Театральный Художник.
Глава 1
Слой за слоем снимаются краски
С пожелтевших и выцветших лиц.
Театральные старые маски -
Пуд истории мятых страниц.
Меня зовут Старик. Просто Старик. Нет, где-то в бухгалтерии, в платёжных ведомостях, указаны мои имя и фамилия, но они никому не интересны, даже мне.
Достаю краски и кисти и не спеша готовлюсь к работе, которую выбрал сам и которая будет на порядок важнее, чем рисование афиш. Маски разложены и ждут знака, которая из них первой удостоится моего внимания. Весёлые и грустные, добрые и злые — за каждой скрыта жизнь определённого человека. Но что такое жизнь? Это всего только холст, на который лишь парой мазков можно нанести как счастье, так и сильную боль. Всё в руках художника. В моих руках. Да, я простой театральный оформитель, на которого признанные мастера кисти смотрят свысока, с лёгким пренебрежением, но театр это такая ловушка, что даже при открытой двери никто не хочет уходить из неё.
Стук в дверь. На пороге мастерской стоит Танюша, совсем ещё девчонка, но на сегодняшней премьере ей впервые досталась главная роль.
-Заходи, Танечка. Спасибо, что не забываешь о старике.
-Я зашла поблагодарить Вас за афишу. У меня долго не выходил нужный образ, а Вы нарисовали его так, что осталось только следовать подсказке.
- Да что ты. Это моя работа.
- Ещё раз спасибо. Вот, свежие ватрушки принесла Вам.
- Спасибо. Попьёшь чаю со стариком?
- Извините, но меня ждут на пресс-конференции — произнесла Таня и легкой бабочкой упорхнула за дверь.
Хорошая девочка. Светлая и чистая и всё у неё будет хорошо. Я ещё ни разу не подрисовывал ничего в её жизнь, хотя кое что нужно изменить. Ведущий актёр театра, Андриан Задунайский, стал проявлять к ней недвусмысленный интерес. Вообще то он неплохой мужик и зовут его Андрей Сидоров, но как в театре без пафоса. Вреда причинять ему не хочу, а вот от Тани как то отвадить нужно. О! Придумал! Беру в руку его маску и наношу несколько мазков лиловой краской. Всё, приятель. Теперь ты будешь испытывать к девочке братские чувства и на правах старшего брата защитишь её от посягательств остальных бабников. Возвращаю маску Задунайского на стеллаж и с хорошим настроением жду, кто будет следующим. Вспомнил сегодняшнюю премьеру, наблюдаемую мной с мостика осветителя, которому тоже помог в своё время. После трагической гибели его жены и дочки он ударился в запой и потерял контроль над своими действиями. Нет, я не стал кодировать его через маску, а нарисовал портрет погибших, которые вышли как живые. Сергей говорит, что чувствует их присутствие и он не далёк от истины. В картину я поместил часть душ его близких и они теперь всегда с ним.
И вновь стук в дверь. Семён Давыдыч, портной и костюмер. Настолько колоритный образ, что можно снимать в кино без проб и грима в роли одесского портного.
- Привет, Старик. Как ты тут?
-Хотел бы ответить вашей классической фразой, но она не уместна сейчас. Бессонница мучает последнее время.
- Минутку — произнёс Давыдыч и вышел.
Спустя пару минут вернулся с каким то пузырьком и протянул его мне:
- Вот, возьми. Мой племянник Лёва чудный фармацевт и готовит их для меня. Три капли на чашку чаю и спать будешь, как новорождённый.
- Спасибо, Сёма. Кстати, присаживайся, попьём чаю с ватрушками. Мне Таня принесла.
- Да, хорошая девочка, жаль, что не еврейка. Я бы с Лёвой её познакомил. Заметил, как Задунайский перед ней хвост распускает?
- Заметил. Больше не будет. Сам то ты как? Как Роза Моисеевна?
- Да как — вздохнул портной — ты же знаешь, что у меня артрит, а Розочку диабет мучает. Старость не юность.
-И не говори, Сёма — ответил я, а у самого зародилась мысль.
Когда Семён ушёл, я взял его маску и задумался. Чувство приближения неотвратимого преследовало меня последние дни и бессонница появилась из за этого.Понимаю, что следующим гостем будет Она и просто убежать не выйдет. Тем более, время не ждёт. Колерую нужный цвет и рисую на маске Семёна его жену, Розу, а затем, туда же, полную чашу здоровья. Минуты мои уже сочтены и я не экономлю энергию, а выкладываюсь по полной. Лицо моё покрылось ещё более глубокими морщинами, а волосы, и так седые, стали белее снега. Едва отложил маску и кисть, как дверь без стука открылась и вошла она, Безносая, собственной персоной.
-Ну здравствуй, Художник. Хотя, какое здравствование? В этот раз ты не уйдёшь. На дверь и не смотри. За ней мои гончие сидят.
- Да что ты. И в мыслях не было — отвечаю я, сделав наивное лицо.
- Знаю я тебя и уже не верю ни одному слову.
- Послушай, дай мне пять минут, чтоб закончить работу, а сама попей чаю, пока он горячий,и ватрушкой угостись. Я думаю, что не все тебя привечают, как я.
- Пять минут и не больше — ответила гостья и взяла предложенную мной кружку с чаем.
Я же уселся за стол и стал делать вид, что заканчиваю что-то рисовать, а тем временем заговаривал Смерти зубы:
- Ну а как сама то? В отпуске, видать, давно не была? Вся бледная такая да и с личной жизнью, наверное, не всё ладится?
В ответ невнятное бормотание.
- Ну а с зарплатой как? Сверхурочные оплачивают? — продолжил я.
Тишина. Я оглянулся и увидел, что Безносая храпит, уронив недопитую кружку на пол. Ай да Лёва, ай да фармацевт. Воистину, талант от Бога.
Беру стремянку и забираюсь на самый верхний ярус стеллажа. Достаю пыльный холщёвый свёрток, в котором лежит она, Моя Маска. Десятки слоёв потрескавшейся краски и грязный не определённый цвет, соответствующий моему нынешнему состоянию. Смачиваю губку в растворителе и слой за слоем стираю свою прошлую жизнь. Ну, вот и готово. Маска блестит новорожденной белизной а я подхожу к зеркалу. Из него мне улыбается молодой мужчина, полный жизненных сил и нерастраченной энергии. Моя гостья продолжает спать сладким сном. Отдохни, дорогая, чай умаялась за века то. Отодвигаю стол от стены и рисую на ней дверь. Рисую не спеша, прорисовывая каждый болтик на навесе, поскольку от этого зависит точка выхода. И краски у меня для этого специальные, которые исчезнут после закрытия двери. Готово. Открываю свою настенную живопись и делаю шаг. Шаг в новую жизнь, в новый Театр.
Чуть не забыл. Нужно будет найти Лёву и отблагодарить его.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
