Смерть Inc.
Глава 1
Оптимистичный прогноз
Молоденькая медсестра выходит из кабинета и обращается к сидящему в приемной пациенту. - Мистер Коллинз – вас ожидает доктор Моррис, проходите в кабинет. Пациент убирает взятый им журнал в общую стопку и идёт к двери. - Присаживайтесь, мистер Коллинз. Нам нужно обсудить дальнейший план вашего лечения. Типичное начало для разговора: сейчас начнёт раскручивать меня на дорогие лекарства, тем самым способствуя прибыли своих аптечных коллег. Знаю, как действует их система – там всё связано, не иначе. - Есть какие-то проблемы? - Собственно говоря… Доктор теребит в руках больничную карту, потирает нос и ёрзает в кресле. Затем встает и идет к картотечному шкафу: приносит несколько больничных карт и прочистив горло продолжает разговор. - Я принёс эти больничные карты пациентов для того, чтобы вы понимали, что с вами ничего серьезного нет и ваш случай не единичный: с таким диагнозом, с каждым годом становится всё больше людей. Разговор катится в неприятное русло. Тяжело понять всю сложность ситуации, если ни разу не был на месте пациента, которому говорят о том, что у него рак. - Но, не стоит опускать руки, мистер Коллинз – пациенты, чьи больничные карты сейчас перед вами успешно прошли курс химиотерапии, и сейчас продолжают жить полноценной жизнью. Шансы на выведение раковых клеток невероятно высоки. Рак. Чёртово слово из трёх букв, которое способно поставить на колени даже самого оптимистично настроенного человека.К сожалению, я не из таких. Чувствую, как руки потеют всё сильнее; голос доктора отдаляется, и я слышу его будто через толщу воды. Рак? У меня?! - Мистер Коллинз, ещё раз повторюсь: шансы на выведение раковых клеток высоки – медицина не стоит на месте, и нынешние методы лечения раковых опухолей дают оптимистичный прогноз. В скором будущем, мы будем относиться к такой вещи, как рак, не более, чем к обычной простуде, подхваченной в зимний период. Смотрю на больничные карты: читаю имена пациентов, поглядываю на их фото; пытаюсь разобрать, что написано касаемо их диагнозов, но в голове появился вакуум, что не дает сосредоточиться на словах. - А вы уверены? - Простите? - Вы уверены, что это не ошибка? Я слышал про случаи, когда людям ставили неверный диагноз, а при повторном взятии анализов оказывалось, что с ними всё хорошо. Доктор снимает очки. Трёт их о угол белого халата, а затем надевает и говорит таким спокойно обнадёживающим тоном, что мне хочется дотянуться до него через стол и задушить, чтобы он больше не смог объявлять людям о том, что они больны раком. - Боюсь, что ошибки здесь быть не может, мистер Коллинз. Мы сделали несколько тестов и других вариантов они не показали. Подумайте сами – иначе зачем бы вы обратились к нам с жалобой на боли в животе, если у вас всё хорошо? Ошибки быть не может. Сука! Этот доктор меня прямо в могилу гонит… Нужно успокоиться. К тому же, папка с больничными историями тех людей, что излечились от рака весьма толстая, что дает надежду на то, что ещё не все потеряно. Не буду опускать руки раньше времени. - Нам нужно обсудить, когда мы сможем провести первый сеанс: некоторые обезболивающие я выпишу вам сегодня - сможете купить их в любой аптеке, а вот с химиотерапией будет сложнее. Он говорит, что мне это может обойтись в некоторую сумму денег, что это может ударить по карману. К счастью, с деньгами у меня проблем нет – всю жизнь отпахал финансистом и успел наскрести приличное состояние, обеспечить семью и безбедное будущее, даже, наверное, для внуков. Но какой теперь в этом толк… Все деньги этого грёбанного мира не смогут вернуть меня к жизни, так что всё это превратится в бесполезный мусор после того, когда костлявая придет за мной. Еду домой, прикупив в аптеке прописанное обезболивающее. Уверен, что у каждого, кто узнал, что он болен раком, рано или поздно проскакивает мысль в голове, почему же это случилось именно с ним: на свете столько маньяков-педофилов, убийц, что взрывают автобусы с людьми и прочей швали, а достаётся рак обычным людям. Нельзя опускать руки, всё ещё наверняка обойдется. Загоняю машину в гараж и иду в дом. Дети находятся в школе; жена на работе. Возникает главный вопрос: как преподнести им новость, что глава семейства болен раком. Нет-нет, что вы, не переживайте! Доктор сказал, что это лечится и много кто уже излечился, да и шансы на выздоровление высоки. Не выдержав, хорошенько прикладываюсь по холодильнику, оставив на нём солидную вмятину. Может не говорить никому? Смогу справиться с этим и сам - правда, если болезнь возьмет верх, будет ещё хуже: домашние возненавидят меня за то, что не предупредил их. Какую он там стадию назвал...? А, хрен с ней - думаю, что зажаренная курица вряд ли сделает хуже. Один рак у меня уже есть, так что беспокоиться не о чем. Сижу перед телевизором: уплетаю холодную курицу под Будвайзер, но аппетита совсем нет. Ведущий шоу что-то лопочет, пытаясь рассмешить сидящих в студии зрителей: они рвут животы от смеха, как только он отпускает очередную идиотскую шутку, но мне не смешно. Вакуум в голове не позволяет думать ни о чём другом, кроме вердикта, что вынес этот урод в белом халате. Лучше бы и не говорил вовсе! Глядишь, само бы как-нибудь рассосалось, или хотя-бы жил, не задумываясь о том, что теперь жизнь может круто измениться в любой день. Это как бомба замедленного действия, только без таймера: не знаешь, когда она рванет. Домой вернулась Джина: прячу таблетки в проём под диваном – ещё не определился, хочу ли сказать ей о том, что узнал сегодня. Она подходит ко мне, целует и начинает эмоционально рассказывать, как у неё прошёл день – я лишь киваю и поддакиваю в ответ, потому что в голове всё так же держится одна мысль: у меня рак. - Том, ты сегодня какой-то задумчивый – трудный день выдался? - Устал на работе, да и голова побаливает. - Был сегодня у врача? Чёрт. Сказать ей правду, или оставить пока всё в секрете? - Заезжал после работы – врач говорит, что нужно перестать налегать на жирную пищу: желудок бастует против фастфуда. Ты же знаешь, что у нас порой нет времени, чтобы нормально пообедать – перебиваемся всякой дрянью, вот тебе и результат. Джина убирает с журнального столика тарелку с недоеденной курицей и недопитую бутылку с пола. - И ты решил добить желудок? Эх, Томми – ничему тебя жизнь не учит… Ну ничего – с завтрашнего дня, беру тебя под контроль: будешь сидеть на диете из отварных блюд. Через силу улыбаюсь ей и соглашаюсь. Если бы я только знал об этом раньше… Что уж тут скажешь – знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил.
Месяц после похода к доктору
Просыпаюсь от того, что не могу нормально вздохнуть: кашель в конец достал – всю ночь не мог из-за него уснуть. Теперь, после каждого приступа отхаркиваю в ладонь жижу красно-коричневого цвета. На работу уже неделю, как не хожу – ушёл на больничный, в виду того, что лучше мне после химиотерапии не становится. Джина подбадривает меня каждый день: готовит легкие отварные супчики и отдельно варёное мясо – как и обещала, посадила меня на диету. Да только смысла от неё совсем не вижу – вот уже месяц, как нет аппетита. Пару дней назад пробовали с женой заняться любовью: всё закончилось тем, что у меня началась дикая отдышка и я вырвал ей на живот остатки пищи кровью. Краски с каждым днём сгущаются. Вчера сын спрашивал, сколько мне осталось жить - с трудом сдержал слезы, соврав ему, что его папка крепкий парень и победит рак. Но Оскар - мальчик не глупый: он всё прекрасно понимает и принимает это с мужеством. Дни тянутся неимоверно долго: смотрю телевизор, да решаю кроссворды, однако в голове намертво засела мысль, что жить мне осталось недолго – вопрос, когда меня добьет рак, всего лишь вопрос времени. Пол года после похода к доктору Больше двух месяцев лежу в кровати: нет сил, чтобы стать с кровати, не говоря уже о том, чтобы что-то делать. Дышать самому тяжело – не так давно поставили аппарат прямой подачей кислорода в легкие. Меня часто навещает брат с его женой. Джина перестала подкрашивать волосы, как и в целом ухаживать за собой – она увядает вместе со мной. Но ей хоть не грозит умереть в ближайшее время. Сейчас бы увидеть рожу того доктора, что ставил мне оптимистичные прогнозы – тварь лупоглазая: надеюсь, он добавит мою больничную карту в список к тем оптимистичным, когда к нему придет очередной пациент больной раком. Медики дают мне не больше нескольких месяцев, в лучшем случае – полгода. 191 день после похода к доктору Джина включила свет и лезет ко мне в рот руками, крича при этом детям, чтобы они вызвали скорую. Похоже, что установка подачи кислорода вышла из строя – трудно дышать. Слышу, как из легких вырывается хрип: все труднее дается каждый вздох; Джина плачет и пытается мне помочь, но как она ни старается, воздуха становится всё меньше и меньше. Странно, что я совсем не паникую: смотрю на Джину, но не вижу её лица из-за бьющего в глаза света. Жена переворачивает меня на бок и ковыряется во рту, пытаясь вытащить язык, но толку от этого мало: чувствую, как что-то щелкает в горле и больше не могу вздохнуть. Наступает кислородное голодание, и я вдруг оживаю, понимая, что сейчас умру: вскидываю руки и хватаюсь за горло, но оно плотно пережато. Всё тело горит огнем, а затем наступает облегчение – воздух снова проходит в легкие: наступила долгожданная легкость. Улыбаюсь любимой и закрываю глаза. Наступает приятное облегчение. Тут же проваливаюсь в сон.
Мелкие детали
Утро. В доме Коллинзов собралось много людей: кто-то не может сдержать слез, кто-то просто молча стоит, не зная, что сказать. Дверь в дом открыта: главный коридор по обеим сторонам заставлен венками от родственников, друзей и коллег по работе. Все скорбят об утрате близкого человека. Облегчение не наступило – вчера, в десять вечера приехавшие на вызов медики констатировали факт смерти Томаса Коллинза. Машина скорой помощи везет тело в морг, где его подготавливают для похорон. Сегодня, тело Томаса лежит в дорогом лакированном гробу – по очереди, все подходят к гробу и прощаются с ним. Когда подходит время, несколько парней поднимают гроб и несут к катафалку, чтобы доставить на кладбище. Всё утро льёт дождь. На кладбище, возле вырытой ямы собираются все те люди, что присутствовали в доме Коллинзов: по чёрным зонтикам барабанят крупные, капли дождя. На могильной плите Томаса Коллинза, кроме даты жизни и её окончания, есть пожелания от родных: надежда на то, что он будет счастлив в лучшем мире, после мучений в этом. Джина стоит к гробу ближе всех: она чуть было не падает в гроб, но её вовремя подхватывают стоявшие рядом родственники. Проповедник несет похоронную службу, читая молитву. Тело отправляют в последний путь: гроб, установленный на специальном механизме, опускается в яму. После похоронной церемонии, люди расходятся по машинам и уезжают с кладбища. Открываю глаза и потягиваюсь, зевая при этом. Боже, как давно я себя не чувствовал так хорошо! Больше нет жуткий болей, что донимали меня в последнее время. Чувствую в себе силы – не уж то рак отступает? Скидываю простынь и не понимаю, где нахожусь: вокруг меня, в большом зале стоит множество таких же кушеток, на которой сейчас лежу; смотрю на себя и вижу, что одет в чёрный строгий костюм. Да это же морг! Похоже, что меня приняли за мёртвого – нужно скорее найти кого-нибудь, чтобы объяснить, как они сильно ошиблись на мой счёт. Настроение, даже не смотря на такие ужасные открытия хорошее: я жив, да ещё и отлично себя чувствую – а что ещё нужно для того, чтобы быть счастливым? В зал заходит женщина, одетая в черный пиджак и темную юбку: она держит в руках планшет с ручкой и идёт ко мне. - Простите, но вы ошиблись – наверное, меня приняли за умершего. Мне нужно срочно домой: представляете, в каком сейчас состоянии пребывает моя семья? Скажу вам, что медицинская система у нас ни к черту: сначала диагностировали у меня рак, а теперь ещё и приняли за умершего. По-вашему, я похож на мертвеца? Чёрт знает что… Девушка улыбается, а затем и вовсе начинается слегка посмеиваться. - Мистер Коллинз, домой вам теперь точно нельзя. Да и ошибок здесь, по сравнению с больницей не бывает. - Здесь, это где? В морге? Но ведь я жив – разговариваю с вами, вам этого недостаточно? - Поверьте, Томас – ваша реакция, это самое частое, что я наблюдаю, заходя в зал вновь прибывших. - Может скажете наконец, где мы находимся? Девушка делает записи в планшет. На бейдже читаю её имя: « Лиза Янг» - Есть какие-нибудь жалобы на самочувствие, мистер Коллинз? - Вчера были. Но сегодня, я чувствую, что могу свернуть горы. Похоже, что рак проиграл – нас, Коллинзов так просто не сломить! Лиза опять легко посмеивается, а затем говорит: - Очень хорошо. Не понимаю, зачем руководство вообще ввело этот пункт в опись вновь прибывших, если у всех всегда хорошее самочувствие. - Вновь прибывших? Куда прибывших? Простите, но я начинаю понемногу выходить из себя. Либо вы скажете наконец, или я затаскаю вас по судам за то, что вы неверно определяете, умер человек, или нет – меня ведь и похоронить могли! - Так ведь и похоронили. - Что?! - Сегодня, в десять часов утра, на центральном кладбище в Хастоне, ваше тело предали земле. Вы умерли, мистер Коллинз. Это у них юмор здесь такой? Ну всё, терпение лопнуло – сегодня же найму адвоката и буду судиться с директором этого заведения до тех пор, пока он не останется в одних трусах. - Да вы издеваетесь! С меня довольно – кто у вас тут главный? Я буду жаловаться на вас в вышестоящие инстанции, и уж поверьте, заряжу не малые деньги, лишь бы выиграть дело в суде. - Нервный какой. Расслабьтесь, Томас – к руководству вас уж точно не допустят, а насчет жалоб… Она снова улыбается, но теперь ехидной улыбкой. - В общем, пойдёмте со мной, мистер Коллинз – по дороге к вашей комнате объясню вам, что к чему. Между прочим, вам очень повезло: руководство выбрало вас на должность «вершителя судеб». Иду вслед за Лизой. Вспоминаю вчерашний вечер: мог ли я умереть? Помню, как наступила легкость после того, как в легкие вновь стал поступать воздух; помню, как приятно было засыпать. Что потом? Пробуждение в морге? Или это не морг? - Все мы умираем, мистер Коллинз. Это неизбежно: попав под машину, от рака легких, подавившись едой, или же по естественным причинам от старости – исход всегда один. - Хотите сказать, мы сейчас в раю? - Рай, или ад – как только это место не называют. Вы христианин? - Да, но в церковь хожу… Ходил не часто. Чего уж там – от силы несколько раз бывал там за сорок лет. - Людям нужно во что-то верить – вот они и придумали себе богов, чтобы было легче жить. Что же касаемо рая с адом: на самом деле, это все бред собачий. Был у нас как-то один инцидент – сбой в системе, если хотите: один парень случайно вернулся на землю, при том сохранив с собой знания, что получил здесь. Самое, что интересное: люди разделились на два лагеря – одни называли его безумцем из-за странных рассказов; другие же поверили ему – в дальнейшем, верующих становилось все больше, до тех пор, пока вера не переросла во что-то большее – религию. Люди настолько углубились в свою мнимую веру, что изобрели для себя свод законов, хотя мы так изначально не планировали. - Тяжело верится в сказанное вами. - ещё бы. Всю жизнь вас учили, что где-то есть бог, который прощает ваши грехи, если обратиться к нему, а также помогает решать проблемы – нужно лишь только воздать ему почести, помолившись, и все сразу станет хорошо. На самом деле – все это не более, чем череда случайных событий. - Никогда особенно не верил во все эти россказни насчет богов. В голове один вопрос перебивал другой – слишком многое нужно уяснить. - Ну вот, мы пришли. Лиза привела меня к небольшой комнате. Всё выглядит скромно, но приемлемо: мягкая односпальная кровать, некоторая мебель. Бежевые стены – оттенок прямо-таки успокаивает. - Здесь есть другие люди? Мы не встретили ни одной живой души, пока шли сюда. - Сейчас все находятся на рабочих местах, мистер Коллинз. Осмотритесь в своей комнате – в шкафу есть другая одежда, которую мы подобрали исходя из ваших вкусов. Скажите мне, как будете готовы – я устрою вам экскурсию. В шкафу висело несколько деловых костюмов: в основном, вся одежда была похожа на ту, что я привык носить до того, как… Точно! Может быть это какое-то шоу, где я выступаю в главной роли? Осматриваюсь и ищу в интерьере скрытые камеры. Когда они успели меня завербовать в свой сюжет? Может тогда, когда впервые попал на приём к врачу? Обычно, я всегда читаю то, что подписываю, но не могу исключать того, что где-то упустил мелкие детали. Всё кажется каким-то нереальным. Ладно – пока буду подыгрывать этой дамочке, посмотрим, что у них интересного в программе.
Вводный инструктаж
Сменив похоронную одежду с зашитыми карманами на нормальный чёрный пиджак и темные брюки, выхожу за дверь. Лиза всё это время стояла за дверью: облокотившись на стену, она что-то читала в своих записях. - Готовы? Тогда в путь. Мы проходим мимо отдела с названием «новые разработки», и Лиза снова заводит разговор. - Как я и говорила ранее – жизнь после смерти не совсем такая, какой мы привыкли её себе представлять, живя на Земле. - Как называется то место, где мы сейчас находимся? Чистилище? Что-то не похоже на библейские представления ада и рая: у вас тут уютно, всё сделано в угоду нашего времени, по крайней мере, как сейчас всё устроено на Земле. - Место, где мы сейчас находимся что-то вроде большой фабрики, только ,как вы уже могли догадаться, выпускаем мы вовсе не одежду, или автомобили. Мы называем наше место работы, не иначе, как: «корпорация смерти», или сокращенно «смерть Inc. » - здесь мы занимаемся тем, что поддерживаем баланс на планете Земля, путём сокращения населения. - То есть, вы ответе за все происходящие на планете смерти? - Бывают конечно и исключения, но в целом – да. Вы даже не представляете, какую важную роль мы здесь выполняем – это, кстати напрямую касается вашей рабочей должности. - Не думал, что после смерти мне придется продолжить работать. А я-то дурак ожидал вечного покоя – какой-то нелепый парадокс выходит, вы не находите? - Так уж устроен наш мир, мистер Коллинз. Вы даже не представляете, что будет, если оставить всё как есть – люди, подобно гнойной ране: если её своевременно не промывать, то гниение распространится дальше и в конечном итоге приведет к гангрене. В нашем случае, последует смерть всей планеты. - Слишком всё сложно для первого раза. У вас есть инструкции, или записи, где я могу в свободное время ознакомиться с вашей системой поближе? - У вас ещё будет на это время. Много времени. Лиза, прикоснувшись к сенсорной панели открыла комнату, и мы вошли внутрь. Белый квадрат, примерно четыре на четыре метра; в центре стоит кресло и стол, на котором лежит несколько папок с документами; одну из стен заменяет огромный темный экран. - Это ваше будущее рабочее место. Повторюсь ещё раз: вам очень повезло с должностью – не каждого отбирают на роль вершителя судеб. Думаю, что без лишних слов понятно, чем вам предстоит заниматься последующее время. Экран включился: на нём воспроизводился обучающий фильм, где рассказывалось, как нужно управлять окружением, чтобы достичь нужного результата; диктор говорит об индикаторах, что отображаются в верхнем углу экрана: психическое и физическое состояние человека, а также множество отдельных подпунктов и факторов, которые влияют на некоторые возможности. - Выглядит, как видеоигра. Лиза смотрит на часы и ставит фильм на паузу. - Время подходит к обеду, мистер Коллинз – хотите продолжить просмотр, или продолжим после обеда? - Вы здесь ещё и обедаете? Я думал, что для мертвецов пища не нужна. - Мы также продолжаем жить, как и жили до этого на земле, мистер Коллинз. Конечно, некоторые вещи нам недоступны, но в целом, руководство нас не ущемляет. Голод есть всегда – уж поверьте, здесь готовят невероятные блюда: вам не захочется пропускать ни одну трапезу. Одно из преимуществ в сравнении с жизнью на Земле заключается в том, что здесь никто не умирает своей смертью, и болезни тоже никому не страшны. - А если кто-то попытается убить меня? Лиза ещё раз взглянула на часы, а затем направилась к выходу. - Вы не против, если мы продолжим наш разговор за обедом? Конечно не против – на удивление, у меня даже появился аппетит. В столовой, я увидел других работников этой странной «фабрики» - с виду обычные люди, если не считать тот факт, что они тоже умерли. Все на нас смотрят, будто до этого не видели недавно умерших людей. В частности, смотрели на меня - оно и понятно: новичок в штате, всегда интересно посмотреть, кто будет с тобой работать. Насчёт еды Лиза не соврала – шведский стол ломился от невероятных блюд: от самых простых, до экзотических, за которыми на Земле пришлось бы ехать на край света. - Я заметил, что в этом огромном здании нет ни одного окна. Где оно находится? Мы сейчас где-то в космосе? Лиза улыбнулась, а затем прожевав еду ответила: - Нет, мы не в космосе. Но и не на земле. Мы сейчас где-то между мирами. - Есть и другие миры, подобные нашему? - Честно говоря, не могу вам сказать насчёт этого – некоторая информация строго конфиденциальна и распространять её нельзя. - А толку-то? Мы же как на подводной лодке – куда отсюда сбежишь? И кстати, зовите меня просто Томас. - Может и так, но дело в том, что информации просто нет. Она находится у высшего руководства, но это уже отдельный разговор. - Что-то вроде местного аналога богов на земле? - Что-то вроде. Меня распирало от любопытства – столько вопросов, на которые нужно получить ответы. - А взрыв на чернобыльской атомной электростанции – ваших рук дело? - Это Айзек – подстроил смерть всего одному человеку на станции, зато как удачно. Это неплохо проредило людские ряды, правда последствия в виде мутаций распространилось на множество поколений, что не очень хорошо. - Интересно… а все те войны, что происходили до этого? Тоже вы? - Всему свое время, мистер… Том. - Хорошо, тогда последний вопрос: можно увидеть того, кто меня убил? Лиза закончила есть, и уже приготовилась вставать со стола, но остановилась. - К сожалению, такой возможности нет. Могу лишь сказать, что его звали Бенджамин – парень выработал свой срок и когда ему предложили выбор, он согласился на перерождение. - Отсюда можно как-то выбраться? - Понимаю, Томас, что вам… тебе очень любопытно узнать побольше про это место, но у тебя на это ещё будет огромное количество времени. А сейчас, если ты закончил с обедом, пора вернуться к представлению твоей должности. Мы вернулись в комнату и продолжили просмотр обучающего фильма. Всё казалось простым, до того момента, когда видео дошло до убийства человека. Показывали отрывок, где такой же «вершитель судеб» находится за работой: молодой парень стоит перед экраном и наблюдает за окружением – его задача не просто убить жертву, а сделать это так, будто это случайное совпадение. На видео, работник корпорации мысленно управляет вещами вокруг жертвы, до тех пор, пока не находит удачный момент: старик прогуливается по мосту и решает остановиться, чтобы перевести дух; работник осматривает окружение и находит в том ограждении, на которое облокотился старик пару развинченных болтов. Силой мысли, он расшатывает их, до тех пор, пока они вот-вот не выпадут. Проезжающая машина ускоряется за счёт того, что работник придавил педаль газа, и со старика срывает шляпу ветром: он пытается её словить, облокачиваясь всё сильнее на поручни, пока те со звоном не вылетают из пазов – старик с криком летит вниз, на проходящую внизу автостраду, где носится большое количество машин; от падения он ломает себе кости и не в силах сдвинуться с места, как и водитель, что не в силах увернуться от лежавшего на дороге человека. Экран всё дальше отдаляется от раздавленной жертвы, и достигнув вида Земли с космоса останавливается. - Хотите попробовать? - И этим мне предстоит заниматься здесь всё время? Да, кстати – насколько я здесь? Лиза уходит от ответа, говоря о том, что скоро ей нужно идти за вновь прибывшим для другой должности. Мне же она предлагает, раз я не захотел попробовать убить человека прогуляться по зданию, а сама уходит в ту же дверь, откуда я впервые вошёл в это здание. Следую за ней: подбираюсь до двери и смотрю в щель. Она замечает меня, и сказав что-то человеку с порезанной шеей направляется к двери. Быстрым шагом иду назад, но она окрикивает меня. - Мистер Коллинз! Вам не следует заглядывать туда, куда не положено. - А вы мне и не говорили, куда следует заглядывать, а куда нет. Я просто осматриваюсь. - В вашей комнате есть инструкции о том, как здесь всё устроено – почему бы вам не пойти и не изучить их? - Благодарю за наводку, Лиза. Отдаляюсь в свою комнату. Уж слишком все хорошо играют свои роли. Даже слишком…
Любопытство кошку сгубило
Только что проснулся. В комнате играет приятная музыка: кажется, что-то из классики. Из-за того, что в здании нет ни единого окна, не могу определить, какое сейчас время суток. Вообще сомневаюсь, что за пределами этого здания что-то может быть, если исходить из того, что я прочёл в инструкции. Дверь в комнату открывается и в неё заходит Лиза в белом строгом костюме: признаюсь, что в чёрном она мне нравилась больше - белый цвет ей не к лицу. Продолжаем подыгрывать. Нужно попытаться заглянуть за ширму, узнать, что здесь творится и выбраться наружу. - Доброе утро, Томас. - И тебе, Лиза. Приятная мелодия – у вас тут всегда так уютно? - Это моя любимая. Иоганн Себастьян Бах: «Гольдберг-вариации» – решила, что тебе тоже понравится. - И попала в яблочко. - Уже успел ознакомиться с инструкцией и рабочим регламентом корпорации? Регламент корпорации… Так и скажи прямо, что меня затащили на внеочередное шоу, которое, должен признать, весьма неплохо продумано. - Вчера полистал немного перед сном: есть конечно странные моменты, но в какой корпорации нет своих странностей? В целом, теперь всё более понятно. Лиза молча рассматривает комнату, будто никогда не была в ней. - Вы простите… прости меня, за то, что вчера была груба с тобой: таковы правила корпорации – кроме отборщиков никто не должен посещать зал для вновь прибывших. - Да ерунда, сам виноват. Интересно, а что будет, если я стану нарушать правила? Что-то в регламенте ничего не написано на этот случай. - Уверенна, что у тебя осталось множество вопросов, потому что регламент не отвечает на все имеющиеся вопросы. Я все также буду выступать для тебя гидом на нашей фабрике, так что скоро узнаешь всё, что тебя интересует. - Что-ж, это хорошо. Я не пропустил завтрак? Умираю с голоду! - Насчёт этого тоже можешь не переживать – от голода здесь ещё никто не умирал. Пойдём завтракать? Сегодня твой первый день на занимаемой должности – большинство сгорает от интереса, узнав, чем им предстоит заниматься и какие сюжеты они смогут провернуть. - Тогда не будем терять время. После завтрака, Лиза отвела меня к кабинету, но в этом не было особой нужды: дорогу я запомнил. Лиза открывает дверь и приглашает меня внутрь. - Думаю, сам разберёшься, что и как. К тому же, обучающий фильм ты уже видел: диктор может давать тебе подсказки, если будет что-то непонятно. Готов? - Это будет интересный опыт. Дверь закрывается и я оказываюсь напротив стола, на котором кроме одного листа больше ничего не лежит. Усаживаюсь в кресло и беру в руки бланк с данными о жертве: Возраст – 51 Имя – Оуэн Фамилия – Морган Ниже приведены данные о состоянии здоровья, вредных привычках и еще некоторые подробности. Предпочитаю опустить их – какой в этом толк? Всё это не более, чем игра – никто здесь не умирает по-настоящему, это уж наверняка. Экран светлеет и появляется картинка: «камера! мотор!». Вижу жертву, что отлёживается в кровати: на вид вроде здоровый мужик, никаких внешних факторов на теле, что говорили бы о какой-либо болезни. Слежу за Оуэном, выискивая интересные места для совершения убийства: Прорвать горячую трубу в душе? Нет, не пойдет. Жертва движется на кухню, садится за стол и завтракает: заставить его подавиться? Банально, как же банально, мистер Томас… Нам нужно что-то поинтереснее – пусть узнают, что я хорош в любом деле, а не только в ведении банковских счетов. Оуэн едет на работу в ресторан и занимается там обычным для себя делом – возможностей для убийства невероятное количество. Так, посмотрим… Вот оно! Кто-то забыл на кухне средство для уборки – какая оплошность… Как раз то, что нужно. Вопрос в другом: как заставить лежащее в углу за холодильником моющее средство перекочевать в кастрюлю с супом? Нет, слишком тяжело. Зато какой шанс отравить сразу нескольких людей… Жду конца смены жертвы. Оуэн переодевается и попрощавшись с коллективом уходит к остановке. Садится в автобус: несколько человек сидят поодаль от жертвы. Автобус доезжает до крайней остановки и жертве остается ещё несколько кварталов до дома. Собака, сидящая на цепи, разрывается на прохожих. Порядком поднадоело – нужно заканчивать с тобой, дружище: интересно, насколько крепко сидит кол в земле, что удерживает цепь? Попробуем немного расшатать его – кажется, что он сдвинулся. Ещё немного и кол слетает: бешенная собака срывается, перепрыгивая через забор – жертва убегает через дорогу на противоположную сторону, да так неудачно, что залетает прямо под колёса летящей машины. Звено цепи заклинивает на заборе: собака виснет и дрыгает ногами, пытаясь достать до земли; раздробленное тело Оуэна летит на обочину, смачно ударяясь о столб; малолетка, что не пристегнулся, выбивает головой лобовое стекло, после того, как машина, съехав на тротуар ловит пожарный гидрант. Собака спокойно висит на цепи. Оуэн и какой-то молодой парень готовятся к поездке в корпорацию. Экран затемняется. Диктор из колонок вещает приятным женским голосом, что мое первое задание выполнено, а также передает поздравления от руководства. Дверь открывается. Выхожу в коридор: за дверью меня встречает Лиза. - Интересно, а собаку мне тоже зачтут? - Вообще-то нет, но она тоже попадёт к нам, правда в другой отдел. - У вас есть отдел, что специализируется на животных? - Мы охватываем весь спектр возможностей, связанных со смертью, Томас. - Тогда запишите на мой счёт две отнятые людские жизни и одну собаку. - Как ощущения? Ты выглядишь бодро. Часто, у людей срабатывает рвотный рефлекс, или они просто сожалеют о том, что они сделали. У тебя есть что-то подобное? А должно быть? Это же всего лишь игра, с чего бы мне подаваться в чувства? - Не-а, всё нормально. - Мне нужно составить отчёт о проделанной работе: не хочешь пойти со мной в кабинет? Времени до обеда ещё полно - посмотришь, как эту работу выполняют другие вершители судеб – думаю, что тебе будет интересно. После того, как Лиза закончила свою работу, она показала мне отчеты других людей, таких же вершителей судеб, как я – есть чему поучиться: некоторые парни довольно изобретательны. - А нет ли здесь отчёта о моей смерти? Лиза на минуту задумалась, но потом перевела тему и я знал, почему – потому, что моей смерти вовсе и не было: я живее всех живых – осталось только дождаться, когда кто-то скажет мне, что всё это время я был под прицелом камер. Лиза поставила точку в отчёте и мы отправились на обед. - Ну а всемирный потоп: Ноев ковчег и всё такое – к этому тоже причастна корпорация? - Сбой системы – кто-то из вершителей переборщил с осадками. С тех пор, эту функцию исключили из пользования. - Могут ведь быть и другие лазейки, что могут разрушить мир? И что тогда? - У корпорации всё продуманно на любой сбой, так что, в любом случае планета останется в безопасности. Вопрос лишь в том, какие виды живых организмов на ней при этом останутся. Складно врёшь, подруга, а главное – весьма убедительно. - А динозавры? - Испытание нововведений. Множество интересных возможностей, связанных со стихийными бедствиями были вырезаны как раз с тех времен. - Извержение Везувия? - Да - Гитлер? - Он сам по себе – хотя цикл был весьма удачный, неплохое сокращение населения. - После таких откровений начинаешь смотреть на жизнь по-другому. - Всё относительно, Томас. После обеда у меня было достаточно свободного времени: я мог взять другое задание, но сейчас меня интересовало совсем другое. Дождавшись, пока все разойдутся по рабочим местам и главный холл опустеет, я сделал вид, будто направляюсь в свою комнату, а сам рванул в тот коридор, где ещё не был. Двери, двери, множество дверей – и всё это только кабинеты вершителей судеб. Боюсь представить, сколько у здесь ещё таких отделов… Но, с другой стороны – это же просто декорации. Крайняя дверь в коридоре – за ней наверняка будет выход! Открываю и вижу, что за ней ничего нет. Совсем ничего – кромешная тьма: пытаюсь нащупать дно, но там ничего нет, хотя нога проваливается куда-то вниз. - Ты ведь знаешь, Томас, что любопытство кошку сгубило…? Снова за мной появилась Лиза – она следит за мной, ну конечно! Пора раскрыть карты. - Ага, рассказывай – корпорация её сгубила, а не любопытство. В прочем – всё это вранье. - Ты о чём? - Всё это декорации, не более того. Что за этой дверью? - Скоро здесь будет новый отдел. - Какой ещё к черту отдел? Хватит издеваться надо мной, всё это нереально – где камеры, где операторы? Я сошёл с ума? - Томас – тебе стоит на кое-что взглянуть. Пойдём за мной. - Куда мы идём? - В зал вновь прибывших. Она сказала, что туда нельзя никому входить, кроме отборщиков, но все равно ведет меня туда. Мы целенаправленно движемся к определённой кушетке: Лиза срывает простыню - под ней лежит тело убитого Оуэна; срывает другую, что стоит рядом и там я вижу парнишку лет шестнадцати с переломанной и скошенной набок шеей. - Потрогай их - они похоже на декорацию? Трогаю мертвецов: холодные. Настоящие тела, или качественные манекены? - Не верю. Лиза берет скальпель со стола и разрезает тело мужчины: сочится кровь, видны органы. - И сейчас? Нет смысла отвергать это, Томас – никто не пытается тебя обмануть. На манекены тела не похожи – это действительно настоящие тела. Может они записали их убийства, чтобы это выглядело так, будто я подстроил их смерть? Как-то слишком сложно – они не могли угадать, как именно я их убью… - Пойдем отсюда, пока руководство не узнало о том, что ты посещаешь это место. Выходим из зала. Всё кажется нереальным. С другой стороны – боли от рака были реальными, такое они не могли подстроить. - Что будет с ними? - Их тела переработают. Им предстоит вернуться назад, в мир живых. Возможно, кто-то из них переродится животным, но в любом случае, цикл будет продолжаться – если только руководство не решит, что кого-то из умерших можно взять на определенную роль в корпорации. Настроение испортилось. Все надежды на то, что я вернусь к семье, кажется идут коту под хвост. Грёбанная корпорация…
Томас входит во вкус
Сегодня меня разбудил будильник. Всю жизнь люди говорят и думают, что выспятся и отдохнут «на том свете» - вот же они удивятся, что после смерти правила игры не особо меняются. Музыки сегодня нет, как и Лизы. Дверь в комнату открыта. Одеваюсь и иду на завтрак. В столовой ко мне подсел паренёк с кудряшками и у нас завязалась беседа. - Малколм Беннет – с отдела вершителей. - Очень приятно – Том Коллинз. Тяну ему руку в знак приветствия. Парень говорит, что его пробило арматурой, когда тот работал на стройке – не успели довезти до больницы. - Давно ты здесь? Скольких уже успел похоронить? - Достаточно долго. Вообще, дни здесь трудно считать, потому что привычных календарей здесь нет, а портить стены в своей комнате зарубками как-то не хочется. Тоже самое и насчёт сведенных убийств: поначалу пытался вести счёт, но сбился, хотя уверен, что у руководства имеется вся статистика по умершим. Наматываю спагетти на вилку. Нужно ещё раз убедиться, что все это не постановка. Подзываю Малколма, чтобы шепнуть ему что-то на ухо, а сам всаживаю вилку в руку. Кровь брызнула из руки, но тут же испарилась в воздухе; Малколм вскрикнул и отдернул руку, прижав её к груди. Я увидел, как рана на руке затянулась за считанные секунды: от дыр не осталось ни следа. - Совсем сдурел?! Псих ненормальный… Шум от разговоров на минуту прекратился. - Прости – хотел убедиться, что это не сон. Малколм, взяв поднос ушёл за другой столик. Все снова заговорили. Зато теперь я знаю, что это был не постановочный актер, что в целом обнадеживает. Нужно идти в кабинет, убить очередную жертву. По дороге в кабинет меня перехватила Лиза. - Привет, Том – заглянешь ко мне в кабинет на минутку? Она показала мне бумаги, где было написано, что по распоряжению высшего руководства, никто из низших уровней не должен иметь доступа к секретной информации, а также о возможностях корпорации. - То есть, здесь можно заработать повышение? - Я здесь уже довольно давно, Том, но ещё не видела людей, которые выстраивали здесь карьерную лестницу. Однако, были случаи, когда руководство поощряло своих работников за креативный подход к работе. - Что же они дают в виде поощрения? Денежную премию? - Ты ведь прекрасно понимаешь, что здесь деньги не имеют никакой ценности. Руководство дает возможность. Я не буду говорить тебе о том, что это за возможность, но хочу сказать, что у тебя есть все шансы её заработать. Подстраивай убийства более виртуозно и придет день, когда ты сам узнаешь, о какой возможности идёт речь. - Звучит заманчиво – убийства в обмен на возможности? - Именно так. Мне нужно идти принимать вновь прибывших и заниматься сортировкой, а тебе пора идти заниматься своим делом. Не торопи события, Томас – всему своё время. - Да-да, уже слышал. Захожу в кабинет и усаживаюсь в чёрное кресло перед столом. На повестке дня некий Зак Росс, тридцать восемь лет – сегодня ты вытянул несчастливую карту, приятель. Экран загорается, и я начинаю свои грязные игры. Парень работает монтажником слаботочных систем: надев синюю кепку и завернув козырьком назад, он берет в руки ящик с инструментами и идёт на верхний этаж здания. Зак открывает дверцу электрощита, обесточивает замкнутую линию и насвистывая идет к месту разрыва. Самый легкий путь к убийству – включить тумблер и соединить цепь питания: электрик станцует смертельную румбу и отправится на кушетку. Интересно: а если от него останется горстка пепла, к нам он попадет в виде урны с прахом? Настроение от такой мысли поднимается. Нужно что-то другое. Электрик зачищает провода и соединяет их стяжкой, а затем идет проверить. Всё работает: питание проходит. Рабочие благодарят парня за работу, и он уходит. Осматриваю окружение: рядом находится лифт, но электрик спускается по ступеням. Что там у нас с лифтом: работает без нареканий? Исправим! Панель с кнопками этажей начинает мерцать и перебирать этажи, а затем замыкает: в лифте тухнет освещение, и он зависает между этажами. Не успевает парень выйти за двери здания, как его окрикивает охранник и говорит, что с лифтом какая-то ерунда, нужно взглянуть. Зак, скрипя зубами, идёт к распределительному щиту: всё работает - причина где-то в самом лифте. Придется лезть в шахту лифта, чтобы посмотреть не замкнул ли двигатель. Поднявшись на этаж, где завис лифт, электрик вскрывает двери и спускается в шахту: он обливается потом, потому что боится высоты, но знает, что работу нужно выполнить. Спрыгивает на крышу лифта и осматривает двигатель: всё в порядке. Возится с ключами, чтобы затянуть разобранную крышку; самое время разомкнуть контакты на кнопочной панели и включить питание с электрощита. Электрик слышит характерный щелчок – это значит, что кто-то подал питание на лифт: двигатель начинает вращение и рукав куртки закусывает, в миг отхватывая руку Зака. Бедолага отчаянно пытается вытянуть ткань и оставшуюся культю, позабыв о том, что за спиной открытая шахта лифта – ткань идет на разрыв: по инерции, электрик откидывается назад, срываясь с крыши лифта и с криком летит вниз. Пытается ухватиться за трос, на котором подвешен лифт и один раз ему даже удается: кожу с ладони в миг стирает от быстрого скольжения - не выдержав боли, Зак разжимает её и устремляется вниз, пока его тело не встречается с дном шахты лифта. Охранник смотрит в шахту лифта и кричит в рацию, чтобы вызвали скорую. «задание выполнено» - сдуваю с воображаемого дула пистолета дым и сунув руки в карманы отправляю прочь из кабинета на обед. После обеда беру ещё задание: мне начинает это нравится. Сажусь в кресло и подгадав момент щелкаю пальцами в аккурат, когда загорается экран. Патрик Барнс, сорок девять лет, не женат – что-ж, хотя бы семья не будет скорбеть об утрате. Столяр, работающий в цеху по обработке дерева. Сидит, пьет кофе, и курит с ребятами прямо возле станков с опилками – да тут и без моей помощи может нехило полыхнуть! Парни обсуждают вчерашний футбольный матч, активно спорят; приходит бригадир и отправляет парней по своим рабочим местам: на данный момент, Патрик стоит за циркулярной пилой, распуская особо крупные бревна. Можно устроить так, чтобы он залетел под крутящийся диск, раскроив заодно и себя, но это будет слишком быстро. Оглядываюсь по сторонам: молодой парень стоит за токарным станком и неуклюже обтачивает зажатую древесину – то и дело, стамеска слетает с бруска и норовит залететь под станок, заодно прихватив руку начинающего столяра. Это дело замечает бригадир и окрикнув молодого движется к нему: останавливает станок и отвешивает парню пару хороших оплеух, а затем вручает веник с совком и говорит, чтобы тот шёл убираться в другую половину цеха. Пожалуй, станок подходит под ритуальное оружие: бригадир зовёт Патрика, чтобы тот закончил с деталью. Патрик проталкивает бревно и чуть было не цепляет пальцем циркулярный диск, но вовремя оттаскивает руку. «Повезло!» - думает парень, но как бы не так… Протерев пыльные защитные очки, столяр ставит заслонку: кто бы мог подумать, что на обтачиваемом бруске была микротрещина? Возможно, Патрик увидел бы её, не будь он так озадачен вечерними посиделками в баре, но он был не особо внимателен. Увеличиваю обороты на станке и брусок при соприкосновении со стамеской расщепляется: щепка, как выпущенная пуля из огнестрельного оружия пробивает заслонку и летит прямиком в глаз Патрика – не спасают и надетые защитные очки. Патрик смотрит, как на перчатку стекает кровь: делает пару шагов к зеркалу, что установлено на стене и увидев пробитый глаз падает замертво. Диктор предлагает мне сделать перерыв, но я так разгорячился, что готов подстроить ещё несколько убийств. Им нужные более изощренные убийства? Они их получат.
Особая возможность
День за днём. Месяц за месяцем. Год за годом. Вспоминаю слова Малколма и понимаю, о чем он тогда говорил: здесь теряется счёт времени. Но, в любом случае – жизнь продолжается. Не скажу даже примерно, сколько времени провёл за стенами фабрики: бессчётное количество проведенных дней в кресле вершителя судеб – изо-дня в день мы соревнуемся с ребятами, кто изощренней убьет свою следующую жертву. Сегодня я забрал корону: навёл хаос в химической лаборатории и вместо одной жертвы унёс с собой около сотни жизней – смешанные хим. реагенты образовали газ, который в кротчайшие сроки разнесся по вентиляции и выбрался наружу, забирая случайные жизни. Забрав все лавры у парней иду ужинать, а после возвращаюсь в свою комнату. Открываю глаза. Слышу, как из колонок доносится приятный женский голос, который просит меня пройти в кабинет руководителя по отбору вакансий в нашем отделе. Прихожу в кабинет Лизы: она подскакивает с кресла, словно я застал её за бездельем в рабочее время. - Привет, Том. - Привет, Лиза – сегодня что-то новенькое. Меня списывают со счетов корпорации? - Размечтался – тебе ещё работать и работать. Помнишь, когда ты только попал в корпорацию, я рассказывала тебе о привилегиях, которые со временем станут тебе доступны? Так вот, этот день настал: сегодня у меня на столе появилось распоряжение насчёт твоей персоны – руководство выделило для тебя выходной. Не могу сдержать смех: выходной?! Будто я здесь перетруждаюсь. С юмором в корпорации совсем туго. - Ты уж извини, Лиза, но не могу держать себя в руках – руководство знает, как развеселить своих работников. В любом случае – пусть оставят его на запас: вдруг мне неожиданно понадобится отгул, или появятся какие-либо важные дела, вот тогда пожалуйста. А сейчас, если ты не против, я пойду завтракать. Лиза стоит молча, рисуя пальцем круги на столе, и когда я дохожу до двери, вдруг начинает говорить. - Очень жаль, Том, что ты отказываешься от такого. Выходной подразумевает под собой выбор любого дня из прошлой жизни работника, но раз уж ты хочешь оставить его на потом… - Повтори, что ты сейчас сказала? - Руководство иногда выделяет рабочим «выходной» - так сказать, награда за службу. Работник имеет право выбрать любой день из его прошлой жизни и прожить его так, как посчитает нужным. Правда, есть одно условие: работник ни в коем случае не должен рассказывать о том, что он знает о корпорации – иначе, в ту же секунду его возвратят в корпорацию, окружающих людей запишут в список жертв и раздадут как экстренное задание вершителям судеб. Работника же ждёт пересмотр должности и возможно исключение из корпорации. Не уж то такое возможно… Или это очередная шутка руководства? - Ты сейчас серьезно обо всём этом говоришь? - Я когда-то бываю несерьезной, Томас? В руководстве сидят не бездушные люди, хоть их никто и не видел из работников корпорации. И тем не менее, они прекрасно понимают, чего хотят работники корпорации и стараются угодить их желаниям. - Как происходит процесс возвращения? Меня воскресят? Что я смогу делать? - Это не совсем воскрешение – скорее, больше похоже на воспоминания, только ты сможешь находиться внутри них: сможешь менять события, происходящие вокруг тебя. По большей части, это всего лишь имитация жизни, но весьма правдоподобная. Твои возможности ничем не ограничены: можешь даже убить кого-нибудь, если хочешь – за это тебя никто не накажет. - Когда мы можем приступить к возвращению? - Прямо сейчас. Лиза ведёт меня в кабинет, над которым нет таблички с названием. Внутри комнаты стоит несколько мониторов с показателями и кучей разных данных; в центре стоит красное кресло, к которому подведено множество проводов и разных датчиков, а также имеется панель для управления. - Усаживайся – сейчас подключу к тебе нужные провода и можно отправляться в путь. Усаживаюсь в мягкое перетянутое кресло: Лиза застегивает зажимы для рук и теперь я обездвижен; подключает к телу несколько игл и разноцветные жидкости начинают курсировать внутри прозрачных проводов; набирает что-то на стоящих рядом компьютерах, авторизуется в системе и снова возвращается ко мне. - Это погружение – на что оно похоже? - Изначально, в целях безопасности корпорации, перед погружением людям временно стирали память, предварительно сделав её резервную копию: по сути, ты не знал о том, что происходит и думал, что провалился в небольшую дрему, а затем проснулся посреди дня, который ты выбрал. Ты проживаешь обычный день, делаешь то же самое, что делал до того, как умер, а затем, по окончанию дня тебя возвращают в корпорацию. По возвращению, память восстанавливали, но затем решили отказаться от этого. С тех пор, машину модернизировали: она сохраняет все твои знания, и ты понимаешь, что находишься в… погружении. - Ты говорила, что при желании, я смогу убить кого-нибудь – разве это не скажется на дальнейшей жизни? А как же знаменитый «эффект бабочки» ? - Это не твои проблемы, Том. Думай об этом так, будто ты попал в виртуальную копию своей прошлой жизни и наслаждайся – такие подарки руководство не часто раздает. Лиза проверяет что-то на панели позади кресла и задает контрольный вопрос. - Напомни-ка мне, Томас – что строго настрого запрещено делать в погружении? - Выпрашивать у руководства остаться там ещё на один день? Да ладно, всё я прекрасно помню: нельзя никому рассказывать о том, что я знаю. Можно задать последний вопрос, перед погружением? - Если это очередная шутка, давай её пропустим. - Всё более, чем серьезно: почему руководство не разрешает ничего говорить окружающим людям в погружении, если это всего лишь имитация? Не задумывалась об этом? - Ты знаешь правила, а также что следует за их нарушением – не испорти себе выходной, Том. Лиза что-то набирает на клавиатуре, затем всплывает сообщение на весь экран: НАЧАТЬ ВОЗВРАТ К ИСХОДНОЙ ТОЧКЕ? ДА/НЕТ (y/n) Всё вокруг сменяется звёздами, которые всё сильнее расплываются: наш диалог с искореженными голосами мотается в обратную сторону; Лиза носится по комнате от монитора к креслу; мы выходим из кабинета и движемся в её кабинет на более высокой скорости; день отматывается назад, затем на два, неделю, год: все прожитые дни в корпорации проходят за считанные минуты и при этом я ощущаю все запахи, чувства и эмоции, что были в те или определенные моменты; перемотка доходит до кушетки и я собственноручно накрываю себя простыней, затем наступает мимолетная темнота. В следующий миг вижу, как мои глаза открылись в тот вечер, когда в легкие прекратил поступать воздух: я так озадачен происходящими картинами перед глазами, что не замечаю, как перемотка закончилась. Стою где-то в лесу, на зеленой траве и держу бокал с вином, глядя на свое отражение. - Томми! Ты заснул что ли? Отрываю взгляд от бокала и вижу идущую ко мне Джину. Столько времени прошло с тех пор, как мы не виделись. Рыжеволосая стройная красотка с карими глазами смотрит на меня и говорит, что с меня хватит вина. - Ты ещё должен пожарить барбекю, не забыл? Появляются спонтанные слезы от пережитого: я снова нахожусь своей женой. - Ты чего это, Том? - Прости, дорогая – я немного задумался. Обнимаю её: она подмечает, что я давно так сильно её не обнимал. Чувствую, как между ног приливает кровь: Джина тянет руку к брюкам и говорит, что у нас есть время до того, как дети вернутся с водоёма с моим братом. Как перевозбужденные подростки, мы бежим к оранжевой палатке. После произошедшего, лежим на матрасе и любуемся друг-другом. Вспоминаю те моменты, когда обижался за что-то на Джину и понимаю, каким был глупцом, что не ценил все те радостные моменты, которые она принесла в мою жизнь. Хочется рассказать ей о том, что со мной произошло за все эти годы, но в голове всплывает голос Лизы и говорит мне, что ни в коем случае нельзя этого делать. Пусть так. Главное, что сейчас я снова со своей семьей. Слышу голоса возвращающихся детей и брата с его женой. Выходим из палатки: Джина едва успевает вытереть рукавом помаду с моего лица. Самое сейчас трудное – это сдержать слёзы при виде детей и брата. Мы проводим этот пикник, как не проводили до этого ни один день из нашей семейной жизни: уделяю много внимания детям и жене, попутно успевая обсудить с братом некоторые моменты. Он рассказывает о своём проекте и спрашивает моё мнение – говорю ему о том, что даже если всё пойдет к праху, не стоит отчаиваться, ведь у него впереди целая жизнь, и это самое главное. Уж лучше попробовать и потерпеть неудачу, а затем взяться за что-то другое: ведь в конце жизни ты станешь преисполненным сожалений стариком, который будет готов отдать что угодно, лишь бы вернуться и попробовать сделать то, на что не хватило смелости. Время подбирается к вечеру. Мы сидим у костра: я с Джиной, и брат с его женой – дети, уставшие за столь насыщенный день, уже спят в палатке. Мы распиваем вино и обсуждаем нашу семью. Брат подмечает, что сегодня я в ударе – знал бы он, почему. Разговор заходит за детей: говорю молодоженам, что неплохо бы и обзавестись спиногрызами, ведь жизнь скоротечна – те спорят между собой, а затем все возвращаются на нейтральную тему для разговора. Пламя костра догорает, но только не наш огонь любви с Джиной: мы ушли подальше от лагеря и как бешенные кролики тремся друг о друга прямо на земле, засыпанной еловыми иглами. Джина говорит, что хотела бы, чтобы у нас с ней так было всегда, чтобы такие дни преобладали в нашей жизни. Как же и мне этого хочется... Она засыпает, уложив голову на моем плече. В свете луны, что пробирается через размашистые лапы елей, я смотрю на часы: 11:59 – понимаю, что забыл спросить у Лизы, как именно будет происходить возвращение в корпорацию. Ровно полночь – зажмуриваю глаза и жду, что сейчас всё вокруг помчится вперёд, но ничего не происходит. Клонит в сон – решаю, что неплохо бы закрыть на пару минут глаза. Где-то рядом играет спокойная музыка. Открываю глаза и вижу, что лесная чаща сменилась бежевым потолком. Поворачиваюсь на бок и свернувшись в позу эмбриона, кричу сквозь зубы: я плачу – плачу о потерянной счастливой жизни.
Внезапные откровения
Настроение подавленное. Бреду сразу к рабочему месту, пропустив завтрак: после всего спектра удовольствий, что я получил, находясь со своей семьей, всё остальное кажется серым и угрюмым. Нехотя выполняю свою работу: сегодня ко мне в руки попал парнишка, что не доживет всего один день до своего тридцатилетия. Не заморачиваюсь с исполнением убийства – интереса совершенно нет. На сталелитейном заводе, у рабочего совершенно случайно заклинивает кнопка управления тельфером: по жизни растерянный Шон не заметил, как сзади к нему подобрался двухтонный кран-крюк и со всей силы ударил в спину, столкнув в огромный котёл с расплавленным железом. Ни о какой дополнительной вакансии в «загробной» жизни речи идти не может: от парня ничего не осталось – родственники будут хоронить пустой гроб. На обеде ковыряюсь в пасте, приготовленной по-особому рецепту, но аппетит не приходит: все думаю о том, что мне ещё такого нужно сделать, чтобы ещё раз вернуться к своей семье. Казалось бы, прошло столько лет после моей смерти, но чувства к семье до сих пор живы. После обеда наведываюсь к Лизе: кабинет закрыт – наверняка принимает вновь прибывших. Стоит мне отойти от двери, как из-за угла на меня налетает Лиза с папкой в руке: документы разлетаются, и мы вместе собираем их. - Привет, Том – как прошёл отдых? - Отдых? По-твоему, после стольких лет увидеть свою семью, когда уже начал забывать её, это отдых? Я знаю иное слово: пытка – похоже, что руководство специально дразнит работников, возвращая их к тому, что им было дорого в прошлой жизни. Листы из папки собраны воедино. Мы поднимаемся с колен: Лиза, хочет поскорее уйти, но я выставляю руку, преградив ей путь. - Позволь же спросить: разве кто-нибудь из корпорации настаивал на том, чтобы ты выбрал именно тот день, где ты пересекаешься со своей семьей? Мог бы выбрать что-то другое, никто тебя не ограничивал в выборе. Лиза пытается проскользнуть под рукой, но я выставляю вторую, зажав её между стеной. - Работа подождёт – впереди ещё сотни лет, удели, пожалуйста, мне немного времени. - Чего ты от меня хочешь, Том? Не уж то не рад тому, что снова смог почувствовать себя тем, кем был в прошлой жизни? В любом случае – прошлого не вернуть. Теперь придется ждать следующего раза, когда руководство соблаговолит тебе выдать ещё один выходной. - Может быть есть какие-то обходные пути? Что нужно сделать для того, чтобы заработать билет в прошлую жизнь ещё на один день? Лиза наконец вырывается из моего плена и идёт к кабинету. - Ты что-то знаешь об этой машине, так…? - Лучше бы ты относился к погружению спокойнее – таким злоупотреблять нельзя. Если бы даже и знала – не я решаю, когда и кому выдавать выходные, Том. Лиза собирается открыть дверь, но останавливается – видимо её зацепил мой последний вопрос. - У тебя была семья до того, как ты оказалась здесь? - Это было очень давно, не хочу об этом вспоминать и тебе не советую привязываться к тому, что ты чувствовал в погружении. Пойми же, Томас… - Ты не сможешь понять моих чувств - уверен, что тебе некого было любить в прошлой жизни. Молча стоим, глядя друг на друга. Затем Лиза срывается и переходит на крик: - Заткнись! Ты ничего не знаешь обо мне и моей прошлой жизни – кто дал тебе право так рассуждать?! - Иначе, ты бы не вела себя, как последняя стерва. - У меня был парень… она расстегивает воротник рубашки и я вижу огромный шрам в районе ключицы. - Мы поехали в отпуск, где взяли напрокат авто: Дэвид никогда не лихачил на дороге, и всегда соблюдал скоростной режим - тем более, когда я ездила вместе с ним. Но в тот день, с ним что-то произошло: он вёл себя раздражительно – видимо, из-за того телефонного звонка с работы. Он так психовал, что я предложила ему остановиться и успокоиться, но он не послушал меня: выехал на встречную полосу и сказал, что я слишком много беспокоюсь, и это мне нужно расслабиться. Машин на дороге не было, но для того, чтобы устроить аварию, не нужны другие машины, об этом тебе известно больше, чем мне. Он так резко крутил рулём, что в какой-то момент рулевую колонку заклинило и машину круто занесло, перекинув на бок и отбросив в кювет. Я очнулась, лежа на больничной койке с подключённым аппаратом жизнеобеспечения и с повязкой на плече. Через день, когда я стала лучше соображать, мне сказали, что мы с парнем попали в аварию – как ты мог уже догадаться, Дэвид не выжил. Я не смогла пережить его смерть. Только после собственной смерти я поняла, какой была дурой – впереди была целая жизнь, а я так глупо распорядилась со своей. Я не рассчитывал на такие откровения, но тем не менее, во мне проснулась жалость к Лизе и к тем, кому я подстроил смерть – сложно представить, сколько подобных сценариев было создано моими руками. - И что же с тобой случилось? - Ванна. Одним холодным осеним днём, я наполнила ванну водой и приняла снотворное – проснулась здесь, так же как и ты, и другие попадавшие сюда для работы люди, не понимая, где оказалась. Я извинился перед Лизой, но она промолчала, не сказав, прощает меня, или нет. Когда я повернулся уходить к рабочему месту, Лиза выдавила из себя: - Я сказала тебе тогда всё, что знала об этой машине и о том, как выдают эти выходные – другой информации у меня нет. - Ты бывала хоть раз в погружении? - Нет. Не думаю, что смогла бы согласиться на такое – для меня работа в корпорации стала новым смыслом жизни. Я не хочу уходить куда-либо отсюда. Не хочу больше терпеть боль. - В таком случае, могу сказать только одно: это не имитация – такое невозможно создать ни одним компьютером. Я проживал тот день заново – это была самая, что ни есть реальная жизнь. Лиза вытирает слезы рукавом и заходит в кабинет: дверь захлопывается. Меня гложет всего один вопрос: можно ли вернуться к своей прежней жизни? Похоже, что машина, которая погружает тебя в прошлую жизнь, нечто большее, чем обычный компьютер. Они что-то скрывают. Руководство что-то недоговаривает…
Хастонский жнец
Завтракаю, сидя за одним столом с работником, что занимает кабинет по соседству со мной. Смотрю на новичка, который второй день как попал на должность вершителя судеб: парень ест так, словно в прошлой жизни вообще ничего не ел. Он уплетает тарелку супа, затем жаркое, выпивает кофе и снова бежит на раздачу, чтобы взять по второй порции. - Смотри-ка, какой голодный – готов поспорить, умер от недоедания. - Не у всех есть возможность питаться так, как им хочется. Это тебе повезло в прошлой жизни родиться в семье богачей и не знать о таких вещах, как нехватка денег. Кому-то в прошлой жизни повезло меньше. - Уж теперь, в корпорации, он может наесться вдоволь. Кручу в руке бокал дорогущего вина: в отражении вижу своё лицо и жалею о том, что не могу сполна насладиться этим напитком – максимум, что он утолит, так это жажду. Нет радости от вина, если кроме вкуса не можешь почувствовать тот спектр возможностей, что оно открывает после того, как разум затуманивается. Позавтракав, разбредаемся каждый по своим рабочим местам. Как обычно захожу в комнату, беру со стола бланк с именем жертвы, которой предстоит подстроить смерть и сажусь в кресло: Возраст – 12 Имя – Лаура Фамилия – Коллинз Глаза пробегают по строке с фамилией и руки начинают обильно потеть, а сердцебиение набирает высокий ритм. Какова была вероятность, что подстроить убийство дочери выпадет на долю её отца? Я был чертовым неудачником в прошлой жизни, а теперь и здесь стал таким же. Стучу в дверь и кричу, чтобы кто-нибудь её наконец открыл, но понимаю, что это бесполезно: дверь не откроется до тех пор, пока дело будет доведено до конца. Смеюсь и плачу одновременно: ирония заключается в том, что не убей её я, дело перейдет к кому-то другому, и если я постараюсь сделать это деликатно, то другим будет наплевать. По себе знаю, в какой азарт попадают те, кто сидит на этих должностях. Они специально подстроили это, иначе и быть не может! Сижу возле двери с мокрым от вспотевших рук бланком. Убить собственное дитя… В последний момент в голове пробегает мысль, что это может быть совпадение, но шанс на это ничтожный. Темный экран загорается и появляется картина: Лаура только проснулась и чистит зубы. Смотрю на неё и на время забываю о том, что мне предстоит сделать. Перебираю самые легкие варианты: Лаура сидит в школьной столовой – сделать так, чтобы подавилась едой? Бью кулаками по столу, и кричу, что наверху сидят изверги, но меня никто не слышит. Либо я делаю то, что должен, либо это сделает кто-то другой… Обычно, приходится специально тянуть время, чтобы не оставалось свободного времени после убийства, но сегодня, время летит очень быстро: весь день наблюдаю за дочкой – понимаю, что чем больше наблюдаю за ней, тем сложнее сделать выбор того, каким способом отобрать у неё жизнь. Нельзя больше тянуть время – нужно сделать это быстро, чтобы Лаура не мучилась. Вечером, Лаура идет в душ: вижу её маленькое несформировавшиеся женское тело; Лаура набирает ванну, но только наполовину, а затем ложится в воду, взяв с собой плеер. Сейчас… кран открывается и продолжает наполнять ванну: вода уже подступила к подбородку Лауры, но ей не суждено почувствовать, что что-то не так. Постепенно, её лицо скрывается под водой, а затем вода начинает переливаться за края ванны. Шкала жизненных показаний начинает прыгать – в частности, заканчивается кислород. Прости меня, Лаура… Скрываю лицо за ладонями: не в силах наблюдать за этим. Чувствую соленый привкус во рту от вымоченных слезами и потом рук. Кислород почти на нуле: я не могу! Отыскиваю в ванной микротрещину, и ускоряю ход разрушения до тех пор, пока трещина не разрастается по кругу: борт ванной с треском лопается, и вода большим потоком вырывается в ванную комнату, заливая весь пол и вытекая под дверь. Лаура просыпается от того, что её вынесло на середину комнаты: она сидит на коленях и выплевывает попавшую в легкие воду. Слышу крик Джины за дверью и вспоминаю её лицо. За что мне всё это… Кричу, что хочу заменить жертву. Дверная ручка дергается, но дверь не открывается: Лаура заперла её изнутри. С динамиков, установленных в углах комнаты раздается голос: - Вы действительно хотите отказаться от текущей жертвы? Мы не можем гарантировать, что следующей вашей жертвой не станет кто-то из вашей семьи или круга близкий друзей, а также коллег по работе и ваших знакомых. Вы знаете правила, мистер Коллинз. - Я хочу произвести замену жертвы, что в этом непонятного?! - Одну минуту. Экран гаснет. Меня переполняет чувство горечи: только что, я чуть не убил свою дочь. Виню также себя за то, что не хватило храбрости довести дело до конца – теперь это сделает кто-то другой, кому будет наплевать кто перед ним. Экран снова включается: Женщина убирает в каком-то офисе. Просматриваю обстановку: сорок девятый этаж, стекла окон толстые, но панорамные. Делаю анализ окон и нахожу бракованное окно в том месте, где она только что убралась. Ведро падает на пол, разливая воду по всему коридору и катится к окну; женщина что-то бормочет и со шваброй срывается за ведром, но неудачно поскальзывается и падает, ударившись головой о плиточный пол. Конечно, не как было задумано, но ей хватило: показания жертвы падают на глазах – удар головой оказался фатальным. Диктор из динамиков говорит, что задание успешно выполнено. Дверь отпирается: бегу в свою комнату и запираюсь в ней. На ужин не ходил. Всю ночь не сомкнул глаз, думая о том, что совершил ошибку, не сделав то, что должен был сделать самолично. Как только наступает восемь утра, выхожу из комнаты и вместо столовой тайком пробираюсь в зал вновь прибывших. Хожу между кушеток и выискиваю маленькое тело. Найдя подходящее, поднимаю простынь с лица и вижу, что это не Лаура – какой-то рыжий паренёк, с рассечением на голове. В конце зала нахожу ещё одно детское тело – больше в зале детских тел нет, только взрослые. Поднимаю простынь и вижу, что всё тело целое, никаких шрамов нет. Бедная Лаура…Надеюсь, что ты не мучилась… Опускаюсь на колени и рыдаю взахлеб, прислонившись к её маленькому тельцу. - Для детей система перерождения особенно лояльна – скорее всего, она переродится гением, и сделает что-то значимое для человечества. Такое моральное утешение руководство придумало за то, что иногда людям выпадает доля убить свое чадо. Не заметил, как Лиза подошла ко мне сзади и тоже опустилась на колени. - Каковы были шансы, что убийство выпадет именно в мои руки…? - Том.. Ей повезло – у неё появится шанс… - Повезло?! В чем же ей повезло, если она лежит здесь, мертвая?! У неё впереди была целая жизнь, откуда тебе знать – может она и без того стала бы гением, и придумала, например, лекарство от рака! - Таковы правила, Том. - Прошу тебя, уйди. Оставь меня одного. Лиза понимающе кивает и затем уходит. Именно в этот момент у меня рождается безумный план: я уничтожу эту гребанную корпорацию… Нужно только время.
Цикл
Лежу в кровати и никак не могу прийти в себя после вчерашнего. Диктор из колонок напоминает, что скоро начнется рабочее время. Думаю о загубленных мною жизнях: сколько скорби я принёс в мир живых, играя в свои смертельные игры… Начинаю осознавать, что ненавижу себя за то, что делаю, но другого выхода пока что нет – нужно идти на работу. Нужно придумать план, как уничтожить этот обитель убийц. В кабинете, с трудом убиваю предоставленную жертву: раньше, мне казалось это всего лишь игрой – на деле же, я играл чувствами людей на земле. Одному руководству известно, сколько отправилось людей в корпорацию из-за того, что не смогли вынести потерю близких вслед за теми, кто умер по вине вершителей судеб - Лиза тому живой пример. Наступает обед. В конце обеденного зала вижу одиноко сидящую за столиком Лизу – вид у неё что ни есть печальный: набираю себе порцию и иду к ней. - Что будет со мной, когда я закончу свою работу? Лиза, казалось и не заметила, что я подсел к ней, пока я не заговорил. - Для тех, кому нравится работать в корпорации, есть возможность оставаться в ней сколько угодно времени, вплоть до разрушения планеты. Для тех, кто набирает выслугу в тысячу лет, есть возможность выбрать себе любую форму жизни и переродиться заново – но и тут без своих тонкостей: корпорация, в любом случае, забирает накопленные тобой знания. - Получается какой-то замкнутый круг: переродиться для того, чтобы снова умереть, причём теперь уже от рук коллег по работе. - Тем, кому не дано попасть на работу в корпорацию проходят этот замкнутый круг снова и снова, не подозревая о том, откуда у них порой в голове всплывают странные воспоминания – последствия после перерождения. - Ну а что насчёт руководства? Не уж то их никто ни разу не видел? Не думала о том, что их просто может и не быть? - По крайней мере, сколько работаю в корпорации, ни разу не встречалась с ними. После обеда, иду в кабинет. Смотрю через экран на жертву, но совершенно не задумываюсь о том, как её умертвить – думаю о другом. Что-то щелкает в голове – пробегает искра, и у меня рождается хлипкий план: для начала, нужно набраться храбрости. На том пути, что я задумал, будет много жертв – подвигаюсь ближе столу и начинаю игру – игру против всего мира. Проходят дни, недели, и даже месяцы: теперь, ни одно из моих убийств не проходит в единичном варианте – при каждом удобном случае, учиняю такие цепочки смертей, что мне бы позавидовали любые террористы с Земли, мечтающие унести с собой на тот свет побольше жизней. Жертве предстоит перелёт на самолёте? Раскрутим болты на основных пропеллерах, а ещё лучше отключим управление самолетом – огромное количество жертв обеспечено. Выпал случай убрать с доски работника склада взрывчатых материалов? Пожалуйста – разгребайте последствия, после соединения щелочей, которые образовали взрыв, унесший сотни жизней и разнесший к чертям несколько кварталов в городе. Помню, как в прошлой жизни, по новостям в одной из сводок ведущий говорил, что за год произошло большое количество страшных катастроф, унесших множество жизней: возможно, в корпорации были такие же обезумевшие, как и я, а может это не более, чем череда случайных событий – но я-то знаю, как происходят эти случайности. День за днём, я уносил жизни сотен людей, и даже огорчался, когда число погибших опускалось меньше сотни. В один из таких дней мне особенно крупно повезло: в мои руки попал некий Джейсон Смит – военный, который нес службу на секретном военном объекте. Нельзя упустить шанс - пристально наблюдаю за тем, что делает этот паренёк: похоже, он тут работает наводчиком ракет – очень интересно… Парень обрабатывает координаты на компьютере и постоянно докладывает отчёт начальству, которое сидит через несколько кабинетов от него: по телефонному проводу нахожу кабинет командира моей жертвы и осматриваюсь там – в комнате висят портреты разных военачальников, что сидели в кабинете до этого командира, а также портрет текущего президента. Прогуливаюсь по бункеру и вдруг нахожу то, от чего по лицу растекается улыбка: комплекс ядерных ракет. Возвращаюсь в кабинет начальника и ищу пульт управления, но ничего такого на глаза не попадается – придется действовать вручную. Обшивка ракеты сварена тонким сварочным швом – ускоренное старение разрывает шов, и теперь, на мое обозрение предстают внутренности ракеты: множество проводов, электроника и оставшаяся под низом часть с основным взрывным реагентом. Всё оказалось проще, чем я предполагал: устроив излюбленное мной короткое замыкание, привожу ракету в действие и через мгновение экран озаряет белая вспышка – поначалу, я даже подумал, что это сбой в работе корпорации, но затем экран погас. Откидываюсь в кресло и закидываю ноги на стол: диктор из колонок поздравляет меня привычным «задание выполнено», но затем говорит, что меня хочет увидеть руководство после обеденного перерыва. Пребываю во временном шоке – неужели это случилось? Не на такой исход я планировал, но результат меня весьма радует – осталась лишь небольшая деталь. Вижу, как одновременно открываются множество дверей по коридору: похоже, что я отнял работу у множества местных вершителей судеб. На обеде, все проходящие мимо моего столика поздравляют меня с удивительной цепочкой убийств: судя по доносящимся из-за других столиков разговоров, складывается впечатление, что этот инцидент послужил началом третьей мировой войны. Когда в помещении остается минимальное количество людей, несу поднос к стойке и незаметно забираю вилку, пряча её в рукав пиджака. Интереса ради, я бы не прочь вернуться после обеда на рабочее место и поглазеть на то, как изменился после взрыва мир, но сейчас есть более важные дела – если всё сработает так, как нужно… После обеда вижу, как недалеко от моего кабинета столпились люди: подхожу к толпе и вижу, что посреди белоснежной стены, появилась богато украшенная дверь без замков, с обыкновенными ручками. Все пытаются открыть её, но никому не удается. Завидев меня, толпа расступается: ведутся перешептывания в толпе на мой счёт. Хватаюсь за ручку и заведомо знаю, что дверь откроется только мне. Так и есть: за дверью, меня встречает темнота – так же, как за той дверью, где по словам Лизы скоро должен появиться новый отдел. Захлопываю за собой дверь: впереди, из темноты появляется экран намного больше того, что у меня в кабинете. На нём изображен вид из космоса на нашу некогда зелёную планету: Земля теперь чем-то напоминает Марс – там, где были моря, теперь сплошные пустоши; зеленые леса выглядят коричневой массой, а где раньше была суша, теперь вокруг желтые пески – на местах, где располагались крупные города остались огромные кратеры. Похоже, что миру, каким я его знал пришёл конец – задание выполнено. Под экраном загораются небольшие лампы и в их свете появляется длинный полукруглый стол, за которым сидит несколько человек в строгой деловой одежде: их лица затемнены и не видны мне. Один из сидящих начинает говорить, но его прерывает другой, продолжая речь и так по кругу – все они озвучивают одну мысль: начинает первый, а заканчивает последний. Голоса говорят, что я убил достаточно много людей и другой живности, живущей на планете. Они говорят про какой-то цикл, который подходит к концу. - Я так полагаю, меня вызвали не случайно: для меня есть какая-то награда? Я рассчитывал на то, что мне предложат вернуться на Землю, но только в тот момент, когда моя семья ещё была жива, как и в целом весь остальной мир. - Ты можешь выбрать любую форму жизни и прожить её до конца цикла на этой планете. - Как-то давно, вы поощрили меня выходным, позволив вернуться мне к прошлой жизни – могу ли я рассчитывать на ещё один такой день? Руководство молчит. Остальной выбор меня не интересует – не вижу смысла возвращаться на уничтоженную мной Землю. - В таком случае, я отказываюсь от награды. Однако, у меня есть одно условие: если вы не против, я бы хотел продолжить свою работу, в качестве вершителя судеб. Руководство поощряет мой выбор. Делаю вид, что собираюсь уходить, но на самом деле поворачиваюсь к ним спиной и достаю из рукава вилку: посмотрим, как они оценят такой поступок. Срываюсь с места и перемахнув через стол налетаю на не успевшего отреагировать члена руководства, втыкая ему в шею грозное оружие: кровь брызжет, но не испаряется – человек держится за шею, но силы постепенно покидают его. Они смертны! Человек опускает вниз руки – руководство разбегается по комнате, в надеждах уйти через дверь, но я намного проворнее: заколов вилкой ещё двоих, один всё же вырывается в коридор. Весь залитый кровью, прыгаю вслед за ним и втыкаю вилку в спину – человек разворачивается, и я не вижу его лица: на месте лица ничего нет, будто это обычный манекен. Всё вокруг смотрят, ошарашенные зрелищем, а затем заглядывают внутрь кабинета. Я же, тем временем добиваю последнего из членов руководства и бегу к Лизе: врываюсь к ней в кабинет и вырываю висящую у неё на шее магнитную карту. - Что ты надел, Том?! - Можешь пойти и полюбоваться в коридор. Бегу к комнате с машиной для погружения и мысленно прощаюсь с этим местом. В голове даже проскальзывает мысль, что возможно, я буду скучать по прежнему месту работы – правда в том случае, если всё получится. Открываю кабинет и заваливаюсь внутрь. Только бы память не подвела: вспоминаю, какие операции выполняла в тот день Лиза и настроив всё, как нужно усаживаюсь в кресло. Иглы подключены к руке: понимаю, что есть огромный риск, что ничего не выйдет, но это лучше, чем не попробовать вовсе. Нажимаю подтверждение на панели и в завершение вгоняю вилку в панель управления: всё вокруг в кабинете гаснет. Лежу некоторое время в темноте и думаю, что всё потеряно, как свет в комнате восстанавливается и время начинает отматываться в обратную сторону, возвращая меня сквозь все прожитые события к исходному дню. Время остановилось. Стою с бокалом вина и смотрю на своё отражение. Чувства берут верх и слезы начинают лить с глаз. Это ещё не всё – я должен услышать её. Выпиваю вино и чувствую ни с чем несравнимый вкус – вкус победы над корпорацией, хотя ещё не уверен в том, что они не смогут вернуть меня обратно на фабрику. Слышу голос Джины: она спрашивает меня, собираюсь ли я готовить барбекю – быстро вытираю глаза и бегу к ней. Обнимаю жену и вдыхаю аромат её духов. Я снова жив, и знаю то, что никакие боги не ждут нас после смерти – всё повторяется: цикл вечен. Жизнь никогда не станет прежней.
Новый отдел
Лиза стоит над бездыханным телом Томаса в комнате погружения: она думает о том, что всё можно повернуть вспять – Том разбил панель управления, но ещё есть резервная, с помощью которой его можно вытащить. Глупец – зачем он всё это сотворил? В прочем, ей никогда не понять тех причин, по которым Томаса так тянуло в свою прошлую жизнь. Лиза выводит резервную панель из строя и все показатели возвращаются на нулевую позицию: скоро тело Тома Коллинза заберут на переработку. Через пару минут в комнату входит человек в черной форме и говорит Лизе, что бригада по уборке закончила свою работу. Через колонки в комнате, Лиза слышит, что её вызывают в кабинет руководства. Потирая манжеты рукавов и поправляя форму, обновленное руководство рассаживается за столом в кабинете, когда Лиза появляется в дверях. В это же время, Томас лежит с Джиной на еловых иголках и глядя на часы ждёт, когда же пробьет полночь: секундная стрелка завершает ход и ничего не происходит – Томас остался на Земле. Он обнимает жену и засыпает в её объятиях, думая лишь об одной мысли: больше никакой вредной пищи. В кабинете руководства, тёмные фигуры говорят Лизе, что у неё есть выбор: либо ей стирают память и отправляют на переработку, или её ждёт повышение – у неё появилась возможность попасть в совет руководства, но перед этим ей нужно завершить свою предыдущую работу. На столе лежит папка с указаниями о последнем задании: без раздумий, Лиза выбирает повышение и идёт в зал вновь прибывших. На кушетке сидит потрёпанный парень с сильными ожогами кожи от палящего солнца: одетый в лохмотья, он как и всё прибывшие до этого в корпорацию работники озирается по сторонам и не может понять, что произошло, но Лиза вносит ясность. - Приветствую вас, мистер Бёрк. Понимаю, что вы сейчас находитесь в замешательстве, но уверяю вас – худшее позади. Лиза проводит парню экскурсию по отделу вершителей судеб и говорит, что ему выпала честь сделать нечто особенное. Переодевшись в чистую одежду и набив брюхо в обеденном зале, Бёрк следует за Лизой в кабинет, что до этого занимал Томас: она просит его сесть в кресло и говорит, что руководство решило изменить правила игры, расширив границы корпорации, а затем направляется к выходу. - И что же от меня требуется? - Откройте папку, мистер Бёрк – там всё написано. Дверь закрывается. Включается экран и Бёрк открывает папку: возраст: 4,54 миллиарда лет имя: планета Земля примечания: разблокирован полный доступ к возможностям. Ниже, на листке есть несколько подготовленных сценариев. Бёрк чешет голову и читает варианты: глобальная пандемия? Нет - добивать толком некого. Метеорит? Вот это будет интересно: на экране появляется жертва – иссушенная планета, на которой практически не осталось живых существ. На Землю летит астероид огромных размеров: объекты сталкиваются и раздается взрывная волна, что отбрасывает осколки в космос – планета разрывается на огромные куски, которые всё дальше отдаляются друг от друга. Диктор вещает с колонок, что задание выполнено и просит всех работников выйти из своих кабинетов, проследовав в новый отдел, что находится за дверью в конце коридора. Как только последний вершитель судеб покидает отдел, дверь закрывается и в отделе гаснет свет, погружая всё во мрак. В пустом зале руководства, на большом экране висит надпись на фоне раздробленной планеты: «цикл 986 провалился – идет перезапуск» - помимо надписи, внизу есть список нововведений и поправок, что будут применены в следующем цикле. Таймер проходит нулевую отметку и экран гаснет. Когда он снова включается, на экране идёт формирование планеты: постепенно, Земля принимает вид, какой она была задолго до появления на ней первых организмов.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
