Рунные сказки
Сказка первая. Дагаз
В старой чашке у Ночи — всегда глинтвейн, на плече — завсегда сова,
Россыпь звезд добавляет в душистый чай, превращает туман в слова,
Ложку кофе предложит неспящим снам (принимать по две капли в век),
Переводит часы (оборот назад), вяжет синий блестящий плед.
А за час до рассвета дождем столиц ей назначено рандеву
В позаброшенном парке на пустыре. [«Обещала, ну так приду!»]
А порой ей так хочется бросить всё и сбежать в нереальный лес,
Только слухи болтаются в городах, что не любит Дракон принцесс,
Да и впрочем, не жалует никого: крестоносцев и прочий люд
(Да и что говорить: не зубрил манер, да и с детства к ученью глух).
К потолку поднимает глаза сова: «Что-то, милая, не в себе.
Радиолу, быть может, тебе включить? Или свет загасить в луне?»
Нефэньшуйский хранитель, перо в пере, ставит руны на норд-норд-ост.
Деревянными спицами чертит Ночь завитки растворенных звезд.
А на шторах мигают огни столиц, превращаясь в ночной костер,
Что сжигает мильярды невзрачных лиц и родной, но нелепый вздор,
По чернеющим стеклам стекает дым, изменяясь в покрой плаща.
Леди Ночь надевает на нос очки: от неона болят глаза.
Ей так хочется бросить, забыть, стереть, что не нужно, из головы:
Ведь излишние сведенья, говорят, портят нервы и даже сны.
У нее в телефоне (читай — самсунг) — Скилетт, Найтвиш и декаданс,
А под пальцами льется Молочный путь, хэви-метал и даже джаз.
Под нестройные звуки ворчит сова: «Дорогая, твой чай остыл».
Ночь роняет лицо на изломы рук, спорить с утром — не хватит сил.
Дождь приносит известия на порог и привозит с собой письмо.
Говорят, крестоносцев давно как нет, и успел заскучать дракон,
Говорят, приезжай, что устал рассвет, не хватает рабочих рук.
Золотистым пером на окне сова нарисует изгибы рун.
26 августа 2019
Сказка вторая. Ансуз
Она хочет, безумно, расправить крылья
И взлететь выше неба и дальше звезд.
Она ластится к Воздуху: «Что там, милый?
Кто такие Волчица, Центавр, Пес?»
Ей не терпится сбросить с ладоней скуку
И рутину безжизненных серых дней.
Под ногами разбросаны чьи-то руны,
Что ей на ухо шепчут: «Лети! Смелей»
Стиснув зубы, бормочет: «Ты пламя. Пламя.
Неистаявший воск золотой свечи».
Она — белое солнце неволчьей стаи.
Она просит у неба. Оно молчит.
Она — младшая внучка Зари-Авроры
И племянница добрых старушек-муз.
У нее на ладонях растекся город,
А на шее, на нитке, блестит Ансуз.
Космос прочно освоился в детских мыслях,
Добродушно посеяв звезду в душе.
Она хочет стать птицей, огромной птицей
И исследовать вакуум в темноте.
«Объясни мне, Воздушный король, а что там
За беспечной лазурью твоих небес?
Может, Время заснуло за чашкой кофе,
И улыбка Чешира парила без
Драгоценной оправы часов карманных?
А койот (или волк) там пасет ягнят?»
Слово «космос» на запах привычно-сладко,
Ну а если на вкус — так свежайший яд.
Она слушает внутренний звонкий голос,
Она хочет понять, что же там, внутри.
Разве можно лететь в бесконечный космос,
Если вовсе не знаешь, а кто же ты?
У нее за спиною привязан шарик,
Разноцветный, воздушный, замест крыла.
«Не взлетишь...»
«Нет, а ты и по правде старый», -
Дует губы.
«Наверное, ты права».
Запах неба, резины нелеп и скучен,
Да планеты теряются в дымке лет.
У нее по плечам пробегают тучи,
А по пальцам скользит голубой рассвет.
Быть не-птицей, ты знаешь, не так уж просто,
Жить, не чувствуя ветра в плетеньи рук.
Она ярче, чем солнце, светлей, чем звезды.
Она — древняя руна беззвучных струн.
27 августа 2019
Сказка третья. Райдо
По мотивам песни Олега Медведева «Вальс гемоглобин»
Под серой шкурой — дырчатые звезды,
В ладонях жмутся звездчатые сны,
Последний Волк настраивал аккорды,
Последний Ваня чистил диск луны.
Тропой войны уходят в пыль волчата,
Тропою смерти вслед ушел вожак.
Известно, не пустует место свято,
Что лучше быть (нелепым), чем никак,
Что лучше жить по писаным законам,
Что лучше быть похожим на других.
Я — волк, волчица. Пусть не дали слова -
Забрать не смогут: власти нет у них.
Под кожей рвется бешеная стая,
Рычит из механических глубин.
Под серой лапой — миллиарды впадин,
По венам льется Вальс Гемоглобин.
(С колен не встанет, кто не раз не падал).
К упавшим тянет лапы звездный волк,
Потерянным подарит камень Райдо,
Спешащие домой вернутся в срок.
Я знаю точно, возвращаться рано:
Еще не найден серый и дурак.
Тропа созвездий заросла бурьяном,
А пленки сказок брошены в очаг,
Аккорды хроник плесневеют в меди,
И в стали плавят дырочки от лун.
Мой новый Верн, ты можешь мне не верить
И не чертить на механизмах рун,
Ты говорил, не слышал жутче бреда.
А кто-то пилит небо вдоль оси,
К которой прижимаются медведи.
Ты знаешь, я — медведица... Почти.
В ладонях растворится рунный камень,
Оставив только звездчатые сны.
Мне снится по ночам последний Ваня
На краешке у дырчатой Луны.
28 августа 2019
Сказка четвертая. Вуньо
В старом форде — сквозняк сентябрьский
Вновь мечтает сыграть в игру.
Из колонок поет Синатра,
Осень дуло прижмет ко лбу,
В фотографии черно-белой
Улыбалась Бриджит Монро.
Поворачивай выключатель
И вернись в шестьдесят второй.
За плечами — карнизы лета,
Кинопленки и дух погонь.
На цепочке висит монета:
«Я с тобой приручу огонь,
С небосвода достану звезды
И к луне прикручу антенн».
Тянут лапы родные сосны,
Горечь льется по трубам вен.
У тебя за спиною — мили
Нерифмованных едких строк,
Паутина прозрачных линий,
Километры забытых строф.
А на пальцах — следы от ручек
И созвездья из-под чернил.
В новом мире — несносно скучно,
В старом мире — дышать нет сил.
Бьется пульсом оркестр джаза,
Нервы лихо танцуют твист.
Может хватит играть в полраза,
Может лучше допишешь лист
Непростой не-ковбойской жизни?
По обочине бродит шанс,
Догони, позови, окликни.
Брось «потом» и оставь «сейчас».
Неужели не хватит духа?
На коленях сопит сквозняк.
На решение — полминуты,
До решенья — всего лишь шаг.
Отчего ты молчишь и плачешь?
От написанных мелом слов:
«Я тебе принесу удачу,
Я тебе подарю любовь?»
На шоссе задохнулся ветер,
Загадает сентябрь «орел».
В третий раз выпадает «решка».
Вот он, твой шестьдесят второй.
29 августа 2019
Сказка пятая. Гебо и Уруз
Она тянет прозрачные крылья к лампе
И мечтает исчезнуть в ночном огне.
Она просит у неба вернуться к стае
Или просто забыться в нечетком сне.
Одиноким быть славно, но только в меру,
Человеком быть сносно, но день... иль два.
По соседству с людьми даже вера, (вера!)
Беспорядочно, скоро сошла с ума.
Надоело бродить из угла да в угол,
И не сметь выйти в двор за косой порог.
Он твердил: на работе с зарплатой туго,
Обещал, что как только — махнут в Нью-Йорк.
Он твердил, что осталось совсем немного,
Нужно лишь потерпеть, подождать чуток.
Но слова повторяются год за годом,
Только чуть изменялся порядок строк,
Только чуть изменяются окончанья,
Исчезает вина из уставших глаз.
Они стрелки часов, а часы сломались
В циферблатовом времени «старых нас».
На две части ломается камень Гебо,
Брак — припудренный скромный синоним к «фальш»,
Ей казалось: вот-вот и взорвутся нервы,
Ставки сняты с позиций игр «дашь-на-дашь».
Старый космос смеется блестящим солнцем,
Развалившись лениво, как кот Чешир.
Мотыльками по небу мелькают звезды,
Черный космос — огромный небесный тир,
Изменяющий нити в плетяньях судеб.
Лунным отблеском лампа горит в углу,
Каждый день на земле догорают люди,
По ночам догорает она в бреду.
Стоит только коснуться крылом, рукою
И прервать лихорадку внутри себя,
Превратиться в золу, пепел, горстку слова,
Стать последнею точкою у огня.
У нее на ладонях — осколок руны,
Или сердца осколок, как поглядеть.
Она знает, что полночь — предвестник утра.
И за каждым закатом придет рассвет.
30 августа 2019
Сказка шестая. Наутиз
Темной ладонью касалась бездвижных пальцев,
Лунным туманом скользила у тонких ног.
Вот ты какой, любопытный бездушный Ястреб,
Мальчик, мечтавший о зове драконьих троп,
Мальчик, мечтавший о Твеновских храбрых принцах,
Старых волшебниках, вечно-смешных детей.
Только ведь знаешь, судьба награждает нищих.
Только, похоже, мы где-то забыли день
И возвратились в не «до», а скорее «после»,
Вышли на станции скомканных детских лет,
Где принудительно срок отбывает взрослый,
Где у кассира обратный не взять билет.
Я — твоя тень и плетусь за тобой по следу,
Я — это ты, твой зеркально-чужой двойник.
Кто из нас ястреб, кто тень, кто мальчишка Гед? Да
Впрочем, неважно: ты к сюру давно привык.
Где-то на паперти мира осталось чудо,
Логово с золотом, холло, трубач-горнист,
Там по ночам оживают алмазы-руны.
А у тебя под ладонями — спящий мир.
А у тебя по ладоням бегут созвездья,
Звезды, планеты по дугам тугих орбит.
Ты — моя тень, мой двойник, как и я бессмертен,
Старое эхо под звездным курком сопит.
Дымчатый ветер безмолвен и безызвестен,
Временный поезд скрипит по обрывам шпал.
Аннушка льет млечный путь на осколки рельсов,
В бархатной лапе медведицы спит вокзал.
Видишь, мой мальчик, таро не всегда правдиво
(Верный прогноз выдавало раз в сотню лет).
Время шагает скорее, чем стрелки мира,
Время торопится вечности сдать пакет
С акцией дел, с документами по столетьям,
Время торопится в сроки взвести ружье
И выгрызает по схеме твое терпенье,
Наше терпенье, и даже чуть-чуть мое.
Мы близнецы, обреченные старой ведьмой
Вечно скитаться под взглядами поездов.
Сядем на станции детства и до конечной
Склеивать станем кусочки драконьих снов.
31 августа 2019
Сказка седьмая. Иса
Я могла рассказать сотню сказок о храбрых рыцарях
И о пиршествах ради победы над «страшным» злом,
Как принцессы мечтали о том, как скорее выбраться
Из темницы, где петли не смазывал век дракон,
Я бы много могла рассказать о жемчужных запонках,
Королевских шкатулках и шахматных городах.
На окне расцветает волшебный цветочек аленький,
Значит время настало и мне говорить о снах.
Старый тролль разбивает под полночь о камни зеркало,
Выпуская на город алмазную пыль снегов.
Она веточкой руны чертила (седым по белому)
И перчаткой ловила снежинки — осколки льдов.
Ей хотелось уметь управлять торопливым временем,
Повернуть его в сторону первого дня зимы,
Танцевать, танцевать с лихорадочными метелями
До последних минут карнавала ночной луны.
Ей хотелось вернуться, не слушая крика разума,
И почувствовать этот безумно-кристальный снег.
Не поймут? Ну и пусть... Это лучше: быть одинаковым -
Слишком скучно для гордого звания «человек».
«Этот день не закончится», — пишет она желание
И стирает слова полустертым носком сапог.
В канцелярии неба известно любое тайное,
Только вот бы мечты исполнялись, да точно в срок.
И ей видится щупленький маленький архивариус,
Что почти незаметен за кипой бумаг в углу,
Нацепивши пенсне, он скрепляет письмо печатями,
Сортирует конверты по адресу и по дню.
Циферблатные стрелки все также нелепо двигались,
Не замедлится время, крути его — не крути.
У нее на ладонях алмазом блестела истина,
У сапог снежной крошкой осыпались чьи-то сны.
Я могла рассказать сто сюжетов о том, что не было,
о пещерах и рыцарях, лампах и доброте.
Россыпь рун превращалось в забытые спящим временем
Шелестящие небыли сказочек обо мне.
2 сентября 2019
Сказка восьмая. Перто
У тебя под курткой — вьюга, в капюшоне — снег и иней,
в старой шапке — спящий город, под ногами — тонкий лед.
У тебя в ушах играют гигабайты славных гимнов,
и в ладонях ноет вечность, отпустил бы ты её,
отпустил бы на свободу (в замок снежной королевы),
написал бы пару строчек, мол «люблю и помню, Кай».
Не упрямься, снежный рыцарь: королева не оценит.
У тебя на поиск — сутки (сутки встреч и время тайн).
Ты искал на крышах Герду, старых крышах небоскребов,
говорят, она приходит посмотреть на Южный крест,
помахать рукою звездам, отыскать ночные тропы,
чтоб успеть на поезд норда и обратно взять билет.
Ты обегал все вокзалы, обыскал углы перронов,
наблюдал за каждым пирсом, за причалом и метро.
Нетерпенье колет пальцы, и хохочет странный город.
Ты её нашел однажды (вот бы снова повезло).
Говорят, она летала с поздней осенью в обнимку,
в Т-образном переплете уходя в лесные сны,
под покровом вьюжной тайны старый Везер слышал скрипку
с колыбельным переливом Крысоловский ноты «ми».
Возвращайся в вечный замок, королева негодует,
возвращайся, может летом повезет тебе сильней.
Время тайн и время сказок на полях чертило руны.
В переходе между снами ты опять забыл о ней...
2 сентября 2019
Сказка девятая. Альгиз
Судья вытирает платочком вспотевший лоб,
Он слушает лепет поверенных и истцов,
Он хочет расправить крыло на глазах суда,
Он хочет взлететь, но он держит себя в руках.
Июль подает на сентябрь десятый иск
(Осенний ответчик опять головой поник)
За кражу курортов (что, в общем-то, рецедив),
И просит продлить отпуска так на месяц-три.
Поверенный осени рьяно бросался в бой,
Мол люди устали под летней ходить жарой,
Мол зной выбывает из списка всех Яндекс-карт,
«Пускаем сентябрь в народ!» — в новостях кричат.
Осеннее-летнее небо глядит в окно:
Уставший судья греет птичье в руках перо,
Вполголоса шепчет число (от нуля — до ста).
А кончиком руны в стол пряталась пустота,
А краешком солнца под стул закатился спор.
Судья зачитает двенадцати приговор:
Мол лето продлить на неделю, а то и две.
Сентябрь отпустить, но на время лишить дождей.
С зарей он обычно спешит на вечерний мост,
Становится августом ласковый строгий гость,
В ладонях сжимает предсказочный шелк пера,
И месяц судейский расходится в городах,
Укутает коконом сонным углы дворов.
Он держит в ладонях еще и плетенья снов.
А утром, лишь мост поднимается над рекой,
Мой август становится снова простым судьей.
5 сентября 2019
Сказка десятая. Кано
У нее на стенах — дары волхвов,
У нее на шее — куриный бог.
У нее в пластинках — Шевчук и Цой,
А на пальцах пляшут Самайн и Йоль.
Летний дождь сопит над замком дверным,
На ключах колечком свернулся дым.
Она чистит руны золой костров
И кладет сушиться на ворс столов.
Она ловит солнце в паучью сеть,
Чтобы ночью ласковый луч зажечь,
Из иллюзий строит дворцы как встарь.
Выплетает сказки из рун Фонарь.
Она варит терпкий ванильный чай,
Шьет из ниток Город в златых лучах.
Часовая птица следит за днем,
Зажигает небо святым огнем.
Она утро вдела в иглу минут,
Она знает: сверху её «ведут»,
Оставляют записи на полях
Обо всех городских (и других) делах.
Она вышьет прошлое на окне,
Нарисует будущее в золе.
У нее по пальцам течет огонь.
Она — ведьмина руна. Она — Кано.
6 сентября 2019
Сказка одиннадцатая. Турисаз
Он смотрит ночью в седое небо – в зеркально-дырчатый холст Дали.
Под черной лапой растет планета, на север – к солнцу, на юг – к Бали.
На дымной шее – ключи от мира, ключи от счастья, ключи от звезд.
Крестом на запад ложатся дыры от мирной дроби, свечной нарост.
А поверх тянутся в дым дороги: в священный старый Ершалаим,
из снежной Нарнии на Голгофу, из дома хоббита – в вечный Рим.
Дороги – словно игра в рулетку, дороги целятся точно в лоб.
Хоть сотню раз перебрось монетку – сто раз стреляют, взведя курок.
Дороги – словно палач и пастор, ключи Пандоры, секундный бег.
Всмотрись в завесу: безумный Мастер "Свободен" шепчет Пилату вслед;
всмотрись: Аслан открывает двери, впуская старших детей в Эдем.
Дороги помнят, дороги верят и тенью льются по дымке вен,
дороги – это стена Китая и путь колена израильтян,
дороги – это свечная стая, на запад – к мыслям, на юг – к словам.
Дороги сходятся в бесконечность на дымной шее в простой кулон.
Ключи сливаются в камень "вечность" и мелкой дробью стреляют в сон.
7 сентября 2019
Сказка двенадцатая. Йера
На коленях — «Двенадцать» Блока,
под затылком — подушка-валик,
на лодыжках — в горошек гольфы
под истертым ремнем сандалий.
У нее за плечом — Израиль,
Вечный город и Семихолмный.
Под ногами — собачья стая
искалеченно-беспризорных.
У нее на ладонях — эра
Кайнозоя и неолита.
На руках — изнуренный ветер
и пустыни Ершалаима.
А в карманах звенят монеты
с почерневшим от века гуртом,
тридцать реверсов иудеев
(эх, пора бы сменить валюту).
А в карманах мешочки с лентой,
с торопливо нашитым словом:
«Боль», «Отчаяние», «Болезни»,
«Страх», «Обида», «Война», «Раздоры».
Их уронит небрежно в землю,
их заботливо срежут люди.
Говорят, если зло посеешь —
непременно его получишь,
говорят, все пути — кривые,
и однажды опять вернутся.
Правда, зло свято чтет Евклида
и хранит пустоту иллюзий.
Растечется рассветной дымкой
непридуманный книжный город.
А на поле кровавых лилий
Прорастут семена раздора.
8 сентября 2019
Сказка тринадцатая. Эйваз
Прокуратор на краешке мира в тени креста
Рисовал на песке тридцать старых простых монет,
Он шептал, что своими руками казнил Христа,
И что сколько не мой, но водою не смоешь грех,
И что сколько не кайся — путь в Рай зарастет травой,
А серябряной плиткой над дверью: «Welcome to hell».
Полушепотом бредил да все говорил одно:
Он бы все изменил, если б время вернуть сумел,
Он готов преклониться, что сделать тогда не смог,
Но что сделал — то сделал, не вырубишь топором.
Он «предательство» пишет у старческих жалких ног.
У него по плечам растекался кошмарный сон,
У него по рукам растекается Иордан,
У него на ладонях копье и Ершалаим.
Старый город свободой связал его по рукам
И крестами Голгофы «на память» его клеймил.
Прокуратор клянет на двенадцати языках
Маргариту и мастера, да и себя подчас.
Сотни лет он грозился бесчувственным небесам,
Да и где-то грозится, наверное, и сейчас
(Палестина, Нью-Сити, а может быть и Москва,
Рестораны, кофейни, театры, музей-кино).
Место встречи — не время — меняется на раз-два,
Пусть меняется мир, не меняется только он,
Продолжая ходить как в сомнамбуле меж имен,
Руки трет о рубаху: никак ему не отмыть.
Если ты его встретишь однажды с косым крестом,
Передай, что на небе его Он давно простил.
10 сентября 2019
Сказка четырнадцатая. Вирд
«В знаниях — сила», — ведь так они говорят.
«В знаниях — правда», — бормочут календари.
В шепоте слова закружится циферблат
Вдоль по секундно-минутной земной оси,
Стрелки вернутся в привычный системный ход,
Время течет по ладоням и городам.
Кажется, память обрезана так давно,
Что и не вспомнить нелепого счета дням,
Кажется, напрочь забыт и последний год.
Если и было — того уже не вернуть.
В прошлом учитель с раскрытым стоит зонтом,
Машет ладонью, мол, милые, в добрый путь.
Прошлое прячется в полупустой альбом,
В фото цветные, под пленки и негатив,
И засыпает, свернувшись простым клубком,
Ноги худые прижавши к своей груди,
Прошлое спит, ему снятся Ньютон и Хаббл,
Аннушка льет облака на Молочный рельс,
А по орбите вращался малютка-шар
В теплой ладони прозрачно-седых небес.
Прошлое спит, ему снится ночной трамвай,
Едущий с станции «детства» по шпалам «жизнь»,
Он завернет, как всегда, в золотистый май
Встретиться с теми, кто ждет его у пути.
Может, однажды он встретится и тебе,
Встав у подъезда и весело подмигнув.
Нам говорили: «Есть шанс — упускать не смей».
Завтра потерпит, привыкло уже к тому.
Ты его встретишь у входа в пустой вокзал,
Он, как обычно, в ладонях сжимает зонт.
«Здравствуй, учитель, вернулся, как обещал,
Только, — шепнешь, — перепутал число и год».
Время замрет в циферблате секундных дат,
Час и минуты застынут в земной оси.
Прошлое спит, ему снится последний вальс
Бархатной осени в тонких руках земли.
11 сентября 2019
Сказка пятнадцатая. Одал
Знаешь, миледи, нам город связал судьбу,
Ключ от цепей приютил в кораблях Ла-Манш,
Мы изменились, но место для встреч — табу,
Место решает над временем взять реванш,
Место считает, что нужно за все платить,
Место считает проценты за дни и век.
Что предначертанно — видимо, изменить
Слишком непросто для гильдии «человек».
Ты исчеркала салфетки кривым крестом,
Месть перемешана с лилией и Шанель.
Фыркает ветер за вывеской над окном,
Осень свернулась на черном кофейной дне.
Город срывает с ладоней печать клише,
Шпаги, плащи — только память и ничего.
Видишь, за столиком думает Ришелье
В красной сутане и держит в руках перо.
Время привычно играет в свою игру,
Прячет в столетьях сценарии и концы.
Крутятся стрелки по Гринвичу и Перу,
Сходятся в старой Гаскони и под Paris,
Сходятся в Лондоне, тают в твоих руках,
Часть их уходит на север, другая — в дым.
Я бы хотел, как они, раствориться в снах.
Правда, мечтать очень трудно для нас двоих,
Сложно мечтать и убийце, и палачу:
Мы одинаково стоим в Его глазах.
Плата за зло никогда не равна нулю,
Плата за счастье у всех на земле одна.
Я убивал тебе тысячи сотен раз
С душным мучением собственной слепоты.
Если бы мог, я убил тебя и сейчас,
Верность храня нашей чистой святой любви.
14 сентября 2019
Сказка шестнадцатая. Эвас и Лагуз
«Но хранят от любой беды
Тики-птица и Тики-дерево, Тики-время и Тики-ты».
Наталья Захарцева
Туу-тики бредет по сказочкам, разводя на полях костры.
Ветру — ветер, а Тики — варежки, чтобы острые греть носы.
Чтоб ладони согреть замерзшие, собираются у огня.
Мы с тобой — талисманы-брошенки, Туу-город и Туу-я.
Деревянные ручки-пальчики вырезали из букв звезду,
Амфибрахии, ямбы, дактили — все смешалось в ночном бреду,
Все смешалось и все растаяло на руках городских дорог.
Тики спят на перроне стареньком, сверху смотрит зеландский бог.
Все течет, но не все меняется в Фаренгейтовском хмеле книг,
Все дороги уходят в крайности, циферблаты раскрутят миг.
Шпалы спят на коленях вечера, так спокойны и так чисты.
Мы с тобою забыты вечностью, Тики-ветер и Тики-ты.
Мили-ярды и штат Евклидовский замирает в ресницах волн,
Все дороги ведут на пристани, все дороги ведут на сон.
Карфаген укрывает плащиком плечи дувшихся Гибралтар.
Тики вновь притворились спящими в телескопе-старущке Хаббл.
Шпалы — шпалами, рельсы — рельсами, стих рисует в пыли хорей,
Время силой с секундой мерится в отголоске дорожных дней.
Полюса на ладонях севера на Бермудах поставят крест.
Мы с тобой — один ковш Медведицы, Тики-роза и Тики-вест.
Все дороги идут по Гринвичу, по широтам и по оси.
Тики снова меняют циферки от хвоста до самой земли.
Изменяются числа — сразу же переменится путь дорог
От начальной к конечной станции. Сверху в ус усмехался бог.
Туу-тики шагает в сказочках, по компасу вселенских звезд,
Вяжет братикам грелки-шарфики, ищет солнечный штатный мост,
Бродит в винно-ночных созвездиях Прометеевского огня.
Мы с тобою — страницы вечера, Туу-Эвас и Туу-я.
16 сентября 2019
Сказка семнадцатая. Тейваз и Манназ
Город смахивал с тонких ресниц и мечты, и веру,
Он выкладывал камнем AC и начало эры,
С оскверненных ладоней слетают Юпитер с Герой,
Уступая дорогу истерзанным сном шипам.
«Каюсь», — веткой писал по зудевшим пескам апостол,
Отрекаться (и в третий, и в тысячный раз) так просто,
У него над плечами росли и звенели звезды,
Рассыпаясь слезой по терновым косым крестам.
Говорят, чтобы что-то исправить, не хватит силы,
Что не вырежешь острым ножом, что когда-то было,
Что ушло — не вернешь, руки чистые, было-сплыло.
Только, кажется, что-то скребется внутри души.
Он простит, только нужно сперва попросить прощенья
(Мол не прав, недостоин), и об пол стереть колени.
Петр шепчет: «Прости меня, Отче, что был не верен»,
И рисует на краешке Рая свои ключи.
А ночами клянется Его защищать от боли,
Что теперь-то он точно управится с этой ролью.
Добрый Бог улыбается, небо держа в ладонях,
Петр спит, ему снится в сандаликах бег воды.
Будет завтра, и он разнесет по вселенной веру.
Миру — святость, а людям — ключи от ворот Эдема.
А пока он повесит на плечики дымку-время
И на старой Голгофе пойдет поправлять кресты.
17 сентября 2019
Сказка восемнадцатая. Соулу
В солнечных лапах растет по часам фрегат,
Думай, что хочешь, но дерево не горит.
Нос щекотали штурвалы и футы вант,
Мачты растут под лопатками из осин.
Думай, что хочешь, за правду разбей кулак,
Солнечный луч мол жесток для подобных игр.
Солнце не любит пощады, всё это так,
Правда, оно милосердней чуток, чем мир.
Шепчет кораблику притчи древней, чем Крит,
Все пирамиды Египта, древней, чем Взрыв.
Греясь в ладонях, Малыш изучал санскрит,
А по ночам он смотрел, как блуждал прилив,
Как по бизаням стекает под звезды сон,
Как растворяется вечер в оправе дня.
Солнце с улыбкой смотрело на сына волн,
В теплые трюмы вливая вино огня.
Помнит оно, как фрегат начинал ходить,
Как он просил поднимать его на плечо,
Чтобы увидеть, как люди умели жить
В те времена, когда было совсем темно,
Чтобы услышать, как ветер зовет маяк.
Солнце всё помнит, все фразы и каждый жест,
Солнце ругалось, как старый простой моряк,
Правда, однажды, чтоб к пристаням сын не лез,
Чтобы его не забрали в земной поход,
Чтоб не сгорел раньше времени и отца.
Маленький спит, ему снится беспечность вод,
Маленький спит, ему снится во сне Земля.
18 сентября 2019
Послесловие
Феху. Основное значение: богатство и щедрость. «Твое богатство в тебе».
Уруз. Основное значение: расцвет, рождение. «Конец чего-то одного — это лишь начало чего-то другого».
Турисаз. Основное значение: ключ от замка, радикальные перемены. «Нельзя пройти в Дверь, не подумав».
Ансуз. Основное значение: обучение, знание. «Время для всяких даров и известий».
Райдо. Основное значение: путь в любом смысле. «Иди своим Путём».
Кано. Основное значение: уверенность в жизни и себе. «Я — тот, кто приручил огонь».
Гебо. Основное значение: союз, дружба, брак. «Любовь и доброта».
Вуньо. Основное значение: удача, радость. «Я принесу тебе удачу».
Хагалаз. Основное значение: удар Судьбы, разрыв узлов и цепей. «То, чего я не понимал прежде».
Наутиц. Основное значение: терпение, ожидание. «Время идёт скорее, когда его не торопишь».
Иса. Основное значение: замедление, пауза. «Мои чувства сковал лёд».
Йера. Основное значение: урожай, плоды приложенных усилий. «Что посеешь — то и пожнёшь».
Эйваз. Основное значение: победа, успех. «Это — твоя победа!»
Перто. Основное значение: переход во всех смыслах. «Время Силы, время тайн».
Альгиз. Основное значение: защита. «Держи себя в руках».
Соулу. Основное значение: цельность, гармония. «Солнечный свет приносит жизнь».
Тейваз. Основное значение: мужское начало, сила воли, стойкость, защита. «Большая сила — это и большая ответственность».
Беркана. Основное значение: женское начало, доброта и мягкость, прощение. «Я дарю Дом».
Эвас. Основное значение: движение вперёд. «Теперь — только вперёд!»
Манназ. Основное значение: внутреннее «я», победа над собой. «Тысяча первая битва».
Лагуз. Основное значение: интуиция, мир чудес, потоки времени. «Всё течет и все меняется».
Ингуз. Основное значение: отдых, награда за труды. «Конец — делу венец».
Одал. Основное значение: закон равной цены. «Все в мире имеет цену».
Дагаз. Основное значение: последнее усилие для достижения цели, рывок. «Самый темный час — перед рассветом».
Вирд (или 0; она же руна Одина/«пустая руна»). Основное значение: путь от Дурака до Мага, скрытые знания, Судьба. «Все знания мира заключены в тебе».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
