Нехоженая дорога
Засечная черта
Снег ложится на землю, её рубежи и окопы,
Что привычно не спят в ожидании новых врагов.
На засечной черте нет дорог — только тайные тропы.
Подо льдом ждёт сигнала река, чтобы вырваться из берегов.
Спят в ночи города, утомленные водкой с неоном.
Сквозь визирные риски отчетливо видится цель:
В виртуальной игре ты ушёл от своих неоконов...
Солнца свет просочился в бронёй незакрытую щель.
Задувает норд-ост, и становится Арктика ближе —
Ледяные солдаты-торосы торопятся в строй.
Доставай из-за печки свои скороходные лыжи,
Чтоб шагать по засечной черте, возвращаясь домой.
Снова стылый декабрь начинает движение к маю:
Ведь любая дорога приводит к порогу в свой срок...
И тогда не мятётся душа — она бродит по краю,
Где среди расцветающих яблонь с ней встретится Бог.
Катилось колесо
Катилось колесо —
Несмазанная ось его скрипела по стране,
И было всё с гнильцой
У хмурых ополченцев — от мундиров до ремней.
Обычная беда:
В обозе сплошь места для маркитантов и воров…
Солдаты есть, но нету докторов.
Звенела тетива
И острая стрела вонзалась в кожаный доспех.
Кружилась голова
От планетарной качки, но сюжет имел успех.
Такая ерунда:
Пока герои собирались на войну,
Правители профукали страну.
Оставлены поля —
Ведь лучшие солдаты, как известно, из крестьян!
Шагай, куда велят,
И слушай командира, если тот не сильно пьян.
Крысиная возня —
Здесь каждый за себя и только Бог один за всех.
Кому ложиться головой на снег?
Куда на этот раз?
Давно уж наплевать, ведь всё равно конец один.
Немудрено пропасть —
Непросто уцелеть в бою, коль ты не господин.
Мороз терзает плоть
И солнце опаляет наши головы в пути…
До смерти ты попробуй не дойти!
Назавтра будет вновь
Проклятая работа для проклятого меча.
Забудь ты про любовь —
Пустое это, парень, коли рубишься сплеча.
Налей себе ещё,
Хоть пиво здесь дрянное, да и жизнь нехороша…
А выпьешь, всё равно болит душа.
И хочется ещё
Разок увидеть мать, обнять жену.
Пусть дни наперечёт,
Клянусь, что я успел бы не явиться на войну!..
Горсть зёрен из руки
В оттаявшую землю им не бросить по весне,
Ведь колесо катилось по стране.
Мёртвая петля
Луч радара не впишется в круг,
И отметку твою потеряет экран.
Обрывается звук —
Как горбушкою хлеба накрыли стакан.
Это партия баса
Или колокол — тот, что звонит по тебе?
Ты мотался по трассам,
Не заметив, что крутишься в мёртвой петле.
Высота высока:
Трассерами из звёзд вниз стреляет зенит.
Не секунды — века
На твоих командирских: морзянкой звенит
Телеграфная лента,
Где сплошные тире под ключом между дат.
Перед самым рассветом
Ноют новые раны у старых солдат.
Не горят маяки:
Так иди по приборам — тебе не впервой.
Воду пей из реки
Под названием Стикс, и плати головой,
Коли ветер в карманах,
А на почту упрямо приходят счета
Или старые письма —
Только ты позабыл, разучился читать.
Так жми штурвал на себя,
И пускай эвересты летят под крыло!
Виртуальная явь:
Сквозь лазурь небосклона мотор тяжело
Перевалит за край
Серебристую каплю стекла и брони…
Всё, браток, улетай —
Ты пробился, ты вышел из мёртвой петли.
Нехоженая дорога
Ветры качают ночь,
Но звёзды уже погасли.
Кони отходят прочь
И мордами тычутся в ясли.
Нам бы ещё с тобой
Времени хоть немного…
Но меч за спиной и щит,
Отмерены рубежи,
И впереди лежит
Нехоженая дорога.
Ложится в траву роса,
Туманы встают как тени,
Охотники из засад
Своих стерегут оленей.
И красная словно кровь,
Ягода брызнет соком…
И эхо прощальных слов
Ветра разметают вновь.
Огнем опалит восток
Нехоженая дорога.
Обводы траншей
Всё сбиваются с ритма колёса твоих поездов,
Когда расходятся стыки на рельсах и ноют швы на душе.
Тебе хотелось докопаться до сути, до самых основ,
Жаль, документ попадает под гриф «по прочтении сжечь».
Клади гранитные плиты: их ни время не тревожит, ни смерть.
Пиши слова эпитафий, коли уж решил — навсегда.
Ведь твои нелепые строчки на бумаге будут гореть
И разлетаться, как пепел, в пунктире перечёркнутых дат.
Твои отважные герои сдадут очередную войну,
А потом пожмут плечами: мол, так вот повернулся сюжет.
Коль пошла большая пьянка, ставь на кон и банк, и страну:
Не жалей — ведь их монеты и по весу, и на ощупь как жесть.
Наше светлое завтра размоет четверговым дождем.
Наше темное прошлое в ночи пылает алой звездой.
Собака лает — ветер носит, а история ждёт:
Её однополчане-века в молчании становятся в строй.
Рви прикипевшие стоп-краны своих скоростных поездов,
Когда расходятся рельсы и больно ноют швы на душе.
Твои нелепые строчки ложатся на бумажный остов,
Чтоб эпитафией пробиться на граните, как закопчённые обводы траншей.
Отметка в навигаторе
Брось метаться по свету, как сорванный ветром листок:
Твой компас всё кружит вхолостую, оставшись без дела.
Ты попал навсегда в перекрестье железных дорог
И остался внутри их стального вагонного тела.
Всё равно, что за окнами нынче — январь или март,
Бьют в стекло тополиные сны или злые метели,
Ведь тебе не уйти из скупого уюта плацкарт,
Пока катят колёсные пары по двум параллелям.
Вновь мигает зелёным сигналом ночная звезда
И горит ослепительно-красным дневное светило.
Сотрясаясь на стыках, по планете идут поезда,
Лишь отметка твоя в навигаторе словно застыла.
Блюз играет дорога и реквием нынешний век,
Суета направлений всегда возвращает к началу…
Двери настежь — ты прыгаешь прямо на снег,
Чтобы двигаться дальше, ступая ногами по шпалам.
Песня пули
Вот это была бы песня!
Она как стрела из колчана
Рванулась бы в поднебесье
И там бы не промолчала.
Балладой легла на голос,
Пусть хриплый, зато без фальши.
Слова, словно зёрна в колос,
Слагались и жили дальше.
Надрывно звенели струны
И пальцы сочились кровью.
А на перекрёстке лунном
Бард не совладал с любовью.
Он крикнул, что все без толку,
И голос был полон горя.
В ответ ему выли волки
И трубы играли «зори».
Рассветами звали флаги,
Что ветер трепал на башнях.
Сжимались из кожи краги
И плуги вздымали пашни.
Звездой оживали ночи
И были ясны, как полдни.
Как звонко их, между прочим,
В галоп уносили кони...
Толкнулся затвор, и пуля
Легла под черту прицела,
Преодолела дуло,
И песню свою запела.
Пока ты живой
Снова рация что-то хрипит в изголовье.
Всё закатное небо окрашено кровью.
Ждёт холодная ночь под разбитой бронёю,
Но пока ты живой, ты не выйдешь из боя.
Что останется, если закончатся войны?
Лишь тревожные сны и пустые обоймы.
И на картах не значится аэродрома,
А дорога-змея всё уводит от дома.
И сегодня твой борт не зайдет на посадку,
Потому что опять полоса не в порядке,
Ненадёжен прибой и сбивается пеленг,
За опасными рифами прячется берег.
Ты бредёшь по петляющей этой дороге,
Забывая себя или вспомнив о Боге.
Он мерцает вдали как маяк или пристань —
В одиночном окопе трудно быть атеистом.
И последний твой миг оборвёт быстротечность,
Потому что за бруствером прячется вечность.
Догорает ракета прощальной звездою…
Но пока ты живой, ты не выйдешь из боя.
Поворот планеты
В навигаторе, как ни выкручивай, снова весна
Непроезжими делает сны или наши дороги.
А на небе по ходу движенья тоскует луна,
Как приманка для волчьего воя и блик на пороге.
От рассвета до вечности нынче рукою подать:
Время, яркой звездою мелькнув, завершится когда-то.
Все пути-перелески выводят весной в благодать,
Кружат голову и не спешат возвращаться обратно.
Ну а в сердце, как ты ни увиливай, снова любовь —
Синеглазое чудо с веснушками рыжего цвета.
Это альфа, омега и просто основа основ,
Она бьётся внутри, как бы там ни вертелась планета.
И куда б ты ни шёл, это будет дорога домой.
И о чем бы ни пел, твоя песня уносится в небо.
И бликует луна на пороге, и каждой весной
Умирает зерно, чтобы стать зеленеющим хлебом.
Пятидесятый километр
Якорь брашпилем поднят на цепь — его песня пропета:
Твой бумажный кораблик уносит волной в океан.
Ночь уже развернула свой сумрачный крейсер к рассвету,
А индейское лето бредёт по Уральским горам.
С каждым годом глаза, что глядятся из зеркала, строже -
И лихой самоволкой не сбежать из-под прожитых лет.
Если грудь нараспашку, то значит, упрятан под кожей
Твой проверенный сталью и временем бронежилет.
Пусть тропа как змея, всё петляет по самому краю,
Горизонт замыкает кольцо, обрывая разбег…
Но упрямо река подо льдом пробирается к маю.
Как песчинки в часах, на землю всё падает снег.
Сделай себе копье
Говорят, что удача любит смелых,
Только больше она любит живых.
Поэтому лучше стоять за дело,
За которое не жаль сложить головы.
И пускай от пота взмокла рубаха,
И пускай над тобой кружит вороньё.
Даже если душа ушла в пятки от страха,
Ты из него должен сделать себе копьё.
Кузнец может выковать добрый клинок,
Но отваги он не скуёт -
Её рождает не кубок с вином
И не сладкий похмельный мёд,
Не переливчатый звон монет,
Не блеск драгоценных камней —
В твоем собственном сердце отвага ждёт,
Когда ты придешь за ней.
И пусть твои трясутся колени,
И гортань пересохла, как в поле жнивьё…
Не бойся: вот и пришло твоё время,
Когда ты из страха должен сделать себе копьё.
Солдаты
Солдаты спешат в те края, где нет торных дорог,
И молча дозором встают на далёкой границе.
Война не закончена — жизни не выслужен срок,
А смерть где-то рядом и страхом уродует лица.
Редеют ряды — ветераны уходят в запас.
Зато у оставшихся станут полнее обоймы.
Зато рядом друг — тот, который тебя не предаст,
А что же до срока, так в мире не кончатся войны.
Не скоро труба просигналит команду «отбой»,
Не скоро дозоры вернутся домой из метели.
Редеют ряды, и мальчишки становятся в строй,
Подвернув рукава у суконных отцовских шинелей.
Солдаты не ждут от судьбы ни чинов, ни наград —
И те, и другие достались кому-то в столице.
Здесь край горизонта рисует багровый закат,
За краем ждёт та, что страшит и уродует лица.
Они не отступят и будут стоять до конца,
До самого света удерживать сопки и броды…
Солдаты живут, пока хватит в обоймах свинца,
А после их ждёт не конец, лишь заслуженный отдых.
Стена
Есть стена, на которой черно от врагов —
Как ворон, не имеющих счёта.
Есть награда, которая ждёт смельчаков
Или тех, кому жить неохота.
Есть ворота, которые рушит таран,
И редеющий строй из героев.
Есть земля, что пропитана кровью из ран,
И луна, на которую воют
Серые волки, живущие стаей в ночи,
Чёрные вороны, что из мертвых добывают глаза...
И какое дело нам, кто сегодня будет поднят на щит,
Если из ушедших никто не воротился назад?
Есть вояки — те, что рождены для войны,
Для её чинов и наград.
Есть бедняги, отданные ей без цены,
Те, что по болотам лежат.
Кто взойдет на стену, заплатив головой,
Чтобы славу тем себе заслужить?
Кто героем встанет в редеющий строй?
Всё равно над нами кружить
Воронам, что растаскивают наши глаза,
Волкам, что бродят стаей в ночи…
Из тех, что так хотели воротиться назад,
Никто не будет поднят на щит.
И я сказал бы тем, что рождены для войны:
Не будет вам чинов и наград!
Беднягам, что в болота легли без цены,
Сказал бы: воротитесь назад.
Жаль, голос мой слабее и меча, и копья…
Однажды мое сердце замрёт,
И боль, что накопилась внутри у меня,
Расколет пополам небосвод.
Трава-лебеда
Здесь солнце опаляет лицо,
Как ты его ни прячь-береги.
Здесь волки замыкают кольцо,
Кругом туман, и не видно ни зги.
На поле не посеянный хлеб
Полынью стал, незваной бедой...
Испей её, как горечь, взахлёб,
Да закуси травой-лебедой!
Метелью обрывается май —
Крестьянский вечно короток век,
Как песня улетающих стай,
Как в марте выпадающий снег.
Когда пылает пламя в груди,
Сжимает сердце так, что трудно дышать,
Тогда приходит время любить.
Жаль, больше нету времени ждать.
А жизнь, она всегда без прикрас:
Не пряник, чаще палка и кнут.
Её ведь не отложишь в запас,
И потеряв, её не вернуть.
Как солнце, что ушло на закат,
Как струйкою сквозь пальцы вода...
И в поле, что ни сей, всё не рад:
Полынь растёт, трава-лебеда.
Цвет твоих глаз
Суматошные дни всё пишут в моих блокнотах
Стенограммы несделанных дел и непрожитых судеб.
Мои песни никак не ложатся строкою в ноты
И пусты эпилоги — героев уже не будет.
Эти лица кругом привычно меняют маски
И любую быль легко превращают в небыль.
Даже если твои глаза растеряют краски,
Все равно я помню, что были они как небо.
Все мои мосты догорают закатом алым
И следы в леса суровою ниткой вшиты.
Сколько б ни было прожито лет, всё равно их мало.
Сколько б ни было пройдено зим, мы давно уже квиты.
Вновь сюжет конец пути возвратит к началу,
Так пускай в этот день мы не узнаем горя:
Сквозь туманы и штормы лодка дойдет к причалу,
Чтобы я мог глядеться в твои глаза, словно в море.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
