Страшные истории, рассказанные на ночь перед сном
Кровь и вода
Я – настоящий зомби. Должно быть, такое начало истории вполне себе может удивить, за что я искренне прошу прощения. Должно быть, мне стоило нормально познакомиться вместо того, чтоб вот так сходу всех шокировать, однако… что есть, то есть. Я – настоящий зомби. Должно быть, не такого Вы ожидали от моего письма, от новостных сводок, что заслонили все экраны огромного города, название которого Вы и сами прекрасно знаете. Должно быть, я должен был сказать совсем иное, однако плевать, да как же, на самом деле, всё равно. Я – настоящий зомби. И это история моя.
Всё началось ровно неделю назад, когда я, не особо смышлёный студент психиатрического факультета, только-только переехал в небольшой домишко, если быть точным, то в одну из квартир там. Она была уютной и милой, а также практически бесплатной для студентов, потому упустить такой шанс я попросту не мог, понимаете, это же огромная удача. Это один шанс на миллион; и если бы я знал, чем это всё можетзакончиться по итогу, если бы я только знал… ха-ха, простите, что-то мне взгрустнулось. Однако Вам это наверняка неинтересно, верно? Верно; продолжим же историю с того момента, на котором мы остановились, а именно с квартиры. Это была небольшая квартира на одну комнату с окнами, выходящими в сторону моря, места в ней было не то чтоб много, мебель была не с первых страниц глянцевых журналов, но было в ней что-то чарующее, домашнее и притягательнее. Что-то, из-за чего я сразу, даже толком не подумав, крикнул хозяйке дома: «Я хочу её!»; и, да видит бог, я говорил исключительно за квартирку. По крайней мере, тогда так точно. Обошлась данная квартирка мне достаточно дёшево, но сумму я Вам не назову, простите, обещал хозяйке не раскрывать наш небольшой секрет; просто поверьте на слово, хорошо? Отлично. Переехал же в неё я практически сразу, переехал с тесного общежития, где приходилось ютиться вчетвером в одной комнате, потому данная небольшая «крепость» (как называл свою квартиру я тогда) была мне отрадой для глаз и самым любимым местом. Переехал и сразу же отправился знакомиться с соседями: пожилая пара, что пекут самые вкусные в мире шоколадные печенья, два студента-гея, что скрываются от собственных излишне строгих родителей, странная женщина с десятью кошками (и ведь не путает их имена!), и ещё десяток-другой таких же интересных людей. Была там и необыкновенная девушка с квартиры номер триста шесть (моя квартира номер триста пять, мы были соседями), её звали Розмари. И она самая прекрасная юная леди, которую мне только удалось повстречать; Вы скажете, что я влюбился, а я скажу: «да, это так». О, я был по уши в неё влюблён и Роззи (как она позволила её называть) отвечала мне взаимностью. Мы гуляли по парку долгими осенними вечерами, обнимались под мягким пледом холодными зимними ночами, мы ели мороженое жаркими летними днями , в общем, в целом, это было идеально, просто превосходно. Я был на седьмом небе от счастья. А после… после случилась эта ужасная катастрофа, что всё погубила, разбила всю любовь в пух и прах, как и мир вокруг. Заставила пить кровавую воду без единой возможности взять и отказаться; мы все отныне один единый организм. Мы все отныне всего лишь цветок акации.
Впрочем, Вас же не сопли интересуют; ах, простите-простите. Давайте ближе к сути всего торжества.
Как я и говорил, всё началось ровно неделю назад. Роззи попросту закрылась в своей квартире и никого не подпускала к себе, даже меня, что тогда меня сильно оскорбило и обеспокоило; она клялась, что всё хорошо и что ей попросту нужно время. Я вызвал ей врача, и он даже вовремя пришёл (обычно наш местный врач… скажем так, не особо честен в плане времени), долго провозился в её квартире и вышел оттуда с пакетом в руках, в пакете же лежал цветок акации. Тогда я не обратил на подобное внимания, а явно следовало бы; какой же я был глупец, ах, какой же был глупец. Впрочем, чего себя теперь корить, если ничего не изменить? А сути и нет, ха-ха. Так или иначе… Прошло ещё три дня, мы жили как ни в чём не бывало, за исключением того, что Роззи совсем отказывалась покидать свою квартиру. Мы ели на общем кухне общий хлеб, пили общую воду, всё было замечательно, а потом… потом я обнаружил на своём запястье небольшой бутон. Через сутки появился ещё один; я сразу же позвонил Роззи и решил расспросить её об её симптомах – мои опасения подтвердились; всё совпало. Сначала появятся небольшие бутоны, после они раскроются, принося телу невозможные страдания, от которых хочется кричать и плакать. А потом ты превратишься в живой труп, в зомби; правда об этом я узнал немного позже, чем она успела рассказать. Однако не суть важно; основные события произошли день назад. Эти цветы прорастали буквально везде, разрывая мою кожу. Эти цветы лезли из горла, царапая лёгкие, заставляя кашлять кровью. Эти цветы отравляли всё моё существование, не давая возможности ни дышать, ни больше плакать; я закрылся у себя в квартире и старался ни с кем не пересекаться более, однако, как я узнал по шепоту под своей дверью, цветы проросли у каждого жителя этого прелестного домишка.
Первыми погибли Роззи, ах, моя милашка Роззи, и старушка с двести пятой. Далее погибли супружеская пара, что и пекла такие чудесные печеньки. Мои новые друзья и старые знакомые, любовники, шумные соседи, дети – все погибли, весь дом вымер, а после ожил, став выламывать двери тех, кто ещё остался цел. Кто ещё не прошёл стадию смерти. Они действовали как единый организм, как нечто, что объединялось этими дурацкими цветами. И, откровенно говоря, выглядели они попросту ужасно: все синие, с почерневшими венами и артериями, на голове проросли цветы акации. Двигались они чертовски быстро, хватали и кашляли на жертв лепестками, кровью. А после кусали, выгрызали куски плоти, заставляли умолять; мольбы ничем более не помогут, Бог это место давно покинул. Я же держался до самого конца, держался, как только мог, но болезнь одолела и меня. Я дописываю эти последние строки, утирая кровь, что капает из глаз, и вслушиваюсь в треск моей двери. Я дописываю эти последние строки и надеюсь на чудо, вот только чудес не бывает. Я дописываю эти последние строки и хочу сказать всего одно:
Роззи, Я люблю тебя.
Играй с огнём
Зеркалам нельзя доверять – этот урок Итан усвоил раз и наверняка. Зеркалам нельзя доверять – этот урок Итан позабыть никак не сможет. Зеркалам нельзя доверять – этот урок… да к чёрту.
Разбейте все зеркала в доме, закройте зеркальные поверхности тряпкой и никогда не верьте ласковой улыбке тех, кто смотрит на Вас по ту сторону двери.
У Итана всё в жизни было хорошо, всё просто превосходно: красавица-жена, двое мелких дочерей-близняшек, престижная работа и друзья в придачу. У Итана всё было, как говорится, попросту прекрасно, а на мелкие проколы он никогда не обращал внимания. И когда всё сгорело, упало, сошло на «нет»? Неизвестно, непонятно; доселе странно. Итан, так-то, не смог уловить этой тонкой алой нити, что сплела свой призрачный узор вокруг его горла, не смог заметить острия ножа, что упирается ему в живот, разрезая плоть. Итан, так-то, просто человек, в этом нет ничего такого – всего лишь мелкая ошибка, всего лишь глупое зеркало, что продолжает улыбаться. Всего лишь слишком много «но» и слишком много «если»; Итан, откровенно говоря, запутался, запутался в лесу собственного сознания, откидываясь назад, спиной к холодной стене тюрьмы прикасаясь. Однако давайте обо всём и по порядку.
Всё началось три дня назад…
***
Итан – коллекционер, коих ещё стоит поискать, Итан – обожающий азарт собиратель антиквариата, что тащится по зеркалам старинной вырезки. И он попросту не мог упустить такую возможность: купить дорогое старинное зеркало, что достигало пола, всего за половину цены – старушка, продающая его, так мечтала от него избавиться, а разбить почему-то так боялась. Тогда Итан её совершенно не понимал и с радостью выкупил это чудо-зеркальце себе в коллекцию, с некой гордостью повесил то у себя в кабинете. Зеркало же это было из серебра и злата. Золотом украшены, вырисованы любовно каждая роза, каждый терновый куст, каждая иголочка; видно сразу: мастер был в восторге от собственной работы и, о, это стоило своих денег. Серебряная поверхность будто бы сияла каждый раз, стоило только протереть её тряпкой со специальным раствором для зеркал. А в отражении можно было увидеть вечную улыбку на лице Итана; «сильные всегда улыбаются» – именно это он твердил себе каждый божий день, собираясь на работу. То и дело крутился вокруг да около чудо-зеркальца, рассматривая своё отражение со всех сторон, жена же не обращала на подобное внимания, сама нередко любовалась собой, пока муж не видит; уж очень он не любил, когда кто-то пребывает в его кабинете в его отсутствие. То и дело задерживался в кабинете допоздна, продолжая разглядывать гладкую поверхность зеркала, что, кажется, будто бы сияла в темноте холодной осенней ночи.
Наступал октябрь; скоро тридцать первое число – именно эту мысль выдал Итан, глядя в календарь. Осталось всего каких-то три дня до столь знаменательного события – его малышки наконец-то пойдут на улицу собирать свои первые конфеты, убегать от диких клоунов с красными шариками и всё в подобном духе. От осознания данного на лице Итана расплылась ещё более широкая, счастливая улыбка, а после он полностью погрузился в работу, не замечая пристального взгляда из зеркала. Чудище наблюдало, чудище всё чувствовало. Чудище лишь выжидало.
Скоро начнётся масштабная охота. Следует как можно лучше подготовиться. И начать свою вечеринку мёртвых душ.
***
— Эй, ты! – Итан с трудом открывает глаза, вглядывается в тёмный силуэт своего сокамерника. Непривычно, неприятно, всё ещё так странно; ему никто не поверил… да что уж там, он сам себе не верил бы, если б не знал всей сути этих зловещих чудищ, этих проклятых зеркал. – А это правда, что ты задушил свою жену и зарезал дочерей? – интересуется тот, от чего Итан морщится, ничего не говорит; он не делал этого, он не делал этого, он не… – Не смей меня игнорировать, говнюк!
***
С каждым днём, нет, с каждым часом это чёртово зеркало всё больше и больше притягивало Итана, действовало как будто настоящее марево, очаровывало, соблазняло; на третий день нахождения зеркала в доме Итан и вовсе отказался покидать кабинет, даже дочек не поцеловал перед тем, как те собрались на улицу. Даже жену не проводил, когда она собралась за покупками, по пути отводя как раз дочерей на небольшой так называемый «бал-маскарад»; его маленькие ведьмочки, его свет в жизни… более ничего не значили. Важно лишь это треклятое зеркало и ничего помимо него. На всё остальное Итану стало наплевать: звонок с работы? Всё равно. Жена и дети беспокоятся? Всё равно. Еда, вода, да даже сон? Плевать, плевать, да как же на всё вдруг стало наплевать; лишь улыбка, полностью безумная, никак не хочет сходить с лица. Итан сидит около зеркала, прикасается к нему, смотрит на такую же безумную улыбку в отражении, на то, как горят чужие-нет-свои глаза. Прекрасно, да это попросту прекрасно; совершенство во плоти своей. О, кажется, он полностью сошёл с ума. Лишился всякого рассудка. Где-то вдали заработал телевизор, но Итан к нему даже не прислушивается. Не дёргается даже тогда, когда в конце дня дверь в его небольшой дом выбивают наряд полиции, скручивают его и уволакивают прочь. Зеркало всё продолжало улыбаться, отражение взмахивает окровавленным ножом; Итан лишь тогда всё понял, стоило взглянуть на телевизор, где видно было его фотографию на всём экране.
Вот только было поздно. Было слишком поздно.
***
— Эй, ты! – вновь обращается так называемый сосед по «комнате», по клетке, к Итану. – А жена у тебя была хорошенькой… — Заткнись уже, – резко подаёт голос Итан, но получается слишком блекло, слишком мрачно, слишком глупо. — Это ты зря…
***
Дальнейшее происходило будто бы в видении: вот он сидит в зале суда, вот ему показывают, как он, он лично перерезает глотку своим малышкам, как ломает шею красавице-жене. Вот он улыбается совершенно точно безумно, будто бы настоящий сумасшедший, вот только с этого совершенно никакого – Итан роняет голову, что, казалось бы, стала весить как самый настоящий кусок титана, на дрожащие ладони, повторяет, что это всё сделал не он, это всё зеркало – ему никто не поверил, что же, ожидаемо. Никто не станет слушать убийцу, никто не станет слушать психопата, особенно о призраке, духе, демоне, живущем в зеркале; зеркальная поверхность вдруг искажается, открываются врата в Ад – ан нет, это просто отражением вдруг снова улыбается. Итан бьёт кулаками по той, мечтая всё разбить; и в камере он с самого начала разбил именно зеркало, вот только это действительно уже не играет никакой роли. Всё в голове перемешалось, всё стало кашей; так не принято? Ха-ха; а ему уже нечего терять – впереди лишь оранжевый костюм, надоедливый сосед по камере. Впереди лишь пустота и страх увидеть эту улыбку ещё хоть раз.
Вот только зеркало всё равно достанет, всё равно настигнет наглеца. Никому не скрыться от него.
***
«Важные новости!» – вещает телевиденье; все делают как можно громче звук, прислушиваются к новостям и тихо охают от облегчения. Всё типично. «Сегодня известный убийца Итан Хёртс был найден в своей камере с перерезанным горлом и безумной улыбкой на лице!» – продолжает вещать телевиденье, однако дальше никто не станет слушать.
Эта история закончена, осталось только пустое зеркало.
Разбей меня
«Привет и, раз уж ты читаешь данное письмо, должно быть я мертва. Да-да, это не ошибка твоего двоичного кода, не попытка поиздеваться, не какая-то глупая там шутка – я действительно мертва и это мои последние слова. Точнее говоря… история моя.
И надеюсь, что ты выслушаешь её до самого конца».
***
«Доброго времени суток, мои приятные молодые люди, меня зовут Нат, и вы на канале Нат-чан! Сегодня мы изучаем очередную по счёту городскую легенду и, само собой, разоблачаем её. Сегодня мы попадаем… в мистический дом номер 13. У-у-у, вы напуганы, я вижу, как шумит чат? Не беспокойтесь, бесстрашная Нат-чан ничего не боится и обязательно доберётся до правды-матки. Иначе и быть не может! А пока оставайтесь на «линии», стройте теории, что здесь может быть на самом деле, а я вхожу. Ну-у-у-у-с… погнали!»
Нат – молодой блогер с двумя миллионами подписчиков на плечах, популярная медийная личность, которую вечно преследуют всякие сумасшедшие фанаты и фанатики. Нат – молодая девушка-художник, что, тем не менее, так-то забила на учёбу, полностью посвятив себя новому хобби: расследованию паранормального и нереального. И разоблачению того, само собой; Нат – просто человек со своими плюсами и минусами, о которых не стоит и говорить; она улыбается камере, когда хочется горько заплакать, она входит в дом с уверенностью, что выберется отсюда, когда всё нутро кричит: «беги». Она попросту рискует собственной жизнью каждый раз, ведь неизвестно, когда случай окажется настоящим, когда нападёт очередной по счёту поехавший фанат; Нат смеётся громко-громко, отмахивается ото всего происходящего ладонью и шагает медленно к лифту, записывая всё происходящее вокруг на видео. И понимая, что ничего нового она здесь не выловит более.
Это было старое здание, излишне старое, оставшееся после первых построек во времена СССР, давно заброшенное и проклятое цифрою «13». Развалившееся наполовину… даже так прекрасно; и, как поговаривали некогда жильцы данного дома, здесь водятся настоящие призраки. Здесь перепутье миров, где можно увидеть духов, которые хотят, чтоб их истории были услышаны. Здесь, именно здесь, эпицентр зла: когда-то давным-давно, как говорят, здесь жил колдун, которого после казнили, совершили самосуд, что использовал духов себе на потеху, зарабатывая с них деньги. Также поговаривали, что именно здесь проживал свои ночи известный серийный убийца своего времени, прятал тела в квартире, замуровывая в стены. В общем, в целом, у дома огромные корни, длинные истории и все кровавые, ужасные. И их стоит поведать всему миру. Поведать и наконец-то доказать глупым жильцам дома, что призраков не существует.
Ради этого Нат здесь.
Замененная батарейка, включенная вновь камера. Мотор. Лучезарная улыбка.
Поехали!
«Мы находимся в мистическом доме номер «13» и я, ваша милая Нат-чан, готова рассказать всему миру его историю. О-о-о, я вижу, что актив поднялся с колен и теперь меня смотрят даже больше людей, чем подписано на меня сейчас; это не может не радовать меня. И, раз уж так, пользуясь моментом, хочу сказать: подпишитесь на меня. Вам понравятся мои приключения и расследования!»
Она медленно заходит в лифт, что удивительно работает, даже свет везде горит; вот что настоящая мистика, а не эти ваши призраки. Нажимает на кнопку этажа номер «6», того самого, где, по слухам, и проживал серийный убийца, лифт наконец-то трогается. Связь почему-то пропадает, но это ничего; помехи Нат никак не напугали, она к подобному привыкла и переводит режим камеры на оффлайн, записывая всё вручную. Вот только помехи никак не исчезают; Нат едва заметно морщится, а после бледнеет, стоит только пропасть свету и трухнуть лифту. Отлично, он застрял! Просто превосходно! И, судя по виду из небольшого окошка на дверцах, ещё и между этажами – вообще джек-пот сорвала, какая молодец. Нат громко нецензурно ругается с половину минуты, после садится на «пол», поджимая ноги к груди и пытается дозвониться в службу спасения, вот только дрянные помехи мешают услышать голос оператора. Вдох-выдох; всё хорошо, её обязательно спасут. Вдох-выдох; да-да, спасут… да, что уж там, Нат сама в это никак не верит.
Не хочет верить.
Вдруг лифт начинает двигаться, двигаться с огромной скоростью куда-то вниз, в подземную часть здания – Нат откровенно страшно, Нат хочет закричать, но вместо этого дрожащими руками вновь включает камеру, которую успела отключить. Наводит экран на себя, записывая последние слова:
— Знаете, я никогда не хотела умирать. И сейчас я не хочу, но, видимо, у Бога собственные планы… Мам, пап, я люблю вас. Прощайте.
Лифт резко останавливается, достигая -13 этажа. Открываются дверцы и туда заходят призраки, целая дюжина призраков: взрослые леди с корзинками цветов, маленькие дети с игрушками, даже какой-то огромный мужчина с тесаком в руках. Нат прижимается к стене, но её никак сначала не замечают… а после медленно поворачивают головы (у некоторых – то, что от них осталось) в её сторону. И начинают улыбаться излишне ехидно, колко, заливаясь кровью с головы до ног, затапливая весь лифт. Нет возможности спастись, нет возможности сбежать – дальше только пропасть. Во тьме слышны последние слова.
***
Когда спасатели всё же вскрыли лифт, они не нашли человека, не нашли даже тела, только эту записку с прикреплённой кассетой со старой, но улучшенной местами, подаренной матерью, камеры. Само собой, многие сочли подобное фэйком, подделкой, обвинили Нат в том, что она попросту сбежала. Но мы-то с вами знаем правду, верно?
Эхо
Говорят, что Бога на самом деле ведь не существует, Говорят, что и Дьявола, на самом деле,тоже нет.
Говорят, что Судьба – обман, уловка, Просто фокус сознания;
Однако Джек склонен во всё это верить. Верить и ни на секундочку не сомневаться.
Ведь иначе его жизнь окажется совсем пустой.
Джек – знаменитый художник, что прославился своими работами на весь этот мрачный чёрно-белый мир одних и тех же унылых красок. Джек – пёстрый тип, что так и сияет посреди извечной темноты ночной тиши, яркий жёлтый на чёрном фоне. Джек – просто человек, такой же, как и многие, и он толком ничем не отличается, за исключением, разве что, полученного с самого детства таланта: он рисовал картины, картины прекрасные, картины и ужасные, чарующие и пугающие одновременно. Он рисовал картины, вот только никто не смог этого принять, усвоить, осознать – Джек почти что неловко пожимает покатыми плечами, берёт в руки кисточку из натуральной белки, выводит тонкие алые линии на белоснежном полотне. Продолжает рисовать, творить, дарить самые настоящие чудеса, коих ещё не видел мир, продолжает дарить свет, который люди совсем не заслужили – грязные, порочные, утонувшие в грехах; Джек людей откровенно ненавидит и считает лишь неудачными зрителями, что не могут оценить талант юного творца. Отца. Да-да, он часто сравнивал себя с Господом, но так ни к чему и не пришёл – крутит, вертит в руках позолоченный крестик, читает каждый день молитвы. Эхо в ответ всегда молчит, каждый день молчит.
Эхо в ответ ничего не говорит. Эхо в темноте.
Эхо в голове.
Э х о.
Джек – знаменитый на весь мир художник, как и было сказано в самом начале истории; ему всего лишь двадцать пять стукнуло неделю назад. Он молод, он горяч, он безумно хорош собой и… он полностью несчастен. Ему не нужна любовь, нет-нет, этого достаточно; каждая продажная девица одиноких улиц Лондона готова лечь с ним в постель за пару золотых монет. Каждая продажная девица готова отдать своё сердце за его смазливую мордашку; ему это действительно не нужно. Не нужна семья, не нужна опека, да и общество, откровенно говоря, он презирает, ненавидит – устал от их правил, от законов, которые вечно держат его взаперти подальше ото всего мира. Джек устало глаза потирает, зевает излишне широко, но рисовать свою картину продолжает; проводит тонким, словно само лезвие, пером по телесному цвету тёмным красным, окрашивая тот, уродуя и одновременно украшая разнообразными узорами. Больше красного, как можно больше красного. Этому миру так не хватает данного цвета. Этому миру стоит в нём навечно потонуть; Джек – безумец, это знает абсолютно точно каждый. Знает и ничего не может поделать, только наблюдать. Полиция бессильна, а люди в ужасе – его картины наводят настоящий шорох, фурор, взрыв мозга. Его картины пленяют, но вызывают чувство тошноты. Уродливые, отвратительные, но столь прекрасные, искусно сделанные. Словно рука мастера, нет-нет, он им и является. Словно рука самого Господа. Эхо в ответ ухмыляется, кричит как можно громче. Эхо продолжает свою гневную тираду. Эхо в темноте. Эхо в голове. Э х о.
Джек – а ведь и правда безумец, коих ещё стоит поискать. Помешанный на вере маниакальный тип, которому лучше не попадаться на пути. Не портите его картины, не уродуйте их белоснежную чистоту. Не серчайте на него; он простой ребёнок, что запутался в самом себе. Нет, он чудовище, коих ещё стоит поискать – запутанная история, которую развязать не хватит сил и средств. Его личность всегда скрывается в тени; Джек вечно мечтает построить свой дом, свой призрачный корабль. Джек вечно мечтает о цветном мире, но видит вокруг только чёрно-белые оттенки, даже сам он чёрный. Нет, он белый. Нет… запутался; Джек смеётся громко-громко, практически безумно, Джек роняет кисточки на пол, ломает полотно. Всё не так и всё не эдак – он начинает заново своё творение. Эхо в ответ что-то там да шепчет. Эхо продолжает издеваться. Эхо в темноте. Эхо в голове. Э х о.
И лишь Бог способен услыхать молитвы.
***
«Внимание: разыскивается живым или мёртвым – Джек Потрошитель. Награда свыше миллиона фунтов стерлингов, а также личное благословение королевской семьи».
Он наконец-то закончил свою главную картину, своё величественное шоу подошло к концу. Он наконец-то может быть свободен; Такова его расплата.
— Джек Потрошитель? – смеётся он в ответ. Его всё-таки нашли, вот только ничего не могут предъявить. Никаких улик, никаких и доказательств. Ничего такого; он идеально заметал следы. Он – монстр Лондона, которого запомнит весь этот такой донельзя уродливый мир. – Вы ошибаетесь. Я просто Джек.
Это картина, которую нарисовал Джек.
Это дом, который построил Джек.
Это его эхо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
