Обложка По ту сторону...

По ту сторону...

Morean

0% прочитано
Стандартный
Morean

По ту сторону...

Глава 12

«Иногда, чтобы понять, насколько хрупок этот мир, нужно просто выйти утром на улицу и заметить, как тень под твоим окном перестала быть твоей собственной.»

— И где ты шлялась, пучеглазая? Не смотри на меня так, и без тебя хреново.

Птица ухнула и прокрутила головой вокруг своей оси. Всегда удивляла их эта способность. Мне бы так.

— И что мне с тобой делать? Дома теперь у тебя нет. Хозяин в коме. Не с собой же тащить?

— Уху.

— Не “угукой” мне тут. Рузугукалась. Думаешь, Ромка будет рад новому нахлебнику? Не уверен. Ему и меня хватает.

Она опять сделала этот трюк с головой. Тени ещё больше завибрировали. Боятся? Совы?

Нож в руке постепенно остывал. Надо его спрятать. Закопаю здесь. Больше некуда.

Поёжился от могильной сырости. Надо завести привычку одеваться теплее. Так и помереть недолго. Закурил. Тут же накатила волна спазматического кашля. Легкие, что ещё не до конца зажили, пробило током.

— Да блядь! Кха-кха…

Выкинул сигарету и со злостью втоптал в землю. Вытер выступившие слёзы. Как же я устал. Что ни день, то херня какая-то происходит. Струйка воды с промокших волос стекла за шиворот. Нужно поторопиться.

Прошёл мимо птицы. Лезвие в руках зазвенело. Не столько услышал, сколько почувствовал. Может, на ней осталась тёмная энергия твари?

Жёлтые глаза следили. Куда я — туда и они. От пристального взгляда внутри всё переворачивалось. Ушёл подальше. И я туда же, сбегаю от маленького существа. Она и сделать-то мне ничего не сможет.

Попробовал выкопать ямку, но снега навалило уже прилично. Земля промёрзла. Отбросил этот безнадёжный вариант. Решил найти укромное место. Засунул в щель старой плиты. Могила заброшена. Даже имени не разберёшь. Идеальное место.

Отошёл подальше. Нет, не пойдёт – видно. Достал обратно. Пальцы уже не разгибались. Прилипали к металлу. Замёрз дико. Похуй. Домой заберу. Ничего же не случится?

— П-п-пошли домой, г-г-глупая птица.

Зубы, казалось, сотрут друг друга в порошок. Так стучали, что говорить было сложно.

Сова недовольно зыркнула. Будто хотела убить. Но послушно села мне на плечо. Охренеть. Я теперь птицами повелеваю. Пребывая ещё в шоке, поплёлся к шаману. Духи провожать не стали. Развеялись. И хорошо, слишком шумная компания.

Подходя ближе, решил, что сначала надо как-то закрыть дом от мародёров. Не столько от воровства, сколько от любопытных глаз. Старик — личность не простая. Думаю, соседи что-то подозревали. Дом в стороне от остальных. Уже одно это подозрительно.

Надо позаимствовать что-нибудь из одежды. Согреться. И потом подумать, как всё тут устроить.

Сквозь щели в крыше и пустые проёмы. Снег добрался прямо в кабинет. Присыпал белым покрывалом изуродованные пламенем доски. Даже природа не хотела лицезреть этот уродский шрам.

По-хозяйски поставил чайник. Забыл, что газ перекрыли. Расстроился. Нашёл какую-то старую куртку. Короткая. Зато тепло.

— Кто такой?

От неожиданности чуть не подпрыгнул. В дыре, что была раньше дверью, стояла низкорослая женщина средних лет.

— Напугали.

— Я спрашиваю, кто ты такой? Сейчас полицию вызову. Смотрите-ка, не успел хозяин ещё Богу душу отдать, а воры тут как тут. Посрамились бы хоть.

Маленькая, а грозная. Злости и решимости в глазах на целую дивизию. Такая и правда полицию вызовет. Если ещё не вызвала.

— Во-первых, Пётр Ильич ещё живой. И надеюсь, таким и останется. Во-вторых, я не вор, а его знакомый…

— А чего фуфайку его натянул?

— А это… так в-в-вышло, я оделся л-л-легко и замёрз. Пришлось п-п-позаимствовать.

— Чем докажешь, что не вор?

И правда — чем? Я беспомощно пожал плечами. Смысла спорить не нашёл. Нужно было быстро заделать дыры и отчалить в тепло. Куртка деда грела, но не сильно. Трясло меня как осенний лист.

— Батюшки, и вправду окоченел весь. Пошли, чаем напою. Согреешься, и расскажешь всё.

Чай — это кстати. Но что рассказать-то? Что выдумать?

Жила тётка в следующем доме. По дороге поведала, что была в хороших отношениях с женой старика. Имя я не запомнил. Слушал вполуха, на ходу придумывая историю знакомства с магом.

— А ты чего с кладбища шёл?

Засекла. Твою ж мать. Теперь не отвертеться.

— Уху! — раздалось под самым ухом. Сердце упало в пятки. Про птицу я и забыл. Привык уже к тяжести на плече.

— Да вот. Сову искал. Она при пожаре убежала в лес. Дед просил присмотреть.

Поверила? Женщина долго изучающе смотрела, то на меня, то на сову. Кивнула и зашла в дом. Будем считать, что поверила.

Всегда задавался вопросом: почему в огромном мегаполисе до сих пор есть такие районы. Старые деревянные избы, с заваленными заборами, которые то и дело рухнут под натиском ветра. Настолько древние — поросшие мхом, вросшие в землю и покосившиеся.

Зато мне всегда нравился запах старых досок. Такие дома чем-то обрабатывали. Забыл название. Отчего те становились чёрными. Такой домик был у бабушки на даче. Я любил проводить там лето.

За сто километров от города. Тащились в душной электричке. Потом на автобусе или на попутке. И ещё пешком минут двадцать. Старый вымирающий дачный посёлок. Молодым он был не нужен. А старики доживали там свой век. Почти без воды и электричества.

Тогда я в лес ещё ходил. И совсем не боялся в нём жить. Бабушка пугала страшилками, но я ей не верил. Возможно, тогда это были не байки, а правда. Но кто бы ей поверил? Даже сейчас, повидав немало, верится с трудом.

— …так вот он и стал директором кладбища.

Из воспоминаний выдернули слова соседки. Я и забыл, что находился не дома. Сова мирно дремала у меня на плече. Нашла, блин, насест.

— Кто?

— Пётр Ильич, конечно же, что ж ещё-то.

— А, да. Мне нужна ваша помощь…

С помощью Нины Яковлевны. Той самой, грозной тётки, которая изначально приняла меня за вора, а теперь уже сватает мне свою тридцатипятилетнюю дочь — старую деву.

“ — Такой рукастый и обходительный. И красивый… Тебе понравится… Приезжай…” — вещала она по телефону. Думала, не слышу.

Красивый, рукастый. И с кучей демонов в шкафу, и ПТСР в медкарте. Понравится, как же. Я сам себе уже не то, что не нравлюсь — побаиваюсь.

Нашёл нужные инструменты в сарае старика. Заколотил досками, предоставленными соседкой, проёмы. Там же отыскалась и старая клетка. Пока меня не женили — умчался домой.

По дороге заехал в ветеринарку. Сказали, что крыло скоро заживёт. Втюхали коробку с мышами. Как корм. Представляю физиономию Ромки.

***

И вот такой прекрасный я заваливаюсь в квартиру с ноги. Руки-то заняты. В одной — клетка с недовольной птицей. Ей успокоительное вкололи, но действие обратное. Мечется по клетке — еле удерживаю. В другой — не менее недовольные мыши. Пищат на весь подъезд. И я — весь такой мокрый, в саже и старой куртке шамана.

— Давно мечтал о бешеной птице. Её ведь так не хватало в нашей скромной берлоге.

Сарказм оправдан. Каюсь. Ну а куда девать-то? Не оставлять же помирать. И Ромка это понимает, хоть и ворчит. Забирает из моих рук коробку. Трясёт

— Аккуратнее…

— Блядь… Что это?

Забыл, что друг панически боится мышей и всех грызунов в принципе. Коробка с тройным сальто вылетает на пол. Хвостатые — фейерверком разлетаются по коридору. Джеки лает. Ромка матерится. М-м-м. Праздник для моих ушей.

Пол вечера носились по квартире за живностью. Ромка с веником в руке. Пёс, виляя хвостом. Я, надрывая горло, от дикого ржания. От смеха разболелся живот. За что пару раз получил по спине. Но успокоиться смог только когда последняя мышь была заперта в ящике поплотнее.

— И что ты будешь с ней делать?

Упавший на диван со своим оружием, друг кивнул на сову.

— Не я, а мы.

Хули, я один должен за ней смотреть? Да, я притащил. Впустил меня — разгребай за мной проблемы. Жестоко, конечно, — но правда.

Сова, конечно же, никому не понравилась. Джеки рычал, но не подходил. Ромка сказал, что она странная. И кормить он её не будет. Одна надежда, что старик поправится быстрее и заберёт это нечисть к себе.

Но птица реально загадочная. Она ещё и умная гадина. Смогла открыть защёлку в клетке. Чуть не разнесла кухню в щепки.

— Слыш, Ром, ей твой дизайн не по вкусу. Лесные хоромы куда лучше.

— Туда ей и дорога.

Дверцу закрутили проволокой, чтобы не вылетала. Ещё одного такого кипиша соседи точно не потерпят. Шуму было.

Ночь прошла относительно спокойно. Сова утихомирилась. Джеки заткнулся. Правда, под утро. Но это уже мелочи. Поспать удалось пару часов. Что уже роскошь. И на том спасибо. Настроения у всех заебическое. Состояние не лучше. Но утренний кофе никто не отменял. И работу, кстати, тоже.

— Она меня пугает. И не только меня. Джеки на кухню даже вкусняшками не заманишь.

— Я слышу тебя, дружище. Но что я сделаю? Потерпи.

— Может, в приют какой сдадим?

— Понимаешь. Когда я был на кладбище, духи странно на неё реагировали. Мне кажется, что она связана с той стороной.

— Ну, тогда, конечно. Тогда оставляй. Но знаешь…

Друг потёр синяки на шее. Жест ненавязчиво кольнул по совести.

— Прости. Мне правда жаль. И, наверное, действительно надо уехать домой.

Котов молчал. Мне тоже сказать было нечего. И это молчание давило больше громких слов. Раньше он бы выпалил резкий отказ. Теперь сомневается. И правильно. Вторая попытка может и не провалиться. Каждому жить хотелось. И никому не хотелось умереть от рук лучшего друга.

Смотреть на него было больно. Уставился на мышь. Она на меня. Глазки-пуговки. Чёрные как ночь.

— Пару дней. Я потерплю её всего пару дней. Но если она выкинет какую-нибудь хрень, я выкину прямо с девятнадцатого этажа.

— Резонно.

Кинул трепещущую мышь в пасть монстру. Мышку жалко. Птичку жалко. Ромку жалко.

***

Выгуливая пса, засыпал. Уже столько дней не сплю. Тут не только свет в металле померещится. Холодный осенний ветер, напару с мелким снегом — освежал. Никотин не спасал. Нужен кофеин. Много, горячего кофе. Двинул в сторону кофейни. Уперся в закрытые двери. Рано. Закрыто.

По-детски обидно стало. Присел на ступени. Дождусь. Простите, бариста, но я кофе хочу.

Закрыл глаза и подставил лицо под снег. Ветер впивался в кожу иголками. Но мне отчего-то нравилось.

Чей-то взгляд блуждал под кожей. Пронзительный и тяжёлый. Посмотрел в ту сторону. Тень. Стоит. Наблюдает.

Преследует? Или это не та, что была у Веры? Чего пришла?

Джеки, поскуливая, спрятал лапами нос.

Я насторожился. Нападёт? Или нет?

Смотреть на тень было даже как-то некомфортно. В глазах всё рябило. Со сном бороться становилось тяжелее. Веки слипались. Нельзя. Усну — замерзну. Найдут, наверное, если успеют. Ущипнул себя. Больно.

— Доброе утро! Что-то случилось?

Яркая девушка с пирсингом в носу загородила обзор.

— Доброе утро… Нет, нет, всё нормально. Просто кофейку захотелось. Вот и решил дождаться.

Я встал. Отряхиваясь, поискал сгусток. Исчез. Как камень с души.

— Простите, задержалась. Если хотите, можете зайти погреться.

Она поправила свои разноцветные локоны. Убрала их за ушко. Оно такое же проколотое, как и нос. На щеках появился румянец. Маленькая, еле-еле доходила мне до груди. Милая. Но совсем ребёнок. Сколько ей? Восемнадцать? Может, и того меньше. Прости, но этот дядька не для тебя.

— Благодарю. Но у Джеки грязные лапы. Я подожду здесь.

Псина радостно завилял хвостом. Подставил свою предательскую морду под гладящие руки.

Бросив на меня по-детски кокетливый взгляд, бариста зашла в кофейню.

Оглянулся в поисках тварей. Не видно, но мурашки давали понять. Кто-то смотрит. Значит, не испарилась. Спряталась. Выжидает.

Выпив на ходу обжигающий американо, окунулся в работу.

Писем на почте было много. Давно ничего не стримил. Недовольные выражали своё негодование. Но хейта в общем было меньше, чем благодарностей. Не понимаю, за что меня благодарить. Я просто делюсь историями.

В основном были просто рассказы. И их была тьма. Многие тексты подтверждали теорию разрыва границы. Нечисти становилось всё больше. Нападения учащались. А те, кто видит, и даже те, кто не видит, страдают.

Пропадают вещи, и даже люди. Хотя люди пропадали всегда. И это не всегда связано с потусторонними. Но факт на лицо.

Через несколько часов работы закрыл ноут. Голова болела. Буквы вызывали тошноту. Информации море, но всё не о чём. Не было причинно-следственной связи. Да, их стало больше. Да, нападали. Но как это объединить? И нужно ли это делать, оставалось загадкой.

Дзынь!

Звон разбитого стекла оглушил.

На полу кухни валялись осколки банки. На горке соли лежал клинок. От металла исходил еле уловимый дым. Странный запах окутал комнату. Смесь гари и чего-то приторно сладкого. Стекло было везде. Сверкало в свете лампы. Поднял один. Словно из морозилки. Холодный.

— Уху!

— Опять ты! Проклятая птица!

Сова сидела на столешнице. Спокойно чистила перья. На клетке висели куски проволоки. Сорвала гадина. Чертовщина какая-то. Банка с солью стояла в шкафу. А кинжал я точно вчера положил под матрас. Может, я хожу во сне?

Надо убрать всё пока Ромка не пришёл. Ему такой расклад точно не понравится. Рука потянулась за оружием. Надо перепрятать. Понадёжнее.

Гав!

Руку пронзила боль. Зубы Джеки впились в кожу.

— Джеки, фу! Опусти, говорю.

Птица спланировала со своего места. Кинулась на пса. Когти её целились прямо в глаза.

— Да пошла ты, тварь! Вы что, с ума посходили?

Я отбивался одной рукой от разъярённой совы. Пёс тянул меня за другую.

— Что за пиздец у вас здесь происходит?

Не успели. Теперь нам всем кранты. И пернатой бестии, и мне в придачу.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге