Обложка Записки Мизантропа часть 1

Записки Мизантропа часть 1

Артем Валерьевич Расторгуев

0% прочитано
Стандартный
Артем Валерьевич Расторгуев

Записки Мизантропа часть 1

Телеграмма

Ну всё, я больше не в силах смотреть в эти выцветшие от времени глаза. Вы, регулярно сверлите меня. Шуроповёрт у вас там что ли? Если прикрыть ладонью верхнюю часть лица, вот так, то определенно вы женский персонаж комиксов. Вас вообще нужно выделить в отдельную серию, а потом экранизировать лет так через двадцать. Хочется экранизации, то? А вот если ладонью прикрыть нос, ну и всё что ниже конечно. Вот он, этот тяжёлый, обворожительный взгляд из-под пушистых ресниц. Сверлит то как, сверлит. Уже много лет сверлит. Тьфу. Вроде, что там? Положил фотокарточку изображением вниз, и сразу полегчает. А ты вот попробуй, положи ещё. И жили же себя так. Я тут, вы где-то там. Письма раз в месяц. Мысли раз в месяц. Любовь раз… Хотя нет, с любовью допустим почаще. Но жили же! Сколько вам тут? Семнадцать или двадцать? А вот, что не спроси, всё сверлит. Я то, давеча не обращал внимания. И постояльцы мои женского роду-племени тоже. А потом, так и принялись, по очереди, благо не вместе, убери, мол, карточку, да убери, не можем когда она здесь. Не можем при ней. Тьфу. Я уж и сам не могу, при вас. Что остается то? Это же надо, вот так, десять лет назад сфотографироваться, что бы мне сегодня шурупы в мозг вкручивать? Тошно мне. Сигареты бросил. Пить бросил. Спорт бросил. Знаю, что спорт не из этого списка, ну так бросил же? Вот сейчас, как найду письмо последнее, как напишу ответ, да как отправлю… Спустя три года, ага. Объявился, дабы снова раз в месяц… Хотя, в том ворохе наших переплетающихся почерков, что-то определенно было. Тьфу. А может ход конём, буквой «Г», м? Перекроить всё. Да так, чтоб без фотокарточек нынче. Так чтоб прямо ух, и в дамки. Чтоб не играть на одном поле по разным правилам и в разные игры…

- Добрый день. Телеграмму бы мне.

- Диктуйте.

«завтра приезжаю ЗПТ встречай ЗПТ прости ЗПТ дурак ВСКЛ с уважением ЗПТ ваш М ТЧК»

Мусор

Иногда, хочется просто открыть окно на кухне и заявить во всеуслышание, да так с чувством с расстановкой: "А не пойти ли вам господа к черту? Вам всем, без малейших исключений. И тебе, и ему, и вон тому мужику у ларька с шаурмой! Всем! Давно же под ним ходите!" Прохожие конечно переглянутся и покрутят пальцем у виска. Ну а как иначе? Явно же не в себе парень. А ты стоишь, и смотришь на них сквозь москитную сетку. И вроде ты это ты, а они там, внизу, букашки. А ты, это ты! И вот ты горд, что всех послал. И с этим чувством гордости идешь мусор выносить. Да только не к мусоропроводу, а на улицу. Ну а почему бы собственно нет? Тепло же, лето, как никак. Кидаешь отбросы жизнедеятельности в контейнер. А рядом с тобой с характерным свистом падает мешок со стеклянной тарой. Удобно жить над мусорным баком да? Особенно когда ты снайпер или на худой конец добротный баскетболист. А когда ты херов алкаш с четвертого этажа, можно и на лифте покататься. И вот прыгаешь в сторону от этого снаряда, едва увернувшись от брызнувших осколков. В гневе поднимаешь глаза на обидчика, а он тебе: "Пошел на хер!!!" И внезапно приходит осознание, что все мы одинаково заслуживаем быть посланными. Был бы человек, а причина найдется.

Инсталляция

Удивительно правда? Сижу и вышиваю крестиком. Язык выпихнул меж зубов и вжик туда, вжик обратно. Вышиваю. А вы мне во всемирной паутине шлёте дифирамбы. Язвительно так шлёте. Словно и не мне вовсе. Транслируете свою действительность, через череду недовольств, смазанных сладостью лести. Хороший механизм. Не скрипит во всяком случае. Я бы так не смог. Хотя ТО регулярно провожу и жидкости все в срок, дабы как часы. Тьфу ты, палец на иглу насадил, словно так и должно быть, вид то невозмутимый, но кровит зараза страшно. Обсосать чтоль, а вдруг сволочь какая сейчас пялится на меня через «вебку»? Ох уж мне этот интернет, всемирный заговор и прочая бла-бла-бла. Ничего, пусть смотрят, причмокивать не стану. «Аська» то, лет десять «оокает» у меня. «Скучаю…», ничего, ничего, пройдёт. «Куда пропал?», от тебя подальше. «Это была чудесная ночь!», ну конечно, когда ты вырубилась на самом интересном месте, хватит с меня чудес. «Муж уехал, приезжай!!!», ага и фотку то прилепила, какая соблазнительница, тьфу. Я к тебе и когда муж дома был, не приезжал, а тут уже лыжи смазал, погоди только палки найду. А ведь не удается без причмокивания. Терпеть не мог, когда медсестра в школе, говорила так ласково, из под ресниц поглядывала игриво, нежностью окутывая пальчик… А следом вонзала острие металлической пластинки. Брррр. Палец аж рванулся протестуя во рту, - тоже помнит. Ладно, хватит ныть. А то что я в самом деле? Палки то вон лыжные стоят. Поехать чтоль? Там поди инсталляция реализована уже, а -ля грёзы Сюзанны. Лежит она себе, на постели, бельё чистое постелила, на себя надела. Вся в рюшечках, да кружевах, вздыхает. И волосы по подушке разбросала, для эффектности. Ну а я значит, в эти декорации впишусь лишь в одном виде. Нагишом. Стою, вылитый в свинце Аполлон, в носках дырявых... Не, не поеду никуда. Да хорош уже чмокать! Присосался то. У меня тут своя инсталляция, именуется: «нефиг крестиком тыкать, коль причмокивать не любишь», ага и три предмета в ней, полотнище моё недошитое, иголка и напёрсток. Напёрсток! Тьфу ты…

Приеду!

С уважением, ваш Мизантроп.

Раз и снег

Иногда, не часто, нет. Скорее даже крайне редко. Закрадываются в сознание мысли неподходящие для существования в общепризнанном социуме. И что с ними тогда делать? Гнать куда подальше калеными розгами? А может то, что не подлежит принятию на веру здесь, при других обстоятельствах окажется неоспоримым благом? И вот сидишь так, размышляешь. Куришь возможно... Хотя нет, не куришь, просто вот сидишь и размышляешь. А там внизу, где то далеко всё совсем не так, как в твоей голове. Ну то есть абсолютно. И вот раз, и пошел снег. А на дворе лето!!! А тут раз, и снег... И все пешеходы так ошалело головы задрали. Нет, ну мало ли? А вдруг не снег, а что-то распылили над ними. А дети языки повысовывали и носится довольные, снежинки ловят. А ты сидишь и не удивляешься. Ты словно ждал этого летнего снега. Не то что бы ты был уверен, что вот секунда в секунду прибытие снежной тучи и понеслась, нет не так, ты просто знал, что это будет, когда-нибудь...

Апперкот

- Слышь, дядя! Валил бы ты отсюда, а то мы тебе в миг ипальничек начистим!

Да, и свалил бы, будь один. А так, куда уж теперь если с девушкой. Я трус, коих свет не видывал. Залез, помню на подъёмный кран в детстве, а спуститься не смог. Пожарные приезжали. Так стоп, не туда думаю. Мне сейчас главное, что? Дождаться, чтоб меня ударили, после этого, всё, что я сделаю самооборона, не? Нет! Проходили мы это, вон до сих пор шрам на веке. Так, а девица то вцепилась в руку, синеет, похоже. Опять не о том я! Поговорить с ними? Ага, кот Леопольд. Дар убеждения не прокачал. И очки умений закончились. Да соберись ты! У нас этот внутренний диалог время отнимает. Надо бить. Прости меня господи.

- Ребятки, давайте жить дружно? Мы дальше пойдём, вы нас не видели, мы вас.

- Слышь, Танюху оставь, у нас дело к ней, и херачь от сюда!

И на хрена? Леопольд я тебя спрашиваю тут на хрена? Не нравится, пробуй сам, у меня тут кроме трюков Джеки Чана, ничего не вспоминается. И стою, как дурак, задумался. Глаза чуть ли не в потолок. А напротив трое парней, молодые ещё, лет по двадцать. Я же им, как кто? Как старший брат! Во! Только старших братьев не очень-то любят, они свои обязанности на младших спихивают. Да и вряд ли признают наше родство. Твою мать! И опять в бровь, говорил же первым нужно! Ну теперь уже плевать. Когда боль спазмом прокатывается по организму, нейронная связь блокируется сознанием и все последующие удары почти не чувствительны. Адреналин ускоряет реакцию, жаль вижу только одним глазом. Рассечение. Кровь, должно быть залила, мою белую рубашку. Снова ты отвлекаешься? Бей уже!!! Да бью я, бью! Надо же, как я умею, видал? Бросок через бедро то? Отец же учил лет в шесть. Да ну, так бы и не вспомнил, что умею. Что ещё в закромах? Меньше болтай, трое их! Добивание не забывай, и побольше двигайся, что б не схватили в замок. Упадёшь, убьют. Да чтож ты за голос то такой внутренний? Тьфу! И губа закровила чтоль? А мы вот так. Опа, фронт-кик вспомнил, молодец. Хороший удар, дыхание сбивает. Этот пока не боец, двое ещё. Ядрёна батарея! Бутылки бьют… Не сцы, я кажись заломы вспомнил. Ну-ка. Гляди. Да ты прям Брюс Ли, только бочину нам распороли немного. Гулять так гулять, шрамы украшают. Я чтот подустал уже, если честно. Терпи, а троечку помнишь? Левой, правой, лоу-кик? Погодь, ща проверим! Помню, но он шустрый зараза. Те два то уже не лезут. Одному видать палец при заломе выдернул, а другому дыхалку сбил капитально. А этот юркий негодник, только и отвешивает мне… Сократить дистанцию надо. Из тебя такой тренер, что вот тебе джойстик и сам дерись. Дурак чтоль? Я это ты и есть, бей давай. Танька то гляди, орёт чего-то. Истерика у неё, я наверное сейчас страшный. А нет, она «милиция» орёт. Помогает, участие принимает. Да что ты будешь делать? Не отвлекайся, иначе нас последнего глаза лишат. О! А вертушку помнишь? Ты не в себе? Апперкот вот, что нужно, только красиво с подъемом. Да он никогда и не удавался толком, теорию помню. Бей! Два шага вперёд, максимальное сближение, покачнулся и выстрелил кулаком. Левой! Левой!!! Твою мать! Паренек то лежит. Но левой то, зачем? Потому что не помню, из-за чего бросил всё это дело. Теперь вспомнил? Ага, рука вылетела из сустава на соревнованиях. По ощущениям вспомнил да? Пост фактум. Да хватит уже. Вправить нужно! И не слушать тебя с этим апперкотом, тьфу! Повелся же на поводу у голоса. Ну здрасте Таня, вы конечно, теперь неотразимы, в разводах туши на щеках. Сходили в престижный ресторан «на районе». Теперь уж всё, домой поехали, ко мне конечно! От вас Танечка, мне кажется я завтра вообще не смогу уйти, убьют у подъезда. Так что только ко мне. Рубаху жалко, - порвали сволочи. Им то что, они в спортивках.

«Добрый вечер, девушка. Тут вот ребята на улице лежат. Трое, побили их, похоже. Можно скорую? Как моё имя? А подпишите, пожалуйста: С уважением, ваш Мизантроп».

Инкубация

Я отчетливо помню, как вы ворвались в мой дом. Как без малейшего сожаления выхватили из груди сердце и с силой ударили о косяк. Я ещё подумал тогда - почему нет крови на обоях? В тот вечер мне казалось, что я приобрел вас многим меньше номинала, считай за так, в сезон скидок и распродаж. Помню эту болезненную преданность в глазах. С чего бы? В чем причина этого безрассудства? Я же был черств и немногословен, как и с прошлыми приобретениями. Жестом указал на душевую комнату, что-то сказал, о влажной коже. И всё. Вы были очередным персонажем, преисполненным покорности. Одним из многих. Так я считал. Самоуверенность тянула меня в сети ваших хитросплетений. Я играл свою партию, приняв капитуляцию до начала масштабных действий, как должное. Ни на миг не допуская, что вы гроссмейстер. Тактические маневры были безукоризненными, этим нетривиальным решениям позавидовали бы лучшие полководцы. Это сейчас я отчетливо вижу те тайные схемы. Сейчас, холодно анализирую. В те же дни, ослеплённый мнимым превосходством, я занимался самолюбованием, наполняя бокал красным полусухим. А вы терпели меня, весь период инкубации. Фиксировали изменения радужки и вносили данные в ежедневный отчёт. Когда же мысли стали плавится на бордовых углях вашей воли, истина пригвоздила меня гусиным пером к записной книжке. Почему нет крови на обоях? Вы просто ударили о косяк, МОЁ высохшее сердце. Заставив сокращаться мышцу, так ловко и незаметно, что я упустил из виду сам факт вторжения. Должно быть, так и приходит любовь, через дрожь дефибриллятора.

Корица

Случается, что тоска цвета по умолчанию, захватывает целиком. В лёгких вязким налетом оседает эта неотвратимая депрессия. И каждый вдох сопровождается всхлипами. К черту! Хочется послать весь мир к черту! И плевать, что ты и есть мир. Плевать. Плевать… Голова гудит, словно капитан теплохода приветствует пассажиров. Не хочется ничего! Что-то тихо напевает радио на кухне. Размеренно, красиво, мелодично и ужасно бесит своей безупречностью, до ломоты в суставах! Весь этот домашний, едва различимый шум, раздражает! Холодильник дребезжит, подпрыгивая на месте, течет бачок унитаза. И это нескончаемое радио! Выбегаю на лестничную площадку, в трусах, босиком, пугаю соседскую девочку с пуделем. Пес начинает остервенело лаять. Вроде бы нужно извиниться… Вместо этого поворачиваюсь к ним жопой и ковыряюсь в щитке! Разомкнул цепь - и электрическую, и событий. Должно быть теперь полегчает. Вернулся. Тишина. Течет бачок. Сука! В темноте чинить бачок не хочу. Да и в принципе не хочу! К черту всё! Надеваю пальто, на ноги напяливаю сланцы. Иду в парк. Точь в точь эксгибиционист. Тьфу! А на улице лето, жара! В парке пруд и утки, и дети, и мамаши, и хлеб. А я в пальто. Зашёл за дерево, оглянулся по сторонам и развязав пояс стянул верхнюю одежду. Небрежно, как джентльмен набросил пальтишко на правую руку и, прогуливаясь, пошёл к пруду. На зеленой траве с улыбкой растянул эту серую ткань, скинул сланцы и улегся. Тепло. Хотя нет, жарко! Шум этот со всех сторон! Но не раздражает, он не однотонный, какой-то переменчивый и неповторимый. Напротив, аккурат через пруд, кондитерский ларек. Тянет оттуда сладостью. Тянет оттуда корицей. Пряной, такой бодрящей и запоминающейся, ни с чем не спутаешь никогда. Терпеть не могу вкус корицы! Но вот же парадокс, аромат обожаю! Ноздри призывно шевелятся, а сознание начинает уплывать в мир сладких грёз. Я закрываю глаза. Лето. Жара. Корица. Пальто. Тоска цвета по умолчанию. Хочется послать весь этот мир к чёрту, неизменно добавив: «С уважением, ваш Мизантроп».

Квебек

Вернулся всё-таки. Все мы возвращаемся к истокам рано или поздно. Пол жизни здесь не был, а поезда всё такие же. И вон та проводница тоже, ещё на КМБ меня провожала. Не узнала, конечно, я сейчас мужик так мужик. А тогда, ехал скромный, худющий мальчуган. Что-то улыбаюсь. Приеду вот, а меня и не помнит никто. Да чего кривить, я и сам не вспомню многих. Ну всё. Зубы почистил, бельё сдал, попутчице подмигнул. Милая девочка, весь вечер в телефоне просидела. И ладно бы дельное что, так у нее там индийский сериал. Джимми-Джимми аджа-аджа. Не знаю, как там нынче поют, но судя по нарядам изменений нет. Вот моя деревня, вот мой дом родной. Даже сердце щемит, родина не женщина, она одна и на всю жизнь, не придаст никогда, всегда ждёт. Бухнуться бы на колени и землю целовать. Да только, как потом в брюках с грязными разводами чапать? А вот так! Закатал штанины и встал. Мимо люди идут, косятся. А я улыбаюсь, мне то что? Я домой вернулся ребята! И ведь всё так же, только цвета ярче. Куда мне первым делом? Правильно! В Квебек. Жарко сегодня, облачность на нуле, значит только туда. И обязательно пешком, дома нужно ходить, здесь всё близко. Людей тьма - в основном туристы. А их всегда видно, они глазеют по сторонам, красиво одеваются, и вечно фотографируются. Вот и меня молодожены попросили запечатлеть счастье. А мне не жалко, на добрую память вам ребята. Эх, жарко сегодня. Я и сам, здесь какой-то другой. А за тем косогором, раскинулся Квебек. Канадским городом эту низину зову только я, ну и дружки мои, по старой памяти. Купер искусно скроил наше детство. Индейцы, луки-стрелы, следопыты. И Квебек один из отголосков тех приятных лет - «место где сужается река». Течение быстрое, рыбы много всегда. А там, у омута тарзанка, точь-в-точь, как тогда. Долой одежду, долой трусы! Эге-ге-ге!!! Словно родился заново, словно мне четырнадцать, а с пригорка пацаны с удочками. Мои пацаны! И всё как тогда… Выбрался, уселся на берег. Толи глаза слезятся, толи вода с волос ещё капает. Вытянул телефон, "щёлкнул" дрожащую тарзанку. Поделиться. Обширный список получателей, и подпись: «Навестите Квебек. С уважением, ваш Мелкедудум».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге