Обложка Белая Ладья.

Белая Ладья.

Лира на руках Ахилла.

0% прочитано
Стандартный
Лира на руках Ахилла.

Белая Ладья.

Глава 1

Цветы при жизни-посвящается актрисе Виктории Исаковой.

... не переставая надеяться, что ваши губы и года не потеряли чувствительность всеобщего ума.

Пусть нас никто не осудит в невежестве, что кольца судьбы мы отдали... любимым.

И вот, опережая наважденье,

Сам я тенью стал.

Я ненавидел то,

Что я творил, не то, что я создал.

В долине мёртвых миражей

Над тенью злобной и простой Образ восходил.

То, что давалось мне уже легко, ту цену знал давно;

За вдохновение держал

С тех самых пор, как утратил впечатленье.

Часть 1.

Рабы Рима. Законный налог.

Много рек изменило русло. Сложности своей необоснованностью ясны. Мы никогда не найдём альтернативы.

Древний Хорезм-город ста ветров, самых ароматных вин из роз, и курносых птиц-

Исчезнувшая империя.

"Ничто на земле не проходит бесследно..."

Свет был жёлтый в оранжевых окнах.

Сквозь них не было видно даже контуров.

"Утомлённое солнце, нежно с морем прощалось."

Вы ведь не хотели видеть такого, распятого бога,

что каждый день его видели.

Чингисхан был великим воином, что говорить, если исключение не добавить,- методы его были, мягко говоря, варварские.

Филантропные, и одновременно мизантропные; так весною, и особенно осенью змеи смешиваются в единый клубок, что люди в империях.

Часть 2. Рождённые монахиней.

Мечты людей о хорошей жизни лишены крыльев очарованья.

Неудовлетворённые фантазии-художник закрепил движение.

... тут же, из котла, подвешенного к очагу, торчала рука.

Совершенное произведение мира являло своё могущество.

По старшинству не видно эскулапов.

Любой ум им может стать-в цене ещё бумага-не человек;

но не для того, что бы убрать причину,

а чтобы больше выпятить её интимные места.

Таким Распятие по нутру, но не для бога, для его молвы.

Преданность, как чин Отчизне, долгу и семье на предательство сменив.

От меры считать мы станем зло, что в каждом человеке живо.Особенно, неравнодушное оно среде недели-от свободного времени-свободные появились деньги.

Белая ладья. Часть 3.

Трусливая злоба, особенно, сильна.

Конец света настал тогда, когда вместо белого знамени вывешивать между домами стали над улицей белую, окровавленную простынь, гордость весталки.

Копию карты мира. Проклятие Роми Шнайдер.

В чём теперь хранится гордость нации?

В этих руинах на каждой улице, и призраков Церквей;

в скульптурах, увековечивающих кентавров, в синей лошади, поднятой недоумением на дыбы. А может в мавзолеях-персональных кладбищах столицы на Красной площади,

потерявшей своё назначение в стене под трибунами вождей?!

Мы не даём делу хода; выбора реалии и шанс.

Самому ему обрести от причин, от пустот, от пустых квартир до малых, одушевлённое лицо.

Мы по-старому крутим Фортуны колесо.

Для чего есть Озарение, два лица Януса, если долей своей, по всей видимости, верховная власть обменивалась с народом...

Мы по-старому крутим Фортуны колесо; наматывая лилии, узлы и петли рыболовных снастей, нитями-бумажных змеев.

Человечество забыло, что есть Колыбель, как конец, так и начало?!

Его пугают смертью, а нужно-Жизнью.

Великая притягательность новизны и оригинальности.

Если бы я был язычником.

Лечил бы молитвами, наложением руки и травами души, успокаивал бы людей, растерянных, вечером -чаем и солнцем, сердце девичье в это время у женщины ,особенно, ранимо, и по-особенному трепетно.

На земле всё живёт в представлении;

умные не справляются с наваждением;

легко говорить, не изыскивая слова утешения;

и всё приводя к единому знаменателю, то же знамя есть в Альма-Матер.

Представление в единственном числе-семьи, страны, полка и долга вызывает всё большее недоумение, и горечь за великие державы своей низкой стоимостью на них.

Перед выбором жизни, сколько раз в жизни даже Васнецов менял пути; множество раз в жизни дело было между жизнью и смертью;

проходная пешка бежала обратно.

"С Воробьиных гор два замечательных русских человека Герцен и Огарёв дали клятву посвятить свои жизни служению Родине."

... И даже спустя века уже с другим мечом, и под другим углом зрения Они не изменились.

... Наверное, жертвенность в человеческой крови, выбор против которого идём, и осознанная божья жертвенность, мне помогли выстоять в искусстве жизни.

Жена друга осталась для меня, желанной, но недоступной Женщиной.

"При извлечении останков некоторую трудность

представляло взятие костей грудной части, так как

корень берёзы.., покрывающий всю

семейную могилу Аксаковых, пророс через левую часть груди в области сердца."

Это непростые слова:"Хранить для потомков. "

Вдохновение приходило без усилия, а выбор только там,

где были соответствия,-

относиться только к этому красному делу с великим доверием.

К числу самых строптивых и по-детски открытых, от того и кровавых времён.

Здесь только на склоне своих веков узнал, что

глупость теперь не одна, от неё не отводят глаза.

Далее работают фантомы воображения, что дорисуют по памяти её обнажённую фигуру,

что не доступно прямому виденью.

Здесь только на склоне своих веков я понял, как важна зрительная память,

что бы найти страницу книги про человека, утратившего всё, кроме памяти.

"Стены я допрашивал, а не книги."

Я иду от... Красных ворот и дальше, я иду по городу, которого нет на карте души, значит я ещё жив.

Москва, которая долго строилась,

сломалась в один миг от Красных ворот и дальше.

За память отвечает следующий.

Я бабушкин сын, наверное, поэтому.

Исчезнувший призрак, породил мою скуку.

Утраченное величие нации, Овидий оплакивал в " Метаморфозах. "

Спасибо за чтение

Вернуться к книге