Обложка Маяков не достать со дна

Маяков не достать со дна

Елена Шилина

0% прочитано
Стандартный
Елена Шилина

Маяков не достать со дна

День, с которого все началось

Ты же помнишь тот день, день, с которого все пришло.

Дождь картинно-осенний, умытые лапы львов,

И до нитки промокшие птицы глядят в стекло.

Город вешает небо на плечи из облаков.

Смуглокожие дети торопятся на трамвай,

Златоглазые взрослые в офис идут пешком

И мечтают: закончится осень, и сразу май,

А за маем — молочное море и дедов дом,

Золотые пески и трава, ну почти что с них,

Виноградные лозы, тропинки к самой воде.

В том предчувствии лета останется для двоих

Столько времени, что и представить нельзя себе.

А пока все свободное время уходит в пасть

Вечно алчущим офисам-рыбам, в дожди и смог.

Как голодному крошек от хлеба не сосчитать,

Так и осень теряется в счете людских тревог.

Город утром смотрел, как в домах раздавался гул,

Как плелись на работу и школу, кляня звонок,

Как скрипучая ручка выписывала прогул.

Люди тонут под небом, по людям пропустят ток

Из забот и обид, из осенней тоски и сна.

Прячут девушки лица под красным, как марс, зонтом,

Хмуро дышат дождем двое юношей из окна.

И один из них — ты. А потом, ну а что потом?

Ты мечтал о ракете, что прямо с Земли и в Марс,

Там, где алое небо и травы до головы.

Ты мечтаешь об этом, наверное, и сейчас,

Но работа, работа... нет времени для мечты.

Я смотрела в тебя, ты похож на мою родню:

Смуглокожую, золото в радужке, медь в косе.

Если мы невозможно, но схожи, то не пойму,

Почему мы на Марсе, а вы — на своей Земле?

Так постройте ракету! Есть знания, силы есть.

Будет май, бесконечный, пока нам не надоест,

Будет столько рассветов, что их нереально счесть.

Там такое же море, и осени вовсе нет...

А потом были кофе, беседы за полночь в день,

Сонный город, и сонные люди, и сонный дождь.

Осень въелась под кожу, ей имя, наверно, «Лень».

Только сон по ночам меня резал, как острый нож.

Мне хотелось сорваться и сгинуть в слепой тиши,

Мне хотелось исчезнуть, сбежать, улететь домой.

А потом я смотрела, как ты на укор молчишь,

Понимая, дом мой — только если и ты со мной.

Ты же помнишь тот день, день, с которого все пришло,

Отражение в стеклах и капли дождя в стекле.

Мне не снится мой Марс темно-красный совсем давно.

Смуглокожие оба мечтаем под май в росе.

30 сентября 2020

Колыбельная

Спи, любимый мой, вечным сном,

Пусть приснится осенний дым,

Осень снова придет к живым

И прольется в туман дождем.

Спи, любимый мой, вечно спи,

Пусть приснится тебе морок.

К нам протянутся сто дорог,

Чтобы нас навсегда свести.

Спи, любимый мой, спи всегда.

Пусть приснится морская гладь.

Кошке милого не отдать:

Ты мой дождь, а я ночь твоя.

1 октября 2020

Русалка

Морские волны бьются в пену, песок останется на коже.

Русалка вырвется из плена, и пусть помочь другим не сможет,

но будет воля, будет море и царство в синей водной толще.

Пусть никогда не стать героем, зато вернется в домик ночью.

Тот дом, опутанный сетями, где бьется рыбка золотая,

где ждет рыбак свое желанье. И рыбка, верно, непростая,

поди волшебная малютка. Но волшебство совсем иссякло.

Казалось: добрым быть да чутким...

А как сбежать моей русалке,

чтоб из сетей достать малышку, согреть русалочьим дыханьем.

Волна все тише, тише, тише... Осталось им одно желанье:

вернуть старухе старый домик, а старику — оставить сети.

Русалка, бедная девчонка, растает в пене на рассвете.

1 октября 2020

Ах, чудовищу ведь не больно!

Я встречал в отраженьи зверя, он мне лапой махал в ответ.

Если в сказки никто не верит, почему живет зверь во мне?

А точнее я в шкуре монстра, нелюдим, неприветлив, зол.

Все проклятья снимались просто, пока жив был отец-король.

Люди встретят по черной шерсти и проводят под грохот пуль.

Они думали, я бессмертен — я неделями жил в бреду,

сам себе бинтовал ладони, плечи, спину... да впрочем, все.

Ах, чудовищу ведь не больно!

Ах, чудовище — это зло!

Но не злее обычных граждан сумасшедшей моей страны.

Все, что кажется людям важным, совершенно не нужно им.

Но, конечно, священный повод: слыть богаче, чем твой сосед.

Вместо роз умирает город, я вздыхаю, а он в ответ

скалит зубы и тянет лапы за монетой, а то двумя.

Почему не успел, а, папа?

Почему не спасал меня?

Нас обоих, и город тоже. И девчонку ищи-свищи:

нынче кажется невозможным, чтобы сказки в кострах не жгли.

Кто поверит страницам пыльным, да и кто носит имя Белль?

Ночь агонии будет длинной.

Зверь ложится в мою постель.

1 октября 2020

Дерри

Держит шарик малютка-Дерри, красный шарик, и город красный.

По ночам закрывались двери. Дерри, славный, закроет глазки,

будут сниться ему кошмары, дождь и слякоть, и люди в окнах.

Подержи-ка, малютка, шарик, я пока посмотрю в бинокль,

сколько взрослых не спят в постелях, сколько их не ночует дома.

Кто слоняется в ночь без дела, кто из чашки хлебнет холодный,

очень крепкий и сладкий кофе. Посмотри этим взрослым в лица —

и пирог застревает в горле, и готово вино пролиться

на рубашку, на скатерть, платье. Улыбнешься — замрут в испуге.

Спи, мальчонок, в моих объятьях. Я тебя не отдам покуда

красным шарикам, белой маске.

Не нашел подходящий повод.

Закрывает малютка глазки, открываются двери в город.

2 октября 2020

Если вытащить шип...

Если вытащить шип из лапы — он на память оставит след.

Кто чудовищу нынче рад был? В сердце целится пистолет —

ярко-алый цветок от ведьмы. Мне запомнится судный час,

когда высохнут все соцветья. Целься лучше, в последний раз!

Не забудь усмехнуться едко, я тебе улыбнусь в ответ.

Ты всегда убиваешь метко, с удовольствием, разве нет?

Белль приходит ко мне под утро: взбить подушки, поставить чай.

Я больной и, наверно, жуткий, что по зверю, как я, скучать?

Мне, конечно, совсем не больно — я почти что совсем оглох.

Пусть утешит меня любовью тот, кого называют «Бог».

Впрочем, нет, утешать не надо. Жалость — худшая из причин.

Лепестки выстилались адом. Сядь, охотник мой. Помолчим.

Белль давно не приходит к зверю, может месяц, а может год.

Память, знаешь, ошиблась дверью. Ничего, ничего, пройдет.

В домик ветер зайдет осенний, опрокинет на простынь чай.

Когда лист оборвет последний — прямо в сердце мое стреляй.

4 октября 2020

Что у мальчиков за секреты?

Что у мальчиков за секреты? Вечно девочки вне игры.

В небе тает тревожным эхом плач русалки со дна реки.

Ах, зачем нам такая сказка? И до гроба любовь зачем?

Так, меняешь семью на счастье — остаешься потом ни с чем.

Вот и точат девчонки когти, чтоб потом защищать себя.

Говорили, что плоть от плоти? Значит, Ева — прамать твоя,

да и каждой девчонке славной, только стали чуть-чуть смелей.

Они учатся прятать раны и скрываться среди людей.

Скоро девочка станет взрослой, спрячет остренькие клыки.

Да какие с русалки спросы? Разве только процент с обид

и протертые ленты маски, все мечтания в миг долой.

Ах, зачем нам такая сказка, если можно прожить с собой

весь оставшийся день от лета?

Полюби меня, полюби.

Что у девочек за секреты? Вечно мальчики вне игры.

4 октября 2020

Детская влюбленность

Свернувшись в рюкзаках, сопело лето,

считало дым костров и птичьи стаи.

Они сидели молча на рассвете

и ждали час, когда рассвет растает.

Дожди грибные тянутся по лужам,

по швам на куртках, по рукам и лицам.

Влюбленных в этот день нельзя не слушать,

влюбленным в дождь наверное приснится

вагонный хрип, и шпалы в небо к лесу,

и кроличья нора, а в ней крольчата.

Как хорошо вернуться в наше детство,

как жаль, что лето кончится когда-то.

А может кончилось, свернувшись в старых куртках,

поближе к сердцу, потеплее в пальцах.

Последний летний день довольно юрткий,

но и ему не хочется смеяться.

Спи, лето, спи, пока растут ребята,

влюбленные в дожди и птичьи стаи.

И это детство кончится когда-то,

да и влюбленность детская растает.

4 октября 2020

Засыпай

Какое оружие Вы предпочтёте в четверг?

Но думайте быстро — я в пятницу буду застрелен.

Мне нравится падать в объятья вечерней метели

Снежный Рыцарь, «Оружие»

Засыпай на моем плече, я тебе приснюсь,

Расскажу тебе сон, каких ты никогда не видел,

Засыпает и небо, ведь небо так просто обидеть,

Золотые плоды — как клетка, и я в ней бьюсь.

Да, я слышу твой голос, резкий, холодный тон.

Нет, не нужно стараться — в субботу меня застрелят,

И я упаду не в объятья вечерней метели,

И мне не раздастся во сне колокольный звон.

И застрелят меня ни оружие, ни слова,

Вместо пули достаточно лишь равнодушного взгляда.

Кто расписывал ад, тот, наверно, боялся не ада.

Кто остался один — насладился молчанием сполна.

Алой ниткой под кожей протянется тонкий пульс.

И его оборвать так несложно одним касаньем.

Ты оставь мне на память пронзенное эхом дыханье,

Так невинно-спокойно, тревожить его боюсь.

Засыпай у меня на плече, я тебе приснюсь.

4 октября 2020

Хтонь бездомная

Расплывается город в тумане, и мерзнет хтонь,

Завернется в дырявую шаль, поведет плечами.

Видно кто-то как раньше с Олимпа унес огонь,

И гора не зажглась для людей в полумгле свечами.

Осень дышит водой за вуалями из дождя,

Хтонь, бедняжка, прижмется к стене и сипит натужно,

И по капле из душного неба сочится яд,

После маленькой капли совсем ничего не нужно,

Только чашечку чая и теплый пушистый плед,

И в ногах чтоб свернулся такой же комок пушистый,

Чтоб мурлыкал на ухо осенний любой ответ.

Ну а там и октябрь закончится, и родится

На Олимпе священное пламя из кузниц гор

И от неба до города в каплях протянет струны.

И в соседней квартире утихнет семейный спор,

И в соседнем подъезде утихнет ребенок шумный.

Чьи-то теплые пальцы щекочут за ребра хтонь,

Отрывают от стен. Хтони холодно, но уютно.

А от пальцев по коже идет неземной огонь.

Кто-то добрый и ласковый прячет ее под куртку.

Город тонет в тумане, и тонет в тумане дом,

Хтонь посадят на кресло, погладят по мокрой шерстке.

Осень дышит любовью и тихим ночным дождем,

Это счастье для хтони октябрь рассплет горстью.

Будет чай, и печенья, и свернутый плед в углу,

Будут нежные руки и чей-то спокойный шепот,

Знать, осенняя сказка сбывается наяву.

Над ушами у спящей малышки раздастся грохот.

Осень дышит грозой, разбивается в тучи гром.

Хтони мерзко и холодно, хтонь обнимает плечи.

Вместо хтони осенние тени заходят в дом,

Те, рожденные из Олимпийских сгоревших свечек.

5 октября 2020

Полюби меня, принцессу

Полюби меня, принцессу, вынь из пальца шип от розы.

Мне так скучно в чаще леса. Нынче, знаешь, несерьезно

быть одной, без кавалера, без цветов, свиданий в парке.

В спину смотрит королева, вновь хозяйка в старом замке,

не по-честному хозяйка. Да какая сказка впрочем

не обходится без тайны? Лес шептался тихой ночью.

Ночь безлунна, замок мрачен. По шипу течет отрава.

Разбуди меня от спячки. Лет прошло, наверное, мало:

может сотня, может триста... Ничего не изменилось.

Королева спит за вистом. Долго ночь глухая длилась...

Полюби меня, принцессу.

Вынь из сердца шип от розы...

Принцы сгинут в чаще леса.

Слишком поздно.

9 октября 2020

Венди и Питер

Девчонка спит, прижав к груди игрушку.

Пусть выросла. Какое взрослым дело?

Она была достаточно послушной,

теперь она довольно осмелела,

но время сплыло, сказки умирают.

У сказок невозможны продолженья.

Для сказок нет ни Цербера, ни рая.

Остались в прошлом шутки Питер Пэна.

Мальчишка никогда не станет взрослым:

он любит игры, золото и карты.

Казалось бы, вернуться также просто,

да только не найдешь координаты:

все компасы давным-давно разбиты.

Следы найти? Попробуй. Хватит силы?

Девчонка спит, а Питеру не спится:

пираты укатили на Мальдивы.

Он обнимает девочку. Им душно:

все продолженья сказки в лете тлеют.

Девчонка спит, прижав к груди игрушку.

А Питер все никак не повзрослеет.

9 октября 2020

Я приду безоружным

Я приду безоружным, ложится на плечи снег,

Белый с черным сливаются в тусклые силуэты,

Кто из нас не увидит, как небо пылает рассветом?

Тушь начертит на белом воспетый любовью бег.

По кому из нас будут молчать? Нам с тобой не знать.

Чьи прощальные речи останутся розой в пальцах?

Колет снегом ладони, мне хочется рассмеяться.

А тебе больше жизни хотелось меня распять.

Я пришел безоружным. Стреляй. Ну, стреляй в упор.

Алой тушью по белому выпишут наши лица.

И прощальная ночь будет небу за нас молиться.

Не вмешается небо в расстрелянный разговор.

9 октября 2020

Театр

Раз, два, три. Все ложи полны. Первый акт. Молчанье в зале.

Королева преисподней все играется с тенями,

гладит Цербера по холке, травит яблоко принцессе.

Та останется ребенком в чаще леса, в лапах леса.

И не будет глупых принцев, добрых гномов, феи крестной.

Сказка заново родится, сказка будет страшно взрослой.

Темнота восторжествует за кулисами театра,

гладит Цербера по уху, держит в пальцах томик Сартра.

Давит голову короной, королева хмурит брови.

Станет девочка ребенком, и не надо ей героев,

пусть останется навечно в этом странном старом замке.

Ночь рисует бесконечность. Раз. Два. Три. Кончались акты.

Все, конечно же, неправда. Сказка ложь, да каждый знает,

что в плодах довольно яда и принцессы погибают.

10 октября 2020

Сказки умирают

Проходит время, книги отживают

свой век, копятся, пыльные, на полках.

Чернильное пятно бежит по краю.

Да кто теперь о сказках глупых вспомнит?

Закрыты шкафы, и фонарь потушен,

и с жертвенника кровь давно исчезла.

А книги любят слушать, слушать, слушать,

как дышит ночь в объятиях у леса.

Проходит время. Дети вырастают.

Ложится пыль на книжные страницы.

А вместе с детством сказки умирают,

слезой стекая с бархатной ресницы.

10 октября 2020

Если осень встречать обязательно - то со мной

Перья падают в дождь и ложатся ко мне на плечи,

Осень знает всю правду о мыслях моих к тебе.

Я мечтала ночами о призрачной нашей встрече.

И рождались стихи с очертаниями в строке

Чуждых лиц, чуждых слов. Ничего не должно тревожить.

Каждый стук, каждый шаг отзывался тоской в груди.

Если мысли сдирать — обязательно вместе с кожей.

Даже если желать, невозможно других винить.

Мне хотелось остаться, поверить, тебе поверить.

Небо дышит вокзалом, идут поезда домой.

Для непризрачной встречи вагон открывает двери.

Если осень встречать обязательно — то со мной.

10 октября 2020

Слушай

Раствориться в осенней печали,

Обнимать и молчать в тишине,

Мы с тобою безумно устали

Видеть лица друг друга во сне.

Город тает за стеклами дымом

В отражении узкой свечи.

Эта осень рождается длинной.

Ты ее не гони и молчи.

За ночами приходят рассветы.

Жизнь вовек не изменит закон.

Значит, будут и встречи, и лето.

И останемся летом вдвоем

Вспоминать неушедшее детство,

Сочинять на бумаге стихи,

Ставить в плеере старые песни.

Ты молчишь? Ну и верно. Молчи.

В отраженьи сливаются души,

Чья-то радость и чья-то тоска.

Ты взгляни на окно, слушай, слушай

Мои слова.

10 октября 2020

Последний бой

Я смотрю в отражение в облаке. Темнота.

В темноте каждый выстрел казался стократ сильней.

От свинцового, серого неба болят глаза.

Моя кёниген, храбрая кёниген где теперь?

Где теперь стройный город, чудеснее всех столиц,

Что уже рождены или только родятся в ночь?

Моя память из прошлого выберет сотню лиц,

Чтобы я не смогла ни себе, ни другим помочь

Пережить этот бой, этот чертов последний бой.

Все приказы должны выполняться без лишних слов.

Если нам повезет, мы вернемся к себе домой,

Чтобы город очистить от крепости, башен, рвов.

Сестры молятся небу, а небо молчит в ответ,

Неподвижно, нахмурившись, ищет достойный ход.

Мы ведь даже не пешки, нас, может быть, просто нет.

И не нам, безусловно, пророчить, каков исход.

Память в прошлом находит и детство, и запах трав,

И роса, как стеклянная, катится по траве.

Даже если у маленьких в детстве ужасный нрав,

Это вовсе не значит, что им не служить стране.

Закрываю глаза, и мне снятся касанья рук,

Теплых маминых рук, ее шепот и треск свечи.

Тишину нарушает привычный осенний стук —

Дождь касается окон, дождь дышит, и дождь молчит,

Он глядит на меня, я смотрю через дождь в туман,

В детстве все хорошо, по другому нельзя никак:

Старый дом и друзья. Я считала, что мир — обман,

Но до этого мира тогда оставался шаг.

Мир ворвался в мой дом громким выстрелом, темнотой,

Оглушил, ослепил, превратил в темноту меня.

Это будет и правда последний смертельный бой.

Моя кёниген, славная кёниген, я мертва.

14 октября 2020

По мотивам рассказа Алексея Тенеброда: "Из облаков" (https://author.today/reader/59193/467538)

Громкие звуки тревожили его

В спящий город ворвется ветер

И укутает шею шалью.

На кровати сидели дети и, над сказкой склонясь, читали, как добро побеждает горе, и как осени снится шепот:

«Осень-осень, беги на море!»

Город ставит над ночью опыт, ведь не зря дожидался года.

А в соседней квартире, сверху, мерит кухню и пару комнат неуехавший летом в эхо раздраженный сосед.

Хозяйка за глаза прозвала вампиром: и больной, и худой, как палка.

Но довольно простой и смирный.

Когда громко смеялись дети, колотило ладони дрожью. Он тогда не вставал с постели: ему было чуть-чуть тревожно, когда звуки врывались в уши, тишина исчезала в звуках.

Он по тумбам искал беруши, даже зная, что это глупо.

Он боялся чужого смеха.

Треч, не Треч, но сводило скулы.

Все вампиры бегут от света и скрываются в переулках. А шутить и светить, конечно, зачастую одно и то же.

Мальчик Тим не пришел на встречу, передумал мальчишка, может.

А сосед, ну а что, соседу? Он из детства влюбленный в сказку, недолюбленный кем-то, где-то, ненаученный, как смеяться.

Ну а если зачем-то горько, а другому — до края чаша?

Быть нерадостным так неловко, если горе, конечно, ваше.

Мерит кухню и пару комнат не вампир, но тоска вампирья.

В дверь стучится к нему ребенок, из соседней, внизу, квартиры, называет себя Тим Талер.

Тим знакомит его с друзьями.

Этой сказке не нужно правил, их придумаем, верно сами.

Тим соседа научит смеху и подарит ему улыбку.

Ну а тот возвратится в эхо, мир улыбчивый, смирный, гибкий.

Возвращается ветер в город, за собой закрывает двери.

Осень к морю уедет скоро, если в это, конечно, верить.

17 октября 2020

Никому тебя не дам

Осень бродит по следам:

узким — лисьим, крупным — волчьим.

Не отдам я, не отдам

шепот твой осенней ночи,

заколдую вязью строк,

усыплю волшебной песней.

Мне не надобно тревог,

пусть исход нам не известен,

пусть неведомы пути,

что растают под туманом.

Мне бы стоило уйти

и не тешиться обманом.

Я мечтала все о нас,

о рассветах, листопадах.

Подари последний шанс,

навсегда останусь рядом.

Осень бродит по следам,

красит листья в желто-алый.

Никому тебя не дам,

даже если мы солгали.

17 октября 2020

Дождь

И будет дождь, тот ласковый и нежный,

И будем мы, невстреченные летом,

Туман неупокоенный рассветом

Под солнцем вновь становится безбрежным

Небесным морем, реквием по душам,

И раны в сердце стянет ножевые.

И будем мы безвременно-живые...

Крадется дождь. Ты слушай, слушай, слушай.

17 октября 2020

Осеннее, влюбленное, военное

***

Осень щурится, смотрит в хозяина долгим взглядом

И негромко мурлыкает славной домашней кошкой.

За окном растворяется город. И это правда.

Также правда и в том, что я растворюсь немножко

В сонных призрачных улицах, людях и душном дыме.

Дождь ложится на плечи и он, как всегда, беспечен.

Я хотела стать кошкой, единственной и любимой.

Навсегда? можно так. Или просто на этот вечер...

11 октября 2020

***

Раз, два, три, скрипит засов,

Слышен в доме звук шагов,

Ну а все, чего ты ищешь,

Обнаружится без слов.

В старом доме ни души,

Дождь за окнами шуршит,

Если ты меня отыщешь,

Обязательно молчи.

13 октября 2020

***

Мы под стенами Трои, а значит, нагрянет бой,

Вьются птицы над полем, а значит, нагрянет пир.

Каждый воин вернется, и каждый к себе домой.

Небеса и земля будут праздновать вечный мир.

Со щитом, на щите, только слава для всех одна:

Для живых и для мертвых. Для неба погибших нет.

Я вернусь, обязательно, только дождись меня.

Птицы вьются над полем и плачут по нам в ответ...

16 октября 2020

***

Маленький принц, ты, конечно, лети домой,

К гордой красавице. Пледом ее укрой.

Розам мороз не к лицу, и тоска - не свет.

Только ты мне не забудь написать ответ,

Мол прилетел, все в порядке, звезда чиста.

Я буду видеть за космосом нас... тебя.

Правда мечтать у меня ни души, ни сил.

Ты не в ответе за тех, кого приручил.

Маленький принц, не забудь привязать к столу

Кроху-барашка...

Ты думал, что я пойму,

Как это, жить, зная: роза на небесах.

Мне не понять.

Я влюбилась.

Твоя лиса

20 октября 2020

***

Осень – всепрощенье, всевлюбленность,

Счастье, припорошенное грустью.

Почему мне осенью так больно?

Этот ветер держит, не отпустит

Ни любовь, ни память, ни разлуку,

Все одно для ветра, все едино.

Ветру я протягивала руку,

Он меня назвал своей любимой.

28 октября 2020

Чтобы сердце больше не болело

«Чтобы сердце больше не болело, мне сегодня хочется разбиться».

Шерил Фэнн

Осень — златоглазая принцесса —

в небо провожает самолеты,

в облаке прокладывает рельсы,

чтобы возвратились все пилоты.

Взмоет ввысь серебряная стая,

белый шлейф протянется по небу.

Самолеты в вышине растают.

Знаешь, в облака подняться мне бы...

Выше облаков, где только птицы,

выпавшие в девочкино детство.

Почему слеза течет с ресницы?

Кто б меня назвал своей принцессой?

17 октября 2020

Красная шапочка

Приходила девчонка, смотрела в глазу Ивану,

Говорила: «Нет волка. Он выбрал не верный путь.

Но ты сам виноват — пролежал на своем диване,

А теперь хоть сорви себе голос, но не вернуть».

Крутит девочка кончики ленты от красной шапки,

Поправляет на шее висящий на нити зуб.

«Я следила за ним, признаюсь, и его повадки

Наизусть заучила. Волк был невозможно груб.

Ты, конечно, дурак, но твой волк был еще дурнее:

Он почти как поэт — те совсем не умеют жить.

Они дышат стихами. А если убить сумеешь

Их стихи, то у Клото одна оборвется нить.

Дуракам не везет, это главная из ошибок.

Им должно повезти: не в почете у них закон.

Они выложат слово любое из пары льдинок».

Улыбается девочка, Ване глядит в лицо.

«Ты не бойся меня. Мы все дети у звезд под боком.

И себя не кори слишком сильно, не нужно, Вань».

Убегает девчонка волчицей с огромным волком.

Волчья верность и волчья любовь — это звездам дань.

17 октября 2020

Барышня

Солнце путалось в прядях волос и твоих глазах,

Заплети нашу осень, дели ее на прощение,

Россыпь золота в косах сливается с озарением,

Что ты сделала, барышня, с сердцем в своих руках?

Сердце вышито крестиком тонких чернильных строк,

Акростих — отражение в слове мечты и имени.

Тают лица в бумаге неясной прерывной линией,

Обнажая и суть обольщенья, и суть тревог.

Протяни мне ладонь, посмотри в полумрак зеркал,

Что ты видела, барышня, в гаснущих отражениях?

Протяни мне ладонь, я всего лишь твое сомнение,

Опьяненная сущность дозволия правит бал.

Ты пьяна бевозвратно, несказанно, я как ты.

Наше солнце запуталось, сердце щемило осенью.

Я тобою, ах, барышня, барышня, снова брошена

В недосказанность строк с легким привкусом пустоты.

19 октября 2020

Призрак

Самайн приходит, время открывать

замки и двери, слушать, слушать, слушать,

как в ночь ворвется бешеная рать,

как вместе с псами в мир ворвутся души,

которые хотят, как люди жить.

Готовь дрова. Мы сядем у камина.

В глазах огня растают миражи.

Сегодня, в полнолунье, вечер длинный.

Не верь, мой мальчик, в злое волшебство,

добро и зло — нет, не для этой ночи.

Задерни шторы, здесь пока светло

и мир Самайна робок и непрочен.

Укройся пледом, не сиди в дверях —

гостей спугнешь и лето не воскреснет.

Туман октябрьский стелется в руках,

и осень возрождается из детства.

Ты слышишь, как скрипят ключи в замке?

Привратник-призрак сторожит ворота.

Мы — дети Лун, мы отданы земле,

чтоб душам в мир показывать дорогу.

С небес до края не видать ни зги,

с окраин к небу тянутся туманы.

Мы призракам-привратникам сродни.

Взойдет луна, и мы воскреснем сами.

Самайн приходит, время открывать

сердца и души, слышать, слышать, слышать,

как в мир идет таинственная рать,

как в эту ночь никто не станет лишним,

не нужным ни другим и ни себе.

Сегодня полнолунье, это значит,

что я вернусь к праматери-Луне.

И провожатым станешь ты, мой мальчик.

Ты думаешь, что я сошла с ума.

Но лучше сумасшедшим и счастливым,

чем тем, кто болью опьянен сполна

и справиться с тоской совсем не в силах.

А я поверю в ночь костров и тайн,

и, что луна соскучилась, поверю.

Ты слышишь, по земле идет Самайн?

Привратник-призрак открывает двери.

23 октября 2020

Ведьма

Закрыты двери, пламя платит дань

кострам небес под строгим взглядом ночи.

Стучится в дверь невстреченный Самайн,

поставивший на лете многоточье.

За ним придет угрюмый мерзлый дым.

И след за следом тянется по кругу.

Луна горит ни мертвым, ни живым.

Из темноты туман протянет руку

за подаяньем — толикой тепла.

Любовь с теплом — людской рецепт для счастья.

Сидит девчонка-ведьма у окна,

и влажным носом трется о запястье

лесная хтонь, самайновский морок,

осенний потерявшийся звереныш.

Какой от чародейства нынче прок,

когда его не ценишь и не гонишь?

Привратник-ведьма смотрит в облака,

под облаками спит угрюмый город.

Девчонке смотрит темнота в глаза

и ищет, несогревшаяся, повод

залезть под кожу, спрятаться внутри,

вдыхать огонь любви и инквизиций.

И пусть она сама тогда сгорит,

но в ночь Самайна ведьмой возродится.

Не знает темнота, что нет огня,

что средние века давно угасли.

В глазах девчонки дышит пустота.

Лесная хтонь устроится на пальцах

и узкими зрачками смотрит в ночь,

молчит, дрожит и дышит, дышит, дышит

золой костров.

Туман уходит прочь,

под своды ледяной, заснувшей крыши.

Девчонка-ведьма помнит тот рецепт,

где капля теплоты рождает веру.

Но в этом мире человека нет,

который ей отдаст ключи и двери,

ключи от сердца, памяти, души,

который возродит под кожей пламя.

Она задует фитилек свечи,

и в городе последний свет растает.

По улицам шагает в ночь Самайн,

Привратник-ведьма щелкает ключами,

чтоб небеса принять успели дань

и чтобы сказки возвратились сами.

24 октября 2020

Древние боги

От станции отходят поезда по шпалам в ночь, рожденную из песен.

По рельсам в дым протянется судьба богов, людей и тех, кто не воскреснет.

И слуг богов – привратников любви, предтеч разлук, предвестников прощенья.

И от макушки неба до земли невстреченные ищут возвращенья

в забытый город. В городе дорог не сыщешь, как иголку в стоге сена.

Свернется ночь вокруг уставших ног.

Смотритель ночь устроит на коленях.

Все поезда ушли в осенний путь, оставив вместо листьев грусть и память.

Казалось бы, их так легко вернуть.

Казалось бы, их так легко оставить.

Но если любишь – выпусти из рук, зачем держать, когда обоим страшно,

что время не успеет сделать круг, любовь, мечты... все станет вдруг неважным?

Вернется поезд, как пройдет Самайн по городу, по небу и по людям,

когда найдется спрятанная грань тоски и счастья. Радость, верно, будет

той нитью, что опутает весь мир, скрепив богов, их слуг и их пророков.

Вернется поезд, как всегда, один, привратник снов, приют для одиноких

прощенных душ, ни мертвых, ни живых, тем более, не ищущих прощенья.

Смотритель прячет время для двоих и вместе с ночью дышит возвращеньем

осеннего тумана над землей.

И он, и ночь – два древних звездных бога.

Любовь не возвращается домой.

Любовь всегда живет у них под боком.

25 октября 2020

Пачка сигарет

Если есть в кармане пачка сигарет,

это значит, будет лето и туман.

Мы глядим с тобой в безоблачный рассвет,

он похож на разноцветный параплан.

Тает ночь сухим разбавленным вином,

группа крови... нет, неважно. Все не то.

Мы с тобой мечтали только об одном...

Выдыхаем на последнем звуке: «сто».

Ночь утихла. Занимается заря

И краснеет, виноватая, от вин.

Мы, наверно, летом встретимся не зря.

Мы хотели искупления от зим.

Небом смотрит в нас безоблачный рассвет,

В тишине так трудно отыскать слова...

Я, наверно, просто пачка сигарет,

Позабытая на стуле у окна.

27 октября 2020

Ах, мне так страшно...

Ах, мне так страшно засыпать в объятьях призрачной метели,

дышать морозом и не знать, когда вернешься ты. Недели

след за одной спешат, спешат вперед по проклятому кругу.

Ты променяешь нежный взгляд на бессердечную подругу.

Огонь волос, огонь в глазах и ледяной руки касанье.

И я читаю на губах, какой ценой очарованье

дано красивой, неживой, но по-живому злобной кукле.

Как больно засыпать одной, и нелюбимой быть как жутко.

Пожар в груди, пожар у щек — румянец сыгран, бис и браво.

Тебе, конечно, невдомек, что и тобой она играла,

как с каждым встреченным. Вино пьянит, и сердце бьется чаще.

Здесь все придумано давно, виновность в винах не обрящешь.

Как много пафоса в словах, как мало сделано по сути.

Я прячу имя на губах, твое, отравленное ртутью.

Ах, мне так страшно засыпать в руках губительной метели.

Как много сказано опять.

Как мало понято на деле...

28 октября 2020

Я приручила волка

Когда рождаются волчата, на небе вспыхивают звезды.

Так ночь придумала когда-то: влюбляться никогда не поздно.

Волчица в волке ищет нежность, а волк в волчице ищет друга.

И если надо, бесконечность свернется из восьмерки кругом.

В судьбу, конечно, странно верить, но иногда она приходит

и открывает в душах двери, по этим душам бродит, бродит,

ища второй замок на сердце.

И мы с тобой — такие души.

Под ребрами привычно тесно.

Ты слушай, милый, слушай, слушай.

Мы жили здесь, давно, другими, два желтоглазых в серых стае.

И тишина дрожала в жилах, когда туман над нами таял,

когда мы нянчили волчонка, гадая прошлое по звездам.

Ты вспомнил? Да конечно, вспомнил.

Влюбиться снова? Нет, не поздно.

Ночь треплет серого по холке, скользит ладонями по коже.

Я снова приручила волка,

И он в меня влюбился тоже.

28 октября 2020

Да какие секреты у дурней?

Да какие секреты у дурней, скажи на милость?

Ну, проглотят наживку. Ну, будет твоим дурак.

И зачем тебе, славная, странная эта близость,

Когда оба вы знаете: все происходит так,

Как не вам захотелось, а как завернулись нити,

Назови их судьбой, хоть проклятьем. Не важно суть.

Ты влюбляешься в волка, а он все мечтает выйти

Из любовно-опасной ловушки и жизнь вернуть,

Ту, свободную, что не клеймили собою кольца,

Ту, где бродит по спящему городу брат Иван.

Он устал. Понимаешь? Безвременье оборвется,

И часы заспешат, признаваясь, что был обман.

Все исчезнет. Секунды растают, минуты стихнут.

И да хоть захлебнись своим плачем. А волк причем?

Ты хотела влюбиться, в ответ разбудила лихо.

Отпусти пока рано, пока он не приручен.

Да какие секреты у дурней? Тебе виднее.

И ни волк, ни Иван — дураки. Не тебе ли знать?

Ты ночами мечтаешь о том, чтоб влюбился серый,

А когда он с тобой — так не хочется отпускать.

28 октября 2020

Я тебя...

Здравствуй, милый мой, я тебя...

Нет, не так. Я не помню слов.

Я, наверно, тебя ждала.

Я, наверно, рождалась в срок

из запутанных в строках рифм,

силуэтов и резких фраз.

Я придумала вечный миф,

да и верю в него сейчас.

Я с тобой... все не то, не то.

Дрожь бежит по рукам, спине.

Выдох. Вдох. Я собьюсь на «сто»

и застряну в самой себе —

той мечтательно-глупой, той,

чья наивность не знает мер.

Забери, забери домой.

Стих рождается грязно-сер,

и чернила разлиты в нем,

нет имен, да и рифмы нет.

Я придумала вечный сон.

Мне так страшно узнать ответ.

Успокой меня, как всегда,

отогрей на своей груди.

Здравствуй, милый мой, я ждала.

Как же сильно тебя... прости.

28 октября 2020

Иллюзия игры

Игра в иллюзии, игра без права, правых не приимем.

Ложатся карты вдоль стола, и в этих картах наше имя

одно двоим, одна им масть. Я уповала на безгрешность.

Но в картах так легко пропасть и не вернуться, к той, что прежде

была за карточным столом. Крупье, нет, демон-искуситель.

Ты как всегда молчишь при нем. Ах, карты, странная обитель

порока, алчности, любви... Нет, страсти. Страсть всегда зловещей

казалась только нам двоим. Ты слышишь? В ночь стучится вечер.

И сколько здесь мы? День ли? Ночь? Года, столетия? Мгновенье?

Ах, господа, ступайте прочь!

Все ставки сделаны. Наверно.

Ах, господа!

Глаза пусты. И только Пиковая дама глядит в меня из пустоты.

Здесь все мертвы.

Игра обманна.

29 октября 2020

Лисьи сны

Осенью рождаются туманы в лисьих снах и в лисьей рыжей шерсти.

Осень начинается с обмана, что она уйдет, когда поверят

огненной красавице-плутовке в ночь Самайна, все следы случайны.

Осень будет непривычно кроткой, если позовешь на чашку чая.

Рыжая на палец крутит локон, смотрит в лес, где спрятались лисицы.

Город завернется в узкий кокон, он ночами нам с тобой приснится,

позовет к себе на пир Самайна, принесет дожди, грозу и тучи.

Осень начинается с обмана? Не найдется ничего получше,

хоть ищи от края и до края, загляни на небо и в колодцы.

Лисий сон, как ворожба, растает и под сердцем нашим разобьется.

Осень манит огненную свиту. Цепь следов протянется по листьям.

Мы уйдем и будем с нею квиты, обернув наш город шерстью лисьей.

29 октября 2020

Я так ужасно влюблена

Я так ужасно влюблена! Дрожат ладони, щеки алы,

ах, я, наверное, больна. И мне, конечно, слишком мало

немых касаний, жара лиц и блеск в глазах неприрученных.

Неосторожный взмах ресниц... И Дама дышит обреченно,

тугой корсет крадет слова. Лови дыхание, покуда

твоя влюбленная жива, пока колоду-смерть тасуют.

Я так ужасно влюблена, и ты — прощальное несчастье.

Ведь я влюбилась в короля не нашей масти.

2 ноября 2020

Константа

Константа дней, константа нас... Нет, мы с тобой не постояны.

Огонь листвы танцует вальс. Лисички прячутся в тумане,

и заметут хвостами день, и проведут хвостом по ночи.

В листве родится наша тень, а это значит... Впрочем... Впрочем,

чего искать в сухой листве? Клубок свернувшихся лисичек?

Мы заигрались в тишине нечеловеческих обличий.

Давай останемся людьми и спрячем в норах хвостик рыжий?

Родится осень из любви и будет, как и мы, бесстыжей.

2 ноября 2020

Вкус поцелуя

Вкус поцелуя — знак любви? Вкус поцелуя — знак несчастья?

Считай стук сердца: раз, два, три. И пусть король не вашей масти,

зачем тебе печаль, обман? Наряды — чертово обличье.

Смотри, как вечер рвет туман. Найдешь в том вечере отличья

от предыдущих ста ночей? От прошлой полнолунной ночи,

когда ты в шепоте свечей меня заставила пророчить

о вашем счастье, вашем с ним, любви земной, любви небесной.

Я? Издыхаю от тоски? Да бог с тобой. Конечно, лестно,

мечтать, что карты все лежат у ног твоих и жаждут слова.

Но в этом мире много карт, и королев безумно много.

Вкус поцелуя — сладкий яд?

Скорее привкус облегченья.

Тобой обманываться рад.

Ты мной, наверно.

2 ноября 2020

Осень и город

Осень прячется по углам, город прячет замерзший нос.

«Не отдам его, не отдам», — шепчет осень совсем всерьез,

она кутает город в плед, согревает имбирный чай.

Город смотрит в нее ответ, улыбается: «Не скучай.

Здесь, всего-то, промчится год и вернешься, котенок, вспять».

Осень лезет к нему под бок. Почему? Почему опять,

чуть привыкнешь — и вот пора, чуть полюбишь — и нет любви.

Для вселенной ноябрь — игра, а для осени — пустыри,

лабиринты из тупиков, где все двери ведут в котел.

Ключик спрятал один божок в семицветный, в дыму, костер.

Спицы строго стучат, и нить выбирается из клубка.

Он поправится, будет жить, будет ждать ее, как всегда.

Город щурится, тронет прядь красно-рыжих, как медь, волос.

Он влюбился в нее опять, и конечно, опять всерьез.

По-другому нельзя никак. Он закутает осень в плед.

Крепкий чай — это добрый знак. Он ее не отпустит, нет.

«Вот поправлюсь, котенок, и заживем».

«Заживем, родной», —

осень жмурится от любви. Все пройдет и вернет домой

тот ноябрь, что вселенной — ключ, а для города — счет петель.

Осень вяжет узор из туч и вплетает в него метель.

2 ноября 2020

Я ухожу

Я ухожу. Значит, осень. И значит, час.

Час расставаний, час близости, час горчит.

Стоит разлить по бокалам тягучий джаз,

Стоит вдохнуть запах ветра в последний раз.

Вечно молчали, и в эту ночь мы молчим.

Дождь барабанит о стекла, ты слышишь крик.

Реквием. Выстрел дуэли. И скрип пера.

Я задыхаюсь, но это всего лишь миг.

Старые раны, я к ранам давно привык.

Только, как прежде, не знаю, как умирать.

Я ухожу. Значит осень. И значит страх.

Страх не вернуться, как мир обретет итог.

Страх не заснуть в твоих, теплых, как ночь, руках.

Я остаюсь персонажем в твоих глазах.

Просто герой, что творца разлюбить не смог.

4 ноября 2020

Старуха-ведьма

Старуха-ведьма расплетает нить,

и вьется нить, как жизнь, по кругу вьется.

Из этой пряжи ведьма хочет сшить

ту сказку, что под осень признается,

что и не сказка вовсе и не ложь,

хотя, ты знаешь, в сказке много правды.

Колдует ведьма, осень варит дождь

и в листопад кладет людской отравы:

печаль, разлуки, может быть, обман,

тревоги не разобраны по масти.

Но человек обманываться сам

безумно рад и в этом видит счастье.

Дурное? Пусть. Нелепое? Пускай.

Плетет клубок старуха. Из-под пальцев

рождается не тот забытый рай,

а та земля, в которой смысл рождаться —

единственный и самый верный знак.

И сказке в этот час пора родиться.

И до тех пор, пока горит очаг

под крышей ведьмы — сказки будут сниться.

4 ноября 2020

Ты лети...

Ты лети через край небес, через запад и на восток,

через ночь и угрюмый лес. Посмотри, как твой путь далек:

ало-красная россыпь крыш, и на стенах — глазенки сов.

И в одном из них — твой малыш. Слушай. Слышишь небесный зов?

Через ночь, через кромку туч, через утро к тебе в кровать?

В клетку спрячешь последний луч — так не хочется отдавать.

Так бывает в осенний день, когда вечер длиннее дня.

Совы кутают осень в тень, укрывают крылом тебя.

Ты лети через край земли, ты лети через сон на юг.

Хватит ночью одной бродить, хватит делать над крышей круг.

Спит ребенок и ждет свой сон, спят совята, и ждут дождя.

Возвращайся скорее в дом.

Быть без дома никак нельзя.

4 ноября 2020

Создатель

Мальчик выбежит ночью из дома, наденет крылья.

Он пригладит чуть влажные перья, раскинет руки.

Мир становится мальчиком, мальчик чуть меньше пыли,

только сердце большое. Он в небе напишет звуки

и раскрасит слова, нарисует на них китенка.

Он придумает музыку, к тучам протянет струны.

И мелодия нового мира родится звонкой,

и на эту мелодию выйдут из дома люди.

Звездопадом рассыплется небо, и люди вспомнят,

как они засыпали под пение колыбельной.

Поначалу, им будет, наверное, очень больно,

что их детство исчезло и встретиться не посмеет

с взрослым Пеном и выросшим в взрослого лиса-принца.

Каждый прячется в взрослости, только в душе ребенок.

И, наверное, каждому хочется, чтоб приснились

и планета сокровищ, и в небе — живой китенок.

Мальчик выбежит ночью из дома, коснется скрипки.

А она отзовется мелодией спящих звуков.

Ну и что, что он взрослый? Мир взрослости слишком зыбкий.

Мальчик падает в небо и миру протянет руки.

4 ноября 2020

День коронации Анны Болейн

Девочка Анечка падает на кровать,

плачет в подушку: кошмары во сне опять.

Темные локоны стелются по спине.

Боже мой, Боже... Нет знака судьбы ясней.

Бьется под сердцем пульс, ниточкой вяжет сон.

Будет наследник, и девочке будет дом,

любящий муж, счастье с радостью без границ.

Анна глядит на народ, но не видит лиц:

все англичане похожи, как близнецы.

Чувствует Анна, как дышат из пустоты,

смотрят в затылок. Отнюдь не хороший взгляд.

Девочка знает, так скалится в спину ад.

Вздрогнет тихонько, прижмет к животу ладонь.

Нет, показалось.

Виски обжигает боль.

Снова мерещатся тонкие рукава,

цвета такого, какой не была трава

в утренний час, час дневной и вечерний час.

Сколько она танцевала с ним? Сколько раз?

Анна ловила тяжелый сверлящий взор —

зла королева, но счастлив ее король.

Пусть. Не беда. Ну хотя бы не в этот день.

Узкие кольца на пальцах. За ними — тень.

Шепот проклятия так не сорвался с губ

той, чей любимый теперь не ее супруг.

Нет, только слышно негромкое им в ответ:

«В день моей смерти наденьте лимонный цвет».

Желтый — цвет радости, траура для других.

Боже мой, Боже... оставь лишь для них двоих

шепот любовный и детский начальный крик.

Вечер пьянит. Этот вечер ужасно дик.

Темные локоны спрятаны под платок,

Анечка больше не знает ни рук, ни ног:

тело болит от лодыжек до головы.

Ну почему все супруги его плохи?

Кто наложил эту порчу на их судьбу?

«В день моей казни...»

Мир катится в пустоту.

Девочка Анечка плачет на простыне.

Руки кладет на живот — никого в нем нет.

Ей все приснилось, от бала и до любви.

Пусть это сон.

А у Анечки не боли.

8 ноября 2020

Обида

Я блуждаю во сне, он страшно... нелепо дик.

Зажимаю ладонью рот, чтоб не выжил крик

Из искусанных губ, на них — ало-красный сок.

Я была той девчонкой из робких и недотрог.

Я глотала ночами слезы, пока рассвет

Не являлся под утро. К лучшему? Или нет?

Я сходила с ума, час к часу и день за днем.

Темноглазая нежность крутится над огнем.

Что поделать, когда внимания дефицит?

Я кусаю подушку. Пусть. Оно. Не. Болит.

Страх-растерянность-правда, мне не хватает сил.

Разве можно обидеть тех, кого ты любил?

Пальцы замерли возле узких холодных плеч.

Убиенный молчаньем плач не погасит свеч.

Ночь приходит под вечер, ночи тебя не дам.

Как держать обиду на тех, кого любишь сам?

Я блуждаю во сне, чтоб в нем отыскать и нас.

Может к аду печаль в предутренний темный час?

Темноглазая нежность вьется у наших ног.

Я все та же девчонка из робких и недотрог.

10 ноября 2020

Коммунальная галактика

В уши противно вопит будильник, значит, пора вставать.

Снарк запускает в него подушку, жалко скрипит кровать.

«Раньше поднимешься — все успеешь», — кто же так нагло врал?

Разве успеешь, когда на офис снова упал аврал?

Он завернется в одежду, тихо выползет в коридор.

В доме молчание, Снарк крадется в кухню, ну точно вор,

С вечера кажется оставалась гречка и колбаса.

Пуст холодильник, плита пустая. Надо же, чудеса,

И чудеса — как всегда, соседи. Все, что не так лежит

Перекочует в карман, захочешь — их не поймать на лжи.

А на орбите с едой проблемы месяц поди шестой.

«Только закончится здесь работа — сразу вернусь домой».

Взгляды косые, в лицо — улыбка, в спину — всегда ворчат.

Стать добровольно чужим, конечно, очень нелепый шаг.

И для чего было всех тревожить, рыскать по всем углам

Ближних и дальних галактик. Это, кажется, ритуал:

Делать полсотни вещей дурацких, с умным лицом, всерьез.

Мол отморожу назло любимым уши и даже нос.

Вещи серьезные, да, наверно, могут и подождать.

Снарк достает из кармана фото, чтобы опять вздыхать

И ненавидеть себя за то, что будет еще раз год.

Снарку несказанно повезло: милая все поймет,

Вытерпит, выдержит, поворчит, мол, он сошел с ума.

Снарк на огонь ставит кашу. «Вот... как у меня дела?

Вроде не плохо, не хорошо. Только б район сменить.

Из коммуналки уехать, может, так и начнется жизнь».

Он никуда не уедет. Это, кажется, ритуал.

Зря из планеты ко всей вселенной шел столько лет сигнал?

13 ноября 2020

Безработный демиург

Черные дыры рождаются из глубин

Душ демиургов и крепят к себе любовь,

Из галактической пыли к ядру земли

Ниточкой тянется память из нужных слов,

Тех, что хотелось бы слышать. И в них пропасть —

Самое лучшее чувство из чувств земных.

Бездна навстречу словам раззевает пасть,

Но пропадает, бездонная в них самих.

Бездна такая же вьется змеей в груди,

В кокон свернулась вселенная в час быка.

И демиургу работу... да как найти?

Ноша создателя мира не так легка,

Как показалось бы в первый и третий раз.

В спячке планета, планета взяла отгул.

Взять бы, закрыть под замок, запереть, сейчас.

Но демиургу приказано отдохнуть.

Кем? Галактическим цетром? Дырой внутри?

Связаны руки прочнее любых цепей.

Крутят беззвучно недели календари.

Смотрит создатель на бездну и тает в ней.

Черные дыры пускают побеги вглубь

Душ демиургов, чтоб было зачем им жить.

Слово создания пусть не сорвется с губ —

С космоса к центру земли протянулась нить.

15 ноября 2020

Автоматизм

Кольцевая дорога раскрутится по спирали,

я шагаю по ней, но конца не могу найти.

Сколько времени отдано? Мы даже больше взяли,

но не поняли вовсе, как нужно, его пройти.

Половину от жизни учились, как жить нам дальше,

а другую — учили, как выжить, других людей.

Где закончится общее? Там, где начнется наше?

Не-Азимовы птицы прицелятся в спину мне,

смотрят, хмурые, черными дырами из глазниц, и

от этого взгляда взорвется поди звезда.

И, когда я умру, я хочу обратиться птицей.

А когда я воскресну, то вспомню того себя,

что молился ночами: «Р — значит Ракета», честно.

И по-Рэевски свято мечтал улететь на Марс.

А когда я вернусь, обязательно встречу детство.

А когда повзрослею... Нет, глупо в который раз

отдавать чуждой взрослости старенькие ракеты,

деревянные сабли и огненно-рыжий флаг.

Кольцевая дорога раскрутится прямо в лето.

Я спешу за спиралью, вдыхая на каждый шаг.

Я успею в последний трамвай на пустом перроне,

прижимаюсь ладонью к стеклу и смотрю в стекло.

Прожигать свою первую жизнь — это очень больно,

а потом привыкаешь, на сотый — совсем легко.

И почти в автомате зашторишь в вагоне окна,

и почти в автомате кондуктору сдашь билет.

Не-Азимова птица садится на шаткий столик,

клонит голову набок и словно бы ждет ответ.

Я хотел бы ответить, да только слова пустые.

Да и сам я пустой, будто робот, ни дать, ни взять.

Я однажды исчезну и вырасту в новом мире,

но и в тысячный раз так не хочется умирать.

15 ноября 2020

Лицензия на черную дыру в кармане

Тянет маленький к черному космосу пальцы-ветки,

и в глазах у Вселенной мерещится силуэт.

Силуэт этот прячется ночью в бетонной клетке

и дрожит за замками, пока не взойдет рассвет.

А когда рассветает, торопится на работу.

Он всегда пунктуален, что можно сверять часы.

Шепчет маленький в спящую бездну негромко: «Кто ты?»

Силуэт смотрит в космос: «Мы в мире совсем одни?» —

но ему до устройства Вселенной какое дело?

Да и если есть дело, то времени нет совсем.

Взять бы отпуск, уехать и думать на воле смело.

Только выбрать бы место такое, чтоб близким всем,

и друзьям, да и просто знакомым закрыты б двери.

Тишина — это редкое счастье на наши дни.

Он, конечно, поверит, да только... довольно веры

в то, что в мире не будет ни спешки, ни суеты?

И, когда за спиной никого, он глядит на звезды

и мечтает до дрожи коснуться звезды рукой.

И когда они падают — сердцу его тревожно.

Он хотел бы и сам научиться летать давно.

А еще иногда ему кажется, словно космос

забирается бездной под душу и шепчет там.

И тогда ему кажется, будто он слышит голос.

Никому не расскажешь — подумают, что обман,

или хуже, что съехали крыши. И что докажешь?

Если мысли придумать — они разнесутся враз.

Силуэт дышит космосом, может, ему однажды

хоть во сне померещится предок вселенных рас.

Дом, работа, закаты, рассветы, не хватит силы.

Он готовится в отпуск и место уже нашел —

старый дом на окраине крошечных черных дыр, и

лицензия прямо в кармане на этот дом.

***

Тянет маленькие тонкие руки, и слышен шепот

к черной бездне галактики, спрятанной в темноте.

Смотрит в темное небо обычный бездушный робот,

что-то силится вспомнить, то, что позабыл в себе.

Ему помнятся черные дыры и дом бетонный,

ему кажется, он в прошлой жизни умел летать.

Робот знает, раз хочется вспомнить — то точно вспомнит.

В космос падает маленький робота в нем искать.

17 ноября 2020

Вигилант

Считай по пальцам: дважды два — четыре.

Не сходится? Тогда считай сначала.

Мы встретимся с тобой в прямом эфире,

и одного эфира будет мало.

Когда на орбитальной — праздник, значит,

по небу кто-то расплескает Млечный.

Не забывай глядеть на звезды, мальчик,

те, что уходят ночью в бесконечность.

За ними, говорят, живут пираты,

мошенники, домушники и воры.

Ты вигилант, тебе не надо платы,

которая не влезла в договоры.

Ты не смотри, как на врага народа.

Все тайны тайной долго слыть не могут.

Ты днем — ведущий светового года,

а ночью ты выходишь на охоту.

Считай по пальцам: дважды два — «отлично».

Один за двух. Орбита прячет дыры.

Когда на орбитальной — праздник, лично

ведешь отчет со станции в эфире

и в телескопе Хаббла смотришь в звезды,

выискивая в небе звездолеты.

Для самосуда нет значенья «поздно»,

и этим самосудом будет кто-то,

чьи мысли выстилают тропы к аду.

А если ада нет — то в подпространство.

Ты избегаешь встреч с любой неправдой

и начинаешь сам ее бояться.

Считай по пальцам: дважды два сегодня

становятся обычной скромной тройкой.

Ты вигилант, кровь требует погони.

И кровь в висках пульсирует так громко,

что кажется, что будто не с тобою.

Ты смотришь в телескоп в пустынный космос.

Благие мысли — вовсе не святое.

Ты ненавидишь и себя, и голос.

Проснешься среди ночи на постели,

уставший после праздничных эфиров.

Ты вигилант? Дурное сновиденье.

Считай по пальцам: дважды два — четыре.

17 ноября 2020

Тоска

Птица-тоска, улетай от меня в туман,

Птица-тоска, нет, возьми и меня с собой.

Я так устала выслушивать весь обман,

Я так хотела от чувства сойти с ума...

Переиграла. Что делать мне, неживой?

Птица-тоска, унеси за собою в ночь,

Кутай крылом словно шалью, смотри в глаза.

Я не могла ни себе, ни тебе помочь,

Боже мой, боже... утешь меня, выкинь прочь,

Только заставь меня снова забыть себя.

Сколько по времени я не пишу стихов?

Впрочем, не так. Я пишу, но выходит мрак.

Память закрыта на сотню плохих замков,

Птица-тоска улыбается мне без слов.

Я доигралась, наверное... Пусть. Пустяк.

18 ноября 2020

***

Ты живешь настоящим. Я с прошлым, наверно, на "ты".

Бьется в окна зима, я, наверно, ей ночью приснюсь.

Выползаю ночами из сумрака и темноты,

Я боюсь засыпать, я боюсь просыпаться. Боюсь...

Если я не приду, ты, конечно, забудь обо мне.

Если я не вернусь, ты, конечно, не вспомнишь меня.

Я блуждаю по кругу, тону на такой глубине

Беспорядочных знаний, что выйти из бездны нельзя.

Я закрою глаза, мне приснится неправедный шторм,

Черно-синее небо и отсвет сгоревшей зимы.

Ты живешь настоящим и вечно останешься в нем.

Я по-прежнему с прошлым, где снится ушедшее "мы".

18 ноября 2020

Нервный тик

К черной дыре вместо сердце давно привык,

Было и страшно, и больно сперва ночами,

Кажется, так и получен был нервный тик,

Детский кошмар прижимает к худой груди,

Просит у космоса, чтобы не отобрали.

Этот кошмар — он остался ему от тех,

Имя которых он, может, не помнил вовсе.

Снятся ночами дом... домик, зарытый в снег,

Теплые руки и ласковый женский смех.

А просыпается вечно в туман и осень.

«Прошлое прошлому, только не уходи,

Если уйдешь — обязательно выкинь за борт, —

Мальчик клянется, что душат его дожди,

Гладит кошмар по макушке, — прости... Прости».

Худшая мука — влюбиться в свою отраву.

Выйти из времени, время направить вспять

И обратиться в ничто, чтоб воскреснуть в прошлом.

Мальчику эту машину легко собрать,

Прячет кошмар в рюкзаке, чтоб не потерять:

Он привыкает быть хитрым и осторожным.

И вместо тока пропустит свою дыру,

Время свернется в клубок, начинает слушать:

Вечность за вечностью тянется на полу,

Мальчик хотел больше жизни поймать мечту,

Только успел потерять и ее, и душу.

С первой секунды, наверно, все шло не так,

Впрочем, гаданье по Млечному не поможет.

Он стал машиной? Ах, боже, какой пустяк.

Вот и второй нервный тик.

Только знаешь, как

Жить в новом времени с белой дырой под кожей?

23 ноября 2020

Марта и город

Пока младенец-город спит в руках,

пока планету держат три кита,

живет у моря Марта, пишет дни

в скрижалях тех, которые даны

на память людям или просто так.

Ночь от ночи плетет за шагом шаг.

Младенец-город слеп и оглушен.

Взглянув на город, исчезаешь в нем,

как в бликах бездны, в пустоте зрачков.

Себя теряешь, рухнет мост из слов:

слова и мысли канут в пустоту.

Шептало море: «Я спешу... Спешу...»

А может, это шепот с женских губ,

печально-строг и непривычно груб,

он пахнет ночью, лунным серебром.

Услышав шепот, исчезаешь в нем.

Такая чертовщина, не поймешь.

Идет у моря Марта, пишет дождь,

она не человек, не демиург,

она лишь та, кто замыкает круг

из подпространств, личин и городов.

Протянется в скрижалях вязь из снов,

молитв, надежд и суеты сует,

и в этой вязи не найти ответ,

ведь все, почти, ответы в нас самих.

Малютка-город спит, и дождь притих.

Пока планету греют три кита,

живет у моря Марта и пока

мир-рыба воскресает с головы,

то будет ночь, за ночью будут дни.

Младенец-город спит, ему во сне

шептало море: «Я спешу... к тебе...»

25 ноября 2020

Третье измерение

Когда твой детский бог глядит в прицел:

"Ты вырос, принц, ты сильно повзрослел"

Наталья Захарцева

Сердитый детский бог грызет мундштук,

Ребенок вырос, время срежет круг и завернет столетия в спирали. Растает детство шапкой полюсов. Ты слышал миллионы голосов, и эти голоса не умирают.

Они приходят, топчутся у сна, прозрачные, почти как в небесах, и тянут к пальцам призрачные руки. Их видишь, но не можешь оттолкнуть.

То прошлое не склеить, не вернуть.

Ты сам похож на Маленького Мука — обиженного всеми и на всех.

Обида отравляет прежде тех, кто ей приносит жертвоприношенье из времени, из близких, из любви.

И ты живешь по-прежнему один. И в ней одной влюбляешься в забвенье.

На цыпочках блуждаешь у орбит

и ловишь в старый шарф метеорит,

которому не стать метеоритом,

пускаешь плоский блинчик в пустоте,

ладонью машешь вакуумной сове.

Сова тебе ответит на санскрите.

А ты ее, наверное, поймешь.

Не отвечай: ответ рождает ложь.

От этого в три сотни раз больнее.

Серьезный детский бог всегда суров,

Ты просишь, как всегда, без лишних слов:

«Сотри из мыслей третье измеренье,

Чтоб мне не слышать эти голоса.

Я знаю, все решают небеса».

И в лихорадке просьба хрипло рвется.

Они зовут: любимая и лис.

Они не в этом мире родились,

А из осколков утреннего солнца.

Как было в детстве просто и легко: дом, дерево, дорога-молоко, по глобусу сова бредет, хромая.

Разрезать б круг, чтоб добрый детский бог чертил по кольцам сеточку дорог.

Ты шепчешь голосам: «Я вас... прощаю».

28 ноября 2020

Забудь

Рассыпан снег, как сахарный песок, и тянется по снегу сеть дорог — как птичий след, как клякса на странице.

И эта сеть дорог в который раз совой безумной все не сводит глаз, печатая забвение на лицах.

Крошится в золотую пыль кирпич.

Стать явью предрешенному — тот бич, который иногда страшнее боли.

И серебро облезет с башмаков, и городу под пальцами богов оставят опечатанную долю.

Замрет светильник в платяном шкафу.

Попросишь чая — чая не нальют.

Все спрятались в домах, зашторив окна, боятся, что их небо упадет.

Хронически устало бродит год, и году тоже очень-очень больно. Листает календарные листки, из прошлых дней построит корабли, их не держать под сердцем, верно, проще.

«Кораблики, поможете в пути?»

На них в ответ зажгутся фонари.

Настенный календарь худой и тощий.

Последний. Тоньше пряника теперь.

Ты постучишь — тебе откроют дверь, а за порогом — ни души, ни тела. А на полу рассыпался фарфор.

Не заходи в обманно-сладкий дом: здесь потерять себя — пустое дело.

Здесь брат с сестрой поставили капкан на осень, время, гостя и туман.

Дождись, пока последний лист сорвется.

Тогда уставший год заснет в шкафу, все корабли останутся в порту и время никогда не оборвется.

Рассыпан снег, как сахарный песок, и тянется на небо сеть дорог, такая, как узоры паутины.

Ты выйдешь за порог, и тишина.

Забудь, забудь, что прожито сполна, забудь про все: ведь сказок нет в помине.

29 ноября 2020

Не спеши

Не спеши, я прошу тебя,

Нам осталось совсем чуть-чуть.

Знаешь, прошлое не вернуть.

Я в тебе захлебнусь сама.

Я прошу тебя, не молчи,

Разговорами не насытимся.

Слово крепче любви и близости

И ранимее тишины.

Расскажи мне, чем дышишь ты,

Расскажи, я возьму печаль.

Только... только не отстраняй,

Только... только не уходи.

Ну а если уйдешь, всегда

Буду ждать. Вот мое пророчество:

Никогда ко мне не воротишься.

Я тебя отпущу, любя.

29 ноября 2020

Анна

Я стучусь: «Моя Анна, Анна!»

Я кричу, но она не слышит.

Птицы падали с неба в крыши,

Анна спит, она так устала,

Что вагоны сходили с рельсов

И что масло пролили мимо.

Я разбилась о грани льдины

И, наверное, стала песней.

Или птицей. Бескрылой птицей,

Потерявшейся где-то в людях,

А точнее, в одном... ах, глупость

Находить свое имя в лицах

Тех, с кем ты никогда... Ты слышишь?

«Анна, Анна!» — мой крик под кожей.

Мы безумно похожи, боже.

Я упала на небо с крыши.

29 ноября 2020

Мой дом

Оставайся всегда со мной,

Я в бокалы налью вино,

Дом закрою на три замка.

Ты останешься навсегда?

Ты останешься насовсем?

Эта ночь только нам и тем,

Кто не спит в эту ночь в домах.

Почему на ладонях страх?

Почему на ладонях боль?

Заглуши эту боль собой,

Вытри слезы рукой своей.

Ты всегда говорил о ней,

Лишь о ней. И о прошлом. Нет,

Я хотела б узнать ответ,

А точнее услышать... Но,

Для тебя я всегда никто.

Я привыкла. Иначе как?

Мною сделан мой первый шаг...

Ночь растянет над нами шаль.

Оставайся, сейчас, на чай.

Посидим, помолчим вдвоем...

Там, где ты, там и есть мой дом.

29 ноября 2020

Вереск

По щеке ползет не слеза, а кровь,

Говорил, ты ради меня готов

На любое дело, да в нашу честь.

Только кто же знал, что лукава смерть,

Что она настигнет в счастливый час.

Не нужна корона, не нужен вальс,

Сладкий мед, сто слуг и король-супруг.

Мое время сделало первый круг.

Вереск высох, выросший на крови.

Королевсто гибнет. Меня прости:

Не смогла уберечь от молвы и зла.

Я ношу под сердцем твое дитя.

Если муж узнает — дитя убьет.

Я и раньше знала, что проклят род

Первой ведьмы, спасшейся от костра.

Вереск высох.

Высохла с ним и я.

29 ноября 2020

Асимметричный мир

Мир-асимметрия кажется симметричным, если смотреть на него сквозь куриный бог.

То, что ты любишь, становится безразличным и рассыпается в желтый сухой песок, этот песок не касалась морская пена, утренний ветер и тонкая сеть следов.

Я закрываю глаза. Надо мною стены пеплом ложатся в объятия облаков.

В уши вливается сотня безумных звуков, чаячий крик, шепот ветра и шепот твой. В мире-симметрии хуже не сыщешь муки, чем оставаться с тобой, но и не с тобой: где-то в краю у души, как в краю вселенной, там, где хранятся те мысли, что не важны.

Если ты рядом — какие тогда сомненья?

Если закрою глаза — исчезаешь ты.

Вечно дышала наощупь, сейчас — все то же. Знаешь, так проще, не думать, не знать. Легко.

Асимметричная рыба растет под кожей, жабрами тянет туманы из облаков. Рыба растет, ей во мне не хватает места. Рыба хвостом вытесняет меня вовне.

Рыба, как память, ее не задобришь лестью.

Снять бы вселенную, где-то в чужой душе, выпустить корни поглубже в чужие звезды и обрасти чешуей и хвостом комет. В мире-симметрии нет толкованья «поздно».

Я открываю глаза. По ресницам свет лупит наотмашь, со всей неземною силой, смотрит с прищуром сквозь дырку «куриный бог».

Я талисман засыпаю песком и илом.

Тело тяжелое, словно ни рук, ни ног.

Асимметричная рыба глядит сквозь кожу, дернет хвостом, растворяется в глубине. Я становлюсь не-собой и собою тоже. Цельной, почти неделимой, почти в себе.

И не нужны никакие чужие души.

Больше не надо наощупь дышать впотьмах.

Просто ложись возле моря и слушай, слушай:

Мир-асимметрия греется на руках.

3 декабря 2020

Просто держи мою руку

Мир засыпает под летние очень поздно. Люди-фонарщики с неба хватают звезды, прячут по банкам, чтоб ночью в домах светло.

И в этих банках рождается сто вселенных, и облаками касаются тонких стенок.

Где-то в галактиках бродим и мы с тобой. Белый песок колет пальцы, и ноет кожа. Черные тени ложатся у ног, и может запах пустыни нам снится двоим во сне так же, как снится и гаснущий шум моторов.

Лето закончится, только бы пусть не скоро.

Дыры галактик закрутятся в глубине тонкой вольфрамовой нитью, спираль к спирали, и млечный путь разольет молоко по шпалам.

Просто держи мою руку, не бойся, ну.

Если держать — не страшны никакие монстры, ни подкроватный, ни тот, что придуман взрослым.

Если ты хочешь, все сбудется наяву: и баобабы, и роза в стеклянной банке, шепот по-звездному тихий: «мерси» и «данке». Кольца пустыни свернулись хвостом змеи.

Наша вселенная схлопнется на рассвете.

Мы прирученные, мы за нее в ответе, если погаснут последние фонари, если фонарщики выпустят звезды в космос.

Просто держи мою руку и слушай голос.

Мы не исчезнем, пока млечный путь разлит.

Выключат свет — мы привыкли к молчанью света, выключат нас — нам останутся в память эхо, розовый сад и трехзначный метеорит.

Мир просыпается в летние очень рано, смотрит на небо и хлопает по карманам, люди-фонарщики тушат по банкам свет и репетируют день светового года.

Солнечным зайцем день тянется по дорогам.

Ты никогда не боялся их. Правда, нет?

Просто представь: дым пустыни и ночь в пустыне, цепи следов протянулись вдоль звездных линий, возле колодца свернулась клубком змея.

Эта змея — отраженье меня в спирали.

Выживем, лис, потому что нас не пускает в памяти мальчик, не выросший в короля.

8 декабря 2020

Я зажигаю свечу

Небо раскинуло руки над спящим миром,

небо над миром от солнца зажжет свечу.

Я выхожу по утрам из пустой квартиры,

прячу под свитером крылья, дышу, молчу,

чувствуя, как согреваются пальцы светом.

И в одиночестве, знаешь, особый шарм:

мир для двоих, где второй — навсегда рассветы,

тянутся пальцы рассветов к моим щекам.

Осень за летом, зима замыкает цепи,

ночи нестройно шагают за днем во сне.

Время торопится, время всегда нелепо,

тащит с собой мои крылья, оставив мне

горстку невыжженных страхов, стихов и свечек,

каждой из свечек отмерен недолгий срок

в жизни, а в памяти каждый из них навечно.

В памяти каждый, наверно, почти пророк.

Я зажигаю свечу от золы рассвета.

Капает воск на ладони. А боли нет.

Вместо нее остается на пальцах эхо.

Мне так хотелось узнать в тишине ответ,

только ответам предшествует сто вопросов.

Только какой не фальшивка и не обман?

Знаешь, а если по правде сказать, серьезно:

И в одиночестве этом особый шарм.

Только болит под лопатками, ноет кожа.

Ночью особенно грустно и тяжело.

Я бескрылатая. Даже рассвет не сможет

крылья вернуть. За квартирой совсем светло.

Я выхожу по утрам из пустого дома

и подставляю под солнце свою ладонь.

Свечи-рассветы растают с бессонной болью

и разжигают под кожей моей огонь...

12 декабря 2020

Мы боимся войти без стука

Мы боимся войти без стука в приоткрытую эту дверь.

От волненья трясутся руки: может, там затаился зверь?

Может, шарик маячит красным, может, маски слетают с лиц.

Это очень дурные сказки, чтобы в них не поверить, Лис.

Кто-то прячется за порогом, кто-то целится нам в висок.

Дом измазан глухой тревогой, самой страшной из всех тревог.

Мы убитые клеткой птицы, обреченные быть как все.

Нам, конечно, во сне приснится выход в мертвое Никогде.

Там останемся мы с тобою посреди тишины небес.

В Никогде не нужны герои, даже если ты в них полез.

Ты успеешь всегда вернуться, притвориться обычным, Лис.

Солнце яблоком да по блюдцу и по крыльям упавших птиц.

Что под сердцем под черным нынче? Нелюбовь, немечты, тоска?

Только память о том величии, что когда-то двоих вела.

Мы боимся войти без стука в приоткрытую эту дверь.

От волненья трясутся руки и под кожей – тревожный зверь.

12 декабря 2020

Пока мосты разведены

Мосты пока разведены, сгорает ночь в слепом смущеньи.

Мы навсегда с тобой одни, мы обрученные вечерним

осенним ветром мостовых, осенней памятью влюбленных.

Давай разделим на двоих любовь и память освященную.

О, то, что нам не повезло найти друг друга в час предночный, –

души пленительный излом, капкан убийственный. Но впрочем,

ах, эти громкие слова и пафос вряд ли здесь уместны.

Ты знаешь, я пишу в стихах, все, что доныне неизвестное.

Пусть нам двоим всего лишь ночь, и пусть похожей ввек не сыщешь.

Осенний ветер нам помочь не сможет. Пусть. Мы вместе, слышишь?

Мы навсегда с тобой одни, два одиночества нелепых.

Пока мосты разведены.

Наверно.

12 декабря 2020

Добро пожаловать из ада

Судьбы достойнее поэту в снегах проклятых не найти.

Хрипит мышиная карета, дрожат от холода пажи,

и замок мертвой королевы закрыт на тысячи замков.

Сложи из снега слово «вера», но ты вернуться не готов,

поэт, измученный стихами и околдованный стихом.

Ты знаешь гибельную тайну, и стать холодным королем,

пожалуй, славная награда для королевского шута.

Добро пожаловать из ада. Добро пожаловать сюда,

где скрип снегов ласкает уши, где крысы вместо лошадей.

И не найдется дома лучше, чем этот дом, где пляшет зверь

по ледяным полам, и стены запомнят «...Текел. Упарсин».

Ты слышишь, страх скребется в двери? Ее пажи пришли за ним,

за зверем в глубине сердечной. И за тобою, мой поэт.

Ведь ты хранитель зверя вечно. А он твой раб. Вы вместе... Нет,

вы заодно, ведь так правдивей любой истории зимы.

Сложи любовь из острых льдинок и напиши о ней стихи.

Они тебя не будут ранить и не закроют под замком.

Ты оставайся, мальчик, с нами и будь мышиным королем.

13 декабря 2020

Позволь

Позволь остаться мне такой, не растравляй под сердцем раны,

я не могу сбежать домой и мне осталось очень мало:

одно лишь лето, летний сон, что завершится на рассвете.

Мы вечно дышим в асинхрон, все потому, что я с планеты,

которой нет нигде у звезд и ни в каких других вселенных.

Ты знаешь, мир совсем не прост и недостаточно лишь веры,

чтоб выжить в пляске суеты и агонических конвульсий.

Ты это лето подари, и, может быть, вернусь я.

13 декабря 2020

Зазеркалье

Зазеркалье скалит зубы, тянет руки, вертит мордой.

Если буду слишком грубой — обо мне никто не вспомнит,

ни Яло и ни Алиса. Только месяц из тумана

станет очень-очень близким, вынет ножик из кармана

и обрежет память нашу. Будь, что будет. Я не спорю.

Зазеркалье мне не скажет, что ему нужны герои,

безрассудные девчонки, безрассудные мальчишки.

Я смотрю сквозь сотни стекол, сквозь страницы старой книжки,

вижу в строках отраженье, взгляд безумный. Я безумна.

Мне не выпросить прощенья, да и я просить не буду

ни Яло, и ни Алису. Все равно я в них не верю.

Зазеркалье очень близко. Перед ним захлопну двери.

13 декабря 2020

Ты — тень

Ты — тень, рожденная свечой на старой тоненькой портьере. Но ты, конечно, ни при чем, но ты, конечно, ни при деле, что здесь, в театре, бродит дух, пугая трепетных актеров. Мой Гамлет, Йорик, птица Рух... Мне имена забыть бы впору. Ах, выкинь желтые цветы, синдром несчастий, символ смерти. Ты слышишь, вновь скрипят полы? Ты слышишь этот шепот мести? Зря взяли этот Перевал. Теперь не скрыться от тревоги. Солги, как раньше ты мне лгал, солги, что есть для нас дороги, где будет просто и легко.

И в темноте шуршат портьеры.

Ты — зритель, вечный мой герой моей единственной премьеры.

13 декабря 2020

В героев влюбится писатель...

Мы сами пишем эти сказки и дарим каждой свой финал.

И здесь не мачехи опасны, а принцы кроткие, что с дам

не сводят пристального взгляда, принцессы пляшут на костях.

Безумье — лучшая награда, а казначей безумью — страх.

Чернила тянутся под кожей и выжгут тело изнутри.

И, преклоняясь перед ложью, мы пишем сказки на крови,

перевернув всю суть иллюзий и позабыв к ним ключ и шифр.

И достоверность здесь — обуза, и идеалы — жалкий миф.

Мы пишем слово, слову платим, и отдаем словам себя.

В героев влюбится писатель. И, к сожаленью, навсегда.

15 декабря 2020

Пусть трещит под ногами не тот Канзас...

Пусть трещит под ногами не тот Канзас,

пусть давно поменяли дурное имя,

эта сказка не сводит с девчонки глаз,

этот город ее никогда не примет.

Поживи с этим, девочка, год-другой,

и привыкни: проклятия нет страшнее,

если стерты дороги к тебе домой,

а в гостях никогда и никто не верит.

Ты провалишься, девочка, в этой лжи,

даже если вранья ни на йоту в слове.

Потому что вот так изменилась жизнь.

Спрячь подальше перчатки, и карты в столик,

под замок и игрушечный ключ в карман.

Белый кролик тебя не спасет в Канзасе.

Что добро побеждает, всегда обман.

Этот город, наверно, и сам опасен.

И своих тебе, девочка, не найти,

закрывай на замки поскорее двери.

Эта сказка тебе не позволит жить,

нарекая тебя как и раньше — Элли.

15 декабря 2020

Никто не отрекается, любя

Все осень, только осень без конца,

и дождь шуршит по перьям голубиным.

Никто не отрекается, любя.

Никто не предает своих любимых...

Ведь правда? Город дышит, и молчит,

и прячет взгляд, растерянный и робкий.

И пляшет тень на отблеске свечи.

Девчонка ждет, томимая тревогой,

наверно, ждет ответного письма,

которое все также не приходит.

Никто не отрекается, любя?

Девчонка ждет, она и осень помнят.

Но тише, эта память не для нас,

не нам о ней судачить в разговорах.

Семнадцать лишь. Она не сводит глаз

с окна, в котором разгорались спором

туман, и дождь, и отблески свечи,

и город, непохожий на осенний.

Пусть говорят, что осень — просто сплин,

но мы-то знаем, что на самом деле.

На крышах снег. На улицах зима.

Девчонка ждет, а письма не приходят.

Никто не отрекается любя.

Но если нет любви — держать не стоит.

15 декабря 2020

Кораблик

Пусть твой кораблик сел на мель, пускай поистрепались флаги,

но есть друзья, есть ключ и дверь, кораблик тонкий из бумаги.

Сложите вместе паруса. И что с того, что вы не дети?

И взрослый верит в чудеса, и хочет верить, что и смерти

на самом-самом деле нет. Есть голубятня на поляне,

и теплый, нежный лунный свет, луна — куриный бог.

В тумане и швы на белых парусах не так заметны и опасны.

И морякам неведом страх. Чего, чего тебе бояться?

Ведь страшно может быть тогда, когда последняя страница

разорвалась на паруса и твой корабль не возвратится.

15 декабря 2020

Совиное перо

Она рисует миражи в страницах старого альбома,

она мечтала о любви, теперь, наверно, и не вспомнит

его улыбку и слова до боли нежные, до боли

родные. Пусть она жива, и пусть она не знает горя,

и пусть не льет напрасно слез. Мечты, как птицы, умирают

под светом чуждых дальних звезд. Мечты, как миражи, растают.

И лишь совиное перо слетит к альбому с поднебесья.

Пускай не чувствует давно. Пускай ей чувства неизвестны.

Она усядется с тобой читать стихи и слушать строки

из галактических глубин о вас, вселенной и о боге...

но нет, не надо про богов — ты в них не верил. Пусть. Пустое.

Ведь вам двоим не нужно слов...

Читай стихи до крика в горле

от обожженных светом губ, от рваных ран от плеч к запястьям.

Слетятся птицы к плачу труб, не водосточных, те — к ненастью,

к иерихонским, так точней.

Она опять альбом раскроет:

в нем будут тысячи смертей, и ни одна того не стоит.

Смотри в совиные глаза, смотри в глаза своей любимой —

пусть стала птицей, но жива, хотя тебя не вспомнит, милый.

17 декабря 2020

Гражданская война

Мне четыре, рисую в альбоме вишневый сад,

золотые закаты, за каждым всегда рассвет.

Я люблю этот мир, мир и мне, безусловно рад:

городок в табакерке безумно любил детей.

Я, конечно же, верю, что счастье в любой семье

и что праздничный запах заходит во все дома.

По ночам зажигаю лампады и в темноте

я смотрю, как расплавленным золотом бьет луна

в наши окна, она как начищенный медный таз.

Говорят, что к беде, я таких и не знаю слов.

Мне всего лишь четыре, рисую в альбоме глаз,

пусть следит за бедой, к неурядицам дом готов.

Мне семнадцать, давно не рисую, давно не сплю,

если вышло заснуть, просыпаюсь от крика в миг.

Темно-красная кровь на горячем сухом снегу.

Мир растерянно-робок, громозден и невелик,

прячет лица в ладонях и слышит смертельный страх.

Зажимает ладонями уши и видит смерть.

Я узнала, что дьявол скрывается в мелочах,

даже если в него и ни верить, и ни смотреть.

Это мелочь такая, что в сына вонзает штык

его добрый отец, самый лучший из всех отцов.

И из брата рождается враг, пострашней других,

самых жадных до крови и гибели чужаков.

Я меняю бинты, я баюкаю тех, кто спит,

я молюсь и за тех, кому в ночь суждено уйти.

Дом давно разнесли по кусочкам до самых плит.

Да и я сирота под ногами слепой войны.

Моей дочери пять, мир стирает со шкур войну.

И рисует ребенок в альбоме одни бои.

И мечтает, как вырастет: «Я воевать уйду».

И срывает серебряный крестик с своей груди.

Мне пора бы привыкнуть, что выжжен дотла мой мир,

что вишневым садам нынче место в страницах книг.

У меня на душе столько сотен глубоких дыр,

что из горла способен прорваться один лишь хрип.

Моей дочери пять, я хочу, чтоб она жила

без стрельбы и без казни во славу чужих идей.

Я узнала, что дьявол скрывается в мелочах,

только пусть этот дьявол не тронет моих детей.

20 декабря 2020

Морж

Море плещется золотом в чашке, хрипит на дне,

и большая медведица прячет за спину ковш.

А за грязным столом возле стойки, спиной ко мне,

курит трубку старик, здесь его называют Морж.

Он стучит деревянной ногой о дощатый пол,

он рассеянно трогает старый янтарный зуб,

что висит у него на запястье, и крепкий ром

наливают ему, ну а ром поднимает дух.

Если выпить с ним чашку, и лучше, на брудершафт —

пусть не знают друг друга, а выпьешь — почти друзья, —

он расскажет про земли со рваных пиратских карт,

про огромную рыбу, похожую на кита.

Он расскажет про Старого Хэма, но лишь чуть-чуть:

бередить незажившие раны не так легко.

А большая медведица вовсе не даст уснуть,

уронив прямо в небо янтарное молоко.

На Тортуге, конечно, хватает своих чудес,

только Морж, он, пожалуй, чудеснее всех других.

Старику за ответом в карман не придется лезть,

все на кончике слова, он, кажется, дышит в них —

своих странных рассказах про людях с глазами рыб,

с головами шакалов, хвостами заместо ног.

Ты сидишь, оглушен и растерян. Совсем притих.

Только плещется море о мокрый седой песок —

то ли сахар, застрявший меж досок, а то ли соль.

Или белые дюны пустыни, где вечно снег.

А старик этот чувствует каждую в мире боль,

потому-то, наверно, он — истинный человек.

Старый зуб на запястье — подарок ему моржей,

отливающим золотом клык старика-вождя.

Он однажды их спас от безумных глупцов-людей,

и с тех пор старики неразлучные навсегда.

И когда будет лодка, то к стае вернется Морж,

и большая медведица крепкий нальет им ром...

Жидким золотом падает в море янтарный дождь.

Одинокий старик сыплет пепел на грязный стол.

20 декабря 2020

Кто-то выстрелил в небо...

Кто-то выстрелил в небо, как будто бы небо — тир.

Распугал птичьи стаи. Вспугнул золотистый лес.

И стеклянными перьями падал в ладони мир

и молчал на три вечных вопроса с игры чудес,

ну а коль по простому, для судей и знатоков.

Знатоки — как волшебники, разве тебе не знать?

Ты умел с чудесами друг друга понять без слов,

к волшебству в этом сказочном мире не привыкать.

Не забудь про ключи, если вступишь на шаткий путь,

и не смей зарывать, как монеты, свою судьбу.

Ты, наверное, сможешь потерянное вернуть,

заскочить в предпоследний вагон, прокричав: «Спешу», —

тем, кто локти кусает, что вовремя не пришел.

Лучше раньше, чем позже, конечно, ты знаешь сам.

В прошлой жизни ты был неприметным пустым бревном,

пока старенький бог не приделал тебе глаза,

но забыл подточить деревянный упрямый нос.

Потому ты хитрее и ловче дворовых лис.

Это сказочный мир, значит, все как всегда всерьез.

И никто не поможет, не кайся и не молись.

Слышишь выстрел? Знать кто-то стреляет по нам грозой

и по птицам, застывшим над лесом, как будто он

перепутал мир с тиром.

А значит пора домой.

Не забудь про ключи и последний пустой вагон.

21 декабря 2020

Реальный мир

Статус друга, наверно, согреет в канун зимы,

но его, как спасибо, в карман положить никак.

Ты, конечно, придумал себе нереальный мир,

но дурак в нереальном по-прежнему лишь дурак.

В тридевятом спокойствия даже на йоту нет:

в доме все перевернуто с ножек до головы.

Дуракам не грешно у других попросить совет,

не боятся они ни хулы, ни людской молвы.

Ты придумал мир, где можно друга понять без слов,

где лягушка не проклята стареньким колдуном,

где кощеева жизнь не закрыта под сто замков.

Ты создал в нереальности ладный добротный дом.

В этом мире, казалось бы, жить себе не тужить,

да беда заходила всегда через черный ход,

и коль в сердце зайдет — так не выгнать, не затушить,

даже если устроишь супротив нее поход

в духе воинов веры, искавших святой Грааль.

Иллюзорное счастье несчастнее всяких бед.

Иллюзорность исчезнет, останется все как встарь.

И корыто разбито гнилыми руками лет.

Ты дурак, и таким ты останешься навсегда:

изворотливей умных, умнее, чем ловкачи.

Статус друга, возможно, согреет, когда зима,

а потом — бесполезней огарка любой свечи.

Тридевятое ждет, настоящее, знаешь сам.

Истрепалось оно до прорех, до рванья и дыр.

Пусть любовь, как спасибо, не сунуть никак в карман,

только ты приходи, приходи в наш реальный мир.

23 декабря 2020

Приходишь в себя...

Приходишь в себя, а вокруг бесконечно зима.

И пусть за окном бесконечно нетрезвая осень,

которая бьется под ветром и просит... и просит,

чтоб выйти из вечности, прежде, чем будет мертва.

И тычется ветер в ладони и краешек губ,

как будто неопытен, робок. Обманчив по сути.

Он хочет быть первым, и может быть, первым не будет

у холодно-ветреных флейт водосточных труб.

А мне не нужна ни зима, ни снега, ни метель.

Отдайте бездомную осень, с ней будет теплее.

От ласки и света осеннее солнце прозреет,

а значит, а значит все будет не так, как теперь...

24 декабря 2020

На ромашковом поле

На ромашковом поле, ромашки согрев в руках,

спит девчонка, засунув под щеку пушистый плед.

И ей снится то лето из детства, где в облаках,

как и прежде, запутались домик и теплый свет.

Там, где возле качелей рос юный вишневый сад,

и казалось, что жить во вселенной совсем легко.

А теперь она выросла. Мир ей, конечно рад.

Но за вредность дадут только теплое молоко.

Знаешь, вредных не любят, как, впрочем, и приверед.

С этим надо мириться, таков на земле закон.

Может быть, и найдется в конце подземелья свет,

только кто сказал, что свет первичен и свет рожден

до любого из чувств, раньше сотни-другой людей?

Будь как все и тогда ну живи себе, не тужи,

даже если наполненный горстью своих идей.

А девчонке без вредности, знаешь ли, не прожить.

Потому что затопчут и память, где старый дом,

и по-детски наивное: «Все будет хорошо».

И пока она, вредина, верит, ей снится сон,

где в ладонях вселенной по-прежнему все легко.

Пусть девчонке не нравится новый реальный мир,

пусть она, привиреда, воротит от мира нос.

На ромашковом поле по-летнему дышат дни

и дождем вытирают тропинки небесных слез.

28 декабря 2020

Лучшее лекарство

Если страшно, да так, что мурашки бегут по коже, если небо сереет от дыма и детских слез, постарайся поверить, что все чудеса возможны, даже если уверен, что выдуман дед мороз. Завари себе чай или кофе, чего захочешь, и укутайся крепче в колючий пушистый плед. Если грустно, то способа ввек не отыщешь проще, чем смотреть у окна на рассеянный теплый свет и мечтать, и не важно о чем, хоть о детских сказках. В сказках правды, ты знаешь, не меньше чем в нас с тобой. Если верить словам, то они потеряют вязкость. Если верить и делу — тоска не придет домой, обойдя наши стены за двор, за любовь и милю. Даже светлой печали стучаться не разреши, даже если она наречет тебя «мой любимый», даже если запрется в краю у твоей души.

Если больно, да так, что молчанье терзает мысли, если небо бледнеет от страха и темноты, ты попробуй представить небесное коромысло, и что светлое небо не также, а просто ты.

Завари себе чай или кофе, чего захочешь, и смотри, как по бледному небу бежит слеза.

Если грустно, то способа ввек не отыщешь проще, чем поверить в волшебные сказки и чудеса.

31 декабря 2020

Похороны

Златоглавая дремлет, и спит петербургский лев,

Накрывает им спины и плечи пургой зима.

Из окна рвется к небу лампадный неброский свет:

Там хоронят любовь, закрывают любви глаза,

Отпевают ее ни в церквях, ни у древних стен,

Отпевают в душе, там любви был и кров, и дом.

И кому не хотелось, чтоб чувства попали в плен?

И кому не хотелось оставить их под замком?

Слабо взял — улетит, слишком крепко — в руках песок.

Вот такая любовь: непокорна и так слаба.

Я вцепилась в нее, как в спасенье. Каков итог?

Она, верно, простит. Но прощу ли сама себя?

Поминают ее и в девятый, и в первый час.

Проклинают на сорок и молятся после ста.

До мурашек болезненно только на первый раз,

А потом привыкаешь. И, может быть, неспроста

Загорается ночь миллиардами ярких звезд,

Чтобы выбрать одну, стать такой, как они — звездой.

Эти звезды рождались из наших безумных слез,

Чтобы нам показать, как вернуться к себе домой.

Хоронили любовь, навсегда, на века, на вздох.

Зарекались всегда закрывать перед нею дверь.

Златоглавая дремлет, и спит петербургский кот,

Я влюбилась в обоих, оставив у сердца щель.

3 января 2021

Серенький волчок

Говорят, не ложись на краю — прибежит волчок.

Говорят, что он в сказке вечерней — и царь, и бог,

Подкроватное лихо, пугающий малышей.

А для взрослых — собака, скребущая ночью дверь.

И грозятся соседи то скалками, то ружьем,

Что пора показать ему место, и чтобы сон

Не тревожил волчок, не тревожил пускай детей.

Волк считает до ночи секунды, минуты, день

И почти что смыкает глаза, и почти что спит,

Видит пятые сны, как врывается в уши крик,

Крик, по-детски отчаянный, вырванный из груди.

Волк вздыхает по-лунному долго. Пора идти.

Надевает на шкуру начищенный черный мех,

Поправляет ряд пуговиц. Прячет в кармане смех.

К малышу несмышленому снова пришел кошмар,

Богу богово, волку — несмятый постельный край.

Вот такая работа — стирать полуночный бред.

Человеку волк — друг, а вот он почему-то нет.

Сделай доброе дело — оставь его за спиной,

Скажут доброе слово — приятно, а нет — долой.

Благодарность не ценится в общем и наяву.

Спит дитя, улыбается. Значит, пора ко сну.

Мех зацепится, катится пуговка под столом.

Волк не слышит, считает овец. Остальное днем.

А наутро соседи, завидев его следы,

Осыпают проклятьями, точат свои ножи,

Обзывают дворовой собакой без рода-дня.

Волк не слышит, он дремлет, и спит рядом с ним луна.

Я качусь под столом, слышу шорох и каждый вздох.

Волк не просто хозяин кошмаров, он царь и бог,

Он хранит малышей и качает их на груди.

Если кто-то приляжет на край — то пора идти...

5 января 2021

Наощупь

Темноглазая ночь смотрится в зеркала,

В отражении ночи вижу черты тебя,

Я запомню каждый взгляд осторожных глаз,

Словно это встреча точно в последний раз.

Я дышу наощупь, горло сдавила кисть.

Я молчу от страха. Время, остановись,

Пожалей, время, спрячь на своей груди.

Пустота выходит ночью из темноты.

Поверни часы — будет наоборот.

Закрывай мне веки или закрой мне рот.

Я живу наощупь, путаясь, мельтеша,

Я живу, не зная, есть у меня душа,

Или выпита страхом, алчущим нелюбви.

Посмотри на меня, только молчи, молчи.

Это значит, слепым быть проще? Тебе ли знать?

Я наощупь уйду к зеркалу умирать,

Закрывай за мной дверь, простудишься — будет дождь.

Я оставлю тебе стих, ты его сожжешь.

7 января 2021

Джо

Серокожее небо, кофе в разбитой чашке,

Бойся правды, не смерти — смерть ничего не скажет.

И отсутствие веры в праведность — также страшно,

Потому что все вдруг перестанет существовать:

И признания в письмах, робкое эхо в строках,

Осознанье, что люди в сути своей — пророки,

Даже больше пророков — люди почти что боги.

А разорванный карточный домик не склеить вспять,

Чтобы не было трещин, сеточки тонких шрамов.

Ты любила всегда близких: отца и маму,

Ты надеялась: мир не тронет души обманом.

А по-детски невинное сердце не знает лжи.

Эта девочка станет взрослой, почти что птицей,

И пропустит сквозь пальцы губы, глаза и лица,

И единственно-верная сказка должна родиться

Расписать своей сказочной правдою витражи.

Бойся правды, не чудной, а той, что приходит с миром

И молитвой, не срезанной в шепот: «Спаси, помилуй»,

И вскормленной мечтой и слезами в глазах любимых.

Эта правда двулика, двулична, как человек.

Помяни мое слово и имя попомни всуе,

Здесь сбывается все, что сбывается — существует.

Небо прячет взгляд в кофе, и в кофе любовь рисует,

Представляясь по имени, помни его — Джо Блэк.

10 января 2021

Ты пиши

Ты пиши, и на чистой бумаге родятся строчки,

И слова, перепутавшись пальцами, станут точно

Откровения из странной вязи чернильных точек.

Откровения свыше всегда идут изнутри.

Из слияния белого с черным желтеет осень,

Держит рыжую кошку в ладонях мальчишка Йося,

Он рожденный поэтом, решетчатый первый космос

Еще только готовится Йосе шептать стихи.

Золотится осеннее небо на белом стяге,

Пусть за домом зима, пусть зима поднимает флаги.

Ты пиши, умертвляя безликость слепой бумаги,

Сотвори из нее новый Ноев пустой ковчег,

Засели его смыслом. Вначале родится слово,

Оно было у тех, кто знал цену ему, и снова

Пусть потоп, все равно мы к потопу давно готовы.

Ты рожденный поэтом, а значит, всегда поэт.

Ты пиши эту вязь черно-белых сплетенных строчек.

12 января 2021

Приходит день

Приходит день, такой же, как вчера,

такой же неприветливый и робкий,

похожий на несчастного ребенка,

когда не стала истиной мечта.

Земля-волчок раскачивает мир,

качаясь возле самого обрыва.

Планета тоже хочет быть любимой,

рисуя по галактике пунктир

из точек-звезд, и слышен тихий стук —

как будто сердце бьется в асинхроне

с вселенно-человеческом покоем.

Приходит день и замыкает круг

в кольцо змеи, в драконово кольцо —

синдром любви отрекшихся от воли.

И отреченье было добровольным.

И катится над бездной колесо.

Мальчишка-Ланселот не точит меч,

убьешь дракона — станешь сам драконом,

убийцей и крушителем закона.

Клеймо убийцы в жизни не стереть.

Бежать. Бежать, покуда хватит сил,

пока остались верными границы,

ему не хватит времени молиться

и ждать, чтоб свыше кто-нибудь простил.

Бежать туда, куда глаза глядят —

принять в себя драконовый зародыш.

Дороги две, но каждая тревожит

и каждая — вселенно-личный ад.

Приходит день, и крутятся часы.

Песок безмирья сыплется на пальцы.

И рыцарь может плакать и смеяться,

по-прежнему пугаясь темноты,

выискивая тени на стене.

По пьесе — Ланселот, в душе — мальчишка.

Один на поле воин только в книжках,

а в жизни — просто путник на тропе.

Убей дракона, только не мечом.

Приходит день, стирая грань пунктира.

Земля-волчок сама родится миром,

вселенно-человечность ни при чем.

И будет новый час, и новый дом,

и новое всеправие закона.

И Ланселот останется драконом,

но только с человеческим лицом.

15 января 2021

Медвежья тень

Солнце клонится к западу, вечер горит в груди,

лес качает ветвями и вешает облака.

Он спокоен, а значит, наутро придут дожди.

Лес глядит на закат взглядом вечного старика,

словно силится вспомнить, а был ли вчерашний день,

словно хочет запомнить, каков этот день сейчас.

Под ногами у леса — большая медвежья тень,

что не сводит с него так по-женски влюбленных глаз.

Если искренне любишь, не важен и внешний вид,

если любишь, то можешь простить беспричинный смех.

По-отечески ласково смотрит на тень старик,

защищая ее от лучей, темноты... и всех.

Он ее полюбил, потому что она ждала

и прощала ему в прошлой жизни любой упрек.

И медведица-тень помнит прошлое, как вчера,

потому что для тени ни важен ни час, ни срок.

Солнце сделает круг и по кругу обрежет путь,

кольца года на дереве дерево молодят.

При идущих часах наше время не развернуть,

но, когда остановишь часы, побежит назад.

Вечер к вечеру, тень исчезает — приходит зверь.

Стук за стуком, и слышно, как в чаще поет топор.

Будет страшно — вернись и захлопни за лесом дверь:

ощущение двери вселяет надежду в дом.

Зверь пришел к человеку, ему человек помог,

подарил ему к облаку крышу над головой.

Если зверь о нем думал, то в мыслях мелькало: «Бог».

Зверь стал кроткий и ласковый, даже почти ручной.

Ласка греет не хуже молитвы, огня свечей,

а два ласковых слова растопят и крепкий лед.

Говорят, что порой человек на земле ничей,

но однажды он встретит того, кто его поймет.

Время вьется спиралью и тянет за годом час,

«Бог» состарился, высох и стал не по-миру стар.

Он ушел очень тихо, запомнив слезу у глаз

у медведицы-зверя. И ночь принимала дар.

И медведица каждый закат приходила в лес

и молилась и веткам, и солнцу его вернуть.

Она помнила каждое облако у небес,

и молитва ее начиналась не с просьбы — с «пусть».

Пусть исчезнет она, только пусть оживет старик.

Пусть все будет, как раньше, она не запомнит зла.

Пусть у дома распустятся маки — он так привык.

Год за годом, медведица таяла на глазах.

Солнце тянется к кругу и прячется меж ветвей,

а старик после смерти остался навек в лесу.

Он стал лесом, медведица спряталась у камней

неуклюжей, но ласковой тенью у веток-рук.

Будет грустно — послушай, о чем говорит листва,

будет больно — не нужно испуганно гнать домой.

Солнце клонится к вечеру, солнцем горит душа,

оставаясь по-прежнему нами и чуть собой.

17 января 2021

Рождественская ночь

Рождественская ночь. Идут волхвы.

Дары волхвов покоятся в ладонях.

Спит петербургский лев, не спят грифоны,

смотря с укором в сердце темноты.

Горит луной небесный бледный глаз

со взглядом огорченного циклопа.

И небеса готовятся к потопу,

не в первый, но и не в последний раз.

Потоп из снега, радости ли, слез.

Важна первопричина, а не повод.

Мы влюблены в один и тот же город,

и этот город в наши души врос

прочней канатов, нитей и цепей.

Взойдет звезда — и мы с тобой растаем

под облаком священного Синая.

Взойдет звезда — мы растворимся в ней.

Рождественская ночь, над ней — туман.

Хранили город каменные стражи.

И ничего для нас двоих неважно:

луна на небе светит только нам.

Рождественская ночь. Мы в ней волхвы.

18 января 2021

Вот твой финал

Вот твой финал, он пафосно-серьезен,

вот твой спектакль, без зрителей и роли.

Актер-мальчишка все еще несносен,

как прежде притворяется героем.

Но перед кем в театре притворяться,

когда вокруг не люди и не звери?

Всего лишь отражение паяца,

и зеркала. И двери, двери, двери...

Толкни одну — останешься в тумане.

Беги к другим — наткнешься на осколки.

Скажи, кто в этой пьесе не обманен?

И тишина грохочет, перепонки

не выдержат, на лоскуты порвутся.

Глаза слепы от преданных софитов —

расплавленное золото на блюдце.

Беги, умри — и мы с тобою квиты...

Из мира только хочется проснуться.

Ножом разрезать книжные страницы,

прочней цепей, прочнее воли спящих.

Ты на бумаге вырезаешь лица,

они нелепы и ненастоящи.

Но нет других, и голосов не слышно.

Лишь грохот барабанов где-то в дыме.

Ты этот стук, не слушая, услышишь —

где билось в сердце. Нет его в помине.

Забудь, забудь, что прожито не в пьесах,

оставь драматургию тем, кто верит,

что мир — не пережиток лжи и лести,

что мир еще невыкормленный в зверя.

Вот твой финал, вы стоили друг друга

с тех пор, как предначертано родиться.

Расплавленное солнце жмется к кругу

и тает белизной в пустой странице.

20 января 2021

Проволочный космос

Змеей скрутили проволочный космос,

трещат цикады, эхо тонет в веках.

Услышь меня и приходи на голос,

создатель, что не вырос в человека.

Пока года уходят в дым гадюкой,

пока часы свернутся в дыме коброй,

мы оба знаем, чувствуя друг друга,

что этот мир не более чем проба

пера, чернил, испачканной бумаги.

Все сделано и все непоправимо.

Болтается на стенах белым флагом

молчание — зародыш пантомимы.

Задерни шторы, затаи дыханье,

услышь мой голос в шепоте полночном.

Ты, как и я, чернилами изранен,

ты, как и я, узрел кошмар воочью.

Наш пробный мир невзрачен и спокоен

и избегает мыслей и объятий.

Я персонаж, невыросший в героя,

а ты — создатель.

21 января 2021

Безумия

Безумие безумию отрава,

и степень сумасшествия расчетам

не подлежит. И лишь одно отрадно,

когда больной не ты, а просто кто-то —

мифически бессмысленное слово,

без привязей ко времени и месту.

Ты шут? А значит, ко всему готовый!

Король? Корона давит неизвестность.

Покой и торжество — соседи страха.

Паяц и маски — символ предрешенья.

Но все дороги приведут на плаху,

стирающую степень самомненья.

Безумие безумию — бесстрашье

для тех, кому терять лицо привычно.

И в мире сумасшедших небезумец

безличен.

21 января 2021

Почти

Кто дергает за нити? Нам ли знать

Вершителей судьбы и судий строгих!

Они приходят нас уничтожать,

И по-простому величают «Боги»

Самих себя, привычные к венцу,

И заставляют падать на колени

Живущих в очертаньях их творений,

Молящиеся страшному суду.

Все можно изменить, сменив листы,

И будет трудно, но изменишь почерк.

И посреди нагроможденья точек

Увидишь созиданье пустоты.

И станешь сам всевидящим творцом,

Почти что богом и почти ответом.

Ты в прошлом был лирический герой,

А в настоящем стал почти поэтом.

21 января 2021

Растает снег...

Растает снег в подставленных ладонях,

растает ночь в подтреснутой октаве.

Ты не узнаешь, милый, что мне больно:

слова всегда останутся словами,

достойными неумершей принцессы,

мундира оловянного солдата.

Пластинка граммофонная из детства

осталась беспощадною расплатой

за то, что я когда-то повзрослела.

Стареет граммофон, стареют сказки.

Ты знаешь, взрослой девочке не дело

любить все то, что кажется опасным.

Не веришь сам, и я тебе не верю.

Есть сказки — быль, похожие на правду.

Есть сказки — ключ, а есть и сказки — двери,

но в них тебе заглядывать не надо:

страна чудес не терпит притязаний,

страна-театр не вытерпит забвенья.

Есть сказка — ты, и ты в ней самый главный.

Есть сказка — я, и ты в ней, без сомненья.

В любой из них есть место для влюбленных.

Осталось лишь влюбиться — разве дело?

Растает время в треснутых ладонях.

Остаться рядом — то, чего хотела,

но то, что невозможное по сути.

Пусть я принцесса, ты пускай солдатик.

Я, как всегда, надеялась на чудо —

надежда ничего не исполняет.

Пусть я актриса, ты пускай мальчишка

из глубины Великого Кристалла.

Пусть мы сошли с обложки старой книжки,

ты все решил, и я с тобой осталась,

как песенный аккорд, как солнце-блюдце.

Растает ночь на паперти рассвета.

Прости, пока я не смогу вернуться,

но я жива, когда ты веришь в это.

24 января 2021

Вечер долог

Безумен мир, мы на него похожи,

Рисуем счастье на тетрадной клетке.

И смысл того, что мы марионетки,

Разбитым пульсом тянется под кожей.

Поставь вариться кофе, вечер долгий,

Возьми два пледа — небо дышит снегом.

Оно больно, как раньше, человеком.

И в этом небе сходятся дороги

Всего и вся, что будет и что было.

Безумный мир, надтреснутые пальцы,

Которые ложатся в темпе вальса

На светотень из клавиш пианино.

Ладони греет чашка, небо — космос.

В тетрадной клетке стерто наше имя.

Мы сами все когда-то изменили,

Когда не стали слушать чей-то голос...

25 января 2021

От пункта А до пункта Б

От пункта А до пункта Б идет дорога,

налево — в темный лес, направо — к богу,

смотревшему на землю в телескоп.

И в телескопе все как на ладони:

тревоги, суета, опять тревоги

наиценнейших всех тревожных проб.

И в этой суете вокруг дивана

(когда карась на дереве — не странно,

а самая простая в мире вещь),

есть люди, потерявшие друг друга,

ходившие на привязи по кругу

вокруг чужих домов и чуждых встреч.

Пути всегда закрутятся в спирали,

и бабушка, закутанная в шали,

возьмет к себе бездомного кота.

Непонятый найдет того, кто слышит.

И облакам даруется по крыше,

ведь крыши очень любят облака.

Все сбудется, когда ты хочешь верить

и сам вселенной открываешь двери.

Есть сила мысли, есть и сила слов.

Смычком по лунным струнам водит мальчик,

и струны отзываются, а значит,

родится звук из сотен голосов.

Нет, музыкант не обгоняет время,

и музыкант, и время станут целым.

Потерянный всегда себя найдет,

и даже в суете вокруг квартиры.

Рожденный в мире сам остался миром.

Здесь каждому приходит свой черед.

От пункта А до пункта Б идут дороги,

есть выбор (право, лево),есть тревоги

и в облаках — блестящий телескоп.

И будь, что будет. Все идет по кругу.

И будем мы, нашедшие друг друга

на перепутье времени и троп.

25 января 2021

Мельница

Собирают подснежники братья – двенадцать месяцев.

Их осталось немного, и скоро зима закончится.

Лопастями, как крыльями, машет старушка-мельница,

ждет печального рыцаря, думает, не воротится.

Заблудился поди в перепутьях путей с дорогами

и свернул на тропу, где ждет рыцарей дом драконовый.

И хотелось его уберечь от сумы с тревогами,

но душа велика, а вот руки, как раньше, коротки.

Каждый март она ждет, проглядев все глаза до донышка.

И ладони скрипят, и ветра не играют с деревом.

Постарела, никто не захочет назвать "хорошенькой".

Да и дело иметь не захочет поди, наверное.

Тает снег, примеряют деревья листву и домики.

И старушка глядит на деревья, кряхтит и морщится,

и соседям завидует, ласково и по-доброму,

хотя белая зависть всегда обернется черною.

Несмышленная птаха садится на плечи мельнице,

вьет гнездо у ключицы, поет ей тихонько-радостно.

И старушечье сердце сжимается в клетке пленницей.

Хоть кому-то нужна (пусть и птица не дон ламанческий).

Каждый март она будет следить за путями-тропами.

И дождется. Ведь старость – не повод вздыхать по вечности.

Март срывает подснежник под носом детей драконовых,

что зовут папу рыцарем, лучшим до бесконечности.

26 января 2021

Перевертыш

Мы выдумаем сказку-перевертыш

и начиним ее реальным миром.

Зайдется в крике маленький найденыш

под аккомпонементы пианино.

И визг кастрюль не отличить от воя,

и скрип колес нарушит сновиденья.

Тебя теперь ничто не беспокоит

в последний день, в последний час, последний?...

Готовь точильный камень для волчицы,

свяжи ей красный шарфик — холодает.

И пусть не то завещано страницей,

зато у нас никто не умирает.

И волки сыты, и бараны целы,

и бабушка стучит крючком по спицам.

И шепчет, чтоб никто не заболел, и

такое мирозданье мастерицы.

Такая сила выдана старушкам:

беречь других для жизни и для мира.

И волки здесь невинные наружно,

и изнутри — невыдуманно смирны.

Как нам вписаться в сказку-перевертыш?

И кто здесь ты? Девчонка в красных маках?

Роль для меня меня всегда тревожит,

и я себе мерещусь баобабом,

ревнующим к капризной розе принца,

к смешной лисице, к летчику в пустыне.

Мне кажется, ему порою снится,

как он бежит по звездам темно-синим

/мне кажется, и синий мне по нраву/,

раскинув руки летчику на встречу,

змея смеется, щурясь из кармана.

И все пути замкнутся в бесконечность.

А в этой бесконечности дороги

протянутся в Евклидово пространство,

создав из нас почти подобных богу,

ведь нам порой не чуждо постоянство.

Несет пространство нас, как волны — ялик,

как будто мы — невыросшие дети.

Бежит по лужам крохотный кораблик,

мы за него почти всегда в ответе.

Да что почти, почти не существует

ни в этом, ни в четвертом измеренье.

Не поминай истоки сказки всуе —

она не ограничится вареньем,

как тот, что по ночам живет на крыше,

а днем летит к обрезанным границам.

Смех, удаляясь, становился тише,

сменяясь робким шелестом страницы.

Так станем мы всё младше и взрослее,

накинь на шею шарфик — холодает.

И пусть мы никогда не постареем,

зато у нас никто не умирает.

27 января 2021

Еретик

Священны стены старой башни Иф,

горгульи сверлят злобным взглядом спины.

Я сам собой крещенный еретик,

которому для высших сил нет силы,

как и до низших, только знают ли

служители исчадиям из ада,

что я не Мастер, не дал Маргарит

мне тот мальчишка, что влюбленность дарит.

И желтые цветы завяли все,

и солнце золотое потускнело.

Перо сжимал в беспомощной руке,

пока рука совсем не онемела.

И я сожгу не рукопись, себя,

избавив инквизиторов от праха.

В разлившихся чернилах — тень костра.

А на глазах горгулий — пепел страха.

27 января 2021

Единство

Молчи, скрывайся и таи, и помни Тютчева заветы,

слова не терпят пустоты, и пустота не дар поэтам.

Займи последние места, чтоб призрак пальцем не коснулся.

Я, каюсь, верю в чудеса, но не настолько, чтоб проснуться.

Я полюбила за стихи, ты полюбил мое молчанье.

Нет, мне не стыдно немоты и отражение печали

в моих глазах в глазах твоих. Во взгляде нашем страшно сгинуть,

но в нем есть место для троих, ведь Призрак, ты и я едины.

27 января 2021

Не взрослей

Не взрослей, мой хороший, не порти себе лицо

бесконечной усталостью, взглядами подлецов,

что хотят оторвать от души и от сердца клок.

Я устала идти за тобой, я не чую ног.

Мне б остаться девчонкой, которой все нипочем.

И мой внутренний зверь еще дерзок, неприручен,

Он все рвется на волю, а воля сидит в цепях.

Не взрослей, мой хороший, останься в моих руках

Теплой памятью, запахом моря и летних дней,

Белоснежным песком. Только ты так летать умел,

Что взлетал выше птиц под священные облака.

Мои ноги тяжелые, но голова легка.

Я боюсь потерять тебя, знаешь, как трудно жить.

Я все та же девчонка, та Венди, что тень пришить

Сосчитала не делом, а толикой пустяков.

Не взрослей, мой хороший, я вышью узор из снов,

Краше прежних, и будет Нетландия, будем мы —

Бесконечные дети. И внутренний зверь в груди.

29 января 2021

Мойра

Город прячет замерзшие улицы в рукавицы,

город пахнет печеньем и чаем и чуть зимой.

Облака и туманы родятся на тонких спицах

кроткой бабушки-Мойры, триличностной, но одной,

отшедшей от дел, молодым уступив дорогу.

Ей прясти волшебство не скучнее, чем прясть людей.

Пусть она иногда тебе кажется очень строгой,

это просто защитная маска от зла, поверь.

А в корзинке с клубками и пряжей живет звереныш,

неуклюжий, неловкий, и солнечный луч в глазах.

Помнишь город в метели? Да что я... Конечно, помнишь.

Так вот это снежок он не смог удержать в руках

и рассыпал старушке на ткань, перепутав пряжу.

Та вздыхала, но петли в узоре не распустить.

Что случилось — случилось, и Мойра все также вяжет,

но вплетает в туман неуклюже-смешную нить.

И звереныш рождается в городе, станет смелым,

очень ласковым зверем и мягким, как снег в руке.

Город прячет замерзшие улицы в шарфик белый.

Город вышит в картине, но очень созвучен мне.

31 января 2021

Аллеи

Играет ночь аккорды тишины,

Ложится снег на старые аллеи,

И в глубине аллей найдемся мы,

Которые никак не повзрослели.

И в проволочном космосе горят —

Как будто сквозь сплетенные ладони —

Все маяки, и все в твоих глазах.

Не надо обещаний. Так спокойней.

Лишь тихим вздохом тронется аккорд,

Предвечный и оставшийся начальным.

Когда мы повзрослеем, все пройдет.

И слово будет просто обещаньем.

1 февраля 2021

А пока я пишу...

Не писать, не дышать, вроде просто — а больно, знаешь ли,

Как по сердцу ножом, вырван клок и отрезан краешек.

Разорвать все страницы с надеждами и героями,

Так легко по-осеннему, только все также больно мне.

Мои строки пустые, стихи все нелепо выжжены,

Я хожу между ними ними, разбита и непристыжена,

Я сжигаю стихи, нелюбима и неприкаянна.

Только каждый раз (каждый!) по-прежнему словом ранена.

А пока я пишу, восстановится слух с дыханием,

По-осеннему чистыми. В белом родятся странные

Бестолковые мысли, родные и мне, и осени,

Потому что я ей никогда не останусь брошенной.

1 февраля 2021

Подобие шута

Да, не хорош, вот только мой язык

острее бритвы всяких брадобреев.

Король ко мне, вестимо, не привык,

но держит в замке ради королевы.

Когда страна рыдает от любви,

когда народ безмолвствует свирепо,

я задыхаюсь в силе тишины,

ведь истина моя для всех нелепа,

кто с головой, да мыслей нет во лбу,

кто каждый день меняет взгляд и лица.

Как тяжело жить в замке... не шуту —

подобиям шутов — обычным принцам.

1 февраля 2021

Бедлам

Когда твой дом — один больной Бедлам,

когда дворец — пристанище убогих,

ты присягнешь не лордам, не шутам —

себе, за это кара будет строгой.

Но судьи кто? За давностию лет

суды — ладони Понтия Пилата.

Но судьи кто? Судьба не даст ответ.

Не проклинай того, кем ты распятый.

Воздастся всем, не правдой, так мечом,

и бумеранг, не встретивший преграды,

сам станет освященным палачом

и будет он командовать парадом:

не короли, тем паче не шуты.

И пусть проклятья шепчутся над ухом.

Когда вокруг безумцы, ты — не ты.

И стать другим тебе не хватит духа.

3 февраля 2021

Моя печаль

Я помню сон, и сон как наяву,

Я помню все, до имени, до жестов.

Остался день, и я к тебе вернусь,

Осталась ночь, вагон вернется в детство

По тонким шпалам, крошечным путям,

Водой сквозь пальцы время тянет руки.

Ты знаешь, никому тебя не дам,

Моя печаль. Мы преданы друг другу.

3 февраля 2021

Мы долго шли дорогами потерь

Мы долго шли дорогами потерь,

пересекая точки невозврата.

Чужие руки закрывали дверь,

где было детство, оттепель и мята,

где были сказки, те, что про добро.

Мы верили, случайность не случайна.

Но всякий раз теперь не то, не то,

как будто перепутали нечаянно

замки и коды сейфов и сердец,

перемотали пленку кинофильма.

И вместо титров вылезет конец

поверх имен, актеров и субтитров.

Дурные фильмы, странное кино,

и мы, похоже, снова в главной роли.

Мерещится за стеклами окно,

а в окнах — отражения героев,

уставших, пьяных, выбитых из сил,

из колеи, из нас самих наружу.

Я падал на колени и молил.

Кого? Зачем? Так просто было нужно.

Так было легче — сказаны слова,

и все исчезли. Словно и не надо.

Мы долго шли дорогами туда,

где сходятся все точки невозврата.

И я себе мерещился лисой

и летчиком, состарившим пустыню,

свернувшейся под ящиком змеей.

И время нам с тобой казалось длинным,

как сани строгих снежных королев,

как маковое поле сновидений.

Мы шли волхвами в крошечный вертеп

по шлейфу разыгравшейся метели.

Мы долго шли и потеряли нить

от завтрашнего прошлого к вчерашним.

Наверное, так проще: все забыть.

Но потерять себя мне очень страшно.

3 февраля 2021

Спасибо за чтение

Вернуться к книге