Обложка Дети понедельника

Дети понедельника

Vadim Bryantsev

0% прочитано
Стандартный
Vadim Bryantsev

Дети понедельника

Зеркало

Сосновской А.

Зеркало.

На меня смотрят два красных глаза –

От водки и от весны.

Ночи, такие душные,

разные,

А стены, так отвеснЫ!

А стены такие строгие,

Как два глаза веснеющих,

И эта, апрельская оргия,

Уже от накала краснеющая,

Уже выходящая вон,

И мысли, чувства,

многое,

Гонящая под метроном

Весне,

весне под ноги.

Такие мы все одинаковые,

Выйдем, шагая к площади,

А лица-то все заплаканные,

И вытянутые, как у лошади.

Постоим, потолчёмся несмеленько,

И пойдём ларьки мондражировать,

Кто зачем, в основном за беленькой,

И потом по проспекту грассировать.

И дошли мы до скал отвеснейших,

А вчера была комнатной стенкой.

Альпинист, один из известнейших,

Сказал, что он стал неврастеником.

Не скажу, что скала велика мне,

Не смотря на то,

что кто я и с чем –

В холодных её глазах-камнях,

Обзаведусь как бродяга пристанищем!

Не смотри на меня, не смотри

Саше Д.

Не смотри на меня, не смотри –

Завтра будет наш мир иначе!

Разжиревшие мысли внутри

Скучковались,

и строчками плачут.

Не смотри на меня, не смотри –

В этой жизни, ничто не знача,

Переходят от двери к двери

Счастье, любовь и удача.

Расплывался по небу рассвет,

Расплывался весь день, до заката:

Может в нём заключался ответ

На вопрос поднятый когда-то?

Может там,

за последней чертой,

Будет то, что мы ждали так долго?

Может быть и ответ-то простой,

В сто раз проще, чем прежние толки?

Не смотри на меня, не смотри –

У меня щетинятся крылья,

И слезинки свои сотри,

Скоро и мы будем пылью!

И пока что толчётся народ,

И колотится жизнь в каждом теле,

Полетели за тот горизонт,

За ответом, мой друг, полетели!

Красномордая

Красномордая,

Сентябрая, вздорная,

В разгул по дворам,

Ржавыми патлами,

Но утрам, вечерам.

06летает голова рыжая,

Проседела, бесстыжая,

Дышит,

Тяжело, надрывисто,

С оханьем, присвистом,

На ветру валится,

По земле стелется.

Что же ты,

беззубая,

Старушенция метелица!

Хватит тебе уже канителится!

Пей воды,

пей!

За горизонтом жук скаробей,

Выползает,

краснеет, рдеет...

Старуха в шуме,

птичьего гама,

уже зеленеет...

Птицы

М.Д.А.

Когда улетают птицы,

небо становится пустым,

Глупо молчащим.

Ты расправила свои крылья,

и пропустила сквозь тонкие перья

грустные солнечные блики.

Когда улетают птицы,

небо становится пустым,

безнадёжным

Морось

Морось,

Небо мраморное,

В глаза брось

Листву огненную,

Ты, небось,

Всё изнеженное,

В душу бьёшь,

всю израненную,

Полосованную

Дождя рейдами,

Растасованную,

Как колода карт,

Жду за маями, за апрелями,

Полузимний месяц,

Полоумный март.

Не брови своих

Изгибов ржавь,

Не сутуль

Ивы пО земле

Призимённые вздохи

им оставь,

Тем, кто видели,

да не поняли.

Снова мётлами ветрогонными,

Всё повыветришь,

всё повыметешь,

За сентябрями, и октябрями,

Будет ветер дуть,

на деревьев плешь!

Всё повыметешь из меня,

всё повытянешь!

Снег

М.Д.А.

Снег.

В окна - снег,

В глаза - снег,

В душе - снег -

Заснеженный иду.

В заснеженных руках,

В заснеженных мостах,

В заснеженных векАх,

скользящих как по льду,

иду.

Пальцами,

стеклянными, как лёд,

За ледяным стеклом,

Раскидываю нот

Бесcчётное число.

И числа разлетаются,

Летя листами год,

За ледяными стёклами,

Стеклянными, как лёд.

И я иду

по бешеным,

Завьюженным, заснеженным,

По улицам несдержанным,

Грохочущих машин,

К моей весне улыбчивой,

Цветущей и теплеющей,

Живущей, как вселенная,

Коротенькой,

как жизнь.

Памяти Н. Масленникова

Подметите сор с неба Рукавом бледных рек влажных рук, Не дождавшихся хлеба из-за холода сомкнутых век, из-за тяжести мук.

Ведь хотели дать днесь, хотели успеть, ведь хотели спасти! Да спеклась в горле песнь, что уж некому петь, что нет права идти...

Серпентарий созвездий ломаных линий судьбы, ты неси нас, неси, по гвоздикам меди на синем бархате, иже еси.

Сказка

М.Д.А.

С заснеженных ресниц тополей слетал остывший образ, как с губ, в час разлуки, слетают нелепые фразы - фразы остывшей осени, стеклянеющей по крышам зданий.

А рыцарь - романтик глазами в далёкое небо,

А глазами в десятую даль,

Где ни нам, ни вам не взять

Жар-птицу за хвост,

А только смотреть, и слушать их песню:

"Когда у нас будут огненные крылья,

Мы будем летать там, где никого нет,

Ты будешь следить что бы не остыл я,

Или не схватил горячечный бред..."

Заснеженные ресницы тополя стряхивали остывшый образ, который растворялся и плыл отдалёнными очертаниями прекрасного. И шлейф памяти тянул этот белоснежный шарф, похожий на бред больного белой горячкой, с поющими среди зимы Жар-птицами:

"Когда у нас будут крылья,

Зачем летать -скука -

Мы пойдём дорожками,

Топая ножками,

Пойдём лугами, лесами,

Куда не зная сами;

А если натрутся мозоли,

До красноты и до боли,

Будем петь песни..."

С заснеженных ресниц капали слёзы - это в поисках чуда рыцарь-романтик поистрепался по дорогам, поистаскался по трактирам, поизбился в цели, латы уже обносились, краги истёрлись, меч заржавел... И когда он обросший и грязный пришёл домой, Жар-птица жарила ему котлеты.

Свеча

Сон в десницу,

и с тех пор не спится,

и опять пол ночи

ждать, как озарится,

и опять пол ночи

не смыкая очи,

за себя молиться,

за других - не очень.

Где алтарь - свеча

треплет тень ворча,

обветревшим ртом

буду петь псалом.

Из семи пшениц

накормлю сениц,

из пяти горстей

напою гостей.

Помню много лиц,

да забыл как звать:

сотня праведниц

на одну кровать.

Где алтарь - свеча

треплет тень ворча,

обветревшим ртом

буду петь псалом.

Пыли всех дорог

собирал порог,

кто не смог -пришёл,

а кто смог - помог.

И опять пол ночи

не смыкая очи

за других молюсь,

за себя - не очень.

Ты уйдёшь...

М.Д.А.

Ты уйдёшь,

задыхаться останется вечер

в багровело-терпящих окнах.

Час за часом сползут по стене.

Воздух, бредя, волненьем намокнув,

Будет ждать, привалившись к спине.

Журавли

М.Д.А.

Я был когда-то

Хорошеньким фатом,

Когда-то,

А теперь поздновато

На сердце заплата,

В душе ни карата,

В глазах пустовато.

А может так надо?

А может…

Где-то вдали,

Летят журавли,

Чуть выше земли.

За меня помолись,

И с верой вернись,

А то, что моя жизнь.

Как солдат в авангард,

С перебитой рукой,

я такой,

А где же покой?

Эй, сестрёнка, постой,

Я простой,

Только с битой ногой,

Может, буду с тобой,

Может, буду собой,

Может…

То сестра или мать,

Образ твой не собрать,

Не соврать,

Себе не солгать;

Ну, а по полю рать

Лошадей велит гнать,

Может встать,

Во всю мочь закричать:

Где-то вдали

Летят журавли,

Чуть выше земли.

За меня помолись,

И с верой вернись,

А, то, что моя жизнь?

P.S. А у царских ворот

Не дают поворот,

Если долго молить…

Может быть…

Два крыла

Я свои оставил следы от пальцев

На бирюзовом, от неба, окне…

Твоих рук улыбнулась печаль,

И глаза прослезились, как мне

Показалось из-за плеча –

Чуть не плача, что будет больней –

Два крыла, от грусти крича,

Улетели к своей стороне…

Шатались пьяные весенние деревья; по улице ходил туман; вяло шлёпал по безразличным лужам дождь – его, наверное, где-то ждали, но он не хотел в это верить, и упивался своим одиночеством.

Казалось, что всё так и осталось, как было, да только птиц уже не было! Да только заболевший туман ходил и искал, среди города ромашковое поле, которого нигде нет!!!

А вы летите, летите в звонкую синь,

Мимо вёсен и зим,

Воскресений и сред,

Мои два крыла,

Мои два бесценных,

Два бесконечно

неприкаянных крыла!

Свет огня

М.Д.А.

Свет огня, трава, дрова, солома,

Из кустов смеётся пересмешник.

Между этих, всех, миров знакомых,

Чувствуется вздрагиванье смежных.

у костра, трепещущего тенью,

нежно сжалось дружеское тихо.

Без тебя ни слова нет, ни пенья,

Всё вокруг запущено и дико.

Я хотел уйти намного дальше,

Не пустила память взглядов нежных.

3а реалию бьётся темень. Так же

Из кустов смеётся пересмешник.

Смейся, смейся.

Разве нам ли плакать?

Разве нам просить хорошего от жизни?

По дворам всё ходит дождь и слякоть,

Вместе с ними ветер воет свои песни.

А у нас - трава, дрова, солома,

Робко сжался в дебрях пересмешник.

Между этих, двух миров знакомых,

Я брожу по сотням тысяч смежных.

Дождь

М.Д.А.

А за шторой

дождь молотит

с двух сторон,

а за шторой

слёзы градом

за столом.

в руки две

возьму ладони,

в сердце вжав,

ты уйдёшь,

а дождь догонит

в горле, встав.

Ты сбежишь

по полю ветром

за леса

он найдёт тебя

и свяжет в пояса,

ты расправишь

свои крылья

на восход,

вместо солнца,

ты увидишь,

дождь встаёт.

Выйдешь в степи

выжигающей

тропой -

по следам

несётся ливень

за тобой,

сядешь серой,

изможденной

у окон

а за шторой

дождь молотит

с двух сторон.

Наш друг - дождь

М.Д.А.

Ночь. В бездыханно пустой, тёмной, бесконечно темной комнате ходили тени. Ходили тихо, не слышно. По шторам пробегал свет автомобильных фар с улицы, где шёл дождь. Шёл так же тихо, как тени по комнате. Тени ходят и думают, что ты ждёшь. 3нают - ты ждёшь, простишь, поймешь...

Безмозглая тишь! Скажи, ведь ты не уйдёшь?

не оставишь меня одного смотреть на эту тень,

слушать этот дождь?

Что ж...

По улицам шагал мокрый беспредельщик,

Срывал листву холодными руками,

Лизал асфальт, и лапал запоздавших женщин,

И иногда мужчин, которые бежали.

пускался в пляс по лужам,

С горя, что никому не нужен...

По полу прыгает наша хрустальная, уже усталая от всех передряг, происходящих вновь и вновь, прозрачная и хрупкая наша любовь. А тени смеются, тени гогочут,

А за окном дождь людей мочит,

Мочит всех,6ез разбора,

Его это забавляет, вдохновляет,

Чувствует се6я сильным, всевластным,

немножко опасным,

Ему это нравится, ну и пускай!

Пускай ему нравится, лишь бы не плакал,

Сейчас перебесится, завтра спокойней,

Дурная привычка - всех 6аб перелапал,

Но лишь бы не плакал, лишь бы не плакал.

Сегодня пусть льёт, а мне это нравится, когда он непринуждённо, так спокойно шуршит по стеклу, с ним уютней, пускай. Те6е тоже с ним хорошо? Это прекрасно, когда есть друзья, хоть даже такие слезливые, мокрые, как-никак - друзья! Да пусть же расскажет, что накопилось, пусть выльется, а то он может сорваться цунами,

Ты знаешь, моя бесстыдница

что будет тогда с нами?

Все тени исчезли, сбежали,

А мы их, в общем, не звали...

Ты включила настольную лампу, высветив каждый уголок души. Я увидел в глазах твоих, солнце и пальмы, господи, а что еще надо? Ты так и лежи! Куда-то подевалась таинственность, и шар наш хрустальный оказался стальным. Ну и ладно - будет крепче, будет лучше, будет легче нам и другим. А этот мокрый беспредельщик опять напялил калоши и плащ, и вышел на улицу. Пусть бесится, пусть, а то его слез для таких мaлeнь¬ких как мы – слишком много, пусть выходит к проспекту, пусть льет на дорогу! Пусть!

В моей бездыханно пустой комнате опять ходят тени. Ходят и думают, что ты ждешь. А по проспекту шагает мокрый беспредельщик, наш друг - дождь.

Уста

Уста ли

устали?

Устами устлали

уставшие дали.

Закинув язык за плечо,

в те дали,

где нас и не ждали,

несём мы свой крест...

Не зря ли

не ждали?

Закат

Тихий шелест,

по задворкам закат

Умирал,

Точно был тому рад,

Умирал,

Очень тихо, как мог,

Только ветер,

ворошил сена стог,

И молчал,

И молчал, точно знал,

Что закат,

где - то там умирал.

Тебя нет,

И я сам на закат

Ухожу,

Точно этому рад,

Ухожу,

тихо так, как могу,

Без тебя,

только ветер в стогу...

Шелест тих,

по задворкам вдвоём

Мы с закатом,

тихонечко

мрём...

Вечер

Вечер спит. Голова разбухает от боли.

Ни знакомых не жду, не друзей.

Светит лампа, да где-то по полю,

Ходит дымка, что всех мне родней.

Вечер спит, да как-то устало,

Разбредаются тени домой.

Мне чего-то всегда было мало,

В этой жизни, не очень большой.

Ни друзей я не жду, не знакомых,

Лишь шумит под окном вечный бор,

Протянув пару веток холёных.

Я иду сам с собою на спор.

Поэма Дети понедельника

Достопочтимые рабочие,

И уважаемые бездельники!

В грязи счастье ворочать,

судьба напророчила

Вам –

Детям чёртова понедельника!

И небо наклонилось к западу,

Позабыв все корни истока,

И стало тёмным невеждою,

Пренебрегнув рожденьем с востока.

А вы смотрите туда, смотрите!

Просите подаянье души у отшельника,

В грязи своё счастье измызгали,

Дети чертова понедельника!

I.

Лечу…

Куда я лечу?

Степи Руси в станции мерея.

Ищу,

Чего я ищу?

Когда всё, что найду,

Влечётся потерею.

В пыль снова, в пыль,

разбились с елей снега,

Страшная сказка, не быль,

наша жизнь,

Валяем толпой дурака.

Смейтесь, смейтесь,

Все вы блажные,

В театр играете

У подножий великого храма.

3найте и помните, как наказал

Ной своего отпрыска Хама.

3найте…

смейтесь…

Головная боль пульсирует

В ритм колёсному стуку,

Столбы с проводами вальсируют.

Я не снесу эту муку.

И в шесть часов снова поднимется

страна по приказу будильника,

И будут дружно в грязи своё счастье ворочать,

Дети чертова понедельника.

2.

В лунном,

Разливающемся,

Затекающем во всё темное, свете,

Купались, барахтаясь,6ерезы.

Усыпались серебром,

В танце качаясь

Тихо пели о лете,

В душе согреваясь

3абывали морозы.

Небо трещало от холода,

3вёзды кутались в меха облаков,

По бескрайним просторам степей и лесов,

Катилась вагонов цепь поезда,

Вырвавшись из сетей городских оков.

Над ширью белизны просторной,

Втыкающейся в горизонт бахромой

Тёмного соснового бора,

Всё же у6рались чёрные тени,

Смахнув за собой

Груду звёздного сора.

Небо разлучилось по снегу,

Выискривая чечётку света.

Снег разулыбался так,

счастья не сдерживая,

И подумал, что здесь лучше,

чем где-то.

Где-то, где никто не ждёт,

Где он тут же бросается в слезы,

Бросается и тут же ревёт,

Ревёт, разрываясь в грозы.

Ну и зачем?

Каких трудов ему это стоит,

Ведь здесь он ведёт жизнь

бездельника,

Улыбки поездам по ветру строит,

Несчастный ребёнок,

Дитя понедельника.

Красив, наивен и чист,

Как неисписанный бумаги лист.

лежит, летит,

Куда он летит?

Степи Руси в станции мерея

В белом хлопчатом нательнике?

Нет,

Он на судьбу не сердит,

Он сердит, что он сын понедельника.

З.

Мятежно просит изнывая,

В грязи всех вёсен утопая,

Так тихо изумрудом ветер млеет.

В шести и на седьмом шагах,

Он треплет ветви во дворах,

В рассвете счастья,

где вечер зеленеет.

Священно крестным ходит ходом,

Колокола развещавая,

Весною материнской родом,

Восстанет «за» вся Русь святая.

И в трёх перстах, несущих силу,

Знаменит мир весь верой правой,

И в воскресеньях трёх ожили

Народы стран, с золотоглавой славой.

И вечер, чинно шествуя прочь,

Охапками свет уносит.

И будет темь,

И будет ночь,

И будет отвергнут, кто просит.

В шести и на седьмом

бросит...

Оторвёт себе клок, от большого

целого,

души отшельника,

и будет ходить радуясь,

Несчастный ребёнок,

дитя понедельника…

4.

То-с-кую,

Та-с-каюсь,

То

с

Одной воркую,

То

Другой каюсь.

Я барную стойку поцелуями смеряю,

Хрусталем, выбив по трактиру

призрачный звон,

и покидая ваше

Вакханальное представление,

Уношу за собой шлейфы табачного дыма - ВОН.

Проспект жмётся от холода,

Серебром деревьев тряся,

Молода жизнь моя, молода,

Свежа и зелена вся!

Рано еще покаяние,

Рано ещё хоронить,

Рано ещё ж окаянные,

Счастье надо хранить!

То-с-кую,

Та-с-…

Каюсь, каюсь я пред тобой,

Родной и чужой,

Твой и не свой!!!

В семи верстах от счастья,

Шагаю непомерными шагами,

Трясясь от страсти,

Незнакомыми мечтами

Я здесь, пред тобой,

Родной и чужой,

Твой и не свой!!!

И пройдёт после, тысяча лет,

приду,

Преклонясь пред твоими дверями,

Спрошу, уже зная ответ,

3ная, что будет с нами.

Приду.

Ну что ж моя любимая,

скажу тебе,

Здравствуй!

Знаешь, счастье держать обеими руками,

Это так прекрасно!!!

Пре-

восходно,

Пре-

лестно,

Это то, с чем я к тебе шёл,

То –

с чем летел маясь,

То –

с чем толпу вел,

Я люблю, я тоскую, то – с – кую, то – с...

Каюсь,

Виноват пред тобой, каюсь!!!

И зачем я себе это выдумал,

Гору терзаний на плечах неся,

Молода жизнь ещё,

Молода!

Свежа и зелена вся!

5.

Смотрите!

Тощий месяц спрятался где-то

в дымке,

И говорит со звёздами на «ты».

Смотрите, смотрите!

Сегодня судьба выходит играть,

Играть и выигрывать,

в жизней страшные шахматы!

Белое с черным,

чёрное с белым,

Шпаги все вон – бесчестия бал!

Пешка одна – ферзём уже стала,

А король, если был, то давно уже пал!

Не за что биться, нет и причины,

Бойня сама, ради бойни идёт.

Нет здесь ни правды, ни веры в святыню,

Высший народ народишко бьёт.

Смотрите, смотрите!

Оставьте все драки,

Король наш пришёл,

тёрном венчанный,

И в наказанье всех смёл...

Пустая доска... жестокий,

Жестокий мир этот – клетчатый!

Белое с красным,

Чёрное с бурым,

Стёрты границы. Пусто.

Солнце на поле светит.

Вечные горы остались, и море,

И они – понедельника дети.

6.

Лечу,

Куда я лечу,

Степи Руси в станции мерея?

Ищу,

Зачем я ищу,

Если всё, что нашёл,

уже найдено верою.

За стеклом - красный шёлк -

белый снег,

Перепачканный алым рассветом.

За стеклом - Хруст зимы,

Дымки мех,

Испугавшийся утренним эхом.

Где рассвет, где закат, разобрать ли?

Что в шести, на седьмом шагах.

И застывшие фразы набухли,

На моих удивленных устах –

Шажками мелкими крадучись,

Шёл отсвет от зари большой.

Проскользнул, по дворам, радуясь,

Вековой нарушив устой

7.

Лечу, куда я лечу,

Всю тайгу избивая колёсами?

Разрезая составами снег не тронутый.

Верчу глазами я глобусы,

Мозолю пальцы об атлас развёрнутый.

Где она жизнь теперь будет?

И где будем верить любя?

Там, где расселим надежду мы?

Там поверим в себя?

Собрав свою сумку с мыслями,

И фантазий большой чемодан,

В тайге где-то рано высажусь,

И пойду широко по годам.

И небо вернётся от запада,

И вспомнит корни истока,

И рассветёт золотыми рассветами,

И воскреснет с новой силой с востока.

И вы, достопочтимые рабочие,

И уважаемые наши бездельники,

Пусть нам судьба напророчила,

Быть детьми понедельника!

Кто же выдумал глупости эти,

В голове своей бред неся,

Что обречены все понедельника дети?

Молода жизнь ещё, молода,

Свежа и зелена вся!!!

Декабрь 2002г.

Зимняя хокка

* * * *

В тонких ладонях веток Опавшие цветы снега. Всему своё время.

* * * *

Когда ветер нежно гладит сосульки – Седые волосы домов, Я плачу по осени.

* * * *

Взгляд, без времени летящий, путался в зимних ветвях, И только на небе горели городские слёзы. Когда я уйду, хоть кто-то обо мне поплачет.

* * * *

В великом храме любви, Хотя бы свечу к алтарю поставить. Моя душа поёт псалмы.

Город спит

Город спит.

Небо багровеющей рукой

Рассыпало осколки и ушло на покой,

Не дослушав глупые пьяные толки,

и только…

А толки ходили не здороваясь,

С недавно пришедшим снегом,

С мороза белым,

А он расстроился,

И лёг у порога,

Прося прощенья несмело:

Ударяясь о дома и деревья,

Проходившие мимо трамваи,

Тихо просил извиненья,

Обещая, что совсем уйдёт в мае.

Его все жалели,

Дети с ним даже игрались,

А в апреле

Мы с ним расстались,

Он ушёл,

Ушёл не прощаясь…

Осколки

Раз6ивало солнце окна,

Пепел в небо ветер гнал.

С пола я души осколки,

По кусочкам собирал.

3а6ивая в дальний угол,

Время злую память лечит,

Разбирая по комочкам

Всех любвей и чёт и нечет.

И боясь влюбиться снова

Страх сидел на табуретке,

Через зуб давя он слово,

мыслью бился птицей в клетке.

Гордость властно отвечала,

Развалившись на диване:

«Надо всё начать с начала,

Позабыв, что было ране."

С пола не добрав осколки,

В осень окунулся птицей.

Душу для другой на полке

Я оставил сохраниться.

Не плачь

Не плачь, зайчонок, не плачь! Ветры время – вскачь, Нам не скоро в палате врач, не плачь, Не доигран остался матч – не проигран!!!

- Куда улетели птицы? - Домой улетели, домой! Но нам не впервой, смотреть на юг головой, с тобой…

Не плачь зайчонок, не плачь!

За окнами – чёрный грач с острым клювом, смоляной головой – это за мной!

Но не доигран остался матч – не проигран!

Не плачь…

Шелест тих

М.Д.А.

Шелест тих,

по задворкам закат

Умирал,

Точно был тому рад,

Умирал,

Очень тихо, как мог,

Только ветер,

ворошил сена стог,

И молчал,

И молчал, точно знал,

Что закат,

где - то там умирал.

Тебя нет,

И я сам на закат

Ухожу,

Точно этому рад,

Ухожу,

тихо так, как могу,

Без тебя,

только ветер в стогу...

Шелест тих,

по задворкам вдвоём

Мы с закатом,

тихонечко

мрём...

На другом конце города

М.Д.А.

На другом конце провода,

На другом конце города,

Локтями в стол,

Глазами в пол,

В слёзы. «Зубы стисни

На другом конце жизни,

Знаешь, встречи назначаешь, проводы,

А бежит жизнь, как собака без повода,

Без дороги, то в лес, то в сторону,

А для печали у нас нет повода…» -

Всё летели слова по проводу,

А самому во всё не верилось,

Печаль у самого не мерялась,

А на другой стороне провода

Просил: «Зубы стисни,

У нас с тобой нет повода

Быть на другом конце жизни».

Уста

Уста ли

Устали?

Устами устлали

Уставшие дали.

Закинув язык за плечо,

В те дали,

Где нас и не ждали,

Несём мы свой крест.

Не зря ли

Не ждали?

Между нами...

М.Д.А.

Между нами

пыль пяти дорог,

между нами.

Между нами

вечная любовь

в фотораме.

В стопку дней,

что сложилась

годами,

Свою жизнь

и сто других

мы отдали.

Между нами

судьбы плетутся корнями,

Всё чего-то ища между нами…

(По руке сонный вечер

расплылся глазами),

И всё же есть,

что-то есть, что-то есть

между нами!

Между нами

мутное стекло,

как из стали,

Часовые стрелки

на зиме,

видно, встали,

И метёт снег, взвывая словами:

Что кроме стужи – ничто

между нами.

Туман

Рассеяв по ветру

Горсть пепла мыслей,

Я шёл к дому, где ждут.

Чёрный, беззубый рот проглотил меня,

Губами дверей чмокая,

Бормоча про себя, что мне здесь

не соврут.

За окном туман ласково

Обнимал город, каждую улочку гладя,

Целовал купол церкви,

И шёл дальше, под ноги не глядя,

Грустный потом становился,

Цеплял прохожих,

Переходил дорогу на красный,

Плевал на всех сверху,

Понимая, что его труд напрасный,

Он злился, зверел, уходил в деревни,

И где-то в лесах слонялся,

Потом возвращался и клялся,

Божился, признаваясь городу,

Что на земле его нет лучше,

Что не будет ходить на красный,

Что не будет плевать в лужи!

Город всё это выслушивал,

Шевеля тихо деревьями,

Моргал бесстрастно лужами,

И поглощался тенями,

Затем, как бы, весь озарённый

Метался и суетился,

Собирался большими советами,

И даже набатами бился…

А потом, чуть-чуть приутихнув,

Увидел –

что туман-то рассеялся,

И шёл тогда к дому,

где ждут,

Где первой встрече надеялся.

Неловкое молчание

Весь снег метель развъюжив,

Раздула с фонаря,

«Привет» -

И вдруг всё замирает,

Дыханье затая.

Взорвавшись от отчаянья

Бессильными словами,

Неловкое молчание

Ворочаю губами.

Рассыпались мгновения

В тяжёлые минуты,

Минуты откровений,

Не сказанных, как будто.

Дожди промчались с грозами,

Ушли и день и ночь,

Неловкому молчанию

Ничем уж не помочь.

И мысли между строками

Бегут, дыша едва ли,

Неловкое молчание

Разносится громами

И силится, и пыжится,

Крутя вокруг и подле,

Карабкаясь по буквам

Слова застряли в горле…

Шёл снег.

Мы тоже шли,

чуть затаив дыхание.

К чему слова?

Что может лучше заменить,

Неловкое молчание?

Просто тебе

М.Д.А.

Просто тебе -

облачко в ладошки,

на глазах росы немножко,

а в голове - туман!

на сердце пьян бурьян -

просто тебе.

Просто мне -

солнце в оконце,

слёзку на рыльце,

шильце на мыльце -

просто мне.

Просто нам

восход слишком ран,

закат слишком поздн,

а в созвездии зодиаков поз -

не наш стан.

Просто нам -

та-ра-рам!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге