Почему летает майский жук?
Почему летает майский жук?
Почему летает майский жук?
— Ну это уже полная чушь! — не выдержала модератор.
Гул нарастал. Несколько спикеров, включив микрофоны, пытались перекричать друг друга. В комнате воцарился хаос.
***
А ведь всё начиналось довольно мирно.
Обсуждение, поначалу лёгкое и даже ироничное, казалось, так и закончится — на весёлой ноте. Чтобы утихомирить бродившие в народе слухи, решили организовать круглый стол. Пригласили специалистов Роскосмоса, видных учёных-теоретиков, представителей научного сообщества.
Модератор бодро открыла прения, представила приглашённых экспертов, не забыв козырнуть званиями и регалиями некоторых из них, после чего предоставила слово представителю Роскосмоса.
Его речь была пространной.
Лишь вскользь коснувшись темы, ради которой, собственно, все и собрались, докладчик перешёл к современным достижениям отечественной космонавтики. Рассказал о разработке ядерного буксира «Нуклон», перспективах его применения и будущих межпланетных экспедициях.
Когда прозвучало, что с помощью новых технологий полёт до Марса может занимать всего два-три месяца, журналисты оживились. Задвигали камерами, стали менять ракурсы, стараясь поймать наиболее выгодный крупный план.
Главный виновник информационной бомбы скромно сидел в конце стола.
По его виду было заметно, насколько неуютно он себя чувствует. Казалось, всем своим существом он выражал один немой вопрос: «Зачем? Для чего всё это?»
Впрочем, виновником он не был. Просто волею судьбы оказался в центре скандала.
О чём речь? Ну, вы, конечно же, в курсе.
О человеке, которого за последние дни успели окрестить Путешественником, Chico Estrella, Pioneer, Researcher, 星际迷航者 и ещё десятком имён на разных языках.
После его возвращения информация по крупицам начала просачиваться в социальные сети. Сначала отдельные фотографии, потом видеозаписи, рассказы очевидцев, свидетельства людей, которым якобы довелось с ним общаться. Постепенно ручеёк превратился в поток, а затем и в настоящую лавину.
При этом официальные СМИ хранили удивительное молчание.
Ситуация складывалась двусмысленная. С одной стороны, происходило нечто такое, о чём ещё недавно можно было прочитать разве что в фантастических романах. С другой — ни одного официального подтверждения.
Вот и решили немного остудить общественные страсти. Спустить информационный пар, так сказать.
Для чего и собрали это мероприятие.
Как уже говорилось, всё начиналось мирно. До того момента, когда в дверь не стали ломиться.
Доклад прервался.
Дверь открыли.
Это оказались общественники.
— Это безобразие! — возмущённо заявила вошедшая первой девушка. — Мы неоднократно обращались с требованием созвать круглый стол! Нам пошли навстречу. И что в итоге?! Вы пригласили двадцать специалистов, а представителей общественности оставили за дверью?!
— Девушка, прекратите безобразие! — модератор застучала ладошкой по столу. — Круглый стол организован не вами. Мы пошли навстречу чаяниям народа, чтобы развеять слухи и успокоить общественность!
— Так мы и есть общественность!
Девушка театрально заломила руки. Было совершенно очевидно, что она работает на камеру. Позади неё виднелись несколько блогеров, ведущих прямой эфир.
Охрана пыталась плечом оттеснить экзальтированную особу к выходу, но модератор, пошептавшись с сидевшей рядом внушительной дамой, неожиданно согласилась:
— Хорошо. Впустите их. Но только пять человек. Мы не рассчитывали на такое количество участников.
— Ну конечно! Как вы могли думать о народе! — вместо благодарности воскликнула активистка.
Быстро посовещавшись, общественники определили, кому достанутся места за столом. Рассевшись, они, не обращая внимания на главного виновника собрания, оттеснили его на самый край.
Впрочем, тот особо не возражал. Наоборот, с явным облегчением отодвинулся, откинулся на спинку стула и постарался стать ещё менее заметным.
— Итак! Все расселись? Продолжаем! — объявила модератор.
Какой же противный голос у этой тётки.
— Продолжаем. Итак, Пётр Олегович, что вы хотели бы добавить к своему докладу?
— Простите, — снова вмешалась общественница, — но нас совершенно не интересуют доклады. Нас интересует полёт!
— Вы можете не перебивать?! — не выдержала модератор. — Если все будут постоянно врываться, кричать и перебивать друг друга, мы впустую потратим время и никого не услышим!
В комнате повисла тишина.
— Если. Мы. Будем. Перебивать. Друг друга. То мы. Потеряем. Уйму. Времени, — продолжила председательствующая, делая многозначительные ударения и выдерживая театральные паузы.
Возможно, она когда-то посещала курсы НЛП или ораторского искусства. Сейчас много всякой ерунды рекламируют. Видимо, в её понимании именно так и следовало брать ход дискуссии под контроль.
— Поэтому давайте соблюдать элементарные правила. Сначала я предоставляю слово докладчику, затем вы задаёте вопросы, после чего мы переходим к следующему выступлению.
— Ну, значит, я продолжу, — с облегчением произнёс представитель Роскосмоса. — Итак, полёт на Марс будет занимать от двух до трёх месяцев, без учёта времени разгона...
— Стойте! Какой Марс?! — общественница снова вскочила. — Вы хотите провести круглый стол о Марсе? Или всё-таки о теме, которая сейчас беспокоит почти всю планету?
Эксперты, до этого сохранявшие невозмутимость, начали понемногу выходить из себя.
Мужчина почтенного возраста, в костюме, словно составленном из двух разных комплектов, не выдержал. Повернулся к активистке и с явной долей сарказма поинтересовался:
— А вы о чём хотите поговорить?
— О полёте к Альфе Центавра!
— Ну, справедливости ради, не к Альфе Центавра, а к Проксиме, — поправил профессор. — Альфа Центавра — двойная звёздная система, состоящая из компонентов А и Б, известных также как Ригель Кентаурус и Толиман. Они обращаются вокруг общего центра масс. Проксима же — третий, значительно более удалённый компонент системы. Красный карлик, ближайшая к Солнцу звезда.
Он сделал паузу, явно наслаждаясь возможностью продемонстрировать своё превосходство.
— Вы понимаете, барышня?
— Я вам не барышня! — оскорбилась активистка. — Я эксперт в области информации!
— Хорошо, госпожа эксперт. Тогда продолжу. У Проксимы действительно обнаружены планеты. Но какое отношение это имеет к обсуждаемой истории? До неё больше четырёх световых лет! Даже свет преодолевает это расстояние за четыре с лишним года. А современному космическому аппарату понадобились бы тысячелетия. Простите, на чём, по-вашему, ваш Путешественник туда летал?
— А давайте лично его и спросим!
Модератор наконец обратила внимание на скромно сидевшего в конце стола виновника круглого стола.
— Ростислав, если не ошибаюсь?
— Да. Не ошибаетесь.
Все повернулись к нему.
Ростислав немного помолчал, словно решая, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
— Я нашёл космический корабль.
На несколько секунд установилась тишина.
— Простите, Ростислав, я вас правильно понимаю? — модератор слегка наклонила голову. — Вы нашли брошенный космический корабль? Боюсь даже предположить, где. На Байконуре? Вряд ли. Может быть, путешествовали по штату Флорида и обнаружили корабль наших американских партнёров?
— Нет. Я нашёл брошенный корабль. И до сих пор не знаю, чей он.
— Тогда, может быть, расскажете подробнее, что это за чудо-корабль и где вы его обнаружили?
— Хорошо. Попробую.
Ростик немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Я был в экспедиции. Мы исследовали истоки реки Чу в Тянь-Шане. Брали пробы воды, делали замеры температуры, изучали ледниковое питание реки. Обычная работа. В один из дней я забрался немного выше остальных, к самому леднику. Там и заметил что-то странное.
— Летающую тарелку? — раздался чей-то насмешливый голос.
— Нет. Сначала просто блеск. Солнце на мгновение вышло из-за облаков, и что-то в леднике сверкнуло. Я даже подумал, что показалось.
Он вспомнил тот день удивительно отчётливо.
Солнце, ослепительно белое на фоне синего горного неба. Холодный ветер, от которого не спасала даже застёгнутая до подбородка куртка. Тихое журчание множества ручейков талой воды, пробивавшихся между камнями морены.
И странный блеск среди льда.
Сначала Ростик решил, что это кусок металла. В горах чего только не встретишь. Остатки оборудования, обломки старых конструкций, иногда даже вещи, оставленные людьми много десятилетий назад.
Но предмет находился слишком высоко. И отражал свет как-то неправильно.
— Почему неправильно? — заинтересовался профессор.
— Не знаю, как объяснить. Лёд вокруг был неровный, весь в трещинах, с грязными полосами. А там виднелась совершенно гладкая поверхность. И когда солнце сместилось, блеск исчез, хотя я продолжал смотреть на то же место.
— И вы никому не сказали?
— Нет. Не хотелось выглядеть дураком. Мы закончили измерения, устроили привал, а я сказал, что хочу ещё немного пройтись.
— Один?
— Один. Иначе пришлось бы объяснять, зачем я лезу туда, где, возможно, вообще ничего нет.
Подъём оказался сложнее, чем представлялось снизу.
Ледник был испещрён трещинами. Кое-где приходилось обходить глубокие промоины, перескакивать через ручейки талой воды. Несколько раз Ростик останавливался, прикидывая, не разумнее ли повернуть назад.
Но любопытство победило.
Наконец он добрался до места, откуда заметил блеск.
Среди неровного льда выступал тёмный округлый край. Совершенно гладкий, без единой царапины. Сверху его ещё удерживал лёд, а по бокам тянулись узкие трещины.
— Видимо, язык ледника постепенно сползал вниз, — пояснил Ростик, — а нижняя часть подтаивала. И то, что раньше находилось глубоко во льду, стало выходить наружу.
— Простите, — вмешался профессор, — вы утверждаете, что неизвестный космический аппарат оказался внутри ледника?
— Да.
— И сколько он там пролежал?
— Тогда я не знал.
— А сейчас?
— Сейчас тоже не уверен.
Профессор выразительно посмотрел на коллег.
— Продолжайте.
— Я обошёл выступавшую часть. Сначала решил, что это какой-то военный объект. Но никаких надписей, номеров или опознавательных знаков не обнаружил. Зато нашёл дверь.
— Дверь? — переспросила модератор.
— Именно. Во всяком случае, это было очень похоже на дверь. Прямоугольный контур с закруглёнными углами. А рядом — большая красная кнопка. Размером примерно с ладонь.
— И вы, разумеется, сообщили коллегам? — спросила она.
— Нет. Я нажал кнопку.
По залу прокатился возмущённый гул.
Почтенные мужи осуждающе замотали головами. Кто-то громко произнёс слово «безответственность». Один из специалистов демонстративно снял очки и принялся протирать стёкла.
— Молодой человек! — профессор даже привстал. — Вы находите неизвестный технический объект, возможно военного назначения, и первое, что делаете, — нажимаете на нём кнопку?!
— Ну да. Она же красная.
— И что из этого следует?!
— Что её хорошо видно.
Несколько журналистов рассмеялись.
— А если бы это была кнопка самоуничтожения?
— Тогда, наверное, мы бы сейчас не разговаривали.
— Продолжайте, — устало попросила модератор.
— Дверь зашипела и открылась. Точнее, сначала я услышал короткий звук, как будто выпустили сжатый воздух. Потом часть поверхности ушла внутрь. И появился проход.
Ростик снова мысленно оказался перед той дверью.
Он ожидал увидеть что угодно: тесный технический отсек, ржавые трубы, приборы, покрытые пылью. Но за порогом было чисто.
Не просто чисто — совершенно чисто.
Света внутри почти не было. Лишь где-то в глубине едва заметно мерцали несколько точек.
Он заглянул внутрь.
И тогда зажёгся свет.
Не резко, как от электрической лампы, а постепенно. Словно сами стены начали светиться.
Ростик осторожно переступил порог.
Под ногами была гладкая, чуть упругая поверхность. Воздух оказался неожиданно тёплым. И никаких запахов — ни машинного масла, ни металла, ни затхлости.
За первым помещением обнаружился короткий коридор, а дальше — просторная кабина с креслом и несколькими изогнутыми панелями.
— И вы вошли внутрь неизвестного объекта? — снова не выдержала модератор.
— Да.
— Не опасаясь, что дверь закроется?
— Опасался. Поэтому сначала постоял возле неё. Потом решил, что если она открылась, то, наверное, сможет открыться ещё раз.
— Железная логика, — пробормотал профессор.
— Спасибо.
Кто-то опять засмеялся.
— Так вот, — продолжил Ростик, — я осмотрел кабину. Приборов было много, но почти все они не работали. Никаких надписей. Даже непонятно, где у них верх, а где низ. В смысле, у приборов. Я уже собирался уходить, когда заметил на одной панели мигающий значок.
— Какой?
— Бензоколонка.
— Что?!
— Обычная бензоколонка. Ну, почти обычная. Как на автомобильной приборной панели, когда топливо заканчивается.
— Вы хотите сказать, что на борту неизвестного космического аппарата обнаружили индикатор бензоколонки?
— Да. Именно это я и хочу сказать.
— И вас совершенно не смутило такое совпадение?
— Смутило. Но других объяснений у меня не было.
Ростик не стал рассказывать, сколько времени тогда просидел перед этой панелью, пытаясь понять, что означает мигающий символ. Он даже несколько раз закрывал глаза и снова смотрел на него, словно ожидал, что изображение изменится.
Не изменилось.
Значок продолжал настойчиво мигать.
— Я вернулся к группе, — сказал Ростик. — Потом мы закончили экспедицию, вернулись домой, отчитались. А я всё думал о находке. Несколько дней пытался убедить себя, что это была какая-нибудь старая военная техника. Но ведь я видел внутренние помещения. Видел приборы. И эту дверь...
— И что же вы предприняли?
— Купил канистру.
— Какую канистру?
— Двадцатилитровую. Для бензина.
— Что за бред! — взорвался седенький сухонький профессор с аккуратной лысиной, обрамлённой белым пушком. — Вы решили, что космический корабль полетит на бензине?!
— Да. Ведь там горел такой же значок, как в автомобиле.
— Молодой человек, вы вообще представляете, на чём летают космические аппараты? Несимметричный диметилгидразин, керосин, жидкий водород! И это лишь некоторые виды топлива. А сколько энергии требуется, чтобы преодолеть земное притяжение? Вы собрались сделать это с помощью двадцати литров бензина?!
— Ну, я же не знал, сколько ему нужно. Может быть, совсем немного не хватает.
— Бензин, наверное, девяносто пятый?
— Нет. Девяносто восьмой.
— Почему?!
— Это же космический корабль. Я подумал, что девяносто пятый может ему не подойти.
В зале послышались уже откровенные смешки.
Даже модератор не удержалась от улыбки.
— И что? Подошёл? — поинтересовался профессор.
— Как ни странно, да.
Ростик дождался, пока смех утихнет.
— В одиночку повторить маршрут экспедиции оказалось гораздо тяжелее. Особенно с двадцатью литрами бензина. Несколько раз я думал, что не дойду. А когда наконец добрался до ледника, ещё минут десять боялся посмотреть туда, где видел корабль.
— Почему?
— Потому что вдруг его там не окажется? Представляете, тащить через горы двадцать литров девяносто восьмого бензина ради собственной галлюцинации?
— И всё-таки он был там?
— Был. Дверь открылась, как и в первый раз.
Теперь Ростик уже не стал долго разглядывать помещение. Он прошёл внутрь, поставил канистру и принялся искать, куда заливать топливо.
По дороге он придумал множество вариантов. Даже прихватил воронку и кусок шланга. Но всё оказалось гораздо проще.
В одном из небольших отсеков обнаружилась крышка, рядом с которой светился тот же знакомый значок.
Крышка легко отвернулась.
Ростик открыл канистру, осторожно наклонил её и вылил несколько капель.
В глубине корабля что-то дрогнуло.
Он замер.
По стене пробежала едва заметная волна света. Где-то за переборкой раздался низкий гул — такой слабый, что его скорее можно было почувствовать, чем услышать.
Ростик отступил на шаг.
Гул прекратился.
Он снова наклонил канистру.
Теперь световая волна пробежала по стенам всего помещения. Из глубины корабля донёсся целый ряд звуков, словно один за другим включались какие-то механизмы.
Было странное ощущение, будто просыпается не машина, а что-то огромное и живое.
Ростик выпрямился.
— Ну и что мне теперь делать? — спросил он вслух.
Корабль не ответил.
Он ещё немного постоял, прислушиваясь, потом закрыл крышку и вернулся в кабину.
Здесь всё изменилось.
Панели светились. По их поверхностям пробегали разноцветные линии. На некоторых появлялись сложные геометрические фигуры, исчезали, сменялись другими.
Но ни одной надписи.
Ни одной понятной кнопки.
Ростик сел в кресло.
Оно оказалось удивительно удобным. Стоило ему устроиться, как спинка и подлокотники едва заметно изменили форму, словно подстраиваясь под его тело.
Он вскочил.
Кресло снова стало прежним.
— Замечательно, — пробормотал Ростик. — Теперь ещё и мебель живая.
Он осторожно сел обратно.
Минут десять, а может быть, двадцать он пытался разобраться в приборах. Прикасался к панелям, проводил пальцами по светящимся символам. Один раз даже хлопнул ладонью по подлокотнику.
Ничего.
Точнее, огоньки продолжали мигать, но никакой понятной реакции не было.
Ростик окончательно растерялся.
Он находился внутри настоящего инопланетного корабля — в этом уже почти не оставалось сомнений. Возможно, перед ним были технологии, о которых человечество ещё даже не мечтало.
А он не мог найти кнопку включения.
— Эх! — выдохнул Ростик.
И тут приборы дрогнули.
Несколько световых линий стремительно пробежали по панелям. Над центральной консолью возникла яркая точка и тут же погасла.
Ростик замер.
— Э-э... — осторожно произнёс он.
Огоньки снова пришли в движение.
— Привет?
— Привет, — ответил голос.
Ростик чуть не свалился с кресла.
Голос был совершенно неопределённым. Невозможно было понять, мужской он или женский, молодой или старый. Даже трудно сказать, принадлежал ли он живому существу.
— Ты... говоришь?
— Да.
— Ты кто?
— Я ИскИн корабля, в котором ты находишься.
— ИскИн?
— Искусственный интеллект. Ты можешь общаться со мной голосом. Я уже установил соответствие между твоей речью и основными языковыми конструкциями.
— Откуда ты знаешь русский?
— Теперь знаю.
Ростик задумался.
— А раньше не знал?
— Раньше у меня не было необходимости общаться с тобой.
— Логично, — признал Ростик. — А как ты понял, что я говорю?
— Анализ речи, нейрофизиологических реакций и семантических связей. В настоящий момент я также способен воспринимать твои мысли.
Ростик насторожился.
— Какие ещё мысли?
— Те, которые ты формируешь.
— Все?!
— Не беспокойся. Для исключения неоднозначности я прошу отдавать команды голосом. Вы, хомо, достаточно противоречивые существа. Ваши мысли далеко не всегда совпадают с намерениями.
— Это точно, — пробормотал Ростик. — Особенно сейчас.
Пока они разговаривали, на панелях начали появляться надписи.
На русском языке.
Ростик перевёл взгляд с одной панели на другую.
— Подожди. А почему здесь раньше была нарисована бензоколонка?
— Потому что ты искал способ пополнить энергетический запас корабля.
— То есть это была не бензоколонка?
— Это был понятный тебе символ.
— А бензин?
— Содержащиеся в нём вещества пригодны для переработки в энергетическом блоке. Хотя выбранный тобой способ пополнения запасов крайне неэффективен.
Ростик помолчал.
— Значит, девяносто пятый тоже подошёл бы?
— Да.
— Обидно.
— Ну это уже полная чушь! — не выдержала модератор.
Гул нарастал. Несколько спикеров одновременно включили микрофоны и принялись перекрикивать друг друга.
— Вы утверждаете, что корабль сам нарисовал вам бензоколонку?!
— А почему бы ему тогда сразу не нарисовать инструкцию?!
— И каким образом он читал ваши мысли?!
— Позвольте! — профессор стучал по столу ладонью. — Позвольте мне задать молодому человеку хотя бы один вопрос!
Но его уже никто не слушал.
В комнате воцарился хаос.
***
Ростик оглядел кабину, теперь светившуюся мягким ровным светом.
— А чей ты вообще корабль?
— Твой, капитан.
— Постой. Я же только что сюда забрался.
— Это не меняет твоего статуса.
— А кто был до меня?
На несколько мгновений световые линии на панелях замерли.
— Сведения о прежних владельцах недоступны.
— Недоступны мне или тебе?
— В настоящее время недоступны.
Ростик решил не спорить с формулировкой. Разговаривать с кораблём, который сам переводил неизвестные символы на русский и, похоже, умел заглядывать ему в голову, было увлекательно, но не всегда просто.
— Давно ты здесь?
— С момента последнего зарегистрированного обращения прежних владельцев прошло тринадцать тысяч семьсот шестьдесят семь циклов.
— Циклов чего?
— Для корректного ответа необходимо установить систему отсчёта.
— Ладно. С этим потом разберёмся. Скажи лучше, летать ты можешь?
— Проверка завершена. Двигательные и навигационные системы работоспособны.
— И куда мы можем отправиться?
— В пределах доступного энергетического ресурса возможен переход к ближайшей звезде. Для более дальних маршрутов потребуется пополнение запасов.
Ростик посмотрел на канистру, оставшуюся у входа.
— Неужели из-за моего бензина?
— Внесённое тобой вещество позволило восстановить работу некоторых систем. Не следует путать запуск энергетического блока с полным обеспечением межзвёздного перехода. Технология корабля не сводится к химическому сгоранию топлива.
— Значит, летим. Только сначала покажи, что снаружи.
По периметру кабины ожили экраны.
Ростик ожидал увидеть ледник, камни и оставленную возле входа тропу. Вместо этого перед ним раскинулась Земля. Голубая, огромная, с белыми завитками облаков и тончайшей светящейся полоской атмосферы по краю.
Он невольно вцепился в подлокотники.
— Мы уже в космосе?!
— На околоземной орбите.
— И я ничего не почувствовал!
— Для этого и предназначена система компенсации ускорений. В противном случае такое перемещение было бы крайне неприятным для твоего организма.
Ростик долго смотрел на планету. Где-то там, под облаками, лежали знакомые города, дороги, реки. За всю свою историю люди ещё не ступали на поверхность планеты за пределами Солнечной системы. А ему, Ростиславу, предстояло стать первым человеком, ступившим на поверхность планеты у другой звезды.
— Красиво, — тихо сказал он.
ИскИн не ответил. Впервые Ростик был благодарен ему за молчание.
Наконец он откинулся на спинку кресла.
— Ну что, к Альфе Центавра?
— К Проксиме Центавра.
— А-а, красный карлик! Хорошо. И как долго лететь?
— Сам переход займёт незначительное время. Необходимо выйти к подходящей области пространства и сформировать устойчивое соединение.
— Кротовая нора?
— В твоей научной терминологии это наиболее близкое понятие. Но геометрия перехода сложнее обычного туннеля между двумя точками.
Ростик улыбнулся.
— Отлично. Тогда поехали!
Земля медленно сместилась за край обзорного экрана. Звёзды впереди казались неподвижными, но на навигационной панели одна за другой вспыхивали линии, соединявшиеся в непонятную пространственную фигуру.
Ростик вдруг подумал о том, что никто на Земле даже не подозревает, где он сейчас находится.
И тут же решил, что расскажет обо всём, когда вернётся.
Если, конечно, кто-нибудь поверит.
***
— То есть вы хотите сказать, — профессор придвинул микрофон, — что неизвестный корабль сам поднялся с Земли, заговорил с вами на русском языке, признал вас капитаном и предложил межзвёздный перелёт?
— Я именно это и рассказываю.
— Вы понимаете, что даже одно такое утверждение потребовало бы пересмотра множества научных представлений?
— Понимаю. Но у меня есть фотографии и видео.
— Видеоматериалов такого рода в интернете достаточно. Это не доказательство.
— Вот! — активистка громко хлопнула папкой по столу. — Независимые эксперты исследовали записи. Признаков монтажа не обнаружено!
— Отсутствие следов монтажа, госпожа эксперт, ещё не означает, что на съёмке изображена другая планета. Можно снять макет. Можно использовать комбинированную съёмку.
— Макет размером с целый мир?! — возмутилась общественница.
— Предлагаю сначала посмотреть, что именно нам показывают, — сказал профессор.
***
На мгновение звёзды погасли.
Нет, они не исчезли. Скорее само пространство перед кораблём стало непрозрачным, будто между Ростиком и Вселенной опустили огромную тёмную завесу. В её глубине возникли слабые световые нити, потянулись навстречу друг другу и образовали сложный узор.
— Мы внутри кротовой норы? — спросил Ростик.
— Сейчас мы находимся в области изменённой геометрии пространства. Наблюдаемая картина — перевод данных приборов в доступный твоему восприятию вид.
— То есть на самом деле здесь всё выглядит иначе?
— Вопрос «как выглядит» предполагает наличие наблюдателя и света, распространяющегося привычным тебе образом. Здесь это условие не выполняется.
Ростик попытался представить себе место, в котором нельзя просто посмотреть по сторонам, и быстро отказался от этой затеи.
А потом завеса исчезла.
За обзорным экраном вспыхнула звезда. Не ослепительно-белая, как Солнце, а тёплая, охристая, с заметным красноватым оттенком. Она занимала лишь часть поля зрения, но казалась удивительно живой: по поверхности пробегали светлые области, временами возникали вспышки.
— Проксима Центавра, — сообщил ИскИн.
Ростик медленно поднялся с кресла.
— Так вот ты какая...
— Звезда относится к красным карликам. Её излучение смещено в красную и инфракрасную области спектра. При этом она способна на мощные вспышки, что существенно влияет на условия ближайших планет.
— А планеты есть?
На экране появилась схема. ИскИн выделил один из миров.
— Здесь обнаружена сложная биосфера. Планета находится близко к звезде и обращена к ней преимущественно одной стороной. Атмосферная циркуляция переносит тепло в область вечной ночи. На границе освещённого и тёмного полушарий существуют обширные территории с умеренными температурами.
— И мы можем туда сесть?
— В выбранном районе состав атмосферы и давление допускают кратковременное пребывание человека без специального скафандра. Я продолжу наблюдение за местными организмами и химическими соединениями. Полная безопасность не гарантируется.
— На Земле тоже не гарантируется, — заметил Ростик. — Показывай.
Планета начала увеличиваться.
С освещённой стороны тянулись каменистые пустыни и бурые равнины. Дальше поверхность темнела, появлялись облака, сначала редкие, затем густые, закрученные в длинные полосы. На границе света и тьмы они собирались в мощные грозовые системы. Молнии на мгновение подсвечивали их изнутри.
Вдоль сумеречной полосы зеленели леса, но зелень была непривычной: почти чёрной, местами багровой, с медными и фиолетовыми отблесками. За ними виднелись широкие долины, реки и тёмные зеркала небольших морей.
— Какая красота! — выдохнул Ростик. — Настоящий дивный мир.
— Название «Дивный Мир» принято, — сообщил ИскИн.
— Подожди, я же не собирался его официально называть.
— Название можно изменить.
Ростик снова посмотрел на облака, освещённые косым светом красного солнца.
— Нет. Пусть будет Дивный Мир.
Корабль приближался к поверхности. Ростик видел, как растут отдельные горные хребты, как между ними проступают долины, как на тёмной стороне небосвода висят неподвижные звёзды. На горизонте, где никогда не должно было взойти или зайти местное солнце, всё время сохранялся мягкий вечерний свет.
— А почему деревья такие тёмные?
— Их светопоглощающие структуры используют широкий диапазон излучения, включая ближний инфракрасный. Знакомая тебе зелёная окраска земных растений не является обязательной для фотосинтеза в иных условиях.
Ростик представил, как когда-нибудь земные ботаники будут спорить о листьях, которые почти не отражают видимый свет, и улыбнулся.
— Где приземлимся?
— Подходящая площадка выбрана.
Изображение чуть изменилось. Перед Ростиком возникла небольшая поляна среди необычных растений. Их стебли напоминали одновременно древесные ветви и упругие трубки; над ними покачивались широкие тёмные пластины.
— Когда будем садиться?
— Мы уже сели. Последние минуты ты наблюдал запись снижения с нескольких внешних камер. Не хотел прерывать знакомство с планетой.
Ростик хотел возмутиться, но вместо этого рассмеялся.
— Ладно. Открывай.
В стене образовался проход.
В кабину ворвался тёплый воздух, пахнувший влажной землёй, терпкими травами и чем-то совершенно незнакомым. Снаружи доносились щелчки, шорохи и протяжные звуки, будто кто-то перебирал струны гигантского инструмента.
Ростик осторожно ступил на почву. Она слегка пружинила под ногами. Над головой висело большое красноватое солнце, а по небу медленно ползли облака, подсвеченные от охры до багрово-сизого.
Здесь было удивительно уютно. Как земным летним вечером, когда жара уже спала, а ночь ещё не наступила.
Ростик прошёл несколько шагов, раскинул руки и громко крикнул:
— Ну, привет!
— Ну, привет! — раздалось в ответ.
И это был не голос ИскИна.
Ростик замер.
Голос донёсся из зарослей совсем рядом. Он был тонким, слегка скрипучим, но слова прозвучали отчётливо.
— ИскИн, это ты?
— Нет. Источник звука находится в нескольких метрах от тебя.
Ростик осторожно повернулся.
Между широкими тёмными листьями мелькнуло что-то небольшое. Существо сидело на изогнутом стебле и с явным любопытством рассматривало гостя. Трудно было решить, что в нём напоминает земное животное, а что — вовсе не имеет аналогов. Оно держалось за растение несколькими гибкими конечностями, а при движении словно меняло форму.
— Привет, — повторил Ростик уже тише. — Ты меня понимаешь?
Существо склонило голову.
— Понимаешь? — отозвалось оно.
Ростик улыбнулся.
— Значит, умеешь повторять слова. Ну иди сюда, не бойся.
— Бойся! — неожиданно произнесло существо.
— Вот тебе и знакомство.
Оно не убежало. Наоборот, осторожно приблизилось, остановилось, будто оценивая незнакомца, и протянуло к нему одну из конечностей.
Ростик присел. Существо прикоснулось к его пальцам, затем быстро отдёрнулось и снова протянуло конечность. Так они некоторое время изучали друг друга.
— ИскИн, что можешь о нём сказать?
— Организм не похож на земных позвоночных или членистоногих. В его тканях обнаружены структуры, функции которых мне пока неясны. Звуковая имитация не сводится к простому воспроизведению услышанного: он выбирает фрагменты речи в зависимости от ситуации.
— То есть не просто попугай?
— Я бы не спешил приписывать ему земную классификацию. Понаблюдай, но не пытайся кормить его без анализа местной биохимии.
— Хорошо, профессор, — пробормотал Ростик и снова обратился к существу: — А тебя как зовут? Хотя вряд ли ты мне скажешь.
Существо молчало.
— Ладно. Будешь Пересмешником. Ты ведь не обидишься?
Пересмешник устроился у него на руке и принялся внимательно рассматривать шов на рукаве.
В этот момент где-то за деревьями раздался тяжёлый треск. Высокие стебли качнулись. В глубине зарослей двигалось что-то крупное.
Ростик поднялся.
— ИскИн, что там за зверюга?
— Крупный организм приближается к поляне. Его движения изменились после твоего появления. Он перемещается против ветра, периодически останавливается и исследует воздух. Такое поведение характерно для животных, выслеживающих добычу.
Ростик посмотрел на Пересмешника. Тот уже прижался к его руке и перестал разглядывать одежду.
— И на кого он охотится?
Из зарослей донёсся низкий, протяжный звук.
— На нас, что ли?! — Ростик оглянулся на корабль.
— На нас! — тихо и очень отчётливо произнёс Пересмешник.
Шутить расхотелось.
— ИскИн, домой. Живо!
Ростик бросился к проходу. Пересмешник вцепился в рукав, но не мешал бежать. За спиной снова хрустнули стебли. Уже у самого корабля Ростик успел заметить, как над зарослями поднялось что-то тёмное и массивное.
Дверь закрылась за ними почти бесшумно.
— Объект остановился, — сообщил ИскИн. — Его внимание переключилось на следы нашего присутствия. Вероятно, мы представляли для него интерес как потенциальная добыча.
Ростик перевёл дыхание.
— Вот так знакомство с местной фауной. А ты, значит, со мной?
Пересмешник устроился на подлокотнике и оглядел кабину с таким видом, будто именно сюда и собирался с самого начала.
— Надо бы понять, кого я подобрал, — сказал Ростик.
— Анализ уже начат. Организм обладает сложной нервной организацией. Некоторые его реакции опережают доступные ему звуковые сигналы, но данных пока недостаточно, чтобы объяснить механизм. Он, по-видимому, различает смысловые отношения между фразами, а не только их звучание.
— То есть ты и сам не всё знаешь?
— В противном случае исследование новых миров не имело бы смысла.
Ростик посмотрел на маленького пассажира.
— Ну что, Пересмешник, полетишь со мной на Землю?
Существо не ответило. Оно уже устроилось поудобнее и, кажется, собиралось спать.
***
В зале круглого стола между тем спорили о видеозаписях.
— Сейчас и видео в эпоху нейросетей подделать несложно! — горячился один из экспертов. — Откуда мы знаем, что ваш Путешественник не создал более совершенную программу и не водит нас за нос?
— Никого я за нос не вожу! — возмутился Ростик. — Хорошо, в видео вы не верите. А как тогда объясните вот это?
Он расстегнул сумку.
На стол осторожно выбралось маленькое существо. Оно оглядело собравшихся, и в зале на мгновение стало тихо.
— Что это?! — выдохнула модератор.
— Не что, а кто, — поправил Ростик. — Это Пересмешник. Так я его назвал.
— Кто! — подтвердил Пересмешник, пристально разглядывая людей.
Журналисты оживились. Защёлкали камеры, задвигались телефоны. Пересмешник отступил к Ростику.
— Вы притащили сюда неизвестное существо с другой планеты? — модератор заметно побледнела. — А вдруг оно заразное? Вы представляете последствия?
— Голубушка, — вмешался профессор, — сначала установим, существует ли вообще то, о чём нам рассказывают. Видеозапись можно изготовить. Почему нельзя изготовить такую игрушку? Возможно, перед нами сложный робот.
— Да вряд ли это игрушка, — заметил мужчина в пёстром свитере. — Уж больно живые движения. Может, зверюшка какая-нибудь. Или попугай наряженный?
Пересмешник повернул голову и внимательно оглядел свитер говорившего.
— Попугай наряженный! — с явным удовольствием произнёс он.
Несколько человек рассмеялись.
— Вот именно поэтому необходима экспертиза, — сказал профессор. — Если механизм — исследовать конструкцию. Если живое существо — изучить физиологию. При необходимости провести вскрытие.
Пересмешник мгновенно спрятался в сумку. Лишь головка выглядывала наружу, следя за людьми, которые продолжали обсуждать его судьбу.
— Позвольте, — возразил Ростик. — Это не лабораторный образец, а живое существо. И согласия на ваши опыты я не давал.
Но его уже почти не слушали.
Активисты спорили с учёными, журналисты пытались получить крупные планы, модератор безуспешно призывала к порядку. У открытой двери охранник смотрел футбольный матч на телефоне.
Ростик осторожно поднял сумку и направился к выходу.
У самой двери кто-то осторожно тронул его за рукав.
Это был профессор.
Без микрофона и окружавших его спорщиков он выглядел гораздо меньше и старше. Ростик даже удивился, насколько тщедушным оказался этот человек, способный ещё несколько минут назад перекричать половину зала.
— Молодой человек, — произнёс профессор уже без прежней язвительности, — вы ведь должны понимать...
Он замялся, подбирая слова.
— Понимать, что всё рассказанное вами противоречит огромному количеству установленных научных фактов. Не отдельным гипотезам, заметьте. Фактам. Мы не можем просто отбросить их потому, что кто-то продемонстрировал необычное животное и несколько видеозаписей.
Ростик хотел возразить, но профессор поднял ладонь.
— Я не сомневаюсь, что вы искренне верите в свою историю. Однако между верой и знанием существует огромная разница. И то, о чём вы рассказываете, настолько невероятно, что абсолютно невозможно.
В сумке что-то зашевелилось.
Молния слегка разошлась, и наружу с трудом протиснулась маленькая головка.
Пересмешник посмотрел на профессора.
— Возможно, — отчётливо произнёс он.
Профессор осёкся.
Ростик не удержался от улыбки.
— Вот видите. Даже он с вами не согласен.
Профессор хотел что-то сказать, но Пересмешник уже спрятался обратно.
Ростик вежливо попрощался и вышел.
***
На улице было тепло.
После душного зала, наполненного человеческими голосами, городской воздух показался удивительно свежим.
Ростик отошёл от здания, миновал стоянку автомобилей и свернул на дорожку, ведущую в небольшой сквер.
Здесь было тихо.
За деревьями ещё слышался шум машин, но он уже не мешал различать шелест листвы и птичьи голоса. Где-то неподалёку работала газонокосилка. Пахло нагретой землёй, травой и цветущими кустами.
Ростик нашёл небольшую полянку, скрытую от дорожек густыми зарослями, положил сумку на траву и сел рядом.
— Ну вот, дружище. Теперь можно немного отдохнуть.
Пересмешник выбрался наружу, осторожно огляделся и тут же заинтересовался травинкой, на которой сидела маленькая муха.
Ростик откинулся на спину.
Над ним покачивались ветви. Между листьями виднелось обычное земное небо — голубое, с редкими белыми облаками.
Как странно.
Всего несколько дней назад он смотрел на другое небо, под которым никогда не наступала ночь. Видел чужое солнце, чужие леса и облака, которые вечно стремились из тёмного полушария к светлому.
А теперь лежал на траве в нескольких сотнях метров от конференц-зала, где учёные пытались доказать, что ничего этого быть не могло.
— Абсолютно невозможно, — повторил он слова профессора. — А я откуда знал?
— Знал, — немедленно откликнулся Пересмешник.
Ростик повернул голову.
— Да ничего я не знал! Ни про двигатели, ни про топливо, ни про эти самые гравитационные колодцы.
Пересмешник занимался мухой и больше не вмешивался.
— Вот если бы знал, — продолжил Ростик, — то, наверное, даже не стал бы пробовать. Посмотрел бы на значок бензоколонки, посмеялся над собой и ушёл. Ну какой нормальный человек потащит в горы канистру бензина, чтобы заправить инопланетный корабль?
Он усмехнулся.
— А я потащил.
Ростик сорвал травинку и задумчиво покрутил её в пальцах.
— Хотя профессор ведь по-своему прав. Нельзя же просто взять и отменить физику. Если бы я действительно пытался поднять обычную ракету на двадцати литрах бензина, ничего бы не получилось. Только вот корабль оказался не обычной ракетой.
Он помолчал.
— Выходит, иногда мы слишком хорошо знаем, почему что-то невозможно. И перестаём спрашивать, а действительно ли оно невозможно. Может, просто мы не знаем как?
Пересмешник оставил муху в покое и перебрался поближе.
— Знаешь, один умный человек когда-то написал стихи о силе слова. Послушай.
Ростик негромко начал читать Гумилёва:
В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо своё, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.
Он прочитал стихотворение до конца.
Пересмешник слушал необычно внимательно. Даже перестал шевелить своими гибкими конечностями.
— ...Дурно пахнут мёртвые слова, — закончил Ростик.
— Слова! — восторженно произнёс Пересмешник.
— Да, слова, — улыбнулся Ростик. — Только не в них одних дело.
Он снова лёг на спину.
Совсем рядом, на тонкой веточке кустарника, что-то зашевелилось.
Большой коричневый жук неуклюже карабкался вверх. Его цепкие лапки перебирали по ветке, а пластинчатые усики то раскрывались веером, то снова складывались.
— О! Смотри, кто тут у нас.
Пересмешник немедленно заинтересовался.
Он приблизился к веточке, вытянул один из своих отростков и осторожно коснулся жука.
Тот остановился.
Пересмешник коснулся его снова.
Жук раздражённо переставил лапки и продолжил путь.
— Не мешай ему, — попросил Ростик. — Это майский жук.
Пересмешник склонил голову.
— Большой, мохнатый, с усищами, — продолжил Ростик. — И летает, между прочим.
Он приподнялся на локте.
— Вот скажи мне, дружище, почему летает майский жук?
Пересмешник посмотрел на него, затем на жука.
Но отвечать не стал.
— Не знаешь? Вот и я не знаю. Точнее, теперь-то знаю. Есть аэродинамика, подъёмная сила, работа крыльев, вихри... Всё это можно измерить, рассчитать, объяснить.
Ростик задумался.
— А ведь когда-то люди смотрели на насекомых и птиц и понятия не имели, как они держатся в воздухе. И всё-таки насекомые летали. Не дожидаясь, пока человек изобретёт аэродинамику.
Пересмешник снова протянул конечность к жуку.
— Да оставь ты его в покое! У него свои дела.
Жук, словно соглашаясь с этим утверждением, добрался до края веточки, приподнял надкрылья и расправил спрятанные под ними тонкие перепончатые крылья.
Несколько мгновений он будто примерялся.
Потом тяжело зажужжал, сорвался с ветки и полетел.
Не слишком изящно. Даже как-то неуверенно.
Но полетел.
Пересмешник проводил его взглядом.
— Ж-ж-ж! — удивительно похоже изобразил он.
Ростик рассмеялся.
— Вот именно. Ему совершенно не обязательно знать, почему он летает. Ему нужно летать — вот он и летает.
Жук сделал широкий круг над кустами и исчез за деревьями.
Ростик ещё некоторое время смотрел ему вслед.
Потом перевёл взгляд на Пересмешника.
— А нам, пожалуй, тоже пора. Не хотелось бы, чтобы тебя отправили на исследования. Особенно с перспективой вскрытия.
Пересмешник перестал рассматривать траву.
— Домой? — спросил Ростик. — Полетим домой?
— Домой! — радостно отозвался маленький инопланетянин.
— Вот и договорились.
Ростик мысленно обратился к ИскИну, попросив забрать их.
Ответ прозвучал прямо в голове:
— Я рядом, капитан.
Ростик поднялся.
Воздух в нескольких шагах от него едва заметно дрогнул.
Сначала показалось, что над травой просто колышется прозрачное марево, какое бывает над раскалённым асфальтом. Затем в нём возникла ровная вертикальная линия, расширилась, и перед Ростиком открылся знакомый проход.
За ним виднелась кабина корабля.
Ни корпуса, ни опор, ни двигателей — ничего.
Будто кто-то вырезал в самом пространстве дверь, ведущую неизвестно куда.
— Ну что, мой инопланетный друг, — сказал Ростик, протягивая Пересмешнику ладонь. — Забирайся в корабль. Поехали!
Пересмешник ловко устроился у него на руке.
Посмотрел на зелёную поляну, на деревья, на голубое небо, под которым совсем недавно улетел по своим делам майский жук.
И радостно произнёс:
— Поехали!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
