Сборник стихов
Глава 1. Философская лирика
Собирая камни
Доколе, Боже, мне блудить, Вкушая пищу сластолюбцев: Искать на дне кофейных блюдцев, Тобой, связующую нить?
Дорогой дальней пала масть Мне по чужим мирам скитаться, В дома забвения стучаться, Шагая в сумрачную пасть.
Тропинками порочных грёз Я гнал израненную душу, Благую слушая кликушу, На плаху голову принёс.
Ужели, Боже, кто распят, Тому дорога прямо к раю? Идя по бритвенному краю, Греха отведав, станешь свят?
И я прощал, и мне прощалось. Познал корысть святых невест, И надевал нательный крест, Я той, за так кто отдавалась...
Блаженный - имя чьё мечта! Друзья, красотки, море хмеля: Последний сон и свет тоннеля... Всё суета... Всё суета...
***
Искушение
Я не ждал сегодня встречи, День казался неплохим. Ангел вдруг мне сел на плечи, Бес, естественно, за ним.
Ангел в церковь посылает, Мне замаливать грехи. Бес, конечно, не пускает; Отправляет в кабаки.
Ангел путь мостит в божницу, Целовать иконостас. Бес в кабак привёл девицу, Груди - спелый ананас!
Тут я ангела охаял, (Тяжелы мои грехи) И за бесом, тот растаял, Как пропели петухи.
Ангел в гневе - бесы сыты, Зацелованы кресты. Кабаки вокруг закрыты, В церковь сожжены мосты!
***
Два демона
Двух демонов таит моя душа. Один — развратен, утопает в лести: Второй — правдив, образчик чести И жизнь бежит по лезвию ножа.
Кто должен быть кумиром поклоненья, Возможно стать, что оба ко двору? Везде тупик, кого не изберу, Душа летит в ловушку вожделенья...
Долой обоих с моего удела! Струиться время в благостной тиши... Но не хватает что-то для души, Она внезапно вдруг осиротела.
***
Философы, что воспевали мир
Философы, что воспевали мир, Друзья, кто поклонялся свету, Продав стило за звонкую монету Сменили тризну на весёлый пир.
Я знаю, вы закроете глаза, Когда меня кат поведёт на плаху, Не всхлипнете, когда сорвёт рубаху И не покатится горючая слеза.
О вы, вчерашние друзья, Напрасно алчете, что закричу от пыток; Я, как божественный напиток, Приму ваш яд ничуть не укоря.
Вас не сужу, мне это не дано, Кидайте грязь, не зная сожаленья. Одно я знаю без сомненья - Судить нельзя, что умерло давно.
***
Риазат
Во мне так много пустоты, Бездарных, вычурных безвкусий; Среди мерцающих иллюзий Лишь китч, на месте красоты.
Во мне так мало теплоты, И нет огня от сердца к строчкам; Душа черствеет по кусочкам От бесконечной суеты.
Во мне ни капли доброты, Мой хлеб Иуды чёрно - пресный; Но соткан Ангел мой небесный Из лучезарной чистоты.
* Риазат - самобичевание, обуздывание страстей, покаяние.
***
Жертва
Не можем ясно, без потуги, Представить, как иной хитрец, Прослыв врагом стучится в други Примерив ангельский венец.
И мы, слепцы, тропой забвенья, Смотря в кривые зеркала, Бредём, в надежде наслажденья, А за спиной зола, зола.
Не замечаем западню, Надвинув слепо шоры хмеля, Мы, два крыла отдав огню, Летим в объятья Азазеля.
***
Бездна
Я есть грехов своих создатель! Гордец, отверженный Творцом; Иду в свой собственный Содом, Пороков пагубных мечтатель.
Здесь шаг, до умопомраченья, Перечит сердцу моему. Мой выбор быть на поводу У тёмных вод реки забвенья.
Пророчил ангел на беду, Над ним смеялся презирая. Взойдя гордыней, став у края Я знал, что в бездну упаду.
***
В кабаке с Есениным
Эх ты, Русь моя святая, Золотые купола, Чернокнижников ругая Ворожишь под зеркала.
При деньгах - то не святоша, Испокон тут тот хорош Кто на паперти в калошах На пропой стяжает грош.
Кат, в крови по локоть руки, Лобызает образа, А безгрешным только муки... Опускаются глаза.
Русь - смотрю в тебя с тоскою, Грусть змеёю заползла. Коль люблю - то всей душою, Коль ругаю - не со зла.
***
Коротко о разном
Решил нести народу свет, Сердца глаголом чтоб горели! Вот, только зажигалки нет И спички сволочь отсырели.
***
От жизни милости не жди, В ней нет фартового расклада. Тюрьма здесь – орден на груди: А плаха – высшая награда!
***
Печали дух живёт во мне, Мечты терзает и тревожит. Я утопил печаль в вине, Мечты там утонули тоже.
***
За волосы, решил сеньор, Себя тащить вполне возможно. Шагнул в болото – понял вздор! Вот, только понял это поздно.
***
Седой мудрец искал путь к Богу, Монетой оплатил сполна Свои расходы на дорогу... Но встретил старца сатана.
Глава 2. Притчи и сказки
Притча о верном друге
Жил-был мужик, а рядом друг, Безродный чёрный пёс. Не отходил в труде, в досуг, Жару или мороз.
Пёс был преградой чужаку, Берёг покой жилья, И на охоте мужику Надёжней был ружья.
Но вот мужик вдруг занемог И испустил свой дух. Улёгся пёс в тоске у ног И взор его потух.
Их поглотила пустота, В чистилище стоят, И видят впереди врата, Что золотом горят.
Врата так радовали глаз И к ним спешат друзья. Но на вратах висит указ - "С собаками нельзя!".
Соблазн велик для мужика Взойти на небеса... Но взгляд поник, скользнув рука Коснулась холки пса.
И псу сказал: "Идём-ка брат, Найдём чего-нибудь". И вот они у серых врат: Не долог вышел путь.
Невдалеке сидит дедок, В надежде на ответ, Мужик к нему: "Чей сей порог, И есть ли псам запрет?".
Ответил дед: "Иди скорей, Войдёте в Райский Сад. А отказавшись от друзей Ты попадаешь в Ад".
***
Тропинка в сказку
Друг мой, дай мне свою руку, Обывательскую скуку Отгони, от будних проз В сказ идём чудесных грёз. Посмотри, как день уходит, Тьма права свои наводит, Ночь змеёю приползла Пробуждая силы зла. Звёзд на небе вереница, Как прекрасная девица Вышла полная луна, Тени бросила она. Филин ухает в лесу. Распустив свою косу, Наступленью ночи рада, Плещется в реке наяда, Тихо песнь свою поёт, Путника к себе зовёт... Пруд окутал дивный сон; Огнедышащий дракон Пролетает меж полями, Светит яркими огнями Мотыльков весёлый рой: Что-то шепчет домовой, Леший путает следы, Молодильные плоды Наливаются на древе, Искушенье райской Еве. То забулькает болото, Под кустом смеётся кто-то. Стынет кровь от злого смеха - Эко нечисти потеха!.. Смех затих, настал покой И, сливаясь с тишиной, Всё застыло: лес, луна... Слушай сказку Баюна.
***
Сказки ренессанса. Принц и прелестница востока
Принцессу, дивную красою, Восточной прелестью маня, Увидел Принц ночной порою, Купая своего коня.
И он, себя не выдавая, Смотрел, сгорая от стыда, Как вниз бежит луной мерцая С грудей янтарная вода.
Она, своею ногатою, Рождала первородный грех, И разливался над водою Её девичий, звонкий смех.
Любовью сердце замирает, Она ступает на ковёр И словно сон её скрывает Расшитый золотом шатёр.
В одеждах ткани аксамита Идут служанки не спеша, Блестят алмазы и нефриты. Ну а у Принца ни гроша.
Душа в смятениях унылых, И что же он предложит ей ? Поведать о любви не в силах, Стесняясь бедности своей.
И Принц, с потухшими глазами, Судьбой печальною гоним, Брёл под слепыми небесами Несчастен, беден, не любим.
А где-то там, в ночи, с тоскою Играл волшебно менестрель; Вдруг слышен голос за спиною: "Спаситель твой я - Азазель.
Не береди тоской напрасной Поверь, уважу твою блажь Соединишься с девой страстной, Как только душу мне отдашь".
Подвластный чарам, точно хмелю, Принц без сомнений тот же час, Подносит душу Азазелю За взгляд прелестных чёрных глаз.
Не слышит тело молодое Как Ангел шепчет: "Не спеши, Пойми чудак, что всё пустое, Поверь, нет сердца без души".
Но договор скреплён, развязка, И скрылся в дьявольском ларце. У Принца безучастья маска На обескровленном лице.
К любви его нутро остыло И он, с поникшей головой, За демоном побрёл уныло С продажной, чёрною душой!
***
Старая сказка на ночь
Услада глаз, усталый странник, Бог милостив к твоим слезам. В лесу чертог, судеб избранник, Хозяйка - дивная мадам!
Её пленяло чародейство, Немые краски темноты, Игривых масок лицедейства Венчало образ красоты.
Всё окружал фанфар мелодий, Горел брильянтами наряд, И звуки нежные рапсодий Текли по венам словно яд.
Вино, дурман, помилуй Боже! Для апогея всех искусств Любовное готово ложе И вкус её крахмальных уст...
Амур унял свои интриги. Пока усталый путник спит Немой слуга принёс вериги, Пришла расплата за визит.
Мадам - волчица на охоте, Уже в одежде палача, И режет в кровь с кусками плоти В руке коварная камча.
Сводил с ума свист дерзкой плети, Дарил экстаз смертельный крик И был ужасен в лунном свете В кровавых брызгах дикий лик...
Пришла пора закончить дело, Немой слуга несёт к кресту Ещё чуть дышащее тело; Средь сотен тел в ночном саду.
Глава 3. Басни, юмор
Лев в хозяйстве
Однажды царствующий Лев, В хозяйстве чтобы извести пропажу, Решил курятник, огород и хлев Поставить на учёт, приставив стражу.
Произведя бумажную рутину Лису послал вести над птицей счёт, На Волка возложил стеречь скотину, Ну а Козла к капусте в огород.
Неужто Лев не знал в хозяйстве толк? Такая стража не годится... Да просто всё! Ему был братом Волк, Козёл был кум, снохой Лисица.
***
Толстокожим
Большой и толстый бегемот, Наевшись сочной свежей ряски Свой в тину погрузил живот И в томной неге, словно в сказке, Подумал: "Чудный, добрый Мир!", Чуть ноздри вынув из болота... На суше рядом дикий пир, Волков кровавая охота.
Что этот пир для бегемота? Он славит мир и благодать... Когда торчат лишь ноздри из болота Чужих страданий не видать.
***
Сватовство барана
Посвататься к овце пришёл баран, Она, вся трепеща бедняжка, Ждала кольцо, поездку в ресторан... Ну, а баран принёс ромашку.
***
Секс экстрим
Порок и страсть в одном флаконе, Любил я Вас бесстыдно на балконе, На стуле, на стене и на локтях, Как йог индусский на гвоздях, И в башмаках и с тростью в котелке, Попробовать решил на потолке. Я в сексе ярый экстремал... Но бац об пол, окончен бал.
Гипс на ноге, в мозгу мигрень, В кармане мятый бюллетень. Любви безжалостный итог, А взгляд всё смотрит в потолок.
***
Заяц и кружка пива
Зайчишка серый как – то раз после работы Зашёл в кабак пивка попить, с большой охоты. Купил бокал, забрался в уголок, присел, Хлебнул разок, другой и окосел. И с пьяных глаз, безмозглый дуралей, Подумал так: «Да я тут царь зверей! Вокруг убожество сплошное: Да им не пиво пить, а молоко парное! Задам-ка я им тут всем жара». И прыг с угла за стойку бара. Там Белочка, барменша, ждёт заказа, Косой кричит ей: «Пива мне два раза, Да не бадяжь, смотри тут - без обмана, Не то порву, мохнатая путана». А Белочка в ответ: «Ты не кидай понты». Косой орёт: «Да я со Львом на ты! Сядь рядом, выпей стакашок, Потом со мной на посошок И в номера, всю ночь не дам тебе покоя. Ну, ты же в курсе: я лицо "Плейбоя"». Тут Белка в крик, на помощь Ёж: «Косой, ты Белочку не трожь! И не кричи, не строй тут из себя пижона: Хозяйка кабака Лиса, она не любит шмона». Косой: "Лиса, дурак её лишь убоится. С плутовкой этой Скунс роднится И, так же, как и он, она воняет, Да мне в лесу сам Волк дорогу уступает! Бывает, выйду из барака, А он в кусты и там дрожит, собака. Сам олигарх, Медведь, когда не щеголял в «Версаче», Брал у меня взаймы, а не иначе. А как – то раз зашел ко Льву в нору, Так тот с мольбой: «спаси, косой, помру! Болят клыки: ни встать, ни сесть, Вторые сутки не могу, как следует, поесть. Проклятый стоматит в конец достал Ах, кто бы фаршику на блюдечке подал». Пришлось уважить друга Лёву: Загрыз я для него на пастбище корову! Принес к нему ешь, друг, коли напасть, Короче пировали всласть." Так распоясался младой повеса... Зашли в кабак тут санитары леса, Чтоб отогнать рабочую рутину, С пивком присели, чин по чину. Работа волчья, сутки на ногах, А Заяц к ним на всех парах. Матёрому кричит: "Чего расселся, дуралей!" "Зайчишка, осади коней" - Сказал спокойно санитар - "Иди во двор и выпусти свой пар, Короче, парень отдыхай." Зайчишка: "Ты ещё полай. Таких, как ты, десятками гоняю, Идём ка, выйдем - наваляю !" Вздохнул матёрый: "Вот забота, Видать сверх плана тут работа." Отставил в сторону бокал, Из кабака за Зайцем зашагал. Через минуту ровно воротился, Допил бокал и вежливо простился.
С тех пор Зайчишку не видали, А что касаемо морали... Учитесь мирно выпускать свой пар, Иначе и на Вас найдётся санитар.
Глава 4. Лирика дождя
Тьма, пришедшая со Средиземного моря
Ненавистного улицы города Тьма накрыла пороком блудливости. От судилища веет холодом, Игемоновой справедливости.
Размывая следы триумфатора, Ливень хлынул свинцовыми пулями, Бьёт слезами в висок Прокуратора, Растекаясь багровыми струями.
Крик толпы, подгоняющий пленника, Режет плечи ноша кедровая, И ухмылка Первосвященника, И на царство корона терновая!
Болью в небо душа твоя просится. Молотки, гвозди в руки забитые И Клеопова мироносица С чашей Плотника кровью залитою!..
Милосердия ждать не стоило, От Тиверия императора. Лишь Лонгина копьё упокоило, Дар последний от Прокуратора.
* "Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим - великий город, как будто не существовал на свете". Из романа "Мастер и Маргарита" Булгакова М. А.
* Прокуратор Иудеи - сын звездочёта, всадник Золотое Копьё, Понтий Пилат.
***
Сюр
Завыли в небо уличные псы, Растаяла луна и растворилась в лужах. Бархан отмерили песочные часы, Бездомный кот, что никому не нужен, Вылизывает улиц черноту. На стенах бьёт безликое тату Осенний дождь и город мой простужен.
Подъездов рты, в кричащей немоте, Жильцов глотая запирают двери. Горят свечами души в темноте И гаснут в праздничном фужере Гримасы радости, сухая страсть... А ну-ка в строй шагающие в пасть Здесь падший ангел - каждому по вере!
***
Где-то, у кромки света
Где-то, у кромки света, Кружится вороньё. Кофе, коньяк, сигарета - Это, увы, не моё.
Катится горечь слезою Из покрасневших глаз, Я умерла с тобою В этот полночный час.
Не оживу, не надо, С первым лучом зари Россыпью звездопада Сердце моё замри...
С неба прольются блики, Раннего солнца лучи И обогреет лики Нежное пламя свечи.
Где-то, у кромки света, Время закончит счёт, Там, в бесконечное лето Ангел тебя унесёт...
В осиротевшей квартире Ради тебя дышу. Сколько дано в этом мире? Ты меня жди, прошу!
***
Смятение
Я из тоски зажгу свечу, А сумраком наполню вазы, Поставлю в них глухие фразы И неизбежность нашепчу.
Согрею на груди печаль, А в косы заплету тревогу, Накину пыльную дорогу, Себе на плечи, точно шаль.
Пройду тропинкой Млечный Путь И в клочья изорвав надежды, Правдивости найду одежды, Я, может быть, когда-нибудь.
***
Кукольник
Не долог срок марионетки, Угодно это небесам? И из игривой сердцеедки Становиться ненужный хлам.
Не для неё сады Эдема, Порос бурьяном звёздный путь, Но жаждет зрелища богема И Кукольник готов дерзнуть!..
Скрывают таинство кулисы И вдохновение творца. Вот, бездыханная актриса Ложится ниц, на дно ларца...
Спустился вечер, день уснул, Открыта пьеса из Мольера И зала приглушённый гул И долгожданная премьера.
Огромный занавес пошёл, За ним Психея, Нефертити? Чу, на подмостках скрипнул пол, Сам Кукольник коснулся нити...
Открылся таинства ларец, Душа на ниточках взлетела, Вздохнув, подумала: "Творец!". А он торговец её тела.
***
К ней
В темницу лба заключена Душа, бумага и чернила, Над хмурой пропастью парила От безысходности она...
Дай сил держаться на ветру Ты, кто зовётся ангел ночи. Почто невзгоды напророчил, Останусь ли едва к утру?
Согрей, молю, лебяжьим пухом, Отправь в обитель на постой, Пускай нечаянно, но к той, Что послана Христовым Духом!
От плода твоего вкушу, Сын благо веяной Зарницы, С её теплом мне дай разбиться... О, так ли многого прошу?!
***
Ромео. Постскриптум
Суров и мрачен небосклон, Сей вид страшнее свиста плети, Ты так бледна при лунном свете; Мертва, не верю, это сон!
Ужели! Я тебя молю, Окинь своим невинным взглядом... Уста, пропитанные ядом, Не скажут более: "люблю!".
Яд на губах твоих - нектар, Откроет мне все двери ада: Великолепная награда, Тобой благословенный дар.
Зачем наивное: "прости", Мы оба разве виноваты? Раз грешен я, то жду расплаты, Позволь сейчас с тобой уйти!
Спешу к тебе, злой рок ликуй, Но отменить в твоей ли власти Мгновенье безрассудной страсти - Один, последний поцелуй...
Толпа, судилища рабы, Вы похоть сделали искусством, Пороки называли чувством. Любовь грешна? Нет, вы слабы!
***
Монолог Джульетты. Эпилог
Глаза, что видите, мой Бог! Ромео!.. Всё плывёт и тает: Как воздуха мне не хватает И пол уходит из-под ног.
О, провидение избавь! Чей ум внушил тебе решенье, Твой яд - моё ли отраженье, Я сплю, ужели это явь?
Нет, брежу я, и это грёзы, В твоей руке моя рука... Металл холодного клинка Залили горестные слёзы.
Кинжал поможет твой очнуться, Разрежет между нами тьму. Позволю одному ему, В сей час, груди моей коснуться!
К тебе в безмолвие паду, Раз рок жестокий так предвещен: И я, слабейшая из женщин, Готова быть с тобой в аду!..
В словах безумия всё тлен, Любовь с сим сравнивать пристало, Но как, поверьте, нужно мало Тем - кто безумством упоен!
***
Ловец грёз
Безумец я, ни дать ни взять, Я, змий Эдема венценосный, Бродить по улицам промозглым Моей утехой может стать.
В час угасающей природы, Забавы боле не влекут. Я восстаю из пепла тут Всей мудростью своей породы!
Иду к тебе я, червь презренный! Воздам за гениальность проз, Талантов юношеских грёз, Швырну к ногам монетой бренной.
Запал юнца, что бесконечность, Похмелье - горестью в висок. Я отмеряю тебе срок Ледышкою по слову "вечность".
И на костях твоей мечты, Искатель жалкий наслажденья, Увидишь прах - твоё прозренье, У гробовой своей плиты!
***
Ma chère amie. Монолог Мастера
Философ я? Отнюдь, позвольте И какова моя стезя? Любить, но возле быть нельзя; О, mon amie, прошу, увольте!
Стою один у края бездны, Где отражением пустым Роятся мысли – горький дым... Всевидящий, как бесполезны!
Отверженность подобна смерти И к месту траурный наряд, Падение в кромешный ад Всё дело ваших рук, поверьте!
Вы лёд, но рядом я сгораю. А, впрочем, признаюсь, пора: Здесь больше баловство пера, Я тоже чувствами играю.
Жестоко? Да, о, чёрт возьми! Мой рок и вас настиг по праву, Учитель были вы на славу, Так наслаждайтесь, mon amie!
***
Февральская мистерия
Закрыл глаза усталые Морфей, Мой старый дом укрыт от непогоды, От суеты, от ветра, от дождей И кот, мурлыча, ходит меж дверей, Мне открывает ту, где водят хороводы Русалки... Козлоногий Пан На флейте им играет наслажденье. Иду к потоку, вижу отраженье, В ладонь беру звезду: я великан! Из струн дождя мне дарит ожерелье Речная Нимфа, отголоском с ней Запело эхо унося в холмы Пьянящий звук... Седой хозяин тьмы Открыл окно... Чирикал воробей. Кровать, рассвет, последний день зимы.
Глава 5. Религиозное
Рацея Аннушки Юродивой. Женская юдоль
Для доли женской искушенье - Мужских речей соблазна сущ. Не вы сулили райских кущ, Введя ея в греха паденье?
Глазницей разума светя, Небесный глас внимая жадно, Гоморрой манит многократно Благом свящённое дитя!
Поправший девичью мольбу, Под свод соборного смиренья, Несёт грехов своих творенье Имея пять седмиц во лбу.
Пройдя изнанкой зеркала, Поверив нежной райской трели, Сгорает плоть не видя цели От лучезарного крыла.
На блюдо голову сложить Не убоится божья птаха: Куст для стыда, для чести плаха - Во веки, так тому и быть!
Небес потоки - Божий Глас... Купель стыда - свята водица... Каменьем битую блудницу Херув ведёт в иконостас.
Греха незримый перст свободы, Ласкающий кудряшек прядь, Несёт в утробе благодать Влеченьем Евиной природы.
Способный всех возненавидеть, Не благо бдит, а силуэт. Сходящий Благодатный Свет Дано незрячему увидеть.
Закрыты Райские врата Кто до сумы и наслаждений. В ком дух порочащих влечений Неймёт глаголицу Христа!
* Аннушка Юродивая - Питерская блаженная Анна Лукашева. Из интеллигентной семьи, окончила институт. Была влюблена в блестящего офицера, который её обманул. В отчаянии Анна покинула Петербург, но вновь появилась в облике нищенки-юродивой. Стояла на паперти читала проповеди, смиренно просила милостыню. Деньги раздавала нищим. Похоронена на Смоленском кладбище.
* Рацея - проповедь, молитва, назидание.
* Пять седмиц во лбу - человек строго соблюдающий посты, преисполнен святостью. Сплошная седмица, Светлая седмица, Сырная седмица, Троицкая седмица, Страстная седмица.
* Гоморра - Библейский город грехопадения.
***
Бога притворные
Слова, о Господи, скупы, Духовной силой не питают И плоть в мученьях прожигают Венца тернового шипы.
Просвиры милость — мимо рта У непотребности рассудка; Христа не емлят для желудка Бога притворные уста.
Кагал ворчащей слепоты Глаголют хором песни гнева. Откинь покров Святая Дева, Кто дирижёр, ужели Ты?!
Сознанья тьма — души награда, Неймёт расстройства скудный дух, Всегда отыщется пастух Нести скрижаль свою для стада.
Отрадно кланяться кнуту, Сие премилое занятье, Что на груди нести Распятье Коль разумеешь пустоту.
* Просвиры — хлебцы для причастия.
***
Гордыня Денницы, сына Зари
Истлел Евангельский псалтырь Под звуки ангельского хора. Венца божественного свору Питает новый поводырь.
Он, есть владыка небосвода. Он, просветивший Еву змей; Непогрешимостью своей Блистал до Отчего прихода.
Кровавый воск кропит свеча, Как семя на алтарь свободы. Засеяв благостные всходы - Родит в соцветье палача.
Уста порока лили мёд, А плети ублажали спины; Горит звездой копьё Лонгина И поджидает свой черёд.
К оружию взывала речь, Сулила славу и спасенье... Обречена на отсеченье Рука сжимающая меч!
Сыны Зари, пером жар-птицы, Летели в прах к мирским ногам. Став агнцем своим богам, Презрев сакральные страницы...
Исход багрового потока - Непогрешимая слеза. Херув, ведущий в небеса, Не зрит всевидящего око.
Очистит благости река Истоки горделивой сели. Крест Иордановой Купели Творит небесная Рука!
* Денница - Светоносный, сын Зари, Халель (Хейлель), Люцифер. Поднял восстание с другими ангелами против Бога, проиграл битву и был низвергнут в ад.
***
Юродица
Средь догматических столпов, Благочестивых изречений, В мозаике разбитых лбов Не замечают отражений.
В чужих устах приятна лесть, Души обманутой темница, Но говорит благую весть Умалишенная девица!
Увидев чудотворный знак, Под крик заумного невежды, Под улюлюканье зевак Снимает ветхие одежды.
Ступая в ледяной поток, Следами верного Предтечи, Её души коснулся Бог Голубкой белой сев на плечи.
Дитя, не знавшее порока, Идёт, в объятьях наготы... Так радость чистого истока Не принимает клеветы.
Идёт, не ведая запрета, Не раз освистана толпой. Юродица, по кромке света, Ведома Божию рукой.
***
Безумство
Устал блаженного играть, Где житие чела — безумство! Ужель душевное распутство И есть Господня благодать?
Для лести тело уязвимо — Есьм змий украшенный венцом, За подобающим лицом Языкоблудье нестерпимо!
Не сметь боятся наготы! Блудницы голос чрево гложет — Поёт, но сердца не тревожит, Что колокольчик пустоты.
Херув пернатый, дай очнуться, Пролей елеем чистоту; К Животворящему Кресту Позволь безумству прикоснуться!
***
Искупление. Блудница из Вифании
Причудны ангела напевы - Молитвенный узор в устах. Совокупленья знойной девы - Душа, заблудшая в грехах.
Оплата игрищ полуночных - На отсеченье голова. Но парадоксом с губ порочных, Слетают Божии слова!
Шальные демоны пьянели, Ковали гвозди для креста, И отмывался блуд в купели - Для тела с нового листа...
И непорочна и невинна! Средь предрассудков - небылиц, Сжигает прошлого лучина Соблазн с Евангельских страниц.
***
Пророчество
Приговорён смиренный дух, Ведёт к Голгофе добродетель, Закрыв глаза немой свидетель Отрёкся, как пропел петух. И ворот срезанный с рубахи, Неотвратимости судьбы; Под звуки ангельской трубы Дороги вымощенны к плахе. Дрожит увидевший копьё, Как лис, что загнан злыми псами; Мироточивыми слезами Звучит пророчество моё... Напишут новые догматы - Гордыня, алчность и гнев, И дух святой продажных дев Взойдёт на крест для новой платы.
Глава 6. Дух скорби
Тульпа
Как мир жесток и лицемерен, Как сладостен порока круг И остроумия недуг В словах уныния потерян.
Небес пророчащих речей, Где непорочное зачатье, Там неминуемо распятье И плоть готова для гвоздей.
Как зверь бегущий на ловца — Сея блаженная награда. Пройдя в конце все двери ада Сняв маску не узришь лица.
Смотри слепец в поток забвенья, Где ждут провидящие сны, И там, из темной глубины, Придёт чужое отраженье.
Парад безумства - гений злой, Подвёл черту сего исхода, А ты лишь мастер эпизода, Снял маску вместе с головой.
*Тульпа — может казаться самостоятельным существом и являться собеседником, воображаемым другом. Одно из проявлений шизофрении.
***
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
