую поверхность и мой мир, ещё недавно бывший простым и однообразным, завертелся, закружился, перемешивая окрестные краски в одно непроглядное месиво, пока и вовсе не опрокинулся…

Когда я пришёл в себя, первое, что обнаружил - десяток взволнованных мамочек нависающих сверху, в окружении собственных детей. Ни Киры, ни странной женщины в чёрном поблизости не было.

Постанывая, я приподнялся на локтях, с твёрдым намерением встать на ноги. Голова тут же предательски закружилась и, потеряв координацию, я неловко завалился обратно. Чертыхнувшись, предпринял вторую попытку. Одной рукой опирался на землю, второй наугад рассекал воздух в поисках любой, маломальской опоры. Безуспешно сначала, но затем кто-то сильный неожиданно подставил свою руку. Стоило за неё ухватиться, меня резко потянули вверх.

Едва оказавшись на ногах, я небрежно оттолкнул случайного помощника и даже не взглянул в его сторону. Было не до вежливости. Меня волновала исключительно судьба дочери. Тщетно порыскав взглядом в толпе, я закричал во всё горло:

- Кира! Кира, доченька, где ты?!

Ноги, надо сказать, мелко дрожали и держали слабо. Меня шатало словно пьяного, хотелось блевать. Словно придурок перетаптывась на одном месте, я только и делал, что повторял имя дочери, мечтая услышать в ответ родной голос. Но она не молчала. Другие люди, чужие, что-то говорили в самое ухо, что-то кричали. Тянули ко мне руки. В глазах читалось сочувствие. Каждый из них пытался что-то спросить, что-то объяснить. А я отстранялся, вырывался, не желая никого видеть и слышать. В голове нарастал оглушающий гул, солнечный свет больно резал глаза. Творилось что-то невообразимое. Мне чудилось ещё чуть-чуть и я либо упаду в обморок, либо попросту сойду с ума.

- Кира, доченька, ты слышишь меня? – повторяя на автомате одно и то же, я чудом сохранял связь с реальностью. - Где ты, родная? Отзовись и папа сразу найдёт тебя!

Неожиданно перед лицом возник незнакомый старик. С силой сдавив руку немногим выше локтя, он вперился в меня цепким, стальным взглядом.

- Успокойся, твоей дочери здесь нет. Она уже далеко отсюда. Следуй за мной и тогда, возможно, у тебя ещё будет шанс спасти её…

- Что?! Вы кто? – я попытался высвободить руку, но дед держал крепко. – Отпустите немедленно! Вы в своём уме? Оставьте меня в покое!

- Да послушай ты, идиот!

Я всё ещё плохо соображал, но что-то в его тоне заставило подчиниться.

- Сейчас мы пойдём ко мне в машину. Там я всё объясню. Здесь оставаться нельзя. Мы привлекаем внимание.

- Мужчина, что вы донимаете человека? Отпустите. Не видите, он головой ударился? Ему, наверное, в больницу нужно? Кто-нибудь в скорую позвоните!

- Всё в порядке, товарищи. Мы знакомы. У человека приступ. С ним такое случается. Расступитесь, пожалуйста. Подвиньтесь, прошу вас. Дамочка? Отойдите, кому говорю! Дайте пройти. Я же сказал, мы знакомы. Не волнуйтесь, я сам отвезу его в травмпункт.

***

Следующее, что помню - сидим в машине. Я и старик. С виду обычный пожилой мужик, одетый в охотничий камуфляж. Вид опрятный. Взгляд ясный, уверенный. Волосы немного растрёпаны, а так вполне ещё «боевой» дедуля. Сидели, наверное, уже минут сорок, а, может, всего пять. Я до конца в себя так и не пришёл и во времени ориентировался весьма условно. Оба молчали. Он – давая мне время осмыслить его рассказ. Я – на грани помешательства от того, что только что услышал. У меня сильно дрожали руки. В остальном чувствовал себя довольно сносно. Отчасти, благодаря дедовскому седативному. Которое, стоило усесться на пассажирское кресло, он бесцеремонно вколол мне в бедро. Единственная, вялая попытка сопротивления с моей стороны мгновенно пресеклась коротким ударом в челюсть, а дальше сознание и вовсе поплыло…

- Даже не знаю, что и сказать… - с трудом разлепив онемевшие губы, наконец, выдавил я. – То, что вы рассказали – откровенная дичь. Немыслимая хрень. Бред сумасшедшего! Только если бы… я не видел её собственными глазами...

- Послушай меня, сынок. Давай сразу договоримся. Верю – не верю, ты оставь при себе. Время идёт на дни, понимаешь? А, может, и часы даже. Я точно не знаю. Но и вопрос не в этом, собственно. Тебя судьба дочери вообще волнует или как?!

- Волнует, конечно! Что вы такое говорите? Просто… чёрт… а как же полиция там или… я не знаю… ну должны же быть службы специальные?!

Я растерянно поднял на собеседника затуманенный взор. Всё вокруг перемещалось плавно, словно на замедленном воспроизведении. Голоса искажались и отдавались множественным эхом. Капец… Что за наркоту он мне вколол?

- Ты идиот? Какая полиция? В психушку решил загреметь? Ну, окей, вперёд. Держать не стану, выпёрдывайся тогда. Только про дочь в таком случае забудь. В смирительной рубашке особо не повоюешь. Проходили, знаем…

Я поник головой, судорожно соображая, что на это ответить. Дед воспринял мою растерянность по-своему.

- Вот и молодец. Вот и ладненько. – Он повернул ключ зажигания. - Пристегни ремень. Поедем быстро.

***

В следующий раз Иван Борисович, так он мне представился, остановил машину только часа через два где-то. Дорогу я не запомнил. Да и не следил особо, сдавшись влиянию препарата и накатившим за ним, апатии и дрёме. Поэтому, когда автомобиль, дёрнувшись, встал, я испуганно вздрогнул и, непонимающе заморгав, отстранился от стекла.

- Приехали. Выходи.

Продолжая пребывать в своего рода прострации, я послушно открыл дверь. Оказалось, припарковались мы на обочине пустой автодороги, пролегающей через лес. И конца ему не было видно ни в одну, ни в другую сторону асфальтированного покрытия.

- Пошли. – Коротко бросил Сомов, забрав из багажника большую спортивную сумку и закидывая её на плечо. С лёгкостью двадцатилетнего юнца сбежал вниз, по поросшей густой травой, насыпи и уверенно направился прямиком в чащу. Я послушно последовал за ним. Зачем? Не спрашивайте. Хрен знает. Просто пошёл. Интуитивно как-то подчинился и всё. Спасибо, хоть хватило ума прежде отметить точку геолокации припаркованного авто на карте смартфона.

Сомов шёл быстро. Я послушной собачкой семенил сзади. И хотя никакой натоптанной тропинки не существовало в помине, дед, определённо, знал, куда нужно идти. Постоянно уворачиваясь от отогнутых им, веток, я первое время пробовал начать разговор, надеясь выяснить цель нашего «путешествия» более конкретно. Но старик молчал, как партизан и я быстро бросил бессмысленное занятие. Пообещав про себя придушить его, если он в итоге не приведёт меня к дочери.

Примерно через часа полтора уставшие, исцарапанные кустарником и искусанные комарами, мы вышли на открытую поляну. Обычная такая зелёная полянка посреди дремучего леса. С одной лишь оговоркой. В самом её центре высилась избушка. Натуральный бревенчатый дом. Судя по внешнему виду, возрастом лет двести. С прохудившейся в нескольких местах, крышей и поросшими мхом, чёрными стенами. В окнах без стёкол были распахнуты ставни. Непосредственно рамы отсутствовали. А прямо на нас смотрела, изъеденная жуками и временем, входная дверь. Похоже, тупо набранная из досок разной ширины, на скорую руку сколоченных вместе. Степень её крепости оставляла желать лучшего, и всё же это была не самая странная деталь в чудоковатом строении. Лично меня больше впечатлили толстые бревенчатые сваи, буквально вросшие в землю и с виду чем-то напоминавшие… куриные ноги. Более того, вокруг постройки, в радиусе метров тридцати, земля выглядела мёртвой. Или, скорее даже выжженной. Как после пожара. Все близлежащие деревья и кусты либо полностью высохли, либо представляли собой трухлявые стволы, местами густо облепленные вездесущей плесенью.

Сомов остановился на границе зелёного с погибшим. Поставил на землю сумку и порылся в ней. Достал наружу огромный, сверкающий клинок. Может, нож. Я не особо разбираюсь в холодном оружии. В пол-оборота обернулся ко мне.

- Я войду один. – Безапелляционно объявил он. - Если не вернусь через десять минут, возвращайся к машине и уезжай.

- Эээ… стоп. В смысле? Вы же говорили… Эй? Да подождите же! Объясните хотя бы, что мне делать?! Я вам говорю! – Слушать, как и отвечать, старик не собирался. Просто отвернулся и зашагал в сторону избы. Буквально вкипев от такой наглости, я проорал ему вслед. – Твою мать, дед, да какого хрена вообще?!

И снова тот же эффект. Никакой то есть.

Раздражённо сплюнув под ноги, я нервно огляделся. Если поначалу необъяснимое повиновение незнакомому старику можно было списать на удар головой и действие той херни, что он мне вколол. То сейчас, постепенно трезвея, объяснять себе, что я здесь делаю, становилось всё сложнее.

День, нужно сказать, уже подходил к концу. В лесу заметно похолодало. Странно, честно говоря, учитывая дневную жару. Но как и днём, я просто машинально отметил это про себя и, переминаясь с ноги на ногу, рефлекторно растёр плечи. Затем, немного поразмыслив, решил - хрен с ним, подожду. Если старик и вправду не вернётся, заберу машину. Благо ключи призывно торчали из бокового кармана сумки. А он тогда пусть добирается как хочет. Раз настолько самостоятельный.

Ход моих мыслей прервал треск ломающейся за спиной ветки.

Резко обернувшись, я напряжённо уставился на стену леса перед собой. Следом промелькнула мысль, что вокруг как-то подозрительно тихо стало. Птицы не щебечут, деревья не шелестят кронами. Давно ли? И воздух… будто снова потяжелел. Как днём, на детской площадке!

Взволнованно задышав, я максимально вытаращил глаза, пытаясь разглядеть в зарослях причину собственного беспокойства. В пределах прямой видимости совершенно точно не было ни души. Но меня не покидало ощущение, что из чащи за мной кто-то пристально наблюдает.

Я развернулся к избушке. Необъяснимая тревога всё больше захватывала моё сознание и захотелось окликнуть Сомова. Просто увидеть живого человека, услышать голос. Убедиться, что всё это не сон. Но вместо громогласного окрика я тупо осёкся на полуслове. В прямом смысле слова онемев от ужаса.

В десятке шагов от меня стояла женщина. Та самая, в чёрном платье. Высокая, статная. Неописуемой красоты. С той лишь разницей, что её глаза сейчас были совершенно обычные. Большие, карие. С длинными, роскошными ресницами.

Внешне ей вряд ли можно было дать больше тридцати. Прямые, чёрные, как вороново крыло, волосы, с пробором посередине, спадали на плечи и длинной доходили до пояса. Острые скулы отчётливо проявлялись на бледном лице. Из одежды - плотное, до земли, платье с высоким воротником. Женщина стояла неподвижно и не сводила с меня изучающего, удивлённого взгляда. Я же, вместо того, чтобы сразу наброситься на неё и потребовать вернуть дочь, замер с приоткрытым ртом, не в силах воспроизвести и звука.

- Ну, здравствуй. – Обратилась она ко мне ласково. – А ты как здесь? В такое время… да ещё один…

- А я… я… - несмотря на приятный голос, незнакомка источала настолько осязаемую угрозу, что страх за свою жизнь напрочь лишил меня самообладания. И как не старался, я никак не мог связать мысли в более-менее конкретную фразу.

- Ладно, не отвечай. Я, кажется, поняла. Рассчитывал найти здесь свою доченьку, да?

Я слабо кивнул.

- Хм-м… глупенький человечек. Зря. Ох и зря ты сюда пришёл. Ведь здесь ты её не найдёшь. Ты вообще здесь никого не найдёшь. Знаешь почему? – Женщина чуть вытянулась и заглянула мне за спину, обводя взглядом ближайшее пространство. Словно хотела убедиться, что помимо меня рядом никого нет. После снова посмотрела в глаза и , плотоядно улыбнувшись, неожиданно громко закричала. – ДА ПОТОМУ, ЧТО ЗДЕСЬ ТЫ НАЙДЁШЬ ТОЛЬКО СМЕРТЬ!

В тот же миг её лицо изменилось. За долю секунды оно постарело лет на сто. Белки глаз наполнились чернотой. Пальцы на руках скрючились и увеличились в размерах, выпустив наружу грязные, кривые ногти. Открытые участки кожи потрескались, лопнув в нескольких местах, и оголили красные от крови, сокращающиеся мышцы.

Мимолётный взмах рукой и невидимая сила сбила меня с ног, без особого труда повалив навзничь. Я охнул, ударившись о землю, а разодранная грудь вспыхнула огнём, окрасившись четырьмя красными порезами. Я закричал. Завизжал, не столько от боли, сколько от охватившего меня, дикого ужаса. Опёршись на руки и отталкиваясь ногами, попятился назад, ни на секунду не выпуская кошмарную женщину из виду.

Та, в свою очередь медленно присела, широко расставив ноги. Одной рукой упёрлась в землю, словно бегун на изготовке. Вторую завела назад, замахиваясь. Вытянула голову вперёд и принялась раскачиваться из стороны в сторону, широко скалясь редкими, гнилыми зубами.

- Зря, ох зря ты пришёл сюда, смертный! – голосом дряхлой старухи прохрипело нечто. Человеком ЭТО назвать было нельзя. – Здесь ты сдохнешь! Дааа… И сдохнешь в мучениях!

Жутко захихикав, безумная на вид старуха сорвалась с места, как бросается на долгожданную добычу изголодавшийся зверь. Я даже ахнуть не успел, а она уже вскочила мне на грудь. Намертво придавила к земле собственным весом, лишая возможности сделать мало-мальски крохотный вдох и вскинула вверх руки, намереваясь воткнуть в меня свои кривые ногти.

Предчувствуя неизбежное, я машинально зажмурился, но тяжесть чужого тела внезапно исчезала. Грудь освободилась и быстро наполнилась воздухом. Я открыл глаза и заозиравшись, увидел старуху, лежащую в метре от меня. Она извивалась и выкручивала назад руки. Ругалась, брызгая слюной, пытаясь дотянуться до чего-то, намертво застрявшее у неё в спине.

Рядом с невозмутимым видом стоял Сомов. Я честно и забыл, что он тоже был здесь. Старик не спеша приблизился к ведьме - а к кому ещё? Судя по роже, ведьма и есть. Опустился возле неё на корточки. Одной рукой перевернул старуху на живот, а второй ловко выдернул из спины нож. Вытер окровавленное лезвие о подол платья и, приставив его к её шее, сказал:

- Мы пришли за девочкой.

- Да неужели? – противно проскрипела ведьма и мерзко расхохоталась. – А мне насрать! Вы же уже оба покойники! Трупы! Жратва! Просто ещё не знаете об этом!

- Имей в виду, старая. Времени на уговоры у нас нет.

- Да мне по…

Старуха не успела закончить. Сомов резко прижал коленом ослабленное тело к земле и с размаху вонзил нож прямо ведьме в кадык, буквально пригвоздив её уродливое тело к земле. Старуха схватилась за рукоятку двумя руками и заверещала. Заметалась, забила ногами. Но выдернуть оружие не смогла.

- Один хрен сдохните! Сдохните! – хрипела она, отхаркивая кровь и не прекращая попыток освободиться. – Заживо сожру!

- Не мельтеши, старая. – Со спокойным выражением лица, Иван Борисович мотнул головой в сторону избы. – Глянь лучше, чё там с хоромами твоими делается.

Ведьма испуганно замерла, скосив заинтересованный взгляд в направлении лесного домика. Из тёмных прямоугольников окон как раз начинал струиться сизый дым.

- Ах ты, сын шлюхи! Да как ты посмел, ублюдок?! Живьём кожу сдеру! Выпью кровь до последней капли. И тебе и всем твоим близким!

- Значит, не будешь говорить? – Сомов невозмутимо повернулся ко мне. – Слышь, молодой, сумку принеси-ка мою.

Напрочь очумевший от происходящего, я, словно в трансе, поднялся и, морщась от боли в расцарапанной груди, доковылял до места, где старик бросил свой баул. Вернулся с ним обратно. Иван Борисович порылся внутри одной рукой и выудил небольшой прозрачный пакет с каким-то белым порошком. Зачерпнув горсть, начал щедро посыпать им ведьму. Та завизжала, словно её на сковородке стали жарить. На открытых участках кожи повздувались и принялись лопаться пузыри. Одежда тлела прямо на глазах, а воздух наполнился зловонием палёного мяса.

- А-а-а-а!!! – Судорожно корчилась старуха и от каждого её движения кинжал всё больше вспарывал шею. Захлёбываясь собственной кровью, она вскоре взмолилась. – Хватит! Прекрати! Скажу!

Сомов отвёл руку с пакетом в сторону.

- Ну?

- Падший серафим нашёл способ пробудить тени… легион давно погибших воинов… ему нужны сердца потомков… провести обряд на древнем капище…

- Что ещё за капище? Какие ещё нахрен потомки?! Отвечай!

Но вместо ответа ведьма резко замерла и неподвижно уставилась в небо. Цвет её глаз плавно изменился с бездонно-чёрного, на ядовито-жёлтый, а белки испещрили сетки тёмных капилляров. По центру растянулся тонкий, змеиный зрачок. Её голова медленно повернулась к Сомову. Лицо расплылось в широкой, фальшивой улыбке.

- А вот вам здрасте. Я смотрю, ты никак не уймёшься, старик? Из тугодумов, видимо… – Голос старухи изменился, сменившись на грубый, многоголосый бас. – Охолонись, дед. Больше она тебе ничего не скажет. Ведьма своё дело сделала и теперь умолкнет навеки. Как и ты, собственно, уже недолго протянешь…

Громогласный хохот разнёсся по округе. Напуганные птицы десятками взметнулись в небо, пронзительно вереща. Прокричав истошное: “Смерть - это милость”, ведьма вспыхнула, объятая обжигающим пламенем и через секунду осыпалась тёмно-коричневым пеплом.

Сомов брезгливо отшатнулся. С минуту не сводил изумлённого взгляда с того, что осталось от старухи, а после тихо спросил:

- Ты ещё что за хрен?

Глава 5 Упырь.

Когда Екатерина Плетнёва добежала до автобусной остановки, её одежда успела промокнуть насквозь. Чёртовы тучи, с самого утра бороздившие небо, весь день слонялись туда-сюда не проронив ни капли. Зато вечером, когда она, наконец, засобиралась домой, словно специально разверзлись жутким ливнем.

Бизнес центр, на территории которого они с мужем снимали офис для совместной туристической фирмы, располагался в считанных шагах от остановки. Но даже такое короткое расстояние Плетнёву не спасло. Строгий, бежевый костюм почти сразу пошёл пятнами и теперь, похоже, был безнадёжно испорчен. А любимые итальянские туфли из лаковой кожи, облепившись ошмётками какой-то мерзкой жижи, выглядели и вовсе просто ужасно.

И без того плохой, в плане продаж, день грозился перерасти в катастрофу. Сначала муж за полчаса до закрытия офиса умчался на незапланированную встречу, затем её «Тойота» неожиданно выказала строптивый нрав, наотрез отказавшись заводиться. Оставался, конечно, вариант вызвать такси. Но после случая, когда один из водителей рискнул просунуть руку под юбку к тогда ещё пятнадцатилетней Кате, женщина откровенно побаивалась оставаться наедине с таксистами. И если и пользовалась услугами частных перевозчиков, то исключительно в компании знакомых или мужа.

Переминаясь с ноги на ногу и одновременно потирая озябшие руки, Плетнёва нервно глянула на часы. Начало одиннадцатого. Перевела взгляд на табличку с расписанием, висевшую на краю козырька. Следующего рейса нужно было ждать ещё около пяти минут и Екатерина решила не тратить время впустую. Достав из сумочки упаковку влажных салфеток, присела на корточки, намереваясь очистить обувь.

- Ну и погодка, да?

Внезапно возникший со стороны мужской голос застал женщину врасплох. Вздрогнув, она нервно вскинулась и увидела перед собой улыбающегося незнакомца. Мужчина, спортивного телосложения. Брюнет. Довольно милой наружности, стоило признать. Единственное, на фоне чёрной футболки и тёмно-синих джинсов, в глаза прямо-таки бросалась неестественная бледность открытых участков кожи.

- Вы простите, пожалуйста, если я вас напугал. Просто сидел в машине и увидел на остановке одинокую девушку, да ещё и промокшую насквозь. Ну и дай, думаю, поинтересуюсь. Может, помощь нужна или компания. В такое позднее время автобусы, знаете, запросто могут расписание пропустить. Из-за того, что пассажиров практически не бывает, понимаете? Вот… а я, представляете, в доставке работаю. По дурости заехал сюда. Хотел пару минут сэкономить, срезать через «Протапого», а в итоге, наоборот, только сильнее заблудился. Припарковался карту посмотреть, перекурить, а тут вы. Хотите подвезу вас? А вы, взамен, мне дорогу подскажите? Что думаете, подходящий бартер?

Внешне незнакомец выглядел привлекательно и довольно дружелюбно. За исключением, пожалуй, проницательных глаз. Они-то как раз, наоборот, сильно настораживали. Внутри светло-голубых зрачков то и дело возникало нечто жутковатое. Что-то такое, чего женщина не могла объяснить, но остро ощущала на уровне подсознания. Ко всему прочему, мужчина избегал подолгу смотреть в ответ. Задерживался на пару секунд, а затем сразу отводил глаза в сторону. Однако за это, пускай и короткое время, Плетнёву охватывал необъяснимый трепет, скользкими щупальцами спрута успевавший проникнуть ей в самую душу. Странное ощущение. Пугающее и неприятное. Определённо рекомендовавшее девушке держаться от незнакомца на приличном расстоянии.

- Не нужно, спасибо. Я не автобус жду. Меня муж вот-вот должен забрать. – Рискнула она соврать, надеясь избавиться от странного собеседника раньше, чем подъедет автобус. Правда на словах «вот-вот» голос предательски дрогнул, но ей удалось быстро взять себя в руки и, вроде как, мужчина её промашки не заметил. – Минуту назад звонил, сообщил, что уже рядом.

- Уверены? Мне совсем не трудно, если что. Да и помощь позарез нужна. Одумайтесь, пока не поздно! Если потеряюсь, гарантирую, чувство вины замучает… оно вам надо?

Мужчина деланно улыбнулся.

- Уверена. На за предложение спасибо. Что касается дороги, я вам её и так подскажу. Сейчас по главной езжайте, пока не упрётесь в Т-образный перекрёсток. Там направо свернете. Дальше только прямо, до первого светофора. Это пересечение с Павелецкой будет. Ну, а как повернёте, спросите ещё у кого-нибудь, если не сообразите. Больше, к сожалению, ничем помочь не могу. Извините ещё раз.

- Да бросьте, что вы. Я так-то и сам хорош. Выскочил, как чёрт из табакерки и давай навязываться. Перепугал, наверное, вас до смерти. Спасибо, хоть не послали. – Мужчина начал разворачиваться, намереваясь уходить. – Я пойду тогда. Вы, если передумаете, вон там моя машина. Пару минут ещё постою, сигарету выкурю. – Сделал было пару шагов, но почему-то снова остановился. Внимательно осмотрел округу. После обернулся и исподлобья уставился на Плетнёву. Улыбки на его лице не было и в помине. В глазах сверкнула сталь. – Знаете, не могу не отметить - вы очень красивая женщина. Что же касается вашего мужа, то он круглый идиот, раз позволяет такому сокровищу блуждать одной в темноте. Да ещё и в настолько безлюдном месте.

- Простите, не поняла сейчас… вы о чём?

- О том, что в наше неспокойное время, в тёмное время суток с человеком порой случаются ужасные вещи. Особенно, если этим человеком является женщина. К тому же такая красивая, как вы.

Мужчина сделал шаг навстречу. Смотрел теперь исключительно ей в глаза. Взгляда не отводил. Его рот медленно растянулся в плотоядной улыбке, а в голубых глазах заплясал дьявольский огонь. Вместе с этим что-то вязкое обволокло сознание Екатерины. Женщина мгновенно почувствовала слабость. Она захотела выпрямиться, но ватные ноги не послушались и она едва не упала, чудом успев схватиться за спинку стоявшей поблизости скамьи.

Наблюдая за ней, незнакомец чуть приоткрыл рот, томно проведя кончиком языка по пересохшим от возбуждения, губам. После повторно оглядел округу. Удостоверившись, что рядом по-прежнему никого, сделал ещё несколько шагов, сближаясь. Не торопясь. Лениво. Словно хищник, уверенный, что жертва уже никуда не денется.

Угроза, исходившая в тот момент от него, была настолько явной, что женщина, не помня себя от страха, судорожно закопошилась в сумочке. В одном из карманов она всегда носила газовый баллончик.

- Что вы делаете, остановитесь немедленно. – Предостерегла Плетнёва, стараясь нащупать устройство внутри. - Я закричу!

- Кричи, моя милая. – Мужчина раскрыл рот шире и оскалился, демонстрируя длинные, не такие, как у обычного человека и несомненно, острые клыки. – Кричи. Если успеешь…

***

К десяти утра следующего дня было уже настолько жарко, что я буквально истекал потом. Рубашка пропиталась насквозь и неприятно липла к телу. Ноги прели в джинсах, а про фон, стоявший в кроссовках, я даже и думать боялся. Немудрено. Вторые сутки без душа.

После лесных «приключений», ближе к полуночи, мы вернулись к машине. Сомов сказал, что на рассвете мы отправимся в гости к одному толковому человеку. Старик надеялся, тот сможет прояснить бред, что ведьма наплела перед смертью. И потому возвращение в город, находившийся в противоположной стороне, не имело никакого смысла. Так что переночевать правильнее было в машине.

Возражать я не стал. Я вообще туго соображал тогда, откровенно сомневаясь в степени собственной адекватности. В том, например, где находился на самом деле. Во сне или некой параллельной реальности? На полном серьёзе допускал, что тупо ударился головой на детской площадке и лежал где-нибудь в больнице, в состоянии глубокой комы. Потому как воспринимать ту херню, которой ещё недавно стал свидетелем как-то иначе, мой мозг был не в состоянии.

А ещё не давали покоя мысли о дочери. О том, что она одна. Где-то очень далеко. В совершенно кошмарном, жутком месте и остро нуждается в моей помощи. Они буквально с ума меня сводили. Ни о чём другом, как о её спасении я думать не мог, и потому готов был следовать куда угодно и за кем угодно. Без лишних вопросов.

В отличие от деда, который засопел уже через полчаса, я всю оставшуюся ночь либо ворочался с одного бока на другой, пребывая в тревожной полудрёме. Либо по несколько минут пялился в одну и ту же точку на стекле автомобильной дверцы. Голова гудела от череды крышесносных событий, в одночасье перевернувших мою размеренную жизнь и как не старался, как не сжимал веки, спасительное забытьё никак не наступало.

В слабых попытках отвлечься, дабы элементарно не свихнуться, я без конца воспроизводил в памяти рассказ Сомова, что он поведал мне незадолго до отъезда в лес. Безуспешно стараясь принять саму мысль, что нечто подобное могло происходить в реальной жизни.

«… год назад я и мой внук Мишка, отправились в лес, на болото. Ягод хотели пособирать, да воздухом лесным подышать… а в итоге напоролись на нечто. Не на человека, не на зверя. На что-то иное, не из нашего мира. Я подобных тварей не то что не видел, а даже и в россказнях людских не слышал никогда. Погань та парня моего схватила и, пробубнив ему что-то на ухо, ровно так же, как и ведьма дочке твоей, утянуло паренька под землю. Прямо у меня на глазах. Я пробовал её остановить. Видит бог, приложил все силы. Даже умудрился ухватиться за одно из её мерзких щупалец. Но сука вырвалась, распоров мне ладонь до самого мяса. И всё. Как и не было никогда. Ни её, ни внука. Мне, естественно, не поверил никто. Решили, потерял мальчонку и россказнями этими от ответственности сбежать хочу. Искали внука долго, всей деревней. С района два автобуса волонтёров приезжало. Но, конечно, никого не нашли. Первое время, думал, с ума сойду от горя… однажды даже полдня в сарае с ружьём в обнимку просидел. Хотел покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Да только не смог. Миловал боженька, не позволил грех на душу взять… и не зря, как позже выяснилось.

Спустя месяц, стали мне видения являться. Это я потом уж догадался, что через порезы на ладонях впитал то ли кровь твари этой, то ли яд какой. А вместе с ним и способность потустороннюю. Начал видеть детей. Особенных. Запертых в пустой, серой комнате. Где-то у чёрта на рогах. Вроде как живых и в тоже время спящих, словно под гипнозом. Нашёл среди них и Мишку. Долго вокруг ходил, собственным глазам поверить не мог. Касался его, тряс. Кричал, хлестал по щекам, всё без толку. Будто с куклой разговаривал. А с сегодняшнего дня, уверен, и дочка твоя там же стоять будет. Ну, да об этом позже…

Со временем одолели меня и другие видения. Начал я видеть ИХ. И тех, кого они ещё только намеревались забрать. Принялся искать, выяснять. Таким макаром на вас с дочкой и вышел. А ещё раньше ведьму эту мерзкую выследил. Дочь-то твоя не единственный ребёнок, которого мразь эта выкрасть успела. К несчастью, в первый раз встречаться с ней с глазу на глаз я был не готов. Зато сегодня - при полном параде. Да и ты, надеюсь, в стороне стоять не будешь…»

Вот такая история. Расскажи он мне её на час раньше – отмахнулся бы как от сумасшедшего. Ещё бы и полицию вызвал. Но старик всё верно рассчитал. Когда у тебя на глазах твой собственный ребёнок исчезает в клубах чёрного дыма, особого желания спорить как-то не возникает.

Короче говоря, ночка выдалась непростой. Но так или иначе, около семи утра мы отправились в путь. К десяти уже проезжали небольшой, провинциальный городок. Не запомнил названия, да это и неважно. По идее мы должны были проехать его насквозь и выскочить на федеральную трассу. Но по неизвестной причине Сомов вдруг свернул на одну из улиц на окраине и припарковался рядом с пустой автобусной остановкой. Не сказав ни слова, вышел из машины. Подошёл к навесу, опёрся рукой о его вертикальную опору и замер на какое-то время, обессиленно склонив голову.

Я было подумал, что ему плохо и, приоткрыв дверь, взволнованно поинтересовался:

- Иван Борисович, с вами всё хорошо?

Старик мой вопрос привычно проигнорировал. Просто молча стоял, безотрывно изучая собственную обувь, пока неожиданно не согнулся в приступе рвоты. Несколько раз содрогнулся, кряхтя и отплёвываясь, а после, когда пришёл в себя, отстранился от опоры и грузно опустился на стоявшую рядом лавочку.

- Иван Борисович, не молчите! Я могу вам помочь?

- Можешь. Не тарахти хотя бы минуту, ладно?

- Ладно. – Пожал я плечами и окончательно выбрался из машины. Осмотрелся. Из-за жары сильно хотелось пить, да и старику вода бы сейчас не помешала. Но, как назло, в пределах видимости не нашлось ни одного магазина или хотя бы киоска.

- Нам стоит следы поискать. – Внезапно подал голос старик.

Пускай, знакомы мы были недолго, но к выводу, что дедуля не любитель особо утруждать себя подробными объяснениями, я пришёл довольно скоро. И скажу честно, эта его лаконичность с самой первой нашей встречи, безумно действовала на нервы.

- Не понял… - Я вопросительно посмотрел на него. - Какие ещё следы?

- Помнишь, я тебе о видениях рассказывал? Так вот, сейчас это оно и было. Я видел женщину. Мёртвую. Её тело совсем недавно лежало прямо там, где ты стоишь.

- Что… - от его слов по коже побежали мурашки и я брезгливо шагнул в сторону от бордюра, - в каком смысле мёртвая?

- В прямом. Убили её. И, похоже, сделали это прошлой ночью.

У меня буквально челюсть отвисла от того, каким будничным тоном он выдал последнюю фразу.

- Подождите, но вы говорили, что видите только особенных детей и нечисть всякую, разве нет?

- Говорил. И, в общем-то, так и было. До сегодняшнего дня. Хотя не исключаю, что убийство каким-то образом связано с нашей ситуацией. Но не это главное. Бедняжку обескровили. На шее, вот здесь, - Сомов указал пальцем на свою сонную артерию, - я разглядел следы укусов.

- Всё ещё не понимаю, к чему вы клоните.

- Да что тут непонятного? Упырь по городу бродит. И нам с тобой нужно с ним разобраться.

- Нам?!

- А ты думал, на ведьме всё закончилось? Или, может, ты наш лесной поход на ночной кошмар списал? Типа с глаз долой – из сердца вон, так что ли?

- Да причём тут, что я там списал, а что нет? Вы мне обещали дочку помочь найти! Какие ещё, бл…ть, вампиры?! И с какой стати я с ними должен разбираться?

Сомов, вдруг, не по-стариковски резво вскочил на ноги и в несколько широких шагов сократил разделявшее нас расстояние. Глазом не моргнув, упёрся рукой в раскалённый на солнце металл кузова, а другой прижал меня к пассажирской двери, вплотную придвинувшись к моему лицу.

- Слушай сюда, малахольный. А мы, по-твоему, чем тут занимаемся? Расчёт изначально на ведьму был. Не выгорело. И что теперь прикажешь делать? Объявления повсюду развесить? Помогите, подскажите, пожалуйста. Извини, но здесь я тебя разочарую. С этими тварями так не прокатит. Для того чтобы информацию добыть, нам нужен кто-то из них, понимаешь? Кто-то с Той стороны. Своего рода «язык». Потому как даже если мы капище это отыщем, нам сия находка ровным счётом ничего не даст. До тех пор, пока мы не узнаем, с кем или чем там столкнёмся. А поспрошать на эту тему самое то у «местного». Так что, грёбаный упырь, решивший порезвиться в этом городке, допустил большую ошибку, встав у нас на пути. Сечёшь, о чём я толкую?

Борисыч шумно шмыгнул носом и отстранился.

- Подождите, но… знакомый ваш как же? – обескураженный его поведением пробубнил я, по-прежнему не веря, что на полном серьёзе обсуждаю поимку не животины какой-нибудь, а вполне реального ВАМПИРА.

- А что знакомый… такой же человек, как и мы. Всего знать не может и мы обязаны быть к этому готовы. Если тварь словим и к нему привезём, он ей допрос организует с пристрастием. Не впервой. И помешать на этот раз никакая желтоглазая падла не сможет. Это я тебе гарантирую.

То, о чём вещал Борисыч, категорически не желало укладываться в голове. От одной только мысли о встрече с настоящим вампиром, меня натурально начинало трясти. С другой стороны, на кону стояла жизнь моей дочери. Так что колебался я недолго.

- Ладно. И что нужно искать?

- Да если б я знал… слышал, охотятся вампиры строго в определённых местах. Границы своих угодий метят специальными знаками на которые обычный человек внимания не обратит. А чужой вампир никогда не пересечёт. Найдём что-то подобное здесь на остановке, отыщем и в других местах. Прикинем примерную площадь поисков, а там, глядишь, и душегуб нарисуется. В общем, если коротко - ищи, смотри, трогай. Интуиция, надеюсь, подскажет.

- А вы с чего вообще взяли, что это вампир был? - через паузу спросил я, приступая к поискам непонятно чего. - Из-за следов на шее? Так, может, её собака укусила или ещё кто…

Сомов усмехнулся.

- Да нет, укус животного иначе выглядит. Конечно, мог быть и псих, мнящий себя Носферату. Но это из разряда сомнительного. В своих видениях я вижу только ИХ. Или тех с кем они связаны. По крайней мере, до сегодняшнего дня было именно так.

За время нашего разговора я обошёл остановку по кругу раза три. Ничего странного или подозрительного не нашёл. Попробовал увеличить радиус обхода - тоже мимо.

Расцарапанная ведьмой грудь из-за активного передвижения неприятно зудела. Я то и дело расчёсывал подсохшие раны и в какой-то момент Сомов обратил на это внимание. Вернулся к лавочке, сел и в задумчивости уставился на меня.

- Слушай, молодой, - с хитрыми нотками в голосе позвал он через минуту, - а, может, того… по старинке? На живца? Чего колесо городить?

- Что? – отозвался я, не расслышав с первого раза.

- Посуди сам. У тебя на теле свежие раны. А вампиры, вроде как, к таким вещам довольно чувствительны. Ты просто походишь туда-сюда по району вечерком, погуляешь. Авось повезёт нам и засранец именно на тебя клюнет.

- Вот сейчас вообще не понял… что значит… – мой голос затух на последнем слове, – клюнет?

- Ну, обниматься с ним не придётся, я гарантирую. От тебя лишь требуется заманить его в тихое место, которое мы вдвоём заранее подготовим. А уже там совместными усилиями накроем гада. Быстро. Просто. Эффективно. Что скажешь?

- Скажу, Иван Борисович, что вы, похоже, не в себе. Я же уже говорил, что не военный и не спортсмен. И тем более не профессиональный борец с нечистью. Я просто. Обычный. Человек. Ищущий свою дочь. Когда вы уже это поймёте, наконец?

- Так я понимаю. Более того - охотно верю. Я ведь и сам когда-то… обычным был.

***

Я встряхнул кистью, активируя подсветку смарт-часов. 23:45. Прямо передо мной, разинув «пасть» салона, застыл пассажирский ПАЗик. Чей водитель уже секунд двадцать буравил меня выразительным взглядом через боковое зеркало.

Выглянув из-под капюшона толстовки, я покачал головой, давая понять, что не поеду. Мужик равнодушно отвернулся, недовольно пробубнил что-то в густые усы и последний, судя по расписанию, автобус, тихо тронулся в направлении следующей остановки.

Борисыч предположил, что искомый нами душегуб, навряд ли вернётся на место убийства снова. По крайней мере, точно не сегодня и не завтра. Но в том, что он будет курсировать в поисках очередной жертвы в этом же районе, у Сомова сомнений не было. Во-первых, территория для охоты ограниченная. Во-вторых - голод, как говорится, не тётка.

Я закурил. Закашлялся. С института не притрагивался к сигаретам, но сегодня решился купить. Всё потому что вдоль тела то и дело пробегала нервная дрожь. То ли от страха, то ли от психологического перенапряжения. Все эти ведьмы, вампиры… чтоб их! Хотелось как-то отвлечься. Да ещё и сознание без конца рисовало различные пугающие сцены с дочерью. Как она там? Как справляется с навалившимся на неё кошмаром?! Только бы Сомов был прав, и дети, пребывая в том потустороннем мире ничего не осознавали…

Чёрт! Так и кукухой можно поехать с лёгкостью!

Кира, если ты меня слышишь, знай, я сделаю всё, чтобы отыскать тебя. Понадобится, выбью из ублюдка информацию вместе с клыками. Ты главное, держись там! Не сдавайся, малышка. А уж я приду, обязательно приду!

Натянув капюшон поглубже, я вышел из-под козырька остановки. Слегка покачиваясь, имитируя выпившего, направился вниз по улице, в сторону промзоны. Мы со стариком заскочили туда днём. Осмотрелись. Обнаружили много пустующих зданий, пару СТО и с десяток заброшенных гаражей. Пока исследовали, выбирая подходящее место для западни, повстречали от силы человека четыре. А, значит, ночью там и подавно быть никого не должно. Вроде как идеальные условия, чтобы спровоцировать нападение любого, даже самого осторожного хищника.

Машинально переставляя ноги, я настолько увлёкся созданием образа заблудившегося пьяницы, что и не заметил, как оказался на безлюдном пустыре. Последний освещающий улицу, фонарь давно остался позади, и сейчас источником света для меня являлся лишь циферблат электронных часов, да равнодушный к происходящему, лик щербатой луны.

За спиной, с дороги, послышались размеренные шаги. Гулким эхом они отбивали мерный ритм о поверхность асфальта и определённо приближались. Я, правда, поглощённый мыслями о дочери, не сразу обратил на них внимание. Но когда до меня, наконец, дошло, тут же остановился и осторожно посмотрел через плечо.

Преследователь замер вместе со мной.

Ничего сверхъестественного. Мужчина. Среднего телосложения. Примерно моего роста. Щёлкнул зажигалкой и на короткий миг осветил часть лица. Затянулся. Вверх поползли сизые клубы табачного дыма. Интересно, а вампиры по серьёзному курят или только делают вид?

Я напрягся. Заставил себя отвернуться и продолжить движение, сохраняя размеренный ритм. Незнакомец зашагал следом.

По договорённости с Сомовым, в случае обнаружения слежки, я должен был отправиться в сторону выбранной днём, заброшки. Что и поспешил выполнить, свернув в требуемом направлении. И спустя пару минут уже поравнялся с первыми гаражами.

Между рядов ржавых металлических коробок стало намного темнее. Стремительно теряя самообладание, я непроизвольно ускорил шаг. Про имитацию опьянения и думать забыл. Сердце долбило, будто барабан. Дыхание участилось. В районе груди заструилась влага. Может пот, а может и кровь потекла из вскрывшихся от резких движений, ран. Короче, труханул я изрядно. И если бы на самом деле был пьян, наверняка бы уже протрезвел.

Однако, к моему удивлению, а ещё больше, разочарованию, мужик за мной вглубь гаражного коридора не пошёл. Вместо этого он внезапно свернул к одному из первых по ходу движения, боксов. Остановился возле ворот и принялся невозмутимо ковыряться в замке.

Твою мать! Чуть богу душу не отдал… и всё зря, что ли?!

Если минуту назад я готов был обделаться от страха, то сейчас буквально закипел от злости и обиды. Раздражённо выругавшись, пнул ржавую стену ближайшего бокса и собрался было вернуться к остановке, когда по моему затылку вдруг хлёстко прилетело…

***

Первое, что пришло на ум, когда очнулся: «Как же сука больно!»

Затем осознание - сижу на стуле. Вокруг темно. Руки стянуты за спиной. Ноги привязаны к ножкам. Неприятно пахнет затхлостью, мочой и чем-то металлическим. Подозрительно тихо. Где я - непонятно, но точно не на улице.

Приподнял голову. Максимально напряг зрение, насколько позволяла ситуация и огляделся. Безрезультатно, повсюду стояла лишь непроглядная чернота.

Внезапно раздался щелчок выключателя.

Впереди, в нескольких шагах, загорелся свет. Настольная лампа осветила стол, на котором стояла и фигуру человека, сидящего на стуле рядом.

- Очухался? – голос совершенно обычный, без особенностей. Мужчина тридцать пять, может, сорок лет.

- Я не понимаю…Что происходит? Почему на меня напали? Связали зачем?!

- Ну, как тебе сказать? Я так-то обычно не мучаю никого. В большинстве случаев человек даже понять не успевает, что да как. – Он самодовольно хмыкнул. - Я же не садист. Да только ты случай иной. Тебя, прежде чем глотку вскрыть, я для начала хочу кое о чём поспрошать. Например, что вы здесь весь день с тем старым пердуном вынюхивали? И, что не менее важно, где он шкерится прямо сейчас?

- Так, подождите. Стоп. Тут явно какая-то ошибка произошла. Ничего я не вынюхивал, отлить просто хотел. В гаражи забрёл по случайности и никакого «старого пердуна» не знаю.

Собеседник не спеша поднялся. Подошёл вплотную и склонился надо мной. В луч от лампы попала половина его лица. Взгляд уверенный. Смотрит с презрением. Определённо не боится, что я запомню внешность. Ох, плохой, чую, это знак. Сомов, Сомов, где же ты болтаешься, чёрт тебя подери? Обещал же прикрывать…

- Знаешь, - незнакомец присел передо мной на корточки и демонстративно покрутил в воздухе разделочным ножом для мяса, который волшебным образом появился у него в правой руке, - дело в том, что когда мне не хотят говорить то, что я жажду услышать, я вынужден прибегать к методам, от которых вокруг становится очень шумно и грязно. А я этого жуть, как не люблю. Ну, знаешь, брезгую что ли. Потому для начала предложу. Давай исключим, неприятную нам обоим, процедуру и сразу перейдём к правильным ответам? Что скажешь? Согласен?

- Эээ, ладно…- я хотя и старался изо всех сил выглядеть невозмутимо, но давалось мне это всё сложнее и сложнее, - а что конкретно вас интересует?

- Умничка какой. – Мужчина встал и свободной рукой снисходительно похлопал меня по щеке. – Вопрос первый – вы из полиции?

- Нет.

- ФСБ, может быть?

Я отрицательно покрутил головой.

- Даже так... интересно. Не уж-то чьи-то чересчур дотошные родственники?

- Да нет, дело не в этом…

Плотный удар в лицо и я вместе со стулом рухнул на бетонный пол, подняв в воздух приличное облако пыли. Незнакомец подскочил и навис сверху, плотно прижав лезвие к моей шее. Из-под режущей кромки тут же просочилась тоненькая струйка крови.

- Я тя на ремни щас порежу, сука! Я, по-твоему, дебил что ли? Я вашу парочку сраную ещё днём выпалил. Хрен ли вы тут вынюхиваете? Отвечай блядина! Солёный меня сдал, да? Или Барсук, пидор гнойный? Говори, пока не прибил!

Он выпрямился и несколько раз ударил меня ногой в живот. Взвыв от боли, я попытался притянуть ноги, чтобы закрыться. Но крепко примотанные к чёртовому стулу скотчем, они даже с места не сдвинулись.

Новая серия ударов. А затем мужик наклонился, схватил меня за волосы, потянул вверх и с размаху приложил головой об пол.

Из глаз брызнули искры. К горлу мгновенно подступила тошнота. Я «потерялся» на несколько секунд, а когда вновь начал соображать, первое, что сделал - открыл рот и в панике завизжал:

- Помогите! Кто-нибудь, умоляю, убивают!

Мой мучитель издевательски расхохотался.

- Смотри не обосрись с натуги, лошара. Зря только стараешься. Никто тебя здесь не услышит. – Он снова ударил в живот, заставляя умолкнуть. Сунул нож за пояс и полез в карман, доставая пачку сигарет. Вставил одну в рот. – А если и услышит, один фиг не зайдёт. Времена такие. Каждый только за свою шкуру трясётся. Так что, я тут перекурю пока, а ты воспользуйся свободной минуткой и подумай хорошенько о своём скверном поведении. Но имей в виду. Не расскажешь, что мне нужно знать - прирежу нахрен. Рассусоливать не стану.

Щёлкнула зажигалка. В этот раз свет огонька озарил лицо полностью. Всего на секунду. Но мне хватило. Хватило, чтобы понять - это не тот человек, что прикуривал позади меня на улице…

Но еще куда более ужасным оказалось другое.

То самое лицо тоже было здесь! И тот, кому оно принадлежало, прямо сейчас невозмутимо стоял позади! Позади этого придурка!

Кто он? Друг или враг? Примчался на мой зов о помощи или находился здесь всегда, вместе с этим маньяком?

Огонёк зажигалки потух. А два других, что были радужками третьего присутствующего здесь человека, продолжили гореть необычным, тускло золотым светом. Хотя и недолго. После медленно растворились во тьме. Но я-то их видел! Видел отчётливо!

Удивительно, но мой мучитель чужого присутствия не заметил. Глубоко затянувшись, он не спеша выдохнул и расплылся в довольной, предвкушающей скорое удовольствие, улыбке. Хотел что-то сказать, как вдруг, будто почувствовав опасность, испуганно замер. Бросив окурок на землю, не торопясь растёр ботинком. Одновременно потянувшись к рукоятке ножа за поясом…

Послышался глухой удар. Мужчина дёрнулся. Охнул. Недоумевающе посмотрел на меня. Выронил нож и, покачнувшись, медленно осел на колени. Изо рта у него пошла кровь. Удивлённо хлопнув пару раз глазами, он грузно завалился на пол.

Из неосвещённой части помещения выступил Сомов. Вытирая рукавом лезвие ножа, он что-то тихо бормотал в бороду. Столь эпичное появление, наверное, должно было меня впечатлить и взбодрить. Но, вместо этого, я, словно под гипнозом, продолжал безотрывно смотреть в точку, где ещё минуту назад светились золотые глаза.

- Молодой, ты как там, в порядке? - Борисыч невозмутимо переступил через труп. Ухватил меня за грудки и рывком вернул стул в вертикальное положение. Чуть подождал и, не удостоившись ответа, без раздумий отвесил пару отрезвляющих пощёчин.

- Эй, малахольный, тебя спрашиваю, оглох?

- Вы… вы… - я, наконец, пришёл в себя. Поморгал немного, фокусируя зрение. Перевёл одурманенный взгляд на Сомова и снова заорал. – Вы где были?! Мы же договаривались! Ты обещал прикрывать!

- Где, где, в Караганде, мля. Сам хорош. Какого во второй ряд свернул? В третьем же мы гараж пустой готовили. Идиот… - Он зашёл мне за спину и перерезал пластиковые хомуты на запястьях. Освободил ноги. – Радуйся, что вопли твои услышал. Пока разобрался, что да как… Дал же Бог помощничка. Вставай, давай уже. Валить надо отсюда. И как можно скорее.

***

Дальний свет стелился вдоль асфальтового покрытия, прорываясь сквозь тёмное полотно летней ночи. До рассвета оставалось ещё часа три, наверное. Сомов сидел за рулём, а я на этот раз расположился на заднем сиденье, уткнувшись лбом в прохладное стекло двери. Машину покачивало на неровностях, голова отбивала мерный ритм. Перед глазами мелькал ночной пейзаж загородной дороги. Продолжало тошнить.

- Ну, ты как там? – встрепенулся Борисыч, зыркнув через зеркало заднего вида.

- А как, по-вашему?

Старик неопределённо пожал плечами.

- Трудно сказать. Но выглядишь хреново.

- Да неужели? Это вы так пошутили сейчас?!

- Ладно тебе, не заводись. Нельзя было иначе, пойми…

- Откуда вам знать, что можно, а что нельзя? Вы крошите людей направо и налево! Без разбора. В лесу хотя бы чертовщина творилась, это я ещё как-то могу принять. Ну, а он. Он же обычным человеком был!

- Человеком, который собирался тебя прирезать…

- Но не прирезал же!

Слух резанул скрежет тормозов. Автомобиль круто вильнул вправо и, дёрнувшись, замер. Старик резко развернулся ко мне.

- Слушай, ты на самом деле такой тупой или прикидываешься? Ты же всё собственными глазами видел, когда мы осматривали гараж. Канистры с кровью, клыки самопальные… Он грёбаный псих и женщина на остановке однозначно его работа. Наверняка и не она одна была. Да и выбора он мне особо не оставил. Либо ты, либо он. Так что, если хочешь, можешь страдать и дальше. А лично я ни о чём не жалею. Разве только о том, что упырь фальшивым оказался. Что, кстати, странно, учитывая мои… возможности.

Старик отвернулся и снова включил зажигание. Двигатель загудел и, выбросив из-под колёс гроздья щебня, машина сорвалась с места.

Про то, что видел в гараже кого-то ещё, я ему рассказывать не стал. Побоялся, что дед затеет новую засаду, в то время, когда я даже не до конца был уверен, что лицо с золотистыми радужками элементарно не привиделось мне на фоне стресса. Да и осознавать, что где-то рядом лежит труп человека, к смерти которого ты напрямую причастен, было совершенно невыносимо. Даже учитывая те ужасные находки, что мы обнаружили внутри его логова.

Тяжело вздохнув, я растёр лицо руками. Достал из мятой пачки сигарету. Приоткрыл окно. Закурил. Уставился красными от напряжения глазами в тёмно-синее звёздное небо. В памяти сам собой всплыл образ улыбающейся дочери…

Она только-только научилась кататься на велосипеде и со счастливым выражением лица наматывала передо мной круг за кругом.

- Пап, пап! Смотри. Я даже одной рукой могу!

И смех. Её жизнерадостный смех, звонким эхом разносящийся по округе. Боже, как он прекрасен! Добрый, заразительный. Такой, каким умеет смеяться только она. Моя девочка…

Внезапно дочь вывернула руль в сторону и поехала прочь. Я дико испугался. Бросился следом. Побежал изо всех сил, но догнать не получилось. Я закричал. Стал звать её по имени. Просил подождать, а она лишь быстрее крутила педали.

В какой-то момент дыхание меня подвело. Тяжело дыша, я сначала замедлился, а затем и вовсе остановился, обессиленно упав на колени. Словно почувствовав это, Кира обернулась. Её детское личико тронула улыбка. Но на этот раз недобрая. Другая. Не её. Одновременно изменилась и внешность. На какую-то долю секунду… но мне хватило, чтобы ужаснуться от проступивших под детской кожей грубых черт.

После дочь затормозила. Слезла с велосипеда и, подняв вверх правую руку, словно кто-то взрослый шёл рядом, пошла дальше…

Я проснулся.

Мы всё ещё ехали, а за горизонтом уже маячил рассвет.

Я перевёл взгляд на седой затылок Сомова. Задумался. А ведь старик прав. Чего это я нюни распустил?! Какое мне вообще дело до всяких больных ублюдков, когда на кону жизнь родной дочери? Страшно было? Конечно. Ну, так это естественно, учитывая обстоятельства. Возможно ли, что в будущем будем хуже? Судя по всему - наверняка. А раз так, может, пришло время вспомнить, кто здесь мужчина и начать уже вести себя соответственно?

Глава 6 Дневник.

- Давай, вставай, лошара! – Сивый из девятого «Б» кричал почти в самое ухо. Понторез из тех, что смелые только в толпе.

Удар ногой по рёбрам.

А это уже «Лось». Та ещё скотина. Натуральный отморозок. Родители алкаши, особо никогда его воспитанием не занимались, вот и делал, что хотел. Батя, так вообще из тюрьмы недавно вышел. При случае с удовольствием срывал на сыне всю накопившуюся за жизнь, злобу. Ну, а тот перенаправлял её на своих ровесников. Что послабее, разумеется.

В пяти шагах от лица Кирилла, семиклассника, которого прямо сейчас избивали на заднем дворе школы, стоял и с довольной рожей наблюдал организатор экзекуции - Платонов Николай. Отличник из параллельного класса и по совместительству сын главы администрации посёлка городского типа - «Сойкино». На чьей территории, собственно, та самая экзекуция и вершилась. У парня, учитывая высокое положение родителя, естественно, водились деньги. А эти два урода, за символическую пятихатку, с радостью готовы были попинать любого, на кого указывал «перст дарующий».

Причина избиения была до смешного проста. Отказался писать проект гадёнышу. Вот ручные шавки и подоспели. Им бы ещё девиз, да шеврон на одежду – «слушаю и повинуюсь». Был бы полный комплект.

- Постой! – Платонов поднял руку в характерном жесте, останавливая очередной удар. – Думаю, говнюку на сегодня хватит.

Вальяжно приблизился, опустился на одно колено. Запустил пятерню во взлохмаченные волосы, сжал пальцы и потянул вверх, вынуждая Кирилла взглянуть на себя.

- Слушай сюда, щенок, за свой последний косяк ты отхватил. Но имей в виду, пересдача через неделю. Значит, работа мне нужна уже послезавтра. Рискнёшь снова задинамить – пеняй на себя. В следующий раз отметелим так, что кровью ссать будешь.

Платонов отпустил волосы и брезгливо вытер ладонь о джемпер Кирилла. Поднялся на ноги, отряхнул испачканную штанину и, кивнув своим дружкам в направлении школы, первым покинул задний двор.

Исподлобья провожая троицу ненавидящим взглядом, Кирилл, морщась от боли, сел на корточки. Зло сплюнул окрасившуюся красным, слюну.

Идти за ними не вариант. Завтра ему и так прохода не дадут. Ржать будут все, кому не лень. Но он хотя бы успеет привести себя в порядок. А если заявиться прямо сейчас, в измазанных грязью и травой, брюках, в разорванном в двух местах, джемпере, с обсыпанной песком головой… не-а, это полный капец. Такого удовольствия он им не доставит.

С другой стороны, продолжать сидеть в грязи в ожидании, пока все ученики разойдутся по домам – тоже не ахти какой выбор. С минуты на минуту должны закончиться дополнительные занятия и целая толпа вывалит на улицу. Его опять-таки спалят и тогда всеобщего унижения по-любому не избежать. И домой идти нельзя. По крайней мере, пока не заберёт из раздевалки рюкзак с курткой. А это возможно сделать только после продлёнки. Замкнутый круг, блин…

Кирилл затравленно огляделся. Зацепился взглядом за старый сарайчик, что стоял неподалёку. Ну как сарайчик, так, небольшая деревянная постройка. Когда-то давно, в ведении школы имелся собственный сад и там хранили необходимый для его нужд, инструмент. Сейчас же строение пустовало. Парень решил, что имеет смысл отсидеться внутри. Хотя бы пока не подсохнет грязь и получится немного очистить одежду. Рассчитывал, что большинство учеников к тому времени разбежится по домам и появиться шанс улизнуть незамеченным.

Войдя внутрь строения, Кирилл расположился на стопке кирпичей и принялся размышлять о том, как бы правдоподобнее объяснить матери свой «ослепительный» внешний вид. Как вдруг случайно заметил засаленную тетрадку, сложенную пополам и заткнутую между отсыревших досок. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Не то чтобы он привык хвататься за всё подряд, но в этой стопке бумажных листов было что-то маняще-притягательное. Он бы даже сказал - зовущее.

Аккуратно высвободив тетрадь из древесного плена, парень осторожно распрямил обложку и прочитал.

Дневник ученика 5а класса

Кравцова Виталия.

Кирилл перевернул первую страницу. Поначалу текст был стандартным для такого рода записей. «Привет дневник, я проснулся…» «Здравствуй, представляешь, маму купила билеты в кино…» « Обалдеть, гулял около местной заброшки и нашёл старое, очень странное, чёрно-белое фото, сейчас покажу…»

Далее страница с тем самым фото.

Посреди пустой комнаты на стуле сидит мальчик. В пиджаке на голое тело. В коротких, выше колен, шортах. Высокие, в пятнах, светлые гольфы на одной ноге были порваны и из дырки торчали грязные пальцы. Обувь отсутствовала, но один перевёрнутый ботинок валялся невдалеке, на заднем фоне. Руки мальчика лежали на коленях, а взгляд был устремлён прямо в объектив камеры. Причём складывалось впечатление, что глаза у него не настоящие. Нарисованные что ли…

Кириллу фото не понравилось. Он даже захотел вырвать его, потянув за отклеившийся верхний уголок. Но быстро передумал, ощутив кончиками пальцев неприятное покалывание, стоило только коснуться бумаги.

Брезгливо поморщившись, мальчик оставил всё как есть и быстро перевернул страницу.

«Дорогой дневник, я так рад, что ты у меня появился. Вечерами мне совершенно не с кем поговорить. Мама допоздна на работе, а отец совсем перестал звонить. Раньше он так не делал. Порой мне становится грустно из-за этого…. Ребята в школе говорят, отцы всегда ведут себя подобным образом после развода. Сначала прекращают с тобой видеться, звонить, а потом и вовсе забывают. Уверен, они врут. Специально выдумывают гадости про папу, чтобы причинить мне боль».

Далее шли короткие описания будней Виталика, а вот с девятой страницы на глаза начали попадаться загадочные фразы.

Прив ет. Ты исК ал друг а? хоЧешь, Я им ста ну?

Я оЧЕнь люб лю игры. Скажи, т Ебе какая Бол ьше нравится?

В этих случаях почерк начинал разительно отличаться. Строчки плыли, игнорируя ровную линию разметки, а у букв постоянно менялась высота.

На пИши, если Зах очЕшь попроБ ОВать особенную.

Взрослую…

Кирилл увлёкся чтением и не заметил, когда начало смеркаться. Осознав, что школа давно опустела и теперь ему ничего не угрожает, мальчик быстро свернул тетрадку в трубочку для удобства и с опаской выглянул наружу. Никого не увидев, торопливо покинул укрытие. Прежде чем отправиться домой, забежал в школу за курткой и рюкзаком. Попался на глаза гардеробщице тёте Маше, успевшей к тому времени сделать влажную уборку и отхватил серьёзный нагоняй, за оставленные на полу грязные следы.

Позже дома, лёжа в кровати, он снова вернулся к просмотру дневника. Примерно с середины тетради на страницах практически перестал встречаться текст. Вместо мыслей прошлого хозяина, тетрадь всё больше демонстрировала его рисунки. Незатейливые. Простым карандашом. Вроде крохотных человечков, машинок. Вымышленных животных. С крыльями, например, или ходящих на двух ногах. Кирилл не любил рисовать и перелистывал данные «художества» без особого интереса. Одно за другим. Однако на одной из страниц всё же задержался, наткнувшись на картинку, надолго приковавшую к себе его внимание.

Во-первых, она была нарисована цветными ручками. Во-вторых, над ней, определённо, поработала рука другого человека. Это проглядывалось вполне отчётливо. Как в плане пропорций, так и в уровне детализации.

Качество изображения было высококлассным и являло собой стол с толстыми ножками, с закреплённым по центру зубчатым диском. Рядом лежал человек. Подросток. На лице гримаса дикой боли. Он держался за окровавленную руку, в то время как его отрезанная кисть валялась в стороне. Красная лужа, подразумевающая кровь разлилась на половину страницы и даже немного затекала на следующую. Чуть ниже рисунка жирным шрифтом выделялась надпись.

Серый.

Частично буквы подтёрлись, но всё же читались легко. Кирилл зацепился взглядом за это слово и долго в него всматривался, пока в недрах памяти, как-то само собой не всплыло воспоминание о драке. Перед глазами тотчас возник чёткий образ мерзко улыбающегося «Сивого» и, повинуясь мимолётному порыву, парень потянулся к шариковой ручке, лежавшей рядом на журнальном столике. Вместо Е жирно вывел И, а Р заменил на В. Получилось…

Сивый.

Представив на миг, как его обидчик корчится в муках, как зовёт на помощь, Кирилл довольно заулыбался. Следом напала такая дикая усталость, что глаза принялись закрываться сами собой. Мальчик отложил тетрадь на стол и, удовлетворённый отмщением, расслабленно прикрыл веки.

* * *

К полудню я сменил Борисыча за рулём. Судя по отметке на карте, что он оставил заранее, путь предстоял неблизкий. В голову пришла мысль, что неплохо бы позаботиться о полном баке. И как только на трассе мелькнула нужная вывеска, я без колебаний свернул в её направлении.

Сомов последние полчаса сидел с закрытыми глазами. Вроде не спал, но когда я выходил возле заправочной колонки и, по неосторожности громко хлопнул дверцей, он даже ухом не повёл.

Заполнив бак, я прошёл к кассе и оплатил картой. Налички было с собой немного, но решил пока не тратить. Пусть полежит ещё. На всякий случай.

Попутно купил кофе по акции и пару фасованных бутербродов. На подходе к автомобилю отметил, что Борисыч уже не спит. Более того, с напряжённым выражением лица склонился над магнитолой и что-то увлечённо слушал. Приблизившись вплотную к водительской двери, я хотел было спросить сквозь приоткрытое окно «что стряслось», но старик грубо оборвал меня на полуслове:

- Тсс!

Несколько опешив от его реакции, я послушно застыл на месте.

«... со слов свидетелей, ученик одиннадцатого класса Сивантьев Евгений Андреевич, находясь в школьной мастерской, без разрешения преподавателя включил торцевую пилу и самостоятельно отнял себе правую руку чуть ниже локтевого сустава. К сожалению, из-за обильной потери крови, молодой человек скончался до приезда медиков. В данный момент причины столь безрассудного поступка выясняются следователями. Что ещё более ужасно - это не первый случай подобного характера в местной школе. Ровно год назад похожее происшествие произошло на уроке труда. Возбуждено уголовное дело о халатности преподавательского состава, ответственного за соблюдение техники безопасности и оказание первой помощи. Директор заведения временно отстранён от занимаемой должности. На сегодня это все областные новости к данному часу. После рекламы вас ждёт блок новостей спорта. Сто семь и два - оставайтесь на правильной волне!»

Сомов отключил магнитолу.

- Что это сейчас было? – задал я вопрос в лоб, одновременно присаживаясь на сиденье и ставя картонный поднос на панель приборов.

- Местные новости.

- Ну, это-то я понял. Почему они вас так заинтересовали?

В свойственной себе манере Борисыч предпочёл не отвечать. Задумчиво уставился перед собой и с минуту что-то обдумывал. После повернулся ко мне и безапелляционно заявил:

- Едем туда.

- Вот те на… С чего это?

- С того это.

- Замечательно. И какого лешего, позвольте поинтересоваться, мы там забыли?

- Слушай сюда. Свидетели уверяют, парень перед происшествием начал вести себя странно. Только что анекдоты травил и оп, - Сомов щёлкнул пальцами, - в одно мгновение изменился. Будто вспомнил о чём-то. Осёкся на полуслове, взгляд остекленел. Медленно развернулся и прямой наводкой побрёл к торцовке. Никто даже и пикнуть не успел, а он себе руку по самое не балуйся оттяпал. Опять-таки, случай не первый. Что-то не так в этой школе - чуйка у меня.

- Чуйка? – вот тут я охренел окончательно. – Вроде той, что вчера с вампиром была?

Сомов бросил на меня испепеляющий взгляд, очевидно желая нагрубить, но в последний момент сдержался. С полминуты поиграл желваками и, ограничившись злым плевком в окно, обрезал:

- Крюк небольшой совсем, километров шестьдесят. Ерунда. Посмотрим, проверим, да и поедем себе.

Допускаю, что стоило ещё поспорить, но старик определённо соображал во всей этой херне куда больше меня. Полагаясь на его опыт, я махом допил остатки кофе и со словами «ладно, как скажите», послушно вставил ключ в замок зажигания.

***

Миновав дорожный знак с названием «Сойкино», наш тандем первым делом отправился в школу. Мне пришла в голову идея опросить свидетелей под видом журналистов районной газеты. Не сказать, что Сомов её прям одобрил. Но, за неимением лучшего варианта, согласился и даже ради этого переоделся в строгий, серый костюм. Как оказалось, его, вместе с другой своей одеждой, он всё это время бережно хранил в багажнике. А вот от предложения выбрать что-нибудь для себя, я вежливо отказался. Ограничившись покупкой свежей футболки на местном, стихийном рынке возле парковки одного из вездесущих супермаркетов.

Заместитель школьного директора, запуганная следствием, так сильно нервничала, что даже не стала настаивать на документах, якобы случайно забытых в машине. Попробовала сопротивляться, ссылаясь на опечатанное место происшествия и наказ полиции никого туда не пускать. Но после того как Борисыч клятвенно пообещал осветить в одном из будущих номеров, намечающийся в школе конкурс талантов (о котором он сам узнал за минуту до этого из стенгазеты), женщину как подменили. Недолго помявшись для вида, она всё же поддалась. Правда, с условием. С учениками разговаривать в её кабинете, в её присутствии и исключительно на переменах. Дабы не отвлекать и без того шокированных детей от важных учебных занятий. Возражать никто из нас, естественно, не стал и уже на следующем перерыве мы встречали первых представителей девятого «Б» в приёмной директора.

В основном одноклассники погибшего не рассказали ничего нового помимо того, что мы и так услышали в новостях. Мол, обычный парень, как и все. Да, частенько дрался. Курил. Бывало пил пиво в роще за школой. Из троек не вылазил, но и конченым тупицей не был. В тот день так вообще грозился сбежать с последней пары и то, что пришёл на урок многих удивило. С чего вдруг к станку направился, никто толком не понял. Единственное отметили, что поведение его в тот момент резко изменилось. Он стал каким-то заторможённым, вялым. Глаза помутнели. Но, если честно, этому значения особого никто не придал. Потому как:

«Он уже бывал в школе пару раз в таком состоянии. Ну, вы понимаете, да?»

Признаться, мне эта игра в следователей жутко смущала. Мало того, что, совершенно точно, была противозаконной, так ещё и по факту не принесла ни одного более-менее разумного объяснения произошедшему. Я уже готовился высказать Борисычу про пустую трату времени, как вдруг один из учеников случайно обмолвился, что погибший водил дружбу с представителем местной «золотой» молодёжи. И что совсем недавно они вместе с другим школьником – Максимом Лосевым - знатно отделали тихого паренька из седьмого «А». Предположив, что у столь близких друзей Сивантьева пролить свет на причины странного поведения товарища шансов больше, мы попросили на следующей перемене пригласить именно их. Но оказалось, что ни один, ни второй сегодня в школу не пришли. Тогда мы попросили отыскать побитого тихоню. И какого же было наше удивление, когда выяснилось, что и он отсутствовал на занятиях.

- А вот это уже интересно. – Заключил Сомов, стоило нам остаться в кабинете наедине. – Совпадение довольно странное, не находишь?

- Ну, вообще-то нет. Мало ли кто в школу не пришёл. Заболели, может, одновременно?

- Да нет, не скажи. От всей этой истории за версту говном несёт. Ладно. Что-то интересное мы здесь уже вряд ли услышим. Поступим так. Ты давай в машину дуй. А я у однокашников адреса этой троицы узнаю. Прокатимся до них и если и там окажется пусто, плюнем на эту историю и со спокойной душой поедем дальше.

***

Когда мы припарковались возле дома Лосева, водитель «скорой», что на тот момент стояла у второго подъезда, уже закрывал заднюю дверь бело-красного фургона. А непосредственно рядом с машиной столпилось человек десять, которые что-то живо обсуждали.

- Та-а-а-к… - протянул старик, глуша двигатель, - чует моё сердце, хреновый нас ожидает поворот.

- Да ладно вам, жути нагонять, Иван Борисович. Сейчас всё выясним.

Я вышел из машины и, сунув руки в карманы джинсов, с непринуждённым видом вклинился в самую гущу событий.

- Ой, батюшки, он же мальчишка совсем… ужас, что делается.

- Говорят, батька его по пьяни руки распускал. На парне живого места не было.

- Мало ли что говорят. Он и сам не подарок рос. Этот ваш мальчишка. Вон давеча, Сашку Ветрова прямо во дворе седьмого дома избил. Посреди бела дня. Бедняжку мать потом на такси в травму возила. Шесть швов наложили.

- Да ты что! Кошмар какой… А участковый-то наш куда смотрит?

- Бабулечки, родненькие, постеснялись бы. Какой-никакой, умер он. – Вмешался водитель, оборвав разглагольствование местных, неодобрительно покачав головой. – О парнишке теперь либо хорошо, либо никак.

- Простите, а не подскажете, что, собственно, случилось? – состроив максимально взволнованное выражение лица, решился, наконец, и я подать голос.

- Что, что? – обернулась ко мне знакомая Сашки Ветрова, - повесился малец. Не иначе папка-зэк до ручки довёл. А бедняжке бы жить да жить…

Вот тебе и поворот. Два друга и оба умерли с разницей меньше, чем в сутки. Паранормальным, конечно, назвать это было пока ещё сложно. Но и для обычного совпадения выглядело, пожалуй, чересчур. Неужели Сомов прав и в посёлке творилось нечто странное? Риторический вопрос. Который, однако, не преминул зародить во мне первое зерно сомнения…

Благодарно кивнув случайной собеседнице и покружив для отвода глаз возле подъезда ещё с минуту, я торопливо вернулся к машине.

- Удивительное дело, Иван Борисович, - начал я, плюхаясь на пассажирское кресло, - Лосев тоже покойник. С той лишь разницей, что в его случае - самоубийство. Повесился.

- А я тебе говорил, молодой - чуйка у меня!

- Ну… - с сомнением протянул я, – всё же, на мой взгляд, с выводами вы немного торопитесь.

- Это с какой стороны посмотреть. Может и тороплюсь. Да только в нашем с тобой случа куда важнее - не опоздать. Пристегнись, едем к Платонову.

***

Двухэтажный дом семьи Платоновых располагался на самой окраине посёлка. Совсем недалеко от федеральной трассы. Высокий кирпичный забор открыто намекал на солидный статус хозяев и надёжно скрывал их внутренний быт от любопытных глаз проезжающих. Прямо посередине возвышались резные ворота. Сомов съехал на противоположную от них, обочину и, выключив зажигание, принялся с интересом разглядывать витиеватые хитросплетения металлических прутьев.

- Ну и какой план? – напомнил я о цели нашего визита, когда уже отчаялся услышать замысел старика.

- Очень простой. Я у ребят в школе телефон его взял. Сейчас позвоним и попросим выйти. Скажем, что…

Не успел Борисыч договорить, как к врезанной в металлические ворота, калитке, с внутренней стороны двора подошёл белокурый парнишка, лет четырнадцати. В спортивной ветровке. Искусственно состаренных, местами надорванных, синих джинсах и белых, с чёрными вставками, кроссовках. На плече у него болтался школьный рюкзак.

- Бывает же такое, - Сомов удивлённо приподнял брови, - на ловца и зверь бежит!

Распахнув калитку, Николай лениво прошёлся по каменной дорожке, ведущей к проезжей части. Остановился возле края проезжей части. Достал из рюкзака наушники со смартфоном и, со скучающим выражением лица уткнулся в экран.

- Похоже, маршрутку собрался ждать?

- Или такси…

- Пошли тогда, пока не уехал? – я приоткрыл дверь.

- Подожди. Не спе-ши. – Почему-то по слогам проговорил Сомов. - Понаблюдаем ещё.

- Да чего тут наблюдать? У нас что, времени вагон?

- Уедет и мы за ним. Не упустим, не бзди. А пока сидим. Не нравится мне всё это…

- Опять чуйка? – съязвил я, намеренно громко хлопая дверью.

- Херуйка.

Театрально закатив глаза, я снова повернулся в сторону парня. Он по-прежнему безотрывно изучал содержимое телефона. И вдруг… отстранился. Медленно поднял голову, исподлобья посмотрев прямо на меня. Встретившись с ним взглядом, я испытал необъяснимое чувство неприязни, что-то до тошноты отталкивающее и неловко поежившись, отвернулся. При этом успел вскользь захватить отражение зеркала заднего вида. Достаточно, чтобы заметить, как из-за поворота дороги показалась кабина грузового тягача.

В груди неприятно кольнуло от плохого предчувствия. Я взволнованно перевёл взгляд обратно на парня. Он вернулся к созерцанию мерцающего экрана и невозмутимо, раз за разом, смахивал большим пальцем транслируемые устройством, изображения. Ровно, как и минуту назад. За тем лишь исключением…

Что теперь он был не один!

Из-за спины мальчишки выглядывал второй подросток. В пиджаке не по размеру, явно сшитому на взрослого, широкоплечего мужчину. В коротких шортах на голое тело. Открытые участки кожи имели синюшно-багровый цвет, а в тёмных провалах глазниц, от краёв которых в разные стороны расползались паутины чёрных вен... отсутствовали глаза.

Боковым зрением я заметил поравнявшийся с забором большегруз.

Мёртвый мальчик злобно оскалился, а Платонов качнулся, как от удара в спину. Рефлекторно сделал пару шагов вперёд, в попытке сохранить равновесие и, сам того не желая, одной ногой ступил на проезжую часть.

Мои веки сомкнулись даже раньше, чем я осознал произошедшее.

Послышался громкий визг тормозов. Глухой удар. Сомов, не раздумывая выскочил из машины. А через секунду, очнувшись от мимолётного шока, распахнул дверцу и я. Вместе мы опрометью бросились на помощь.

Парень неподвижно лежал на обочине в нескольких метрах от места столкновения. Из кабины грузовика, выехавшего в процессе торможения на встречную полосу, вывалился очумевший мужик в растянутых спортивных штанах и засаленной футболке. Испуганно вытаращив глаза, он в голос завопил:

- Я не успел! Он внезапно шагнул. Я просто не успел!

- Звоните в скорую, быстро! – скомандовал Сомов, пробегая мимо.

Добежав до парнишки, мы первым делом проверили пульс, дыхание. Вроде был ещё жив, но дышал тяжело, прерывисто. Остекленевший взгляд смотрел в никуда, а под головой медленно растекалась лужица крови.

У меня возникло острое желание поднять его на руки, отнести в машину и, как можно скорее доставить в больницу. Я даже наклонился, протягивая вперёд руки, но Борисыч грубо остановил меня, уперевшись ладонью в грудь.

- Сдурел?! Трогать нельзя. Что если позвоночник травмирован?

- Твою мать! Твою мать! – чуть не подпрыгнув, заорал я в ответ и растерянно закружил на месте. - Вы покойника видели? Это он его толкнул, видели?!

- Да видел, конечно. Не ори!

Ага, как бы не так! Вид раненого ребёнка буквально выкручивал нервы до предела, напрочь лишая самообладания. Не зная, куда деть дрожащие от волнения, руки, я тупо схватился за голову и принялся беспомощно расхаживать туда-сюда.

– А что тогда делать-то?!

- Ничего! В звонок вон, позвони, сходи. Может, дома кто есть.

Дважды повторять не пришлось. Я пулей метнулся к воротам, но, сколько бы не нажимал на кнопку вызова, мне никто так и не ответил.

В конце концов, раздражённо пнув по металлической поверхности, я засобирался обратно, но именно тогда в поле зрения попал ещё один паренёк. Он испуганно выглядывал из-за угла забора, и в отличие от того, кто толкнул Платонова, был, очевидно, жив. Мальчишка заинтересованно следил за нашими действиями, а когда понял, что я его заметил, резко исчез из виду.

Предположив, что он стал невольным свидетелем аварии, я посчитал необходимым догнать его. Убедиться, что он в порядке и ему не требуется помощь. Но стоило добежать до угла, обнаружил парнишку сидящим прямо на траве и рыдающим навзрыд.

- Я не хотел… не хотел, чтобы так вышло! – твердил он одну и ту же фразу. Осознав, что больше не один, поднял заплаканные глаза и с мольбой посмотрел на меня. – Это не я! Я не рисовал. Это всё он! Он говорил, это просто игра! Что это всё ради шутки! Помогите, прошу вас. Я просто не знаю, что мне теперь делать…

***

Скорая приехала быстро. Не заставили себя ждать и инспекторы ДПС. В то время, пока врачи оказывали Платонову первую помощь и готовились везти в реанимацию, сотрудники опросили нас, как свидетелей, и сразу, стоило закончить процедуру оформления ДТП, отпустили.

Между делом мы с Сомовым успели внимательно выслушать объяснения Кирилла. Так мальчишка представился. И должен заметить, даже с учётом того, что и сам много чего насмотрелся за последние пару дней, я всё равно прилично охренел.

С его слов, все трое стали жертвами некоего мёртвого мальчика, чей дух живёт в дневнике. Общей тетрадке, случайно обнаруженной Кириллом в заброшенном сарае. Выходило так, что нарисованные на её страницах, события, призрак осуществлял в реальной жизни, представляя данное занятие некой «весёлой» игрой. То, что всё происходит на самом деле, мальчуган заподозрил лишь после того, как узнал о самоубийстве Лосева. Но так как авария с Платоновым уже была им проиллюстрирована, не придумал ничего лучше, как отправиться к дому Николая, в надежде опровергнуть страшную догадку. Либо помешать тому приблизиться к автодороге.

- Я думал, успею. Предупрежу. Придумаю что-нибудь, чтобы не пустить. И тогда ничего не случится. Прибежал, а тут… - бедняга обхватил голову руками и снова безудержно разрыдался.

Если лично я ещё только привыкал ко всей этой сверхъестественной дури и посему терзался определёнными сомнениями, то Сомов, не задумываясь, принял слова пацана на веру. Обосновав ему, что мы якобы из специальной секретной службы правительства, где нашей работой является борьба с подобными потусторонними вещами, потребовал у парнишки немедленно выдать злосчастную тетрадь.

- С собой у меня её нет. – Мгновенно успокоившись, проговорил парень с отдельными нотками восторга. Видимо, приняв нас за кого-то вроде братьев Винчестеров из телека. - Она дома осталась.

- Значит, полезай в машину. – Строго распорядился Иван Борисович. - Да поживее. Не хватало, ещё какой-нибудь малахольный додумается порисовать…

***

Жил Кирилл в одной из панельных пятиэтажек, которых в посёлке насчитывалось порядка десяти. Мы высадили его около нужного подъезда и принялись ждать возвращения с тетрадью. Однако прошла минута, затем следующая, а парень так и не вернулся.

- Кстати, спросить хотел. Что вы собираетесь с ней делать? – нервно подёргивая ногой из-за затянувшегося ожидания, поинтересовался я у Сомова. – С тетрадью этой?

- А ничего. С собой заберём и всё. Покажем знакомцу моему. Подозреваю, фото, что пацан не смог вырвать, либо проклято, либо имеет какое-то отношение к неприкаянному духу. Вот тот и проказничает, сучёныш такой. По уму бы, конечно, сжечь, да и дело с концом. Но я вот о чём подумал. Тёмная энергия, что в карточке заключена, вполне способна нам службу толковую сослужить. Если, конечно, с умом к вопросу подойти.

- Это вы про взаимодействие с ТОЙ стороной сейчас?

- Ну, а о чём ещё? Мы же с тобой сюда не на экскурсию ехали, верно? Перед нами вполне конкретная задача стоит. Словить кого-то из этих тварей. Вот и давай её придерживаться.

Перед тем как уйти, мальчик предупредил, что живёт на первом этаже. И всё то время, пока мы ждали, я периодически посматривал на окна его квартиры, подсознательно ища в них какое-нибудь движение, силуэт. Но так ничего ни разу и не разглядел. Как если бы квартира была совершенно пуста.

- Может, всё же стоило с ним пойти? – спросил я, начиная беспокоиться.

- Ещё чего. Не хватало какие-нибудь сердобольные бабки распереживаются из-за пацана и двух взрослых мужиков, вошедших за ним в квартиру. Полицию с дуру вызовут. Не кипишуй. Вернётся. Никуда не денется.

Но «не кипишевать» не получалось.

Рассчитывая хоть как-то отвлечься, я открыл окно и сунул в рот сигарету. Щёлкнул зажигалкой. Раз в двадцатый, наверное, посмотрел на занавески в квартире Кирилла. Две бордовые шторы по бокам и широкая полоска белой тюли посередине. Как и минуту назад висели ровно, будто штиль на море и без малейшего намёка на то, что в квартире кто-то есть.

Хотя подождите…

Вот же. Справа. Край одной из занавески едва заметно колыхнулся. Словно бы там только что кто-то стоял и, испугавшись, что его заметят, резко отошёл внутрь комнаты… Кто это? Кирилл? Но зачем ему так странно себя вести? Он же знает, что мы его ждём… Или же это был не он?

Забыв про сигарету, я затаил дыхание и продолжил внимательно следить за занавеской. Даже невольно подался вперёд, боясь упустить какую-нибудь мелочь.

Следующие несколько секунд ткань оставалась неподвижна. Но затем полотно белой тюли слегка шевельнулось, как от слабого дуновения ветра. После натянулось и плавно выгнулось вперёд, повторяя очертания лица подростка. Сначала оно просто смотрело перед собой, а потом медленно повернулось в мою сторону. А когда наши взгляды пересеклись, наклонилось вбок и… плотоядно заулыбалось.

Мои ошарашенные глаза полезли из орбит. Я готов был поклясться, что непосредственно за занавеской никого не было. Однако отрицать тот факт, что сейчас сквозь неё на меня смотрит лицо подростка, неизвестного мне подростка, я не мог.

- Борисыч… ты ЭТО видишь?

- Вижу, вижу. Говорил же тебе… чуйка у меня!

Сомов потянулся к заднему сиденью, нащупывая спортивную сумку.

- Поступим так. Выходи и двигай в подъезд. Я следом. Без меня в квартиру не суйся, понял?

Я согласно кивнул и, не сводя с призрака глаз, осторожно приоткрыл дверь. Успел даже выставить одну ногу наружу, когда по правую руку внезапно зазвучал голос Кирилла. Нервно передёрнувшись, я непроизвольно вскрикнул и ошарашенно уставился на непонятно как оказавшегося возле меня парня. А когда вновь обернулся к окну, ткань уже выпрямилась и вернулась к своему естественному состоянию.

- Ой, извините. Не хотел напугать. – Улыбаясь, пацан протянул свёрнутую в трубочку, общую тетрадь. – Вот. Пожалуйста, пообещайте, что она больше никому не причинит вреда.

Сомов, с сумкой на плече, успел обойти машину, но обнаружив парнишку возле моей двери не растерялся. По-доброму подмигнул ему и сделал вид, что просто собирался убрать сумку в багажник.

- Обещаю. – Неразборчиво пробурчал я, принимая у Кирилла тетрадь и одновременно втягиваясь обратно в салон. Прежде чем окончательно закрыть дверь, поинтересовался. – Ты прости нас, мы спешим очень. Уверен, что с тобой всё в порядке? Может, стоит матери позвонить? Чтобы отпросилась с работы, присмотрела за тобой? Шутка ли, такое пережить…

- Не нужно, спасибо. Я нормально. Честно. Вы только ответьте, прежде чем уехать. В том, что произошло с ребятами, моей вины ведь нет?

- Конечно, нет. Скажу даже больше - то, что ты не испугался и старался всё исправить, дорогого стоит. Не каждый взрослый на такое способен.

- Правда? Раз так, тогда у меня вообще всё прекрасно!

- Что ж, – с изрядным облегчением улыбнулся я, – отлично! Рад за тебя. Бывай пацан. Береги себя.

Захлопнув дверцу, я повернулся к Сомову. Молча продемонстрировал тетрадь. Старик удовлетворённо кивнул. Двигатель заурчал и машина на малой скорости покатилась по двору вдоль пятиэтажки. Все это время я наблюдал за удаляющимся парнишкой в боковое зеркало. Он не сходил с места, провожая нас взглядом, пока мы не свернули за угол. Но за секунду до того, неожиданно поднял правую руку вверх и медленно помахал нам, будто прощаясь. Более того, готов поклясться, в тот момент на его лице заиграла злорадная улыбка. Навроде той, что была у лица за занавеской. Жутковатое зрелище…

Конечно, на таком расстоянии могло и привидеться. Я мотнул головой, хотелось поскорее избавиться от дурацкого наваждения, да и в целом выкинуть эту историю из головы. Растёр лицо ладонями. Немного полегчало и, закрепляя результат, я впился взглядом в дорогу.

***

Миновав знак с перечёркнутым названием «Сойкино», Сомов направил машину к трассе. Я же, испытывая внезапный приступ любопытства, принялся листать дневник. Текст, текст, детские рисунки. Ага. А вот и Сивый, лежащий в луже крови. Лосев, висевший на верёвке и перевёрнутая рядом табуретка. На следующей странице тягач с кривыми буквами «Камаз» на передней части кабины. Под колёсами неясное месиво из одежды и человеческих конечностей. Опять же лужа крови. Охренеть, конечно, художества…

Так, стоп.

Платонов должен был стать последним, но лист с изображением его гибели совершенно точно был продавлен грифелем и с противоположной стороны. Неужели… там был ещё один рисунок?!

У меня перехватило дыхание, а по спине пробежал холодок. Стало не по себе. Примерно догадываясь, что за изображение могло ждать на обороте, я осторожно перелистнул страницу…

- Ну, что там, молодой? Чего затих-то? – голос старика выдернул из оцепенения. Медленно подняв от тетради встревоженный взгляд, я, не поворачиваясь к нему, ошеломлённо уставился на дорожное полотно. Рисунок, что уже стоял перед глазами, начал штришок за штришком визуализироваться на горизонте и постепенно обретать реальные очертания и краски.

Впереди, расположившись поперёк шоссе, моргала аварийкой отечественная легковушка. От неё, навстречу к нам трусцой бежал мужчина, совершая круговые движения руками. Задняя дверь машины была распахнута. Внутрь салона склонилась женщина.

На моих висках проступил холодный пот. Онемевшие пальцы разжались и, выронив тетрадку, испытывая при этом неподдельный ужас, я отчаянно завопил:

- Тормози!!!

Сомов рефлекторно ударил по педали тормоза, но безрезультатно. Старик повторил удар. Второй раз. Третий. Однако машина как ни в чём не бывало продолжала двигаться с прежней скоростью. Более того, стрелка спидометра и вовсе пошла вверх!

- Тормозов нет! – прорычал Борисыч, хаотично прожимая клаксон, оглашая округу низкочастотным воем.

Мужчина на дороге испуганно замер. Опустил руки. Затем обернулся к женщине и стал что-то громко кричать. Не добившись желаемого, сорвался на бег в обратном направлении. Его спутница, на тот момент уже забрав что-то в салоне, распрямилась и, с непонимающим выражением лица, обернулась на его истошные вопли. В руках она держала детскую переноску…

- Сворачивай, чего ты ждёшь?!

- Не могу, заклинило!

Недолго думая, я вцепился в руль, упёрся ногой в «торпеду» и изо всех сил потянул на себя. Но как мы не старались, как не хрипели от напряжения, тот и не думал поворачиваться.

Краем глаза я заметил движение в зеркале заднего вида и машинально бросил туда быстрый, заинтересованный взгляд.

В зазеркалье нас было трое!

Сомов, мёртвой хваткой вцепившийся в руль. Я, уперевшись ногами в «торпеду», тянущий заклинившее рулевое колесо на себя. И…ОН!

Голова мёртвого мальчика торчала прямо из спинки кресла, над правым плечом Борисыча. Неестественно длинные, худые руки тянулись к рулю прямо сквозь тело старика и без особых усилий удерживали его в прямом положении. Лицо призрака было искажено жуткой гримасой ненависти и злобы. Уголки рта искривлены в довольной ухмылке.

До столкновения оставались считанные секунды. Не видя другого выхода, я с силой дёрнул «ручник» на себя. Раздался скрежещущий звук, визг резины. Машину повело сначала в одну сторону, затем в другую. Занесло. Передние колеса хватанули обочину и, крутанувшись вокруг своей оси, автомобиль, подчиняясь силе инерции, завалился в кювет, несколько раз перевернувшись и переломав повстречавшиеся на пути ветви придорожного кустарника…

***

Как долго я оставался без сознания не знаю, но когда в следующий раз открыл глаза, понял, что машина лежит в траве, среди деревьев. Опрокинувшись на крышу. Сомова рядом нет, а дверь с его стороны распахнута настежь. Похоже, пришёл в себя раньше и сумел выбраться самостоятельно. Молодец старый. А вот мне такой трюк проделать не удалось.

Голова раскалывалась, как после сильного удара. По правой щеке сочилась кровь. Видимость была плохая, словно в тумане. К тому же дышалось тяжело и исключительно короткими вдохами. Что-то неприятно давило в боку.

Я попробовал отстегнуть ремень, но первое, мало-мальски конкретное движение, отозвалось резкой болью в районе рёбер и заставило передумать. Осознав, что самостоятельно освободиться не получится, рискнул окликнуть старика.

Вышло не очень громко, но позади машины послышались быстрые, приближающиеся шаги. Боковым зрением я уловил тень, склонившуюся возле двери, а после та открылась, и кто-то принялся судорожно отстёгивать ремень безопасности. Я был уверен, что это Борисыч, поэтому, когда услышал незнакомый мужской голос, инстинктивно напрягся:

- Потерпите немного, я сейчас вас вытащу. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Жена уже позвонила в скорую. Уверен, они вот-вот приедут.

Из-за нескончаемых болевых ощущений, процесс освобождения, как и вытаскивания меня из салона, показался вечностью. Так что когда я, наконец, устроился снаружи, присев на земле и оперевшись на кузов машины, испытал поистине непередаваемое облегчение. В голове ещё нещадно гудело, но картинка перед глазами постепенно прояснялась.

Как выяснилось, помог мне тот самый мужчина с дороги. Он без конца что-то тараторил, пока вытаскивал меня, но я почти ничего не разобрал. Закончив с моим обустройством, он подложил мне под голову какую-то тряпку и выпрямился во весь рост. Как я понял, намереваясь посмотреть аптечку в машине, чтобы остановить кровь.

Резво развернувшись, мужчина успел сделать несколько шагов в сторону багажника, но непосредственно возле растерянно замер, неожиданно столкнувшись нос к носу с Сомовым. Никто из нас двоих не видел, когда старик появился. Он словно из-под земли вырос. Сквозь мутную пелену, ещё частично застившую глаза, я услышал звук глухого удара. Короткий стон. А после, оказавший мне помощь, незнакомец, рухнул на землю, как подкошенный.

- Иван Борисович, что… что происходит? – через силу прохрипел я, почувствовав неладное и интуитивно попятился в противоположную от него, сторону.

Сомов не ответил. Просто пошёл ко мне. Неуклюжей, с прихрамыванием, походкой. Его правая нога была неестественно вывернута, и ему в буквальном смысле приходилось волочить её за собой. Вид у старика был потерянный. Движения механические. Будто он не понимал, что делает и лишь подчинялся чьей-то воле. Навроде кукольной марионетки. Но больше всего меня напугало сверкнувшее на солнце, частично окровавленное, лезвие ножа. Крепко зажатое в его левой ладони.

Стало ясно почему упал незнакомец. А ещё, что угрожающее поведение старика, определённо, не предвещало ничего хорошего и мне. Нужно было как-то реагировать. И срочно.

Я принялся отползать обратно к распахнутой двери, рассчитывая укрыться в салоне. Но из-за нестерпимой боли в боку, продвинуться удалось совсем немного. Я заозирался в поисках какого-нибудь предмета для защиты, камня там или палки. Ничего не нашёл, но наткнулся на обложку тетради, торчавшей из-под примятой травы. Судя по всему она зацепилась за одежду или обувь, когда меня вытаскивали из машины, и сейчас лежала неподалёку. Требовалось буквально руку протянуть.

Сомов уже был в считанных шагах. Его глаза, необъяснимым образом лишившись зрачков, представляли собой два серых, цвета мутного льда, безжизненных круга. Как и выражение лица, они источали исключительно ненависть и желание убить. Вот только сломанная нога не позволяла двигаться быстро и, похоже, лишь благодаря этому я пока ещё оставался жив.

Догадаться, что старик одержим, труда не составило. За последние дни я насмотрелся достаточно, чтобы не удивляться подобному. И быстро перебрав в уме небогатый арсенал по борьбе со сверхъестественным, остановился на самом простом и принялся судорожно хлопать по карманам в поисках зажигалки. Отыскав, потянулся к дневнику. Вдоль грудной клетки пронеслась такая волна боли при этом, словно меня изнутри резанули ножом. Я вскрикнул, чудом удержавшись в сознании, и сомкнул пальцы на измятой бумаге.

Стоило этому произойти, старик встал, как вкопанный. Его мутные глаза сверкнули яростью. Кожа посерела, натянулась и плотно облепила скулы. Рот распахнулся в немыслимой для обычного человека, ширине и окружающие звуки враз потонули, поглощённые истошным воплем ненависти. Борисыч упал на колени. Встал на четвереньки, словно животное, и в два коротких прыжка преодолел разделявшее нас, расстояние.

Судя по всему, в первую очередь он намеревался добраться до дневника, но я успел притянуть её к себе и крепко прижать к груди.

Источая визгливый ор, от которого закладывало уши, старик сменил направление атаки, занося над головой кинжал для удара.

В попытке защититься, я выставил тетрадь перед собой, будто щит и инстинктивно отстранился, выворачивая голову в бок. Лезвие воткнулось по центру. Без сопротивления прошло все листы насквозь и ещё бы чуть-чуть, вонзилось мне прямо в левую глазницу. Однако вместо этого, неожиданно замерло, едва коснувшись острым кончиком поверхности века…

Сомов затих. Резко и коротко. Будто ему с силой вогнали в рот кляп.

Непонимающе вылупившись на тетрадь, старик с десяток секунд смотрел на лезвие кинжала. Затем испуганно разжал пальцы. Попятился назад. Его тело затрясло в эпилептическом припадке. Голова принялась мотаться из стороны в сторону, словно резиновый мяч и в какой-то момент безвольно откинулась назад. Кожа старика натянулась сильнее, до предела обтягивая кости. Глаза полезли из орбит. Через раскрывшийся в мучительном стоне рот, наружу повалил густой чёрный дым.

Всё это длилось не больше минуты. А когда закончилось, Сомов обессиленно опустил голову на грудь и отключился.

Тяжело дыша, я отложил дневник в сторону. Приподнявшись на локтях, взволнованно позвал:

- Борисыч? Иван Борисович, вы меня слышите?

Сомов тяжело приподнял голову и устало открыл глаза, обратив на меня рассеянный, отсутствующий взгляд. Наморщил лоб, пытаясь о чём-то вспомнить и вроде бы даже хотел даже что-то спросить, но его опередил внезапно зазвучавший женский голос:

- Эй, ты!

Обернувшись, я увидел женщину, которую мы чуть не сбили на дороге. Растрёпанная, вся в слезах, она стояла в шаге от нас, стискивая в руках баллонный ключ. Сомов тоже вяло повернулся. Прищурился, фокусируя взгляд и уже в следующий миг рухнул на меня, потеряв сознание от хлёсткого удара по лицу.

Отбросив ключ в сторону, женщина метнулась ко мне. Насколько смогла, приподняла бесчувственное тело старика, давая возможность выбраться. Толкаясь ногами, работая локтями, я помогал ей как мог.

Когда дело было сделано, я первым делом отыскал глазами выроненную зажигалку и, дрожащими от напряжения, руками, передал вместе с дневником обескураженной женщине. Окружавшие меня звуки уже терялись где-то на заднем плане, а глаза постепенно застилала стена тумана. Чувствуя, что вот-вот отключусь, я тихо прошептал:

- Сожгите… прошу.

***

Сознание вернулось благодаря яркому свету, бесцеремонно бьющему прямо в глаза. Я вяло приоткрыл тяжёлые веки и обнаружил, что лежу на кровати, в просторном, светлом помещении. Вероятнее всего в больнице. Потому как вокруг было расставлено различное медицинское оборудование и предметы мебели, по внешнему виду обычно свойственные лечебным учреждениям.

Что же, вполне предсказуемо.

Как и то, что рано или поздно, рядом просто обязан был появиться человек в полицейской форме.

- Доброго дня, Игорь Витальевич. – Поздоровался мужчина, заметив на себе мой испытующий взгляд. Он сидел в кресле напротив и по его довольной физиономии легко угадывалось, что только и ждал, когда я проснусь.

– Не волнуйтесь, вы сейчас находитесь в одной из частных клиник города. Здесь вам ничего не угрожает. В плане здоровья – тоже порядок. Два ребра, правда, сломано. Но это так, ерунда.

- Со мной в машине ещё один человек был. Сомов его фамилия, что с ним?

- Иван Борисович? Ну-у, его ситуация посложнее вашей будет. Однако смею заверить, старик совершенно точно выживет. Учитывая, через что ему пришлось пройти, это, поверьте, большая удача.

Мужчина поднялся со стула, машинально поправив китель.

- Меня зовут Павел. Павел Кожевников. Служу в полиции, как вы уже, наверное, догадались. В звании майора. Вне службы вожу дружбу с Сомовым. – Он немного наклонился, чтобы мне было удобнее обменяться рукопожатием. После снова вернулся в кресло. - Игорь Витальевич, ходить вокруг да около особого смысла не вижу. Поэтому сразу перейду к сути. Старик вёз вас ко мне. Я в курсе про вашу пропавшую дочь. И про то, что случилось после. А самое главное, в состоянии многое объяснить.

Майор сделал небольшую паузу, видимо, оценивая мою реакцию. Я же, в свою очередь, воспринял его слова спокойно.

- Допустим. Со мной столько всякой хрени произошло, что я теперь вряд ли чему-то сильно удивляюсь. Правильно понимаю, погоны это так, для отвода глаз?

- Отчасти. Благодаря службе, я обладаю доступом к различного рода информации. Порой даже секретной. А в таком деле, как наше это играет немаловажную роль.

Мне захотелось сесть и, приподнявшись на локтях, я опёрся на спинку кровати. Немного поёрзал, добиваясь максимально удобного положения. И лишь после спросил:

– Значит, про ведьму и то, что она нагородила, тоже знаете?

- В общих чертах, старику пока тяжело говорить.

- И? Что-то удалось выяснить?

- Игорь Витальевич, - Павел устало вздохнул и расстегнул пуговицу воротника рубашки, одновременно ослабляя галстук, - давайте так. Я сначала поделюсь с вами кое какой информацией, а уже после мы вернёмся к вашему вопросу, хорошо?

Я согласно кивнул.

- Отлично. Тогда ответьте, вы когда-нибудь слышали о таких существах, как нефилимы?

- Нет, а что? Они имеют отношение к похищениям?

- Имеют. Причём самое прямое. Краткая справка. Бытует несколько версий происхождения нефилимов. Одна из них, что они являются потомками земных женщин и низвергнутых с небес ангелов. Она же – единственно верная.

В виду бесславной истории своих предков, нефилимы слыли существами мстительными, беспрестанно грезящими отмщением за унижение своих прародителей. Обладая по сравнению с людьми, недюжинной силой и высоким ростом, они откровенно презирали человечество. Нередко убивали ради забавы, калечили детей и с удовольствием насиловали женщин. Всячески игнорировали божьи заповеди, используя каждую возможность, лишь бы настроить любимое творение Господа против него самого. Встречались среди них и те, кто относился к людям с теплотой. Но таких было немного и о них мало, что известно. Хотя факт остаётся фактом.

Так или иначе, настал день, когда человечество объявило охоту на исполинов. По итогу не только уничтожив их физически, но и сделав всё необходимое, чтобы навсегда стереть любое документальное упоминание о потомках падших ангелов на Земле.

Уверен вы задаётесь вопросом, зачем я вам всё это рассказываю? Игорь Витальевич, тут всё просто. Есть предположение, что ваша дочь, собственно, как и вы сами, как и Сомов с внуком и другие семьи похищенных детей, принадлежите к родовым ветвям нефилимов. Каким образом удалось выжить именно вашим предкам и сколько всего сохранилось ветвей, мы точно не знаем. Но из тех, кого нам посчастливилось обнаружить и отследить, ваша одиннадцатой будет.

- О, как… - несколько ошеломлённо прошептал я, безуспешно пытаясь осмыслить его последние слова, - вам-таки удалось меня удивить… и выходит, детей крадут не просто так, а потому что они из рода, как вы сказали, нефилимов?

- Стопроцентно утверждать не могу. Но некоторые события, произошедшие за последние два года, вкупе с похищением вашей дочери, эту гипотезу косвенно подтверждают. Мы полагаем, для некоего обряда. Но какого именно, ещё предстоит выяснить.

- Кто это «мы»?

- Сообщество единомышленников, уже не одну сотню лет борющихся со злом. С порождениями тёмной стороны этого мира. Мы хотим предложить вам примкнуть к нам. Вы обладаете кое-каким опытом, нашли общий язык со стариком, а это немногим удавалось и, что немаловажно, запредельной мотивацией. Взамен, обещаем сделать всё, чтобы помочь вам в поисках вашей дочери.

От обилия обрушенной на меня информации жутко заболела голова. Помассировав виски кончиками пальцев, я криво усмехнулся.

- Вы на полном серьёзе считаете, что от такого, как я, будет толк? Сомов бы с вами поспорил…

- Игорь Витальевич, вы даже не представляете, какая сила может быть скрыта внутри вас. От вас лишь требуется пробудить её. Если вы этого добьётесь, то сможете противостоять любому порождению мира Тьмы.

- И вы знаете как это сделать?

- У нас практикуется одна процедура. Что-то вроде крещения. Мы в обязательном порядке организовываем новым сотрудникам прямое столкновение с нечистью. Что позволяет нам, отделить, скажем так, зёрна от плевел. А испытуемому, окончательно уверовать в свои возможности и, тем самым, покончить с оставшимися сомнениями. Если таковые, конечно, будут иметь место на тот момент. Существует, правда, вероятность героически погибнуть, – Кожевников театрально поднял руки вверх, – но тут уж, как говорится, на всё воля божья.

- И что, Сомов тоже проходил через это ваше «крещение»?

- Естественно. Я же сказал, процедура обязательна для всех.

Да уж – охотник за нечистью… в моём случае звучит, как оскорбление самих охотников. Но, как бы там не было, я уже давно для себя всё решил.

- Хорошо, я согласен. И когда это ваше «крещение» произойдёт?

- Сразу, как только залечите травму. – Майор поднялся с кресла, всем своим видом давая понять, что на этом разговор окончен. Обошёл кровать и неспешно направился к выходу. Будучи уже в дверях, остановился, на секунду о чем-то задумавшись. Обернулся. Встретился со мной взглядом и, слегка прищурившись, сказал. – Игорь Витальевич, у нас на примете один старый дом имеется. Внутри жилец. Не из живых. Вы поинтересуйтесь о нём у Ивана Борисовича, когда ему станет лучше. Старик в курсе. Думаю, именно с посещения этого заброшенного дома наше с вами сотрудничество и начнётся.

Конец первого сезона.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге