Из японской любовной лирики (Х и ХХ век). Рубоко Шо - Тавара Мати
Рубоко Шо (Ruboko Syo)
01
Стук колотушек, крики сторожей И долгие томительные вздохи Под кровлею гостиницы моей. И вновь все тихо. Тихо. Стоны… Охи…
02
Симмати, Осака. Краснеют фонари За окнами. Краснею я, а крошка Коралл любви ласкает до зари Губами, вглубь… Да-да! Еще немножко!
03
Ветер полог отбросил порывом упругим. Ты рукою манишь… Тишина. На рукав мой С Небесного Звездного Круга Опустилась тихонько луна.
04
У мотыльков ночных экстаз любви. Вэнь Дея хаги – в полный цвет и вид. Твоя юката падает… Лови! Ах, вместе с ней ты сбросила И стыд.
05
«Новая лодка» в Нодзаки плыла ввечеру. Там ученицей-кабуро тебя привечали. Влажной весною на влажном прохладном ветру Поцеловал – И умру так легко, без печали.
06
Симэнава – священный соломенный жгут – Ароматной снимаешь рукой. В эту брачную ночь он последний приют, Зыбкий мост Между мной и тобой.
07
Отбросив кимоно, ты рядом села, Прищурилась и глянула в упор. Толчок веслом – И лодка полетела К далёким Островам Пяти Озёр.
08
Зацелованы губы, и краска сошла. Разлетелись янтарные бусы. А горячая грудь, что упругой была, Вся в следах От ногтей и укусов.
09
Наткнувшись на мой жезл порывистой рукой, Ты вскрикнула – отдернула – и снова… И снова тишина, полуночный покой. Короткий вздох. Ни шороха. Ни слова.
10
Роковые бои, императорский гнев! У девчонки в соседнем селеньи Башмачки от росы потемнели. Присев, Я ей вскрыл поцелуем колени.
11
Не часто после тихого заката Мы тешились любовною игрой. Вот и опять с дорожного халата Пыль отряхну Усталою рукой.
12
Добродетель супругов и предков заветы, Честь в итоге, а верность в остатке… Мы с тобою, целуясь, Забыли про это. Твоё платье в таком беспорядке!
13
О, как робка! А я на раз-два-три Так домогаюсь, словно без ума. Не торопись, вниманьем одари, Чуть лести, ласк. И вот – она сама…
14
Девушка-таю с большими гостями. Как она стонет! Как ходит постель! Быстрыми трогает ветер губами Влажную Тёмно-багровую щель.
15
По бёдрам вверх горячими губами Взлетаю я, Твой стан и грудь лаская. Чуть трепеща короткими крылами, Мелькнула ласточка береговая.
16
Служанку взял с невольным сожаленьем. Глаза потупила… Вся напряглась… Ни звука… Увы, любовь Под властным принужденьем Не долговечнее росы в листе бамбука.
17
Дожидаюсь тебя средь акаций кустов, И от каждого шороха вздрогну невольно. А вокруг лепестки белоснежных цветов Безмятежно летят и летят… Ну, довольно!
18
День или ночь – я не помню с любимой! Ты чуть живая, и я чуть живой. Зимнее солнце стоит нелюдимо Над Фудзиямой, Холодной горой.
19
Роза твоя в полутьме распускалась, Алая завязь влажна, глубока… Счастье Солёною каплей осталось На бугорке моего языка.
20
Отблески молний, и воздух тяжёл. Ласточки кружат во тьме. Вырос в мгновенье Нефритовый ствол В пальцах твоих, о химэ.
21
С улыбкой мужу что-то шепчешь ты И, прижимаясь, глазками сверкаешь… Как гибок стан! Как волосы густы! Зачем краснеть Невольно заставляешь?
22
На речном берегу ты склонилась ко мне. Прошептала: «Жара…» Распахнулась, легла. Отражаясь, мерцают в прозрачной волне Камышинки… Тела… Камышинки… Тела…
23
Что ложный стыд и что сомнений тени? Ты отдаёшься так легко и смело! Вмиг предо мной упала на колени, Как птица с ветки, Платьице слетело.
24
Вплываю в твой грот на багряном челне. (Случайно мы встретились ночью во мраке). Молю про себя: не явиться б луне! А вдруг подо мной в кимоно Кацураки?!
25
Прислониться горе Хоть к кому, хоть на миг! Как источник всего, как начало начал. Чтобы образ коралла в нефрите возник, Чтоб в зелёной воде отразился коралл.
26
Бабочек ярких любовные пары Над морем цветочным летают. Выгнула тело для сбора нектара Кума-но, Красавица-таю.
27
В чашах вино золотится, как прежде, Яшмовый стол весь едою заставлен. Гейши танцуют В прозрачной одежде. Смотрит луна сквозь неплотные ставни.
28
Она сравнима с хитрою лисой: Юлит, жеманится – короче, не даёт. В Асама-храме обрету покой! Наверно. Может быть. И если повезёт…
29
О любимой всю ночь до утра вспоминал, О монахине юной, Подобной звезде. Кто теперь с неё жёлтое кэса сорвал? Чей коралл отразился в зелёной воде?
30
Ко мне ты липла прямо в огороде, А у реки к тебе я приставал. Уж рассветает. Полшестого, вроде. Пусть отдохнёт натруженный коралл…
31
Снова в Исибэ, провинция Оми. Ночь. И погода неважная. Ну-ка, сольёмся В любовной истоме, Девушка-дзёро продажная!
32
Трепещут твои бёдра-недотроги, Ну, как уха-плясунья в Минакати! Одной рукой Я раздвигаю ноги, Другою нервно путаюсь в юкате…
33
Оставив бань обыденное ***дство, Ко мне явилась ты с любовными словами. Да, я польщен. Но всё моё богатство – Обрывок рисовой бумаги «ханагами».
34
В столичном граде Девяти Ворот Не вижу снов я суетных давно. Из яшмы изголовье не соврёт – То девы знают. Знает и вино.
35
Серебрятся виски, и повыше одна седина. Ты лукаво меня обнимаешь… Постой! Молодое не лей – нынче старого время вина. Абурадзуцу видишь сосуд? Он пустой!
36
Двигаюсь ритмично, и к головке – голова. Прядями волос лицо прикрыто. С губ твоих слетают Неприличные слова, Вздрагивают серьги из нефрита.
37
Тонкие пальчики смяли без звука Старый тростник на столе. Дрогнули вдруг Занавески бамбука В душной полуночной мгле.
38
Там, в рощах нефритовых и золотых, Любовь, словно дым, испарилась. И пойманной птицею В путах стальных Во сне ты мне трижды явилась.
39
А слеза на лице как печали печать. Не дождавшись, ты спишь в роковой наготе. Я тихонько разделся, нырнул – и опять Отраженье коралла В зелёной воде.
40
Птицы друг к другу – но ветер постылый. Рыбы – но их разлучает волна… О, как чиста и прозрачна у милой Этих нефритовых губ Глубина!
41
Твой девственный пояс давно уж ободран. К чему мы разводим туманные речи? Рукою случайно наткнулся на бёдра… Знакомое место, Приятные встречи!
42
Лисичка, вы меня по-всякому имели! С обманщицей три года я провел. Сидзими вычерпал ракушкою до мели. На что похож Нефритовый мой ствол?
43
Ты с рисом возилась весь день и полночи, А после готовила мисо гостям. С укором к луне поднимаю я очи, Ласкаю коралл. К сожалению, сам.
44
На крючках занавески трепещут от ветра. С тихим плачем ко мне прижимаешься ты И о скорой разлуке твердишь безответно… А в саду Так осенние пахнут цветы!
45
В яшмовой комнате зеркало манит, Память тревожа открыто. Поздно! Зелёные воды в тумане, Сгорбился ствол из нефрита.
46
О, принцесса в переднике красном! Две полоски от туши, как брови. И мой жезл полумесяцем ясным Поднялся И стоит наготове.
47
Девушка низко к ручью наклонилась. Вишни белеют, стрекозы резвятся, Кружатся ласточки, солнышко скрылось… Женщина! Может, пора выпрямляться?
48
Улетела сегодня последняя стая. Лишь седая ворона – свидетель разлуки. На кого упадут в темноте (Я не знаю) Золотые твои перелётные руки?
49
Сто чаш вина мне сводня заказала! Сто женщин ждут у моего порога! …Ты подошла и пояс развязала. И сладкий всплеск. О, да! Зачем мне много?
50
Словно облако, ночью причёска твоя; Словно бархат, горячая кожа. А ещё ты – вьюнок, хризантема, змея… Нет! Ты пёрышко Рядом на ложе.
51
Не брачным выдался короткий наш союз. За месяц в Эдо ничего не жаль! И первый поцелуй был острым, как укус, Шальная страсть И горькая печаль.
52
Сквозь занавеску вижу: отдыхаешь. Лежишь свободно – пьяная, нагая. И жемчуга, смеясь, перебираешь. Ты у меня Как кошка дорогая.
53
Сумерки сливаются вкрадчиво, и снова Их движенья и нежны, и грубы. Сердце возбуждённое Выскочить готово, Ходят бёдра, вздрагивают губы.
54
С террасы храма тихо я сойду. Повсюду ночь, сморил монахов сон. А хризантема алая в саду Никак не хочет Распустить бутон.
55
Признанье, как облако, было и скрылось. А помнишь – юна и хмельна, В горах Кисаяма в меня ты влюбилась Да так, Что звенела сосна!
56
Рукой наискосок прикрыла грудь, Глаза отводишь, щечки заалели… Ну, не стыдись и покажи! Чуть-чуть! Ах, «белым днём…» Да что ты, в самом деле!
57
На острове Цукуси мы когда-то Недолговечной тешились любовью. Я вновь один, и лишь твоя юката Из ночи в ночь Ложится к изголовью.
58
Торговцу маслом ты дала отставку, Теперь со мной все ночи напролёт. Люблю твой взгляд, твой смех, твою осанку… Немножко денег, Боги! Ведь уйдёт…
59
Ей только одиннадцать, год без отца. Недавно цветочки рвала И вот уж находит мужские сердца, А если заплатят – Тела.
60
Какая грудь! Под ней – нарядный пояс, А стан стройнее ивы у реки! Я об одном немного беспокоюсь: Тут побогаче Ходят пареньки…
61
Скромница, притворщица нынче у Рубоко? В темноте мне этого не видно! Ножки раздвигаются Медленно и робко, Страсть вскипает бурно и бесстыдно.
62
Дочь императора редкой красы (Вся в разноцветных одеждах) В саду. Свита отстала… Кручу я усы, Долго стою и никак не уйду.
63
Бедное потное, страстное тело! Разум тебе не указ, не преграда. Если гроза, и в ночи загремело, Стоит ли молнии крикнуть: «Не надо»?
64
Жёлто-зелёная роща бамбука Дерзко от нашей одежды пестрит. Дышит земля Беспокойно и гулко. Как завороженный, месяц глядит.
65
Калитка из сплетённых веток Поёт-поскрипывает снова. Ты прибежала в лёгких гэта Ко мне После дождя ночного.
66
Мост над Сидзими вдали увидал. Именно там я – смешной, неумелый – Веточку ивы впервые сломал. Как я взволнован, Чудак поседелый!
67
Засмотрелся на служаночку-девчонку: Грудь открылась и коленочку я вижу… Что ты вздрогнула и прянула в сторонку? Даже в мыслях я тебя – Ах! – не обижу…
68
Белый, лиловый, зелёный надеть – Разницы мне на чуть-чуть. Как ни просторна Небесная Сеть, Только нельзя ускользнуть!
69
Жажда любви! Я её утолял Страстно, беспечно, но где Омут, в котором не виден коралл В терпкой Зелёной воде?
70
Подглядывают тихо, чуть дыша, За нами из божественного храма Бессонные монахи-сторожа… Застава Встреч. Подножие Асама.
71
В винной лавке народу сегодня немного. Я за ширмой с тобою целуюсь, а ты – Трясогузка, Любви обучившая Бога, Но с Богиней познавшая власть красоты.
72
Когда-то признания в чувствах любовных Нас быстро сводили с ума. И вот ты легко принимаешь любого… Как грустно, О химэ-сама!
73
Между пленительных ножек Поросль кудрявая Вьётся. Мужа, соседа, прохожих Даже следа не найдётся…
74
Да! В панцирь черепаховый до срока И воля превращается, и тело. Душа твоя – лишь фишка «сугороку»! Ты рада? Ты ведь этого хотела?
75
Снимаешь кимоно, а взгляд летает По сторонам: не смотрит кто-нибудь?! Я отвернусь. Ты сказочно-простая: Большие чувства. Маленькая грудь.
76
Приозёрный камыш клонит ветер сильней, Небо стало почти грозовое. Лёгкой бабочкой ты Оказалась на мне, Мы колышемся вместе с травою.
77
На узорных балках алые завесы. На дорогах жизни страшно, как в бою. Все мы – самураи, пьяницы, повесы! Кто из нас поверит В чистоту твою?
78
Вернувшись из столичных залов, Ты отдаёшься всем подряд! Хотела стать распутной – стала. А мир Ни в чём не виноват.
79
В одежде ль, нагая – Ты, словно звезда на снегу: Глазами ласкаю, Руками Достать не могу!
80
Со сбитой причёской идёшь от другого домой. Завидев меня, ты лицо прикрываешь в испуге. Я тихо вздохнул, без труда разглядев под луной Осеннюю внешность Моей постаревшей подруги…
81
Запах одежд из китайского шёлка, Словно курильниц дурманящий дым. Кто отзовётся И купит за сколько Право дышать ароматом твоим?
82
О да, твои колени горячи, Румяны щечки, а глаза, как угли! Но в целом ты (За честность не взыщи) – Снежок с улыбкой. Даром что и смуглый.
83
Ты ругаешься, плачешь, смеёшься, А красива всегда! Даже пьяной, когда отдаёшься Гостю. Даже тогда.
84
Твой возраст моя страсть перечеркнула. Теперь в душе моей лишь стыд и страх. Ты со слезами на щеках заснула, С улыбкой На искусанных губах…
85
«Никто в посёлке не знаком с тобою. Они судачат, милый, то да сё…» «Я – шум дождя и ветра, и прибоя У ног твоих, химэ. И это всё».
86
Будь что будет! Ни чувством Оправдаться не выйдет, ни честью. Меж стыдом и распутством Всё равно, Что меж жизнью и смертью.
87
Две девчонки из Эдо на ложе, Опьянев, задремали в саду. Так чего же я медлю? Быть может, После сна Приглашения жду?
88
Наслаждаюсь я жизнью бездумною – Горы, вина и девы манят! А мучения мира безумного Далеки, Далеки от меня.
89
Постель, словно лодка, плывёт и плывёт. Сон или хмель проник? Скрипнет уключина, Утка нырнёт, Чуть шелестит тростник…
90
Меняются деревья и кусты, Дорога в город тоже изменилась. И про себя перебираешь ты, Что быть могло – Но всё же не случилось.
91
Чайки над рябью залива летают, Лодки лежат, отдыхая. Море В объятиях город качает, Словно перо попугая.
92
Любовь ты знаешь Лучше жизни – Легко, на ощупь, безотчётно. Что ж! На руке моей повисни И вдохновенно ври о чём-то…
93
Скрываешь возраст ночью, утром И днём – увы, не без причин. Всё толще слой румян и пудры, Но всё скучнее Взор мужчин.
94
Чёрная ночь, и плакучие ивы. Всюду туманы, туманы… Вот и пора Уходить молчаливо В новые звёздные страны.
95
Надоело скучать Под сиянием лунного шара. Может, девственниц взять? Иль красавиц купить В Ёсивара?
96
Нет, больно не будет. Поверь и не бойся. (Коралл мой давно, как весло). Прошу, не упрямься! Разденься… раскройся… О, Боги! Уже рассвело!
97
Город шумной толпы, город чистых циновок, Город каменных плит, площадей. Только к вечеру снял двух красивых плутовок… Лисы?! Что ж, Не страшнее людей.
98
Стремленье к вину объясняется просто. Три фразы коротенькой повести: Тупая бессонница, холод с норд-оста, Страна без закона И совести.
99
Изголовье из рук, отдыхавших на шёлковой ткани. Взгляд прицел потерял, от житейской устав суеты. Что же дальше? Не знаю. Все дни мои, словно в тумане. Вот и время настало спокойно смотреть на цветы.
Тавара Мати (Tawara Mati)
01
Всё кругом темно-сине: Где небо, где море? Ты лихачишь на серфере скором. И его лепесток в этом бурном просторе Я ищу озабоченным взором.
02
Завтракать сели у моря вдвоем, Только глядим на дорогу. У бутербродов с горячим яйцом Сохнет желток Понемногу.
03
У окошка стена вся в лучах золотых, Зайчик солнечный весело вертится. А под ним голых ног И твоих, и моих Параллельные линии светятся.
04
Снова небо в оранжевый красится, И весь пляж в разноцветном формате. А к тебе я прильнула – Проказница! – В черно-белом почти варианте.
05
В ласковом рокоте волн набегающих И уходящих назад, в облака, Можешь промолвить без всяких смягчающих Жестов и пауз: «Прости» и «пока».
06
Стоим, молчим. Глаза в глаза. Как у детей игра-гляделка. О, нет, Блеснула не слеза, А отраженье фейерверка…
07
Ожидая заветного слова, Я покорно слежу за луной. Но – увы – Ты замешкался снова В поединке с глухой тишиной.
08
Мои тонкие пальцы один за другим Ты своими исследуешь, тихо вздыхая. Я сначала терялась (а что это с ним?) А ведь это – любовь. Вот бывает… такая.
09
«Простите!» – с обаятельной улыбкой Роняю, ничего не замечая. Отец молчит и очень занят чаем… И я наедине С моей ошибкой.
10
Официантке машешь: «Поскорей!» Обычный жест – мужчина хочет пива. Но почему же за рукой твоей Я наблюдаю Пристально-ревниво?
11
За четыре монетки по сотенке иен Эти розы взяла в распродаже. А они, Равнодушно принявшие плен, Расцветают все гуще и краше.
12
«Не хмурься!..» «Жди!»… «Перезвони!» Ты произносишь раз за разом. Ах, почему слова любви В твоих устах Звучат приказом?
13
В салоне под обиженные взоры Подруги, чей совет не принимаю, Я выбираю только те узоры, Которые ты любишь. И вздыхаю.
14
«Токю», универмаг. Не сходятся края! Пакет застыл напыщенным вельможей. И почему-то внешность скромная моя Вдруг на него Становится похожей…
15
Четыре часа. В магазине стою. Этаж на этаж – а отделов-то сколько… Неспешно, со вкусом, слагаю меню На ужин с тобою. Блаженство и только!
16
Хлынул дождь – но навес у дороги! Мы успели почти что сухими. А в киосках сакэ и миноги… Это счастье – Быть просто живыми!
17
«Холодно?» – как будто за советом. «Холодно», – согласно отвечаю, Удивляясь, почему при этом Теплоту Внезапно ощущаю.
18
Как хочу полюбить! Не смотрю в номера (Просто парень иль Ваше Высочество?) Но меж сказочным «завтра» и скучным «вчера» Есть сегодняшний плен – Одиночество.
19
Месяц хожу мимо этой витрины Для распродажи. И вновь напоказ – Блузка атласная цвета малины С гордою надписью: «Только сейчас!»
20
Крик телефона – И трубку беру я, Не зажигая огня. Счастье, что в зимнюю полночь глухую Есть, кому вспомнить меня!..
21
Весь четверг я копаюсь в себе, как пчела. «Доверять ли тебе?» – безнадежно гадаю. Разноцветную майку беспечно взяла… Легкомысленный колер? Защитный? Не знаю.
22
«Тебя нет дома» – известил гудок. Я положила трубку неохотно. Где ты сегодня пьянствуешь, дружок? И с кем пьянеешь Сладко, беззаботно?
23
«Все в порядке!» – сказал и уткнулся в Басё. Только я совершенно не знаю, В чем конкретно «порядок» и где это «всё»? Но молчу И привычно киваю.
24
Тупо глядим, до усталости глаз, В некую точку у моря. Важное что-то Закончилось в нас. И ни печали. Ни горя.
25
Не жду, повторяя: «Любимый, прекрасный…» Потухли слова, как огни. Суббота погожая, Вторник ненастный – Какие похожие дни!
26
Голубое небес полотно, В жизнь без облачка скоро вернусь. Как дешевое киснет вино, Так мужчины испортился Вкус.
27
«Ты и любовь, и надежда моя!» Голос певца поселился в душе. Просто и нежно… но слов этих я Вот от тебя не услышу Уже.
28
Так легко, словно встав с табурета В магазине, забыв про причину, И на улицу, полную света, Выхожу – Я бросаю мужчину.
29
В ожидании завтрака двое юнцов Стали дружно друг дружку учить распорядку. Вот одно и другое готово яйцо, Утро тоже готово – Вкрутую и всмятку…
30
Свое отраженье в трюмо осмотрела – Ведь ты мне велел быть красивой всегда – Бороздки от слез, и лицо покраснело, А, главное, губы распухли… Беда!
31
«Люби и не верь!» – прочитала сейчас. Банальная мысль, но пронзительно-точная. Разок подчеркну и еще пару раз… Бумага порвалась. Какая непрочная!
32
Бросаешь гальку ты в морскую пену (Декабрьский вечер… Эно… выходной…) Ну, как простить подобную измену: Заигрывать с волнами – Не со мной?!
33
«Выходи за меня…» Бесподобная речь После литра холодного пива! Ты уверен, что трезвым способен изречь Так же искренне, нежно, красиво?
34
Примостился виском на колени ко мне И уснул, как младенец невинный. Как спокойно-размеренно дышишь во сне Ты, гуляка Беспечный и сильный!
35
Самолетик нашла. Перебито шасси Да и корпус измятый, бескрылый. Похороним у моря… Зачем? А спроси Ты полегче чего-нибудь, милый.
36
«Может, ты спорить возьмешься со мной?» – (Медленно пальцы стучат по стакану, Взгляд неподвижный, почти ледяной…) Ты обругал меня. Может, и стану!
37
Завиться? Подстричься? Покраситься? Ой! За модой угнаться нет сил! Какие там волосы были у той, С которой ты «просто дружил»?
38
На одной-то любви не прожить… Отчего Я девчонкой считала иначе? А сегодня мне двадцать. «Уже»? Иль «всего»? Растерялась. Не знаю. И плачу.
39
Йокогама, китайские улочки. Раскрутив отношения сложные, Покупаем прощальные булочки И с улыбкой из крема Пирожные.
40
Сан-Валентин шоколадный. В росе Сакуры в парке. А я Тихой монахиней храма Исэ Дню подрезаю края.
41
Наша первая ночь! Ты меня целовал, А потом под юкату проник. Неужели любовь – как поэт начертал? …Отшвырнула, захлопнув, дневник.
42
Я цветением вишен любуюсь с тобой. Март – и улочки светом полны. Краски, запахи, ветер и шумный прибой… Только сердце Не чует весны.
43
Столб телеграфный не будет в цветах И не скучает без них. Ветер весенний в его проводах… Значит, и он Из живых!
44
Я скоро стану Золушкой опять, Из блеска бала – в дом и в тишину… Любимый, может, хватит рассуждать Про Судный День, Бомбежки и войну?
45
Ну, хорошо. Пусть кончится войной, Пусть водородной… Но хотел бы ты Потом со мною вместе стать водой И затопить развалины, кусты?
46
В скучный четверг серый диск телефона Мучаю долго: круть-верть да круть-верть! Нету тебя – бесполезные звоны. Не прекращаю, Хочу пошуметь!
47
«А в тридцать – скончаюсь…» Хорош разговор! Ты вовсе не склонен шутить. Ну, что ж, если так, то и мне до тех пор Придется безропотно жить!
48
Мертвенно-алое солнце встает, Осень настала вчера. Чую, утрату Для Мати несет Тихая эта пора.
49
День рожденья. Открытку нашла. В тишине С ней сижу и смотрю на лужайку. Сколько места пустого И в них, и во мне… Посажу иероглифов стайку!
50
Этот день, если верить тебе, Твою жизнь изменил до предела. До меня ему не было дела: Я в иной оказалась Судьбе.
51
Ах, Лето-Корабль в океанском просторе! Нихон, ненадолго прощай! Уж видно Восточно-Китайское море, А там – Поворот на Шанхай.
52
Карамельного цвета Янцзы, И молочное в устье течение. С ветром чую дыханье грозы И Огромной Земли Притяжение.
53
Травы Сианя – Невзрачные, сорные – Ветер качает во мгле Так же, как риса побеги зеленые В мамином старом селе.
54
Мужчину хочу! Без манящего взора И даже без брачных ночей, Но чтобы создал мне такие ж озера!!.. Столица. Сады Ян Гуй-фэй.
55
Сианьские фрукты при матовой коже По вкусу – всегда кисло-сладкая смесь. Нашла объяснение (странное тоже): Ведь утренний ветер Рождается здесь!
56
С паспортом «Мати Тавара» застыла… О, Боги, равнина какая! Со мной, без меня Ты – спокойная сила, Задумчивый север Китая.
57
«Два сувенира за йену! Купите!» Чей голосок, удивительно звонкий, Вдруг сотню раз повторился в зените? Стайкой вокруг Продавщицы-девчонки.
58
А в Нихоне бы не придала значенья И рассеянно прошла мимо витрины. Но в Лояне Покупаю изреченья И на шелке новодельные картины.
59
Равнодушно автобус в Лояне ждала. Ничего не случилось и вряд ли случится, Но под тенью деревьев я вдруг поняла, Что была уже здесь. Перед тем, как родиться.
60
А поезд на Запад все дальше уносит, Колесные стуки в виске. Пространства морского Душа просит, просит… Глаза закрываю в тоске.
61
В бамбуковой роще цикадный галдеж: «А ну-ка, а ну-ка, а ну-ка!» В головушке звон, под коленками дрожь… Я тоже Росточек бамбука!
62
У Янцзы в прибрежном магазине Подошла мне майка по фигуре. Покупаю! Вместе с юбкой-мини. Покажу им Токио В натуре.
63
«Я без драмы юность не пойму! – Ты изрек. – Без подвига, без боли!» Я согласна, но себе возьму Драматизм Второстепенной роли…
64
Мне чуть за двадцать – многое на свете Уж вне секрета, мир понятен наш. Но «материнство», «собственные дети»? Какая-то абстракция. Мираж.
65
Проворные ручки прижала корзиной, Очками от солнца прикрылась надежно И шагом чеканным иду вдоль витрины С пирожными. Вышла! Расслабиться можно.
66
В «юность» иероглифы сложились, Четко, как бросок костей игральных. Беспокоюсь только: получилось Слишком много черт Горизонтальных.
67
Вот у доски спиною к классу я – И по рядам мгновенно зашептались… Опять прическа, стан И грудь моя Урока темой как-то оказались.
68
Вечерний поезд. За спиной моей Девиц в «матросках» мечется фальцет. Все обсуждают нас, учителей. От выражений Вздрагивает свет.
69
Кисточку мою от туши. Но кран То еле капает, то вдруг вскипает, Мощной струей обдавая стакан… И настроение Медленно тает.
70
Ровно в двадцать минут уложила Жизнь и раннюю гибель поэта. Скорбь, любовь – ничего не забыла. И молчу. Продолжения нету.
71
Вот иероглиф «ученик» – и вот «работа». Какие смыслы по отдельности несут! Но в сочетании друг с другом отчего-то Всегда выводится итог: «Напрасный труд»…
72
«В трудах растят родители детей!» – Да, эта мысль проверена веками. Но вот в полях, на грядках, без затей Томаты зреют почему-то Сами!
73
«Хорошему парню достанься в мужья!» – Идейка имеет резоны. Потом он целует (Как счастлива я!) И… не берет меня в жены.
74
Вот лежу и плачу на кровати По любви, что тихо исчезает. А внутри меня – другая Мати, И она Спокойно наблюдает.
75
«Не бывает чудес!» – нам наука твердила. Но я глянула в неба вечерний окрас – И в мазках перьевых облаков проступило Имя той, что тебя провожает Сейчас.
76
Улыбаясь, я прижала ножик К лепесткам одной из хризантем: «Ну, а ты меня не любишь тоже?..» Потеряла голову. Совсем.
77
Вечером зябко от горестных слез, Утром роса холодна… Выращу-выкормлю крошку-кокос, Буду уже Не одна.
78
Цикламен ярко вспыхнул на южном окне И к стеклу устремил лепесток. Что он видит в саду, недоступное мне, Этот глупый Красивый цветок?
79
Прошлым не жить – так всегда говорят. Смысл и не в радости, и не в обиде. Воспоминания, словно салат, Лучше хранить В замороженном виде.
80
Запах кофе, сластей… Наслаждайся, живи! Только чувства желают ответ: Почему в этой жизни помимо любви Ничего больше путного Нет?
81
«Сто йен – кучка!» Увы, подойти не спешат, Хоть и даром, и все на виду. Никому не нужны! Растерявшись, лежат Помидорки в торговом ряду.
82
Сколько стихов о свободной волне, Образов, символов, мнений! А под глубинами – Камни на дне. Им не досталось сравнений.
83
Контактные линзы устало снимаю, Трясу волосами – слетает заколка, Зажмурившись, вдруг часто-часто моргаю… Я вновь Мати-тян! Из деревни девчонка.
84
Сердце несчастное В небо ненастное Бросила! Стань хоть к полуночи Ясное!
85
Меня ты с работы догнал по пути. Веселый! А я наблюдаю ревниво, Как волос чужой за тобою летит И длинный, и светлый… Найму детектива!
86
Вынул платок из кармана. И вдруг, Словно доверившись миру людей, Бабочки крылья, замкнув полукруг, Бьются о клетку Рубашки твоей.
87
Булочки вздохнули, пошипели, Но покрылись золотистым цветом. Возле дома изморозь, капели, А в квартире Знойным пахнет летом!
88
Полночная тьма навалилась на плечи, Не видно ни звезд, ни горящих окошек… «Откройте! Откройте!» – мучительно шепчет Закатанный в банки Зеленый горошек.
89
«Остаться бы с мамой! Другие живут Годами – не кисло, не горько…» Зажмурилась крепко – вдруг мысли придут? Но там темнота Да и только.
90
Снега ушла белизна, Почки усыпали ветки, Простыни сушат соседки… Окна раскрылись. Весна.
91
Забытая всеми, иду на балкон Укрыться в ночи от обид. А в комнате справа Кричит телефон – Пронзительно, страстно, навзрыд!
92
Мужчин удобно завлекать Поэзией! И липнут сами! Ах, с этим надобно кончать… С любовью? Или со стихами?
93
Сбросила майку и шлепаю голая. Дома же! Пусть привыкают! Мать поднимает склоненную голову, Пристально смотрит... Вздыхает.
94
Какой жаргон! Мальчишка с остановки, Тебя неплохо улица учила. Не хуже, чем у Мати-тян, девчонки, – Я тоже так когда-то Говорила!
95
Сакура цвела и отцвела, Люди снова ходят безучастно. А в садах обычные дела Без весны И розового счастья.
96
Я любую любовь сберегу. Безответная? Нет, не в претензии! На бегу, на бегу, на бегу Летний день, босоножки, гортензии…
97
Подступило опять одиночество – Телевизор развеет кручину! Так, включаю… Приятное общество: Кровь. И женщина душит мужчину.
98
Стучу рукой о край Стола. С обидой личною Дроблю твое «прощай» И скорлупу яичную.
99
Мир тонких чувств… Нет, память не для них! Но результат ошеломит, конечно: Кто безоглядно любит, за двоих, Получит одиночество. Навечно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
