Обложка Письма с изнанки.Writober-26

Письма с изнанки.Writober-26

Юлия Снежкова

0% прочитано
Стандартный
Юлия Снежкова

Письма с изнанки.Writober-26

28. Грехи других судить вы так усердно рветесь

— Ну не могу, Санек, я с этой Леркой. Вопросов нет, красивая, но она, блин, плоская, — расхаживая из угла в угол, говорил высокий брюнет.

— В смысле плоская? — сидящий на застеленной клетчатым коричневым пледом кровати парень изобразил объёмы вполне выразительного декольте.

Шагающий брюнет остановился на секунду, смерил друга саркастическим взглядом и проговорил:

— Очень смешно. Сам же понимаешь, о чём я. Я ей про Сапковского — она мне про айфон, я ей про Гаррисона — она мне про айфон, а ей про ролевку по «Ведьмаку» через три месяца — она мне…

— Про айфон? — в голосе Санька звучало неприкрытое ехидство.

Стоящий посреди комнаты брюнет развёл руки, обводя обклеенные плакатами стены. С них на парней смотрели рок-звёзды ушедших десятилетий, несколько явно самодельно нарисованных постеров и большая карта Средиземья, занимающая больше половины стены над рабочим столом.

— Про айфон и турецкий ол-инклюзив, — устало пробормотал брюнет, присаживаясь на стоявшую рядом табуретку.

— Блин, Вован, я тебя не пойму. То сначала чуть ли не до потолка прыгал, что на тебя первая краса потока внимание обратила, а теперь грустишь, — разглядывая постер с фигуристой ассасинкой, ответил Санёк.

— Глубину отношений ищу. Хотя, может, просто сам дурак и верил в сказки.

После этих слов он отвернулся, уставившись в заставленный книгами шкаф, который буквально давил над всей остальной крохотной комнатушкой.

— Может, и правда надо перед Леркой извиниться и попытаться заново начать. Но что я ей дать могу? Она когда сюда пришла, знаешь, что сказала?

— Что убраться не мешает?

— Что она вон того зелёненького видела в прикольной киношке. Она магистра с Халком спутала, Саня. С Халком.

— Ну это же просто невозможно, — изображая на лице притворный ужас, Санёк откинулся на кровать.

Хозяин комнаты между тем встал, прошагал к книжным полкам и принялся водить по затёртым корешкам пальцем. Вова понимал, что вот-вот его настоящий мир, куда его всегда тянуло. Полный приключений, возвышенных чувств, благородных героев и отважных авантюристов. Только показать его было особо некому.

— Так, отбой печали.

Вова повернулся и увидел, что лежавший секунду назад пластом друг привстал и что-то листает в телефоне. Экран осветил его нос картошкой и отдающие в рыжину светлые волосы.

— Чего там? Новая ачивка в «Хранителях» вышла? Раритетное издание, и мы срочно копим на него?

— Лучше. Знаю, где нам глубину искать. Ну или хотя бы начитанных барышень. Во, смотри, что по случаю осеннего праздника в библиотеке намечается.

При слове «библиотека» Вова едва заметно поморщился. Родители отчего-то сразу решили воспитывать гения и поэтому отдел детской литературы игнорировали как класс. А при слове «библиотека» перед внутренним взором парня вставали ряды пыльных стеллажей и сотни, а то и тысячи книг без картинок. Это потом, став чуть постарше, Владимир к ним привык и даже обустроился в этом мире сухого языка, иногда отягощённого мудрёными схемами. Но всё ещё припоминал, как в первом классе вызвал буквально шок у одноклассников, спутав Буратино и Спайдермена.

— Чего намечается? — с осторожностью спросил Вова.

— Встреча книжного клуба. И у них там тематическая вечеринка.

Вова помотал головой.

— Санёк, думаю, что те три бабулечки-старожилы с удовольствием нас с тобой чаем там напоят и накормят историями из боевой молодости… Но это немного…

Санёк махнул рукой, привлекая внимание:

— Ты можешь дослушать. Тематическая вечеринка и вечер разбора хоррор-романа. Хоррор, Вован, никаких бабушек.

Вова ещё раз тяжко оглядел шкаф и сдался:

— Ладно, грим у меня ещё с прошлого феста остался, клыки купим в «Фортуне». Там магаз со всякой фигнёй для праздников.

Санёк показал ему большой палец.

Библиотека оказалась светлым приятным зданием, спрятавшимся среди спального массива Ренгенки. Вова, с ухмылкой поглядывающий на разрисованное лицо Санька, резко принялся искать в карманах небольшие светящиеся красные рожки, завидя на крыльце двух перебрасывающихся шутками ведьмочек.

Обнаружив пропажу в заднем кармане джинс, он поспешно нахлобучил их на голову. Китайский пластик отреагировал мгновенно, начав мерцать в такт проезжающей мимо машине скорой помощи. Девицы оценили происходящее и в голос засмеялись.

— А я говорил, — толкая друга в бок, сказал Санёк, открывая стеклянную дверь.

Яркие лампы освещали белый мраморный пол. Прямо перед ними расположился гардероб. Отвлёкшаяся от вязания женщина глубоко пенсионного возраста оценила их наряд, со вздохом отложив спицы.

— И чё только делается. Чисто шабаш, — бубнила она, унося в глубины вешалок их куртки.

Парни переглянулись.

Получив по номерку и язвительный комментарий про срам, который явно был адресован Саньковскому гриму, она снова уселась на место.

Они же двинулись в сторону единственной приоткрытой двери. Оказавшись в небольшом, но уютном помещении, Вова огляделся. Со стен на них смотрели большие, явно от руки нарисованные портреты классиков русской и зарубежной литературы — от «нашего всего» до словно примеряющегося взглядом к твоему внутреннему миру Фёдора Михайловича, до Джека Лондона и писателя, которого Вова всю жизнь путал с другим, очень похожим на первого.

В центре помещения кругом стояли стулья.

— Интересно, это анонимные литераторы и надо ли признаваться, что ты вторую неделю запоем читаешь фанфик про попаданца в китайского боевого лисоробота? — наклонившись поближе, прошептал ему на ухо Санёк.

— А ты читаешь? — деланно удивился Вова.

Санёк прыснул, но опровергать причастность к такого рода занятиям не спешил.

Вова ещё раз огляделся. Встретившиеся им на крыльце ведьмочки уже успели занять два стула ближе к окнам и чем-то негромко переговаривались. Рядом с ними по стойке смирно сидел какой-то тип в футболке, надетой на чёрную водолазку. Руки типа лежали на коленях так ровно, словно сюда с минуты на минуту должна была заявиться проверка из минобразования. Тип на вид был едва старше их с Саньком, но явно хотел казаться брутальнее, отпустив козлиную бороду. Борода не слушалась и росла странными клоками.

На соседнем стуле разместилась женщина в очках, в платье в крупный белый горошек. Она прижимала к себе раскрытую дамскую сумочку, из которой торчала толстая пачка листов.

— Только не стихи, только не стихи, — мысленно взмолился небесам Вова.

Так как опыт нахождения во всяких литературных и около тусовках точно свидетельствовал: если неоценённый талант добрался до свободных ушей, то творчество не иссякнет, пока эти самые уши не свернутся в трубочку.

Рядом с нервно сжимающей сумку женщиной уместилась компания из трёх девушек.

— И после этого Смаргоновский прямо у меня под рассказом написал, что у меня отличный слог, — проговорила сидевшая к Вовке спиной обладательница высокого хвоста.

Две её товарки — одна потолще, другая потоньше — слушали одарённую вниманием Смаргоновского с открытыми ртами. Та же, наслаждаясь минутой триумфа, не спешила продолжить рассказ.

— Марин, ты чего-то перепутала, — махнула рукой та, что потоньше. — Это твой двоюродный брат из Кирвача, Лёха, написал про слог. Я же сама видела.

Вова едва сдержал смешок. Санёк меж тем потащил его к двум оставшимся свободным стульям прямо напротив ведьмочек.

Те хихкнули, стрельнув в парней глазами. Санёк оскалился, изобразив то ли укус, то ли попытку отдышаться. Девицы обменялись многозначительными взглядами и вернулись к своей беседе.

— Если что, то моя вон та, что слева. Ну которая светленькая, — прошипел Санёк, наклоняясь к нему.

— Ты только не забудь ей об этом сказать. И приступ астмы больше не изображай, пожалуйста, а то вон та тётя готова была уже неотложку вызывать.

Нервно мнущая уголки бумаги женщина уставилась в пол. Через мгновение откуда-то из-за угла показались двое. Первым шёл седовласый мужчина в возрасте. Таких обычно именуют «благородная старость». Седые короткие волосы были зачёсаны в модный пробор. Коричневый пиджак с заплатками на рукавах, рубашка свободного кроя, джинсы, тяжёлые ботинки.

Он улыбнулся белоснежной улыбкой, подмигнув собравшимся. Мнущая бумагу нервно заерзала на стуле, отчего листы в сумке, придя в движение, принялись шелестеть.

— Приветствую всех любителей литературы, которые нашли возможность почтить нас своим присутствием в этот осенний вечер, — его мягкий, явно поставленный баритон разлился по помещению.

Вова увидел, как обе ведьмочки одновременно и одинаково покраснели. «Так, похоже, со звездой вечера определились», — прошипел внутренний голос.

Чтобы окончательно не скатиться в меланхолию и самобичевание, он собрался и, переключив всё внимание на Смаргоновского, стал слушать.

Мужчина отступил, давая выйти под свет потрескивающих ламп круглолицему молодому человеку в атласном смокинге. Вова аж замигал и присмотрелся ещё более внимательно. Да, на этом пышущем здоровьем Колобке был натуральный смокинг. А ещё повязанный затейливым бантом шейный платок. Всё это вязалось с упитанными, отчего-то пошедшими красными пятнами щеками и явно стриженным под машинку ёжиком, как уж и жаба. Вот если бы балерины танцевали в костюмах подводников…

— Наш сегодняшний гость и по совместительству призёр межгородского конкурса длинной прозы «Энское перо», Влад Карякин.

Молодой человек обернулся к Смаргоновскому и пробурчал что-то малопонятное.

— Простите, простите. Влад не любит, когда в профильных сообществах звучат его реальные данные… Поэтому встречайте и прошу поддержать аплодисментами — Влад Кровописцев!

Зал разродился аплодисментами. На удивление активнее всего аплодировали ведьмочки. Заметивший их оживление парень в водолазке, презрительно морща нос, вяло отбил два раза в ладоши. Вова и сам вяло похлопал пару раз, чтобы не сойти сразу за сноба.

— Итак, сегодня мы разбираем свежий роман Влада «В тени мрачной стены». Влад, можете немного рассказать о процессе его создания.

Парень почесал шею, обвёл замершую аудиторию взглядом и пробормотал:

— Ну ээээ… Он типа автобиографичен. Типа на реальных событиях из моей жизни строится.

— Да, ознакомившиеся с вашим произведением заметили глубокий личный трагизм, которым буквально пропитана вся история.

Владыка пера согласно закивал и довольно улыбнулся. «А грим у него ничё такой», — подумал Вова, разглядывая длинные белые клыки, что показались из-за зубов Кровописцева. Наверняка чей-то богатый сынок. Или даже самого этого Смаргоновского. Иначе смысл мужику так распинаться перед парнем, который и двух слов связать не может.

— Мы же правильно поняли, — обводя рукой собравшихся, спросил Смаргоновский, — что в главном герое вы пытались передать себя в моменты, так сказать, кризисов, встречавшихся на жизненном пути?

— Типа того, ага, — Кровописцев снова продемонстрировал слишком уж длинные для человека моляры.

В какой-то момент Вове отчего-то стало неприятно на них смотреть, и он аккуратно обвёл взглядом собравшихся. Если Санька всё происходящее откровенно смешило, то парень в водолазке сидел набычившись, сжимая кулаки. Смаргоновский меж тем продолжал расспрашивать юного профи.

— Почему же вы всё-таки выбрали историю о вампирах? Знаете, после всех этих бесчисленных экранизаций, многие из которых скатываются в дешёвый бразильский сериал, не каждый даже самый маститый автор рискнёт притронуться к этой теме.

— Ну… ээ… мне близко, понятно, — отчего-то смутившись, многократно больше положенного отозвался Влад.

Смаргоновский же кивнул присутствующим и, как заправский дирижёр, развёл руки:

— Давайте же перейдём к главному празднику нашего вечера. А именно к тексту! Влад, будьте любезны… — он жестом указал на середину комнаты.

Сжимая том в мягкой обложке, парень двинулся к центру. Раскрыл книгу на заложенном оранжевым стикером месте, откашлялся и принялся читать.

Декламировал Кровописцев ровно так же, как и писал. Откровенно плохо. Запинаясь на каждом втором предложении, иногда перескакивая через строчку. Останавливался на середине абзаца и отчего-то долго мечтательно смотрел в окно.

Один раз Вова даже не выдержал и оглянулся в попытках найти, что там такого интересного в октябрьской темноте рассматривает этот акула пера. Неинтересная октябрьская темнота таковой и осталась.

Постеснявшись доставать телефон, он всё же в попытках себя занять принялся вслушиваться в перешедший в откровенный бубнёж Кровописцева. Немного послушал и пожалел. Так как сейчас в романе в красках и с каким-то садистским удовольствием описывалась охота вампира на молодую девушку. Та отчаянно бежала, пытаясь спрятаться от преследующей её нечисти то в подъезд, то в арку. Но преследователь настигал её раз за разом.

Описание шло с точки зрения жителя ночи, и автору явно доставляло удовольствие перечислять признаки смирения жертвы с неизбежным. Ведьмочки замерли, лишь изредка обмениваясь непонимающими взглядами. Женщина с грудой бумаг откровенно дремала, и окончательно свесить голову на грудь ей мешал тот несчастный торчавший из сумочки опус.

Санёк не скрываясь залипал в телефоне, изредка глупо хихикая. Лишь парень в водолазке слушал Кровописцева с каким-то остолбенелым вниманием.

— Да что вообще происходит? На что я вечер пятницы трачу? — бушевал внутренний голос. — Да когда это всё закончится…

Закончилось всё внезапно и очень шумно. Парень в водолазке вскочил, выпрямившись, как стрела. Всё ещё не сводя с замершего прозаика полного ненависти взгляда, он проорал:

— Ты! Это ты Дашку мою сожрал! Упырь!

Прокричав явно заранее отрепетированную речь, он бросился на окаменевшего Влада. Непонятно чем бы для автора закончилась встреча с занесённым над ним кулаком, если бы не подоспевший Смаргоновский, резким рубленым движением ударивший налетевшего под дых. Парень покачнулся, но устоял. Вова видел, как он согнулся и на глазах его выступили слёзы. Он что-то пытался бормотать, но выходило плохо и неразборчиво. Смаргоновский отточенным жестом заломал его руку за спину и повёл на выход.

Так и оставшийся стоять в центре круга Влад испуганно хлопал глазами. Ведьмочки, сидевшие ближе всех к разразившейся баталии, словно вышли из анабиоза и обе одновременно завизжали. К их хору нестройным криком, кажется больше для вида, присоединилась та, что рассказывала о комментарии мэтра.

Разбуженная вознёй и криками женщина с сумкой озиралась, бешено крутя головой.

— Ну и цирк. Прикинь, я на телефон только конец смог снять. Выложу ща в городской паблик, там оборжутся, — пробормотал ухмыляющийся Санёк.

Из коридора раздались шаги. Все собравшиеся в аудитории замерли, вглядываясь в проём двери. Через секунду в нём показался Смаргоновский, улыбавшийся кажется всеми своими отбеленными зубами. На секунду Вове отчего-то показалось, что и его резцы слишком уж сильно выпирают вперёд. А ещё больше захотелось домой — в свою крохотную комнатку с большим шкафом. Сдержав предательское желание сбежать, он посмотрел на мужчину.

— Извините, извините за произошедшее. Вот что делает с неокрепшими нервами сильный текст. Предлагаю на десять минут объявить перерыв, а потом мы продолжим. Прошу не расходитесь, впереди у нас ещё много всего интересного.

Мэтр кивком указал Кровописцеву на угол, из-за которого они выходили. Тот послушно убрал книгу и поплелся туда.

— Игорь Витальдович, подождите, — женщина с сумкой лихо сорвалась с места. — Посмотрите, пожалуйста, я тут по вашим советам несколько мест в своей поэме поправила.

— Поэма… блин. Надо точно валить, — сигнализировал голос разума.

Вова обернулся к Саньку, стягивая с головы дурацкие всё ещё мигающие рожки. Друг понял его без слов и лишь согласно кивнул.

Они поднялись со своих мест и двинулись к выходу. Санёк на ходу спросил у ведьмочек телефончик, но те не удостоили его даже взгляда.

— Ну и подумаешь. Фифы разряженные, — кипятился друг, заглядывая за стойку в гардеробе.

Принимавшей у них вещи женщины нигде не было видно. При этом на тумбочке остался лежать клубок пряжи с воткнутыми крест-накрест спицами.

— И как тебе? — спросил Вова.

— Ну прикольно, — отозвался Санёк и, чуть подумав, добавил: — Для одного раза. Пока вливаться в местную лит-тусовку я как-то совсем не готов.

— Аналогично.

Подождав пару минут, они откинули отделявшую их от курток навесную дверцу и прошли в помещение гардероба. Пытаясь попасть в рукава, Вова невольно прислушался.

— Ты зачем и эту сожрал, придурь? — раздражённо спрашивал мужской баритон.

— Ну, а чо она… — судя по оборотам, пытался оправдываться Кровописцев.

— Ладно, тут стой. Смотри, чтоб никого не было. Я за шваброй скажу.

Вова озадаченно посмотрел на Санька, но тот, погрузившийся в телефон, кажется, ничего не заметил.

Мимо гардероба прошагал Смаргоновский. Почти дойдя до другого угла, который бы скрыл друзей из его вида, мэтр остановился и уставился в темноту.

— Грехи других судить вы так усердно рвётесь… — протянул мэтр и ухмыльнулся.

А затем, помотав головой и убедившись, что никого нет, удалился.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге